Дракон выбирает меня

Пролог

Когда-то драконы сами могли выбирать себе пару, но с приходом людей они утратили эту способность. Однако, когда Мироздание что-то забирает, оно тут же дает что-то новое.

В этот раз люди стали не только причиной потери взаимосвязи между драконом и его самкой, но оказались способными выбирать для дракона именно его самку, одну из тысячи, единственную, которая могла стать спутницей на всю жизнь и матерью их потомства…

Подобный выбор могли делать девушки и женщины от 18 до 40, правда, женщине нужно было пообщаться с драконом, научиться воспринимать его энергию, силу, страсть. Из-за этого возникали проблемы, нестыковки, порой заведомо ложные выборы, но такое происходило крайне редко. Ради этого драконы похищали женщин, а выбрать нужную они могли безошибочно: как будто чувствовали зов души, видели потоки энергии, слышали ее беззвучную песнь.

А люди придумали сказку и предавали ее друг другу, перевернув наизнанку причину похищений. И уже не драконица должна была стать матерью потомства, а юная невинная девушка, замученная и истерзанная чудовищем. И эта сказка долго служила причиной разногласий, войн, боевых походов на драконов, пока не появились Они …

Они

были порождением людей, драконов и тьмы, приходили из-за гор и убивали. Убивали людей: мужчин, женщин, детей, стариков. Убивали драконов, дракониц, уничтожали их потомство. И никто не мог Им противостоять: ни одно сражение людей не увенчивалось победой, любой бой сокращал число драконов.

А потом драконы и люди объединились – мужчины выбирали драконов и становились их братьями. И этот тандем постепенно начал теснить Их обратно к океану, но победы давались мучительно, отвоёвывание позиций шло медленно, а Они накопили сил и ударили разом.

Потерь среди драконов и людей оказалось столь много, что уже никто не ждал спасения для себя. И битва, которая должна была последовать за этим, могла стать последней для Человека и Дракона. И к этой битве начали готовиться все: мужчины, женщины, дети, старики, драконы, драконицы.

Когда битва началась, оказалось, что среди драконов и людей есть сила, способная не просто оттеснить ИХ , но и разгромить. На это оказались способны те, кто не просто состоял в братском союзе с драконом, а в супружеском союзе: мужчина и женщина, дракон и драконица. Вчетвером они обладали такой мощью, что могли оттеснить сотни и тысячи порождений тьмы, и таких четверок оказалось сотни.

Битва была жестокая, кровопролитная, но Они были разгромлены окончательно. Никого не осталось, только память о Битве и Победе.

В честь этой победы драконы и люди заключили Договор о братстве, и раз в три года они заключали союзы, которым предшествовали Дни Великого Выбора: мужчина выбирал дракона, дракон выбирал деву, а дева – драконицу. И благодаря этим выборам заключались брачные союзы, которые были нерушимым символом победы над Тьмой…

Часть первая

Великий выбор

Глава 1

Шахнатар, большая Арена заседаний. До первого дня Великого выбора один месяц.

На заседании Большого совета было шумно. Третье заседание подряд не могли наладить диалог Черные Драконы Аршхских гор, под предводительством Крагена, губернатор Пармских островов Владек Тандер и шазен Даринской пустоши Архим Великолепный.

- Драконы перестали соблюдать договор, - шелестел Архим Великолепный, - они прилетают в наши города и пугают население, женщины уже боятся из дома выходить…

- Да ваши женщины и без нас любого шороха боятся, - хохотнул рыжий дракон Дамат, предводитель Огненных Драконов Даринских гор, что за Даринской пустошью.

- Не преувеличивай, Дамат, - проговорил магистр по семейным делам Шахнатара Гринелор. – Даринские женщины боятся только того, что велят им бояться даринские мужчины. Здесь разговор о поведении драконов – они буйствуют, не знают, куда девать энергию и знания, они перестали правильно выбирать женщин, в конце концов.

- Опять вы о своем, - негодующе рыкнул Дамат и пыхнул дымом. – Это люди перестали следовать договору, а не наоборот. Раньше всадник первым выбирал дракона, дракон выбирал деву, а дева – драконицу и все были счастливы. А теперь эта цепочка прогнила насквозь: всадник указывает дракону кого выбрать, дева до своего выбора умудряется или замуж выскочить за всадника или уже забеременеть – и ей дела нет до выбора драконицы. В итоге мы имеем жалкое подобие древних тандемов: семью, в которой нет никому дела друг до друга…

- Не в этом дело, - грозно рыкнул Великий Угли, предводитель всех драконьих кланов, и, величественно расправив крылья, оглядел собравшихся. Под его хищным взглядом люди съеживались и умолкали, а драконы смиренно опускали взгляд, все, кроме Крагена.

- А в том, что некоторые прячут своих первых детей и не отправляют их на Великий выбор, - перебил Краген, и грозно глянул на Владека Тандера, на что крупный краснолицый губернатор Пармских островов ударил кулаком по столу и резко возразил:

- И буду прятать и впредь. Моя дочь тебе не достанется, слышишь?

Владек Тандер и Краген буравили друг друга взглядами, готовые растерзать друг друга прямо на Арене заседаний, а окружающие их люди и драконы боялись вмешиваться в застарелый конфликт бывших братьев по договору.

Неожиданно Краген сорвал со своей мощной чешуйчатой груди яркий родовой камень и вплавил его в стол заседаний – по столу прошла черная рябь.

- Требую соблюдения Договора о братстве, - прорычал черный дракон и сверкнул на Тандера страшно-черным взглядом предводителя драконов.

Владек Тандер вздрогнул, как от удара, а на арене все притихли, исподтишка поглядывая на соседей, ожидая, кто же следующий положит свой родовой камень предводителя или короля, ведь их должно быть пять, чтобы требование вступило в законную силу. Иначе могла завязаться война, прямо сейчас, на этом месте…

- Поддерживаю, - проговорил Сеарел, владыка Ледяных земель, и впечатал свой родовой камень в стол. Все зашептались, но возмущения не выказывали, все-таки Ледяные земли достаточно сильны как армией, так и драконами. А ведь Сеарел намерился опять идти на Выбор, но общий совет его не поддержал и даже запретил, ведь мыслимо ли – седьмой раз хочет выбирать дракона, а с предыдущими шестью так и не ужился…А еще говорят, что со всеми шестью девушками сожительствовал, но так ни на одной и не женился.

- Присоединяюсь, - Архим Великолепный впечатал свой родовой камень в стол и испугано отдернул руку. Но у него в этом своя корысть, все это прекрасно понимали. Архим Великолепный надеялся, что Краген и Дамат будут участвовать в Выборе и Даринскую пустошь оставят в покое.

Четвертый камень класть на стол никто не спешил – никто не желал в случае провала оказаться изгоем, изгнанным из Братства государств, а уж про пятый даже и думать никто не желал раньше, чем будет положен четвертый.

Король Шахнатара обводил тяжелым взглядом всех по очереди и прикидывал, кто же осмелится, но все отводили глаза и съеживались под его взглядом, кто-то даже прятал руки за спину, чтоб, не дай Великие Боги, сам Король Шахнатара не заподозрил их в предательстве.

Кайрон Шахнатар видел, что время истекает, и камни начинают медленно подниматься из стола, словно тот пытался их вытолкнуть, отторгнуть чуждую субстанцию – это значило, что как только камни полностью выйдут на поверхность, Договор о братстве останется в том виде, в котором действует сейчас, с поправками и изменениями, а три государства будут отвергнуты Братством и, возможно, начнется война… Но больше всего Кайрона Шахнатара беспокоил именно Договор о братстве, обвешаный за столетия поправками и исключениями, да еще младший брат, который со своим драконом и в этот раз не собирается участвовать в Выборе, чтоб их...

Кайрон снял с груди камень Братства, который один мог принять или отвергнуть данное требование, без дополнительных четвертого и пятого голосов, впечатал камень в стол и властный голосом Истинного Короля пророкотал:

- Я возвращаю Первому Договору о братстве статус единственного закона в дни Великого выбора,- а следом свой родовой камень впечатал Великий Угли, уже молча.

На заседании все притихли и съежились под суровыми взглядами Кайрона Шахнатара и Великого Ули, а камни на столе обрели жизнь: меньшие камни переливали свой свет в камень Братства, а тот, став сначала кроваво-красным, затем глубинно-черным и, под конец, ослепительно белым, соединился лучами со всеми родовыми камнями членов заседания и стал возвращать им свет, сплетенный с магией Братства и Великого договора. В конце, когда лучи стали бледнеть и истлевать, а из камня Братства в небо устремился ослепительный столб света, который начал распадаться на множество ярких искр, которые рассеивались по свету, оседая на людях и драконах.

Здесь, на заседании, искры тоже опустились и мгновенно впитались под кожу, или чешую, после чего некоторые начали светиться цветами своей ауры с вкраплением магии Первого Договора: Краген вспыхнул густой черной аурой с яркими прожилками, как росчерки молний, - аурой дракона без наездника; Сеарел осветился пепельной полупрозрачной аурой с темно-синими проблесками-звездами – аурой наездника без дракона; Вассар Третий, наместник Вассарских земель проявил ауру болотную, со всполохами огненных брызг – ауры наездника с незавершенным выбором. Еще два дракона, Грохх Упрямый и Всес Лииский осветились аурами драконов с незавершенным выбором, а больше среди членов заседания свечения аур не было.

Кайрон Шахнатар перевел взгляд дальше, где на отдалении от арены стражники и драконы статусом пониже начали светиться, превращаясь в неравномерную цепочку разноцветных и темных звеньев, где все же преобладали темные, не засветившиеся звенья. И где-то сбоку, совсем рядом от Кайрона, мигала густо-синяя аура без каких-либо вкраплений. Король Шахнатара сначала подумал, что это его братец явился-таки на заседание, и повернулся, чтобы высказать свое нелестное мнение о короле Дагората, но так и застыл с невысказанной претензией, ибо увиденное озадачило его невероятно – темно-синяя аура, которая то затухала, то вспыхивала вновь, принадлежала Владеку Тандеру, губернатору Пармских островов.

Кайрон не стал акцентировать внимание на Тандере и сделал вид, что продолжает осматривать окружающих, а сам начал усиленно вспоминать и сопоставлять факты, известные ему о Тандере, его семье и всех перипетиях, связавших его с Крагеном. По любому выходило, что мерцание ауры означает, что она вскоре затухнет, так как Владеку завтра исполняется сорок один год, но какого Срамного Вахи он вообще светится!

Завершив осмотр членов заседания, Кайрон произнес речь:

- Выбор сделан: Первый Договор вступил в силу. Возвращайтесь и огласите это событие своим подданным. Предупредите, что попытка избежать Великий Выбор приведет к их гибели – Первый Договор был основан на крови предков каждого, кто живет под нашим небом. Через месяц Первый Выбор, где мужчины выбирают драконов, поэтому те, кто уже заключил с драконом братский договор, может не присутствовать, но свое имя в документ внести обязан. Маги открою Вам порталы прямо сейчас, а все ваши подданные, кто прибыл с Вами в Шахнатар, будут отправлены завтра… Приступайте.

Последнюю фразу Король бросил десятку магов, с нетерпением переминавшимся в отдалении все заседание – маги тут же принялись открывать порталы и провожать высокопоставленных членов заседания, а сам Король подозвал к себе мага, открывающего портал на Пармские острова, и строго приказал:

- Иди в портал с Тандером, чего бы тебе это ни стоило, можешь сказать, что оступился или еще чего там, - Кайрон поймал взгляд мага и с силой произнес. – Проверь, как выглядят ауры всех членов семьи Танрдер, и сразу возвращайся – доложишь немедленно Великому Магистру, а копию доклада передашь мне.

Маг сглотнул, кивнул и бросился обратно открывать портал губернатору Пармских островов, переминающемуся от нетерпения с ноги на ногу. Портал открылся рвано, с пульсациями, но Владек решительно вошел в воронку, зацепив мага плечом, и маг следом, с какими-то бессвязными криками, рухнул в портал за Владеком. Портал схлопнулся, а остальные маги лишь пожали плечами и продолжили провожать гостей – такое случалось время от времени, во время спешки или ненужной суеты.

Кайрон усмехнулся – каков актер – и решил взять на заметку сообразительного мага, а сам позвал Великого Магистра Шахнатара ближе:

- Видели Владека Тандера? – спросил Кайрон тихо, чтобы их не услышали еще не ушедшие гости.

- Да, Ваше Величество, - коротко кивнул Великий Магистр и хмуро обвел взглядом оставшихся гостей. – Кроме него все остальные осветились предсказуемо и понятно.

- Через час жду ваши мысли по этому поводу, Мальтео, - сообщил Король и добавил, - маг должен вернуться и доложить Вам о состоянии аур жены Владека и его детей – у Вас будет более полная картина. А мне нужно оповестить своих подданных об изменениях в Великом Выборе.

Король и Магистр распрощались, и Кайрон поспешил во дворец, где наткнулся на брата, который только что приземлился на главной площади и собирался отправиться на заседание.

- Можешь не спешить, брат, - остановил его Кайрон, с ироничной усмешкой оглядывая брата с ног до головы. – Я всех отправил через порталы.

- Ничего себе, новость, - младший Шахнатар, король Дагората, провел крепкой рукой по непослушной смоляной шевелюре и растрепал ее еще больше. – Может, ты еще мне ответишь, почему я сияю как радуга после дождя?

Глава 2

Пармские острова, о.Ирдит. За день до Заседания совета.

Я стояла на поляне в окружении подруг и смотрела, как девчонки лет пятнадцати-шестнадцати играли с парнями в «дракон похищает девицу». Игра заключалась в том, что дракон одного из семейств, чаще всего это был старый Дирк, взмывал в небо, а потом камнем падал к земле, где толпились девушки и юноши, и, расправив крылья у самой земли, начинал преследовать девушек. Задача парней заключалась в том, чтобы отвлечь внимание дракона и дать девушкам убежать. Старый Дирк оглашал поляну «зловещим» хохотом, а девушки и парни дружно хохотали, убегая от дракона.

Я смотрела на эту веселую игру и во мне боролись два чувства: присоединиться к этой дружной компании и сбежать подальше.

Присоединиться хотела не только я, но и мои подруги, но игра считалась детской, а мы были уже взрослые, кое-кто в Академии учится, кое-кто уже детей растит – не такие они легкомысленные. А уж про меня все вокруг считали, что в двадцать один год дочери губернатора Пармских островов не пристало бегать по полям, что ей необходимо вести себя степенно и соответственно статусу Леди Пармских островов. Еще все вокруг считали, что мне уже давно пришла пора найти мужа, раз уж я не стремлюсь участвовать в Великом выборе и предоставить право дракону выбрать меня для всадника.

А сбежать с этой поляны, от этой игры я хотела из-за страха. Мне казалось, что я уже давно победила страх перед остальными драконами, но все равно, даже старый Дирк заставлял мой желудок сжиматься и холодеть от страха, а спину покрываться липким потом. Первые несколько секунд при встрече с драконом выбивали меня из колеи, а уже потом я смотрела ему в глаза и повторяла про себя: «Это дракон, их много… Это – не Краген».

Я смотрела на солнечную поляну, благоухающую летними цветами и травами, на старого добродушного дракона, который уже не мог быстро летать, а только смеялся и отфыркивался от гомонящей молодежи, а мои мысли уже уносились в темную сырую пещеру, из которой не было выхода…

Для всех история с Крагеном началась три года назад, а в нашей семье знали, что это началось гораздо раньше.

Когда моему отцу было восемнадцать, он участвовал в Великом выборе и выбрал бледного прозрачного хилого дракончика и назвал его Крагеном, чтобы имя придавало сил, чтобы дракончик вырос большим и сильным, ведь «Краген» – значит мощь и сила. Через три месяца Краген выбрал мою маму. Хотя папа с мамой знали друг друга всю жизнь, с самого детства, были влюблены и собирались пожениться, выбор дракона говорил, что они истинны друг для друга. И они поженились на следующий день после Первого Великого выбора (к тому моменту уже никто не скрывал в королевстве, что Великий выбор стал своего рода брачной прелюдией, не требующей от людей и драконов долгих ухаживаний и узнаваний). Так что через три месяца, на Второй Великий выбор, когда женщины и девушки выбирают дракониц, моя мама шла уже беременная мною. И, как не печально, она была далека от понимания масштабов ответственности за жизнь двух драконов.

Она выбрала маленькую драконицу, которая показалась ей довольно милой и приятной, но не пробудила в ней никаких феерических чувств, ведь все чувства, эмоции, любовь она уже отдала папе и мне. Драконицу звали Элея, «милая», и относилась мама к ней как к еще одному ребенку, а Элея выросла, но осталась как будто в том детстве, доверчивая, непосредственная, наивная и невероятно любящая всех, почти всех.

Мама родила меня за три месяца до Последнего выбора, и, естественно, никто не смел потребовать от нее участия в каком-то испытании, которое подтверждало бы, что все четверо действительно являют собой единый тандем людей и драконов.

Подобных четверок, которые отошли от правил Великого договора, было множество, люди вступали в брак и порождали потомство, драконы оставались в союзах, откладывали яйца и воспитывали дракончиков. Но Краген и Элея оказались несовместимы… Они любили нас всех до самоотверженности, до ревности и с умопомрачительной нежностью, но были несовместимы между собой на столько, что мысль о союзе не приходила в их головы, но расторгнуть договор о братстве они не желали и остались с моими родителями вопреки здравому смыслу и возможности завести семью.

Через какое-то время Краген начал роптать, обвинять моих родителей в безответственности, в неправильном выборе, но в то время он был всего лишь недовольным, но любимым драконом, особенно для меня и моих младших братьев.

Потом случился мор среди драконов, Черная лихорадка косила каждого четвертого, от нее не было ни лекарств, ни спасения. Элея умерла, а Краген как будто сошел с ума… но не от горя по безвременно ушедшей любимой, а от счастья, что он наконец-то свободен. Он требовал от родителей участия в Великом выборе, чтобы у него наконец-то появилась драконица, которая сможет приносить яйца, но отец отказался. Он был убежден, что Краген ни за что не выберет маму, а другого выбора папа не желал. И тогда Краген обвинил отца в предательстве и клятвоотступничестве, он пришел в ярость и разрушил наш дом, чуть не раздавил Анжея, моего младшего брата, и тогда отец освободил Крагена от договора, велев ему больше не появляться в нашей жизни.

Краген улетел в горы, в сердце драконов, но его точила ненависть, и он жаждал мести. Однажды он нашел в горах старые пещеры, в которых прятались драконы и люди от Врага, и там он придумал план мести. Он вернулся в наш город и на глазах у родителей похитил меня, чтобы я нашла ему его пару. Я тогда еще была очень слаба из-за болезни: в городе прошла Черная людская лихорадка и я умудрилась заболеть одной из последних, когда в городе уже неделю никто не заболевал. Я лежала одна в огромном госпитале, в котором еще недавно помогала целителям и магам спасать людей, а теперь меня лечили, ко мне никого не пускали.

Тот день был первым днем, когда у меня не было температуры, и ко мне разрешили прийти родителям. Они вошли и едва успели меня поцеловать, как крыша надо мной разлетелась во все стороны и огромная лапа схватила меня вместе с кроватью и унесла в небо. Потом я была в забытьи, а очнулась уже в пещере. Краген исправно приносил мне еду, воду, разные целебные травы, но не выпускал из пещеры ни на минуту, на вопросы не отвечал, все мои требования отпустить - игнорировал.

Близился Первый Великий выбор, я у Крагена была уже почти год, и тогда он поведал мне свой план: он будет участвовать в Великом выборе и выберет себе наездника, потом он выберет меня, а я выберу ему драконицу. Это был первый вариант, а от второго у меня волосы встали дыбом: по древней легенде дракону может принести яйца обычная девушка, правда девушка умрет, когда придет время эти яйца откладывать. Но не это было самое жуткое: Краген искал тексты или магические артефакты, которые могли сделать, чтобы совокупление со мной было физически возможно. Он почти нашел дорогу к драконьему храму, в котором есть и то и другое, и собирался на деле предварить в жизнь оба плана.

- Почему бы не испытать удовольствие от близости с тобой, женщина, раз твой отец лишил меня такой возможности с драконицей, - шипел Краген мне в лицо, а я тряслась от ужаса и отвращения. – Это будет самая сладкая месть, моя маленькая девочка. Тебе уже восемнадцать и любой мужчина может взять тебя в жены, но это буду я…

Он захохотал, взвился на задние лапы, демонстрируя свое достоинство, а потом, к моему ужасу и стыду, начал касаться языком моего лица, шеи, скользнул в прорезь платья к груди и ниже… но тут меня вывернуло наизнанку прямо на этот язык, после чего я убежала в пещеру и спряталась в самом дальнем закутке, откуда он не мог меня достать.

Когда Краген улетел на Первый Великий выбор, а меня запер в пещере, я выбралась через щель в своде пещеры, которую почти год расширяла для себя, но так и не смогла как следует все сделать и чуть не погибла под завалом в тот день, когда рвалась по этой щели наружу… А потом я бежала не останавливаясь целую вечность, но он все равно настиг меня и, как в этой веселой детский игре «дракон похищает девицу», камнем бросился к земле, оглашая воздух зловещим раскатистым рыком. У самой земли он расправил крылья и был готов уже схватить меня, когда я развернулась и выбросила ему в глаза заклинание дезориентации. У меня слабая магия, едва хватает сил лечить ссадины и порезы у братьев, но в тот раз ужас и отвращение придали мне таких сил, что заклинание получилось почти убийственным: Крагена отшвырнуло от меня на добрую милю, и после он не мог ни видеть меня, ни слышать, ни чуять мой запах. Он перестал ориентироваться в пространстве, потерял верх и низ и несколько раз ощутимо ударялся о землю.

Я не стала смотреть на дело рук своих, так как боялась, что он быстро придет в себя, и я бежала и бежала, пока не добралась в какое-то поселение, где в Храме Людей и Драконов вызвала Великого Угли и взмолилась о помощи.

Потом мне рассказывали, что Краген еще три дня не мог прийти в себя, после очередного падения он остался на земле и ждал, когда пройдет действие заклятья, но даже после еще сутки еле-еле мог подняться в воздух. Это и дало мне время добраться до алтаря, а драконам и магам сотворить заклинание, которое и по сей день защищает меня от Крагена. И оно будет меня защищать, пока я не приму участие в Великом выборе…

От воспоминаний меня отвлекли крики моих подруг, которые уже бежали в разные стороны, а совершенно неизвестные нам драконы неслись, рассекая воздух, к нашей поляне, нацелившись, казалось, на нас всех…

- Бежим, Элис, - дернула меня Аманда за руку и потащила в сторону леса, - бежим, это Краген!

На ее лице был настоящий неподдельный ужас, да и крики вокруг уже не были похожи на игру, и я поддалась панике вместе со всеми. Я побежала со всех ног, но не к лесу, куда меня пыталась тянуть Аманда, а почему-то к речушке, что отделяла наш город от поляны и леса. Я бежала, боясь повернуться, посмотреть на преследователя, и уже была почти у речушки, когда тень дракона, стремящегося к земле, расправила крылья надо мной и закрыла от меня солнце. Дракон приближался молча, и от этого становилось совсем жутко. Тень от крыльев увеличивалась, ее стало видно до того четко, что можно было посчитать округлые холмики на плечах, которые обозначали возраст летающего дракона – я насчитала десять…

От неожиданности и удивления я резко остановилась, а дракон пролетел мимо. Вихрь, пронесшийся следом за драконом, был такой силы, что меня смело с берега, и я оказалась в воде с головой. Выныривая, я уже смогла взять себя в руки и понять, что этот дракон – не Краген, ведь Краген расправил крылья и поднялся в воздух за год до моего рождения, и холмиков на его плечах всегда было больше, чем мне лет…и сейчас их должно быть двадцать два.

Я еще успела заметить, что девушек с нашей поляны преследовало около десяти драконов, но они уже как будто приходили в себя, потряхивали головами, как от наваждения, и приземлялись на поляну. Только два дракона продолжали преследование, и один из них, темно-зеленый, почти изумрудный, буквально загнал Аманду в лес и начал выдирать деревья с корнем, чтобы только добраться до нее. По сравнению с эти зеленым чудовищем «мой» дракон вел себя гораздо спокойнее…

Тем временем «мой» дракон развернулся и ринулся ко мне, а я оторвала взгляд от Аманды и уже более спокойно стояла и ждала. Мне было видно, что наездник на драконе пытается кулаками и пятками привлечь его внимание, даже натянул поводья, что по уставу драконов и наездников делать вообще запрещено, ведь поводья только для украшения и привлечения внимания дракона в воздухе. Но дракон не останавливался, несся в мою сторону и приготовился схватить меня, но тут его ждал сюрприз: заклятье дезориентации. Проверенное на Крагене, но не такое мощное, заклятье привычно сорвалось с моих пальцев, как будто я его оттачивала месяцами, а не использую всего лишь второй раз в жизни. Осязаемый шар, золотисно-перломутровый, оторвался от моих пальцев и рванул навстречу дракону, стремясь к его голове: к глазам и носу.

Дракон сам был как мой шар, золотисто-перламутровый, переливающийся радужными цветами, и такой красивый, что мне даже жаль его стало. Я мысленно даже подумала: «Закрой глаза, если ты еще в своем уме, защитись от заклятья!»

В момент, когда шар мой налетел на дракона и обхватил его голову, дракон успел закрыть глаза. Он летел, мотая головой и пытаясь стряхнуть с себя мое заклятье, даже сумел приземлиться без повреждений и все еще тряс головой, так как мой шар все еще закрывал ему обзор. Всадник спрыгнул на землю следом, попытался помочь дракону, но я не стала ждать продолжения. Взмахнув рукой, я потратила часть сил на перемещение к Аманде, а потом и их остатки на открытие портала в свою комнату.

Моих сил не хватило на то чтобы перенестись на второй этаж, и мы с Амандой рухнули в зале, где моя мать отчитывала братьев за очередную проделку.

Глава 3

Узнав о случившемся на поляне, моя мать подняла весь город вверх тормашками: она потребовала экстренного заседания Малого совета, некоторых членов совета привезли на драконах всадники из охраны Пармских островов. Если бы мой отец не отплыл на корабле на заседание Большого совета пару дней назад, то он смог бы успокоить и вразумить мою мать, но другие члены совета только подливали масла в огонь, демонстрируя сочувствие и сопереживание.

«Как, на вашу дочь опять напал дракон? Может быть на ней какая-то порча?» – качал головой Старший Страж и обращался уже к Магистру Магии Пармских островов. – «Ведь известно, что даже молния не ударит дважды в одно и то же дерево».

«Какая нежадача», - вторил ему Казначей, стараясь правильно выговаривать слова, но тщетно. – «А ваша Элис случайно не жнает, чей это был дракон? Может, это просто шутка, дело молодое…Тем более остальные девушки скажали, что перед ними ижвинились…»

Каждый старался утешить и каждый попадал в больное место, хорошо хоть смогли убедить не связываться с отцом – отвлекать от Большого совета не гоже. Но в отместку мать настояла, чтобы были оповещены Король Шахнатара и Великий Угли, а стражники Пармских островов должны были охранять остров Ирдит день и ночь. А зачинщиков нападения отпустили только утром, выставив с Пармских островов без особого почтения, хотя поговаривали, что на одном из драконов был сам король Дагората, младший брат короля Шахнатара.

А я тихо удивлялась тому факту, что не боялась напавшего на меня дракона, да и других, которые налетели на нашу поляну, не испугалась. Вернее сказать, пока думала, что меня преследует Краген, была в диком ужасе, а потом страх ушел. Я пошла даже к драконам стражи Пармских островов, с каждым из них разговаривала, даже здоровалась за большой палец… и не испытывала страха. Наверное, если появится Краген, я снова буду в диком ужасе, но сейчас я чувствовала себя свободно, как до болезни, когда мир был привычным и понятным, когда вокруг было тепло, уютно и безопасно. А размытое понятие зла, Врага и ИХ из старой легенды обрело теперь очертания одного единственного дракона. Злобного, сошедшего с ума, но вполне себе из плоти и крови смертного дракона, которого можно победить или от которого можно спрятаться….

* * *

Отец вернулся на следующий день порталом, светясь неожиданно темно-синей аурой, которая мерцала с каждым часом все тусклее и реже. Перебросивший его маг ввалился следом и жутко извинялся, по несколько раз умолял его простить и постоянно прикладывался то к моей руке, то к руке моей смущенной мамы.

Кстати говоря, маму смущал не факт прикладывания к ее руке чужих губ, как ни как она жена губернатора и часто присутствует на официальных приемах по всему Шахнатару, а то, что она неожиданно начала светиться ровным розовым светом незадолго до появления отца.

Пока маг не ушел обратно порталом, отец не проронил ни слова о странном свечении, но стоило воронке схлопнуться за спиной незваного гостя, как отец бегло описал суть проблемы: наш король в силу исключительности своего статуса возобновил действие Первого Договора о Братстве, и теперь каждый первородный, подпадающий под условия этого договора, обязан участвовать в Великом Выборе. А так как Первый Договор заключен на крови наших предков, то магия Братских камней пометила всех первородных, осветив их ауры. В общем, все, кто светится, обязаны вписать свое имя в документ и участвовать в Выборе, иначе может умереть…

По всем возможным Договорам о Братстве мои родители светиться не должны были – у них была дочь, способная участвовать в Великом Выборе, то есть – я. Совместными усилиями мы втроем пришли к выводу, что я не свечусь, а я не светилась, потому что маги наложили слишком мощное заклятье, скрывающее меня от Крагена. Некоторые маги говорят, что заклятье накрыло все Пармские острова и защищает не только меня, но и кого-то еще из первородных.

В полночь папа перестал светиться – наступил его сорок первый день рождения, а мама продолжила сиять розовым, даже, кажется, стала еще более насыщенного цвета. Вооружившись календарем и четким указанием дней Первого и Второго Выборов мы втроем пришли к неутешительным выводам: в день Второго Выбора маме будет все еще сорок лет, и кровь предков либо заставит ее участвовать в Выборе, либо убьет.

Додумать мы не успели, так как в дом постучали решительно и требовательно, не останавливаясь ни на мгновение, чтобы передохнуть. Отец пошел открывать: на пороге оказались Старший Лекарь Артон Клин с женой Эвой и их дочь Аманда, моя подруга. Старший Лекарь светился цветом молодой травы, а Аманда – нет, хотя должно было быть наоборот, так как Аманда была одного со мной возраста и не состояла ни в браке, ни в тандеме. Вообще-то Аманда хотела стать лекарем, как ее отец, и усиленно училась для этого в нашей Академии, а еще она была исследователем и мечтала о своей лаборатории. Целый год Великого Выбора, да еще, возможно, в другом городе, еще хуже – другой стране, мог откинуть ее изыскания в небытие, поэтому она целенаправленно отказывалась от великого Выбора. Ее родители признались, что уговорили магов наложить на Аманду защиту, сходную моей защите от Крагена.

Во время разговора аура Лекаря порой пропадала, но потом вспыхивала снова. Подсчеты говорили, что Лекарь отметит свой день рождения только через месяц после Первого Выбора, поэтому мигания ауры были связаны с чем-то еще, и мы принялись расспрашивать и выяснять все обстоятельства, при которых обнаружилось свечение Артона, и как вообще они решили всей семьей пойти к губернатору в такую позднюю пору.

Как рассказала Эва, ей захотелось есть и, чтобы не будить мужа, дочь и слуг, она сама спустилась в кухню и начала искать что-нибудь съестное, но, по всей видимости, все-таки шумела и разбудила Артона. Ничего не подозревающий Артон спустился в кухню в поисках жены и напугал ее своим свечением – Эва запустила в него первым, что попало под руку, а это оказалась увесистая сковорода, и упала в обморок. Артон уверяет, что до того как сковорода угодила ему в колено, его жена все же вспыхнула лиловым светом, а после он уже ничего не видел – искры в глазах и туман не в счет. Аманда спустилась на шум и застала обоих родителей непонятно светящихся, только отец мигал своим свечением, а свечение матери постепенно затухало. Артон из своей практики не мог вспомнить ничего похожего, поэтому они семьей решили, что нужно посовещаться с Вилас Тандер, так как предполагали, что губернатор не мог еще вернуться с заседания.

- Я абсолютно точно видела, как мама светилась, - прижав руки к груди, заявила Аманда, - но я даже в книгах ни разу не читала о подобном эффекте.

- А что ты хотела найти в кухне, Эва? – озадачено спросила моя мать, со всех сторон разглядывая мать подруги. – Ты ж первая всегда говорила, что ночью есть нельзя?

Мой отец нахмурился и строго сказал:

- Не к чему эти женские штучки сейчас, дорогая, - потер переносицу и снова посмотрел на присутствующих, - ясно же, что светиться Артон начал не от этой прихоти.

- А все-таки, Эва, что? – не сдавалась мать, подходя ближе к Эве.

Та пожала плечами и ответила:

- Амбиго…

К всеобщему удивлению моя мать подскочила на месте, захлопала в ладоши, как маленькая девочка, и с криками «О Великие Боги» кинулась Эве на шею. Эва смущенно улыбнулась, как будто понимала причину такого волнения своей подруги, но все же на поздравления ответила с большим сомнением:

- Еще ничего не понятно, у меня даже цветок амбры не появился…

Но маму уже было не остановить: она обнимала Эву, Артона, Аманду, целовала папу и меня, и танцевала. А смущенная Эва то потирала запястье, то прикладывала руки к животу, когда мама, пританцовывая, проносилась мимо нее в очередном порыве всеобъемлющей любви.

Наверное, на четвертом или пятом мамином круге что-то начало доходить и до Артона: он подошел к жене, нежно взял ее за руки и заглянул в глаза:

- Это правда? - спросил он Эву и, уловив едва заметный кивок, стремительно обнял ее и заплакал. А потом поманил к себе Аманду, и они втроем так и стояли, обнявшись, и плакали. По моим наблюдениям, Аманде тоже что-то стало ясно, и она и смеялась и плакала. Мне же все было совершенно не понятно, казалось, вокруг все посходили с ума, и только я и мой отец еще были нормальными в этом мире, потому что мой отец тоже не очень-то понимал ситуацию, если судить по недоумению, застывшему на его лице.

Пока одни радовались, а мы с отцом недоумевали, мама вызвала охрану от ворот нашего дома, велела им проводить Старшего Лекаря с семьей до дома, и выпроводила всех за дверь со словами напутствия:

- Завтра чтобы все выспались и отдохнули…И запаситесь амбиго, чтоб вас…

Отец при этих словах как будто что-то вспомнил и, хлопнув себя по лбу широченной ладонью, засмеялся:

- Так Эва ждет ребенка. Я и забыл, что значит, когда жена жаждет съесть посреди ночи амбиго, - потом он с сочувствием посмотрел на мать, приобнял ее, желая успокоить, отчего та вспыхнула еще более розовым светом. – Не переживай, милая, пусть нам этот способ не подходит, но мы найдем что-то, что нам поможет убрать твое свечение и не участвовать в Выборе.

До меня теперь тоже стало доходить то, что все уже давно поняли.

Артон и Эва после рождения Аманды долгие годы мечтали завести ребенка, но все маги и лекари разводили руками – нет причин, по которым этим двоим никак не удается сделать это, видно, Боги испытывают их терпение. И теперь Эва ждет ребенка, поэтому ее свечение почти сразу погасло, ведь беременным нельзя принимать участие в Выборе. А свечение Артона погаснет, когда на запястье Эвы появится восьми лепестковый цветок амбры – ведь отец ребенка должен быть с женой в этот прекрасный для них период.

А мама, зная ее решимость и целеустремленность, уже сейчас бы потащила отца увеличивать количество наследников, если бы не одно но: во время рождения Анжея лекарям пришлось сделать маме операцию, чтобы спасти обоих, и после этого она лишилась возможности снова стать матерью.

- Не надо искать никаких способов, - сказала я, глядя на родителей. – Я впишу свое имя в списки участниц Второго Выбора…

Глава 4

Наутро глашатаи короля на всех площадях оповестили, что в этом году Великий выбор пройдет исключительно по закону Первого Договора о братстве. На каждой стене, каждом столбе или заборе висел порядок призыва: все перворожденные в возрасте от восемнадцати до сорока, не обретшие дракона и не имеющие совершеннолетних детей, способных представлять Род, обязаны участвовать в Великом выборе. Исключения среди первородных составляли пары, поженившиеся до приказа, беременные женщины и их мужья, родители и вдовцы с детьми до трех лет, душевнобольные, кто оказался в домах Души до приказа или которых планировали поместить в эти дома в ближайшие месяцы, и просто тяжелобольные. Преднамеренная попытка избежать Великого выбора признавалась предательством и каралась ссылкой в самые северные земли Шахнатара. И везде была приписка: «Кровь Первого Договора осветила ауры тех, кто обязан прийти и вписать свое имя в список участников, но, если у первородного с освещенной аурой есть совершеннолетние дети, чья аура не осветилась, дети обязаны прийти на Первый и Второй Выбор и вписать свои имена, дабы освободить родителей от бремени.»

А я утром проснулась в Доме души.

После моих слов, что я готова вписать свое имя в списки участников, мама как-то тихо повздыхала и более спокойно предложила всем отправиться спать, так как до Второго Выбора было еще четыре месяца, и по любому есть время придумать выход.

И мама, со свойственной ей решимостью и верой в правильность своих действий, приняла решение за меня. Она навела на дом глубокий сон, а после отправилась договариваться с домом Души, в котором и спрятала меня, заявив, что последнее нападение дракона окончательно лишило меня душевного равновесия.

Я металась по дому Души и умоляла меня выпустить, рассказывала, что мама не имеет права прятать меня, что кровь Первого Договора принудит ее участвовать в Великом Выборе, оставив обездоленными отца и двоих маленьких сыновей… Меня слушали внимательно, не перебивая, со мной соглашались, но выйти я не могла: по закону покинуть дом Души я могла с разрешения настоятеля, а он в это время находился на лечении в столице, с разрешения матери или отца, а они явно не собирались выпускать меня раньше, чем закончится Второй Выбор, и с разрешения короля Шахнатара Кайрона, которому не было до меня никакого дела.

Я не могла выбраться через ворота, как выздоровевший больной, через стены было не перелезть, тайных подземных ходов в Доме Души не было или они скрывались на столько тщательно, что я их не обнаружила. Через несколько месяцев бесплотных попыток я написала Аманде строки отчаяния: «Я ни выбраться не могу, ни другого выхода найти, еще чуть-чуть и сойду с ума от этих стен, словно меня снова посадили в пещеру, где прятал Краген. Я задыхаюсь тут каждое мгновение».

Я и вправду себя так чувствовала: стены давили и пугали, в груди поселился сухой горячий комок, который не давал дышать, чувство безысходность изо дня в день становилось неотъемлемой моей сущностью. А порой просыпалась мстительная злость на мать, и хотелось высказать ей самые обидные мысли: «Они с Крагеном, как два близнеца, похожи своей сутью: оба готовы меня замуровать и лишить способности жить». Но все проходило, я снова понимала, что мама борется за меня, а мне нужно продолжать бороться за нее, и я продолжала искать выходы. Я писала Аманде просьбы, умоляла ее обратиться к королю Шахнатара, чтобы он подписал разрешение мне на выход из Дома Души, и однажды он ответил…

* * *

Мы с Амандой дружим с детства, вместе учились читать и писать, вместе осваивали магию, потом вместе влюблялись и страдали от неразделенной любви, благо влюблялись в разных парней, и никогда не ссорились. Я помогала Аманде с ее изысканиями, поддерживала ее решение не участвовать в Великих Выборах, а она поддержала меня, когда после возвращения «из плена», как все на островах называла мое заточение, я решила уйти из Академии и прекратила пытаться развивать свою магию. Где-то на этом пути к взрослению мы с подругой разработали способ секретной переписки, когда я пишу на бумаге письмо, а оно отпечатывается на листах рядом с ней. Мы много времени потратили, пытаясь сделать эту нашу переписку легкой и доступной, чтобы слова пропечатывались полностью, чтобы фразы не обрывались в неожиданных местах, чтобы переписка была действительно тайной, а не проявлялась у всех на виду. Со временем мы научились писать так, что личной магии на это стало уходить совсем мало, иначе за год в заточении у Крагена я бы лишилась всякой надежды на будущее – моей магии хватало только на слова «я жива» или «люблю семью», а письма Аманды были реальными, яркими, иногда даже с картинками, они согревали меня изнутри, не давали отчаиваться, вдыхали силы на борьбу.

В Доме Души мы с Амандой тоже переписывались. Она рассказывала о событиях на островах и в стране, написала, что Краген вписал свое имя в списки Первого Выбора, что Артон перестал светиться, а моя мама становится с каждым днем все розовее и розовее, но упорно не хочет вернуть меня обратно и не реагирует ни на уговоры отца, ни на просьбы Артона и Эвы, ни на мольбы Аманды. «Жители островов ропщут все громче, - писала Аманда, - осуждая и Выбор, и короля, и Договор, которые без зазрения совести толкают жену губернатора, мать троих детей «в объятия чужих мужчины и дракона. Некоторые решили спрятать своих дочерей, не смотря на их светящиеся ауры и угрозу смерти – просто не верят, что это возможно, хотя Малколм Трамер умер, не явившись в дни, когда мужчинам нужно было вписать свои имена в списки Первого Выбора».

Аманда писала также, что мои братья плохо спят и почти не едят, так как боятся за маму, что она уйдет от них и не вернется, а отец похудел и стал нервным и злым, и срывается почти на каждом просителе – он пытался впивать сое имя в списки Первого Выбора, но свиток не принял его имя.

Боль за братьев и отца принудила меня на отчаянный шаг: я настояла, чтобы Аманда отправила письмо королю от моего имени с просьбой о помощи. Я обращалась к королю как подданная, которая попала в трудную ситуацию и без помощи короля не может исполнить своих обязательств перед страной и перед королем. Любой перворожденный мог обратиться к королю за помощью, если ситуация, в которую он попал, грозила нарушить благополучие или целостность страны, угрожала жизни короля, могла привести к войне. Я не писала и не намекала, что особый статус Пармских островов мог привести к их отделению от Шахнатара, или что недовольство действиями короля могло вылиться в выход островов из Договора о Братстве, но король что-то понял в моих словах свое, близкое и понятное ему, и ответил мне: на рассвете, в день Первого Выбора, на моем столе на белом листе бумаги стало проявляться «разрешение на выход из Дома Души», написанное лично королем, с его подписью и печатями.

Я устремилась из комнаты вниз по узкой лестнице, потом пересекла мрачный и холодный зал с портретами настоятелей дома Души Пармских островов, из зала я поспешила во двор, чтобы с первыми ударами колокола покинуть обитель, разрешение короля я трепетно прижимала к груди, боясь выпустить.

Солнце взошло уже очень высоко, оно озарило весь двор, тень от ворот укоротилась вдвое, а колокол, извещавший об открытии ворот, не звонил. Звонарь на колокольне стоял спиной к колоколу и напряженно смотрел куда-то во двор. Я не могла понять, что происходит, бросилась к воротам, стала стучать в них кулаками, кричать, чтобы открыли, что у меня есть разрешение, и меня не имеют права здесь удерживать, но ничего не менялось. Тогда я отошла от ворот на несколько шагов и приготовилась применить магический удар, которому меня обучал отец когда-то давно, еще до болезни, но тут из глубокой тени вышел человек в одежде цветов королевского двора Шахнатара и учтиво покашлял, чтобы привлечь мое внимание. Естественно, я тут же сбилась, магия сползла с моих пальцев, шмякнулась у ног и выжгла небольшой участок травы величиной с мелкую монету… Да, с такой магией мне ворота не открыть.

Человек убедился, что я смотрю на него внимательно и не собираюсь испепелять, подошел ко мне поближе и поклонился:

- Леди Элис, если вы готовы последовать со мной в Храм Людей и Драконов и вписать свое имя в списки участниц Второго Выбора, то по особому указанию Его Величества Короля Шахнатара я открою для Вас портал прямо к Храму.

Я кивнула. Не было смысла отказываться или упираться, иначе, зачем я тут столько времени кромсала руки в кровь, требуя, чтобы открыли ворота. Человек тоже кивнул, но, прежде чем открыть портал, занялся моими руками и внешним видом: затянул кое-как порезы и ссадины, убрал с платья кровь и грязь, освежил туфли и придал прическе более ухоженный вид.

- Не гоже в таком виде появляться на регистрации, - пояснял он каждое свое действие. - Иначе кто-то подумает, что Вас принудили к такому решению.

Я не стала отвечать – к чему, он же прав, – и смело шагнула в портал.

* * *

Я очутилась на площади у Храма, чуть не наступила на мантию Магистру Магии, а сам Магистр, увидев меня, так и подскочил на месте:

- Леди Элис, что вы здесь делаете? – прошептал он. – Сейчас не время для шуток.

- Я пришла вписать свое имя в список участниц Второго Выбора, Магистр, - сказала я и тут же услышала многоголосое «Ах». Только тогда я оторвала взгляд от Магистра и оглянулась: на площади толпа разделилась на две части: очередь из желающих вписать свое имя и их родственники. Громче всех это «Ах» произнесла моя мать, которая стояла в очереди к помосту, где сейчас стояли мы с Магистром. Я увидела отца и братьев, которые были тихи и бледны и дрожали как былинки на ветру. Рядом с отцом стоял Старший Лекарь с женой, а Аманды нигде видно не было.

Помимо своей семьи я увидела в первом ряду семьи девиц, которых, как и меня, прятали от Великого Выбора, - лица у всех были белее полотна. Чуть дальше, за спинами первородных, стояли обычные люди, жадно всматриваясь в помост, готовые вспыхнуть от любого дерзкого замечания Магистра, от несдержанного всхлипа моей матери или призыва губернатора. А в самом конце цепочкой стояли воины в одежде цветов королевского дома Шахнатар, готовые к любой ситуации: помочь потерявшемуся ребенку, подать воды обессиленному старцу или усмирить бунтовщиков.

Дальше медлить было нельзя – я повернулась к Магистру, а он протянул мне стило с заостренным концом и указал на чистый лист:

- Ваше добровольное право, Леди Элис Тандер.

Я уколола палец стилом и, намочив его в своей крови, поставила свое имя в самом верху листа. Напротив моего имени тут же появился магический знак единицы, а по толпе пробежало облегченное «Ах» и словно напряжение схлынуло с острова.

- Вы можете идти, Леди Элис, - сказал Магистр, - обо всех остальных мероприятиях Вам сообщат позже.

Я стала спускаться с пьедестала, а глаза мои были прикованы к матери: ее аура медленно гасла, теряя свою ярко-розовую окраску. За моей спиной услышала хлопок открывающегося портала, обернулась, а там Аманда, за спиной которой еще виднелся тронный зал и строгий взгляд Кайрона Шахнатара. Аманда только мельком глянула на лист и тут же схватила стило и стала писать, а на пьедестале снова послышался хлопок, и еще, и еще – это остальные девушки выходили через порталы из своих убежищ, чтобы вписать свои имена.

Мама уже пришла в себя, когда я подошла к ней, молча обняла и благословила знаком Рода. Мы вместе с ней подошли к отцу и моим братьям, которые тут же облепили мать, а отец молча кивнул, и мы отправились домой…

Я бы никогда не поверила, что моя мама смирилась. Она всю жизни боролась: за право любить моего отца, за наше с братьями здоровье и возможность ходить, за право заниматься тем делом, которое ей интересно, за мое спасение из когтей Крагена, за безопасность Пармских островов. Она победила непонимание родных – никто не верил, что еще юные Вилас и Владек способны на крепкое всеобъемлющее чувство; она победила древнюю родовую болезнь, проявившуюся в ее детях – поставила на ноги, в буквальном смысле этого слова; она заставила магов и лекарей Пармских островов признать, что ее способ лечения нашей болезни, который она почерпнула из рассказов бабушек, пересказов ритуалов знахарок и ведуний, необходимо применять к тем, кого настигла такая же беда.

Никогда не поверю, что такая женщина, как моя мама, смогла смириться просто так, сразу. Я не знаю, что говорил ей отец за закрытыми дверями кабинета, куда они ушли зразу после того, как мы покинули площадь, - они пробыли там довольно долго – мама вышла из кабинета осунувшаяся, с погасшим тоскливым взглядом, но они с отцом все еще держались за руки, значит, отец сумел найти нужные слова. Мама обняла меня, всхлипнув, и сказала: «Я буду доверять твоему решению, дочка. Если захочешь, помогу советом. Прости, что заперла».

С этого момента начался мой личный Выбор…

Глава 5

По безмолвной договоренности мы не поднимали больше эту тему и стали ждать «остальных мероприятий».

Девушки, которые вслед за мной появились на площади и вписали свое имя в список, объявили мне общее презрение и не желали разговаривать. Я, в общем-то, не стремилась с ними общаться сейчас, ждала, когда спадет эта напряженность. Мне хватало общения с Амандой.

- Представляешь, - щебетала Аманда, рассказывая с воодушевлением о своем путешествии в столицу, - король знал, что если ты не появишься и не впишешь свое имя, то может начаться бунт. – Глаза Аманды горели, а щеки пылали от ощущения значимости ее поступка, когда она, сказав родителям лишь, что отправляется в столичную Академию за книгами и недостающими ингредиентами, прибыла во дворец к самому королю Шахнатара. Артон и Эва, занятые подготовкой к рождению ребенка, не обратили на слова дочери должного внимания и отпустили.

- Я была во дворце, Элис. Какая там лаборатория – сказка, - сияла подруга, а потом снова вернулась к рассказу. – Король попросил меня помочь предотвратить ошибку наших жителей, да-да, так и сказал – «ошибку». А я сказала, что это я пришла просить о помощи для своей подруги, но сначала я выслушала его… ах, какой у нас умный король, - восхищению Аманды не было придела и, если бы подруга с таким же восхищением не отзывалась о Королеве, Великом Магистре и еще дюжине министров, с которыми ей удалось столкнуться во дворце, я, чего доброго, подумала бы, что она влюбилась в Кайрона Шахнатара. – Король сказал, что детям первых лиц на Пармских островах нужно показывать пример своим поступком, а не прятаться от Выбора, подстрекая своим поведением к мятежу. А еще он сказал, что дочь губернатора тем более не должна уклоняться, даже если произошла магическая ошибка.

Аманда всплеснула руками, поправила свои вьющиеся черные волосы, распущенные по случаю вечерней подготовки ко сну, умыла лицо и продолжила рассказ:

- Тут уж я вступила со своей просьбой о помощи, - девушка встала, гордо выпрямилась и продолжила так, как она, похоже, говорила королю. – Прошу ваше Величество о помощи моей подруге, Леди Элис Тандер, так как она совершенно не желает быть причиной возможного мятежа и прочих горестей своих соплеменников. Она не может выбраться из Дома Души самостоятельно и просит Вашего письменного разрешения, по которому перед ней откроются ворота Дома Души…

Я невольно залюбовалась подругой, так она была красива в этот момент. Она была высокая, на пол головы выше меня, худенькая, как жердочка, ее черные глаза пылали решимостью, а густые волнистые волосы почти развивались за спиной наподобие плаща, наверное, «магию включила». Я порой ей завидовала: ее тонкой фигуре, яркой внешности, черным волосам, какие редко встретишь на островах. Я сама была не такой яркой: кожа светлая, как молоко, глаза серые, похожие то на грозовые тучи, то на пыльную дорогу под ногами, фигура плотнее, с округлостями в нужных местах, но какими-то...мне не нравились: вроде есть, а вроде и не заметны под платьем, а волосы вообще мое разочарование – все цвета золота вперемешку с огнем – такие волосы у каждого первого на островах, только у меня огня больше, поэтому порой говорят, что на меня дыхнул первый дракон: тот еще комплимент. И веснушки, чтоб их…

- Скажи, - задаю вопрос, который давно рвется наружу, - почему ты вписала свое имя в список? Ты не собиралась же – король приказал? – в груди сжалось сердце, неужели я так подставила подругу.

Аманда хитро подмигнула:

- Это наш договор с королем: я иду на выбор, так как нельзя тебя одну оставлять, а он мне устроит лабораторию в любом месте, куда б меня не закинул Выбор, даже в Даринской пустоши!

Подруга присела ко мне поближе и прошептала:

- Он знает о том происшествии, когда драконы на нас налетели. Представляешь, он сказал, что тот дракон, изумрудный, кажется, меня будет искать на Выборе, что не зря он так ринулся на меня,- Аманда побледнела и сглотнула судорожно. – Я дракона до мельчайших подробностей помню, в тот момент даже чуть сама к нему не кинулась, уж не знаю отчего, а наездника – вообще ни капельки не помню… А ты помнишь?

Я помолчала, задумавшись, ведь в наездника я не всматривалась вообще, глянула мельком, но узнала сразу, как будто в учебник смотрела.

- Это был король Дагората,- ответила я, а Аманда тихо охнула, прикрыв рот ладонью, - Бранен Шахнатар.

* * *

Я их понимаю, девушек, которые не хотели участвовать в Выборе: Алия была помолвлена с третьим сыном первородного лорда – он не принимал участие в Выборе; Витта хотела закончить обучение в Академии Пармских островов, чтобы отправиться работать в министерство; Граси должна была выйти замуж за Теренса, помощника министра в столице; Мисоль вообще была первой дочерью третьего сына первородного – лет сто такие, как она, не принимали участие в Великом Выборе. Кто-то из девушек вообще не желал начинать «семейную жизнь» по воле какого-то дракона, а что может произойти другое – никто уже лет двести не знает.

Я же пряталась от Великого Выбора исключительно из-за Крагена, и, если бы не черная лихорадка, уже давно бы… В этом месте мои мысли всегда становились в ступор, ведь я тоже, как и те девушки, не желала начинать «семейную жизнь» по воле какого-то дракона. Свой первый Выбор я пропустила из-за лихорадки и Крагена, но при подготовке к нему отец договорился с сыном министра путешествий, что он выберет меня, и я год проведу в столице, обучаясь в Королевской Академии, а затем вернусь обратно на острова, без каких-либо поползновений со стороны наездника дракона и без последствий. Так что тот Выбор был бы вполне похож на каникулы, но не судьба…

Сейчас договариваться с кем либо было поздно: молодые люди, только выбравшие дракона, проживали вместе с драконом в резервации, изолированно от остального населения страны. Им это было необходимо, чтобы привыкнуть друг к другу, научиться понимать, общаться, а когда у дракона разовьются крылья, - учиться летать вместе. В резервацию доступ был ограничен магами столицы, даже родителей туда не пускали, проживание для молодых людей там было сродни проживанию в войске, находящемся на учениях, - строго, дисциплинированно, без посторонних.

Был еще вариант договориться с наездником, уже имеющим дракона, но не находящемся в тандеме, по-простому, не женатому, но это уже трактовалось всеми вариантами Договора о Братстве как сговор и влекло за собой серьезное наказание: наездника и дракона могли лишить братства, принудительно расторгнув их клятву, а девушку могли принудительно связать с драконом, предоставив ей выбрать родовой камень вслепую. Очень редко кто шел на подобный сговор, последний раз такое случилось лет сто назад, и этот случай рассказывают до сих пор как страшную сказку с несчастливым концом…

При встрече со мной другие девушки фыркали и не желали разговаривать , как будто я их предала, выйдя на площадь, а когда начались подготовительные «мероприятия», то вообще отсаживались от нас с Амандой подальше. Аманду вообще ругали, на чем свет стоит – считали, что это она открыла их прибежище королю, и слушать не хотели, что король сам все знал и готовился…

Первым «мероприятием» оказалась присланная Магистром книга: «Договор о братстве с Приложением к договору» и припиской от самого Магистра ознакомиться с данной книгой за пять дней. Через пять дней должно было состояться всеобщее собрание девиц Второго Выбора, которые жили на Пармских островах, вернее на острове Ирдит. На других островах девушек Второго Выбора не оказалось.

Я ушла в комнату, чтобы младшие братья не мешали мне своими любопытными вопросами, и, сидя на подоконнике, разорвала упаковку. Книга была тонкой, ни разу не открывавшейся, с белыми глянцевыми страницами и запахом типографской краски, переплетом она походила на инструкцию к гужевой повозке или магическому самовару. На титульном листе книги красовалась синяя замысловатая печать с изображением дракона внутри круга. Эта печать всегда присутствовала в текстах, описывающих или трактующих сам Договор, или в приказах, касающихся Великого Выбора. Но я почему-то видела эту печать в письме короля, когда получила от него «разрешение на выход из Дома Души». В тот момент я не придала этому значения, но теперь поняла, что вместо печати Королевского дома Шахнатар стояла печать Великого Договора.

Я нашла письмо в шкафу под одеждой, куда убрала его после возвращения домой – вид у него был плачевный: заляпанное кровью, измятое, прожженное заклинанием…

Пробежала взглядом письмо и заметила, что ниже была печать Великого Договора, которая открывалась цитатой, стоило провести над ней рукой, как учили еще в школе, а потом в Академии.

Цитата гласила: «Дева не имеет права использовать руны и магию, собственную или приглашенную со стороны, с целью отвадить одного или нескольких драконов от своей платформы, однако … /Глава 5 Приложения к Договору о братстве/.

Цитата мне ни о чем не говорила, так как во всех школах Шахнатара и Дагората изучали только текст самого «Договора», а изучение «Приложения» оставляли на волю самих учащихся. Естественно, в школе никто добровольно не собирался читать даже самые интересные сказания, а уж о «Приложении» и говорить нечего.

Я открыла «Приложение» на главе 5 и прочла текст целиком: «Дева не имеет права использовать руны и магию, собственную или приглашенную со стороны, с целью отвадить одного или нескольких драконов от своей платформы. Однако ей не запрещается использовать другие известные средства, которые затруднят дракону видеть девицу как собственным зрением, так и магическим. К иным средствам относятся: ягоды Первоцвета обыкновенного, сталактит из Драконьей слезы, сушеные крылья летучей мыши семейства гнилостных, морской еж живой, мел с острова Валл Пармских островов, насыщенный сиянием полной луны не позднее семи дней до начала Второго Великого выбора, цветы садака».

Да, что и говорить, в этот момент я была чрезвычайно благодарна нашему Королю, ведь он указал мне лазейку. Я могу попытаться избежать выбора Крагена, если выясню про эти «иные средства» как можно более подробно. Ведь сейчас, увы, уже стало известно всем в Шахнатаре, что Крагена выбрал наездник. И теперь, на Втором выборе, Краген будет искать девицу, чтобы та выбрала ему драконицу. И если с драконицей пока еще не все ясно, то искомой девицей с огромной вероятностью могу оказаться я. И тогда меня сможет защитить только Последний День Выбора и чуть-чуть «Договор о братстве», ведь «…никто не имеет права принуждать кого бы то ни было внутри четверки к каким-либо действиям, противоречащим моральным устоям одного из членов четверки».

Я, конечно, понимала, что все хорошо изложено на бумаге, а в жизни в дни Великого выбора все может оказаться совсем не так обнадеживающе. Умудрялись же наши родители, деды с бабками обходить запреты «Договора», да так, что последние лет пятнадцать негласно считалось, что девица, выбранная драконом, почти тут же становилась женой наездника, а брачный ритуал проводился только для родственников. И к Последнему дню Выбора, большинство девиц приходили либо беременными, либо уже с младенцами на руках. А ведь в «Договоре» прописано, что Последний день Выбора дает право любому из четверки расторгнуть общий договор и отказаться от единого союза людей и драконов, признать свою ошибку и жить отдельно от других из четверки. Но ни одна девица в здравом уме, да еще с ребенком, не признает подобного – это все равно, что заявить, что она обесчестила свой Род.

* * *

На общем собрании было шумно, слишком большое число женщин в одном месте пугало мужчин больше, чем вражеская армия на подступах к городу, и к нам долго никто не желал выходить. В конце концов, на арену вытолкнули одного из младших магов, которые должны были готовить портал для нашего перехода в столицу ко дню Второго Выбора.

Девушки на первом ряду на мгновение притихли, но тут же начали призывно улыбаться, хлопать глазами, как на балу перед кавалером, и глубоко и томно дышать так, что голова и шея мага покрылись испариной и красными пятнами. Маг попытался прокашляться, но поперхнулся и начал кашлять так истошно, что его тут же вывели с арены обратно к товарищам по несчастью.

Арена еще какое-то время пустовала, но потом на нее вышел Магистр магии и посмотрел на всех нас так пристально, что каждой из нас стало страшно пискнуть или поднять на него взгляд. Магистр был мужчина статный, видный, очень интересный, но ни одна девица сейчас не решилась бы лишний раз вздохнуть, а про томные вздохи и говорить нечего – никто не позволил себе лишнего в его присутствии.

Магистр обвел всех нас взглядом – я сразу съежилась, лишь бы он меня быстрее пропустил и перешел к следующей, – и произнес своим глубоким рокочущим голосом:

- Сегодня первое собрание – их будет пять. Запомните все, что вам будет рассказывать мэтр Лассе, потому что в конце вы будете протестированы моими ассистентами. И не приведи Вас всех Боги, если хотя бы одна из вас ответит только на половину вопросов. Выбор – Выбором, а позорить наши острова не позволю, - с этими словами Магистр слегка топнул ногой, и арену тряхнуло как прибрежные скалы от удара штормовой волны. Мы все опустили головы еще ниже – Магистра лучше не злить, это все прекрасно понимали.

Магистр ушел с арены, а его сменил наш незадачливый маг, которого все мы встретили с огромным облегчением, - всё-таки сидеть под пристальным взглядом Магистра было неуютно, а слушать и запоминать и подавно.

Мэтр Лассе приободрился, расправил плечи, и начал вещать:

- Вы должны запомнить, девушки, - Первый Договор очень сильно отличается от того варианта, что был в ходу последние пятьдесят лет. Многие пункты в нем прописаны очень жестко – обойти их будет довольно сложно. Например, ежедневное общение с драконом не должно быть меньше часа, иначе вас ждет наказание. Первый месяц дракон должен отвечать честно на все ваши вопросы, иначе его ждет наказание. Расстояние между вами и драконом не должно превышать двести миль, иначе дракон может рухнуть на землю; а вас ждет наказание, если Вы не успеете к дракону до заката – он-то точно к вам не успеет.

- А если я понравлюсь наезднику, и он решит меня соблазнить – меня точно ждет наказание? – это Васса, ярко-рыжая пышногрудая красавица, бойкая, азартная, она раньше всех девушек пришла в себя после ухода Магистра, и вновь томно посматривала на мэтра Лассе, пытаясь смутить и вогнать в краску. Но на этот раз мэтр был непоколебим: его глаза смотрели сурово, подбородок – решительно выпячен вперед, - скала, а не мужчина.

- В данном варианте договора есть небольшой нюанс, Леди Крафти,- мэтр распрямил плечи и менторским тоном лектора сообщил, - каждый может сказать «нет» в любой момент «соблазнения», женщина или мужчина, а кто это «нет» проигнорирует, того ждет наказание, Леди Крафти, и уж оно точно не будет столь многообещающим, как вы могли себе нафантазировать.

Васса залилась краской и уткнулась в книжку под ехидные смешки других девушек, что вместе с ней начинали заигрывания с мэтром в начале собрания, а маг еще раз обвел нас всех взглядом и приступил к опросу:

- Леди Васса Крафти, какие этапы Великого Выбора Вам известны?

- Первый, Второй, Третий… - Васса нахмурилась, сглотнула, повернулась к подружкам, ожидая подсказки, и, не получив ее, выдохнула, - Четвертый…

Послышались смешки, девушки переглядывались, а маг насупился:

- А на Пятом что Вас ожидает, Леди Крафти?

- Свадьба? – слегка неуверенно ответила Васса, поднимая глаза на мага.

- Позор Вас ждет, позор, а с Вами и все наши острова, - сокрушенно ответил маг, представляя в этот момент, как его самого позорит Магистр.

Васса села на место и разрыдалась, а маг тут же стушевался, съежился и затараторил:

- К следующему собранию изучить традиции других земель, которые участвуют в Договоре Выбора и подготовить вопросы, если вам что-то не понятно.

Маг поклонился и почти бегом убежал с арены – похоже, женские слезы перебороли даже то зелье храбрости, которое в мэтра Лассе влил Магистр.

* * *

Как оказалось, маги сами не были готовы «проводить подготовительные мероприятия». На втором собрании выяснилось, что девушек интересует не лекции по истории Выбора или изучение традиций других земель, а простые приземленные вопросы, которые не становились легкими и понятными, если просто читать книги.

Имеем ли мы право требовать отдельную комнату, если наездник живет в общей казарме гарнизона (в этом Выборе оказалось много наездников, которые были без пары, но с драконом)? Куда жаловаться, если девушке не предоставляется отдельная комната, а наездник предлагает совместное проживание? Могут ли девушки отправиться в гости к родителям, если наездник против этого? Как девушке общаться с женихом, если девушку выберет другой дракон? Сколько дней подряд можно не общаться с драконом и что делать, если заболела и не можешь подняться, а к дракону идти надо? Обязан ли наездник расстаться со своей девушкой на время Выбора, если дракон выберет кого-то из нас, а не ту девушку? Откуда брать деньги на необходимые вещи, если раньше содержали родители, а у мало знакомого мужчины деньги брать не прилично? Почему девушки должны проживать на территории наездника, а не наоборот?

После этих вопросов собрание свернули еще быстрее, чем первое, а третье и четверное вообще отменили, велев лишь выучить основные этапы Договора и основные законы поведения в других странах Братства. Даже тест отменили.

Мы все требовали, чтобы нас и наши вопросы не игнорировали, но безрезультатно – старшие первородные: отцы, матери, дяди, тети, дедушки, бабушки, даже старшие братья и сестры – все они боялись отвечать на наши вопросы. Мы перебрали в памяти все истории, которые в течение жизни слышали от них, которыми они похвалялись на пирах или собраниях, когда приезжали в дом дальние или близкие родственники, когда отмечали юбилеи почетных граждан островов. Выводы нас не радовали: все наши родные, кто когда-то в своей жизни принимал участие в Великом Выборе, не соблюдал ни одного закона Договора, потому что уже много-много лет Великий Выбор был всего лишь ареной для свадеб, о которых родители или сами молодые люди сговаривались заранее. Бывало иногда, что сговор подразумевал спокойное времяпрепровождение, если о свадьбе не удалось договориться, а на Выбор идти приходилось.

И только нам в этот год пришлось столкнуться с реалиями настоящего Первого Договора, подписанного кровью наших предков, Договора, способного наказать каждого за малейшее отступление от любого из его пунктов. Видно, предыдущие годы Выборов накопили столько проблем среди людей и драконов, что решение вернуться к первоисточнику казалось единственно верным. Но нам-то это за что?

Глава 6

На Второй Выбор нас переместили порталом. Прощались с родными прямо на арене, никого из них не пустили с нами – боялись истерик и слез на весь Шахнатар. Сопровождать нас отправились только мой отец, как представитель Пармских островов в Братстве, и Магистр, который лично открывал и поддерживал портал.

Магистр за три месяца стал еще более суровым и мрачным, его планы в этом Выборе, оказалось, тоже пошли прахом, как и планы многих из нас. Его дочь, Карен Триарти, должна была принять участие в Выборе наравне с нами, но на договорных условиях: второй сын Верховного Мага Шахнатара уже два года был помолвлен с Карен и на Втором Выборе его дракон должен был выбрать невесту. Великий Магистр два месяца скрывал от всех, и особенно от Магистра Триарти, что его сын не смог выбрать дракона и выбыл из Выбора. Правда дошла до наших островов с опозданием: один из молодых людей, принимавших участие в Первом Выборе, прибыл на остров Валл к родителям и рассказал, что происходило на арене в Первый Выбор. Молодой человек, Крист Траверти, не смог выйти на арену к драконам из-за несварения, но наблюдал за происходящим с трибун: сын Великого Магистра пытался наладить связь с несколькими драконами, но ни один из них не пожелал скрепить связь договором – почти все убегали от него, едва тот подходил к ним ближе, чем на расстояние хвоста дракона. Через несколько дней после расследования объявили, что в этом Выборе просто не оказалось такого дракона, который смог бы сродниться с сыном Верховного Мага. Сам Великий Магистр жутко разозлился на сына и отправил того с глаз долой в провинцию на стажировку. Шептались, что сын Великого Магистра применил какое-то зелье, которое отпугивало драконов, но доказать ничего не смогли. И вот теперь Карен Триарти шла вместе с нами в портал, тяжело вздыхая и подрагивая от шума, который раздавался с другой стороны воронки.

И не смотря на все, что предстояло пройти его дочери, Магистр Триарти передал сталактит из Драконьей слезы МНЕ. «Карен, возможно, свою судьбу встретит,- сказал Магистр, вручая мне сталактит,- а тебя Краген заполучить не должен».

«…тебя Краген заполучить не должен» - эта фраза звучала часто сегодня. Родители и другие родственники моих подруг по несчастью прощались с девушками, а потом шли ко мне и вручали дар: кто ягоды Первоцвета, кто крылья летучей мыши, не всегда семейства гнилостных, кто цветы садака – все это разной степени зрелости или засушености. Отдавали крохи, которые могли бы использовать для своих дочерей, но отдавали мне.

Я рыдала, принимая их дары, целовала их руки, как самые священные руки Богов. Моя сумка распухла и потяжелела, а я стала похожа на опухшую сову, выдернутую из гнезда посреди дня. Еще никогда любовь жителей наших островов не была продемонстрирована так ярко и так просто.

Мы с Амандой все три месяца искали ингредиенты, которые были перечислены в «Приложении к Договору», но набрали всего горсть ягод, да пучок цветов – слишком редкими были эти ингредиенты на островах. Даже мел с соседнего острова Валл оказался нам недоступен – он созревал зимой, его сразу собирали и продавали лекарям Шахнатара и в другие земли – и ко Второму выбору его просто не оказалось нигде.

- Не реви, - сказала Васса, вкладывая в руки маленький кусочек мела,- а то на арене все драконы и так от тебя шарахаться станут и от нас, чего доброго, тоже.

Она прошла в портал, а я расправила плечи, вытерла слезы, помахала тем, кто остался с этой стороны портала, и вышла на Большую арену, забитую до отказа людьми. Над ареной на больших платформах сидели драконы, нервно переминаясь и то и дело распахивая крылья, а рядом наездники старались их успокоить, но все они ждали часа, когда смогут взмыть в небо и ринуться на наши поиски.

- Не отставай, Элис, - сказал Магистр Триарти, подталкивая меня в сторону шатра, в котором уже скрылись Аманда и Васса. А над шатром летел черный дракон, изрыгая пламя, чтобы зажечь два факела – олицетворение Второго Выбора. Краген не смотрел в мою сторону, не попытался приблизиться, но я ощутила его мысленное прикосновение, когда оглушительный рык разнесся над ареной.

Я опрометью побежала к шатру, влетела с такой скоростью, что чуть не сбила с ног пожилую высокую женщину, командовавшую девушками в шатре.

- Леди Элис Тандер,- прогремела она на весь шатер,- вы опаздываете. Садитесь уже…А вы запахните шатер,- эту фразу она произнесла, обращаясь к охранникам, которых я даже не заметила, когда бежала, - не хватало еще незваных драконов на женском собрании.

Женщина была высокая, жилистая, спину держала так прямо, что позавидовали бы и короли ее стати, а лицо – все в морщинах, таких тонких, что походили на лучики. Живые зеленые глаза смотрели на нас весело и тепло.

- Девушки, меня зовут Ванда Гиарис, - ее звучный голос пронесся над нами, доставая до самых верхних трибун, - наверное, ваши родители меня еще помнят.

- Мой прадедушка еще вас помнит, - высказалась Васса, хохотнув на дальнем ряду, а ее смех подхватили все девушки.

Ванда Гиарис внимательно посмотрела на последний ряд и спросила:

- Уж не Вассоломея Крафти правнучку я тут наблюдаю?

Васса съежилась и покраснела так, что даже мне на первом ряду было это заметно.

- Помниться, Ваш прадед очень икал, когда его дракон выбрал вашу прабабушку,- не остановилась Ванда на достигнутом эффекте, - и не удивительно, ведь он был помолвлен с сестрой короля, а тут такое…

Все девушки прыснули от смеха, а Васса готова была провалиться со своей трибуны. Я посочувствовала девушке, но не знала, как ей помочь – никогда не отличалась бойким языком, а бойкий язык самой Вассы приносит ей в последнее время сплошные переживания.

- Не буду пересказывать текст «Приложения», дорогие мои, - Ванда прошлась вдоль трибун стремительным упругим шагом, для ее возраста просто удивительным, и остановилась в центре шатра,- расскажу то, что Вам пригодится сейчас или в ближайшее время. Если хотите, чтобы вас выбрали быстро, - выбирайте платформу на открытой поляне, пойте песни, раскуривайте травы, вечером зажигайте факелы. Кто хочет продлить агонию – может делать с точностью до наоборот, но хочу предупредить, что сначала на солнцепеке, а потом при ночном холоде и сырости платформа покажется вам жутким местом. Вода и легкие закуски будут на каждой платформе, но все равно советую воду беречь хотя бы первые часы – драконам разрешат взмыть в небо где-то через час после того, как вас отправят на поляну.

Девушки начали перешептываться и переглядываться, пытаясь осмыслить сказанное Вандой, ведь почти все ожидали, что мы выйдем из шатра, и тут же нас начнут выбирать драконы. Новая информация оказалась действительно нужной.

- Кого выберут сразу, прошу обратить внимание – вы можете сразу отправиться на арену и зарегистрироваться в свитках, а можете немного полетать и пообщаться с драконом и наездником. Но помните, что слово «нет» всегда имело сокрушительную силу во все годы Выбора, что бы вам ни говорили ваши маги.

Теперь уже все начали переглядываться, так как фраза, сказанная Вандой, была не совсем понятна и пугала. Почему придется говорить «нет» сразу после Выбора? Что там вообще происходит?

- Объясню сейчас,- Ванда присела на стул и подняла глаза к дальним рядам,- дракон ищет вас, ориентируясь на вашу ауру, свои инстинкты, на инстинкты наездника и зов, который слышит каждый дракон в поисках своей самки. Вся эта мешанина чувств и предчувствий переливается из дракона в наездника и обратно бесконечно, будоража сознание, затмевая разум. Оказаться один на один с самкой жаждет дракон, но он может быстро охладить свои чувства, ведь драконицы нет рядом. А вот мужчина с теми же чувствами и инстинктами, да еще с притупленным разумом, находится в состоянии, требующем обладания – а тут вы…

Это был шок. Я все время осознавала, что не хочу быть выбранной конкретным драконом, но сейчас, после слов Ванды, как-то стало совсем тоскливо – быть выбранной вообще становилось страшновато. И под этим шатром почти все девушки почувствовали себя неуютно – как будто нас выпускают на съедение дракона, как в старых легендах.

- Вас спасет только слово «нет»,- Ванда глянула на нас строго и усмехнулась своим мыслям,- и если вы упадете в обморок. Девушке без сознания не может причинить вред никто на свете – это тоже закон – но обморок должен быть настоящим, показные не помогут.

Вздох облегчения прокатился по рядам, а следом его догнал слабый вздох разочарования – не все девушки были способны упасть в настоящий обморок, даже если страх сжимает горло и рвет на части сердце. Мой вздох был вздохом разочарования.

- Помните, девушки, - Ванда вздохнула сочувственно, - вы должны вести себя так, чтобы на Последнем Выборе, сказав свое последнее «нет», или услышав это «нет» от наездника, вы не испытаете стыд и горечь разочарования.

Я не стала обводить взглядом всех девушек, как сделала это Ванда – я и так знала, что сейчас большинство полупились и смотрят на свои руки или колени, но думают исключительно о том, как при всем при этом сделать так, чтобы это «нет» наездник не смог произнести. Нас слишком долго приучали к тому, что Выбор почти всегда означает судьбу навсегда, семью и мужа.

- Теперь расскажу вам о том, что нужно делать, когда вас выбирает дракон.

Послышались смешки и фразы:

- Садиться на дракона и лететь на регистрацию?

- Падать в обморок?

- Дать наезднику оплеуху, чтоб в себя пришел?

После последней фразы даже Ванда рассмеялась, а за ней и все мы – обстановка немного разрядилась.

- Вы должны забрать родовой камень, который предложит вам дракон,- сообщила Ванда, - и повесить его на шею – он будет светиться магией Рода наездника – это означает, что до дня Последнего Выбора вы приняты в Род наездника, и он должен о вас заботиться как о любом члене Рода, не обязательно жене, - сестры, матери, бабушки, тетушки – они тоже члены Рода, вы же это понимаете. Я думаю, сейчас несколько вопросов от девушек с Пармских островов отпали сами собой.

Конечно, отпали. Члены Рода должны подчиняться главе Рода, поэтому они живут там, где укажет глава Рода, если не договорятся о других условиях; поэтому обеспечение необходимыми вещами или деньгами ложиться на главу Рода, если мы не договоримся о других условиях; поэтому все разногласия или требования нужно решать с главой Рода…И если не договориться, то глава Рода решит: расставаться тебе с парнем на время Выбора или он расстанется со своей девушкой…или не расстанется…Можно получить все, если договориться, хм…

Опять послышались шорохи и шёпотки – девушки обсуждали полученную информацию, а мне не с кем было обсуждать – Аманда оказалась на самой верхней трибуне и тоскливо поглядывала в мою сторону. У меня сжалось сердце. Похоже, моя подруга растеряла свою решимость и даже маячащая вдали лаборатория не прибавила уверенности.

- А теперь к тем, на чью долю придется действительно нелегкий выбор, - Ванда уперлась взглядом в меня, а я поежилась, как от холода. – Может статься, что на вашу платформу сядет ни один дракон, а два…Могут сесть и три…

Гул по трибунам прошел звенящий, испуганный, и все глаза, как по команде, устремились на меня. Я распрямила плечи и подняла подбородок, делая вид, что меня это совершенно не касается. Ладно – один дракон, это понятно, ну – два, что сомнительно, но почему три?

- Так вот,- продолжала женщина, когда гул чуть-чуть стих,- вы можете сразу сделать выбор в пользу какого-то одного дракона, но, возможно, ваш страх сыграет с вами злую шутку – родовой камень, который вам предложит дракон, вас не примет. Не теряйтесь – сразу обнимайте столб, что стоит посреди платформы, и произносите одно слово – «ПОМОГИ» - к вам спустится Великий Угли, Отец всех драконов, и отнесет на арену. Здесь вы под присмотром магов и Магистров сможете в спокойной обстановке выбрать дракона, - Ванда наконец-то перестала сверлить меня взглядом и обратила свой взор на остальных девушек. – Это касается всех вас, дорогие мои. На моей памяти не было ни одного Выбора, когда к пяти-шести девушкам не прилетало по два дракона.

Что тут началось. Казалось, море вздыбилось и рухнуло на прибрежные скалы, а это всего лишь мы, слабые женщины, пришли в негодование. Как вообще такое возможно, что двум драконам подходит всего одна девушка? Почему нельзя вообще в таком случае не делать этот злополучный выбор? Но Ванда нам не ответила, а дождалась, когда мы притихнем, и продолжила:

- Еще будут девушки, кого не выбрал ни один из драконов. Такое случается, три-пять девушек каждый раз остаются на своих платформах и после рассвета, - вас заберут на рассвете и проводят через портал на арену. Придется ждать еще три года до следующего выбора. Спешу обрадовать некоторых из вас, - Ванда сказала это быстро, чтобы мы не успели начать возмущаться предыдущей фразой, а сосредоточились на новой информации,- те из вас, кто три года назад не попал на Великий Выбор по причине черной лихорадки, были вписаны в свитки следующего Выбора, который провели через год. Так что для вас этот Великий Выбор самим Первым Договором считается…

- Последним, - тихо выдохнула я, и одновременно со мной, но более громко и уверено, произнесла Ванда.

Глава 7

Нам открыли портал на огромную поляну, как еж ощетинившуюся двумя сотнями платформ. Самое ближайшее к нам сооружение походило на огромное кресло с подлокотниками и без спинки, оно было сделано из массивных бревен и угнетало своей мощью. Высота платформы была в три моих роста, от земли к верхней площадке вдоль всей платформы тянулась вполне удобная лестница с перилами, а посреди площадки стоял массивный столб, обхватить целиком который мне представлялось проблематичным, таким он был широким.

Девушки поспешили занимать ближайшие платформы, некоторые даже повздорили: кто раньше подошел, - но Ванда, которая стояла недалеко от меня, прокричала на всю немаленькую поляну:

- Не надо ссор, девушки, - платформ хватит на всех,- и чуть тише добавила,- не так вас и много на этот раз.

Потом повернулась к порталу и сказала мне напоследок:

- Сегодня в Выборе участвуют два короля, один наследный принц, один предводитель черных драконов и всего одна дочь губернатора: не переоценивай свои силы, девочка, - проси помощь сразу. Сегодня нам не нужны международные конфликты.

Ванда шагнула в портал, который захлопнулся за ее спиной, а мимо меня, больно зацепив плечо, прошествовала девушка из Ледяных земель, злобно оповещая всю поляну:

- Много эта старуха понимает в политике – наш король ни за что не будет искать сегодня какую-то пигалицу с острова, даже на карте не заметного.

Меня охватило негодование: кого она обозвала пигалицей? Я была высокая по меркам наших островов. И, не смотря на это, девушка из Ледяных земель была выше меня на целую голову, гордо возвышаясь над сотней девичьих голов.

- Не обращай на нее внимание, - другая девушка тихонечко сжала мое плечо, нежно ободряя, - ледышка завидует, ведь на тебя претендуют целых четыре королевских Рода.

Девушка была из Даринской пустоши, тонкая, почти звенящая, с черными жгучими глазами, подернутыми поволокой, и черными тяжелыми косами, будто выточенными из обсидиана. Она робко мне улыбнулась и пошла занимать платформу. Говорят, дарнийки могут заговорить с незнакомыми людьми только с разрешения главы Рода, - тяжело ей, наверное, пришлось здесь.

Оба плеча жгло, как будто к ним приложили раскаленное железо. Не имея высокого уровня магии уже много лет, я, тем не менее, могла ощущать чужую, которую ко мне применяют – обе девушки применили ее ко мне. Я сняла плащ и заметила темные следы чужих заклятий, расползающихся по материи, - похоже, меня пометили, но зачем, да и магию должны были блокировать. Я присмотрелась к плащу в районе лопаток, куда подтолкнул меня Магистр Триарти и, как я ощутила в тот момент, наложил на меня заклятье драконьей невидимости – следов от этого заклятья не осталось, значит, портал стер его. Выходит, заклятья, которыми меня наделили девушки – это заклятья призыва, только оно могло действовать на территории этой поляны. Н-да, кому ж я понадобилась кроме Крагена?

Я бросила плащ там же и пошла к дальним платформам, что стояли на краю поляны, у самого леса – там возле деревьев можно надеяться на тень и прохладу днем, а ночью – теплый ветерок.

- Дай мне, пожалуйста, одну ягоду,- догнала меня Аманда и добавила, чтобы я не успела предложить больше,- только одну.

Я открыла сумку и протянула ягоду подруге, а потом стала раздавать по ягоде всем, кто просил, выбирая самые спелые и сочные из тех, что мы собрали сегодня утром. Мне не надо объяснять, для чего девушке ягода – спелые ягоды Первоцвета придавали уверенности в себе и смелости, достаточно съесть всего одну штучку. Сумка моя постепенно становилась легче, но в ней оставалось достаточно ингредиентов, чтобы защитить меня от взглядов сотни драконов.

Проверила свое платье на предмет чужой магии еще раз и успокоилась – не хотелось бы остаться в одной сорочке, пусть драконы меня не увидят, но у наездников глаза никуда не денутся. Пора занимать платформу…

Поднялась по лестнице – оказалось тяжеловато, под конец даже запыхалась; огляделась: справа от меня Аманда, помахала ей рукой и улыбнулась. Слева – девушка из Ледяных земель; увидев меня без плаща, она зло фыркнула, даже на моей платформе это было слышно, и отвернулась.

На платформе я развила бурную деятельность: рассыпала ягоды Первоцвета широкой полосой вокруг столба, около которого собиралась провести день и всю ночь, в полосу ягод вдавила цветы садака через каждый локоть – едва-едва хватило, - крылья летучей мыши развесила на перилах-«подлокотниках», выбирая только из семейства гнилостных, как было сказано в «Приложении», а остальные разложила по углам, на всякий случай.

Я торопилась – неизвестно, когда разрешат драконам взлететь, и сколько времени им понадобится, чтобы добраться до поляны. Сталактит и мел оставила напоследок – примотала широкой лентой к столбу чуть выше моей головы, даже бантик смастерила из концов – пусть будет – этакий протест. Факелы по углам платформы трогать не стала, вдруг пригодятся, может, придется отбиваться от Крагена – ни за что не пойду с ним, - а травы для раскуривания скинула на землю, ни к чему они мне. Нашла на площадке возле столба кувшин с водой и маленький кофр с закусками. Еды было совсем мало: несколько галет, немного вяленого мяса, фрукты и горсть орехов – все то, что не могло испортиться на жаре за один день, достаточно, чтобы слегка утолить голод.

Уселась на площадку так, чтобы тень от столба падала мне на голову, достала тетрадку и стило, которые захватила с собой, - надо записать странную информацию, полученную от двух девушек и Ванды, и, при возможности, проанализировать, но время истекло…

Шум крыльев стал слышен еще до того, как мы увидели драконов. Они летели черной тучей, наползающей стремительно на небо перед грозой, закрывая от нас солнце. И больше никаких звуков, словно мир оцепенел, глядя на это зрелище. А потом, где-то в центре поляны, раздалась одинокая песня призыва, ее подхватили сначала одна девушка, затем другая, и уже больше сотни голосов на разных языках в унисон возносили ее к небесам…и драконам.

Мелодия была знакома нам с детства, вместо колыбельной нам пели ее на ночь, в девичьих играх мы пели ее сами, призывая суженого. Ни одна девушка не сбилась с ритма, не забыла слова. Даже я мысленно повторяла ее за остальными, вспоминая мамин голос и голос Элеи, которая пела мне эту песню на драконьем языке.

А потом на мир обрушились звуки: грозный рык драконов, устремившихся к платформам, свист крыльев, стремительно рассекающих воздух, неожиданные вскрики девушек, когда драконы начали приземляться на поручни, а платформы – неожиданно прогибаться под их весом. И вот первые драконы уже устремились назад, и часу не прошло; где-то в центре драконы столкнулись и рухнули на землю – они пытались приземлиться на соседние платформы, но не рассчитали траекторию полета; на другом краю поляны вспыхнул первый столб света, едва заметный в солнечный день, - девушка просила помощи.

Справа от меня шумно приземлился изумрудный дракон, взмахнул крыльями, которые засверкали на солнце, - явно красовался – и протянул зеленый родовой камень Аманде. Я видела, как подруга нерешительно отступила назад, но потом распрямила плечи, гордо вскинула голову и забрала камень. Дракон опустил крыло к ее ногам, наездник, его я не смогла рассмотреть, спустился, накинул Аманде на плечи тяжелый плащ, необходимый каждому для полета на драконе, и помог усесться в кресло, прикрепленное следом за седлом наездника. Изумрудный дракон взмыл в небо. Два часа прошло – мою подругу уже выбрали.

Я следила за изумрудным драконом, пока могла рассмотреть его, и молилась за подругу – лишь бы с ней ничего не случилось – изумрудный дракон нес ее не к городу, откуда появились все драконы, а куда-то в сторону, в горы…

На закате в небе кружились еще полсотни драконов, тут и там девушки начали зажигать факелы, от раскуренных трав в голове шумело. Соседка слева, до сих пор не проявлявшая никакой деятельности, запела песнь призыва на языке Ледяных земель, ей вторили оставшиеся девушки, но уже хрипло, как-то безразлично. Еще три дракона ринулись к платформам – три девушки получили родовой камень. И снова тишина…

Драконы парили в небе, стараясь отдохнуть, и присматривались к остальным платформам. Иногда один-два дракона спускались и уносили девушку. Пару раз мимо соседней платформы пролетал Краген, первый раз чуть даже не приземлился, но тут же снова улетал в небо. Каждый раз мое сердце останавливалось, а потом бешено неслось вскачь. Каждый раз я думала, что умру в тот же миг, как он заметит меня рядом, но каждый раз мои ингредиенты работали безотказно.

В ночи два раза загорался столб света, а после темная тень уносила девушку к городу. Близился рассвет.

Я запрещала себе радоваться, занимая мозг другими мыслями. Пока было светло, я наблюдала за происходящим на поляне и не успела сделать записей, в темноте сделать это стало невозможным, поэтому я прокручивала информацию в голове, стараясь ничего не забыть.

Ванда сказала про двух королей – это определенно были Бранен Шахнатар, король Дагората, и Сеарел, владыка Ледяных земель. Бранен Шахнатар – понятно – его дракон преследовал меня четыре месяца назад, и все вокруг считали, что он будет меня искать, хотя я не сильно в это верила. Сеарел – тоже понятно – на Первом Выборе он стал наездником Крагена. Вот тут, конечно, есть вопрос: за его действиями стоит Краген, или Сеарел сам ведет игру? Из рассказов отца про политику было понятно, что Сеарел не из тех, кто позволит кому-то командовать собой, даже дракону. Тут снова вопрос: кто в этой паре лидер? Или они оба на столько сильны, что в их противоборстве нет победителя? А если они не противоборствуют, а нашли общий язык? Ужас какой – я даже зажмурилась. Два жаждущих власти короля вступили в союз – жди беды. Сеарел объединил Ледяные земли и продолжает движение по северной границе Шахнатара, а Краген за три года объединил все кланы Аршхских гор, что граничат с Ледяными землями, и получил власть королевского рода, победив владыку Аршхских гор.

Я заставила себя отвлечься от Крагена, боялась, что даже мысли мои могут стать маяком для дракона. В голове как будто туман осел – травы, раскуренные девушками, пахли уже тяжело и даже едко, и ни единого дуновения ветра не было, чтобы развеять это марево.

Вернемся к королевским родам: три из четырех определила – остался наследный принц. Это, скорее всего, сын шазена Даринской пустоши, Батай Молодой. Но что ему от меня нужно – ума не приложу, если только требовалось пометить меня, чтобы ни в коем случае не выбрать? Или его отцу нужны Пармские острова и с моей помощью хотят их прибрать к рукам? Тогда им надо дождаться окончания Выбора, надеяться, что на Последнем выборе я скажу «нет» и вернусь домой – я буду по праву считаться преемницей отца на островах. Ох уж эта политика – столько неизвестных. Зачем-то надо ж было ставить метку…

Я не заметила его приближение. Только когда он во всей красе своей радужной чешуи приземлился на поручень, поняла – мало я о нем думала, совсем сбросила со счетов. А он был красив, «мой» дракон, так когда-то я его мысленно назвала, но только один раз, – чешуя сверкала и переливалась, образуя вокруг дракона сияющий ореол, глаза светились зелеными огнями, как будто факелы там зажгли, мощные крылья раскрывались, протягивая за собой шлейф свечения. И он совершенно не видел меня – слепо крутил головой, рычал, искал взглядом. А его наездник, его я тоже успела рассмотреть в перламутрово-радужном свете, смотрел на меня вертикальными драконьими зрачками. Он был хорош, этот король: крепкие широкие плечи, сильные руки, мускулистые ноги, сжимающие бока дракона. А лицо – бесстрастное, надменное: высокий лоб, чуть раскосые глаза, резкие скулы, плотно сжатые губы, упрямый подбородок, легкая небритость придавала его лицу брутальность и притягательность одновременно. Он будто управлял действиями дракона: посмотрел на факелы – дракон тут же их зажег; глянул на полосу из ягод у меня перед ногами – дракон яростно все разметал, даже огнем пожег часть, которая забилась в досках платформы; посмотрел на столб – тут же драконья лапа сорвала ленту, и мел со сталактитом полетели с платформы на землю. От последнего движения дракона я невольно пригнулась и упустила тетрадку со стилом – стило прокатилось почти к краю платформы, а я ринулась за ним, но путь мне преградила огромная чешуйчатая лапа, сжимающая белый родовой камень.

Я невольно отпрянула и подняла взгляд сначала на дракона, потом на наездника. Наездник безмолвствовал, давая нам с драконом время завершить ритуал. А дракон уже смотрел на меня осмысленно, вертикальные зрачки разглядывали с интересом и ожиданием.

«Надо брать, пока не поздно», - подумала я, но тут же поняла – поздно: рядом с перламутрово-радужной лапой опустилась черная, открывая вид на черный родовой камень. Я повернулась только на миг, уже зная, кого я увижу за спиной.

Краген был тоже красив, но очень мрачной и пугающей красотой, - черная чешуя не отражала даже свет факелов, а в глазах вспыхивало пламя, сменяя место черному туману. Его наездник, Сеарел, был как будто выточен по одному лекалу с Браненом, но с более острыми углами, более высоким ростом, самыми черными волосами и глазами. Глазами они отличались и тем, что в глазах: черные внушали страх, зеленые – беспокойство.

Я всего на миг повернула голову в сторону черного дракона и его наездника, а радужный тут же пришел в ярость: рычал, угрожающе топорща чешую на шее, огненное пламя ударилось в платформу перед лапами Крагена и чуть не опалило меня. Краген не остался в стороне: его рык прогремел над поляной еще мощнее и страшнее, чешуя вздыбилась огромными каменными щитами, а пламя встретилось с пламенем перламутрово-радужного дракона у меня над головой.

Я услышала крик Бранена Шахнатара: «Дамир, прекрати, ты ее пугаешь». Ринулась к столбу, обхватила его руками, зажмурилась и начала твердить: «Помоги, помоги…ПОМОГИИИ». Я не остановилась, даже когда сквозь крепко зажмуренные веки почувствовала ослепительный свет. Похоже, я вложила в призыв о помощи всю свою силу, какая еще плескалась на дне моего резервуара. Я остановилась, только когда за моей спиной раздалось сочувственно: «Прекрати, девочка, а не то этот свет иссушит тебя до дна». Я еле разжала руки и рухнула тут же на пол платформы, опасаясь повернуться, хотя знала, что за моей спиной находится Великий Угли, и мне теперь бояться нечего. Я слышала грозное раздраженное дыхание двух драконов, шум раскрываемых и складываемых крыльев, нервные перешагивания мощных лап по перилам, но не поворачивала голову от столба и не раскрывала глаза – так было страшно.

Великий Угли за моей спиной что-то прорычал драконам, а потом обратился ко мне и к наездникам: «По закону Первого Договора я забираю девушку на арену, а завтра утром она сделает выбор». И уже обратился ко мне с теплотой в голосе, и от его слов стало как-то спокойнее: «Поднимись, Элис Тандер, я отвезу тебя на арену. Ты все правильно сделала, девочка».

Я глубоко вздохнула, приводя чувства и мысли в порядок, и уже приготовилась встать на ноги, как раздался голос Бранена Шахнатара:

- В этом нет необходимости, Великий Угли,- я замерла, а следом за мной замерли драконы,- леди Элис уже сделала свой выбор.

Я непонимающе повернула голову в сторону Бранена, но перед глазами увидела только яркие всполохи белого родового камня: он завис перед моим лицом и пульсировал, а когда я посмотрела на этот камень более пристально – вспыхнул и прилип к моей шее, лишь на миг обжигая.

- Да-а,- как-то удивленно протянул Великий Угли, - действительно, выбор сделан по доброй воле и без принуждения.

Я подняла глаза на отца драконов, а он кивнул в ответ на мой невысказанный вопрос и повернул голову к Крагену:

- Леди Элис Тандер под защитой Рода Дагорат. Покинь платформу, - уже приказал Крагену, но тот только громче зарычал и попытался схватить меня. Великий Угли устремил на Крагена свой взгляд, и все заметили, как из глаз Отца драконов полился в глаза черного полупрозрачный белесый свет, а Краген приник головой к платформе, пытаясь избежать взгляда, но так и не смог. – Уходи,- рыкнул Великий Угли, и черный дракон послушно сорвался с платформы, взмыл в небо, но в конце пронесся мимо нас и схватил девушку из Ледяных земель, что молча наблюдала за нами. Он ее схватил резко, грубо, не заботясь о том, что может причинить ей боль, и устремился прочь от поляны. Только напоследок меня накрыло ментальной волной, злобно застучавшей в моей голове: «Я обрету силу, и тебе не скрыться…».

Великий Угли сочувственно посмотрел на меня, как будто слышал прощальные слова Крагена, и полетел следом, сказав напоследок:

- Рассвело – вам пора к арене…

А в моей голове как камнепад в горах звучала одна и та же фраза, наплывая и увеличивая грохот: «Тебе не скрыться…Я обрету силу…Тебе…Силу…». Я чувствовала, как грохот этот увлекает меня куда-то далеко, и уже не грохот это, а шум моря, на губах и во рту солоноватый привкус морской воды и только волны тихо зовут меня: «Элис…Элис… Очнись, Элис..».

Часть вторая

Как выбирает дракон

Глава 1

- Смотри, Дамир, вон она – на той платформе,- воодушевленно кричал Бранен своему другу,- спускайся – она ждет… Да что ж ты делаешь, шалопай ты этакий, сейчас не время для шуток.

Перламутрово-радужный дракон зашел на второй вираж и облетел поляну с платформами еще раз, но мимо указанной платформы пролетел снова и не приземлился. Бранен начинал злиться: Мари их ждет на платформе, не ровен час – кто-то другой предложит ей родовой камень, а они тут в игры играют.

- Дамир,- как можно более грозно прорычал Бранен, - в последний раз предупреждаю – приземляйся к Мари немедленно.

Вместо этого дракон как-то недобро рыкнул и полетел прочь от поляны. Бранен бил его ногами, кулаками, кричал в голос и мысленно пытался прорваться, но дракон не реагировал – несся куда-то к горам. Бранен уже успел пожалеть, что не надел на дракона узду, но в тот момент он думал, что они с Дамиром настоящие друзья, и тот его не подведет.

А ведь как хорошо начиналось: Мари, третий ребенок в семье первородного, не должна была попасть на Выбор, но болезнь брата открыла ей дорогу. Не хорошо радоваться несчастью другого, тем более еще не известно, выздоровеет Гарс или нет, но это было, как знак судьбы для Бранена и Мари: на своем первом выборе Дамир выберет Мари, и после Бранен сделает ей предложение, а к Последнему выбору и свадьбу сыграют. Конечно, король может жениться независимо от Выбора, он же не обычный первородный, но до коронации в Дагорате еще четыре года, после окончания Академии, - слишком долго ждать…

А Дамир приземлился на какой-то поляне и зло скинул с себя Бранена. Бранен же в ответ стал обзывать дракона недоростком и ополоумевшим лягушонком, на что получил увесистый тычок головой в грудь, аж дыхание оборвалось.

- Остынь, будущий король Дагората,- так Дамир говорил, когда хотел позлить Бранена, но сейчас это звучало издевкой. – В этой девушке нет к тебе любви.

Бранен задохнулся от возмущения. Да что он понимает, эта блоха с крыльями, в любви. Еще три месяца назад он носился по полю, как ошалевший от восторга щенок, когда Бранен выбрал его, маленького чахлика, среди сотни драконов. И три месяца в резервации Бранен объяснял Дамиру, как надо легко общаться с людьми, что значат внутренние границы человека и дракона и как их не нарушать, что такое дружба и любовь дракона и человека, что значит верность, преданность, благодарность, стойкость, выносливость, справедливость и многое другое. Потом они вместе учились летать – тут уж Бранен натерпелся страху больше, чем за все свои девятнадцать лет, - но они справились. И всегда, когда была возможность, в любое свободное время Бранен рассказывал о Мари, своей белокурой нимфе, об их общих планах на этот Выбор. И Дамир поклялся выбрать Мари, как только придет Второй Выбор, а сам взял и улетел.

- У нас еще есть время, Дамир, - Бранен попытался успокоиться и подойти к вопросу с другой стороны. – До восхода еще уйма времени. Давай слетаем, ты еще раз посмотришь, возможно, там на поляне есть нужная тебе девушка – ты ее выберешь, а если ее там нет, то выберешь Мари.

- На поляне нет той, что нужна мне, - грустно ответил дракон и покачал головой. – А Мари тебя не любит – я это вижу. Она такая же блеклая, как и все остальные девушки на поляне.

Бранен снова разозлился.

- Если ты сейчас не полетишь и не заберешь Мари с поляны – я на Последнем Выборе откажусь от тебя, так и знай.

Сказал, а у самого сердце забилось заполошно и мерзко так сжалось, словно он только что сказал что-то очень постыдное для себя, не достойное короля, да и просто человека. Дракон же сверкнул своими вертикальными зрачками, как умеют только драконы, и мысленно с нажимом ответил: «Ты сейчас под грузом эмоций, человек, и я прощаю тебя. Если захочешь добровольно отказаться от нашей дружбы – неволить не стану. Мы оба – свободные существа и имеем право на свободный выбор».

Бранен весь следующий день утешал рыдающую Мари, а сам в тайне радовался, что ее никто так и не выбрал…А через месяц она сказала ему, что полюбила другого и выходит за него замуж: встретила, пока Бранен был в резервации с драконом, и сама себя забыла. А рыдала на следующий день после Выбора от счастья, что теперь ей и ее возлюбленному ничто не помешает.

Сказать, что для юноши это был шок, - значит, ничего не сказать. Но Бранен не принял отказ Мари, решил, что девушке не хватало внимания те три месяца, пока он отсутствовал, и неизвестный злодей заморочил ей голову. Он посчитал, что, если увеличить внимание, ласку и свое присутствие в жизни Мари, то все вернется к тому, что было. Он начал встречать девушку на улице и следовать за ней, куда бы она не пошла. Заваливал ее охапками цветов, подарками, драгоценностями, но Мари упорно все возвращала обратно. Бранен даже несколько раз дрался с избранником девушки до беспамятства и побеждал, но Мари всегда выбирала соперника.

Бранен не слушал ни друзей, ни брата, ни родителей Мари, злился, сбегал, ушел из Академии и из дворца, но упорно продолжал искать способы вернуть девушку. Его не останавливало даже то, что Мари продолжала готовиться к свадьбе.

И тогда Бранен решил выкрасть Мари. Выкрасть и увезти в дальний южный гарнизон, где жил его друг Хорстер, и там сыграть собственную свадьбу. Сгорая от нетерпения, одержимости и, как ни странно, романтизма, он назначил день похищения на день свадьбы Мари. Чувствовал себя героем, когда шел к ее дому, но там наткнулся на отряд сильнейших магов Шахнатара, воинов охраны дворца, Кайрона и Дамира.

Дамир, скрепленный договором братства, был восприимчив к мыслям Бранена, мог ментально с ним общаться и, как ни старался Бранен укрыть свои мысли от дракона, смог почувствовать замыслы и, самое главное, время и место похищения…И Дамир сдал Бранена родному брату.

Кайрон устал от капризов и беспечности младшего брата, его необдуманных, порой жестоких поступков, которые могут позволить избалованные дети, лишившись любимой игрушки, но никак не будущий король. Он принял королевское решение. Не обращался за советом ни к жене, ни к магам, ни к советникам – они все были слишком мягкими по отношению к Бранену.

Волевым решением короля Кайрон Шахнатар выпроводил брата в Дарогат: велел магам открыть портал прямо перед домом Мари, а охране – вытолкать Бранена на границу Шахнатара и Дагората; Дамир же добровольно отправился вместе с Браненом в изгнание. Когда портал закрылся, маги наложили на всю границу Дагората заклинание, препятствующее Бранену покинуть свое королевство в течение полугода – на большее маги просто не были способны.

Добравшись до Дарии, столицы Дагората, Бранен понял, что брат не просто выдворил его в Дагорат – он наделил младшего брата королевской властью минуя обучение в Академии, минуя обязательную коронацию и прочие ритуалы. Кайрон забрал из Дагората всех своих наместников, послов, советников, магистров и начальника военного гарнизона – всех тех, кого наделял властью, чтобы они поддерживали порядок и процветание в стране, пока Бранен не вступит на престол.

Молодому королю пришлось нелегко: не имея опыта, знаний, лишённый поддержки, он наделал довольно много ошибок, каждую из которых приходилось исправлять своим потом, кровью, бессонными ночами, - но через год он вдруг осознал, что гордится своими достижениями, знаниями и опытом, полученными в теперь уже своей стране.

И еще…на свадьбе Хорстера, наблюдая за счастливой Мари и ее мужем, не весть какой стихией занесенными в отдаленный гарнизон, Бранен понял, что не испытывает к девушке того урагана чувств, что снедали его год назад. Они мило с ней поболтал ни о чем, вместе порадовались за приятеля, для которого Великий Выбор все же обернулся счастливой судьбой, и разошлись каждый в свою сторону: она к мужу, он – править.

Еще год ему понадобился, чтобы попросить прощение у брата и Дамира, чью любовь и дружбу подвергал непомерным испытаниям. Они его простили, но, если брат сделал это безоговорочно, Дамир навсегда закрыл от Бранена свои мысли, отгородившись от ментального общения огромной серой стеной настороженности и недоверия. То единение, которое они достигали три месяца в резервации, было утеряно навсегда. Бранен еще надеялся, что сможет пробиться сквозь барьер дракона, когда они отправятся снова на Великий Выбор, но Дамир отказался принимать в нем участие, сославшись на то, что «не чувствует присутствие нужной ауры». Девушка, которую мог бы выбрать Дамир, либо не достигла восемнадцатилетия, либо вообще не родилась, или, возможно, живет с каким-нибудь наездником в браке и растит детей и про Выбор вообще не думает.

Бранен переживал за друга, но принял его решение. В конце концов, он всегда помнил его слова: «Мы оба – свободные существа и имеем право на свободный выбор», - и это касалось теперь не столько выбора девушки, сколько выбора своего пути.

Через шесть лет после их общего первого Великого Выбора Дамир вроде как приободрился, даже попросил записать их в списки участников, но на подлете к поляне с платформами развернулся и унес Бранена в Дагорат. Бранен только успел заметить, как мало летает драконов, как мало девушек ждет на платформах – черная драконья лихорадка, а за ней и людская собрали немалую жатву из жизней драконов и людей.

На следующий год их имена были включены в списки уже без их участия или желания – так решила магия Договора. Но Дамир даже не полетел на Выбор, а Бранен и не упрашивал. Ему, как королю, участие в Выборе или отказ от него не мешало жениться в любое время, в отличие от первородных, которые могли сделать это, лишь сочетавшись браком с девушкой, выбранной драконом, или приняв участие в четырех Великих Выборах (девушки – в трех). Да и полеты на Выбор и с Выбора и снова на Выбор отнимали слишком много времени от управления своей страной, от решения ее насущных проблем…

Глава 2

Делегация Дагората летела в Шахнатар на заседание Большого совета, третье по счету за последнее время, которое собиралось перед предстоящим Великим Выбором. Бранен взял с собой Хорстера – другу было по пути. Еще вчера они кутили вдвоем так, что вино лилось рекой, даже, кажется, намешали сильно несовместимые напитки – голова была как будто пустой и стеклянной, но любое лёгкое движение отдавалось гулом и перекатом камней, как будто в горном ущелье в камнепад. И еще пить очень хотелось. И сил не было повернуть голову на друга, который летел рядом на своем изумрудном драконе и, похоже, испытывал те же чувства.

Рамто, начальник личной стражи Бранена, подлетел чуть поближе и прокричал:

- Пармские острова, - его голос, усиленный магией, долетел до Бранена раскатом грома, вызывая боль во всем теле. – Мы можем приземлиться и набрать воды, а то все запасы уже закончились.

Рамто не участвовал в попойке – у него жена беременная и сын болеет – а вода и у него закончилась, так как всю отдал своему королю. Бранен постарался кивнуть так, чтобы не шевельнуть головой и не усилить лавину боли, - получилось…никак не получилось, но, похоже, Рамто все понял и устремился вперед и вниз, увлекая за собой остальных драконов.

Они подлетали к поляне, что распахнулась перед ними зеленью трав и искристостью речной воды, когда с драконами что-то начало происходить: они сбились ритма, ряды потеряли стройность, а потом драконы полетели стремительно к небольшой кучке людей, что бегали по поляне. Чем ближе подлетали, тем очевиднее становилось, что это девушки играют в «дракон похищает девицу» - веселый смех разносился над поляной, но стоило появиться драконам, как веселье превратилось в истерику.

Поначалу Бранен думал, что драконы просто решили подыграть, но, когда им наперерез ринулся уже пожилой дракон, пытаясь замедлить их стремительное движение, а Балидор, дракон Хорстера, одним взмахом крыла отшвырнул его в сторону, - стало не до веселья. Весь хмель как рукой сняло. Ни одно зелье не способно отрезвить лучше, чем страх и осознание, что ситуация не контролируется совершенно: как ни старался Бранен остановить Дамира, а тот все летел и летел над поляной, преследуя какую-то рыжеволосую девицу. Мужчина даже попытался пробить ментальную стену, которую выстроил против него дракон еще девять лет назад, - почти получилось, но тут девушка решила остановиться, а Дамир пронесся мимо.

Еще в детстве всех учат, что нельзя останавливаться, когда тебя преследует дракон, - нужно менять направление, петлять, разворачиваться и бежать обратно, и тогда есть шанс убежать; если остановишься – сметет волной воздуха. Естественно, девицу пронесло вперед и выбросило посреди речушки. Бранен чуть шею не свернул, выглядывая, вынырнет ли рыжая голова. Девушка вынырнула, даже встала – речушка оказалась ей по пояс, - а Дамир развернулся и ринулся обратно. Мужчина прикладывал все силы, чтобы отвлечь внимание дракона, узду тянул так, что она лопнула – какая-то тесемка, а не узда, - но Дамир был недосягаем, хотя Бранену показалось, что он чувствует мысли в голове дракона «она…она…она». А потом вдруг в его голову резко ворвался крик: «Закрой глаза, если ты еще в своем уме, защитись от заклятья!». И только мгновенье до того, как перламутровый шар накрыл их обоих: короля и дракона. Бранену хватило этого мгновенья, чтобы прикрыть глаза, выставить щит и осознать, что он услышал крик, обращенный не к нему, а к дракону, и не в своей голове, а в голове Дамира. И они рухнули на землю вместе.

Бранен сумел вскочить, поискал глазами девушку, которая тут же исчезла и появилась возле Балидора, схватила подругу и снова исчезла. А потом мужчина увидел, каких бед натворил изумрудный дракон, и все еще продолжал бушевать, а Хорстер ошарашено висел на шее друга, пытаясь прикрыть ему глаза. Только суровый окрик Бранена привел остальных драконов в чувство, и они бросились усмирять изумрудный ураган и еле смогли скрутить, таким он вдруг оказался мощным.

Бранену сначала пришлось успокаивать остальных девушек, что остались на поляне, потом проверять старика-дракона, благо тот оказался цел и даже не сердился, только повторял удивленно: «Говорил я этим горе-магам, что нельзя ставить такое мощное заклятье – не тем боком может выйти. Вот и вышло». Балидора скрутили веревками и не отпустили, хоть он быстро пришел в себя и сокрушенно просил прощенья у всех подряд, а особенно у Хорстера, да еще пытался позвать девушку, на которую так неожиданно напал, но та, естественно, не отзывалась.

Дамиру пришлось хуже – он всем телом приложился о землю, да еще проехал пузом по поляне. Но больше всего ему причиняло беспокойство и страдание заклятье, что не позволяло сориентироваться в пространстве и поднять голову, а не то чтобы взлететь, И это заклятье не поддалось ни попыткам дагоратского мага снять его, ни попыткам самого Бранена.

А потом появились защитники Пармских островов… Они выходили из порталов по всей поляне, драконы вылетали сверху, и все обступали дагоратцев плотным кольцом молча, сурово следя, чтобы никто не попытался двинуться в другую сторону. Ощущалось еще присутствие магической защиты – кольцо сжималось вместе с людьми и драконами.

Когда плотное кольцо перестало сжиматься, вперед выступили Вилас Тандер и Магистр магии Триарти. Обоих Бранен знал, встречал неоднократно: магистра – на советах, Леди Тандер –на королевских балах или на дипломатических встречах. Оба были вполне приветливыми людьми, но не в этот раз.

Больше всех бушевала Леди Тандер: ее крики, наверное, было слышно на соседнем острове, а руки как вцепились в Бранена, так и не отпускали и, что удивительно при ее росте, даже умудрялись трясти крепкого высокого мужчину. Бранен пытался вставить хоть слово, объяснить ситуацию, но его не слушали, методично продолжая пытаться трясти. Даже Магистр Триарти попытался ее урезонить, но в ответ получил гневное: «Не вашу дочь запугивал здесь дракон – она в ужасе до сих пор трясется». Бранена, конечно, холодом обдало, когда он понял, что рыжеволосая – это дочь Владека Тандера; его Бранен не хотел бы злить – навидался за прошедшие советы. Но оказалось, жена губернатора все же страшнее в гневе. Кто бы подумал, что всегда такая жизнерадостная смешливая женщина окажется хуже зубастых кахеров, что обитают на дальних южных границах с Шахнатаром. Поэтому Бранен благоразумно промолчал, что дочь Вилас Тандер вовсе не выглядела объятой ужасом, особенно когда вынырнула из речушки и бросила в Дамира непонятное заклятье. Память, конечно, не к месту еще напомнила, как неожиданно соблазнительно стала выглядеть девушка в мокром платье, которое облепило все ее округлости, но следующее воспоминание оказалось не столь радужным – гнев в глазах, способный прожечь насквозь, - истинная дочь своих родителей.

Магистр тем временем препирался с Леди Тандер:

- Это леди Аманда пребывала в ужасе, а ваша дочь вполне смогла защититься: вон как ударила дракона – к вечеру только в себя придет.

- Вы что же, на мою дочь напраслину возводите? – казалось, что из Леди Тандер сейчас повалит пар, как из гейзера, что на соседнем острове.

- Что Вы, Леди Тандер, - я завидую,- примирительным тоном сказал Магистр, но это не возымело на женщину никакого действия.

Магистр продолжил развивать мысль, добавив льстивых ноток в голос, совсем чуть-чуть:

- Я два года мечтал взглянуть на действие того заклятья, что ваша Элис наложила на Крагена, а тут такая уда…трагедия. Да при ее-то невосстановленном запасе магии так ударить – это уму непостижимо, - продолжал заливаться зарянкой Магистр.

Леди Тандер отпустила Бранена, но взгляд ее не помягчел, хотя мужчина был уверен, что Магистр – на верном пути.

- Краген три дня провалялся,- слова звучали тише, но все еще яростно,- а этот к вечеру в себя придет.

- Вот, - Магистр чуть ли не руки потер, почувствовав, что добился своей цели, - значит не сильно и напугал.

Женщина нахмурилась, а Бранен, а с ним и все, кто его сопровождал, затаили дыхание.

- Разбить здесь лагерь, прислать повара, лекаря, драконьего знахаря и драгонара, - Леди Тандер обратилась к начальнику стражи, не удостоив дагоратцев больше ни взглядом, ни словом. – Зленого не развязывать, в город никого не пускать, с рассветом пусть улетают.

Затем последовал надменный поворот головы в сторону Бранена и ядовитое:

- Располагайтесь, Ваше Величество. Вашего брата я оповещу, что с Вами все в порядке,- а затем повернулась к Магистру:

- Изучайте, но не убейте случайно,- и покинула поляну.

Вздох облегчения послышался со всех сторон: и дагоратцы и пармчане почувствовали себя свободнее, даже драконы перевели дух и улеглись на землю, хотя до этого стояли как на параде перед королем.

Остаток дня их расспрашивали, рассматривали, подвергали воздействию заклинаний, потом тут же спасали от этих же заклинаний, но Магистр оставался недоволен, и все возобновлялось по уже знакомому кругу действий. К вечеру Бранен потребовал оставить их в покое и дать свободу Балидору и Дамиру, а еще разрешить драконам размять крылья. Неохотно Магистр Триарти велел магам сворачивать изучение и отправляться по домам.

- Что Вы все это время искали? – устало спросил Бранен Магистра.

- Следы магии, разумеется,- отмахнулся Магистр, открывая портал.- И не нашел.

- Да от Дамира за милю несет магией,- возмутился мужчина,- он только в себя приходить стал.

- Это не в счет,- отмахнулся Магистр, уже входя в портал,- что на ваших драконов нашло, если я это не могу распознать?

Портал за Магистром схлопнулся, и дагоратцев наконец-то оставили в покое. А на рассвете они покинули остров, ощущая в душе, что это происшествие еще долго будет преследовать их своей непонятной природой. Сколько не расспрашивали они драконов, ответ был один: «Наваждение…»

Глава 3

На заседание совета Бранен опоздал – приземлился, как раз когда брат вернулся во дворец. Еще на подлете к столице их охватил искристый ветер, покружился и полетел дальше, оставив после себя всполохи аур. Бранен и Дамир вспыхнули одинаково радужно со всполохами огненных брызг, Хорстер и Балидор – изумрудно с теми же всполохами огненных брызг, а больше в делегации никто не засветился.

- Отправляйтесь в резиденцию Дагората,- крикнул Бранен ошарашенному другу и не менее ошарашенному начальнику стражи, - я во дворец. Как узнаю, что произошло, - сообщу.

Брата увидел входящим на площадь после совета, хмурого и сосредоточенного. Камень Братства на его груди мерцал белым светом, осыпая весь путь короля яркими искрами, похожими на те, что охватили Бранена на подлете к городу.

- Можешь не спешить, брат, - Кайрон оглядывал брата с ног до головы, его глаза вдруг зажглись радостным смехом. – Я всех отправил через порталы.

- Ничего себе, новость, - Бранен действительно был удивлен, ведь открыть порталы для всех сразу – очень расточительное и тяжелое удовольствие. – Может, ты еще мне ответишь, почему я сияю как радуга после дождя?

- Конечно, брат, но дай хоть с тобой поздороваться,- Кайрон обнял брата и повел во дворец.- Это все сила Первого договора о братстве – я его сегодня активировал.

Бранен присвистнул, что по отношению к королю, конечно, могло выглядеть как неуважение, но по отношению к брату, да еще при такой новости было расценено как восхищение. Кайрон даже приободрился:

- Теперь тебе, брат, да и всем, кто светится и не погаснет до внесения имен в списки участников, придется отдавать долг первородного…

- То есть, Великий Выбор для нас теперь – неотвратимая реальность?- Бранен даже опешил. – Никак не отвертеться?

- Кровь предков лежит в основе: участвуй или умри…- Кайрон, словно вспомнив что-то, нахмурился и уже более сурово поглядел на брата.- Что вы с Хорстером устроили на Пармских островах?

Бранен закатил глаза и выругался:

- Нажаловалась-таки, не женщина, а …- махнул рукой, не находя подходящих слов, чтобы выразить и степень своего негодования, и тяжесть полученного нравоучения, и возмущение.- Теперь понимаю тебя, когда ты жаловался на нее два года назад – эта женщина в глотку залезет и до кишок достанет.

- Я не удивлен ее поведению,- ответил Кайрон, мельком поглядев на брата, - она дочь защищает. У нас на прошлой неделе Мали решила прокатиться на драконе и ничего не придумала другого, как спрятаться в коробе у Галара. А я Галара попросил слетать к драконам в горы Рамистр, чтоб помогли кое в чем. Представь, что мы тут испытали, пока Галар не вернулся. И это еще он до гор не долетел, и я успел с ним связаться – ментальной связи едва хватило.

- С Мали все в порядке?- обеспокоенно спросил Бранен, переживая за племянницу. Девочке всего шесть лет, а егоза такая, что старшим братьям до её проделок ой как далеко.

- Да она вообще не поняла, что летала – заснула, пока ждала, что Галар взлетит. Так что поверь, брат, я теперь понимаю Вилас, два года назад не сильно сочувствовал, а теперь я полностью на ее стороне.

- А Дерия как?

- Ничего, накричалась, выпустила пар, теперь дочь от себя не отпускает ни на шаг.

За разговором братья дошли до малого зала, где их ждала Дерия, королева Шахнатара, Брахи и Вилар, старшие сыновья Кайрона, мальчики девяти и семи лет.

- Дядя Бранен,- радостно закричали племянники и бросились на шею Бранену,- покатаешь нас на Дамире, а то мама всем запретила пускать нас к драконам,- тут же пожаловались хитрецы, а затем уже удивленно стали рассматривать «светящегося» Бранена.- А чего ты такой…такой…на леденец похож на палочке,- нашли, наконец, они сравнение.

Кайрон и Дерия прыснули от смеха, глядя на ошеломленное лицо Бранена.

- Не на леденец, а на радугу,- пискнула из угла Мали, которая давно должна была спать, но специально прокралась в зал, чтобы дождаться дядю,- значит где-то под его ногами можно найти горшочек с конфетками. Бра, подними ногу, пожалуйста.

Теперь уже смеялись все, и Бранен тоже, весело поднимая то одну ногу, то другую, повинуясь командам племянницы. Вся семья в сборе – можно и расслабиться, посмеяться, отдохнуть, чуть-чуть…

* * *

В Дагорате многие не хотели пускать своих детей на Великий Выбор, а неожиданно добавившиеся первые дети третьих и последующих детей, вдовцы, разорвавшие брачные клятвы или расторгнувшие договор братства вносили дополнительный хаос. Вереницы просителей потянулись во дворец к Бранену, и, если с мужчинами разговор был боле-менее коротким: «первородный мужчина должен отдать свой долг перед Родом и Дагоратом, даже ваш король с вами», - то с женщинами пришлось туго. Все, кто приходил, упрашивали помочь: кто-то собирался замуж выйти, а тут свечение ауры, кто-то договорился заранее с будущим наездником, а магия Договора его не отметила, кто-то боялся в другую страну попасть или просто в другой город, кто-то хотел служить в храме, кто-то преподавал в школе и не желал бросать учеников посреди учебы. Родители одной девушки боялись, что дракон ее жениха выберет не её, а другую. И все плакали, рыдали, заламывали руки, падали в обморок.

В который раз Бранен убеждался, что с мужчинами проще. Даже тех, кто все-таки решил уклониться от Выбора и спрятался, нашли и сумели переубедить… ну или запереть в тюрьме ненадолго. К женщинам и их родственникам он тоже попытался применить тот ход, что помог с мужчинами.

- Что Вы боитесь? Вдруг ваша судьба именно в этом Выборе?- Бранен улыбался многообещающе и со значением.- Вдруг мой Дамир выберет именно Вас?

Но тут «проверенный ход» давал каждый раз сбой – ото всех женщин он слышал неизменно что-то схожее:

- Еще ни разу дракон не выбирал двух девушек…

- А как же Леди Тандер к этому отнесется?

- Неужели Ваше Величество думает, что мы не знаем про Леди Элис?

В конец раздосадованный Бранен вызвал журналистку из «Королевской газеты», которая неизменно освещала жизнь и интриги в Дарогате, и дал ей интервью.

«-Что же случилось на Пармских островах, Ваше Величество? Мы все в недоумении…

- К сожалению, никто толком не смог ответить на этот вопрос,- отвечает наш король, расслабленно попивая кофе. Должна признать, Бранен Шахнатар совершенно не волнуется и не переживает из-за злополучного инцидента, который произошел две недели назад: он отвечает открыто и весело.- Сошлись только на одном: на драконов подействовало магия от неизвестного заклинания, которое витало над островами.

- Вообще, это очень удобно говорить: виновата какая-то магия. Я могу понять тех стражей, что Вас сопровождали, – они все люди семейные, но Вы-то, ваше Величество, - человек свободный, могли бы рассказать своим подданным правду».

«И подставить всех семейных стражей, сказав что-то иное»,- подумал в тот момент Бранен.

« - Поверьте, никто в здравом уме не пожелает совершать подобные действия на Пармских островах, особенно когда сам губернатор на Большом совете,- наш король ослепительно улыбается, а я напомню нашим читателям, что в день инцидента вся власть на островах находилась в руках Вилас Тандер, жены губернатора, которая, как оказалось, очень скора на расправу.

- Вы хотите сказать, что не верите, что это сама Магия Великого Выбора направляла всех вас в тот момент?

- Магия Великого Выбора действует только в период Великого Выбора, а он начнется через две недели,- наш король нахмурился, но не перестал быть самим очарованием.

- Но ведь Вы сами, да и все первородные, кто должен участвовать в Выборе, уже две недели как светят своими аурами на всю страну, хотя в день, когда все это началось, до Великого Выбора было еще больше – целый месяц…

- Вы очень хорошо умеете считать, дорогая Исидора. И напомню, что свечение аур – это следствие активации Первого Договора о братстве, а инцидент, о котором мы сейчас говорим, произошел за два дня до этого.

- Можно еще вопрос, Ваше Величество?- величественный кивок нашего прекрасного короля и я продолжаю.- Вы верите, что Дамир на Втором Выборе будет искать Леди Элис Тандер?

- Нет.

К сожалению, мой следующий вопрос Его Величество оставил без внимания, но я все равно его напишу в скобках, чтобы вы, наши дорогие читатели, поняли ход моих мыслей и не подумали, что я игнорирую ваши закономерные вопросы и сама задаю их.

(- Находите ли вы Леди Элис Тандер привлекательной на столько, чтобы подумать о женитьбе на ней, если Дамир все же ее выберет?)

Следом я прилагаю портрет Леди Элис, что бы вы, наши дорогие читатели, имели представление, о ком идет речь. С сожалением, не смогли найти более позднего рисунка, но все, кто видел этот, с уверенностью узнали на нем Леди Элис Тандер.

До скорых встреч, наши дорогие читатели.

Искренне Ваша Исидора Раир».

На рисунке была юная девушка лет семнадцати, рыжая, с веснушками, строгим лицом для портрета и озорными серыми глазами ребенка, еще не вступившего девичество. Глядя на этот портрет, Бранен готов был признать за Владеком Тандером ярость по отношению в Крагену. Одно дело, когда не знаешь, что стоит за фразой «Дракон Владека Тандера разорвал договор и похитил его дочь». Ну а глядя на портрет этого еще ребенка, начинаешь ненавидеть черного дракона.

А воспоминания упорно подкидывали Бранену совсем другую картину: высокую напряженную грудь, облепленную мокрой тканью, и гневные глаза, устремленные не на него, а на дракона.

* * *

На следующий день после первого выбора, когда уже все девушки вписали свое имя в списки участниц, в «Королевской газете» написали:

«Дорогие наши читатели, свершилось! Теперь уже доподлинно известно, что Леди Элис Тандер примет участие во Втором Выборе.

Давайте проверим с вами, сколько человек в нашем Дагорате являются натурами романтическими, а сколько – прагматическими. Наша редакция предлагает голосование. Вопрос всего один, а ответов три.

Итак, вопрос: Дамир, дракон короля Бранена, выберет Леди Элис Тандер?

Варианты ответов:

- Да.

- Нет.

- Не знаю.

Ответы присылайте в нашу газету или просто приходите.

Искренне Ваша Исидора Раир».

Бранен со злостью закрыл газету – его напрягала и нервировала вся эта пляска вокруг него и Элис Тандер, а Дамир только подкидывал огня в топку нервозности: сначала он меланхолично отмалчивался, а после Первого Выбора заметно повеселел, да так, что это стало заметно не только Бранену, но и всем во дворце. Дракон охотно вернулся в королевский дозор, исследовал со студиозусами Академии Дальние горы, охотно стал летать на дипломатические переговоры в Даринскую пустошь. Невольно возникало подозрение, что дракон действительно почувствовал ту, что будет искать на Втором Выборе, но на прямой вопрос Дамир не ответил ни разу: все отшучивался или переводил разговор на другую тему.

И в добавок ко всему, как будто Бранену дел не хватало в королевстве, вновь вернулась во дворец бывшая фаворитка: томно вздыхала, бросала многообещающие взгляды, а если Бранен не отвечал – упрекала в холодности. Вернулась, как ни в чем, ни бывало, как будто не она перед Большим советом упрекала его в отсутствии любви и желания обзаводиться семьей и детьми. И ушла-то специально, чтобы вернуться, как ей казалось, с победой и снисходительным прощением.

Всегда так было, с самого начала их отношений, но только Бранен не сразу понял, что им манипулируют, да так тихо, мягко, продуманно, что и не всякий мудрец заметит. А когда понял, что ведут его на привязи уже довольно давно в ту сторону, куда б он сам побежал, да не с той девушкой, а с какой – и сам не знал – призадумался. Муторно стало, неприятно; ласки, которые раньше распаляли жар в душе, стали обжигать до костей и нервов, а потом саднить, медленно съедая остатки привязанности.

Когда Ундина ушла, Бранен даже порадовался, что его долго теперь не будут замечать, пытаясь проучить и заставить чувствовать вину, чтобы потом великодушно простить. Но, видно, сплетни вокруг Дамира и его «нападения» навели женщину на мысль, что она может потерять свои, с таким трудом завоеванные, позиции…Попыталась доказать, что без нее нет жизни у Бранена, не было и не будет, ловила взгляды, пытаясь разглядеть тоску по ней и страх одиночества, которые тоже внушала долгое время, подпитывала, давая прорастать буйным колосом. Да теперь уж не сложилось победить в этом противостоянии. Бранен не зря был королем столько лет – научился принимать решения неприятные резко и одним махом, как будто путы рассекая. Он велел Ундине уйти и искать себе мужа в другом месте, а сам он ее больше не примет.

Женщина не сразу поняла, что ее отстранили… Красивая была на столько, что ослепляла, умная, словно несколько жизней прожила, да только гордыня и тщеславие сыграли с ней злую шутку, иначе б она смолчала, спряталась, набралась сил и пошла б в наступление, тихо и мягко вновь отвоевывая пядь за пядью. Не смолчала и не спряталась, а показала свое истинное лицо, да еще и не в то время – Бранен к тому моменту уже зверел от напряжения, связанного с Выбором, с Дагоратом, с Даринской пустошью, а она возьми и добавь яду:

- Надеешься, что рыжую эту в королевы возьмешь? Да только черный дракон вас двоих посильнее будет, а уж с Сеарелом они – мощь такая, что любую преграду сметут и не подавятся.

- Не забывай, Ундина, что говоришь сейчас со своим королем,- прошипел Бранен, скалой нависая над женщиной.- Мне решать, кому быть королевой в Дагорате: рыжей, черной, лысой… Или Дагорат вообще без королевы будет. А тебе …

Король Дагората, а не просто Бранен Шахнатар, позвал распорядителя и продиктовал указ:

- Ундине Де Ланит запрещено появляться на всех королевских или светских публичных мероприятиях, будь то праздники, деловые или политические собрания, академические или другие учебные лекции и диспуты, благотворительные или другие балы, скорбные дела, пока она не будет представлена королю своим мужем.

Женщина попыталась сыграть истерику и лишиться чувств, да только Бранен уже ушел, чувствуя спиной злой прожигающий взгляд бывшей фаворитки. А хотелось бы все иначе сделать и расстаться по-доброму, чтобы в прошлое нити не тянулись, не связывали…

Глава 4

На Второй Выбор отправились загодя: за день до Выбора пересекли весь Дагорат до границы с Шахнатаром, кто на драконах, кто на лошадях да повозках, а уже на территории Шахнатара открыли портал в Лиаз, пригород столицы. Пока добирались до границы с Шахнатаром, Бранен сто раз собирался бросить трон и уйти жить в храм: всего сорок девушек, а переход растянулся на сутки, будто целая армия шла. И не удивительно, ведь провожали всей семьей, а то и несколькими семьями, словно и не увидят больше никогда.

А вещей везли на все случаи жизни: очень теплую одежду, если попадется наездник из Ледяных земель; если выберет шахнатарец – нужна красивая, изящная одежда для выходов в свет и балов; попадет кто в Даринскую пустошь – нужна легкая, закрытая и свободная одежда, ведь там жарко, много песка и пыли. Многим родителям хотелось, чтобы дочь попала на Пармские острова: там постоянно теплая весна и нежаркое лето, а осень и зима и вовсе похожи на середину весны в Дагорате. Говорят, раньше там отдыхали Боги, а потом отдали острова своим детям. Губернатор там что надо – мужчина суровый, но справедливый – в обиду не даст и за соблюдением правил проследит. Только ни одна из девушек не желала бы попасть на острова, ведь там, не в пример шумному и веселому Шахнатару, скучно и неинтересно.

А в портал проходили, словно себя на части разрывали: одна часть оставалась в Дагорате, а вторая шла на заклание, и обе части морем слез умывались. Только маги на той стороне портала потом рассказали Бранену, что ни одна из девушек не продолжила рыдания после того, как родные отходили от воронки, уступая места следующей семье и следующему душещипательному представлению.

Бранен смотрел на них и жалел: всё-таки большинству из них не было еще и двадцати – в голове одни балы, платья да кавалеры; да и кавалеры, под стать им, ушли на Первый Выбор – юнцы, еще от родителей не отделившиеся. Ох и нелегко им всем придется: привыкать к новым порядкам, притираться, уступать или находить благодатную середину, а ведь будут и те, что ни в жизнь не уступит и будет пытаться согнуть другого в железный узел. Про себя он не думал, он король: придется быть примером, сдерживать гнев, не пылить без меры…

Разместились в представительстве Дагората только к ночи, и то девушки устроили разборки: кто лучше комнаты занял. Васие Кимриш отдали отдельную комнату, на что получили негодование от всех девушек, которых не смутило даже, что женщина была с тремя детьми, и все мальчишки. Бранену пришлось прикрикнуть, чтобы успокоились, и разогнать по комнатам, но долго еще бурлил этот котел, перемывая Васие все косточки: правильно, что муж от нее ушел, забрав драконов и разорвав брачные обеты, правильно, что свёкр собрался выгонять из дома. Мало кто заступился да напомнил про детей, от которых отреклись самые родные. Бранен не ожидал, что юные девицы могут быть столь черствы и легковесны…

А на утро отправились все на Большую Арену, которая использовалась то для состязаний, то для заседаний Большого совета, а теперь и для сбора всех участников Выбора. Когда девушек проводили в шатер, маги, что сопровождали дагоратцев, вздохнули с облегчением – у них будет время отдохнуть, пока не вернется первый участник: девушек надо будет отправить в представительство, а юношу и дракона – вновь в резервацию. Бранену же с Дамиром предстояло разместиться на платформе, что стояла высоко над ареной, и ждать сигнала к полету.

Время тянулось медленно, девушки из других местностей прибывали и скрывались в шатре, а драконы кружили над ареной или над платформами, чтобы размяться. Последними прибыли девушки с Пармских островов – им портал открыли прямо на арену. Как только они начали заходить в шатер, над ареной взметнулся Краген и зажег два факела, возвещая об открытии Второго Выбора, а затем приземлился на платформе недалеко от Дамира и замер изваянием, подстать королю Ледяных земель. Бранен покосился на своего друга-дракона, но тот смотрел только на зажженные факелы и не интересовался больше ничем.

Минуло больше часа, прежде чем им подали знак, разрешающий полет: факелы погасли, оставляя в воздухе два густых столба дыма, который устремился куда-то в сторону гор – верно, указывая путь. Тут же все всадники вскочили на драконов; времени не теряли на привязывание к седлу – взлетали тут же, а затем стройными рядами устремились вслед за дымом.

На подлете к поляне ряды сбились, самые юные и резвые драконы вырвались вперед и закружили внизу у самых платформ, приземляясь почти сразу, чуть ли не опрокидывая платформу. Высоко в небе была слышна еще песнь призыва, звуки которой будоражили драконов не хуже драконицы, выбирающей себе партнера. Но больше уже было слышно криков, слез, проклятий, и резкие взмахи крыльев над всем этим звучали как удары плетью. Столб света вспыхнул неожиданно и совсем рядом, от него все драконы шарахнулись в разные стороны, а затем Великий Угли вылетел из воронки портала, что открылась в этом столбе света, и ринулся к платформе. Хорошо, что успели разлететься подальше, а не то б Отец драконов смел их всех со своего пути.

Более взрослые драконы, которые летали уже ни один год, оставались в небе, давая молодым да горячим забрать свое и улететь. Все лучше – в небе свободно, да и у земли не будет так густо от крыльев и хвостов.

Бранен увидел Балидора и Хорстера, улетающих с девушкой в сторону гор – друг, похоже, полетел знакомиться. А Дамир медленно и плавно парил над поляной, почти не глядя вниз, даже не пытаясь снизиться. Несколько раз мимо проносился черной тенью Краген, и по его вздыбленной чешуе было понятно, что он ищет…и не находит, хотя несколько раз подлетал к какой-то платформе, но каждый раз улетал прочь. И с каждым разом становился страшнее.

Ночью Дамир снизился, начал присматриваться, проявлять беспокойство, но среди зажженных факелов все равно не высмотрел девушку. В темноте где-то мрачно проносился черный дракон, едва не сбивая на лету сородичей.

И ближе к рассвету Дамир обратился к Бранену…мысленно. Открыл ему путь в свою голову так резко и решительно, что мужчина сначала даже не понял, растерялся и только через какое-то время начал воспринимать:

- Она прячется, Бранен,- беспомощно, почти истерично звучали слова дракона в голове у Бранена, - я ее не вижу. Ощущаю, что она здесь, но так зыбко, едва-едва, что боюсь, потеряю…

Бранену было безумно жалко дракона – так отчаянно ощущались слова. Он готов был горло перегрызть за друга, лишь бы это ему помогло.

- Как я могу помочь, друг?

- Найди ее!- крик был невыносим, стучал в голове так, словно таран в ворота крепости. Бранен попытался отстраниться от мыслей дракона, и тот тут же отступил, заговорил мягче и бережней, стараясь унять отчаяние.- Я покажу тебе, как я ее видел, а ты своим и моим зрением сможешь ее найти…только открой голову, дай слиться с тобой…я не причиню тебе вреда…

Мужчина вздохнул, резко втянул воздух и попытался отрешиться, освобождая мысли. Медленно, почти по кошачьи в голову проникал дракон; было похоже на мысли, которые в голове кружатся неустанно, но какие-то чуждые, шероховатые, даже другого вкуса и запаха, если у мыслей бывает что-то похожее. Дракон входил аккуратно, пытаясь не разворошить мысли Бранена, иначе они его вытолкнут обратно, а потом растекся, как кот на солнце, занимающий все пространство лежанки и прошептал:

- Открывай глаза, Бранен, и смотри внимательно…

Мужчина открыл глаза и впервые посмотрел на мир глазами дракона – мир вспыхнул совсем другими красками. Вначале воздух – он показался как будто наполненным искрами, летающими во все стороны, а не по воле ветра; затем лес – он был в темноте как будто подсвечен чем-то мерцающим, что делало каждое дерево отдельно-прекрасным и одновременно частью всего целого; горы – они дышали, вздымались и опадали, и шептались; драконы были красивее всего вокруг – словно из сказочных преданий они горели чешуей, оставляя за собой шлейф из искр. И люди были красивы – они были похожи на драконов, которые носили их по небу, а внизу девушки светились цветами, непривычными для глаза: лиловыми искрами, бордовой радугой, фиолетовой молнией, глубоким зеленым, похожим на звездное небо, огненно-желтым с синими дугами. И среди этой мешанины цветов ярким пятном выделялась одна – она сияла ярко, почти как солнце в полдень и одновременно как луна в ясную летнюю ночь, свет ее мерцал всем, что до этого видел Бранен: искрами, радугой, молнией, дугами. И взгляд от этого света оторвать нельзя было – оставалось только стремиться к нему и …забрать, нет – схватить, спрятать и обладать.

- Она,- прорычал в голос Дамир и ринулся к платформе, а Бранен продолжал смотреть на свет, что приближался стремительно к ним, ослепляя и опаляя. – Я опять ее не вижу…- простонал дракон, который успел покинуть голову Бранена. Он приземлился на поручни платформы и пытался удержать равновесие и не опрокинуть платформу на землю.

- Зажги факелы – они справа и слева и на шаг прямо,- сообщил Бранен другу, пытаясь привыкнуть к своему родному зрению, которое вернулось и погрузило во тьму.

Бранен посмотрел на платформу и попытался разобраться, почему его друг не видит девушку, хотя она сидит себе смирно на площадке и не пытается убежать или сделать что-то еще.

- Ты факелы видишь? – спросил Бранен.- Платформу, столб – что-нибудь?

- Все вижу, только не ее,- боль в голосе не спутаешь – дракон в отчаянии.

- Вокруг столба на расстоянии трех твоих пальцев круг из ягод – убери их,- догадался мужчина, но тут же добавил,- Только аккуратнее – она сидит у столба.

Дракон разорвал круг лапой и выжег остатки ягод.

- Лучше, я почти вижу ее, но этого не достаточно,- шипел дракон в мыслях Бранена, опаляя и оглушая его резкими мыслями: желанием найти, схватить, обладать. – Мне нужно видеть ее, чтобы отдать родовой камень.

Бранен присмотрелся и увидел на столбе искры магических предметов, только не понял, что это было, да это и не важно – достаточно убрать.

- Столб, на уровне моей головы лента – сорви ее, - дракон выполнил все быстро, и тут же Бранена накрыла волна облегчения и ощущение свободы, а затем нахлынули чувства дракона, которые Дамир попытался загасить, но они вместо этого проникли в голову Бранена: она принадлежит мне, моё…

Девушка нерешительно взглянула на Дамира, затем на Бранена, а у того аж мышцы свело на руках – захотелось схватить и скрыть ото всех…почему-то в горах…

Черного дракона он не сразу увидел – понял по глазам девушки, что рядом приземлился Краген, - ее глаза наполнились такими ужасом и паникой, подобно которым Бранен видел только у племянников, когда те только просыпались после кошмара и не могли еще осознать, где они находятся. А потом ощутил ярость Дамира, когда девушка повернула голову в сторону черного дракона, и оглушительный рык, не понятно, к кому обращенный: «Не смей!»,- а следом столб огня, который прошелся слишком низко и едва не зацепил девушку.

Бранен попытался вразумить дракона сначала мысленно, потом голосом, но тот не унимался – ярился и не желал уступать свое чужому дракону. А потом их ослепил яркий луч, устремленный в небо, и тут же на платформу сел Великий Угли.

Отец драконов одним своим присутствием давил на двух драконов, которые разом присмирели, хотя внутри у каждого бушевал ураган негодования – каждый понимал, что вот сейчас девушку унесут от них, отнимут, лишат, обрекут на тоску и неуемную боль одиночества.

- По закону Первого Договора я забираю девушку на арену, а завтра утром она сделает выбор,- под эти слова драконы склонили головы, демонстрируя смирение, а Бранен чувствовал боль своего друга и не знал, как помочь.

Он видел, как девушка расправила плечи, глубоко вздохнула и даже перестала цепляться за столб, как будто это было ее единственное спасение, - она сидела спиной ко всем, но ее силуэт в свете факелов выглядел гордо и величественно.

Мужчина сначала увидел тень, что легла рядом с тенью девушки на платформу, - она была похожа на сердце, каким его любят рисовать дети. Затем замерцал свет, становясь все ярче. И только потом Бранен понял, что это родовой камень парил над платформой – камень Рода Дагорат.

- В этом нет необходимости, Великий Угли,- Бранен постарался, чтобы в его голосе не было ни намека на какие-либо эмоции, что терзали его и дракона,- леди Элис уже сделала свой выбор.

Резкое облегчение Дамира прошлось нервной дрожью по телу Бранена, а затем еще и негодование Крагена вплелось в этот эмоциональный поток, который почувствовали почти все, кроме Элис Тандер. Она смотрела на родовой камень всего мгновенье, но за этот миг между нею и камнем пробежали искры, а резкая вспышка, похожая на молнию, ослепила, когда камень соприкоснулся с цепочкой, что висела на шее девушки.

- Да-а,- Великий Угли впервые выглядел озадачено. Бранен ни на одном заседании совета не видел, чтобы Отца драконов что-то привело в замешательство, но сейчас был исключительный случай – впервые на Выборе девушку не пришлось уносить на арену. - Действительно, выбор сделан по доброй воле и без принуждения. Леди Элис Тандер под защитой Рода Дагорат. Покинь платформу…

Краген взъярился, а за ним и Дамир, но Дамир готовился защищать, а Краген – украсть чужое, поэтому Великий Угли применил свою немалую власть, чтобы подчинить черного дракона своей воле. Бранен видел, что Отцу драконов тяжело, хоть он и победил, - его чешуя поблекла, пар повалил из ноздрей, мелкая дрожь прошлась по могучему телу. Хорошо, что Краген не видел, что борьба ослабила Великого Угли, иначе неизвестно, чем бы закончилось противостояние…

– Уходи,- рыкнул Великий Угли, и голос его прогремел по поляне, а Краген улетал, схватив напоследок ту, что на свою беду оказалась рядом. - Рассвело – вам пора к арене…

Глава 5

Когда Отец драконов улетел, Бранен в полной мере ощутил себя победителем и, как победитель, возжелал получить свой приз немедля. Он спустился с дракона и направился к девушке, которая все еще сидела на площадке, но перед ним легла огромная лапа дракона.

- Пропусти, Дамир, я знаю, что делаю, - Бранен захотел обогнуть лапу, но его мыслей коснулся голос дракона.

- Она уронила с платформы вещи – возьми факел, спустись за ними. Я прослежу, чтобы с ней ничего не случилось.

Отсрочка раздражала, но Бранен схватил факел и стал стремительно спускаться вниз по трясущейся лестнице. Мысли его оставались возле девушки, подбрасывая новые будоражащие идеи, с чего нужно начать их знакомство, но сводились всегда к одному – она принадлежит ему…и далеко лететь не надо – платформа для этого вполне подходит, хотя горы почему-то все равно выглядят привлекательно.

Он нашел стило, тетрадь, сталактит, который несказанно удивил его, рассыпая холодные искры в руке, а мел все никак не находился. Наконец мужчина решил, что без мела обойдется, вернет вещи девушке и тут же сможет насладиться наградой победителя, но тут с факела на руку упала горячая смола и весь мир перевернулся. Боль обожгла, пронеслась молнией по всему телу, а в голове взорвалась на множество мелких брызг и, оседая, оставила без единой мысли – только звенящая пустота.

Когда мысли и чувства вернулись, Бранен удивился, что находится на земле возле платформы. А когда попытался вспомнить, как оказался на земле, тут же память развернула перед ним все его мысли и желания, что бродили в его голове после того, как Отец драконов улетел. Признаться, мужчина пришел в замешательство: он, похоже, собирался овладеть девушкой даже не спрашивая ее, желает ли она этого, как какой-то бандит, бродяга или наемник, которые идут на поводу у диких инстинктов. Осознание низменности свих мыслей повергло его в ужас, он даже остановился на лестнице, решая, подниматься дальше или спуститься обратно.

- Пришел в себя?- прошелестел в его голове голос дракона.

- Кажется, да, - Бранен тоже ответил мысленно, опасаясь, что голос дрогнет. – Что это было?

- Шторм, - ответил Дамир, грустно усмехаясь. – Тебя накрыло волной моих эмоций, но ты быстро справился. Я боялся, что тебя придется стукнуть посильнее, чтоб ты в себя вернулся.

- Я сейчас ничего не натворю, если поднимусь? – Бранен начал себя опасаться – никогда таких мыслей и желаний не было в его голове, а тут все эмоции казались своими собственными, а главное, такими правильными, что сейчас аж дурно становилось.

- Не должен,- неуверенно ответил дракон, но тут же приободрил,- но если понадобится, я тебя точно стукну, для отрезвления.

Бранен наконец решился – поднялся на платформу и тут увидел, что девушка лежит без чувств.

- Что с ней? – переполошился он, опускаясь на колени и пытаясь уловить дыхание.

- Переволновалась, почти всю магию выплеснула, да еще Краген ударил ментально, напоследок.

- Задушу,- прорычал Бранен, ощущая клокочущий гнев в душе.

- Я ее в сон погрузил,- как ни в чем ни бывало продолжил Дамир,- хватит, чтобы долететь до арены; она передохнёт, и тебе будет время в себя вернуться полностью.

Бранен укутал девушку в меховой плащ, что приготовил для той, кого выберет Дамир, поднялся на спину дракону и сел в седло, а девушку прижал покрепче к груди, опасаясь, что, если хватка будет слабее, девушка вывалится из седла и упадет на землю.

Летели молча, мужчина старался не смотреть на девушку, но взгляд то и дело возвращался к ее лицу, усыпанному мелкими веснушками, густым ресницам, подрагивающим весь полет, как будто снится что-то неприятное, и губам, удивительно бледным, словно за ними нет дыхания. Если б крылья носа изредка не подрагивали, Бранен решил бы, что девушка вообще не дышит. Может, именно поэтому в голове всплыло древнее сказание, что он читал еще вчера Мали: принц пробудил бездыханную принцессу поцелуем. И действие опередило запоздавшую на мгновение мысль «нельзя»: мужчина нагнулся к лицу девушки и накрыл ее губы своими губами, обжигая ее своим дыханием и проникая дальше…

Искры резко прошли по всему телу Бранена, правда, сначала он все же ощутил жар наслаждения и желание продолжать. Но искры были не от поцелуя – они, как раскаленные капли смолы от факела, пронзили все его тело болью, как будто в него ударила настоящая молния, даже волосы встали дыбом и щетина на лице заискрилась. И Дамиру досталось – его полет сбился, он даже стал терять высоту, словно крылья перестали слушаться.

- Ты что творишь, зубастый ты кахер, - проревел дракон, выправляя полет почти у самой земли. – Ты что, забыл, что девушек во сне и без сознания трогать нельзя? Нас всех решил жизней лишить? О, Леди Элис, Вы очнулись?- дракон перешел на нежнейшее воркование, будто не он был готов сейчас растерзать Бранена. - Рад представиться – меня зовут Дамир.

Тем временем девушка в руках Бранена зашевелилась и даже попыталась отстраниться как можно дальше, но Бранен заметил:

- Вы планируете добраться до арены на своих крыльях? Если нет – то лучше держитесь, а то выпадите из седла.

Девушка повернула голову в сторону земли и со слабым «охом» уткнулась носом Бранену в грудь как раз туда, где была расстегнута рубашка – мужчину обдало жаром, ладони сразу стали влажными, а по спине, наоборот, промчался холодок.

- Не думал, что вы боитесь летать,- сумел выдавить из себя мужчина, нервно сглатывая,- нам еще в Дагорат завтра лететь…

- Никогда не любила летать боком с отцом,- буркнула девушка куда-то в рубашку, но голову так и не отвернула.

А Бранена как ледяной водой окатило и тут же отрезвило окончательно, а следом и обида подоспела: все, что ей пришло в голову, это сравнить этот полет с полетами с отцом, да еще Дамир начал мелко трястись, но уже, похоже, от смеха.

- Он должен так трястись? – в голосе девушки слышалась паника, а дракон уже смеялся в голос.

- Снижаемся, держитесь…

* * *

На земле к ним подошел незнакомый маг с нашивками наблюдателя Ледяных земель и разъяснил их дальнейшие действия:

- Вы должны зарегистрироваться у писаря, который находится под флагом страны, из которой родом леди, потом сможете разойтись по представительствам, а завтра в полдень на арене будет закрытие Второго Выбора, и вы сможете полететь в дом первородного лорда. Советую прийти завтра заранее, чтобы хватило времени найти друг друга, обосноваться на платформе с драконом, приладить вещи леди к креслу, - маг старательно избегал личного обращения, хотя и Бранена и Элис узнал с первого взгляда.

Еще когда они только приземлились, над ареной белел столб дыма, который в тот же момент стал ярко-синим, возвещая о приземлении последнего дракона. Теперь к этому столбу, который оказался совсем рядом с местом их приземления, потянулись со всех сторон маги. Маг, который их встретил, махнул рукой в сторону флагов и отправился к остальным – они открыли портал и ушли на поляну с платформами.

Бранен обвел взглядом флаги, пытаясь определить тот, что принадлежал Пармским островам, а девушка уже ушла далеко вперед и, заметив отсутствие Бранена, вернулась, недовольно хмурясь:

- Вы идете? Или к Вам сначала надо в реверансах приседать?

- Не утруждайтесь – реверансы придумали, чтобы женщины демонстрировали свои самые выгодные ракурсы, а Вам и демонстрировать нечего,- Бранен сам себе удивлялся: зачем вообще такое сказал, да еще так грубо, словно с женщинами не умеет обращаться вовсе, но девушка умудрилась задеть его своим недовольным видом, да еще это ее «в реверансах приседать».

- Так Вы идете? – щеки у нее покрылись красными пятнами толи от негодования, толи от смущения, она развернулась и пошла в сторону флага с золотым оленем на зеленом поле – всего-то в двух шагах от них.

Бранен одним прыжком нагнал девушку и встал рядом перед писарем, который упорно не поднимал головы, а делал вид, что сосредоточено пишет, а на робкое «кх-кх» недовольно произнес:

- Имя первородного лорда, будьте добры.

- Бранен Шахнатар, король Дагората.

- Сплошные короли на мою голову, - недовольно произнес писарь, старательно выводя имя Бранена на свитке. – Имя леди, будьте добры, - в голосе даже желчи прибавилось.

- Элис Тандер,- девушка ответила просто, не добавляя к имени титул «Леди Пармских островов», но ее слова возымели неожиданный успех – писарь вскочил, вытянулся по струнке, пригладил волосы, оправил куртку и устремил на девушку восторженный взгляд. Бранену тут же стало нехорошо от взгляда писаря, захотелось оттеснить этого нахала подальше и объяснить, что нельзя так смотреть на Элис. Хотя мужчина тут же заметил, что кто-то уже успел приложить кулаки к этому мужчине: на лице писаря красовался огромный синяк, все еще продолжая отекать и расплываться – совсем свежий.

- Тимоти, что с вами,- всплеснула руками девушка, тут же усадила писаря обратно на стул и принялась водить своими тонкими нежными пальчиками по его лицу. С пальцев втекали искры – явный признак применения магии, которой у девушки и так совсем не осталось после вызова помощи, но саму девушку это, видимо, не беспокоило. Зато беспокоило Бранена, даже больше чем беспокоило – он готов был припечатать на лице этого Тимоти второй синяк, тем более писарь под прикосновениями Элис таял как лед на летнем солнце. Хотя благоразумия у парня хватило, и он убрал с лица довольную улыбку, как только увидел лицо Бранена.

- Его Величество Сеарел ошибся местом, где должен был зарегистрироваться, - объяснял Тимоти, пока его лечили. – Он подошел ко мне, а я не смог сдержать эмоций, когда понял, что Краген выбрал не Вас, Леди Элис. А он тоже не стал сдерживать эмоций.

Бранен мысленно похвалил Сеарела, но слова Элис его встряхнули, как смола с факела, которая обожгла его руку:

- Вам следует обратиться с протестом, Тимоти. Не гоже королю вести себя подобным образом – это низко и гадко.

Бранен мысленно выругался, перебирая в голове все кары, которые должны обрушиться на голову Дамира с его эмоциями, которые теперь кочуют в голове Бранена. Дамир не заставил себя ждать с ответом, он еще не улетел с арены, поэтому его мысли было слышно очень ярко: «Научись отделять свои эмоции от моих – я бы ему голову отгрызть хотел, а не по лицу бить».

Девушка тем временем закончила с лечением писаря и отошла к Бранену, хмуро разглядывая дело своих рук – чернота и отек сошли, но по половине лица все еще тянулся желто-зеленоватый след от костяшек.

- Больше ничего не смогу сделать, - виновато произнесла Элис, - магия не успела восстановиться. Скажите, Тимоти, все ли девушки вернулись?

Бранен слушал вполуха, отмечая про себя, что маги возвращаются с поляны не одни, а с девушками, которых не выбрал ни один дракон, и тут же у воронки портала начинают обыскивать сумки. Мужчина нахмурился – что-то странное происходило сейчас там, тем более он заметил среди девушек Васие Кимриш, растрепанную, пытающуюся вырваться из рук двух магов. Рядом с ней еще два мага держали другую девушку, которая рыдала, закрыв лицо руками.

- Карен Триарти нет в моем списке, Леди Элис,- сообщил тем временем Тимоти, - да вот же она…

Бранен только шел в сторону магов, а Элис уже стояла возле рыдающей девушки и гневно отрывала от нее двух магов.

- Что здесь происходит? – Бранен сурово обратился к самому старшему из магов. – Почему этих женщин задержали?

- Ваше Величество, - маг поклонился и, обведя взглядом всех девушек, которые вернулись с ним с поляны, сообщил, - эти женщины не были выбраны драконом, а проверка показала, что эти четыре использовали магические средства, маг указал на рыдающую девушку, на Васие, на еще двух девушек, что стояли более спокойно. – Мы ведем всех ко второму заместителю Великого Магистра, чтобы определить, являются ли эти магические средства запрещенными, и чтобы…

- Что же за средства применили эти леди? – всунула свой носик неугомонная рыжая девушка. Маг готов был ответить грубо, Бранен мог даже представить, какие слова готовы сорваться с его языка, но, бросив взгляд на хмурого короля Дагората, сдержался и кивнул одному из магов, который держал рыдающую девушку. Маг отпустил руку и вынул из заплечной сумки какие-то предметы.

Тем временем Элис повернулась к писарю и произнесла строго:

- Тимоти, будьте добры, быстрее приведите сюда Магистра Триарти – они ждут у северных ворот, - Тимоти резко кивнул и помчался с такой скоростью, что мог дать фору какому-нибудь резвому жеребцу на конюшне короля Дагората. А Элис начала рассматривать предметы, что демонстрировал маг.

- Всего-то,- презрительно фыркнула рыжая заноза, так и не дав никому вставить и слово. – У меня вся платформа засыпана была этими цветами, и то меня отыскали. А сталактит такого размера даже мышь не обманет – не то что дракона, - девушка внимательно осмотрела еще предметы, что достал другой маг уже из сумки девушки, которую пыталась защитить Элис, и вынесла вердикт, - эти крылья вообще не действуют, хоть и принадлежал семейству гнилостных. У меня на платформе они по всем четырем углам висели, но дракон на них даже отвлекаться не стал.

А у Бранена даже уважение проснулось к Элис – это какой же арсенал всяких ингредиентов нужно было подготовить, чтобы скрыться от взгляда дракона.

Тем временем к ним подошли губернатор Владек Тандер и Магистр Триарти. Владек одним взглядом окинул всю толпу, выцепил дочь, родовой камень, что белел на цепочке, Бранену хмуро кивнул, приветствуя, и послал ему взглядом суровое предупреждение отца, дочь которого пригласили на свидание: «Убью или покалечу, если не вернешь домой вовремя и в том же виде, что и забрал».

- Вы не правы, Леди Элис, - строго обратился к девушке Магистр Триарти, - крылья определённо действуют, я проверял, но, похоже, недолго, – затем магистр обратился к старшему магу, - можем ли мы решить это недоразумение на месте?

- К сожалению, нет,- старший маг почтительно поклонился Магистру. – Это приказ короля: все, кто не прошел отбор, должны получить блокирующие браслеты, и пройти отбор повторно, без всякого доступа к магии. Завтра до закрытия Второго Выбора их всех ждет повторное испытание.

Девушки зароптали, Магистр помрачнел, Бранен озадачено покачал головой, и только рыжеволосая девушка отказывалась переваривать мысли молча:

- Вообще ни единого шанса нет остаться не выбранной? Надеюсь, этот отбор не заставят нас всех наблюдать, так сказать, в назидание… А почему вы вздумали забирать девушек куда-то без их представителя?

Старший маг уже дал приказ магам уводить девушек порталом и вопрос Элис хотел проигнорировать, но все же удосужился ответить:

- Представители островов и Дагората здесь присутствуют, - кивнул на Бранена и Магистра Триарти, - а остальных представителей мы ожидаем в Магистериуме, если кто-нибудь им сообщит.

- Я и Тимоти сообщим,- успокоительно проговорил губернатор дочери и подтолкнул ее к другому порталу, который открыл Магистр Триарти, - иди к остальным.

Девушка улыбнулась отцу, потом более строго посмотрела на Бранена и кивнула:

- До завтра, мы будем у северных ворот.

Бранен тоже кивнул, напуская на себя безразличный вид, чтобы не показать, что ее уход скручивает его внутренности в узел.

- В Дагорате еще лежит снег,- сказал он перед тем, как портал схлопнулся, и успел увидеть восторженное лицо Элис, а следом услышал ругательство губернатора:

- Срамной Вахи, как же я мог забыть про ваш климат!

Глава 6

Во дворец брата Бранен попал только к вечеру – уйма времени ушло, чтобы решить все дела Васие Кимриш. Женщина действительно кроме сталактита использовала запрещенное заклинание, которое, хотя и было стерто переходом через портал, но было замечено магами-наблюдателями. К тому же всех женщин опрашивали по поводу плаща, который был найден на поляне у входа в портал, и до сих пор источал магию призыва дракона. Бранен видел, что Магистр Триарти узнал плащ, но не спешил делиться информацией, из чего король Дагората сделал вывод, что плащ принадлежит девушке с Пармских островов, даже мог предположить, какого цвета у нее волосы.

Оставив женщину в представительстве Дагората и раздав магам указания по поводу дополнительного испытания Васие, Бранен отправился к брату и нашел его достаточно быстро, хотя Кайрон и передвигался по дворцу довольно резво – королевские дела не отпускали ни на минуту.

- Так значит всё-таки Леди Элис Тандер, - заключил Кайрон, похлопывая брата по плечу и весело подмигивая.

- Как будто ты сомневался, - буркнул Бранен, приноравливаясь к стремительному шагу брата.

- Я думаю, что единственный человек во всем мире, который в этом сомневался, - это сама Леди Элис, - усмехнулся король Шахнатара и, войдя в кабинет, устало рухнул в кресло. Тут же в кабинет принесли обед, кофе и шоколадные трюфели, которые Кайрон мог есть даже вместо мяса.

- Почему ты так в этом уверен? – спросил Бранен, набрасываясь на мясную отбивную, - со вчерашнего утра он ничего не ел, даже не удосужился взять с собой перекусить.

- Если б она была уверена, что Дамир будет ее искать, разве б она стала так тщательно прятаться от Крагена? Оставила б все как есть и выбрала б Дамира, пусть даже со второго раза.

- Не все такие предусмотрительные, как ты, брат, - ответил Бранен, откусывая очередной кусок, при этом анализируя полученную информацию: брат уже точно знает, что было у Элис, способное отвести взгляд дракону. Пока жевал, осмотрел кабинет, который раньше занимал их отец, а уже шестнадцать лет – его брат. В кабинете постепенно менялась обстановка: убрали картину, на которой дальний предок побеждает дикого дракона, расширили окно, и теперь в кабинете стало заметно светлее, малый трон заменили на удобное кресло, а все старинные письменные приборы заменили на более современные легкие и удобные стило.

- Как тебе показалась девушка? – спросил Кайрон, когда они перешли к кофе и трюфелям.

- Заноза, каких поискать: за пять минут успела меня из себя вывести, старшего мага, да еще между делом указания наотдавала как королева, которая уже на троне не один год.

- Не понравилась?

- Разве это главное? – Бранен не желал рассказывать брату, какие эмоции его скручивали весь день. – Привыкнет, выберет драконицу, а там и до свадьбы недалеко – королевские дела захватывают с головой – не до разбирательств «нравится – не нравится».

Кайрон присвистнул и мрачно покачал головой, а потом сообщил:

- Похоже, Шторм тебя еще не отпустил, брат.

Бранен откинулся в кресле, закрыл глаза и попытался проанализировать то, что только что сказал брату, - выходило сильно дико, на него совершенно не похоже. За девять лет, что прошли со дня изгнания Бранена в Дагорат, его брат много раз уговаривал либо пойти на Выбор, чтобы найти девушку, либо жениться на ком-нибудь из тех, кто числился у Бранена в фаворитках, но мужчина всегда отмахивался, отшучивался, порой игнорировал, но уж точно не строил таких планов.

- Хотел тебя спросить, - Бранен открыл глаза и посмотрел на уставшего брата, - ты же был помолвлен, когда Галар выбрал Дерию. Как ты справился с ситуацией: любил одну, потом вторую…

Кайрон нахмурился, вспоминая давнишнюю историю своего Выбора, ему тогда было двадцать один, и это был его второй Выбор; Бранену в тот момент было тринадцать – многое не помнит, еще больше не понял.

- Откровенный разговор, - хмыкнул Кайрон, задумался, и, приняв решение, продолжил.- Я не любил двух девушек одновременно, даже если в тот момент так казалось. Когда я шел на Выбор, я любил Анну, да и после Выбора тоже любил. Разногласия у нас и до Выбора были, не без этого. Появление Дерии не стало переломным моментом в наших отношениях – это произошло раньше, а после Выбора проблемы стали открываться одна за другой, только и всего. Когда мы с Анной расстались, то я, наоборот, стал избегать Дерию, опасаясь, что она придумает себе что-нибудь нелепое, вроде нашей свадьбы. Но без общения во дворце никак, да еще ты требовал повышенного внимания, уж извини.

Бранен кивнул, вспоминая яркую черноволосую красавицу Анну, в которую были влюблены все его друзья, да и он тоже. Как они негодовали, когда Галар выбрал Дерию, испуганную, пухленькую синеглазую блондинку, которая ростом едва превосходила быстрорастущего Бранена. Он даже помнил, какие каверзы придумывал, чтобы довести Дерию до слез, надеялся, что она уедет из дворца. И она уехала, сказала «нет» на Последнем Выборе и вернулась домой, а дворец словно чужим стал. Без ее тепла, внимания, уюта, который она старалась поддерживать в холостяцком жилище, стало тоскливо, и не только Бранен это заметил…

- Я, наверное, только через несколько месяцев заметил, что мне не хватает Дерии, - продолжил Кайрон, усмехаясь своим воспоминаниям, - еще целый месяц боролся с собой, а потом отправился к ней, как принц из сказки, думал, что она меня ждет и надеется…а она замуж собралась за этого… Витара Гарда, этого зубастого кахера…

Видно было, что Кайрон до сих пор терпеть не может того парня, что чуть не отнял у него Дерию, а ведь и он и Витар давно и счастливо женаты, у обоих дети, у Витара даже больше, чем у Кайрона, а вот неприязнь до сих пор не остыла.

- В общем, мне пришлось еще долго бороться за Дерию, времени между Вторым и Последним Выбором мне совсем не хватило, чтобы понять, кого я люблю и хочу видеть рядом с собой всю жизнь, - Кайрон улыбнулся опять своим воспоминаниям, но потом хитро подмигнул брату. – Если уж говорить откровенно, то на следующий день после Второго Выбора я был абсолютно уверен, что как король смогу ввести в Шахнатаре многоженство.

Бранен поперхнулся трюфелем и стал спешно запивать его кофе.

- И как долго тебя не отпускал этот…Шторм?

- Пару дней, точно, - уверил Кайрон, а затем пригвоздил окончательно, - но отголоски Шторма накрывали время от времени еще несколько месяцев.

* * *

Возле арены Бранен чувствовал себя нянькой, которая раздает детей после долгого трудового дня: наездники подходили в Бранену, вежливо кланялись, представлялись, называли земли, из которых они прибыли, род своих занятий и имя главы Рода, а затем брали вещи девушки и вдвоем отправлялись на арену. Ни один из них не был из Дагората, мало кто мог похвастаться, что сам является главой рода или имеет вполне достойное мужчины занятие.

Мужчины из Дагората, что в этот Выбор приняли под защиту Рода девушку, тоже подходили к нему и представляли спутницу, прежде чем отправиться на арену занимать платформу в секторе Дагората. Девушки были разные: из Шахнатара, из Ледяных земель, из Даринской пустоши, из Вассарских земель и с Ликенских островов. И как же чуднО были одеты большинство из них: их платья и туфли годились разве что для праздника, такие пышные и воздушные были юбки, такие открытые были лифы у платьев, что в пору на бал было спешить да в танце кружиться. Из всех девушек только те, что из Ледяных земель, были подготовлены к перелету в Дагорат: теплый плащ и теплая удобная обувь сложены отдельно от остальных вещей, вместо платьев девушки были одеты в теплые брючные костюмы, удобные для перелетов на драконе, а если присмотреться, то можно было угадать под плащами и оружие, с которым в Ледяных землях ходили все, даже младенцы и немощные старики. Что ж, повезло тем молодым людям, чьи драконы выбрали этих девушек, ну а остальным и оставалось разве что ошарашено смотреть на своих спутниц и их наряды.

В какой-то момент к Бранену подошел Хорстер поздороваться. Друг выглядел расстроенным и взволнованным, беспокойно выискивал в толпе кого-то.

- Если ищешь губернатора Тандера с девушками,- заметил Бранен, - то они возле северных ворот.

- Спасибо, друг, - поблагодарил Хорстер и попытался пригладить свои взъерошенные пепельные волосы, но те только еще больше вздыбились. – Я уже все вокруг обежал раза три, а до северных ворот так и не дошел…

- Тебя что-то беспокоит, Хор? – Бранен за утро уже столько встревоженных лиц увидел, что мог с уверенностью сказать – всему виной девушка.

- Я вчера так оплошал, Бран,- Хорстер пытался привести свой костюм в приличный вид, приглаживал да приминал, но все равно выглядел в нем помятым и пожёванным, словно спал в сарае, а не в представительстве. – Меня Балидор позавчера целый час отгонял от девушки, пока я в себя не пришел – так стыдно сейчас. Я, наверное, ее так напугал, что она сегодня от меня прячется.

- Шторм? – полу вопросительно, полу утвердительно сказал Бранен, а друг сокрушенно кивнул.

- Я в прошлый раз даже не помню этих ощущений, дружище, - ответил Хорстер, - а сейчас так накрыло этими драконьими эмоциями, что прям тошно. Удивляюсь на этих юнцов – ходят себе спокойно, как ни в чем ни бывало.

Бранен обвел взглядом шумную многоголосую толпу из юношей и девушек, что сновали туда-сюда, смеялись, ругались, спорили, искали свой сектор, встречали друзей и тут же забывали о том, куда только что шли. Было похоже на фестиваль студиозусов, который проводили в Шахнатаре больше трех лет назад, а не на серьезное мероприятие, и очень захотелось в эту толпу, снова стать свободным, легким на подъем и беззаботным.

Последнюю девушку увели в сектор Шахнатара, и Бранен с Хорстером отправились к северным воротам. По дороге Бранен купил у разносчика кулек с ягодами важана, мелкие зеленые бусинки, которые источали аромат клубники, лимона, корицы и шоколада, а на вкус были похожи на сладкую дикую мяту – неожиданный привет из Дагората, родины этих ягод, хотя те, что срывали в Дагорате, были и вкуснее и ароматнее. Захотелось угостить ими Элис...

Она стояла недалеко от северных ворот и разговаривала с Сеарелом. Мужчина возвышался над девушкой и что-то ей рассказывал, подразнивал и улыбался, а она настороженно смотрела на Сеарела и была похожа на лань, которая готова сорваться от малейшего шороха.

Хорстер похлопал друга по плечу и пошел к Владеку Тандеру и Магистру Триарти, которые стояли возле северных ворот с одной единственной девушкой, а Бранен остался, где стоял.

Его удерживала на месте злость, а еще негодование, и он пытался с ними бороться, понимая, что не имеет права вести себя подобным образом, словно ревнивый воздыхатель, которому предпочли соперника. Стараясь унять зуд в кулаках, которые то сжимались, то развивались, мужчина отводил взгляд от Сеарела и Элис, которые магнитом притягивали, и наткнулся на девушку из Ледяных земель, на шее у которой булыжником висел черный родовой камень. Взгляд этой девушки был устремлен на Элис и не выражал ничего хорошего: таким взглядом и убить можно, даже сильно не стараясь. И теперь Бранен не отрывал взгляда от этой девушки - она представляла собой опасность, и при этом ее вид отрезвлял Бранена, заставляя собраться и забыть "драконьи" мысли. А девушка стояла, пошатываясь то вперед, то назад, будто решая, подойти к этим двоим или сбежать, даже в какой-то миг подобралась, словно решила напасть на "соперницу". Бранен перевел взгляд на Элис и Сеарела и сам чуть не зарычал от злости: Ледяной король преподнес девушке цветок ажедона, будто выточенный из тонкого льда. Этот цветок в Ледяных землях преподносил, когда предлагали выйти замуж, и, если девушка принимала цветок, это означало согласие. Бранен видел, как восторженно вспыхнули глаза Элис, она даже собралась потрогать цветок, но что-то в словах Сеарела ее напрягло: лоб нахмурился, руки резко опустились, а улыбка стала официально-холодной. Элис присела в реверансе и быстро ушла к отцу, а помрачневший Сеарел резко развернулся, прошагал мимо той, что "выбрал" Краген, и резким сухим приказом велел идти следом. Девушка из Ледяных земель, вздохнувшая с облегчением, когда Элис ушла, вся как-то поникла и последовала за Сеарелом.

Бранен еще некоторое время приходил в себя, пока мимо него не прошли Хорстер и черноволосая девушка, и Бранен отдал девушке кулек с ягодами, уже не испытывая той эйфории, что буквально недавно воодушевила его на эту покупку.

Не слушая слова благодарности, он резкими размашистыми шагами приблизился к северным воротам, строго поздоровался с мужчинами, чем заслужил одобрительный кивок Владека Тандера, и сурово сообщил:

- Нам пора занимать платформу.

Владек поцеловал дочь в лоб, резко кивнул Бранену и пошел в ворота, догоняя Магистра Триарти. А Бранен только теперь заметил, что у Элис нет с собой вещей.

- У вас какой-то новый способ перемещения сумок? Всё уже в Дагорате?

- Нет, - девушка понуро смотрела в сторону северных ворот, за которыми уже скрылся ее отец, - я передала их с Тимоти - он отнес их к Дамиру на платформу. Идемте?

Бранен заметил, что смог довольно быстро справиться с негодованием по поводу упоминания писаря, а так же то, с какой легкостью Элис произнесла имя дракона.

На середину арены вышли короли, наместники, губернаторы, предводители драконов, те, кто обладал верховным Родовым камнем своих земель и не участвовал в Великом Выборе. Они образовали круг, внутрь которого вошла королева Дерия, на ее груди ослепительно сиял Родовой камень Шахнатара. Король никогда не передавал супруге этот камень, поэтому все, кто находился на платформах, прочувствовали исключительность момента.

Королева Дерия подняла Родовой камень высоко вверх, и из камня заструился яркий обжигающий свет, который коснулся каждого родового камня на платформах и на миг ослепил их обладателей.

- По закону Первого Договора о Выборе я, Дерия Шахнатар, Королева Шахнатара, Валили и Гранитных отрогов, Дальних гарнизонов и Пармских островов, провозглашаю запрет на свадьбы и интимную близость среди всех, кто принимает участие в Великом Выборе этого года с сегодняшнего дня и до Последнего Выбора...

Часть третья

Драконья башня в конце

Глава 1

Я очнулась от зова, а еще от разряда молнии, которая как будто взорвалась рядом, а я начала падать, но меня держали крепко. Кто мог меня держать? Я переполошилась и открыла глаза: недалеко от моего лица пробежали искры, за которыми я невольно проследила - искрилась чья-то черная щетина. Я тут же попыталась отстраниться - не должен мужчина меня держать...или обнимать...или...

- Вы планируете добраться до арены на своих крыльях? Если нет – то лучше держитесь, а не то выпадите из седла...

Я глянула вниз и тут же прижалась к мужчине, пусть лучше держит, чем я свалюсь с дракона на землю с такой высоты. Мужчина, похоже, за меня тоже переживал – его сердце стучало с такой скоростью, словно за ним бежали - у здорового спокойного человека сердце так не бьется.

- Не думал, что Вы боитесь летать – нам еще в Дагорат завтра лететь…

Я пробормотала что-то невнятное про детство, и тут дракона совсем затрясло. От страха я прижалась к мужчине еще сильнее, даже нос чуть сплющился о его грудь. Если бы было возможно, в этот момент я б залезла ему под кожу, лишь бы не ощущать все составляющие полета на драконе: ветер, свист, холод и сотни миль пустоты под ногами….

- Снижаемся, держитесь…- это были самые сладкие слова, которые я слышала сегодня, даже Великий Угли не смог меня успокоить лучше, чем одна эта фраза.

Но приземлились мы так себе. По задумке тех, кто организовывал встречу, дракон должен был приземлиться в самый центр площадки, пристроиться к приставной лестнице, а мы должны были спокойно и с достоинством спуститься на землю. А в итоге мне пришлось отдирать руки от рубашки мужчины, а потом съезжать по крылу дракона к земле в руки опять-таки этого самого мужчины. Получилось совершенно не элегантно и никаким достоинством не пахло. Да еще маг, который нас встречал, бубнил что-то несусветное про какие-то флаги и списки. А меня почему-то понесло к северным воротам, где мы уговорились с отцом встретиться, хотя все писари сидели почти у самого места нашего приземления – пришлось вернуться. Почему спросила у мужчины про реверансы – не знаю, да и вышло как-то зло и невежливо, но он тоже не остался в догу – опустил мою самооценку на пару пунктов, да так холодно и презрительно, что у меня аж руки зачесались, хорошо еще, что мы уже подошли к столу, за которым сидел Тимоти.

Тимоти я узнала сразу, по его тщательно прилизанной рыжей макушке, на которой один непослушный вихор вечно вставал дыбом, сколько бы его не приглаживали или не поливали всякими средствами. И, судя по тому, что парень не встал и не поздоровался радушно, как это делал всегда в приемной отца, - настроение у него было совсем плохое. Причина выяснилась тут же – король Сеарел и его несдержанные кулаки.

Пока я пыталась снять отек и синеву, король Дагората сверлил нас с Тимоти каким-то маниакально-въедливым взглядом, от которого мне самой хотелось сбежать, а Тимоти вообще сник, хотя чуть раньше обрадовался нашему появлению.

Чтобы как-то отвлечься, да и беспокойство проснулось, спросила про девушек, и оказалось, что Аманда уже давно зарегистрировалась – я подсмотрела в списке, что лежал на столе перед Тимоти. А вот новость про Карен как-то озадачила: не думаю, что Магистр Триарти мог так подставиться и не спрятать следы своей магии, которая защищала его дочь от взглядов драконов, скорее всего, засекли еще кого-то, кто смог использовать магию на той поляне. Вообще удивительно недальновидно со стороны Магистра применять магию к Карен после того, как другой Магистр, еще выше статусом, попал под подозрение.

Я отправила Тимоти к Магистру и отцу, чтобы те быстрее пришли, а сама попыталась понять, что же навело здешних магов-наблюдателей на мысль об использовании запрещенных заклинаний. Как оказалось, я была права, да и король у нас – человек умный, подозревать стал всех, а не только магически способных: по его приказу отслеживались все магические действия на поляне, и теперь все, кто не прошел отбор – под подозрением. Пришлось всеми правдами и неправдами отвлекать магов, чтобы раньше времени не увели девушек: и про цветы на платформе рассказала, и про сталактит, и про летучих мышей. Надеялась, что Магистр придет быстро, а то у меня уже все аргументы закончились.

Первым, конечно, увидела отца – он был взволнован, похоже, Тимоти успел рассказать ему новость про то, что меня выбрал король Дагората, но вопросы задавать не стал, сдержался, а на Бранена Шахнатара посмотрел так, что мне даже его жалко стало – мне такие взгляды ничего хорошего никогда не сулили. А Магистр Триарти чуть ли не от самих ворот принялся сканировать Карен своим магическим взглядом, даже не скрывался, думаю, старший маг точно заметил эти действия и поспешил увести девушек под защиту королевской магии. Пришлось поднапрячься и на ходу придумывать способ отправить отца и Магистра со всеми девушками, благо, все же это девушки, а не парни – с парнями так долго никогда не церемонятся.

Кстати, король Дагората тоже отправлялся со всеми - его подданная оказалась среди этих девушек и, похоже, применяла запрещенную магию – на ее пальцах до сих пор были следы заклятья, слепой и тот бы заметил.

Магистр открыл мне портал, многозначительно намекая, что теперь и сам справится, а мне пора унять свою бурную деятельность. Я послушно шагнула к порталу, надеясь, что Магистр сумеет замести следы своего заклятья, что он наложил на Карен, - от нее тоже фонило магией, благо замаскирована она была очень тщательно, я ее чувствовала только из-за своего низкого уровня магии.

Ах, да, надо же что-то сказать королю Бранену:

- До завтра, мы будем у северных ворот, - ничего в голову не пришло кроме места, которое отец заставил меня заучить еще на островах – место нашей встречи после отбора.

Бранен, кажется, отнесся спокойно к моей нелепой фразе и ответил не менее глубокомысленно:

- В Дагорате еще лежит снег…

Ох, Великие боги, да это ж сказка – снег, я его никогда в жизни не видела…

* * *

Портал был открыт в гостиную в представительстве, видимо, Магистр Триарти не пожелал тратить силы и напрягать память, чтобы найти более просторное место для воронки.

Я шагнула в гостиную, портал закрылся, а на меня обрушился шквал вопросов, объятий и поцелуев, а также слез и восклицаний:

- Элис, наконец-то…

- Тебя выбрали?

- Что за камень у тебя висит?

- Это король Дагората, да?

- А Краген отступился?

- Почему так долго?

Последней меня обняла Аманда, ее слегка потрясывало, но она стойко держалась, не позволила мне уйти сразу, чтобы наедине расспросить ее, поэтому, усевшись на подушки, пришлось рассказать перипетии своего Выбора. На мой рассказ собрались даже слуги, гувернантка и повариха, последняя, кстати, незаметно перевела нас всех в столовую, рассадила за столом, и разлила по тарелкам такой ароматный суп, что мы все ненадолго отвлеклись, утоляя голод.

- Ммм, как же вкусно, - протянула я, и продолжила свой рассказ. Где-то в середине, на моменте появления радужного дракона, все трепетно ахнули, на моменте появления черного дракона – охнули, а на моменте моего соединения с камнем Рода Дагорат – прослезились. И, конечно, все сокрушались, что негодный Краген смог отправить меня в обморок на самом интересном месте – знакомстве с королем.

Меня теребили еще долго, сочувствовали Карен, гордились Магистром, который «уж им покажет зубастого кахера», но всем было интересно, как посмотрел на меня король, что сказал сначала, и что сказал на прощанье. Я опустила кое-что из нашего разговора, но про снег не могла умолчать, тем более эту фразу слышали по обе стороны портала.

Известие про снег, который еще лежит в Дагорате, подбросило немало хвороста в огонь любопытства и восторгов: никто из нас не видел снег, ни одна из девушек, кроме меня, не попала в северные земли, и все, как оказалось, кроме меня, готовились к возможности попасть и туда.

- Я принесу тебе умопомрачительную муфточку, - Граси побежала в свою комнату, и оттуда послышался грохот выдвигающихся ящиков.

- У меня плащ на куньем меху, - Мисоль тоже умчалась, и уже из ее комнаты мы услышали стук открываемых дверей.

- А у меня шапка такая же, похоже, наши родители в один день заходили в лавку Агара, - Алия тоже убежала.

И только сапожки, которые принесла Витта, пришлось оставить ей – ножка у нее была такая маленькая, что сапожки могли подойти разве что ребенку.

В общем, меня приодели для погоды Дагората, которая еще как минимум месяц будет далека от погоды на наших родных островах, - оставалось только все это упаковать в сумку без вреда для всего багажа.

- Попросим у Магистра Триарти размерные капли – пусть поможет уменьшить вещи на время перелета, - весело предложила Аманда, которой за время разговора вроде бы стало легче. Глаза у нее заблестели предвкушением – она давно охотилась за рецептом этих капель, но Магистр умело скрывал свои изобретения.

- Точно, - разом загорелись девушки, предвкушая то время, когда они смогут покрасоваться в нарядах, которые сейчас смогут утолкать в и без того объемные сумки.

Но Магистр не появился ни через час, ни через два, мы разбрелись по комнатам, стали пересматривать свои вещи, которые так бережно собирали еще на островах. Я зашла с Амандой в спальню, которую нам специально выделили на двоих, и без обиняков спросила подругу:

- Рассказывай, что произошло?

Аманда рухнула на кровать и, закрыв лицо руками, разрыдалась:

- Я – пропащая женщина!

Стараясь сохранить спокойствие, всё-таки подруга порой воспринимала ситуацию чрезмерно эмоционально, порой могла менять настроение на полярное, я спросила:

- В чем же это выражается?

Подруга подняла голову, шмыгнула носом и, вспомнив известную только ей ситуацию, проревела:

- Я с ним целова-а-алась,- и уткнулась в подушку. Плечи ее вздрагивали, кулаки стучали по кровати, а сквозь рыдания слышались слова, смысл которых вновь сводился к «пропащей» женщине.

- Ну, допустим, если б от поцелуя становились «пропащими», то нас всех нужно записать в эту категорию, - я не старалась сейчас утешить подругу, главное – выяснить подробности, от которых уже можно было бы строить диалог.

- Ты не понимаешь, - шмыгнула носом подруга, поднимая голову от подушки, - это все не то. Он таааак целуется…

На слове «тааак» у Аманды расширились зрачки, глаза заблестели, а щеки стали пунцовыми. Хм, если поцелуй «тааак» впечатлил Аманду, значит, он был совсем не детским…

- Ну и? – что еще я могла спросить, чтобы мне наконец ответили – в чем же заключается ее «пропащесть».

- Да как ты не понимаешь, - подруга села на кровати, прижала ладони к пылающим щекам и, хвала всем богам, прекратила плакать,- я сама с ним целовалась! Я не то что бы «нет» не сказала, я вообще про все забыла, даже как дышать и кто я вообще такая…

Я села на кровать рядом с Амандой, обняла ее за плечи, и спросила как можно безразличней:

- Тебя что пугает-то? Что тебе понравилось?

- Как ты не понимаешь, - опять заладила подруга и шмыгнула носом, но, благо, рыдать пока не думала, - что он обо мне подумает? Что я доступная? С первого же момента и бросилась ему на шею, САМА…

- Ну, - протянула, мысленно представляя эту сцену и стараясь не улыбаться, может, все не совсем так, как мне кажется, - он же тоже не столбом стоял, и начал ведь тоже он? Или я ошибаюсь?

- Так его понять можно – он под драконьими эмоциями был – у него оправдание есть…

Вот мы и подошли к проблеме – отсутствие оправдания…

- У тебя, в общем-то, тоже есть…

Я не стала продолжать, чтобы Аманда как следует прочувствовала момент и осознала, что существует возможность себя оправдать.

- Какая? – она еще недоверчиво смотрела на меня, но в глазах уже появилась надежда и даже воодушевление.

- Ягоды Первоцвета обыкновенного…

Аманда бросилась меня обнимать и поливала мне платье слезами, только уже от радости.

- Как же я сама не подумала,- удивлялась она чуть позже,- ведь эти ягоды смелости придают… Но ведь другие девушки тоже их ели – они же себя так не вели.

- Значит, те ягоды были подсохшие. А может и вели – ты ж не видела, - я уже порядком устала подкидывать подруге идеи для оправданий и, кажется, стала раздражаться, а Аманда вдруг поменяла тему.

- Ты знаешь, у него брачный браслет на руке,- она сжала левое запястье, показывая, где именно, а я сдавленно охаю – как такое возможно?

- Какого он цвета?

- Черный, почти истертый, еще немного и развалится.

Не знаю, чувствовать облегчение или сочувствовать.

- Он вдовец,- шепчу, а сама думаю – давно, не меньше трех лет, а все еще носит браслет, значит, боль не прошла. Вижу, как поникла подруга, но только и могу, что обнять ее.

- Он меня поцарапал этим браслетом,- продолжила рассказ Аманда, вновь упав на кровать и отрешенно глядя в потолок, - а я увидела и разозлилась, оттолкнула, но он даже не почувствовал и не понял – снова попытался меня поцеловать…Его дракон оттолкнул, потом долго не подпускал, пока драконьи эмоции не схлынули…

Я сижу молча и слушаю внимательно, подруге надо выговориться – анализировать она будет позже, уже без меня…

- Это называется «Шторм», когда драконьи эмоции переливаются в наездника,- Аманда достала книжку из-под подушки.- Представляешь, об этом в лекарской энциклопедии написано, как о каком-то простом заболевании. И рекомендации есть: избегать источников, провоцирующих всплеск этих эмоций.

- То есть – нас…- мне даже в книгу заглядывать не нужно – все ответы на лице подруги.

- У тебя хоть будет целый замок в распоряжении, - улыбается подруга.

- Лишь бы не башня с драконом на крыше, - улыбаюсь я в ответ, и мы смеемся сначала нервно и истерично, но потом уже более легко, облегченно.

А в книге еще рекомендация нашлась – свадьбу сыграть как можно быстрее. А я раньше удивлялась, откуда столько браков в дни Выбора, а это, оказывается, лекари лекарство придумали от Шторма…

* * *

Отец и Магистр вернулись вечером, без Карен, – ее оставили во дворце короля Кайрона с остальными девушками. Как рассказал Магистр, отпустили только дагоратку, Васие Кимриш, и то только потому, что в представительстве ее ждут трое сыновей. Завтра утром все, кто остался не выбранным, вновь примут участие в ритуале, и это будут не только женщины и мужчины с драконами, которые участвовали во Втором Выборе, но и те, кто не прошел отбор на Первом. Я слышала, как отец с Магистром обсуждали Вассара Третьего, наместника Вассарских земель, дракон которого на Втором Выборе развернулся на подлете к поляне – отказ от Выбора был не засчитан.

После позднего ужина отец позвал меня в кабинет и преподнес обновки: сапожки на меху две пары, плащ, подбитый мехом тагейской лисы и теплый брючный костюм, который шьют для женщин-наездниц только в Ледяных землях. Плащ и сапожки были украшены вышивкой и бисером мастерами Вассарских земель, изобразившими полет золотого дракона из старой легенды; а вот костюм был строгим, без единого украшения, но ткань была такого глубокого шоколадного цвета, так мерцала и мягко прилегала к телу, что от него невозможно было оторвать глаз.

Отец грустно улыбался, любуясь, как я красуюсь перед зеркалом, и тихо вздыхал. Мы успели поговорить с мамой по переговорному артефакту, а мама едва успела дать мне пару советов, пока артефакт не истощил свой запас магии, всё-таки до меня им успели воспользоваться все наши девушки. И вот пришла пора советов от отца: он редко их дает мне, но сегодня такой день…

- Три года назад я бы не отпустил тебя так спокойно, как сегодня – ты повзрослела, Эль, - голос отца дрогнул и чуть охрип, но он быстро справился с волнением. – Бранен – достойный король, достойный мужчина, я могу без страха отпустить тебя с ним в Дагорат, а как дальше…Ты, главное, помни: Великий Выбор – это не приговор, а возможность: другие места увидеть, других людей узнать, полюбить, если боги не будут против. А если что…

- Ты придешь и оторвешь голову любому, кто причинит мне вред,- с улыбкой заканчиваю я фразу, которую отец повторяет с самого моего детства. А потом я решаюсь задать вопрос:

- Как люди живут между Вторым и Последним Выбором и потом, ну, совсем потом?

- По всякому,- отец качает головой, словно вспоминая что-то,- мы с мамой уже были почти женаты и Выбор ничего не изменил, мой лучший друг сбежал от девушки через месяц, так они друг другу не пришлись, дядя Жеза ни минуты не сомневался, что встретил свою судьбу, хотя до Выбора был влюблен в другую девушку, тетя Миия до Последнего Выбора проплакала и в конце сказала «нет», ну а Савен сказал «да» и все еще несчастен и клянет драконов последними словами, что «вынудили его жениться на этой зубастой кахерше». Это я про «совсем потом», а сейчас - тебе с драконом подружиться надо, чтобы потом не было сомнения: какую драконицу выбрать. Это все в Дагорате расскажут. Еще что-то хочешь спросить?

- Что ты сказал маме, чтобы она отпустила меня?

Отец крякнул от неожиданности, но, раз сам предложил спросить, ответил:

- Она тебя на ноги поставила, теперь тебе пора крылья расправить, а для этого нужно отпустить…

Глава 2

У арены отец ястребом глядел на каждого мужчину, который подходил к нам, чтобы отвести девушку на свою платформу. Девушки даже плакали, провожая одну за другой, а потом мы с Амандой остались одни. Тимоти с моим багажом куда-то скрылся, а подругу начало снова потрясывать от переполняющих ее противоречивых эмоций: ждать, спрятаться, одной идти на платформу и там от стыда сгореть. Пришлось мне несколько раз за водой бегать, чтобы подругу охладить. Я, наверное, дорожку в траве протоптала до самой земли, пока туда-сюда сновала. Вот на этой дорожке и столкнулась с Сеарелом, королем Ледяных земель.

Он был не похож на себя вчерашнего, когда один взгляд в его глаза испугал меня до полуобморочного состояния, - сегодня он был улыбчив и, даже, весел, глаза искрились азартом, а голос бархатом разливался у меня в ушах. Я, кажется, даже слегка поплыла от его голоса и улыбки, но через мгновение наваждение схлынуло, хотя приятные ощущения остались. Растеряно и немного строго я поздоровалась, вслушиваясь в бархат голоса:

- Как Вам понравился костюм для полетов? Он подошел Вам по размеру? Вы его не одели…

- И понравился, и подошел,- тихо ответила и попыталась улыбнуться, стараясь чтобы улыбка не получилась идиотской. Может, он магией какой обладает, что его голос так щекочет слух. – Только я заметила, что все ваши девушки в такие одеты, не хотелось, чтобы меня с кем-то из них спутали и увезли в Ледяные земли.

- Жаль,- сокрушенно покачал головой Сеарел, посверкивая глазами – точно, магия.- Я бы не отказался видеть Вас на своей земле – у меня для Вас будет безопасней, чем, скажем в Даринской пустоши. Может, в гости как-нибудь наведаетесь? Обещаю отправить Крагена подальше на время Вашего присутствия.

Упоминание Крагена меня вмиг отрезвило: нельзя забывать, что Сеарел сам выбрал Крагена в свои «братья», значит, что-то в сущности черного дракона роднится с сущностью короля Ледяных земель. И что он упомянул про пустошь? Почему это мне не безопасно там?

- Я подумаю над Вашим предложением, - пытаюсь быть учтивой и не показать, что готова уже убежать подальше от него.- Что не так с Даринской пустошью?

- Так шазен Архим Вами уже три года интересуется, каждое заседание Вашего отца расспрашивает: как Вы поживаете, да все ли у Вас в порядке. Если б в жены к своему сыну приглядывал, тогда понятно.

Сеарел глядел на меня с ожиданием, что я подтвержу или опровергну его догадку, но мои мысли пошли дальше, обтекая эту информацию как важную, но сейчас не нужную. А нужно сейчас было слушать этот голос, таять от него, как льдинка на летнем солнце.

- Вы сегодня выглядите иначе…- не нашла ничего подходящего для того, чтобы сменить тему.

- Надеюсь, это комплимент,- Сеарел улыбается широко и открыто, и меня еще сильнее накрывает от его голоса.- Мне жаль, что вчера Вы испугались меня – всему виной Шторм.

- Шторм?- как эхо повторяю я, зубами стараясь скинуть с себя наваждение – я теперь вижу отблески магии, что мерцают из-под полы плаща, почти у самого сердца Сеарела.

- Ужасная штука,- поясняет мужчина,- сколько участвую в Выборе, а такого сильного еще ни разу не было. Я себя чувствовал драконом, разве что чешуей не покрылся, да пламя не изрыгал…Могу я предложить забыть наше недоразумение и начать знакомство с чистого листа?

Я вижу на его ладони цветок небывалой красоты и хрупкости, словно из тонкого льда он сияет на солнце своими лепестками, и источает тонкий, едва уловимый аромат – его Сеарел достал из-под плаща, как раз оттуда, где я заметила мерцание магии. Но сейчас все неважно – я, как дура, улыбаюсь и тяну руку к цветку, но успеваю отдернуть ее в последний момент, вспоминаю, что в это время года цветок ажедона подчиняет себе разум, меняя отношение к ситуации.

- Прошу меня простить,- едва могу сказать хоть слово, а внутри уже все кипит от гнева – он попытался применить ко мне запрещенную магию, еще один Батай Молодой, сынок недавно упомянутого шазена, выискался: тот тоже запрещенными приемами пользовался, да не ко мне одной, а к целой толпе, благо силы не рассчитал, выдохся.

- Надеюсь увидеть вас у нас в Ледяных землях,- слышу я уже спиной, как в голосе короля за улыбкой уже сквозит досада.

Я буквально за мгновение добралась до отца и Аманды, хотя точно знаю – шла спокойно и неспешно, старалась не сорваться на бег, чтобы оказаться как можно дальше от этого короля. Рядом с отцом почувствовала себя спокойнее, наваждение отступало, хотя мурашки по спине все еще бегали, да в груди жгло и томило.

- Если вдохнул аромат ажедона, что нужно предпринять, чтобы действие прошло?- тихо спросила подругу, а сама кошусь на мужчину, что держит ее сумку и с нетерпением поглядывает в сторону ворот. Мужчина симпатичный, вроде даже располагающий к себе, но натянутая нервная улыбка похожа на оскал – от такой прямо дрожь пробирает, но она-то как раз и трезвит быстрее, чем слова Аманды.

- Ничем, само пройдет минут через десять, если недолго дышала? Кто здесь решился на такое, ведь это под запретом?

Я только махнула рукой – неважно. Обняла подругу на прощанье:

- Вам пора, завтра напиши, как долетела и устроилась, и я напишу…

Аманда тяжело вздохнула, попрощалась с отцом и Магистром и последовала за мужчиной, гордо расправив плечи и подняв высоко подбородок. А мужчина ушел, даже не оборачиваясь и не проверяя – успевает ли за ним девушка. Наблюдая за ними, я увидела, как Бранен передал Аманде какой-то предмет и хлопнул по плечу мужчину, как будто они давние знакомые. А потом король Дагората направился к нам; шел так стремительно и резко, словно в сражение ринулся; брови нахмурены, взгляд сосредоточен, ни дать ни взять – король в деле, но это и к лучшему: если б и он улыбался, расточая доброжелательность и открытость, я б точно сбежала отсюда, а так…

- Нам пора занимать платформу, - сказал, как отрезал, словно пресекая лишние возражения, хотя, что тут можно возразить.

Отец поцеловал меня и пошел догонять Магистра Триарти, а меня в груди защемило – так страшно одной оставаться, да еще этот король тут стоит и хмуро буравит меня взглядом. Интересно, у него Шторм уже сошел, или у меня еще все впереди? А он вообще улыбаться умеет?

- У вас какой-то новый способ перемещения сумок? Всё уже в Дагорате?

Ха, знал бы он этот способ: чуть ли не по полкапли эликсира на одну вещь. Магистр Триарти на уговоры поддался, но дал такую малость, что, разделив на всех, оставалось только горестно вздыхать: вещи уменьшались лишь на треть от одной капли, а каждой досталось едва ли больше пяти. Да и «радости» добавила новость, что вещи надо распаковать до полуночи, а то весь багаж примет свою истинную форму еще в сумках, и те порвет, не дай Великие боги, еще в полете.

- Нет, я передала их с Тимоти - он отнес их к Дамиру на платформу. Идемте?

* * *

На платформе Дамир поздоровался со мной и даже слегка ткнул головой в плечо, напоминая, что еще предстоит полет, а я, оказывается, трусиха. Не стала его разубеждать – всё-таки летать, как летела вчера, я определенно боюсь.

Оглядела платформы, что стояли в других секторах в поисках Карен, но ее нигде не было, пока не наткнулась взглядом на саму арену – там собрались главы земель, их магистры, маги, а чуть дальше, небольшой кучкой, стояли те, кто все же не был выбран: как раз там и была Карен. А вот сын Великого Магистра Шахнатара отсутствовал, значит, ему повезло меньше.

Я заметила, что Бранен опять хмурится, рыщет взглядом по платформам, еще чуть-чуть, и сам с платформы свалится. Надеюсь, я правильно поняла, кого он так упорно разыскивает, поэтому трогаю его за рукав:

- Женщина там, на платформе Вассарских земель, рядом с наместником Вассаром.

Мужчина удивленно то ли хмыкнул, то ли крякнул, но явно испытал облегчение. Что ж, женщине можно сказать, повезло – она будет с детьми жить в комфорте и уважении – в Вассарских землях к женщинам с детьми относятся почтительно.

На арену вышел Кайрон Шахнатар и стал говорить, что в этом году Великий Выбор для всех сопровождается трудностями, но мы все должны их принять и следовать своему сердцу, и еще, и еще… В общем – скучно, надумано, а главное на столько обтекаемо, что можно произносить эту речь каждый Выбор. И ни слова о том, что нас всех, можно сказать, используют в целях какого-то, только им известного, эксперимента – одна активация Первого Договора чего стоит. Надеюсь, что на этом нововведения заканчиваются.

Когда на середину арены вышла Королева Дерия, а по платформам пробежал недоуменный ропот, я поняла, что вот как раз сейчас мы узнаем об еще одном нововведении, очевидно, что неприятном.

Когда из Родового камня заструился яркий обжигающий свет и коснулся того, что висел у меня на шее, я на миг ослепла и оглохла. И чуть не свалилась с платформы, но твердая рука Бранена придержала меня за локоть и вернула в вертикальное положение, но я даже поблагодарить не могла – язык как будто к нёбу прирос.

- По закону Первого Договора о Выборе я, Дерия Шахнатар, Королева Шахнатара, Валили и Гранитных отрогов, Дальних гарнизонов и Пармских островов, провозглашаю запрет на свадьбы и интимную близость среди всех, кто принимает участие в Великом Выборе этого года с сегодняшнего дня и до Последнего Выбора...

Я бы, наверное, ее расцеловала, если б была рядом. Не то что бы я беспокоилась, что меня могут принудить к чему-то из этого, но с запретом все же надежнее. Хотя, похоже, я одна была этому рада – по трибунам прошел ропот, явно ощущалось негодование, а за нашей спиной какая-то девица очень громко фыркнула:

- Подумаешь, запрет. Можно подумать, что короли, которые в выборе участвовали, его соблюдать будут. А мы, что, хуже что ли?

Ох, я такого лица у короля Дагората еще не видела, хотя, куда еще хмурнее-то быть. А еще он, кажется, скрежетал зубами, когда глядел на девушку, но той, похоже, было совсем не страшно. Зато страшно было молодому человеку – он все дергал девушку за рукав, а потом и вообще оттеснил от края платформы и что-то ей пытался внушить.

На других платформах тоже роптали, кто-то даже на дальних платформах заявил, что запрет – это не договор на крови, его и обойти можно. Ох, и хлебнет с ними король Дагората…

Кайрон Шахнатар вышел к Дерии, забрал Родовой камень и щелкнул по нему пальцем – звон прошелся по платформам, аж уши заложило, а когда ропот возобновился – ударил вновь, чуть сильнее, а звон стал еще протяжнее и невыносимее. После второго щелчка по камню уж больше не было желающих высказываться, все занялись делом – седлали драконов.

На нашу платформу четверо крепких мужчин принесли палантин, закрытый со всех сторон плотной материей и, кажется, решеткой. Они это серьезно? Хотят посадить в клетку? Я повернулась к Бранену и возмущенно выдохнула:

- Это что такое?

- Вы вчера очень боялись летать, - мужчина пожал плечами так безразлично, что меня аж накрыло злостью, но пришлось дослушать. – В палантине безопасно и вполне комфортно.

- Я уж лучше в седле полечу, как у них, - ткнула пальцем в ближайшую платформу,- или вообще без седла – я не боюсь, но не в этой клетке…

- Это с кем ты летала без седла? – рык дракона был тихий, но возле моего уха он прозвучал на столько угрожающе, что я отпрыгнула и чуть снова не свалилась с платформы

- Спокойно, Дамир,- король Дагората притянул меня к себе, подальше от края платформы, и выставил перед нами руку ладонью вперед, как будто защищая. – Зачем пугаешь человека?

А Дамир был явно в ярости: зрачки вертикальные превратились в узкие щели, из носа повалил пар, а чешуя встала дыбом.

- На каком драконе ты летала без седла?- дракон уже шипел мне в лицо, почти утыкаясь носом в руку Бранена.

Да что ж такое, никто не говорил мне, что это запрещено или, судя по реакции дракона, постыдно. Я отшатнулась, еще сильнее прижимаясь к мужчине, а потом по его примеру выставила вперед обе руки:

- Спокойно, все хорошо, не знаю, что у тебя за пунктик на этот счет, но я летала на Элее, а она ничего против не имела.

Дракон как-то резко отстранился, тряхнул головой и поглядел на меня более нормальными по меркам драконов глазами:

- На Элее…Извини, сорвался. В седле полетишь.

И с каких это пор мы с драконом на ты?

Глава 3

В седле летать лучше, чем в «клетке», хоть и холоднее, и ветер волосы растрепал в первые же мгновения полета, но воздух в вышине какой-то особенный, жгуче-свежий, бодрящий. Хотелось раскинуть руки и закричать что есть сил от восторга, но, стоило открыть рот, как тут же задохнулась от ветра.

Нам открыли портал за пределами столицы Шахнатара, и в его воронку пронеслось почти полсотни драконов, а первым среди них был Дамир. Красивое это было зрелище, должно быть. Я едва могла посмотреть себе за спину и увидеть четырех драконов, летевших вряд, их глаза, открытые пасти и мощные крылья, рассекающие воздух. А дальше и не разобрать было.

Из воронки мы вылетели на границе с Дагоратом; границу пролетали, как будто в киселе увязли: цвета, звуки, запахи приглушились на мгновение, а затем обрушились с новой силой – ярко, насыщенно, дурманяще-свежо. И мы полетели дальше – никакого портала нам больше не открыли, никто не встречал.

Будто почувствовав мое недоумение, ко мне повернулся Бранен Шахнатар и прокричал, чтобы было слышно:

- В Дагорате не открываются порталы – древние породы залегают по всей территории. Встречать нас будут в столице.

Порталы, встречи, а где собственно снег? Я его не видела ни под драконом, ни впереди, ни сзади – нигде, только голый, еще не зазеленевший лес и сухостой вместо травы.

Вопросов не задавала, так и летела молча, вглядываясь в горизонт, когда заметила зеленые холмы, как будто освещенные лучами солнца, только не сверху, а изнутри. Удивительно даже, судя по воздуху, который их холодного стал ледяным, да еще по солнцу, которое садилось слева, мы двигались на север, а впереди было по-весеннему зелено и ярко. А потом как-то резко, в один момент, показалась столица Дагората, с высокими остроконечными крышами, высокими смотровыми башнями и огромным факелом, возвышающимся, конечно же, над главным дворцом, где ж ему еще быть.

Дамир резко взмахнул крыльями и поднялся выше, над остальными драконами, пропуская их вперед. Теперь-то я смогла рассмотреть все повнимательнее, полюбоваться этими разноцветными громадинами, которые легко парят в небе и переносят на себе людей гордо, с достоинством, как драгоценную ношу.

Когда последний дракон пролетел под нами, Дамир пророкотал во все горло что-то, и вереница резко ускорилась, понеслась вперед со свистом, а следом за ними неслись и мы, и так страшно и весело было одновременно, как будто на волнах скользишь по морю, и снова захотелось закричать во все горло, и парить в воздухе наравне с драконом.

- Э-ге-гей,- я раскинула руки и уже не задыхалась от ветра, а дракон обернулся на меня и, мне почудилось, одобрительно хмыкнул.

Через какое-то время мы приземлились на площади, обнесенной высоким забором, и не в столице, а недалеко от главных ворот, снаружи. Нас встретил пожилой мужчина, толстенький, пухлощекий и улыбчивый, с большой книгой в руках и стилом. Он был церемониймейстер, встречал нас специально перед столицей и подготовил все, чтобы мы могли передохнуть и привести себя в порядок после перелёта, а уже потом спокойно войти в город.

Мужчины и женщины разошлись в разные шатры, возвышавшиеся в разных концах площади, как можно дальше друг от друга. Так приятно было пройтись по земле, расправить затекшие плечи и спину, умыться прохладной водой и почувствовать ненадолго, что за тобой не наблюдают…Последнее, конечно, продлилось недолго: все девушки, что зашли в шатер, решили разглядеть меня поближе и получше. Они старались делать это незаметно, но кто ж не увидит дракона на пустой поляне – только слепой. Девушки проходили мимо меня по одной, по две, по три, а отходя, злорадно шушукались и хихикали, словно я подтверждала все их не лестные предположения. Потом, поуспокоившись, они начали делиться планами друг с другом, и теперь у меня в душе ворочалось злорадство – они тоже «оправдали» мои надежды.

- Что ты намерена делать, Корнелия?- спросила пухленькая блондинка с Гранитных отрогов другую, похоже, из тех же земель.

- Поосмотрюсь, приведу себя в порядок и в храм – свадьбу согласовывать,- пожала плечами девушка, разглядывая себя в зеркало. Это оказалась как раз та девушка, которая первая высказалась после «объявления» королевы Дерии.- Девушке не прилично жить с холостым мужчиной под одной крышей.

- А разве не в его семье жить будите?- с интересом спросила еще одна девушка, взбивая магическими потоками волнистые волосы.- В семье же и мать, и отец, и еще…

- Вот сама и живи в семье,- недобро усмехнулась Корнелия,- тебя его мамаша вмиг приструнит – будешь еще одной служанкой в доме. Я хочу сама быть хозяйкой.

Со всех сторон к Корнелии подтягивались остальные девушки и слушали, хлопая глазами, с открытым ртом, и кивали, соглашаясь с каждым словом.

Я непроизвольно фыркнула, и на меня тут же обернулись все, пришлось улыбнуться и сказать:

- В Дагорате сыновей отпускают в новый дом после окончания Академии, когда сможет содержать этот дом сам.

- Некоторые традиции можно и поменять,- сладко улыбнулась Корнелия, рассекая взглядом не только воздух, но и меня, пока что мысленно,- если себя правильно повети.

Девушка провела руками от груди к талии, любовно оглаживая ткань платья, и, покачивая слегка бедрами, подошла к зеркалу. Она призывно и в тоже время смущенно смотрела в глаза своему отражению и, едва заметно проводя языком по верхней губе, томно хлопала густыми черными ресницами:

- Нам с Вами, мой милый друг, нужно свое уютное гнездышко,- голос ее был томный, с легкой хрипотцой, она прижала руки к груди и задышала глубоко и жарко,- я так буду стараться, чтобы Вам было тепло и хотелось…возвращаться только сюда.

Актриса, но какая выдающаяся – я мысленно вручила ей хрустальную ветвь победителя. А девушки тем временем вздыхали тяжко и закатывали глаза, пытаясь перенять манеру Корнелии, даже губы облизывали старательно, но получалось довольно неуклюже, а местами и откровенно гадко и вульгарно.

Я заметила, что женщины, что помогали нам в шатре привести себя в порядок, стали перешептываться и морщиться при взгляде на Корнелию, да и на остальных тоже – завтра все будут обсуждать, какие невоспитанные и наглые девицы попались в этот Выбор несчастным «сыновьям Дагората».

- А как же запрет?- спросила девушка из Шахнатара.

- Запрет кто наводил? Королева Шахнатара,- со значением ответила Корнелия, даже не думая тушеваться под неодобрительными взглядами женщин,- вот пусть и запрещает своим, в Шахнатаре. А у нашего короля жены пока нет, запрет некому навести, так что нам надо торопиться, пока он не женился тоже, на нас глядя. Хотя… может мы ему больше приглянемся, говорят, он больше блондинок любит да черноволосых…

«Стрела с ядом», конечно, была направлена в мою сторону, но я их разочаровала: пожала плечами и улыбнулась, что не было трудно сделать, ведь в отличие от них я не парила в мечтах о том, что меня выберет сам король…или один из королей. Наверное, в тот день, когда Бранен, Сеарел и Батай вписали свои имена в списки участников, сотни девичьих сердец забились от томительного предчувствия, что вот именно ей суждено покорить короля или принца. А тут я…Интересно, а как чувствуют себя те девушки, которые теперь до Последнего Выбора будут рядом с Сеарелом и Батаем?

- Ой, какой милый зверек,- сказала я достаточно громко, чтобы меня услышали соседки по зеркалу, и меня тут же оглушили визги почти полсотни девушек, которые, не разбирая дороги, ринулись к выходу.

Конечно, они столкнулись на входе, конечно, они расталкивали друг друга и рвались из шатра, добавляя еще больше сумятицы и неразберихи. И, конечно, я была не права, а нужно было всего лишь продолжить диалог и отшутиться, но маленькая черная мышка, которая уселась на столе возле меня и грызла травинку, оказалась как нельзя кстати.

Я еще любовалась зверьком, когда у меня за спиной послышались лязг мечей, приглушенная ругань и грозный рык короля Дагората:

- Что здесь происходит?

В проходе столпилось человек десять мужчин с обнаженными мечами, и сам король Бранен Шахнатар возглавлял эту суровую группу. Я только и могла, что широко улыбнуться и прошествовать мимо них на выход со словами:

- О, вы меня спасать пришли, как мило…

* * *

По традиции все, прилетевшие с Выбора, должны были пройти от главных ворот города до большой площади перед дворцом короля. Мы шли по этой дороге между двух рядов горожан, я и Бранен впереди всех, и нас рассматривали как каких-то невиданных зверюшек на ярмарке. В какой-то момент ко мне подлетела женщина довольно запоминающейся наружности: невысокая, плотненькая, темноволосая, с цепким взглядом карих глаз и неуемной энергией.

- Рада представиться, я - Исидора Раир, веду колонку в газете «Дагорат и его обитатели», - женщина между делом поклонилась Бранену, оттеснила главу Стражей, что шел слева от меня, и продолжила щебетать.- Я и про Вас писала в своей колонке, вот посмотрите – это место в газете и Ваш портрет внизу.

Женщина вручила мне газету и принялась раскрывать следующую из стопки, что была у нее в руках, но во время ее монолога как-то плавно переместилась в руки Бранена.

- А вот в этой газете мы подводим итоги конкурса, который мы проводили ЦЕЛЫХ ДВА месяца,- она выделила эти два слова не только голосом, но и глазами, округлив их почти до величины блюдца, руками, возведя ладони к небу, и всем телом, так как мне показалось, что женщина взлетела и стала одного со мной роста.- Мы спрашивали у жителей Дагората: «Верите ли вы, что Дамир выберет Леди Элис Тандер?» Знаете, какой оказался результат?

Не сказать, что мне не было любопытно – очень любопытно, но отец всегда учил, что с теми, кто пишет в газету, нужно держаться осторожно и ни в коем случае не показывать, что тебе интересно – заболтают до смерти.

- Представляете – три четверти проголосовавших были уверены, что Дамир выберет Вас,- с придыханием от восторга проговорила женщина.

- А сколько четвертей от всего населения участвовало в вашем опросе, - всё-таки спросила, но, похоже, попала в больное место – женщина фыркнула и нахмурилась, пожевала губами, но уже через мгновение воссияла.

- Вы должны дать мне интервью!

На этих словах я споткнулась и чуть не выронила газеты, которые так и держала в руках, не зная, как все же закончить разговор. Король тут же поддержал меня за локоть, забрал газеты и куда-то отдал их в сторону, кажется, церемониймейстеру, и обратился к женщине:

- Вернемся к этому вопросу через неделю, дорогая Исидора,- и обратился уже к церемониймейстеру,- мастер Фараран, напомните, пожалуйста, про интервью через семь, нет, через девять дней.

Мастер Фараран кивнул, нацепил очки, раскрыл книгу и стал что-то дружелюбно спрашивать у женщины, постепенно оттесняя ее от нашей процессии. Я вздохнула с облегчением, но старалась сделать все незаметно, чтобы не обращать на себя лишнее внимание короля – он в этот момент распекал главу Стражей за то, что Исидора Раир умудрилась появиться на нашем пути. Распекал одного, но не забывал широко улыбаться и помахивать рукой своим подданным. Улыбка не сползла с его лица даже тогда, когда из толпы впереди нас раздался детский голос:

- Папа, это мой папа…

Мальчик сидел на плечах молодого человека и махал ладонью в нашу сторону. Люди вокруг него смеялись, улыбались и ничуть не смущались двусмысленностью ситуации. За моей же спиной начали раздаваться ехидные смешки и даже замечания типа «неужели в Дагорате есть принц, а мы и не знали». После этих слов я посмотрела на Бранена, но его улыбка оставалась вполне искренней, а вот глава Стражей напрягся, даже шея покраснела, а зубы скрежетнули.

Процессия уже проходила мимо, а голос мальчика зазвенел от обиды:

- Папа, ну ты же обещал мне помахать…

Я уловила горестное всхлипывание и, не раздумывая, направилась прямо к ребенку. За спиной еще слышны были ехидные смешки и комментарии, но меня это уже не интересовало.

- Привет, - я протянула руку мальчику и пожала его тонкую ладошку,- меня зовут Элис, а тебя как?

- Энижи,- ответил тот и с интересом стал меня разглядывать.- Я знаю – кто ты. Ты – рыжая принцесса с зеленого острова.

- На самом деле я не совсем принцесса,- заговорщицки понизила голос и подмигнула мальчику,- ты никому не расскажешь?

Мальчик серьезно покачал головой и, приложив правую руку к сердцу, добавил:

- Никому.

Он был похож на Анжея, одного с ним возраста, такой же серьезный, обстоятельный. Я могла быть совершенно уверена, что мою «тайну» он не выдаст, даже не смотря на то, что почти полгорода стоит рядом с нами и все слышит.

- Я – дочь губернатора, - прошептала тихо, но так, чтобы мальчик меня услышал. Думаю, для него теперь «дочь губернатора» было равнозначно «богине»; он так сиял, что ему доверили тайну.

- Ты своему отцу махал, он в нашей процессии?- спросила, но мне не нужно было подтверждений – мальчик был очень похож на главу Стражей, да на парня, который держал мальчика, да на женщину, что стояла рядом и постоянно поправляла, придерживала, прикасалась к ребенку.

- Да, он вон,- мальчик указал на главу Стражей, а я подозвала мужчину к нам поближе, а когда тот подошел, сообщила достаточно громко, чтобы мужчина меня услышал и понял.- Твой папа собирался помахать тебе из конца процессии, но та женщина, Исидора Раир, его слегка задержала. Так что не расстраивайся и подожди еще чуть-чуть.

Мальчик уже улыбался, обида испарилась, а я грозно, как мне показалось, посмотрела на главного Стража, и тот отошел в конец процессии.

- Ты любишь драконов, Энижи? – я достала из кармана деревянного дракона, которого для меня вырезал мой брат Вессен и протянула мальчику.

- Это ты сама сделала?- ахнул Энижи, разглядывая тонкую вязь чешуи.

- Мой брат,- с улыбкой говорю я и на прощанье подмигиваю и тихо сообщаю,- но я тоже умею вырезать.

Процессия возобновляет движение, меня, оказывается, ждали, что не преминули прошипеть мне в спину, но короля задержка не беспокоила, скорее даже заинтересовала.

- Вырезать? – спросил меня Бранен, а я подивилась его слуху, или ему кто-то успел доложить наш разговор. – Обычно девушки учатся вышивать.

- Вышивать я тоже умею.

А дальше на дороге меня ждал жутко неприятный сюрприз в виде милой симпатичной старушки, которая протягивала мне небольшой кулек с ягодами важана. Кулек оказался возле моего лица – так близко, что я забыла, как дышать.

- Примите, Леди Элис, они очень полезны – я сама их выращиваю,- старушка лучилась доброжелательностью и умиротворением и улыбалась так счастливо, что я готова была умереть прямо тут от отсутствия воздуха, но не показать своего состояния. А состояние, к сожалению, с каждым мгновением ухудшалось, так как старушка даже не думала убирать кулек от моего лица, и в довершение ко всему добавила,- попробуйте, они очень вкусные.

Я попробовала втянуть чуть воздуха, но внутрь тут же проник запах ягод, от которого мне окончательно стало дурно, и я была готова прямо на дороге лишиться чувств, а старушка все не унималась:

- Они подпитывают магию, восстанавливают энергию, возвращают магические способности.

- Они выглядят просто великолепно, - рука короля забрала кулек у женщины, а другая аккуратно пожала ее сухую тонкую ладонь,- но, к сожалению, вновь прибывшим в Дагорат ягоды нельзя употреблять еще несколько дней. Но, если вы не против, обязательно угощусь сам и передам нашим мужчинам – они-то к ягодам привычные.

Я смогла наконец-то вдохнуть, сделала это медленно и тихо, чтобы никто не услышал мои судорожные всхлипы, и улыбнулась старушке достаточно открыто и искренне, и обрадовалась, что улыбка не была похожа на оскал – старушка мне улыбнулась в ответ.

Мы пошли дальше, а король отдал церемониймейстеру кулек с ягодами и что-то тихо приказал, потому что мужчина тут же куда-то удалился.

- Не любите ягоды важана?

Я с трудом сглатываю, словно они снова у меня перед носом, и говорю каким-то невероятно сиплым голосом:

- Ни в каком виде, совсем…

«Совсем», потому что когда говоришь, что просто не любишь, то добрые люди начинают задавать вопросы: «А сушеные?», или вот: «Совсем-совсем?», а еще самое замечательное: «Ты, наверное, их незрелыми ела, а у меня они - самое то». Уверена, что старушка по доброте душевной так бы и сказала, и начала б уговаривать попробовать хоть ягодку. И я, помня наставления родителей про то, что нельзя обижать простых людей отказом, если они тебя от души угощают, обязательно б взяла эту злополучную ягодку… Меня б не раздуло, я б не стала чесаться и не покраснела, не начала чихать или лить слезы, но то отвращение, которое поселилось во мне с детства, сдавливает мое горло, не пропуская ягоды…Был бы конфуз.

Мы наконец-то дошли до площади, где уже установили на возвышении королевский трон, на который тут же уселся Бранен, а нам досталось стоять напротив и выслушивать приветствия министров Дагората. И ведь даже чихнуть нельзя или лишний раз пошевелиться – все жители столицы, что обступили нас со всех сторон, слушали с неподдельным интересом и почтением.

Речи, конечно, были отработаны годами, обтекаемые и доброжелательные, словом, только нас ждали, чтобы с нами «сворачивать горы и реки, украшать страну и покорять земли». Министр по Семейным делам уверял, что мы все ему как дети и можем прийти к нему, или к его подчинённым, с любой проблемой, будь то недопонимание в семье или, отвратите, Великие боги, измены. Фраза «недопонимание в семье» подняла нас, незамужних девушек, до статуса «почти жены», и говорила о том, что министр совсем не в курсе последних «нововведений», которые огласила королева Дерия.

Министр Маги рассматривал нас достаточно иронично, хотя говорил тоже весьма общие фразы, что наши магические способности будут оценены, развиты и применены по назначению. Как будто мы не живые существа из плоти и крови, с желаниями, эмоциями и каверзами, а камни, которые достают в горах, а потом выискивают среди них те, что смогут с годами стать артефактами.

Я уже начала замерзать, хотя даже ветер во время полета на драконе не выхолодил тепло из плаща, шапки и сапожек, но в Дагорате было очень холодно. Снег отсутствовал, к моему огромному сожалению, но студеный воздух залезал в рукава, за воротник платья, в сапожки. А местные жители холод словно не замечали: стояли и молча слушали, даже не пытаясь подвигаться и разогреть руки и ноги, не обращали на пар, который шел изо рта. За свою жизнь я ни разу так не мерзла.

Что ж, нашелся тот, кто разогрел меня всего парой фраз…нет, не так, - одним доброжелательным предложением:

- Дорогие мои, через неделю приглашаю вас всех в Академию на вступительные экзамены …

Глава 4

По закону Дагората все первородные, родившиеся в стране или за ее приделами, независимо от подданства, должны были закончить Академию. Не просто отучиться, а именно закончить, и не важно, сколько лет ты это будешь делать: положенные пять или двадцать. Если девушка прилетала после Второго Выбора в Дагорат, то следом она сдавала вступительные экзамены в Академию. Спасти могло только наличие диплома из другой Академии, но кто ж из девушек мог этим похвастаться – не все в своей родной земле собирались учиться.

Меня обдало жаром так, что, наверное, даже уши и шея покраснели. Я же сама себе сделала жуткую подлость. Нет, ни когда ушла из Академии Пармских островов, а когда пропустила совет ректора нашей Академии, а он мне говорил совсем недавно: «Вы, Леди Элис, обладаете знаниями, на основании которых мы можем вручить вам диплом, только осталось немного – сдать выпускные экзамены». Я даже не собиралась сдавать – моих знаний было достаточно, чтобы со временем стать полноправной помощницей отца, и для этого диплом не требовался. А теперь, оказывается, эта книга могла освободить меня от еще одного года позора в стенах Академии. Вот и повернулась жизнь ко мне спиной, да еще хвост задрала кверху, ох, прости меня, мамочка, за это выражение.

А потом мы все должны были дать клятву Дагорату и его королю, и это действо было обставлено помпезно и вычурно. За спиной короля раскрыли знамя Дагората, черны лев и дракон, дерущиеся на фоне золотого солнечного диска, и все это на ярко-синем фоне. На площадь вышли молодые маги в униформе Академии Дагората: черные камзолы, расшитые яркими золотыми молниями по рукавам и воротнику, черные шапочки с золотым пером, а в руках книга законов Дагората – ко мне поднесли самую невзрачную, но вокруг нее так разбегалась магия, что мои соседи даже непроизвольно попятились, а уж мне захотелось слиться с толпой, претворившись зевакой.

Я видела, как девушки повторяли за магом слова, и книга тут же слабо светилась, принимая клятву. До меня очередь дошла в самом конце, и все головы были повернуты в мою сторону, а кто не мог разглядеть, взобрались на фонари, деревья, балконы. И стало жутко тихо, как будто от моей клятвы зависела жизнь всех, здесь присутствующих.

- Я, Элис Тандер, Леди Пармских островов, клянусь не причинять вреда, по своей воле или невольно, Дагорату, каждому жителю Дагората, каждому гостю Дагората, королю Дагората, - мою руку на книге жгло нещадно, словно я на раскаленные угли ее положила. – Ни действием, ни словом, ни желанием, ни молчанием…

Дальше шла фраза, которую я не прочла вслух: «Я клянусь в верности королю Дагората, обязуюсь подчиняться и слушать его волю и не замысливать измену». Эти слова в моем прочтении и в моей ситуации звучали бы очень двусмысленно. Я остановилась, подняла глаза на Бранена Шахнатара и произнесла:

- У меня все…

Книга прекратила жечь, но свечение ее было на столько ярким, что многие вокруг отвернулись или прикрыли глаза. Маг что держал передо мной книгу, чуть не рухнул на месте от ужаса – на его веку, похоже, еще ни одна книга законов так не светилась. Министры зашушукались, пытаясь осознать, почему мою неполную клятву приняла книга; девушки, которые давали клятву раньше меня, зароптали, ведь я нарушила традицию; а горожане вдруг заулыбались, словно ожидали именно этого, даже стали поздравлять друг друга с чем-то, мне совершенно не понятным. Король Дагората встал с трона, обвел всех нас внимательным взглядом, на мне совершенно не задержался, и произнес:

- Я принимаю ваши клятвы. Обязуюсь защищать каждого из вас от врагов внешних, внутренних, невидимых. Отныне вы – не просто гости, вы – граждане Дагората.

Книги, которые все еще были в руках магов, озарились теплым светом, а «моя» так даже подлетела над площадью и устремилась в замок, а за нею потянулись, как стая перелетных книг, то есть птиц, остальные книги.

«Кроме Вас, Леди Элис Тандер…», - повисла недосказанная фраза.

- Что ж, теперь, жители Дагората, вы можете обнять своих сыновей и принять в свой Род этих девушек,- король встал с трона и первым направился ко мне. Я слышала, как замерли люди на площади, как примолкли девушки, которые совсем недавно ехидно посмеивались над моей клятвой. Вложила руку в протянутую широкую ладонь короля и последовала за ним во дворец.

* * *

Церемониймейстер, дворецкий, экономка, камердинер, шеф-повар, личная служанка, глава Стражей, казначей – их всех представили мне по очереди, меня тоже им представили – как гостью Рода Дагорат. Небольшое уточнение, но такое существенное – НЕ часть Рода. Но ведь и я не завершила клятву.

Потом был разговор с родными: артефакт, что отвечал во дворце за переговоры, находился в кабинете короля и представлял собой большое, в полный рост короля Бранена, зеркало из черного полированного золота. На островах мы редко видели артефакты, у отца за переговоры отвечала маленькая подвеска-медальон величиной с мой ноготок. Так что я, как завороженная, смотрела на это чудо и даже не сразу заметила, что мои родители уже успели поздороваться и о чем-то меня спрашивают.

- Как ты, доченька, - мама рассматривала меня с беспокойством, которое старательно старалась скрыть за улыбкой и шутками, но выходило плохо. Могу предположить, что она уже себе нафантазировала всего самого невозможного, что только в старых сказаньях да детских страшилках можно услышать. Не удивлюсь, если она уже внушила себе, что меня заперли в башне, которую охраняет дракон, и не выпускают.

- Все хорошо, только что закончилась официальная церемония. Я еще не разместилась – сразу с вами связываюсь, чтобы успокоить.

- Что нас успокаивать,- фыркнул мама, не дав отцу даже рта раскрыть. Отец мне подмигнул, что я правильно сделала, и поиграл бровями, давая понять, что успокаивать маму нужно. А мама еще и добавила:

-Что я, взрослую дочь никуда отпустить не могу спокойно?

Я решила сменить тему:

- Вы представляете, в Дагорате все первородные обязаны учиться!

Начала-то я спокойно, с веселой улыбкой, даже, наверное, с желанием пошутить по этому поводу, но в конце фразы голос как-то сам собой стал возмущенным и гневным. Но мое возмущение никто не оценил.

- Мы в тебя верим,- был их ответ,- отучишься или провалишься – какая разница?

Вот это вера! Провалишься…вполне может быть.

А потом был ужин. В огромной столовой-гостиной за длинным-длинным-длинным столом. Я со своего конца стола даже не могла разобрать, что там на тарелке у короля, что он с таким аппетитом ест, но даже звона ножа о тарелку слышно не было.

Мое блюдо выглядело просто: запечённое мясо, порезанное тонкими кусочками, и отварные овощи. Правда, вокруг моей тарелки расставили с десяток соусников с разноцветным содержимым. Я опасливо принюхалась, и мои действия сразу были замечены на другой стороне стола – ну и зрение у короля.

- Можете есть смело,- проговорил Бранен, и, как ни странно, я его услышала,- я предупредил повара, чтобы в ваши блюда не добавляли ягоды важана.

Я от души улыбнулась, надеюсь, в этот раз короля тоже зрение не подведет и он увидит, что я ему благодарна. Вообще, я заметила, что с пересечением границы Дагората король стал выглядеть иначе: перестал хмуриться и сверкать глазами по каждому поводу, вырос, даже вдруг стал казаться мощнее и величественнее, энергичнее – не иначе сами земли Дагората вливают в него свою магию.

А Бранен между тем заметил:

- Придется мастеру Дасти привыкать готовить блюда без этих ягод.

- Зато, какой размах для фантазии,- попыталась пошутить я.

- Не уверен, что у моего шеф-повара есть фантазия.

Да он, наверное, шутит: у королевского повара нет фантазии? Я попыталась рассмотреть через стол выражение лица короля, но ничего не вышло – впереди был только мощный силуэт, двигающий руками и головой. Великие боги, как можно так сидеть, это все равно, что в разных странах ужинать.

Я решила попробовать один из соусов и чуть с ума не сошла от его неповторимого вкуса, я, наверное, начала мычать еще не прожевав кусочек мяса, стараясь передать, какая же это вкуснота.

- Мастер Дасти не знал Ваши вкусы, Леди Элис,- проговорил над ухом дворецкий,- поэтому он предлагает вам несколько вариантов соусов. Если они Вам не понравятся, мы заменим их на другие.

Я в этот момент уже капала на овощи пятый или шестой по счету соус, и они все были невероятными – я не готова была ни один из них отдать на замену.

- Передайте мастеру Дасти, что его соусы просто невероятно вкусные,- я посмотрела на другой конец стола и сообщила. – Будьте уверены, Ваше Величество, у того, кто может создать десять разных невероятных соусов, с фантазией все в порядке.

Кажется, мне послышался смешок с другого конца стола, и я решила усилить выражение благодарности шеф-повару и повернулась к дворецкому:

- Передайте, пожалуйста, шефу Дасти, что, если он так же божественно готовит кашу из овса или пшена, то я готова отдать ему свое сердце.

Кажется, я перестаралась, так как непробиваемая скала король Дагората закашлялся и даже начал сипеть; слуге, который прислуживал с его конца стола, пришлось его даже по спине похлопать. Когда король пришел в себя, то, кажется, пошутил:

- Если Вы уведете у меня шефа Дасти, то я Вам этого никогда не прощу.

Но кульминацией ужина оказался десерт, который принес к столу сам шеф-повар – он не уходил, стоя неподалеку рядом со слугами и ждал нашего вердикта, пока мы ели это невероятное воздушное чудо. Это было облако, нежность, восторг, феерия – она закончилась слишком быстро, раньше, чем я успела распробовать.

- М-мм, а есть еще?

Шефа озарило восторгом, передать который просто невозможно, он светился счастьем так, что больше и не возможно, наверное. Но оказалось, что возможно – еще больше и еще восторженней – когда с другого конца стола раздалось:

- И мне, пожалуйста, еще…

Глава 5

- У тебя хоть будет целый замок в распоряжении...

- Лишь бы не башня с драконом на крыше.

Я смотрю на высокую башню из серого гранита, высокую, с зубцами на самом верху, где площадка для дракона, с узкими длинными окнами-бойницами. Башня не выглядит совсем страшной: она увита сухими плетьми винограда и летом, должно быть, смотрится красиво. А мне сейчас вспоминаются страшные сказки про духов, которые живут в таких башнях, сторожат пленниц, которых похищают драконы. Подобные страшилки бродят по земле со времен, когда люди и драконы еще не вступили в Братство, но до чего ж эти сказания живучи – у меня в голове пронеслась целая дюжина, пока я шла за королем к своим «покоям». А теперь я стою и смотрю и не могу рта открыть, чувствую, что ничего веселого, приятного или просто сдержанного сказать не получится – на уме лишь слова, за которые однажды мне мама язык мылом мылила. Дилемма: огромное желание высказаться, а во рту уже чувствую вкус этой едкой омерзительной субстанции – передергивает от отвращения.

- Вы, оказывается, приверженец Драконьих обрядов? – все же не нахожу в себе силы промолчать.- Сначала попытка похищения, потом этот палантин, откуда только выкопали его, а теперь – это… Дракон когда прилетит, ночью?

- Под утро,- кажется, мужчина не оценил моей иронии или, что больше похоже на правду, даже не заметил.- Не переживайте, Леди Элис, Вам здесь будет комфортно, и никто не потревожит.

Я начала сомневаться, может, в Дагорате никто не придает значение тому, что девушка может одна жить в Драконьей башне, но, бросив несколько взглядов на сопровождающих нас дворецкого, экономку и служанку, поняла – еще как придают. Они отводили глаза, когда я смотрела на них, но никто не попытался вступиться за меня, никто не захотел перечить королю. А я…я выпрямила спину, высоко подняла подбородок и вступила на порог башни, между делом бросив служанке:

- Приходите утром – я сегодня сама справлюсь,- и с силой, так чтобы содрогнулась вся башня, захлопнула дверь почти перед самым носом Бранена Шахнатара.

Комната была единственным жилым помещением во всей башне, огромная круглая она освещалась и отапливалась единственным камином, который занимал нишу величиной с пол-дракона, наверное. Кровать с балдахином, тумбочка, шкаф, письменный стол со стулом, маленький обеденный столик около окна – все, что было в этой комнате. То, что стена за кроватью и шкафом была не круглой, а прямой, наводило на мысль, что за стеной есть еще помещение – «комната отдыха», как смущенно называли это помещение у нас на островах, но это было самое лучшее помещение для меня сейчас…а после можно даже принять душ.

Я добралась до кровати, еле передвигая ноги – усталость накатила как-то внезапно, сразу за все дни, начиная с того момента, как перед нами открыли портал в Шахнатар: две бессонные ночи, день ожидания, попытка противостоять двум драконам, две высокопарные речи, перелет на драконе – слишком много всего для трех дней. Опуская голову на подушку, я только успела увидеть, как со странным хлопком вещи из моей сумки разлетаются во все стороны, да еще отметить, что уже за полночь, и, видимо, Магистр Триарти ошибся в расчётах, подготавливая для нас зелье уменьшения.

* * *

- Вставай, соня,- меня будил какой-то до неприличия бодрый голос, совершенно не соответствующий виду служанки, которую мне вчера представили,- проспишь все самое интересное.

Поворачиваюсь на кровати и пытаюсь разглядеть говорившего одним прищуренным глазом – второй просто не желает открываться. Я всегда могу проснуться и тут же встать, чтобы идти умываться, но не сегодня – словно я эту башню собственноручно вчера строила, обставляла, а потом еще и отмывала.

- Вы кто?- глаз сфокусировался на пожилой женщине, которая с приветливой улыбкой сидит на краю моей кровати. Женщине на вид лет семьдесят: морщины-лучики по всему лице, глаза острые, озорные, седые волосы заплетены в две косы с тонкими разноцветными лентами, руки тонкие с длинными сухими узловатыми пальцами, спину держит прямо. Смотрю на эту женщину и мне с каждым мгновением кажется, что я ее видела, вернее не ее, а портрет в учебнике по истории, причем даты под портретом были о-о-очень старые, даже древние.

- Вы дух? - я вскакиваю с кровати, отбегаю на другой конец комнаты к камину и хватаю кочергу.

- Нет,- недоумение женщины не наиграно, искренне, но я все равно не верю,- я родственница Бранена, дальняя.

- Ко мне служанка должна прийти,- то ли пытаюсь напугать, то ли просто уведомить.

- Придет, куда ж денется,- женщина начинает ко мне подходить и протягивает руку,- но раз ты меня испугалась и про дух спросила, то можешь меня потрогать, всем же известно, что духи – бесплотные существа.

Я трогаю руку и ощущаю тепло, шершавую кожу, сухие царапающие мозоли и немного успокаиваюсь, опускаю кочергу.

- Извините,- пытаюсь оправдаться, чтобы женщина не подумала, что я истеричка,- впервые ночую в Драконьей башне – перенервничала.

- Ты спала до самого обеда, деточка,- женщина рассмеялась,- не похоже на того, кто перенервничал из-за башни. Неужели у вас на островах дети не лазят в драконьи башни, поспорив с друзьями, кто смелее?

Я мотаю головой, при этом пытаюсь вспомнить, где у нас на островах вообще есть хоть какие-то башни? Нигде, тем более – Драконьи.

- Давай знакомиться,- женщина снова протянула мне руку,- Диала Хорейн, третья в своем Роде.

- Элис Тандер,- с некоторой долей облегчения пожимаю твердую ладонь, такую теплую и материальную, и отвечаю в традициях давно минувших лет, как и женщина,- первородная дочь.

Потом только обращаю внимание на комнату, всю усыпанную моими вещами, и вспоминаю, как вчера взорвалась моя сумка от переполнивших ее вещей. Я не очень люблю беспорядок, могу позволить три-четыре вещи, лежащие не на месте, поэтому цветной фейерверк из моих вещей на полу начинает угнетать и я берусь собирать все и раскладывать в шкаф. Как ни странно, Диала принимается мне помогать с резвостью молодой служанки, только что устроившейся на работу в королевский дворец. Диала все время комментировала мои вещи, ставила им оценку и все время недоумевала о превратностях моды: рукава слишком короткие, воротник отсутствует, подол слишком длинный – весь мой гардероб прошел через критику, даже обычные носки, и те не пришлись ей по вкусу.

Когда все вещи были собраны, я понимаю, что все еще в ночнушке и растрепанная, - не очень вежливо по отношению к родственнице короля, хоть и дальней, поэтому спешу переодеться в «комнате отдыха».

- Можно, я тебя причешу и заплету косу?- спрашивает женщина, а я не нахожу повода, чтобы отказать. Женщина тем временем поясняет:

- Все время одни мальчишки – так хочется иногда заняться женскими мелочами: украшения, ленточки, прически, платья…

Я улыбаюсь, пока Диала сооружает мне на голове нечто, похожее на драконий хвост с шипами из множества разноцветных лент.

- Интересный способ плести косу,- замечаю я, пытаясь разглядеть в зеркало замысловатый узор. – У нас такого не плетут.

- Это драконий оберег,- поясняет Диала и из оставшихся ленточек выплетает похожий узор. – Его все забыли, а раньше он оберегал девушек от драконов, которые забывали Договор о братстве. Тебе б он от Крагена очень пригодился. Хочешь, научу?

На удивление, упоминание черного дракона на ввергло меня в беспричинный страх, поэтому соглашаюсь. Крепкие проворные пальцы выплетают узор быстро, а затем медленно, чтобы я успела повторить. Пока проходит урок, женщина задает вопросы, и мне приятно на них отвечать, хоть иногда реакция на мои ответы очень необычная.

- Что ты будешь спрашивать у Дамира?

- Ну,- я задумываюсь,- наверное, как он представляет свою драконицу.

- В чешуе и с крыльями,- фыркает женщина и закатывает глаза.- У тебя целый месяц есть возможность задавать дракону вопросы, на которые он не сможет соврать, а у тебя на уме только это?

- А разве не для этого он меня выбирал?

- Для этого, но ведь тебе никто не запрещает задавать ему все вопросы, которые тебя интересуют. Например, где живут драконы до Первого Выбора, знаешь? Как они понимают, что ты – та самая девушка, которая найдет ему пару? Почему драконы перестали сами выбирать себе пару, никогда не интересовалась?

Я задумалась над словами женщины: ведь правда – давно-давно я задавала эти вопросы Элее, а она только отшучивалась или рассказывала старые легенды, смысл которых я не понимала. А потом Элеи не стало, и драконы перестали для меня существовать.

- Учатся они или сразу становятся такими мудрыми и понимающими? – продолжала сыпать вопросы Даила.

Я смеюсь на ее слова – мудрых и понимающих драконов никогда не видела, даже Элея была озорной, заботливой, вредной, коварной, ответственной, много какими качествами обладала, но скомпоновать это все в короткое «мудрыми и понимающими» никак нельзя.

- А драконы могут лгать?- спрашиваю задумчиво, пытаясь представить, как задаю этот вопрос Дамиру. Даила улыбается в ответ и, словно подслушав мои мысли, отвечает:

- Можешь задать этот вопрос Дамиру – он не сможет не ответить.

- Зачем мне все это?- скорее из противоречия спрашиваю и натыкаюсь на праведное негодование.

- Затем, кем бы ты не была в будущем: королевой Дагората, губернатором Пармских островов, повелительницей черных драконов – знания, почерпнутые за этот месяц, тебе обязательно пригодятся и ни один раз.

- Лучше б не было этого Выбора,- сокрушаюсь я, в десятый раз распутывая ленточки. Они завораживают меня, и я вновь принимаюсь за плетение замысловатого узора.

- Поверь, все девушки, что сейчас сидят в своих комнатах и смотрит в окно, или на луну, или готовятся ко сну – все они думают точно так же. И сотни девушек до них, и еще сотни до них. Выбор – это в первую очередь возможность узнать себя саму: что тебе нужно, чтобы быть счастливой; кем ты хочешь стать, когда закончится Выбор; с кем ты хочешь быть.

Я снова фыркаю – можно подумать, что без Выбора я не могу это узнать.

Даила невесело усмехается и, словно вторя моим мыслям, добавляет:

- Все это можно сделать без выбора, просто растянется на долгие годы, и не всегда ты правильный ответ найдешь в конце.

- Но и на Выборе можно ошибиться.

- Конечно, для этого и дается время, чтобы вы не в пустых залах сидели, а общались друг с другом, узнавали, приглядывались.

Хм, кажется, разговор ушел куда-то в сторону от драконов.

Пальцы уже устали, в глазах рябит, очень хочется пить и есть, а женщина, похоже, не собирается заканчивать свои лекции. Я уже притомилась от ее нравоучений, поэтому предлагаю пройтись вниз и узнать, когда во дворце будет обед, или, может, ужин.

Я подхожу к двери и пытаюсь ее открыть, но дверь не поддается. Засов открыт, и я совершенно отчетливо помню, что в этой двери снаружи нет засова или замка. Недоуменно дергаю дверь на себя, потом толкаю, пытаюсь расшевелить, но ничего не выходит.

- Кажется, мы заперты,- мрачно заявляю я, стараясь не напугать женщину,- и кому в голову пришло запирать верхнюю дверь? И служанка до сих пор не появилась. Похоже, у вашего родственника, короля Дагората, не все в порядке с дисциплиной.

Смотрю на женщину, а она сидит на кровати и смотрит на меня с интересом, словно ждет от меня действий, только не понятно – каких.

- Не думаю, что тебя специально держат взаперти,- говорит женщина, поднимаясь с кровати,- просто не всегда в башню можно войти без разрешения.

- И что, мне теперь сидеть тут вечно? – неприятный холодок пробегает по спине, и я принимаюсь колотить в дверь и кричать.- Есть тут кто-нибудь, выпустите меня.

- Ты можешь покинуть эту башню сама, переборов свой страх,- говорит женщина, а я в панике наблюдаю, как она начинает расти и бледнеть. От испуга я хватаю вазу и кидаю в женщину, а ваза пролетает сквозь нее и разбивается о стену.

- Только поборов страх, ты покинешь СВОЮ БАШНЮ…

От ужаса я сжимаю кулак так сильно, что ногти впиваются в ладонь, а затем кидаю сгусток энергии в женщину – шар проскакивает сквозь нее и зажигает балдахин на кровати. А женщина уже достает головой до потолка, половина лица у нее в чешуе, как у дракона, а другая – все еще человек, но обе части смотрят на меня с гневом.

- Только СТРАХ держит тебя на месте и не дает идти дальше.

Я разворачиваюсь от этого чудовища и с плеча отправляю еще один шар в дверь – дверь и часть стены разлетаются в разные стороны, в отверстии, за защитным куполом вижу короля Бранена, Магистра Магии Дагората и еще пять или шесть магов, с ужасом осматривающих то, что осталось от стены. Но меня они не интересуют, меня интересует – кто эта женщина. Я снова поворачиваюсь к ней и только вижу, как уменьшается и расплывается ее силуэт, и только губы шепчут мне:

- Приходи, когда не найдешь ответы на свои вопросы – я буду ждать…

Часть четвертая

Новое о себе

Глава 1

В этот день много было нового, необычного, порой неприятного. И самое первое и неожиданное – сюрприз от брата. Когда Дерия подняла камень Рода Шахнатар, у Бранена в груди что-то екнуло, словно тоска по родным поскребла по сердцу. Родовой камень, пусть даже бывший, – часть тебя, навсегда оставляет свой отпечаток. Когда проходила официальная коронация в Дагорате, гораздо позднее начала правления, связь с камнем Шахнатара оборвалась окончательно и оставила после себя пустоту, а сейчас свет, что проникал в камень рода Дагорат, словно снова занимал свою нишу, грел, успокаивал.

Ему одному было легко устоять на месте, остальных как будто молнией ударило, а девушки – те просто все попадали на платформы, и Леди Элис он еле успел схватить, а не то бы вообще с платформы свалилась. Но, кажется, из всех девиц, присутствующих в этот момент на платформах, она одна улыбалась. И это беспокоило, но не долго – сзади начала высказываться девица, а потом и еще одна, выше на платформе, и уже они все возмущенно гудели – разворошенный пчелиный улей, не иначе. И Бранен осознал, что в Дагорате с этим ульем ему придется еще повозиться, чтобы понять, как их успокоить, и будет совсем не легко.

Кайрон, конечно, не потрудился предупредить его, что готовит такое провокационное нововведение, да и усмирять негодование стал жестко, не церемонясь – Бранен ощутил на себе не все влияние камня, но и того, с чем удалось соприкоснуться, хватило, чтобы понять – брат не потерпит на своей территории недовольства.

И почти тут же рыжая заноза умудрилась разозлить Дамира до состояния вулкана. Бранен даже не понял, на что так резко негодует его друг, как тут же пришлось защищать девушку от дракона. Правда, девушка нашла нужные слова, чтобы вулкан погас, но у Бранена в душе стало как-то неспокойно от чувств, что скинул с себя дракон, а те благополучно перекинулись на него. А там было что проанализировать: ревность, гнев, недовольство – все из-за полетов на драконе без седла. Бранен весь полет пытался расспросить Дамира, в чем тут проблема, но получал только лаконичное «не положено».

А, перелетев через границу Дагората, он словно огромную гору с плеч скинул – стало легче дышать, а в голове просторней стало от отсутствия чужих эмоций и мыслей – родные земли приветствовали своего короля и одаривали силой. А вот девушки зеленели каждое мгновение полета все сильнее и сильнее. Бранен даже стал беспокоиться, что придется посреди дороги делать остановку, и в столицу они попадут к ночи, но торопить драконов не решался: Дамир пытался весь полёт сдерживать слишком рьяных драконов, которые пытались вырваться из строя или продемонстрировать залихватскую манеру полета. И только ближе к Дарии дракон смог подчинить молодняк, да так, что приземлялись они ровными ромбами и, освободившись от наездников, улетали ни куда-то, куда душа велит, а в строго отведенное для этого место – за Зеленый Хребет, в долину драконов.

Про историю с мышью вообще хотелось забыть: десять взрослых мужчин с боевыми мечами наизготовку ворвались в шатер разить врага насмерть, а там…И Леди Элис с непроницаемым лицом покидает этот шатер как королева, словно она победила врага. Мышь же нагадила на столе и сбежала.

- Хорошо, что драконы этого монстра не видят,- заметил один из воинов, убирая меч в ножны,- а то бы здесь еще не такая истерика закрутилась.

Все они разразились хохотом и вышли из шатра без злых комментариев, так что девушки, немного успокоившись, могли продолжить путь.

И вот ведь какие злопамятные особы – эти женщины. Всю дорогу до дворца Бранен слышал несмолкаемые комментарии всех действий Леди Элис: приняла газеты от Исидоры Раир – заискивает перед прессой; не съела ягоды – слишком заносчива; пошла утешать ребенка – хочет показать себя добренькой к бастарду короля. И замечания об Энижи очень задели Бранена, и он бы предпочел оградить Рамто от подобных высказываний – безмозглые девицы мололи гадость, даже не узнав, соответствуют их домыслы действительности. Но, девицы болтают, а Леди Элис, похоже, стремительно поднималась в глазах простых жителей Дарии: и разговор с Энижи, и обходительное обращение со старушкой, и, главное, клятва, завершенная ровна на середине – все было встречено одобрением.

Клятва, конечно, была провокацией, не иначе. Бранен вслушивался в ее звучание, когда следующая девица произносила те же слова, что и предыдущая, а сам с нетерпением ждал, когда очередь дойдет до Леди Элис – он чувствовал, как холодок пробегает по спине, а в животе скручивается в узел нетерпение. В их ситуации эти слова очень походили на брачные клятвы, произносились только одним из пары, и очень хотелось их услышать, а это в свою очередь порождало напряжение – вдруг она поймет все буквально?

Но нет, девушка была бледна, напряжена, явно замерзла, и тем не менее пошла по пути наибольшего сопротивления – произнесла только половину клятвы, проигнорировав ту часть, что относилась к королю лично, и смотрела так решительно и дерзко, что Бранен невольно зауважал ее решение, хотя она публично отказывалась признавать Бранена своим королем. И, что удивительно, народ ее не освистал, не начал осуждать, никто не выкрикивал гадости, словно все ждали именно этого. А до короля с его драконьим слухом долетали фразы, от которых хотелось скрежетать зубами и, почему-то, довольно ухмыляться:

- Молодец, девчонка, - гордая.

- Так их, злыдень этих, пусть знают нашу Элис.

- Какая же замечательная у нас будет королева!

Как его народ так быстро принял ее в СВОИ, да уже решил назначить ее королевой?

* * *

Смутные сомнения, что сам факт проживания в башне мог не понравиться девушке, закрались утром, когда она не явилась на завтрак. Пришлось Бранену есть в гордом одиночестве, впрочем, как всегда, но зато странная каша, которую приготовил его шеф-повар, оказалась на столько вкусной, что он съел еще и порцию Элис – ей еще приготовят.

А потом закрутили дела королевства. Бранен, конечно, перед Вторым Выбором подготовился: сдвинул дни приемов, отодвинул встречи, издал необходимые приказы заранее, но все равно – дела как будто горой на него рухнули и не отпускали ни на мгновение. Он вставал на рассвете, возвращался во дворец к полуночи, проходя мимо пустой столовой, вспоминал, что уже который день не видел девушку, а ей было бы неплохо поговорить с Дамиром, иначе может заработать какое-то наказание, скорее всего не очень приятное. Но сил оставалось лишь на то, чтобы добраться до личных покоев и рухнуть на кровать, чтобы почти через мгновение быть разбуженным камердинером и мастером Фарараном.

На четвертый день засветилось переговорное зеркало, и король Кайрон, поздоровавшись не очень любезно, принялся издалека наводящими вопросами прощупывать почву:

- Как у тебя дела, брат?

- Нормально, Кайр,- Бранен в этот момент правил очередной приказ, поэтому голову почти не поднимал от документа.- Я, вообще-то, немного занят. Что-то случилось?

- Очень хочется надеяться, что нет,- король Шахнатара недовольно смотрел на макушку брата,- как поживает Леди Элис? Уже освоилась?

- Наверняка,- даже не задумываясь ответил Бранен, ведь, если б было что-то не так, ему бы сразу доложили.

- Чем же она занимается?- голос брата был крайне заинтересован, но Бранен не услышал, иначе б стал беспокоиться. Вообще то, что брат связался с ним так скоро, должно было обеспокоить сразу же, но дела на время притупили инстинкт самосохранения.

- Наверное, готовится к экзаменам, не знаю,- отмахнулся Бранен и, продолжая править документ, поторопил брата.- Ты что хотел?

- Хотел узнать, когда ты вообще в последний раз видел девушку?

- Когда в башне поселил…

- В какой башне?- почти вкрадчиво спросил Кайрон, но и тут Бранен не почувствовал надвигающуюся опасность.

- Драконьей, из старых постро…

- ЧТО-ООО?- этот рык можно было бы услышать даже без переговорного зеркала, просто из одной столицы звук долетел бы до другой, снося на пути все постройки, деревья, горы – все, что встретилось на пути. Именно этот рык встряхнул Бранена, заставил отвлечься от всех дел и поднять глаза на брата.

Кайрон задыхался, ловил воздух ртом, краснел и оседал, потрясая кулаками и выпучив глаза. Бранен не на шутку перепугался за брата, стал кричать в зеркало в надежде, что кто-нибудь прибежит и поможет. Прибежала Дерия, напоила мужа водой, расстегнула воротник, открыла окно, между делом кинула уничтожающий взгляд на перепуганного Бранена, и все время щебетала, щебетала, щебетала.

- Все, милая, мне лучше,- Кайрон выпил еще воды и уселся в кресло, придерживая жену за руку, чтобы та не уходила из кабинета. Дерия присела на подлокотник и недоуменно посмотрела на Бранена:

- Что у вас произошло?

Бранен теперь боялся слово сказать, вдруг на брата опять нападет приступ удушья.

- Он поселил Леди Элис в Башне, дорогая.

- Ну и что,- к радости Бранена женщина проявила завидное хладнокровие, но следующие слова перечеркнули все его надежды найти в ее лице союзника.- Башня новая, недавно построенная, комфортная, опять же – вид красивый открывается на парк. Мы с тобой в ней очень не плохо жили тем летом.

- Нет, милая, если б в ней – я б не переживал так,- Кайрон сверлил брата взглядом, а сам говорил тихо, слишком спокойно, чтобы в это верить.

- В Драконьей?- глаза Дерии округлились, она побледнела и прижала ладони к щекам и умоляюще прошептала,- Бранен, скажи, что это не правда.

Бранен был бы и рад сказать, но ведь поселил же, причем именно там. Он теперь понимал, что необходимо срочно исправлять ситуацию, но для этого надо быстро закончить разговор с братом, который, наоборот, решил разговор продолжить.

- Ты хоть понимаешь, что легенда про Драконьи Башни не на пустом месте родились?

Бранен кивнул, понимая, что лучше молчать и со всем соглашаться, тогда, может быть, разговор завершиться быстрее.

- Ты понимаешь, что поселить девушку одну в Драконьей Башне – это все равно что признать себя …приверженцем Драконьих обрядов!

- Хм, кажется, девушка тоже что-то подобное говорила,- Бранен нахмурился, пытаясь понять, почему его это еще тогда не насторожило, и решил уточнить,- это что-то плохое?

Кайрон с Дерией переглянулись, потом посмотрели на Бранена уже с сомнением – с сомнением в его адекватности.

- Бран, ты же изучал историю, помнишь, за что пострадал наш прадед Калеван?

Вот теперь он вспомнил и готов был волосы рвать на голове и биться головой об стол – как он облажался…

Раньше, еще до Договора о Братстве, когда драконы похищали девушек, они скрывались в пещерах, пока не появилась секта, которая начала строить башни и предлагать их драконам в качестве места, куда можно спрятать девушку. Не сразу поняли, что это была ловушка: страдания девушек, жажда дракона, боль, слезы, стенания – все это впитывали башни и трансформировали в темную магию, которой делились с создателями секты, а те в свою очередь решили подчинить себе все народы. С большим трудом драконам удалось выжечь из башен злую силу, они даже наполнили эти башни частью своей души, чтобы быть уверенными, что такое зло больше не повториться. Драконьи Башни стали символом силы драконов, которая помогает людям, вокруг них строили замки, дворцы, крепости, но никогда больше в них не селили девушек. Поселить девушку в башне – это все равно, что подчеркнуть ее бесправность, унизить ее предков. Когда-то прадед Бранена и Кайрона пожелал возродить Драконьи традиции, у него было очень много последователей, но гораздо больше оказалось тех, кто пошел его свергать…

- Я – зубастый кахер,- пробормотал Бранен, скрежеща зубами,- Она мне чуть нос дверью не прищемила, когда в башню заходила… Но хоть бы отказалась… Я даже не думал…Это ж суеверия – и все.

Бранен бормотал что-то бессвязное, кружил по комнате и проклинал себя всеми известными словами.

- Из-за этих суеверий у ворот твоей столицы может оказаться войско Пармских островов,- более спокойно заметил Кайрон. – Надо успокоить Владека раньше, чем он начнет что-то подозревать. Пересели девушку во дворец, и попроси ее не упоминать при родителях этот инцидент.

- А как ты узнал?- спохватился Бранен, когда брат собрался закончить разговор.

- Я вообще не знал,- усмехнулся Кайрон,- птичка напела…

- Подруга Леди Элис прилетела утром вся взволнованная,- Дерия тем не менее решила пояснить Бранену кое-какие моменты.- она говорила, что от девушки нет вестей уже три дня. Раньше она помогала нам искать Леди Элис, когда ее похитил Краген, так что у нас не было причин не доверять Аманде…

Глава 2

Глядя на закрытую дверь наверху башни, Бранен чувствовал, что в те три дня, когда он был по самую макушку завален делами, он потерял шанс тихо и спокойно решить проблему с переселением девушки из башни.

Дверь не открывалась: она не открылась еще три дня назад, когда служанка пришла помочь Леди Элис привести себя в порядок после сна. Дверь не открылась в обед, а потом и незадолго до ужина, когда служанка позвала с собой озадаченного дворецкого. Дворецкий попытался открыть дверь с помощью инструментов, но у него ничего не вышло. Вдвоем они стучали, звали Леди Элис, но ответом им было лишь молчание.

Под утро вызвали штатного мага, который выдохся уже к обеду, но так и не смог хоть как-то сдвинуть упрямую дверь.

Трубочист, который работал в городе и пришел на вызов во дворец, не смог ни проникнуть в трубу, ни заглянуть в окно – в трубе он чуть не застрял, хотя в городе бывали ходы и уже, а в окно было видно девушку, но она совершенно не реагировала на крики трубочиста и стук в окно.

Они еще надеялись справиться с ситуацией самостоятельно, даже надеялись, что король ничего не узнает, ведь он так занят делами, если бы не Исидора Раир.

Женщина пришла во дворец к церемониймейстеру, чтобы заранее назначить день и время интервью с Леди Элис. И, конечно же, она увидела непонятную активность возле Драконьей Башни. И, как всегда, сунула свой любопытный носик по самые пятки. Пришлось вызывать мастера Рамто, главу Стражей, чтобы он занялся не в меру бойкой писательницей. А Рамто в свою очередь, с подачи все той же писательницы, вызвал Верховного Магистра.

К полудню четвертого дня, когда обеспокоенный Бранен подошел к Драконьей Башне, перед ней уже развернулись целые боевые действия: десять магов установили вокруг башни магическую сеть и пытались найти в ней хоть какую-то лазейку, еще столько же готовились взрывать дверь…в третий раз.

Драконы-стражи летали вокруг башни и пытались на нее сесть, но что-то их не пускало. Дамир тоже был там, его позвали, чтобы он попытался связаться с девушкой ментально, но у него ничего не получилось. Зато он смог почувствовать ее усталость, недоумение и вполне сильное сердце, продолжающее биться. А еще он почувствовал присутствие дракона рядом с ней, и это не на шутку испугало Верховного Магистра.

Появление короля развязало магам руки, ведь до этого звуки взрывов нужно было еще и гасить. Третий взрыв потряс не только башню, но и дворец, и все мелкие постройки, только от крепостной стены отхлынул. И не причинил башне ни малейшего вреда, зато взбудоражил весь город: люди выходили на улицы, начинали расспрашивать друг друга о странном явлении, а потом шли ко дворцу – услышать из первых уст всю правду. Бранену пришлось выйти успокаивать людей, придумывая на ходу рассказ про неудачный эксперимент с родовым артефактом.

Помогла Исидора, которая пообещала, что утром она все в подробностях опишет в статье, а заодно еще всех ждет долгожданное интервью с Леди Элис – всего-то через пару дней.

К вечеру Бранен решился применить камень Рода Дагорат, ведь он теперь был связан с Леди Элис напрямую и должен был, в теории, оберегать ее.

Они спрятались за щитом, чтобы не попасть под рикошет заклинания, если что-то пойдет не так, но не успели даже начать – дверь и часть стены разлетелись с жутким грохотом, чудом не погребя под обломками всех спасателей.

В открывшемся зеве башни стояла Леди Элис, с пальцев которой стекала и растворялась остаточная магия, а за ее спиной таяла фигура женщины, чей портрет висит в тронном зале Дагората уже пятьсот лет. Женщина что-то говорила, но, похоже, слышала ее только Леди Элис, а потом и вовсе растворилась в воздухе. И только после этого девушка как будто обратила внимание на толпу, что пришла ее спасать.

Девушка злым взглядом нашла глаза Бранена, решительно пошла в его сторону, раскаляя на пальцах ослепительный шар, но, наткнувшись на щит, сбилась с гневного намерения поджарить короля Дагората, а только выпалила на одном дыхании:

- Я к этой башне больше и близко не подойду, слышите? Сами разбирайтесь со своей родственницей…дальней.

Девушка убежала вниз, перескакивая через ступеньки, а Бранен еще успел распорядиться:

- Проверьте, что это было – что за сущность. И вообще, как такое возможно посреди моего дворца?

Король побежал вниз, стараясь догнать девушку раньше, чем она разнесет весь его дворец на кусочки, а она во дворе уже металась, блуждала взглядом и не могла сосредоточиться, но огненный шар на ее пальцах успел вырасти и грозил наделать шуму.

Пока Бранен бежал к девушке, перед нею уже приземлялся Дамир, пытаясь что-то сказать ей вразумительное, но девушка только отскочила назад, едва не наступив Бранену на ногу. Отпрянув от короля, она заметалась между драконом и мужчиной и уже собралась ударить огнем в кого-то из них, но, посмотрев на руку, сдерживающую шар, вдруг села на землю и разрыдалась. У Бранена даже сердце защемило от ее боли и от неожиданности – он собирался сдерживать разгневанную кахершу, но к слезам готов не был совершенно.

Похоже, Дамир разделял его растерянность – он склонил голову на бок, несколько мгновений посмотрел на девушку, а потом устремился к башне, успев только кинуть Бранену:

- Разбирайся сам…

* * *

Он укрыл девушку плащом, чтобы не простыла, и отнес в свой кабинет, по дороге распорядившись принести ужин, горячий отвар и вызвать лекаря. Девушка рыдала всю дорогу, правда ближе к кабинету перешла на нервные всхлипы.

Лекарь пришел незамедлительно и, осмотрев руки девушки, которые и послужили причиной срыва, сообщил:

- Магическое наказание – за отсутствие общения с драконом.

- Как лечить?- Бранен старался задавать вопросы нейтрально, чтобы, не дай Великие боги, девушка не начала в каждой фразе искать проблему. Девушки, они такие – дай только напридумывать себе что-нибудь, чтобы потом пострадать от этого в удовольствие.

- Нужно пообщаться с драконом, и чешуя сойдет,- лекарь только пожал плечами.- Завтра уже будет не заметно, а через два дня и вообще ничего не останется. Вы не переживайте, Леди Элис, вы – не первая, у кого чешуя появилась. За четыре дня я уже двадцать девушек с чешуей осматривал – все забыли, что общение с драконом должно быть каждый день.

Девушка посмотрела на свои руки, которые сейчас были покрыты ровной радужной чешуей, и снова разрыдалась.

Бранен весь вскипел от бестолковых речей лекаря – успокоил, ничего не скажешь. Вызвал мысленно Дамира, не особо углубляясь в проблему, чтобы дракон не решил увильнуть. Приказал накрыть ужин на балконе, чтобы девушке было удобнее, и только после попытался привести ее в чувства:

- Леди Элис, прошу, пройдите к Дамиру и пообщайтесь с ним немного, иначе чешуя задержится дольше и вам придется на экзамены идти в таком виде.

Девушка прекратила плакать и удивленно уставилась на Бранена, а тот, пока девушка раздумывала: обижаться ей или успокаиваться,- препроводил на балкон, по дороге удерживая ее в состоянии недоумения.

- В Академии девушки решат, что это новая мода и начнут мучить всех вокруг, чтобы тоже заполучить наряд, похожий на чешую дракона.

- Сомневаюсь,- девушка всхлипнула, но нового потока слез не последовало,- половина девушек из Второго Выбора тоже прошли через это.

- Так кроме лекарей об этом никто не знает. Но столицу точно не нужно сейчас подвергать подобным встряскам, да и мода – штука коварная, вдруг после чешуи пойдет в ход кожа змеи, например, или лягушки.

Девушка вдруг улыбнулась и вытерла слезы.

- Спасибо, Вы мне... помогли…

Бранен вернулся в кабинет с теплым чувством в груди, даже улыбался, хотя и осознавал, что благодарность в общем-то не заслуженная – он же сам и посадил девушку в башню, забыл про нее на столько дней, не давая общаться с драконом, из-за чего и появилась эта чешуя, а следом истерика. Но все равно, ее улыбка словно окутала его мягким теплом, отчего становилось приятно и радостно.

А возле кабинета уже ждали Верховный Магистр и Исидора Раир, причем Магистр всем своим лицом подавал Бранену знаки и скашивал глаза на Исидору, пытаясь намекнуть королю, что с писательницей нужно быть осторожнее или вообще молчать.

- Ваше Величество,- с ходу начала Исидора, оттесняя от двери Верховного Магистра и врываясь в кабинет подобно снежному вихрю,- я должна что-то написать в статье завтра, желательно что-то правдоподобное, можно один-два факта, которые являются правдой и которые можно легко проверить.

Магистр закатил глаза и возвел руки к потолку, давая понять королю, что уже порядком устал от женщины.

- Дорогая Исидора,- Бранен взял женщину под локоть и попытался развернуть ее к двери,- вы же писательница, неужели двух фактов: был взрыв, и король не желает распространяться об этом – вам мало для полета фантазии?

Женщина проворно развернулась и «впорхнула» в кабинет, хищно шаря взглядом по креслам, стульям, дивану.

- Ваше Величество, я всегда опираюсь на факты, которые сами могут рассказать историю, просто им не хватает блеска моего пера,- не дождавшись приглашения, женщина уселась на ближайшее к столу кресло и с милой улыбкой дракона посмотрела на короля,- я не подтасовываю факты.

- Дорогая Исидора,- пропел невесть откуда взявшийся церемониймейстер,- никто не просит вас подтасовывать факты. Его Величество просит только не слишком распространяться, желательно, конечно, забыть…

- Ха,- непочтительно воскликнула писательница и смерила всех присутствующих надменным взглядом профессионала, когда его учат делать свое дело дилетанты,- для этого вам нужно было шуметь меньше – эти взрывы было и на границе с Шахнатаром слышно.

- Это я сильно испугалась,- с балкона вышла Леди Элис и широко улыбнулась писательнице, на что женщина подскочила с кресло и присела в нелепом поклоне, словно перед королевой. – Вы абсолютно правы, леди Раир, нужно написать правду и только ее.

Бранен покрылся холодным потом и заметил еще, что Верховный Магистр позеленел и выпучил глаза, пытаясь привлечь внимание девушки на себя. Но девушка даже не взглянула ни на кого из них, а вся сосредоточилась на писательнице, присела рядом с ней в кресло и даже взяла за руку; к слову о руках – чешуи на руках уже не было.

- А что же произошло? – настороженно спросила писательница, не ожидавшая подобного обращения,- Какую правду я МОГУ написать?

- Всю, конечно, только не выставляйте меня, пожалуйста, совсем глупой – я надеюсь на вашу лояльность.

Писательница сглотнула, удивленно обвела взглядом всех мужчин в кабинете, а потом достала тетрадь и стило и приготовилась записывать.

- Слушаю внимательно, Леди Элис.

- Я осматривала окрестности и зашла в башню…

Бранен напрягся еще больше – ложь с первого слова уже не предвещала ничего хорошего, но правда, скорее всего, будет еще хуже.

- А она взяла и схлопнулась…

- Вы хотели сказать – захлопнулась,- попыталась поправить писательница, но девушка только покачала головой и нахмурилась.

- Схлопнулась, леди Исидора, схлопнулась. Захлопнуться в данном контексте может только мышеловка.

Бранен сглотнул, еще не веря, что девушка не планирует его сдавать писательнице как неблагонадежного приверженца Драконьих традиций. Магистр, кажется, вовсе не понял замысел Леди Элис, и беспомощно оседал в кресло.

- Но зачем вы пошли в Драконью Башню?- Исидора подалась вперед и ловила каждое слово, что произносила Леди Элис.

- Так она не похожа на Драконью Башню,- девушка сидела спокойно, не старалась улыбаться каждое мгновение, не хлопала ресницами, чтобы казаться наивной глупышкой, не замялась ни разу, не попыталась увильнуть от ответа, просто отвечала на вопросы, и писательница, похоже, стала больше заинтересована в разговоре.

- А как, по-вашему, должна выглядеть Драконья Башня?

- Черная, в дегте и золе, с драконом наверху, со страшными статуями на зубцах,- перечисляла девушка, и Бранен во-отчую увидел в этом описании другую башню.

- Вы описываете Драконью Башню в Шахнатаре,- заметила Исидора, а Магистр и церемониймейстер ей кивнули в такт.

- В Вассарских землях башня выглядит точно также

- А в Ледяных землях – она изо льда, а в Лииских горах – обросла мхом,- сообщила Исидора, внимательно следя за лицом Леди Элис, но та только пожала плечами и буквально убила всех своим ответом:

- Я видела только две.

- Но как же,- возмутилась писательница, можно сказать, что разозлилась,- на островах… не может быть, что вы не видели башен на островах…

- Вы осведомлены немного хуже, чем мне показалось сначала,- тон девушки стал холоднее, улыбка исчезла, а взгляд стал жестче,- всё-таки, про Лииские горы упомянули, а про них в учебниках не пишут. На Пармских островах нет Драконьих Башен, леди Раир, да и развалин нет, даже история не помнит, чтобы на островах были башни.

- Кхм,- щеки писательницы стали пунцовыми, она не пыталась скрыть свою досаду на то, как ее только что отчитали, но продолжила задавать вопросы,- как вам удалось выбраться?

- Маги долго старались открыть дверь и, в конце концов, она открылась.

Бранен облокотился о стену, понимая, что у него уже нет сил хладнокровно слушать объяснения, которые и соответствуют истине, но так повернуты к писательнице, что полностью скрывают реальность. Сам он вряд ли смог бы в столь стрессовой ситуации жонглировать фразами и фактами - он бы прямо сейчас аплодировал Леди Элис, но благоразумно сдержался.

- Но Вы сказали в самом начале, что взрыв – это Ваших рук дело, что Вы сильно испугались и …

- Получился…не взрыв, конечно, а так…- девушка задумалась, как будто подбирая слова и, как то не смело улыбнувшись писательнице, проговорила тихо и доверительно,- звук взрыва мне удался гораздо лучше.

В этот момент Бранен больше испугался за Магистра, так как тот начал возмущённо набирать воздух в грудь, чтобы опротестовать последнее замечание Леди Элис, и не мог подобрать слов, поэтому краснел и задыхался – пришлось его в спешном порядке выпроводить на балкон, где все еще тлел ужин, который, похоже, Дамир, пытался подогреть, пока разговаривал с девушкой.

Когда Бранен вернулся в кабинет, а отсутствовал он всего лишь мгновение, то застал жаркий торг – писательница пыталась выторговать у девушки день интервью:

- Три дня, Леди Элис, три…

- Семь.

- Ну, хорошо, четыре.

- Семь.

- Пять…

- Не буду давать интервью,- девушка поджала губы и сложила руки на груди, давая понять, что разговор окончен.

- Хорошо-хорошо – семь.

Глава 3

На разговоре Леди Элис с родителями Бранен не присутствовал, достаточно быто того, что гневные крики Вилас Тандер было слышно и в коридоре, куда вышли Бранен и Магистр, когда смогли, наконец, выпроводить писательницу. Вилас кричала и кричала, и казалось, могла делать это вечно. Бранен обливался холодным потом, стоя возле двери, так как принимал гнев Вилас Тандер на свой счет, но, вернувшись в кабинет, когда все стихло, услышал от Владека Тандера слова одобрения:

- Спасибо, что сделал все, чтобы вытащить Элис из этой башни,- сказал Владек на прощанье, а Бранен недоуменно воззрился на Леди Элис.

Девушка невозмутимо села за стол и стала писать письмо, а на вопрос короля: «Я что-то упустил?»,- ответила лишь пожатием плеч.

- Ну, Вы же пытались меня спасти,- только и ответила девушка, когда провела рукой над листом, и все, что было написано, исчезло.

Бранену, конечно, было интересно, что было сказано в разговоре, чтобы после таких криков, его не только не испепелили на месте, но еще и поблагодарили. Похоже, Леди Элис умеет обращаться с фактами получше Исидоры Раир, придавая им «недостающий блеск».

А еще Бранена заинтересовал способ передачи письма, которым пользовалась Леди Элис. На его глазах на чистом листе бумаги стали проступать строки, которые после прочтения были стерты одним взмахом руки. И при этом не было видно какой бы то ни было сильной магии, а слабое свечение от руки Леди Элис вряд ли могло отсылать письмо на дальние расстояния.

Этот способ озадачил и Магистра, который не желал уходить и все время порывался задать какой-то вопрос, но каждый раз обрывал сам себя еще в начале. Великий Магистр Дагората был очень сильным магом, суровым, скептически смотрящим на людей, обладающих слабой магией и не стремящихся ее развивать, а в женщинах даже не видел смысла развивать способности, если таковые имелись, - все эти люди не представляли для него интереса. И теперь, похоже, он столкнулся с человеком, обладающим всеми перечисленными свойствами, но при этом вызывающем жгучий нестерпимый интерес. Он даже начал сканировать ауру Леди Элис, пытаясь разобраться в ее способностях, но тут же наткнулся на суровый взгляд короля, которому подобные действия виделись неприемлемыми. Наверное, Бранен бы силой выдворил собственного Магистра, если бы не начала говорить Леди Элис, сурово глядя на мага.

- Великий Магистр, прошу вас запомнить, я не обладаю высоким уровнем магии, но как скрутить в узел ваши ментальные, или только боги знают какие еще, щупальца меня учил сам Магистр Триарти.

- Простите, не хотел Вас отвлекать от дела,- Магистр сглотнул и пояснил,- просто не могу взять в толк: Вы с такой легкостью выбили дверь, которую мои лучшие маги не могли вскрыть два дня, а теперь я не наблюдаю в Вас и сотой доли той силы, что вы применили.

- Просто дверь можно было открыть только изнутри,- девушка опять провела над листом ладонью, отправляя послание, и продолжила,- я даже перестаралась, но я не могу контролировать силу – чем сильнее гнев или страх, тем сильнее магия.

Магистр подобрался, глаза его загорелись огнем азарта, он даже руки начал потирать от предчувствия загадки, которую ему предстоит разгадать.

- А как давно у вас такие всплески?

- После черной лихорадки, Магистр, кажется, у этого даже какое-то название есть.

- Да,- маг явно поскучнел,- Волна Ялиры – первой женщины-мага, у которой проявился такой побочный эффект от болезни. А что говорит на это ваш Магистр Триарти?

Девушка поджала губы и не ответила, но мужчинам не понадобился ответ, итак все понятно, ведь все маги, лекари, ворожеи на все проблемы с магией у девушек говорили одинаково: «Выйдешь замуж – все стабилизируется». А если после замужества ничего не «стабилизировалось», то ответ тоже был один: «Так решили Великие боги».

Верховный Магистр откланялся, потеряв к «феномену» Леди Элис интерес, и Бранен остался наедине с девушкой, впервые за все время.

- Я должен перед Вами извиниться,- осторожно начал Бранен, садясь в кресло рядом,- за то, что поселил Вас в башне. В оправдание могу только сказать, что считал все рассказы про духов в башне простым суеверием.

Бранен взял девушку за руку, удивляясь, какие у нее холодные пальцы, при этом такие тонкие и хрупкие.

- Если я могу хоть чем-то загладить свою вину,- он заглянул ей в глаза, удивляясь, как они резко становятся из светло-серых темными, почти грозовыми.

- Можете,- девушка аккуратно вытянула свою руку из ладоней Бранена и даже немного отодвинулась, на сколько позволяло место в ее кресле,- освободите меня от необходимости учиться в Академии Дагората.

Такого Бранен не ожидал, хотя не совсем представлял и то, что вообще может попросить девушка, только что поселившаяся в незнакомой стране, пусть и во дворце: показать город, организовать бал в ее честь, прокатить еще раз на драконе.

- Не могу,- Бранен откинулся в кресле и посмотрел на Леди Элис с интересом – как отреагирует.

Девушка нахмурилась, но не сказала ни слова, ожидая пояснений.

- Та сущность, что была вместе с Вами в башне, приняла образ конкретного правителя Дагората…

- Диала Хорейн,- подсказала Леди Элис, и Бранен кивнул.

- Даила Первая, королева Шахнатара и Дагората,- продолжил Бранен, наблюдая, с каким живым интересом слушает его Леди Элис, как будто жадный до всего нового студиозус, и при этом совершенно не желает учиться – странно. – Она в свое время ввела закон об обязательной учебе первородных, закрепив его магией крови королей Дагората.

- Значит, Вы можете его изменить – ведь Вы же король,- девушка подалась вперед, глаза ее загорелись, добавляя яркости и выразительности тонким чертам лица, словно вспышка на небе, она стала очень красивой в этот момент.

Бранен встал и отошел к окну, пытаясь привести в норму резко сбившееся дыхание, словно его в грудь ударили и выбили весь воздух из легких.

- Могу,- справившись с дыханием и неуместно зачастившим сердцебиением, Бранен не стал увиливать или пытаться разжечь еще больший интерес к своей персоне,- но только тем же способом, что вы можете стабилизировать свою магию.

- О,- в ее полу-вздохе полу-восклицании была такая смесь резкого понимания, недоверия и разочарования, что у Бранена вдруг зародилось подозрение, и он тут же спросил, пряча ироничную улыбку:

- Интересно, если бы Дерия не наложила запрет, чтобы Вы сейчас выбрали: выйти за меня за муж или пойти учиться в Академию?

Леди Элис покраснела. Она вспыхнула вся: шея, щеки, кончики ушей – и при этом не стала менее красивой, на что втайне надеялся Бранен. Он вообще не мог понять, как девушка, которую он все эти дни считал не красивой, а просто милой, вдруг так резко преобразилась в его глазах.

Девушка приходила в себя медленно, можно было предположить, что мысленно считает, наверное уже до ста досчитала, а яркий румянец все не сходил с лица, и уже было не понятно: от смущения или от досады. Она подумала немного, опустив голову и разглядывая руки и, будто приняв решение, резко поднялась и направилась к двери:

- Я приберегу свое желание на потом – вдруг, пригодится.

* * *

Бранен всю ночь пытался заснуть, но стоило вспомнить последний вопрос и невысказанный ответ, который повис в воздухе после ухода Леди Элис, и мужчину одолевал гнев. Он сам не мог понять, почему его задело то, что возможность выйти за него замуж девушка рассматривает как досадную неприятность, которую лучше избегать всеми возможными способами. Всю ночь он мысленно отвечал девушке: с иронией, чаще с сарказмом, пытался найти в ней те изъяны, которые не разглядел раньше, пытался найти доказательства, что его интерес к Леди Элис – не что иное, как Шторм.

Под утро, измученный и нервный, Бранен ушел на тренировку выплескивать злость в ударах руками, ногами, головой, магией. Он не жалел партнеров – гонял их по залу, словно они безусые юнцы, впервые ступившие на ринг: бил, кидал, заламывал, крушил, но не получал удовлетворения – злость сжигала его изнутри.

И всё-таки он пропустил удар, незатейливый, посланный на удачу, но выбивший весь воздух из легких, сдавивший ребра до болезненного хрипа. Бранен лежал на полу, удивленно глядя в потолок, хватал ртом воздух, а в голое его к Дамиру прибавился голос девушки – они разговаривали.

- Ты знаешь, что за сущность была в башне?- это Леди Элис.

- Гнев Дракона,- это Дамир.

- Гнев? Странно,- снова Элис. Бранен слышит их голоса так явно, словно они рядом с ним.

- Что тебе кажется странным?

- Как на драконьем языке вы называете это?

Бранен встает и опирается на протянутую руку Рамто, а сам продолжает судорожно дышать и мотает головой, чтобы вытряхнуть чужие разговоры, но нет, не выходит.

- Очень длинно…А теперь переведи это обратно, только не упускай слова – говори все, как есть.

- Доброта, поддержка, помощь, сила, благородство, память, печаль, слезы, гнев дракона…

- Почему именно «гнев» оставили в названии?

- Ты сама что испытывала в конце, когда дверь рушила?

-Бранен, что с тобой?- Рамто отпустил тренеров, а сам помог Бранену усесться на скамью.- Ты сегодня просто сам на себя не похож. Неужели, Леди Элис успела разозлить?

- Я слышу их разговор, Рамто,- просипел Бранен,- Леди Элис и Дамира.

- А, понятно,- Рамто сам усаживается на скамью и тяжело вздыхает.- Я Малаю и Катера через два дня чуть не придушил – они болтали и болтали и болтали. Кто бы мог подумать, что мне попадется такой говорливый дракон.

- Как спасался? Долго это будет?- Бранен вслушивался в разговор, который не замолкал в его голове ни на мгновение.

- Месяц, потом резко – бум и ничего не слышно, голова словно звенит от тишины.

- Почему об этом никто не предупреждает? Это ж ума лишиться недолго…

- Забывается. Помнишь свою первую драку? А боль, которую испытал, получив по голове? То-то.

- Так как спасаться?

- Расстояние – чем ближе ты к ним, тем слабее слышишь разговор. Я в первые дни пытался убежать подальше, а слышал все четко, словно они вот – рядом.

- Как в таком расписании можно хоть пару минут найти, чтобы ты был свободен, и я с тобой поговорить могла?- это они заговорили про расписание Бранена.

Бранен и сам не раз замечал, что целыми днями работает без отдыха уже который год, но что-то изменить, убрать, отменить не мог – все дела были важными, требовали его внимания, порой, личного присутствия…очень часто личного присутствия.

- Я всегда советовал снизить темп,- Дамир сокрушался, что его не слушают, а сам мысленно добавил, чтобы только Бранен его услышал,- даже на личную жизнь времени нет. Наверное, и за девушками разучился ухаживать…

- А ты куда каждый вечер улетаешь? Вот тут написано: «Свободное время Дамира».

- К родным, друзьям, родителям – они у меня есть, между прочим.

- А почему тогда драконицу я тебе должна выбирать? Пусть бы родные, друзья тебе помогли – они лучше тебя знают, чем я. Ну, или сам…

- Я не вижу ее, не чувствую. Только тебя вижу, почувствовал сразу, как только над островом вашим полетел.

- Значит, не наваждение было…

- Нет…Я тебя сильно напугал?

-Нет, но, что обидно, до сих пор не извинился…

* * *

Час…Каждое мгновение этого часа Бранен слышал их разговор: вопросы, ответы, снова вопросы, порой такие бесполезные и бессмысленные, что хотелось кричать – зачем мучать его всем этим. Он нашел, где они говорили – на вершине башни, что построили не так давно, в правление предыдущего короля – не стал подниматься, хотя понимал, что этого расстояния недостаточно, чтобы не слышать их

Пока ждал окончания разговора, прикидывал свое расписание по всякому, чтобы выкроить в нем час, когда девушка и дракон будут разговаривать, а он ждать, ведь работать в таком шуме просто невозможно. Не нашел – нет его, этого времени. Сегодня, можно сказать, повезло, что он проснулся раньше, и до завтрака оказалось много времени…

Девушка спустилась вниз через час, почти синяя от холода, зубы стучат, а сама трясётся мелкой дрожью; второй плащ, который тут же стянул с себя Бранен, помог слабо – пришлось отводить Леди Элис в малую гостиную, усаживать возле камина, искать еще теплые вещи, отпаивать горячим отваром. Завтракать пришлось тут же, на что девушка заметила, оглядывая место из-под вороха пледов:

- Здесь очень уютно. Почему Вы не едите здесь?

- Вам не нравится в большой гостиной?

- Там холодно и очень длинный стол, а иногда интересно посмотреть, чем Вас кормит ваш шеф-повар.

- С Вашим появлением во дворце меню стало разнообразнее,- Бранен указал на омлет,- вот его повар постоянно делал с мясом, а сегодня – чуть ли не картину написал из овощей.

Девушка начала отогреваться: щеки порозовели, губы перестали дрожать, на пол посыпались один за другим пледы, а в конце и вовсе один из плащей, но второй пока еще не снимала.

Бранен с сомнение осматривал теплую одежду, что осталась на девушке: красивый плащ, подбитый непрактичной куницей, муфта, от которой хотелось только фыркать – извели зверька не понятно для чего, совершенно не греет, шапка, которую вязали, наверное, жердями – сплошные дырки – все-все совершенно не подходит для начала весны в Дагорате.

- Хотел показать вам завтра город,- Бранен усмехнулся, ведь идея пришла ему в голову только что, а выдает он ее как давно задуманную,- но, боюсь, Вас сначала надо как следует утеплить, ведь за час город не увидишь.

Девушка отвела взгляд и нахмурилась, но потом вдруг улыбнулась:

- С Вашим расписанием можно осмотреть только главные ворота дворца и то – только мельком.

У нее была красивая улыбка, озорная и искренняя, Бранен поймал себя на том, что улыбается ей в ответ, а еще – это первая ее улыбка с момента Второго Выбора, разговор с Исидорой Раир не в счет.

- Я попрошу мастера Фарарана освободить в завтрашнем расписании полдня – это немного, но для первого знакомства со столицей должно хватить.

Девушка просияла и чуть ли не захлопала в ладоши, на что Бранен подумал, что, может быть зря он так много выделил на прогулку – того и гляди Леди Элис возомнит себе непонятно что, но девушка опять его удивила.

- Можно я помогу мастеру Фарарану? Нужно в Вашем расписании чу-уу-точку сдвинуть одно-два мероприятия, чтобы мне и Дамиру было спокойнее разговаривать – это всего на месяц, а потом Вы сможете вернуться к привычному Вам графику.

Бранен кивнул, но не преминул сделать замечание:

- Сделайте несколько вариантов – я выберу какой-то один. И самые важные дела должны остаться на месте.

Глава 4

Бранен постарался прийти до ужина, чтобы проверить новое расписание. Пока ждал мастера Фарарана, прочел утреннюю газету – за день на каждой встрече упоминали статью про взрыв во дворце и Крагена.

Про взрыв Исидора написала слово в слово то, что говорила ей Леди Элис – Бранен даже интонации вспомнил, которые сопровождали весь разговор. А в конце писательница даже привела торг, который они вели с Леди Элис, и с гордостью сообщала, что через семь дней выйдет долгожданное интервью с девушкой. И судя по разговорам, которые вели весь день его подданные, взрыв ушел на второй план – все с нетерпением ожидали интервью. Как бы намекнуть Леди Элис, чтобы контролировала разговор с писательницей, а то цепкая женщина начнет задавать слишком личные вопросы.

Но главной новостью, по крайней мере для Бранена, стала статья про Крагена. Король, конечно, был одним из первых, кого оповестили о случившемся еще две недели назад, но то, что газета все-таки опубликовала тщательно скрываемую информацию, - настораживало.

«Как стало известно из достоверных источников, Краген, предводитель Черных Драконов Аршхских гор, победил в равном поединке Данку Белозерого, предводителя диких драконов Белого озера, что за Ледяными землями. Теперь под крылом Черного дракона три стаи диких драконов, Аршские драконы и драконы Ледяных земель. Известно так же, что Сеарел, король Ледяных земель, ведет переговоры с племенем Макон, проживающим вблизи Белого озера, о присоединении их земель к его королевству».

И Краген и Сеарел расширяют свои владения. И, если Сеарел проводил свою политику планомерно и предсказуемо, то действия Крагена тревожили, ведь власть в лапах Черного дракона увеличивается не только за счет новых драконов, но и за счет силы и магии побежденного предводителя. Не к добру. Газета на всякий случай была отправлена в камин, чтобы случайно не расстроила этой статьей Леди Элис.

И еще нужно с Архимом Великолепным возобновить переговоры, а то найдет нового союзника – тех же Аршских драконов, чтоб их…

- Здесь несколько вариантов и все они кардинально меняют действующее расписание,- мастер Фараран все время, пока показывал изменения, внесенные Леди Элис, мялся и нервничал,- Леди Элис настояла, чтобы в расписании Ваше личное время и личное время Дамира совпадало и было увеличено. Еще при желании, если сдвинуть ужин или отказаться от него во дворце, то вы сможете возобновить тренировки на драконьих трассах…почти каждый день…

Бранен смотрел на листы, исписанные ровным представительским почерком церемониймейстера, и видел четкий раздел в старом и новом расписаниях – в новом варианте он принимал министров во дворце, просматривал ежедневные отчеты и выбирал одно из мест, куда наведывался лично – ОДНО место в день. И общение с подданными перенесено из дворца на придворцовую площадь – совместно с одним из министров. Утренние тренировки, а следом и завтрак сдвинуты на полчаса раньше. После завтрака личное общение с Великим Магистром, Старшим Лекарем, главой Стражей, Казначеем – ежедневно и на все – всего час. И вечер – все дела заканчивались за час-полтора до ужина и все...дальше уже только он решает, чем заняться. В расписании просто стояло пустое место – думай сам…

- Кардинально, Вы правы. И завтра по какому расписанию работаем?

- Вот,- мастер Фараран, вытирая со лба испарину, трясущейся рукой протянул полупустой лист,- как просили – пол дня свободно.

- Вы, должно быть, весь день над этим распорядком провели,- Бранену стало любопытно, как вообще происходил этот передел, ведь мастер Фараран без боя не сдал бы ни одного мгновения его королевского времени.

- Леди Элис потратила три часа,- со вздохом ответил церемониймейстер, давая понять, что все это время держался как скала.

- Где же она теперь, отдыхает?

- Она после обеда ушла в город, обещала вернуться к ужину, но пока ее еще нет.

- Кого вы дали ей в сопровождающие?

Мастер Фараран нервно сглотнул, а Бранен удивленно посмотрел в глаза мужчине:

- Никого?

- Леди Элис сказала, что от дворца далеко отходить не будет…и дворец видно из любой точки города…

* * *

Дамир успел улететь, поэтому девушку пришлось искать по городу всем драконам Стражей. Не сразу, но нашли. Она оказалась на одной из центральных площадей…с Энижи, сыном Рамто, и Валеем, братом Рамто, молодым человеком, который держал на своих плечах мальчика во время прохождения процессии по городу. И Валей беспринципно волочился за Леди Элис…А она бездумно ему улыбалась и глупо смеялась каждой шутке.

- Если ты пойдешь к ним прямо сейчас,- Рамто придержал короля за локоть,- то половина площади разбежится – от тебя прямо веет ненавистью.

Бранену пришлось остановиться, немного постоять, прикрыв глаза, посчитать драконов и только после этого пойти к этой троице через всю главную площадь, под взглядами сотни его подданных, и постараться не свернуть шею этому…брату Рамто.

Первым их заметил Энижи, пухлые розовые щеки зарумянились еще больше, в глазах просияла такая неподдельная радость, которую редко встретишь во дворце. Бранен всегда завидовал стражу, когда видел его семью вместе - такое единение вызывало ностальгию по собственному детству, когда родители еще были живы, брат еще не стал королем, а Дагоратский трон маячил лишь в далеком будущем.

- Папа, мы здесь,- махал рукой мальчик, нетерпеливо подпрыгивая на стуле и даже ненадолго поднялся, недовольно хмурясь от боли. Рамто в два прыжка очутился рядом с сыном, поддержал, приобняв, и только потом поздоровался в Леди Элис и братом. Бранен же не спешил, шел спокойно, размерено, разбирая по дороге каждую мимолетную эмоцию на лицах девушки и молодого человека. Леди Элис продолжала улыбаться, правда улыбка на ее лице слегка потухла, добавились настороженность и досада, на что, правда, пока не понятно. А вот Валей сразу стал похож на подушечку с иголками, торчащими в разные стороны – нервно выпрямился, расправил плечи, стараясь казаться больше, и стал метать в Бранена гневные взгляды, как будто тот пришел на его территорию и посягает на его собственность. Похоже, молодой человек все еще не может простить королю то обстоятельство, что Ундина выбрала не его. Да и Бранена она в общем-то не выбирала, а предпочла ту жизнь, которую давало место фаворитки, да нежно взлелеянные планы стать королевой.

Пока Бранен подходил, Леди Элис успела попрощаться с Энижи, тепло ему улыбаясь, а когда повернулась к Валею, тот галантно поклонился и припал к ее руке в долгом томительном поцелуе, чем вызвал томительный вздох сотни горожан, что стояли на площади и наблюдали. У Бранена настроение и так было не очень радужное, а тут этот сопляк демонстративно пытается очаровать девушку, напоказ самому Бранену и целому городу. К чести самой Леди Элис, она не растаяла, хотя краска и залила ее щеки, но досада так явно читалась на ее лице, что можно было с уверенностью сказать – Валею пришлось бы не сладко, если бы свидетелей было меньше. Бранен тут же одернул себя, ведь может оказаться, что без свидетелей Леди Элис была бы и более радостной – вон как улыбалась совсем недавно.

Тем временем он уже подошел, но так и не решил, с чего начать: открутить Валею голову или отволочь легкомысленную девушку во дворец. Все решила Леди Элис – она кивнула на прощание Рамто и Валею и, подойдя к Бранену, уцепилась за его локоть, меняя его движение на противоположное, при этом бормоча с настороженной улыбкой:

- Я дико извиняюсь, что опоздала на ужин, но если честно – я заблудилась, хотя никто в это не верит – все уверяют, что это невозможно.

- Я бы тоже так сказал, но хотелось бы услышать подробнее, как это произошло,- откликнулся Бранен, по дороге замечая, что настороженные улыбки горожан при их приближении превращаются в облегченные и даже радостные – похоже, поведение Валея не пришлось по душе не только Бранену, но и его подданным.

- Все говорят, что нужно подняться вверх по Янтарной улице до Дворцовой площади, а оттуда во дворец – совсем рядом, по Аллее Славы,- девушка подталкивала Бранена как раз вверх по Янтарной улице.

- Вы в правильном направлении, - Бранен согласился с теми, кто подсказывал девушке дорогу, но, упершись в высокий забор на Дворцовой площади, который перекрывал все входы и выходы, задумался, да и девушка задала вполне уместный вопрос:

- А теперь куда?

Пришлось признать, что выросший забор в корне меняет движение до дворца, и попутно признаться самому себе, что вот это короткое перемещение от одной площади к другой его успокоило гораздо лучше всех слов и уверений. Тем не менее, Бранен не утерпел и сказал с укором:

- Вам необходимо быть осторожнее с Валеем – он слишком впечатлителен – вдруг подумает, что Вы принимаете его ухаживания.

Девушка остановилась и удивленно подняла глаза на Бранена, как будто тот сказал совершенно невероятную вещь, но потом ее лицо прояснилось и хитрая улыбка озадачила теперь уже Бранена.

- О, Вы не видели, как он смотрел тут на одну леди, сразу бы отмели все свои подозрения в сторону. Как лучше сказать: пялился или поедал глазами?

Бранен, конечно, предполагал, что многие девушки не падают в обморок от столь двусмысленных фраз, но слышать это вот так, на улице, от дочери сурового губернатора и не менее суровой жены губернатора, было как-то… некомфортно.

- Проявлял интерес,- попытался он сгладить, но увидел в ответ недовольно сморщенный носик и азартный блеск в сощуренных глазах.

- На месте ее мужа, я бы его интерес слегка подкорректировала,- мило улыбнулась девушка и пошла дальше за Браненом, который в данный момент потерял дар речи и только чуть позже предположил, что леди, к которой «проявлял интерес» брат Рамто, была никто иная как Ундина, но уточнять подробности не решился.

Они уже подходили ко дворцу, когда девушка заговорила снова, задавая вопрос как-то нерешительно:

- Подскажите, у Энижи – болезнь Лиана?

Бранен даже вздрогнул, ведь Рамто не распространялся о болезни сына, а сам мальчик не знал названия своего недуга.

- Это Вам Валей сказал?- нервно втянул воздух, чтобы вновь не разозлиться на этого ках…молодого человека.

- Нет, я знаю об этой болезни достаточно много, чтобы предположить, чем он болеет: мальчику семь, он не ходит, но поднимается, ноги у него двигаются нормально – при мне он дрыгал ими, когда смеялся, но при этом не бросился к отцу, когда его увидел, значит, такое расстояние преодолеть просто не может.

- Да, именно эта болезнь – Вы все правильно заметили,- Бранен нахмурился, ему трудно было говорить о том, что он не в состоянии победить: деньгами, силой, магией.- К сожалению, наши лекари и маги не могут ничем помочь мальчику – болезнь неизлечима. Остается надеяться, что моя встреча с Архимом Великолепным пройдет без проблем и я смогу получить перо птицы Карако раньше всех заявленных сроков.

Девушка недоуменно посмотрела на Бранена, как будто он говорил совершенно неправильные вещи, но, тем не менее, вопрос ее прозвучал нейтрально:

- Вы уверены, что это перо может помочь Энижи? Я помню, что во времена Драконьей и черной людской лихорадки ни один состав на основе этих перьев не действовал. И потом, ведь есть другие методы лечения – нетрадиционные.

- Я запретил все нетрадиционные методы,- Бранен сокрушался по этому поводу до сих пор, хотя столько лет прошло, но даже сейчас не изменил бы решения.- Десять лет назад здесь было такое количество шаманов, ворожей, чаровниц, знахарей из всех земель, что окружают Дагорат, что и развернуться негде было. И самое главное, люди умирали от их лечения даже скорее, чем если бы вообще не лечились. Пришлось вмешаться. Теперь любое нетрадиционное лечение должно быть изучено главным лекарем и иметь как минимум четырех выздоровевших и проживших благополучно в течение трех лет после окончательного выздоровления.

- Почему четыре,- удивленно выдохнула девушка и даже замедлила шаг,- странное число.

- Первый человек может выздороветь случайно и вообще не благодаря тем методам, которыми его лечили,- Бранен тоже остановился, не понимая, чем вызван столь горячий интерес к законам, медицине и к Энижи у Леди Элис.- Второго и третьего могут лечить тем же методом, но результат в конце может у обоих вывернуться не в ту сторону. И только четвертый подтверждает возможную закономерность.

- Много людей умерло от нетрадиционной медицины?- тихо спросила Леди Элис и как-то даже побледнела.- Достаточно, чтобы не дать ребенку возможность ходить самостоятельно?

- Около двух тысяч за первый год, пока я вводил закон,- припечатал Бранен, сразу став суровым королем Дагората, когда в правильности его решений посмели усомниться.- И еще две тысячи за следующие три года, пока мне не удалось искоренить эту напасть.

- Значит, чтобы лечение разрешили, оно из нетрадиционного должно получить статус традиционного?

- Да, так и есть.

Девушка сразу встрепенулась, ее растерянность пропала, и она тут же постаралась сменить тему, но Бранен успел уловить в ее глазах решительность, которую тут же прикрыли другой заинтересованностью.

- И много подобных законов Вам пришлось ввести?

- Не очень,- Бранен не стал вникать в поведение девушки, решил обдумать все в более спокойной обстановке, но на заметку взял.- Вот буквально скоро настанет период действия закона о горном катании на санях.

- Чем Вам сани не угодили?- они уже вошли во дворец и Бранен направился в малую гостиную, чтобы там поужинать в спокойной обстановке, но Леди Элис снова остановилась, удивленно хлопая глазами.- И вообще, где на них кататься – у вас снега нет…хотя и обещали…

На последней фразе Бранен тоже остановился, припоминая, как он так смог забыть, ведь видел же, как она обрадовалась, когда он упомянул про снег.

- В горах еще много снега, но сейчас начинается таянье, и на некоторых склонах возможен сход лавин. Есть смельчаки, или безумцы, называйте, как хотите, которые в это опасное время играют со своим везением и ездят кататься на самые опасные склоны.

- Значит, запрещено кататься, а посмотреть-то на него можно, на снег?

- Хотите, завтра вместо города отправимся в горы?

Легкий кивок был ответом и глаза, словно два озера с утонувшей в них луной.

Глава 5

Бранен сам не помнил, когда он в последний раз вот так просто, отвлекшись от королевских дел, отправлялся в горы чтобы «посмотреть на снег». День выдался солнечным, ясным, воздух из морозного стал приятно-теплым, пах застывшей смолой, хвоей, корой и леденистой свежестью. Плотный наст снега скрипел и похрустывал под ногами и, отражая солнечные лучи, слепил глаза; кое-где наст подмерз и сделался скользким, выпячиваясь под ногами неожиданно и смело.

Леди Элис носилась по склону с восторженными визгами, хватала снег голыми руками, пыталась лепить комки и подбрасывать вверх, а скользкий наст вообще привел ее в восторг – она постоянно взбиралась повыше, чтобы потом стоя и балансируя руками, съехать вниз сначала на ногах, потом на коленях, а в конце – на чем придется.

Бранен смотрел на девушку с улыбкой и удивлением: вот уже третий час она носится по склону и ей не надоедает. А ему не надоедает смотреть на нее: разрумянившуюся, ошалевшую от восторга, с искрящимися глазами – куда только делись ее настороженность и зажатость.

Кажется, девушка начала уставать, потому что, съехав вниз, а затем скатившись кубарем, не пошла снова «покорять холм», а подошла к Бранена, задрав голову, чтобы полюбоваться вершинами деревьев и свалиться почти у его ног на скользком насте.

- Хотите передохнуть?- Бранен поддержал девушку, не давая ей свалиться окончательно.

- Да,- выдохнула она, сияя как золотая монета, только что выпущенная из казначейства,- где, Вы говорили, каток?

Но каток не впечатлил девушку, хотя Бранен и попытался продемонстрировать свое мастерское владение коньком,- Леди Элис просто не держалась на льду, и, даже цепляясь за Бранена, умудрялась падать, не сдвинувшись при этом с места ни на волосок. Пришлось покинуть каток и отправиться в таверну, которая обосновалась недалеко от склона, и откуда призывно пахло жареным мясом, сдобой и ароматными пряными напитками.

Внутри было тепло, тихо, по-домашнему уютно. Зал был оформлен лыжами, коньками, рогами оленей и красными полотнищами с черной вязью. Девушка тут же прицепилась к одному из полотен, пытаясь в вязи разглядеть смысл.

- Что здесь было написано?- обратилась она к Бранену, пытаясь при этом оторвать полотно от стены, чтобы поднести его поближе к их столику.- Здесь же магические буквы, почему они не читаются?

- Закончился запас магии и их поменяли на новые. Это предупреждение, что на склоне опасно находиться. И поспешу рассказать, пока Вы не завалили меня вопросами – эти сняли и поставили новые, чтобы склон ни на мгновение не оставался без предупреждающего полотна. Позже эти полотна напитают магией и оставят для смены.

- Угу,- кивнула девушка, снимая плащ и шапку,- разумно.

Бранен с самого начала полета в горы заметил, что, в отличие от предыдущих дней, девушка не выглядела замерзшей ни капельки, и вот теперь он увидел под плащом костюм наездниц Ледяных земель и посмурнел. Ей вообще-то шел этот костюм, он подчеркивал ее тонкую талию, очерчивал стройные ноги и не обтягивал при этом непристойно, как у наездниц из Ледяных земель. А у Бранена запекло в груди от воспоминаний, как Сеарел смотрел на Леди Элис. И захотелось еще выше в горы забраться, зачем только – не понятно. А чуть позже вообще захотелось отправить этот костюм обратно Сеарелу, хотя, нет – ни в коем случае. Ну а от взглядов, которые бросали на Леди Элис мужчины из-за соседнего столика, и вовсе захотелось рыкнуть на них и заставить отвернуться или уйти подальше от склона. Чтобы отвлечься от «драконьих» мыслей, Бранен спросил:

- Почему Вы не одевали этот костюм раньше? Вам идет.

- Выглядит как форма – на Арене, так вообще можно было затеряться среди Ледяных, хотя греет действительно замечательно – буду надевать для общения с Дамиром на башне.

- У меня предложение: общайтесь с Дамиром в моем кабинете,- увидев недоумение в глазах девушки, поправился,- вернее на балконе – там теплее и удобнее.

- Вы же работать в это время должны, по расписанию, кстати, Вам что-то из вариантов приглянулось?

- Определенно – сегодняшний день, ну а остальные варианты опробую со временем. Так как на счет кабинета?

- Мы точно не помешаем?- девушка с сомнением посмотрела на мужчину, а Бранен внутренне передернул плечами, представив, что вот сейчас она откажется, а ему снова «слушать» их разговор, хотя, конечно, любопытно, какие вопросы будут заданы дракону.

- Точно, уверяю.

* * *

- Вы уверены, ректор, что Валея можно отпускать в эту экспедицию?- Бранен подошел к окну и посмотрел во двор. Многочисленные студиозусы сновали по темным дорожкам, кто один, по двое или по трое, кто-то разговаривал или весело смеялся, образуя кучки. Там внизу были заметны две группки, стоявшие отдельно, но попеременно перекидывающиеся репликами между собой: в одной в центре стоял Валей, надменно посматривая по сторонам и на соратников-прихлебателей рядом, а в другой – Корнелия, так, кажется, звали девушку, которая слишком рьяно возмущалась на Втором Выборе, когда королева Шахнатара провела ритуал, запрещавший браки. Леди Элис стояла рядом с тремя студиозусами в стороне, ближе к огромному забору, что-то весело обсуждала и не замечала, что Валей расправляет плечи и выпячивает грудь, когда в очередной раз стреляет глазами в ее сторону. Бранен даже заскрежетал зубами – не нравился ему этот молодой и нахальный.

- Он лучший в землеведении, горы изучает с первого года в Академии, а как рвется с нашими магистрами – не передать словами,- ректор тоже подошел к окну, посмотрел во двор и поморщился, стараясь, чтобы его недовольство не увидел король.- А что молод, так это к лучшему: все магистры землеведения – опытные, скучающие от своих знаний, с ними в экспедиции будет лениво и вязко.

- Вы, как всегда, правы, ректор,- король отвернулся от окна и направился к столу,- молодая энергия в исследованиях должна присутствовать. Давайте бумаги – я подпишу разрешение для него.

Ректор быстро протянул бумаги, мысленно вздохнув с облегчением, что король не стал придираться к возрасту Валея. До него дошли слухи, как две недели назад этот мальчишка целовал руку на главной площади самой Леди Элис – нашел, когда и кого очаровывать – мог вообще места в экспедиции лишиться. Ректору было не занимать проницательности, он уже давно понял, что мальчишка не нравится королю, еще до появления Леди Элис в Дагорате, поэтому он всеми возможными способами пытался в разговоре упоминать только те качества молодого человека, которые были ценны для академии и экспедиции.

Когда все бумаги были подписаны, ректор решил сделать королю небольшой презент – так сказать, патрону от Академии.

- Не желаете ли ознакомиться с результатами экзаменов Леди Элис?

- Нет,- Бранен ответил слишком резко, но тут же поправился,- осталась неделя, все равно скоро все результаты будут известны. Есть среди прибывших сильные маги?

- Нет, к сожалению,- ректор всегда был не лестного мнения о женщинах-магах, а уж о тех, что прибывали из других земель после выбора – и подавно, но закон отменить невозможно – приходится учить всяких.

В это время со двора послышался какой-то текучий звук и девичьи визги, а чуть позже к ним присоединилась заковыристая брань. Король и ректор снова подошли к окну и увидели вполне себе типичную картину проявления ранней весны в Академии – от главного входа во двор хлынули потоки воды, несущие на себе столы, лавки, стулья, учебники. Двор быстро затопило, студиозусы, повскакивали на лавки, кто-то, половчее, забрался на деревья, а самые выносливые – на забор.

- Опять?- Бранен как-то хмуро глянул на ректора, а тот только вздрогнул и тяжело вздохнул.

- Опять. Ничего не помогает, каждую весну одно и то же. Маги уже разводят руками – все способы укрепить подземелье исчерпаны, фундамент устоит, но вода прорывается.

Ректор мрачно смотрел во двор, где все еще продолжала прибывать вода, а преподаватели-водники пытались ее остановить своими незатейливыми пассами. Никто из студиозусов не вздумал помочь старшим магам, а явно спешили улизнуть – все знали, что зазевавшегося студиозуса сразу заберут на работы по сдерживанию вод, а быть мокрым и замерзшим никто не желал.

Бранен тем временем прикидывал, сколько он уже вложил в это злополучный подвал, а тот все протекает каждую весну, назло всем стараниям магов и строителей.

Во дворе Леди Элис что-то сказала одному из своих спутников, молодому щуплому блондину, неказистому и нескладному. Тот сделал несколько пассов руками, явно водник, и к скамейке, на которой эта группка ютилась, подплыл стол. Сначала показалось, что этот парнишка сам залезет на стол и поплывет, но на него взобралась Леди Элис и, дав какое-то указание, поплыла к центру.

Бранен напряг слух. В последний месяц его слух и зрение обострились, что сначала вызывало беспокойство, а теперь даже привык, а Старший лекарь уверил, что до Третьего выбора все должно пройти. Да и брат повторил тоже самое, но при этом с усмешкой добавил, что в случае с Бранено эффект единения с «драконом» запоздал на целых десять лет и, возможно, слегка затянется.

- Ну же, Тар, поднимай выше,- это Леди Элис кричала нескладному парнишке, весело и непринужденно расположившись посреди стола, слегка придерживаясь за его ножки,- ты же водник, волны – твоя стихия.

- Это самое большое, что я могу,- отозвался парнишка, а девушка, которая стояла рядом с ним прикрыла глаза руками, чтобы не видеть, как небольшая волна поднимает стол на небольшую высоту.

- Тар, выше,- Леди Элис слегка поменяла положение рук, даже, похоже, присела,- в тебя верят все Пармские острова в моем лице.

Тар напрягся, сжал кулаки и приподнял волну еще выше – теперь уже все во дворе затаили дыхание, а те, кто собирался уйти незаметным, остановились досмотреть действо.

- Выше, Тар,- голос девушки стал звонче, в нем слышался восторг,- ты - самый сильный водник на этой скамейке.

Волна поднялась еще немного, и уже даже ректор возле Бранена перестал дышать.

- Отпускай,- команда прозвучала хлестко, от того – неожиданно.

Тар вздрогнул и потерял контроль над волной, которая мгновение простояла в своей самой высокой точке и начала оседать, увлекая за собой стол и девушку на нем. А девушка, ничуть не испугавшись, сохраняя равновесие, прокатилась на волне до ворот и, спрыгнув на сухую землю, прокричала:

- Тар – ты Великий водник, кто следующий?

Что тут началось…Использовали все, на чем можно было боле-менее стоять: столы, скамейки, стулья, кто-то приволок из здания грифельную доску. Студиозусы все до одного решили испробовать новый способ передвижения, а маги-водники соревновались между собой, кто поднимет самую высокую или пустит самую долгую волну.

Когда преподаватели все же спустились вниз, чтобы устранять последствия затопления, от желающих помочь и попрактиковаться в управлении водной стихией отбою не было. Да и воздушники от них не отставали – сушили тех, кто решил остаться и помочь в уборке территории. И все забыли, что недавно группировались отдельно, не желая даже соприкасаться с «не такими».

Бранен спустился вниз и нашел девушку, когда она уже вернулась из здания Академии, куда относила один из последних стульев. Как всегда она уже успела посинеть от холода и явно хлюпала носом и водой в сапогах.

- Снимайте плащ,- велел Бранен, отдавая девушке свой плащ и перчатки, а мокрую облезлую тряпку, которая когда-то называлась тоже «плащ», перекинул через плечо.- Теперь и Вам нужна помощь.

От одной из группок, в которой преобладали девушки-дагоратки, послышался томительный вздох, когда Бранен начал растирать заледеневшие руки Леди Элис и натягивать на них перчатки.

- Еще одна перешла в статус фавориток,- презрительно и громко сообщил Валей, надменно посматривая вокруг.

- Что-то хлипкие сегодня фаворитки – и месяца не продержались,- это уже Корнелия кривит красивые чувственные губы, а глазами стреляет в Валея.

Надеяться, что девушка не услышала ничего из сказанного, было бессмысленно – она вздрогнула всем телом и побледнела, а стылые пальцы стали словно деревянными и жесткими.

- Идемте,- Бранен взял девушку за руку и спокойно покинул двор, сдерживая желание развернуться и оттрепать заносчивого мальчишку так, чтобы отбить охоту унижать других.- Не обращайте внимания – завистники всегда находятся у красивых и умных.

А сам по дороге думал, как же оградить девушку от подобных нападок со стороны злопыхателей, которых найдется еще много. Знал он один способ, раньше от него отмахивался, но, похоже, время пришло…

Глава 6

Итак, дорогие читатели, я наконец-то смогла встретиться с Леди Элис Тандер и расспросить ее на интерисуующие всех нас темы. Прошу меня извинить за задержку, но экзамены в Академии не давали возможности собраться и спокойно поговорить.

Приступим.

- Леди Элис, только что закончились экзамены – Вы довольны результатом?

- Да, они вполне предсказуемы.

Должна напомнить, что на прошлой неделе все мы с прискорбием узнали, что один из предметов Леди Элис не был засчитан, что, как полагаю, должно было огорчить Леди Элис, поэтому я решила ей посочувствовать от лица нас всех.

- Вам, должно быть очень неприятно, что провалили сдачу землеведения…

- Ничуть, этот результат – самый предсказуемый.

И ведь ни капельки печали или сожаления – я вас уверяю.

- Но, как же так,- не удержалась я от легкого возмущения,- землеведение – один из основных предметов, которые так важны для государственных деятелей.

- Уверяю Вас, двадцать шесть Пармских островов я знаю лучше своего шкафа с тапками.

Признаться, этот ответ сильно меня озадачил, так как я не очень поняла это выражение, на что Леди Элис, видя мое замешательство, поспешила добавить:

- О, Вы, наверное, не знаете это выражение – оно в ходу на островах. Я знаю как свои пальцы на руке, так, кажется, у вас говорят.

- Что же Вы намерены делать с этим предметом?

- Пересдам.

Уверяю вас, мои дорогие читатели, Леди Элис ни капли не смущает этот неприятный момент, как можно было бы предположить в самом начале, поэтому я решилась уточнить, на всякий случай.

- Вы обычно сдаете этот предмет со второго раза?

- Исидора, Вы уверены, что напишите мой ответ под этим вопросом?

- Разумеется, Леди Элис, я излагаю исключительно факты.

- Ну, тогда – с четвертого или пятого раза.

- Ближе к третьему, чем ко второму.

- Давайте оставим тему экзаменов, мы все будем следить за Вашими успехами, но нас, простых жителей, интересует – как Вам нравятся наши земли?

- Я не много где была, но все, что я видела – очень впечатляет.

- Что же больше всего Вам понравилось? Королевский дворец, Академия, наша столица?

- Снег!

Да, да, дорогие читатели, именно с восклицательным знаком.

- Снег?

- Да, это то, что у вас в горах лежит на земле – белое такое и холодное.

- Я знаю, что такое снег, но чем Вас он привел в такой восторг?

- Его можно лепить, из него можно делать фигуры, если постараться, даже большие, по нему можно кататься. А если понюхать – он пахнет просто восхитительно…если, конечно, по нему не прошлась какая-нибудь зверюшка.

- Леди Элис, Вы серьезно? – Исидора пришла в негодование.- Людей интересуют драгоценности, наряды, которые Вам подарили, невероятно вкусные блюда, которыми Вас угощали. А Вы – снег…

- О, и в Дагорате очень вкусные соусы – я уже насчитала штук двадцать, и это только те, которые готовят во дворце и в столовой Академии.

- Вы серьезно?

- Исидора, Вы же мне сами сказали, что ожидают услышать люди.

- Я не это имела в виду.

- А как Вам показались наши люди?

- Замечательные люди: веселые, отзывчивые, улыбаются, рассказывают так интересно про Дагорат, что можно заслушаться.

- Да, совершенно с Вами согласна, Леди Элис, - король Бранен в точности такой, как Вы и описываете.

- Хм, я про его подданных говорю – не про короля.

- А Вам нравится король?

- Какой?

- Ваш, разумеется.

- О, конечно, как он может не нравиться: красивый, умный, решительный…

- Да-да-да, продолжайте-продолжайте…

- И жена у него – просто чудо.

- Жена?

- Жена? У короля Бранена нет жены.

- Я про короля Кайрона – он же мой король, я ему клятву приносила.

- Боюсь, я пошла по ложному пути. А какие мужчины Вам нравятся?

- Высокие…

После каждой паузы я киваю, боясь спугнуть, ведь не всякая девушка сможет смело и открыто описать свой идеал, но пока все очень подходит к нашему королю.

-Красивые…Умные…Широкоплечие…

Признаться, в этом месте Леди Элис сильно преувеличила – она развела руки в сторону и выпрямила их, а при приблизительном подсчете это должно быть метра полтора, не меньше.

- С приятным голосом…С бородой…

- С легкой щетиной, вы хотели сказать.

- С бородой, немного отросшей и уже не колючей, с рыжими завитушками.

- Почему – рыжими?

- Сам рыжий – борода тоже рыжая.

- Где Вы видели у короля Бранена рыжую бороду?

- Леди Исидора, Вы меня спросили, какие мужчины мне нравятся, а сами пытаетесь подстроить мои ответы под вашу фантазию.

- Хм, как-то не получается у нас интервью.

- Вы его не напечатаете?

- Разумеется, напечатаю, я и так слишком задержалась с публикацией.

- Такие мужчины, которых Вы описываете, на островах – каждый третий или второй?

- Да почти каждый первый. У Вас, наверное, остался последний вопрос.

- То есть, как последний – у меня много вопросов.

- Я, признаться, слегка устала, леди Исидора, хотелось бы закончить.

- Вы выйдите замуж за короля Бранена?

- Не вопрос, а моя казнь, просто. Вы могли бы его как-то завуалировать, что ли.

- Так выйдите?

- Ну, только если сама же ему и предложение сделаю, а еще вместо него согласие дам и у алтаря покиваю вместо него.

- Не очень поняла Ваш ответ.

- На данный момент предложений о свадьбе не поступало. На этом все.

- Когда наши читатели смогут почитать следующее интервью с Вами?

- Надеюсь, мне не придется больше давать интервью – слишком утомительно.

- После Третьего Выбора, возможно.

Бранен читал газету за завтраком и смеялся, поглядывая на Леди Элис, которая сидела напротив и тоже читала газету, похоже, ту же статью.

- Рыжие с бородой? Вы решили добить Исидору?

- Ну почему же, добить,- девушка улыбалась широко и радостно,- взбодрить. Она меня поджидала после объявления результатов экзаменов – то еще удовольствие, а тут еще она с интервью.

Бранен мог с легкостью представить девушку, едва вздохнувшую свободней после череды экзаменов, которую подкарауливает коварная писательница. Писательница – коварная, а девушка тоже не осталась в долгу.

Вообще время экзаменов далось во дворце не очень легко: Леди Элис нервничала, постоянно что-то разбивала, обо что-то спотыкалась, следом за ней нервничал мастер Фараран, у шеф-повара подгорала каша, экономка теряла вещи. Только Бранен, отправляясь из дворца на драконью трассу вечерами, которое ему освободило новое расписание, чувствовал бодрость и беззаботность. Конечно, были и неприятные моменты, когда Бранен замечал за собой, что рычит почти на каждого мужчину, который просто посмотрел в сторону Леди Элис, или сама Леди Элис ему улыбнулась – от него даже люди стали отшатываться, стоило Бранену посмотреть на кого-то слишком пристально. Но, в основном, все нервное напряжение было сосредоточено вокруг девушки, которая перед каждым экзаменом напивалась успокоительных трав до состояния сонной мухи.

В один из таких дней перед экзаменом по землеведению Бранен предложил Леди Элис отвлечься и отправиться с ним на тренировку на драконью трассу. Задумка у него была благая: отвлечь девушку от предстоящего экзамена необычной для нее игрой. Она должна была быть зрителем, наблюдать за работой команды, в которой Бранен планировал показать себя во всей силе. Да что уж таиться – хотел покрасоваться, думал сорвать поцелуй после своей победы, но кто ж знал, что вся его команда, которая состояла из молодых крепких мужчин, тоже решит покрасоваться. Ему не давали спуску ни на мгновение, гоняли по трассе, отбирали шар, ставили подножку, меняли местами цели. Он держался изо всех своих нарастающих драконьих сил, но добило его не это. Леди Элис начала кричать, азартно подбадривая каждого мужчину:

- Киве, бей… Рамто, кидай…Магай, так его…

Бранен завладел шаром и мчался к цели, уже замахнулся…

- Король Бранен, жгите…

Он зажег – шар проскочил мимо цели, ударился в трибуну и подпалил скамьи для зрителей. Она всех назвала по имени, ко всем обратилась на ты, и только он один – король Бранен, Вы…Это было досадней, чем промах.

А в конце игры все мужчины команды вместо того, чтобы сразу отправиться в раздевалку, обступили девушку со всех сторон и принялись хвастаться своими самыми выдающимися пробежками, меткими ударами, железными мышцами. А эта кокетка сияла как золотая монета и улыбалась направо и налево. Бранену стоило огромных усилий не рыкнуть на мужчин, но, видно его взгляд говорил красноречивее всех слов – мужчины сразу раскланялись и удалились. А девушка продолжала улыбаться, уже ему одному, и кокетничать тоже продолжала. И Бранен впервые не спохватился, что слишком сильно раскрылся перед ней, слишком много ей позволяет, что она может нафантазировать себе лишнего. И порадовался, что привел на трассу, что отвлек от экзамена…

И все равно землеведение она не сдала. Бранен был солидарен с Исидорой – как так можно?

Теперь пришлось задуматься о репетиторе, чтобы немного помочь девушке и в этом.

- Наверное, у Исидоры за время вашего разговора раз десять сердце останавливалось.

- Не преувеличивайте – раза три, не больше.

- Дайте угадаю,- Бранен потер переносицу, сделал вид, что задумался, а затем голосом прорицателя сообщил,- «рыжий с бородой», «жена – просто чудо» и «снег».

- Точно,- девушка смеялась заливисто, весело, и Бранен тоже смеялся, представляя весь этот разговор.

- Вы действительно больше не переживаете по поводу землеведения?

- Нет. Может, найдется репетитор…Я узнавала у ректора, а он говорит, что все студиозусы обращаются только к Валею, брату Рамто.

- Думаете, он откажется, если ему прикажут?

- Думаю, чтобы Вам насолить, он даже может согласиться – чем то Вы его сильно зацепили.

Бранен нахмурился и не ответил – ему не хотелось рассказывать сейчас про Ундину, тем более эта женщина осталась далеко в прошлом, но, похоже, только в его.

- Чем сегодня займетесь?

- Ректор наградил всех, кто помогал во время затопления, и отправляет нас на нижний склон покататься на санях. Вы, кстати, сами бумаги подписывали.

Бранен кивнул. Жалко и неприятно было отпускать девушку с шумной компанией студиозусов, большая часть из которых были молодые люди, но Бранен сдержал себя – порадовался, что лучше стал контролировать «драконьи» эмоции, и знает теперь, что большая часть принадлежала самому Бранену, а не Дамиру.

- Желаю весело провести время. И не забывайте, что красные полотна запрещают кататься.

* * *

На столе осталось донесение из Ледяных земель: «Предводитель Черных Драконов Краген победил предводителя малого племени драконов, что проживает вблизи Ледяных земель, в Темном ущелье. Должен сообщить, что побежденный предводитель драконов, к сожалению, не знаю его имени, обладал ментальными способностями, которые теперь перешли в Крагену. Чем это может грозить – пока неизвестно, т.к. Краген пока не воспользовался даром открыто. Уровень способностей, которыми обладал побежденный дракон, установить не возможно, спросить у того же дракона не представляется возможным, так как в пылу сражения Краген сильно ранил противника, а после передачи силы и магии дракона – уничтожил путем сожжения собственным огнем. Было установлено путем наблюдения, что огонь у предводителя Черных Драконов на данном этапе принял черный окрас, причины этого факта установить пока не возможно. Страж теневой категории Гиарт Гласс»

Бранен летел на Дамире, всматриваясь в белый склон под ними и пытаясь рассмотреть хоть что-то похожее на сани. Известие о сходе лавины застало его за чтением донесения, которое заставляло просчитывать варианты, для политических союзов и торговых договоров в обход Ледяных земель, если дойдет до противостояния…Очень не хотелось бы ссориться с Сеарелом, но действия Крагена очень похожи на начало захвата власти среди драконов.

И тут как раз пришло известие о сходе лавины в горах. Но не это сподвигло Бранена помчаться в горы, сколько этих лавин сходило на его памяти – не сосчитать. Оказалось, что студиозусы, которым разрешили катание на санях на нижнем склоне, в обход запретам и магическим заслонам отправились на верхние склоны, чтобы покататься на санях, и попали под завал.

Саней было четверо, из них двое не пострадали совсем, одни перевернулись на краю склона, но люди успели выбраться, а одни – исчезли под завалом. И в этих санях как раз и была Леди Элис.

Когда Бранен увидел Валея, который оказался зачинщиком этой поездки на верхний склон, то еле сдержался – услышал только, как под рукой хрустнул деревянный полоз саней, и тут же убрал руки. За него все сделал Рамто – он сам чуть не открутил брату голову, да и тряс его так упорно, что у того даже зубы стучали.

- Как вы прошли заслоны?- Рамто, всегда такой спокойный, кричал в тот момент сильнее и яростней самой Леди Вилас Тандер, когда та узнала про Драконью башню.

- С нами была Леди Элис – ее пропустили магические заслоны, потому что она принята в Род Дагорат,- самодовольный мальчишка еще находил в себе силы мерзко ухмыляться, глядя в глаза Бранену.

- Это ты во всем виноват,- девушка, которая буквально мгновение назад рыдала, вылезая из перевернутых саней, набросилась на Валея с кулаками – пришлось ее оттаскивать, но девушка не сдавалась и продолжала кричать. – Не слушайте его, Ваше Величество, Леди Элис не знала, куда мы отправляемся – он велел ей не говорить, а не то она вызовет Стражей.

- Леди Элис увидела полотно и заставила нас слезть с саней,- подтвердил молодой человек, который оказался среди тех, кто не пострадал. – Вон те сани – у них тормоз застопорился, и они плохо скользили…Тар и Леди Элис побежали к третьим саням, чтобы уговорить остановиться, а тормоз вышел из паза, и сани поехали – зацепили Леди Элис… Она с ними, в общем.

У Бранена жег в груди гнев, словно огненная буря, стянувшаяся в узел перед ударом. Он едва мог соображать, едва сдерживался, чтобы не поубивать здесь всех, виновных и не виновных – без разницы.

- Если хоть кто-то умрет,- Бранен смотрел Валею в глаза мрачно, хищно, что молодого человека наконец-то проняло – он вздрогнул и опустил взгляд,- я казню тебя лично.

Бранен ждал, что скажут маги, которые прочесывали склоны в поисках уцелевших, когда к нему подошел тот самый молодой человек, который поднимал Леди Элис на волне еще совсем недавно.

- Ваше Величество, может, - парень нервно снял шапку, помял ее, надел снова и потупил глаза под слишком мрачным взглядом короля,- может, Дамир сможет почувствовать… жива она или нет…

И вот теперь они с Дамиром кружили над склонами, которые походили один на другой после пронесшийся по ним лавины, и пытались найти, увидеть – это Бранен, или почувствовать, услышать – это дракон. Но все было тихо, даже слишком, словно жизнь ушла со склонов.

- Я вижу пар вон там,- Бранен даже не поверил сначала, подумал, что «драконье» зрение играет с ним злую шутку, но тут же Дамир подтвердил, а затем и закричал во все свое драконье горло:

- Она там, я ее чувствую, она жива.

Только под вечер удалось откопать пещеру, в которой спрятались люди – все оказались живы, в общем-то, здоровы, кроме одной девушки, которая сломала руку в нескольких местах. Эту девушку спасло присутствие Леди Элис в пещере: хоть девушка и не обладала сильными магическими способностями, но смогла связаться с подругой, которая и «руководила» первой помощью в спасении руки. Маги и лекари признались, что без этой помощи можно было ожидать самого худшего – кровотечение, не остановленное вовремя, могло убить несчастную.

И, конечно, эта помощь в очередной раз истощила магический запас Леди Элис на столько, что сама она не могла выйти из пещеры – так сказали лекари, и Бранен с Рамто поспешили в пещеру.

Она была похожа на испуганного зверька: вся мелко-мелко тряслась, губы побелели, а взгляд был прикован к мелким цветочкам, которые росли почти возле ее ног. Бранен отправил стража из пещеры, а сам сел рядом с девушкой и взял ее руки в свои – ледяные пальцы еле разжимались.

- С Вами все в порядке?- спросил Бранен, сам удивляясь бессмысленности этого вопроса, ведь видно же – не в порядке, совсем не в порядке.

- Только сейчас увидела, где мы спрятались,- девушка нервно втянула воздух и махнула рукой куда-то в сторону, куда старалась не смотреть. Бранен поднял глаза и в сумраке пещеры на своде увидел рисунки темной терракотовой краской, изображающие Первый Договор человека и дракона.

- Краген меня в такой же держал…Ненавижу пещеры…И палантин ваш тоже ненавижу…в нем как в пещере. И цветы эти,- девушка ткнула в них ногой, постаравшись стереть.- Мерзкие…мелкие... пахнут так, что выть хочется.

Бранен подхватил девушку на руки и понес из пещеры, мысленно проклиная Валея, Крагена…Архима, который столько времени откладывал встречу, а тут назначил ее через три недели на своей территории. Бранен понимал одно, нужно защищать эту хрупкую девушку, а для этого и с Архимом договор заключать, и за Крагеном следить, и Валея подчинить.

- Я отменяю разрешение на твое участие в экспедиции,- сообщил Бранен, проходя к Дамиру мимо Валея,- отправишься в казармы – научишься дисциплине.

- Почему?- этому зубастому кахеру хватило наглости возмутиться.- Леди Элис тоже с нами – без нее мы бы не прошли сюда.

- Без нее ты бы сейчас был на плахе,- прорычал Бранен так яростно, что все, кто стоял рядом, отшатнулись.- Учись отвечать за свои поступки…трус.

Глава 7

До полета в Даринскую пустошь оставалось две недели. Бранен посовещался с Великим Магистром и пришел к выводу, что брать с собой Леди Элис не имеет смысла: месяц, обязательный для общения девушки и дракона закончился, а следовательно, наказание ей не грозит, если она пропустит несколько дней и не будет видеться с драконом, да и все остальные «наказания» не должны проявиться как раз из-за этого. Это желание усугубил и Владек Тандер, как-то в разговоре упомянув, что Архим слишком упорно интересуется его дочерью, даже теперь, когда она живет в Дагорате. Сам бы Владек не стал брать дочь в Даринскую пустошь, но Бранену виднее. И Бранен точно решил – не брать.

А то, что первый месяц пребывания Леди Элис в Дагорате подошел к концу, Бранен почувствовал на себе, как и рассказывал Рамто, - полная пустота в голове там, где всегда фоном шуршал разговор девушки и дракона, когда они вечером устраивались на балконе его кабинета. И тянущая тоскливость, которой вообще не место в сердце короля, словно он снова юноша, глядящий вслед нежному созданию, уходящему прочь, даже не подозревая, в каком смятении оставляет человека. Он бы и рад забыть, вытянуть это непонятное чувство, освободиться, но эта нить постоянно выскальзывает из его рук и возвращается на место, куда-то в районе сердца.

Еще три проблемы требовалось решить до отлета: новый экзамен по землеведению для Леди Элис назначили через месяц, а она еще от первого никак в себя прийти не может; ректор Академии почти поселился во дворце – слезно умоляет вернуть разрешение на экспедицию Валею, а то без него никак; главный Лекарь и министр по семейным делам начали опасаться, что «свадебная лихорадка», которая началась в Дагорате не так давно, выведет из строя полсотни новоизбранных наездников, полсотни девушек, которые или которых поведут к алтарю, да еще полсотни лекарей, когда им придется заняться лечением наказанных Первым договором.

Первые две проблемы оказались решаемыми, когда их совместили: ректор умолял вернуть Валея в замен на любое наказание, которое решит применить король. Следом шел внушительный список наказаний, среди которых было: каторга (очень понравилось Бранену, но, к сожалению, невозможно исполнить за неимением таковой); перевод в другую Академию в другие земли, но только после окончания экспедиции (Бранен на это только хмыкнул – отсутствие надзора совершенно не подходит для целей исправления вздорного характера молодого человека); стать репетитором у Леди Элис, чтобы та смогла сдать нужный экзамен (эта идея совсем не понравилась Бранену, особенно когда он вспомнил, как этот змееныш говорил гадости про него и девушку). И тем не менее, мысль зацепилась, обдумывалась, обкатывалась, формировалась в разных вариациях, порой самых крайних и рискованных, и в конце обрела форму.

- Предложите Валею репетиторство, взамен он сможет получить разрешение обратно, если Леди Элис сдаст экзамен на отлично…- увидев, как вытянулось лицо ректора, а затем сморщилось от страдания, Бранен все же немного смягчил,- если будет хорошо или удовлетворительно, то я, может быть, соглашусь, но сокращу срок экспедиции вдвое.

Это было не самое радостное решение, что уж говорить – совсем не хотелось предлагать такой вариант, но Бранен решил для себя, что все проявления неприемлемой ревности будет гасить сразу и безжалостно, а то от него люди шарахаются.

Третья проблема была пока еще не проблемой, а только предчувствием. Первыми звоночками, подтвердившими опасения, были две пары, которые вернулись в Дагорат после Второго Выбора, а месяц спустя в храме, не смотря на запрет, решили провести брачный ритуал. Наказание за неповиновение настигло их сразу, только первые слова ритуальной песни достигли свода храма: оба, девушка и молодой человек, застыли возле алтаря, и ни один маг не мог привести их в чувства, и только на следующее утро они пришли в себя. Рассказывали они интересно, описали свои чувства, когда ощутили, что не могут двигаться, как чувствовали, что затекают мышцы в неудобной позе, как слова окружающих прорывались к ним отрывками, словно сквозь туман.

Так как случая было всего два, то Бранен велел не распространяться о них, но внимательно следить за остальными молодыми людьми и провести беседы с теми, кто будет замечен за подготовкой к брачному ритуалу. А сам думал о том, что король может больше, чем его подданные, и ему вряд ли грозит подобное наказание.

А сегодня он занимался делами, иногда поглядывая в окно, ожидая, что в скором времени должен прилететь Дамир, а следом прийти Леди Элис для разговоров, которые они не прервали, не смотря на то, что уже не обязательно это делать ежедневно. Когда в дверь постучали, Бранен несказанно удивился, ведь девушка вначале забегала в кабинет, здоровалась и только потом стучала, вспомнив, что неприлично врываться и прерывать работу. Открыл дверь, а на пороге кабинета, красивая, целомудренно покорная, стояла Ундина.

- Ваше Величество, позвольте войти?- женщина поправила локон у лица, намерено сверкая брачным браслетом, ярким, чистым, совсем недавно надетым на правую руку. Бранен только нахмурился, но впустил. Напрягал его этот внезапный визит, видимая покорность, демонстрация статуса замужней женщины. Почему браслет на правой руке, понял сразу – скрывает беременность, значит искать будущего мужа и вести в храм пришлось проверенными способами. А вот что ей теперь нужно – не понятно.

- Я вижу, вы выполнили мой приказ – как Вас теперь называют?

- Леди Ундина Градис, жена советника по налогам.

Бранен усмехнулся – вот ведь жук. Советник Еней Градис всегда посматривал на Ундину с интересом, но не смел проявлять инициативу, пока та считалась фавориткой короля, а теперь мужем стал, а своему королю не сообщил. Эта мысль развлекла Бранена, особенно его порадовало то, как скисла Ундина, когда поняла, что Бранену нет дела до того, за кого она вышла замуж.

- Я пришла покорно просить разрешения присутствовать на приемах, Ваше величество,- женщина присела в глубоком поклоне, потупив целомудренно взор, но демонстрируя при этом такое глубокое декольте, что «можно было увидеть пупок», как говаривал бывший король Дагората Арминон, живший еще во времена Первого Договора.

- В личной встрече не было необходимости – вскоре будет бал, и Ваш муж представит Вас.

- Но я хотела бы услышать Ваше разрешение от Вас, Ваше Величество,- женщина поднялась и подошла к Бранену, слишком близко для замужней женщины, подняла на него затуманенный взгляд, который раньше вышибал искры из Бранена, и с придыханием добавила,- я скучала…по тебе…

В этот момент произошли два события, почти одновременно, что было раньше, Бранен не смог бы сказать и под пытками: дверь распахнулась под натиском стремительного рыжего урагана, и с Ундины разом слетело платье, под которым женщина оказалась совершенно …Совершенно без ничего, и можно было бы понадеяться, что выглядит замерзшей.

- Закройте дверь,- резко выкрикнула Ундина, в притворном испуге прижимаясь к Бранену,- кто вас учил манерам.

Леди Элис покраснела, буркнула «извините, что не вовремя» и тихо закрыла за собой дверь.

Бранена повергло в шок то, что девушка покраснела, а не побледнела – если б побледнела, то можно было предположить, что ей не безразлично то, в какой ситуации она застала Бранена. А так получалось, что она просто застала их в неподходящее время, и ей стыдно за это и за то, что не постучалась.

Он слышал, как удаляются шаги, легкие и стремительные, ни разу не перешедшие на бег, не сбившиеся с ритма, и в его душе разгорался гнев. Он оттолкнул Ундину, почти швырнул на пол, пинком подкинул ей ее платье и рявкнул так, что дверь пошатнулась от звука:

- Мастер Фараран, сюда.

Церемониймейстер появился быстро и, увидев обнаженную женщину, прикрывающуюся тряпкой, похожей на платье, отвел взгляд.

- Проследите, чтобы леди Ундина Градис оделась и была доставлена в дом своего мужа без происшествий, приставьте охрану, чтобы передали в руки мужа лично. И пусть не покидает территории своей новой семьи.

А сам пошел разыскивать рыжую девушку, чтобы поговорить уже на чистоту – откладывать разговор, как оказалось, слишком вредно.

* * *

Он нашел ее на башне. На новой башне. Она стояла и смотрела в сторону города, и по лицу ее нельзя было понять, что она сейчас чувствует. Дамир лежал недалеко, положив голову на лапы, и что-то пыхтел своим мыслям – девушку он старался не отвлекать, приоткрывал один глаз, поглядывал в ее сторону и тут же закрывал обратно, но расслабленным не был – Бранен чувствовал его напряженное ожидание.

Девушка дернулась, когда увидела приближающегося короля, но, немного подумав, осталась стоять, прикусив нижнюю губу, то ли с досады, то ли от расстройства. Пальцы ее отбивали дробь по широкому простенку между зубцами башни.

- Я должна извиниться,- первая начала она, не поворачивая головы,- я так привыкла врываться в ваш кабинет без стука, что даже в голову не пришло, что Вы можете быть не один. Мне жаль, что я Вам помешала, просто, в подобных случаях принято закрываться на ключ.

Холодно, четко, по делу. И это вывело Бранена из себя. Если по пути в башню он еще сомневался в том, стоит ли спешить и озвучивать принятое решение, то теперь ему захотелось встряхнуть девушку, увидеть ее эмоции.

- Вы меня тоже извините, Леди Элис,- Бранен остался стоять посреди площадки, сверля взглядом прямую спину и гордо поднятую голову.- Вы не должны были стать свидетелем подобного, да и я тоже не должен был оказаться в подобном положении.

На этих словах девушка повернулась к нему, на ее лице отразилось недоумение, но никаких других эмоций видно не было, и Бранен продолжил с нажимом:

- Я расстался с Ундиной перед Вторым Выбором и дал четко понять, что ее присутствие во дворце неприемлемо. Но, похоже, она решила попробовать вернуть свое положение, что достаточно недальновидно с ее стороны – я не позволю кому бы то ни было пытаться уязвить Вас.

- С чего вдруг?- девушка стояла отстраненная, как будто не понимала, к чему ведется этот разговор.

- С того, что Вы моя будущая супруга и будущая королева Дагората, и оба эти статуса переводят все попытки уязвить или оскорбить Вас в ранг оскорбления королевского дома.

Бранен ждал радостной или торжествующей улыбки, ведь любая девушка, услышав такое, была бы счастлива, но на лице Леди Элис промелькнула только досада.

- Странный у Вас способ отражать обычные интриги и злословия – так Вас на всех девушек не хватит. Или Вы шутите?

Бранен краем глаза видел, что Дамир поднял голову, в оба глаза глядя на них и с глубоким интересом слушая разговор, но все равно гнев, что нарастал в нем, списывал на дракона.

- Престаньте, Леди Элис делать вид, что не понимаете меня,- он даже поморщился от досады, когда девушка удивленно приподняла брови.- В ближайшее время мы объявим о помолвке, а после Последнего Выбора проведем брачный ритуал. Я бы не рекомендовал Вам настаивать на более раннем времени проведения свадьбы, ведь с Родовым камнем Шахнатар лучше не спорить.

- А Вы не хотите спросить мое мнение по этому поводу?- голос был удивленный, слегка хрипящий, словно действительно для нее это оказалось неожиданностью, но Бранен не поверил ни единому слову.

- По поводу свадьбы?

- Да хотя бы спросить моего согласия!- голос девушки зазвенел, но пока едва уловимо, словно она еще сдерживается.

- Вы выбрали Родовой камень Дагората, Леди Элис,- прорычал Бранена, уже почти забывая о сдержанности.- После этого ко мне переходит решение: подходите ли вы мне в качестве будущей жены или нет.

- И что?- гнев и враждебность уже открыто звучали в ее голосе.- Я отказываюсь от такой чести...

- Вы, наверное, не в курсе, Леди Элис,- Бранен пытался довести до понимания девушки простую истину, но негативные эмоции уже туманили разум, срывая самообладание и разрывая в клочья. - Когда дракон короля…действующего короля выбирает девушку, а король говорит «да», то ее слово не идет в расчет. В конце концов, брачный ритуал можно провести и без Вас – на Вас Родовой камень Дагората и этого достаточно.

- Вы хотите сказать, что у меня вообще нет права голоса и права выбора?- она отшатнулась к стене и нервно сглотнула, с ужасом глядя на Бранена.

- Отчего же,- Бранен подошел к девушке поближе,- Вы можете выбрать платье на свадьбу.

Удар был резкий, хлесткий, опалил щеку, но не причинил существенного вреда, а у девушки слезы выступили, но в глазах полыхал только гнев.

- Я не собиралась выходить за Вас раньше, а теперь – это просто немыслимо,- горько сказала она в лицо Бранену, А он уже не слушал, подвинулся к девушке совсем близко, сжал ее талию, припечатывая к стене, и, глядя в глаза, почти прорычал:

- Запомните – Вы моя, и все, что я говорю, так и будет.

Он впился в ее губы губами, старая пометить, словно ставя печать или клеймо на свою собственность, но так и не смог раскрыть ее губ – девушка сразу стала жесткая, негибкая, стиснула зубы так, что щеки побелели от напряжения, а глаза смотрели так яростно, что Бранен перестал мучить ее губы и отстранился.

- Отпусти ее, Бранен,- резко обратился к нему Дамир, но Бранен не слушал. Он буквально впечатал девушку в стену руками и намеревался уже снова терзать ее рот, потому что поцелуем даже он не мог бы это назвать, но девушка резко выкрикнула:

- Нет!

Молнии прошлись по его рукам, опаляя и обжигая, сжимая мышцы мучительно-резкой и одновременно тягучей болью, и чем дольше мужчина сжимал руки на тонкой талии, тем сильнее становилась боль, но он не отпускал, скрежетал зубами, покрывался потом, но не отпускал, а твердил:

- Вы моя, вы - моя соб…

- Отпусти ее,- в голос зарычал Дамир, выпуская клубы пара в сторону Бранена, но не приближался, опасаясь навредить девушке,- ты сейчас хуже Крагена.

Не молния была нужна, чтобы Бранен разжал руки, - слова оказались жарче раскаленного метала и проникли так глубоко в душу, что Бранен отшатнулся и на негнущихся ногах подошел простенку между зубцами и впился побелевшими пальцами в многовековой гранит.

- Если бы ты сказал, что она твоя собственность, то я бы тебя покалечил,- рыкнул дракон и рванул в небо, прочь от короля.

А Бранен смотрел вниз, на двор, по которому к воротам неслась рыжая девушка, и чувствовал, как под пальцами крошится гранит…

Часть пятая

Разговоры с драконом и не только.

Глава 1

Истерика… Я думала, что мне уже это не грозит: год в пещерах, куда меня запрятал Краген, должен был закалить меня не хуже чем в военной Академии Шахнатара. Но стоило мне увидеть чешую на руках, даже не так – как только я осознала, что красивое переливчатое свечение на моих руках, это не отсветы огненного шара, а именно чешуя, я потеряла контроль над собой. Я рыдала, а в голове молотом отбивалась пламенная речь Крагена, когда я только пришла в себя в пещерах: «Ты – моя, ты – моя драконица, ты – навсегда часть меня». Он это повторял каждый день, и вот теперь, увидев чешую, я с ужасом подумала, что превращаюсь в дракона, что невозможное, немыслимое, нереальное – свершилось.

Когда лекарь сообщил, что это всего лишь проявление наказания, мне стало очень горько и обидно – вот не успела прилететь в Дагорат, а меня уже наказывают, хотя день еще не закончился. И только потом до меня дошел весь смысл сказанного лекарем: оказывается, я сидела в башне не один день, а целых четыре. Столько времени пролетело мимо меня незаметно из-за какой-то сущности. Я снова зарыдала и, кажется, могла рыдать еще целую вечность – так мне себя было жалко, но король Бранен чем-то сумел меня отвлечь, даже не помню чем, но осознание того, что обо мне заботятся, за меня переживают, вернуло мне твердую почву под ноги.

Потом я разговаривала с драконом, вернее он рассказывал, а я ела, размахивая вилкой в воздухе в такт его словам.

- Что-нибудь тебя интересует? Чтобы я мог тебе рассказывать, пока ты ешь?- Дамир был сама галантность, а ведь совсем недавно просто сбежал, когда увидел мои слезы – слабенький какой-то.

- Расскажи, что происходило за эти четыре дня…

И он рассказал. Не утаил ничего. Не утаил даже то, что король был слишком занят, чтобы интересоваться моими делами, а сам Дамир ощущал отсутствие страха, благожелательное настроение, легкую утомленность, и только сегодня почувствовал, что со мной рядом кто-то еще находится.

Печально. Я только чуть-чуть почувствовала, что не лишняя здесь, но, похоже, кроме Дамира, я никому здесь и не нужна. Да и Дамиру, скорее всего, нужна до Третьего Выбора, пока не появится драконица. Очень печально. Эх, если бы можно было вернуться сейчас домой, на Пармские острова.

Глядя на руки, с которых постепенно сходит чешуя, я понимала, что пока даже из города выйти не смогу без страха этого довольно таки жестокого наказания. Я не тщеславна, красотой своей, или просто миловидностью, что ближе к делу, не кичусь, но увидеть чешую на своем теле никому бы не пожелала, даже Корнелии.

Я задумалась слишком сильно, и остатки ужина замерзли. Дамир вызвался подогреть, но не рассчитал, а угольки я есть не умею. Но зато поднял мне настроение – я очень долго хихикала над драконом, подтрунивала, уверяя, что если дракон научится свистеть, вытянув пасть, то струя пара будет именно той силы, чтобы подогреть, но не изжарить. Он даже попытался это сделать, но поняв, что я просто пошутила, обиделся и улетел. А я пошла обратно в кабинет.

- Ха, эти взрывы было и на границе с Шахнатаром слышно.

Кажется, писательница теперь не отстанет, пока не получит материал для статьи. Дамир упомянул, кажется, что она обещала завтра утром уже все описать, что происходило во дворце. Вот и думай теперь, как спасать положение. Отец всегда говорил, что, если не хочешь, чтобы подданные буйствовали от того, что ты от них что-то скрываешь, то лучше дать им правду на столько скучную, что им самим уже было не интересно про нее читать. Интересно, что у меня получится?

- Это я сильно испугалась ,- начала я, лихорадочно прикидывая, что в этой ситуации можно сказать. Надо растянуть время, подумать. – Вы абсолютно правы, леди Раир, нужно написать правду и только ее.

Ох, мужчины позеленели: и церемониймейстер, и Магистр, и даже король, хотя король всегда должен уметь держать лицо, в любой ситуации – так уже говорил мой дядя. А ведь он, похоже, в ужасе, думает, что я сейчас расскажу про него правду. Хм, интересно, приверженцев Драконьих традиций сейчас в тюрьму сажают или сразу вешают? Что же за мысли такие злые – я же не кровожадная совсем.

А раз не кровожадная, значит, придется спасать.

- Я осматривала окрестности и зашла в башню…

Не плохое начало, уводим разговор от темы, что я там жила – просто зашла. Так, что же дальше?

- А она взяла и схлопнулась…

- Вы хотели сказать – захлопнулась.

Так, Исидора знает толк в словах, умеет ими играть, значит немного акцентов не повредит.

- Схлопнулась, леди Исидора, схлопнулась. Захлопнуться в данном контексте может только мышеловка.

Ага, король, кажется, начал дышать, понял, что портить ему жизнь прямо сейчас не собираюсь. Что там писательница спрашивает?

- Но зачем вы пошли в Драконью Башню?

- Так она не похожа на Драконью Башню,- вот, и главное, не строить из себя глупую девицу – сразу начнет рыть землю, докапываться – на слова вон как реагирует, как охотничий пес на куницу.

- А как, по-вашему, должна выглядеть Драконья Башня?

- Черная, в дегте и золе, с драконом наверху, со страшными статуями на зубцах ,- кажется, все, что я об этих башнях знаю - выложила.

- Вы описываете Драконью Башню в Шахнатаре.

Молодец, леди Раир, правильно, именно ее я и имею в виду. Теперь еще факт для размышления.

- В Вассарских землях башня выглядит точно также.

- А в Ледяных землях – она изо льда, а в Лииских горах – обросла мхом.

Ох, ведь неугомонная, так я и скажу вам, что знаю эти факты – ни в коем случае, а не то вообще картинка не сложится.

- Я видела только две.

- Но как же, на островах… не может быть, что вы не видели башен на островах…

Вот, вот, вот, молодец я, какая же я молодец – еще немного, и картинка будет такой, какая нужна. Кстати, как там поживают Магистр и мастер Фараран? Похоже, еще в глубоком шоке – ну кто же берет на такие должности таких несообразительных мужчин?

- Вы осведомлены немного хуже, чем мне показалось сначала, всё-таки, про Лииские горы упомянули, а про них в учебниках не пишут. На Пармских островах нет Драконьих Башен, леди Раир, да и развалин нет, даже история не помнит, чтобы на островах были башни.

Главное, не перестараться, а не то наживу мстительного врага в лице писательницы местной газеты – еще заплюет.

- Кхм, как вам удалось выбраться?

Что там говорила эта…родственница короля? «Только поборов страх…». Вот ведь странная особа: сама меня пугала и сама же еще и подсказывала.

- Маги долго старались открыть дверь и, в конце концов, она открылась.

Ох, а Магистр то у нас совсем держать себя не умеет – сейчас все выскажет, и пропадет такая хорошая, а самое главное, такая правдивая история.

Когда король Бранен увел Магистра на балкон, я почувствовал облегчение, но ненадолго: леди Раир начала требовать назначить дату интервью. И ведь не откажешься – сам король пообещал, вот бы сам и давал. Хотя, кажется, дал интервью, надо только почитать, что он там говорил. Ох, придется торговаться, а я ведь совершенно не умею. Отец называет меня «наивный цыплёнок», в смысле, как в пословице «наивного цыпленка лиса в первую очередь съест, а он ей еще и доплатит».

То ли писательница сильно торопилась подготовить статью к утреннему выпуску газеты, то ли я все же что-то усвоила из того, чему меня отец учил, но выторговала семь дней, хотя начали мы с двенадцати – как так получилось?

* * *

Как можно убедить маму, что у меня все нормально, если она уже успела накрутить себя до состояния вулкана, который вот-вот начнет извергаться? Не надо и пытаться. Дать ей выплеснуть свой страх и гнев, а потом она увидит, что дела обстоят не так уж и страшно. И я сразу сказала, что меня поселили в Драконьей башне…

Когда стекла в окнах перестали звенеть, а предметы на столе перестали подпрыгивать, я задала тот же вопрос, что задала леди Раир:

- А как выглядит Драконья башня?

Моя мама по долгу жены губернатора бывала во многих землях, общалась со многими людьми, но во всех землях, где бы она ни была, она совершенно сознательно избегала Драконьих башен. Даже близко к ним не подходила, избегала любые книги, в которых описывались эти башни, так что вопрос мой был с подвохом. Она попыталась описать башню, но у нее даже близко не получилось к башне Шахнатара, а ведь эту башню видно с любой точки столицы, в которой она была чуть ли не по нескольку раз в год.

Осталось только объяснить, что сама толком не поняла, что попала именно в Драконью башню, а еще, что король Дагората вообще считает это все суеверьем и сказаньями для детей, чтобы пугать. Отец мне подмигнул, показывая, что он-то все понял, и с мамой все уладит. И, когда король вернулся в свой кабинет, не дал маме вставить ни слова, удивил короля своей любезной благодарностью и отключил артефакт.

Мне стало намного легче, когда прекратились крики мамы – она умеет нагнать страху, хотя, предполагаю, что она тоже поняла, что я покрываю короля Бранена. Надеюсь, не начнет фантазировать раньше времени о…

Король Бранен смотрел на меня с недоумением – ожидал, похоже, что мои родителя просочатся сквозь зеркало и примутся пороть его розгами, как нашкодившего малолетку. Зря, мои родители – люди разумные, вспыльчивые немного, но не самодуры, так что действовать сгоряча не будут, а вот в памяти отложат до следующего просчета…и не только его просчета.

Письмо Аманде я писала наскоро – пусть успокоится, а потом я с ней еще пообщаюсь, когда в свою комнату попаду, а то вот уже и Магистр заинтересовался моим способом передачи писем…Ах, ты ж зубастый кахер, он меня еще и сканирует, да так топорно, словно я какая-то недоучка. Надо припугнуть его как следует:

- Великий Магистр, прошу вас запомнить, я не обладаю высоким уровнем магии, но как скрутить в узел ваши ментальные, или только боги знают какие еще, щупальца меня учил сам Магистр Триарти.

Ох, надеюсь, Магистр Триарти никогда не узнает, что я его именем пугаю другого Великого Магистра – от меня потом только горсточка пепла останется.

Великий Магистр Дагората очень даже похож на Магистра Триарти, но немного моложе: высокий, сухой, взгляд цепкий, надменный, рот решительно сжат, и говорит всегда весомо, продуманно. Но до Магистра Триарти ему все равно еще далеко – тот только одним взглядом умудрялся вышибить испарину из самых крепких жителей островов.

Рассказывать о болезни было не очень приятно, но необходимо – это самое простое объяснение сразу сбило интерес ко мне у Магистра. Что ж поделать, последствия людской лихорадки уже давно изучены, и на этот поприще найти что-то новое для мага не представляется возможным, особенно после того, как этот вопрос, то есть меня, уже изучил более сильный коллега.

Мы остались с королем Браненом наедине – как-то непривычно, даже боязно, особенно когда он взял мои ладони в свои – сразу стало жарко.

- Я должен перед Вами извиниться за то, что поселил Вас в башне. В оправдание могу только сказать, что считал все рассказы про духов в башне простым суеверием.

Это я правильно сказала родителям, оказывается, даже не соврала ни разу.

- Если я могу хоть чем-то загладить свою вину.

Ох, мой язык подвел меня, выдав самое заветное и желанное, что у меня было сейчас:

- Можете, освободите меня от необходимости учиться в Академии Дагората.

И что я услышала в ответ? Вот зачем предлагать, если не можешь?

- Не могу…

Мне, скорее всего не надо было вообще говорить про экзамены; это мое персональное наказание – экзамены, тревога, напряжение. А король что-то продолжает втолковывать:

- Она в свое время ввела закон об обязательной учебе первородных, закрепив его магией крови королей Дагората.

Может, не все еще потеряно? Кажется, я обрадовалась слишком…рано.

- Значит, Вы можете его изменить – ведь Вы же король.

- Могу, но только тем же способом, что вы можете стабилизировать свою магию.

- О,- это конец, точно, экзамены придется сдавать вечно.

- Интересно, если бы Дерия не наложила запрет, чтобы Вы сейчас выбрали: выйти за меня замуж или пойти учиться в Академию?

Кажется, всех моих сил не хватит, чтобы заставить лицо не пылать краской – я так покраснела, что самой стыдно: разве так девушки реагируют, когда король делает интересные намеки. И голос короля, кажется, был не очень веселым – что-то не похоже на шутку; но я с трудом могу заставить себя мыслить ясно – в душе разливается досада и негодование: что это за намеки на второй, нет, пятый день знакомства.

Моего самообладания хватило только, чтобы сказать: «Я приберегу свое желание на потом – вдруг, пригодится», и скрыться за дверью. Ох, как же тяжело разговаривать с королем, когда мысли в таком сумбуре. Мне точно необходим отдых.

Глава 2

Я не заснула сразу, как попала в свою новую комнату, не заснула и через час, и через два. Впервые за долгие годы, как мы с Амандой начали нашу магическую переписку, у меня болела рука от письма. Даже на лекциях в Академии я так долго не писала никогда.

- С чего вдруг ты переполошилась? Я очень рада твоей интуиции, но откуда она у тебя вообще берется?

Я писала подруге, а она отвечала: так же рвано, резко, но за каждой строчкой я чувствовала ее эмоции, ее переживания, ее интонацию – как будто я с ней разговаривала.

- Нет никакой интуиции! Хорстер ушел на службу и оставил меня одну на три дня. Я съела все колбасы, что нашла в кладовой, хлеб и яйца – я скоро сама нестись буду от этих яиц…Я тебя хотела спросить, что можно приготовить из крупы, которую нашла, и как разжигать плиту…А ты не отвечала…долго…

- Как ты попала к королю Кайрону?

- Подговорила Балидора и мы вместе полетели…

- Твой страх перед драконами прошел?

- Нет, меня до сих пор трясет, но я же жива.

- Достанется же вам от Хорстера…

Аманда долго молчала, не писала ничего, я уже начала сама нервничать, может, что-то случилось. Но на бумаге начали проступать строчки:

- Его король Кайрон ТАК отчитал. Уже после того, как с королем Браненом поговорил, вызвал прямо со службы, дракона своего отправил. Я, честно, боюсь ему на глаза теперь попадаться.

Выбор во всей своей красе. Когда папа рассказывал про наших родственников, которые по-разному переживали этот период, я, честно говоря, слушала с некоторой долей скепсиса, а тут и я и моя подруга – обе попали так, что даже боязно – что будет дальше.

- Придется поговорить с Хорстером, признаться, что готовить не умеешь. Хотя, вот он шанс – научиться готовить.

- Ты забыла, сколько у меня этих шансов было? Помнишь овощную запеканку?

Уф, кто ж ее не помнит. После этой попытки Аманды приготовить съедобное блюдо, на наших островах только ленивый не пошутил про то, что самое страшное оружие Пармских островов – это запеканка из редиски.

- Если ты сразу что-нибудь приготовишь, то Великий Выбор у вас с Хорстером закончится в этот же день.

- Сто раз ха-ха. Элис, спаси, придумай что-нибудь.

- У Хорстера есть заместитель, он женат?

- Это мне еще зачем?

Вот прямо вижу, как вытянулось лицо у Аманды.

- Эта женщина – старшая по гарнизону…среди женщин. Обратись к ней, покажи, что на ее место не претендуешь…

- Зачем мне ее муж?

- Аманда, включи голову, ты в своих экспериментах совсем от жизни отбилась. Какой муж – тебе ее власть не нужна.

- А, ну, конечно, не нужна.

Как легко, оказывается, давать советы другим. Кто бы мне что-нибудь посоветовал полезного.

- Попроси помощи, подружись, потом она тебе поможет подобрать прислугу…

- Так приходит одна – два раза была и дом убирала.

Дни девичьей тупости, не иначе: я сама в Драконью башню пошла, даже дверь закрыла, а Аманда три дня колбасой питалась, а я уж подумала, что она одна взаперти сидит.

- Можешь у этой женщины помощи попросить, чтобы она готовила?

- Могу…

- А почему до этого не спросила?

- Стеснялась...

А я поведала подруге, как я вообще пропустила мимо четыре дня и даже не догадывалась, что со мной рядом непонятная сущность пребывает.

- Ты завтра у дракона спроси, что это такое было. Ему врать нельзя – он тебе все расскажет…Только ты конкретные вопросы задавай: про настоящее и прошлое – про будущее они не отвечают, похоже, в сказаньях врут, что драконы видят будущее.

- А что ты у Балидора спрашивала?

Долгое томительное молчание, несколько перечеркнутых строчек на листе бумаги проявляются и тут же исчезают, скорбное лицо самой Аманды, нарисованное несколькими росчерками, а потом полились слова:

- Про жену…- стерто.- Она умерла от людской лихорадки…- снова стерто ,- Драконица улетела, разорвав договор…- перечеркнуто несколько раз .- Они вместе были семь лет – мне …я не смогу…до Последнего Выбора еще восемь месяцев, Эль, так долго…

* * *

Не спалось мне, ни нормально не спалось, ни ненормально. Я с рассветом ушла бродить по дворцу, искала кухню, почему-то есть хотелось страшно, словно четыре дня не ела. Хотя, так ведь и было. Наткнулась на столовую, в которой мы ужинали в день прибытия в Дагорат, а там фрукты, наверное, только принесли – еще влажные от воды. Я взяла два яблока, потом немного подумала и взяла еще две груши – блюдо сразу стало выглядеть полупустым, поэтому я сложила фрукты обратно и взяла с собой все блюдо. И пошла дальше гулять по дворцу.

На тронный зал я наткнулась случайно, даже не хотела в него входить, когда заметила трон на постаменте в конце зала. Но рассвет проникал во множество окон, что расположились вдоль стен справа от трона, и окрашивал розовым пол, сам трон – так красиво стало, и я вошла, огляделась и застыла.

Я смотрела на древний гобелен, что занимал всю стену от входа в тронный зал до первого ряда окон, и приходила в себя от шока. Когда я впервые увидела часть картины, что была изображена сейчас на гобелене, мои болеющие замутненные глаза долго не могли сфокусироваться на целом образе. Наверное, сама пещера не предусматривала, что кто-то захочет увидеть картину целиком. Потом я год рассматривала, изучала, кидалась в нее камнями, пытаясь выплеснуть гнев, замазывала глиной, чтоб не видеть, но ни разу не смогла увидеть картину полным куском – всегда только частями. А теперь я смотрю и понимаю, что даже та картина в пещере была только часть огромного повествования – истории становления драконов и людей. В той пещере была только часть – борьба с НИМИ, а здесь на гобелене развернулась целая эпоха: рождение человека, потеря драконами части души, которая отвечала за возможность выбора пары, первая встреча дракона и девушки и девушки и драконицы, борьба дракона и человека, появление ИХ, на столько страшных, что на гобелене представлены только черные кляксы, борьба, поражения, первая победа, уничтожение ИХ, заключение Первого Договора. Все это выткано на сером фоне гобелена терракотовыми нитками, такого же цвета, что и краска на стенах пещеры. И только красная нить отделяла границы частей картины – пещер, в которых эти картины высекали на стенах наши предки. Пять пещер, в том числе и та, в которой меня держал Краген, а не семь, как пишут в летописях. Вот теперь понятно, где меня держал Краген целый год, и сколько расстояния я прошла, прежде чем вернуться домой…

- Я не вижу ее, не чувствую. Только тебя вижу, почувствовал сразу, как только над островом вашим полетел.

- Значит, не наваждение было…

- Нет…Я тебя сильно напугал?

-Нет, но, что обидно, до сих пор не извинился…

- Извини…

Я догрызала грушу, а сама думала, что же спросить у Дамира. Не хотелось начинать с раскритикованного сущностью «как ты видишь свою драконицу», сказано же – никак.

- Скажи, Дамир, вот я выбираю драконицу и что дальше? Вы женитесь?

- Что за мысли у тебя?- возмутился дракон и посмотрел на меня как-то странно. – Она же еще ребенок, бескрылая. Там даже не поймешь, нравимся ли мы друг другу и нет.

- Ну а когда крылья появятся? И КАК они появляются? Была маленьким дракончиком, а через мгновение – большая и с крыльями?

- Не знаю я, как это у женского пола происходит,- буркнул Дамир, явно раздосадованный моими вопросами.

- А как ты сам обрел крылья?

- Целый месяц спина чесалась, под чешуей зуд был, как будто под нее смешинки попали, искры магии смеха, и смеяться хотелось не голосом, а всем телом. А потом раз – и у меня крылья, которыми я совершенно не умею управлять, даже не знаю, как их сложить правильно, чтоб они не торчали в разные стороны. И ведь ни память предков, ни рассказы родителей совсем не помогли.

- А что помогло?- я слушала, затаив дыхание – это так интересно, когда дракон говорит о личном.

- Бранен и помог: несколько дней складывал и раскладывал крылья вместо меня, чтобы я запомнил последовательность.

Дракон улыбался, если, конечно, я правильно понимала выражение его морды, но интонации были явно задумчиво-мечтательными.

- А когда начинаются ухаживания?- не унималась я.- От обретения крыльев драконицей до Последнего выбора всего-то один-два месяца.

- Мы не люди, мы – драконы, мы понимаем это сразу, без ухаживаний и прочих мелочей,- Дамир фыркнул и посмотрел на меня, как на глупого ребенка.

- А каким местом вы чувствуете? Сердцем, головой, грудью, пяткой?

- Что ты пристала? Не знаю я,- дракон явно смутился, а я порадовалась – значит, и драконы чего-то не знают.

- Ну как же, хочу понять. Вот ты не можешь почувствовать свою пару, но можешь почувствовать меня, не дракона. Я должна выбрать драконицу, как – вопрос пока открытый. Выбрала, а дальше что? Что должно произойти, чтобы вы двое стали парой? За короткий срок. А вдруг ты ей не понравишься? Или она тебе?

- Уф, какая ты цепкая, все равно тянешь и тянешь из меня жилу,- дракон расправил крылья и собрался улететь, вернее, сбежать,- не знаю я ответов, молчит память предков. Ты лучше мне скажи, почему не хочешь общаться со мной ментально?

- Не хочу, чтобы в моей голове дракон ворочался и своими лапами топтался. Мне год потребовался, чтобы заслоны поставить – так лучше.

Дракон расправил крылья, но напоследок прорычал с обидой:

- Я, вообще-то, не Краген.

Глава 3

Мне следовало взять сопровождающего в город, но кто ж знал? Гейзер, так они это называют, вырвался посреди главной площади недалеко от дворца и все…

Вернее не все – это было только начало. Очень быстро появились маги и стражи, вытолкали всех, кто находился на площади, и меня в том числе, в боковые улицы, а сами ловко и споро воздвигли забор, перекрыв все-все улицы, что вели к площади и к дворцу. А с другой стороны этого забора осталась я, и я совершенно не знала, как вернуться.

Конечно же, я спрашивала прохожих, но сначала, все были заняты этим гейзером: кто устранял последствия, а кто из праздного любопытства оставался на месте, чтобы следить за всеми действиями и тут же обсуждать с соседом «по несчастью-быть-любопытным».

- Говорите, гейзер второй раз с начала зимы вырывается? Непорядок,- это рассуждал булочник, ловко расставляя обратно лотки со своей продукцией.

- Представляете, маги не смогли как следует его обуздать – и вот результат,- это пышная низенькая шатенка со смеющимися глазами широко улыбалась булочнику, перекладывая в корзину крендельки. – Никакого порядка нет.

- Да уж,- согласился еще один продавец, поправляя ткани на чучеле, что стояло на пороге лавки.- Пока король Бранен не займется этим делом, так и будет прорывать…

И они это говорили совершенно серьезно. Я так поняла, все в городе уже ждут, что король придет с киркой и лопатой и будет замуровывать гейзер лично. Так вот откуда такое раздутое расписание у короля. Конечно, и целого дня не хватит, если каждое дело в городе решать лично. А я все удивлялась, что это так крепко впивается мастер Фараран в каждое мгновение в этом расписании, а тут, оказывается, мир может рухнуть, если сам король не придет и не займется…Беда-а-а.

Между прочим, мне потребовалось меньше часа, чтобы набросать несколько вариантов расписания, где остались только самые существенные дела, именно такие, которые должен решать король лично, но в два раза дольше мне пришлось убеждать церемониймейстера, что королевские дела никак не могут пострадать, если король один раз пропустит собрание пивоваров. Я оставила мастера Фарарана наедине с измятыми исписанными листами, на которых я набросала расписание – пусть посмотрит, попривыкнет – а сама побежала в город.

И вот я здесь. Пятый раз утыкаюсь в забор. И я замерзла. И есть хочу. И вот теперь я еще и поняла, что вышла в город совершенно без денег. Но оказалось, что быть единственной рыжей девушкой во всем Дагорате – очень даже приятно. Меня узнали в первой же остерии, куда я зашла только погреться, а вышла час спустя, после вкусного супа, горячего чая и крепких объятий хозяйки заведения, да еще парочки историй с перчинкой про соседнюю ресторацию, про гейзер и про приближающийся праздник высокого солнца. Ох, праздник Высокого солнца даже по сдержанным рассказам был горячим, и мои щеки пылали от смущения всю дорогу, пока я шла к соседней с гейзером площади.

Вообще, этот час, что я провела в остерии, был очень познавательным. Хозяйка, пышная высокая женщина, которой я доходила до ключиц, постоянно что-то рассказывала своим теплым приятным голосом, пока укутывала меня пледом, усаживала за стол, наливала чай. Когда парнишка, очень на нее похожий, высокий и пышный, принес суп, женщина начала меня уверять, что суп у нее настоящий Пармский. Попробовав, я поняла, что такого супа у нас на островах никогда не ела и поэтому спросила:

- Почему вы называете его Пармским?

- Так в нем нет ни одной ягоды важана, Леди Элис.

Оказалось, что еще на второй день моего появления в Дагорате, когда еще никто не предполагал, что я заперта в Драконьей башне, мастер Фараран разослал по всем заведениям, в которых могли кормить людей, извещения, что, на случай моего появления в одном из заведений, в меню должны быть блюда исключительно без ягод важана. И хозяева заведений тут же внесли несколько блюд в меню, приписав в названии «Пармский». Мне было очень приятно и тепло от такой заботы.

- И что же у вас за блюда Пармские?- спросила я с интересом.

- Ветчина, суп, пирожное, вареное яйцо,- громко перечисляла женщина, сверяясь с меню, а я заметила, что в заведении резко увеличилось количество клиентов, за столиками для двух-трех клиентов сидели по четыре, а порой и по шесть человек. Похоже было, что женщина воспользовалась моим присутствием, чтобы увеличить клиентуру, но я была совершенно не против, пока ко мне никто не пытается приставать с расспросами.

- А что же такого «Пармского» в вареных яйцах?

- Так мы варим яйца без скорлупы в воде с ягодами важана, а «Пармские» - в скорлупе и без ягод.

Я так давно не смеялась, аж до слез. Оказывается, эти дни Аманда питалась исключительно «Пармскими» яйцами.

Продиктовав напоследок несколько рецептов простых блюд, которые я сама знала как приготовить, я отправилась ко дворцу. Феличи, так звали хозяйку остерии, нарисовала мне подробный план, как обойти забор несколькими способами, нарисовав вместо названий улиц знакомые ей лавки, магазинчики и вывески.

Схема довела меня до площади, и там я заметила Энижи, мальчика, которому подарила резного дракона. Он восседал на плечах молодого человека, очень похожего на Рамто, главу стражей. И молодой человек без отрыва, с тоской, злостью и жаждой смотрел на пару, что смеялась на другой стороне площади, вернее на женщину: высокую, черноволосую, с мерцающими черными глазами и улыбкой, от которой все мужчины в округе переставали дышать. А мужчина рядом с ней крепко обнимал женщину за талию левой рукой, на которой брачный браслет сверкал нахальной чистотой – только недавно поженились.

Что ж, картина была ясна: она выбрала другого, но, похоже, любовь не отпустила молодого человека. Я решила не подходить к Энижи, чтобы не отвлекать его родственника, от созерцания потерянной возлюбленной. Как это было романтично…но Энижи меня увидел и закричал на всю площадь, привлекая ко мне всеобщее внимание:

- Валей, смотри, там дочь губернатора!

Запомнил ведь.

Я подошла и поздоровалась, а потом мы разговорились. Оказалось, что Валей – младший брат Рамто, третий в семье. Без дракона, значит, но с веселым наездником в виде Энижи. Он заменял племяннику ноги, так как мальчик перестал ходить год назад. У меня защемило сердце от жалости и от воспоминаний, но я не стала расспрашивать – еще успею.

А разговорились мы с молодым человеком по поводу предстоящих экзаменов в Академии, а потом про его экспедицию речь завели. Вот тут-то он разговорился не на шутку, но так воодушевленно, так заразительно, что я невольно улыбалась и смеялась над его забавными историями. Он был симпатичным, пока улыбался, крепким, столько времени таскал мальчика на плечах, темная челка постоянно лезла ему в глаза, и ее хотелось сдвинуть, чтобы не мешала видеть в этих карих глазах воодушевление и восторг. Воодушевление и восторг от предстоящей экспедиции. И очень отрадно было, что в этих глазах не видно той тоски, с которой он смотрел на красивую женщину.

А потом появился король Бранен. Вдруг резко стало тихо вокруг. И спину обдало холодом. А молодой человек из приветливого и веселого резко стал злобным и колючим, а его демонстративный поцелуй моей руки, которую я тщетно пыталась выдернуть сразу, вмиг испортил о нем все хорошее впечатление. Даже противно стало как-то, что меня используют вот прямо сразу сейчас на глазах у людей, чтобы разозлить короля. И ведь удалось – король шел так, будто монолит рассекал, решительно, неотвратимо, страшно. А в глазах Валея я увидела мельком такое едкое злорадство, что самой тошно стало. И больше всего было жалко Энижи, что вот сейчас перед ним разыграется бой силы и злопамятства и, очевидно, что не на словах.

Я попрощалась так быстро, как смогла, и так дружелюбно, как получилось, а потом ринулась наперерез королю, лепеча с улыбкой какую-то глупость, лишь бы увести его подальше от этой площади, да и от провокатора тоже.

И вот когда король Бранен стал отдаленно напоминать человека, а не разгоряченного дракона, можно было и задать вопрос про Энижи – ведь король наверняка все знает. Печаль его я приметила сразу, знаю это чувство, когда хочешь отдать все силы в помощь, а они бесполезны.

Болезнь Лиана страшна на первых порах, когда не известно, что происходит, когда мир сворачивается до приделов кровати, в лучшем случае – комнаты. Но лечить такими старыми методами просто глупо. И я это чуть вслух не сказала. А потом поняла, что в Дагорате в принципе не знают о тех методах, что успешно применяли на островах, и так стало радостно от того, что, если чуть-чуть постараться, приложить усилия, то можно помочь ребенку, еще одному, встать на ноги. Только нужно заставить принять методы, которыми пользуются на островах, в официальную медицину Дагората. Что ж, убедить маму помочь ребенку будет гораздо проще, чем убедить ее же, что я попала в Драконью башню случайно.

* * *

Снег я не видела никогда. Вообще никогда. Знала, как он должен выглядеть от родителей, которые по своему рангу бывали во многих землях, и от родственников, которые жили не на островах.

Поэтому-то носилась как маленькая девочка с визгами и воплями не помню даже сколько времени. Я прыгала, бегала, скользила, падала, даже специально кубарем скатывалась – все было так замечательно и весело, что и словами не передать. А потом я заметила, что король Бранен мной любуется. Издалека. Никогда на меня не смотрели ТАК, у меня даже сердце удар пропустило, или два удара. Он смотрел на меня восхищенно, с легким удивлением, словно не мог понять чего-то, что не мешало продолжать смотреть на меня с улыбкой, с легким туманом в глазах.

Я не раз ловила на себе восхищенные мужские взгляды, на островах, в Шахнатаре, но еще ни разу мне не было так приятно. Словно в груди стало теплее, а по ладоням пробежали искорки. Захотелось перестать по-детски вопить и носиться и восхитить его еще больше. Я же девушка, а девушкам положено восхищать. Но когда я оказалась на катке, где предполагала как раз восхищать, то совершенно четко осознала, что лед – ну совсем не создан для восхищения мной – я на льду чувствовала себя хуже лошади, у которой ноги в разные стороны разъезжаются. Вот король Бранен держался на люду замечательно, но у меня даже сил не было следить за его движениями – голова была занята только тем, что нужно держать ноги прямо и ни в коем случае не упасть. В итоге пришлось спешно покинуть каток к моему огромному, просто ошеломляющему облегчению.

Оказалось, что восхищать еще было чем. Королю явно понравился мой костюм, вернее, я в этом костюме. И, пожалуй, не только королю – за соседним столиком я услышала резкий присвист и шёпот едва различимый «Ух, какая корма». Этого я не ожидала, иначе бы ни за что не одела этот костюм – женщины редко носят брюки, а на островах это вообще не принято, так что все эти дни я мерзла, но не решалась одеться так, чтобы моя «корма» была обтянута и видна всем – это же не прилично. Но сегодня я не могла себе позволить замерзнуть раньше, чем насмотрюсь на снег, и вот результат: король Бранен из восхищенного резко превратился в раздосаданного и глянул на мужчин так яростно, что те немедленно ретировались подальше от нашего столика. Иногда от его яростных взглядов меня оторопь берет, за людей начинаю переживать. Да и за короля как-то боязно: всех своих подданных запугает до смерти, и править будет не кем.

- Дамир, ты упомянул про память предков – что это?- спросила я вечером, когда мы с драконом разместились на балконе кабинета.

- Когда дракон умирает, его знания растекаются по нам, тем, кто живет,- Дамир положил голову на лапы и задумался.

- Тебе доступны знания всех ранее живших драконов?- удивилась я, пытаясь представить, что должно быть в голове дракона, где так много знаний.

- Да, но не так, как мои личные знания. К своим знаниям я имею доступ всегда, почти не осознанно, а знания других драконов лежат где-то глубоко, и, чтобы получить к ним доступ, нужно задать правильный вопрос.

- Зачем приходила ко мне та сущность, Гнев Дракона?- этот вопрос всплывает постоянно: что ей от меня было нужно?

- Не могу сказать – это ведает только Отец Драконов. Но все знания, что всплывают, говорят, что Гнев Драконов призван помочь в какой-то борьбе.

- Значит, у тебя не все знания, а у кого – все?

- У Отца Драконов

- А у Великого Угли можно попросить или отнять эти знания?- я спрашиваю не просто так. Когда я жила в пещере, а Краген искал способ сделать меня его драконицей, он упомянул, что этот способ точно знает Отец Драконов – у драконов есть какая-то легенда на этот счет.

- Передача знаний переходит преемнику перед смертью Отца Драконов,- откликнулся Дамир, пофыркивая в мою сторону.- Или, если кто-то сможет убить в поединке Великого Угли, то ему перейдут все знания Отца Драконов.

Я надолго задумалась, вернее сказать, испугалась до дрожи в коленях и пыталась привести себя в чувства. Краген не на столько одержим, чтобы кинуть вызов самому могущественному дракону. Но я чувствовала, что он уже начал движение в этом направлении. Но, может, эта девушка из Ледяных земель найдет ему драконицу, и он успокоится?

Будто почувствовав мое состояние, Дамир приподнял голову и легко-легко коснулся ею моего плеча:

- Что бы не задумал Краген, я никогда не дам тебя в обиду – верь мне.

Мне хотелось верить. Кажется даже, что в Дагорате я меньше ощущаю угрозу от черного дракона, словно его и нет в этом мире.

- Скажи, а знания Элеи тоже у тебя хранятся?- захотелось сменить тему, разузнать про другого дракона, гораздо более любимого, чем Краген.

- Да, тоже,- тихо сказал дракон, немного прислушиваясь к себе.- Хочешь узнать, любила ли она тебя?

- Я это знаю и никогда не сомневалась в ее любви, хотя Краген пытался заверить меня в обратном,- мы снова вернулись к теме черного дракона, но я сделала последнюю попытку перевести разговор на Элею.- Почему у Элеи и Крагена ничего не получилось?

Дракон чуть не подпрыгнул на месте от моего вопроса. Наверное, он хотел бы не ответить, но магия Первого Договора заставляла его говорить правду, и он задумался, закрыл глаза, прислушиваясь к далеким знаниям предков. И, похоже, ответ впечатлил дракона, так как он резко открыл глаза, посмотрел на меня со всех сторон и только после этого ответил:

- Она заключила договор братства не с твоей матерью, а с тобой,- удивленно пробормотал он, а я посмотрела с недоумением: известно всем, что дракон заключает братский договор только с совершеннолетним человеком.- Это странно, но это так – ты должна была почувствовать разрыв связи, когда она умерла.

Я всегда помню ту боль, которая пронзила мое сердце, когда Элея растворилась в воздухе, перестав существовать в этом мире, - жгучую, дерущую, словно когти невидимого зверя прошлись несколько раз, исполосовав сердце и душу на мелкие ленточки боли. И когда Краген разрывал договор с отцом, я чувствовала почти то же самое…

- А Краген…- я не договорила, но Дамир меня понял и отрицательно покачал головой.

- Я могу использовать память умерших – Краген к ним не относится.

- Тогда, что же получилось в связи с тем, что Элея заключила договор со мной?

- Чтобы просто начать думать про семью, дракону необходимо, чтобы его наездник был совершеннолетним. Мы связаны по всем лапам, по всем крыльям человеческим возрастом.

Вот и ответ – всему виной я, не отец, не Элея, а я.

- Элея всегда знала об этом? Она могла разорвать договор, чтобы стать свободной от меня?

- Да,- ответил дракон после недолгой паузы,- но ты для нее была целым миром, который она не хотела покидать. Она боялась, что и ты и она сама не переживете разрыва.

Я хотела бы узнать, что думал Краген про нас, знал ли об этом, но не спросила – Краген в этом мире, его знания недоступны дракону.

Глава 4

Экзамены…чтоб их Крагену в пасть засунули, чтоб их кахер пережевал и выплюнул, чтоб…Не могу…Сколько не убеждаю себя, что знаю все-все, но силы мои куда-то утекают, смелость тает, а я остаюсь одна, незащищенная, трясущаяся перед комиссией из холодных отстраненных профессоров, которым и дела нет до моего состояния.

- Леди Элис, это всего лишь проверка на потенциал вашего магического резервуара – в этом нет ничего страшного.

Так я и поверила, как же. Сейчас сожмут руку, положат ладонь на стол и начнут тыкать в меня магией, да еще вооон той штукой, что в углу стоит и напоминает древнее орудие пыток, не иначе. Я сглатываю и кладу руку на стол, а сама чувствую, как по спине стекает противная струйка пота.

- Вот и хорошо, нет ничего страшного. Сосредоточьтесь, подумайте о чем-нибудь приятном и легком.

Гардалья? Нет, не похоже. Врозноторка? Тоже, вроде, не то. Что же за орудие такое стоит у них в углу? Что он сказал? Расслабиться и подумать о приятном? А я о чем сейчас думала? Какой кошмар – об орудиях пыток! Это сейчас что же о моем потенциале скажут? Что я потенциальный палач?

- Вот и все, Леди Элис,- профессор отошел от моей руки и удовлетворенно хмыкнул.- У Вас очень высокий потенциал, но уровень магии в резервуаре восполняется очень слабо, отсюда и упадок магических сил. Вам бы ягод важана поесть – вмиг все восстановится.

Меня передернуло от этого предложения – вот сам и ешь эти ягоды, но вслух сказала совсем другое, но тоже не слишком милое:

- Я так понимаю, если в этом году будет неурожай ягод, то любой правитель может смело нападать на Дагорат и брать вас голыми руками как недельных котят.

На мои слова Великий Магистр, который тоже присутствовал в комиссии, но до этого не проявлял ко мне никакого интереса, заинтересованно поднял бровь и тут же записал что-то в журнал – не к добру.

Оказалось, что до настоящего экзамена еще несколько дней и несколько лекций, которые будут вести студиозусы последних двух лет обучения, так сказать, попрактиковаться на нас, отточить свои умения преподносить материал коротко и доступно. Это полусотне девиц-то коротко и доступно? Наивные.

Что-то нервы у меня расшатались, а ведь это только первый день. Как я выжила в Академии на островах? Никак, все тоже самое было. Первый год преподаватели за голову хватались от моих «успехов» на экзаменах, и ведь ничего не помогало: ни уговоры, ни успокоительные напитки, ни семена храбрости и драконьи ягоды – меня ни что не брало. На второй год один из преподавателей придумал: он заставлял меня готовиться к экзамену в лекционной аудитории, так сказать, генеральная репетиция, а потом заявлял, что я благополучно сдала экзамен. Меня сразу кидало в жар, потом в озноб, но тут же отпускало – ведь экзамен сдан, бояться уже нечего. А на третий год меня похитил Краген… Через год, когда я вернулась в Академию, история с экзаменами, вернее с моим страхом перед ними, повторилась. А еще через год я покинула Академию и стала помощницей отца, без диплома, но с огромным желанием помогать и учиться, но уже не в стенах Академии, а рядом с отцом. И поверьте, те знания, что я получила, находясь почти в губернаторском кресле, мне ни одна Академия не смогла бы дать. И училась я самостоятельно, выискивая в библиотеках только то, что нужно было именно мне для моей работы. И прошлой осенью я могла бы получить диплом Академии, если бы сдала экзамены. Ох, как же мне плохо от этой мысли: если бы я потряслась от страха тогда, то сейчас была бы совершенно свободна. НЕСПРАВЕДЛИВОООО…

* * *

Валей был одним из тех студиозусов, которые проводили для нас лекции. И всеми доступными способами старался меня уязвить, на своих лекциях или просто в коридоре, проходя мимо. Причем использовал ту информацию, которой я невзначай поделилась с ним в первый наш разговор: моим слабым владением его любимого предмета. На лекциях он задавал мне спонтанные вопросы, выставляя всеобщим посмешищем, хотя, что уж говорить, мои ответы говорили сами за себя. Порой я замечала, что при виде меня Валей приосанивался, расправлял плечи, начинал говорить какие-то смешные вещи, от которых его окружение начинало умирать со смеху, но стоило мне поднять на него взгляд, он становился резким, высокомерным, колючим, как тогда на площади. Что он видел в моем взгляде? Скорее всего, отсутствие к нему интереса как к мужчине. Да, мой интерес угас к нему в тот момент, когда он решил с моей помощью мелко отомстить королю Бранену, ни капли не беспокоясь о том, что причиняет мне вред.

Я выбрала тактику спокойного безразличия, чем, скорее всего, подталкивала Валея к новым нападкам на меня, но это, кстати, неплохо меня отвлекало от самого факта сдачи экзаменов. Я была как дикий лев, идущий своей дорогой, на которого пытается напасть маленький хорек, но только ломает зубы, а зверю и дела нет. Я так думала, пока не услышала в спину «новая фаворитка». Мелкий вонючий хорек.

А ведь Тар меня предупреждал, что Валей редко останавливается и, если решил травить человека, то делает это осознано и скрупулёзно. Мне кажется, Тар говорил про себя. Я познакомилась с Таром и Грани после одной из лекций, когда на вопрос Валея «где находятся Аршские горы» ответила: «Точно неизвестно». Это был единственный мой ответ, который вызвал недоумение, а не всеобщий хохот.

- Странно слышать от Вас подобное, Леди Элис,- подчеркнуто холодно и вежливо ответил Валей,- но Вам бы поинтересоваться теми землями, которые входят под крыло Черного дракона Крагена.

Вроде удара в живот, запрещенного и болезненного, вышибающего воздух из легких, но я нашла в себе силы легкомысленно улыбнуться:

- Где я, а где эти горы…

Грани потом подошла и горячо заверяла меня, что жители Аршских гор никогда не поддерживали Крагена, и что Валей совершенно не видит разницы в Аршских горах и в драконах Аршских гор – это просто игра слов, которая всех путает, и на самом деле Аршские горы никогда не были под крылом черного дракона.

По этой пламенной речи сразу стало понятно, что она как раз из Аршских гор. Она была маленькой, худенькой, чуть ли не ветром сдувало, но такая воинственная, что просто удивительно: если бы не подошел Тар, она бы пошла разъяснять Валею всю принципиальную разницу гор и драконов с приставкой «Аршский».

Они были совершенно не похожи: она – маленькая и изящная, он – высокий и нескладный; она – воинственная и вспыльчивая, он – скромный и стеснительный. И они вместе уже три года, с того момента, как его дракон выбрал ее. И до сих пор не поженились – ждали окончания ее обучения. Грани должна была вести лекцию после Валея, а Тар – после Грани, но мы так разговорились, что втроем опоздали на следующую лекцию. А потом я всегда искала их, когда приходила в Академию, а они искали меня и поддерживали перед каждым экзаменом.

В тот день, когда залило подвал, а затем вода хлынула наверх и во двор, Тар сетовал, что его силы не хватает для сдачи экзаменов по водным силам на те баллы, которые нужны для того, чтобы попасть на практику в водное министерство. Грани с жаром начала его переубеждать, когда вода хлынула от центрального входа во двор, и нам пришлось подскочить на скамейки. Мимо неслись столы, учебники, какие-то непонятные предметы и стол, который я сочла знамением всех богов, да и сам потоп тоже походил на знамение.

- Тар, подгони стол – у нас на островах есть развлечение, похожее на вашу езду на санях,- я решила проверить способности Тара прямо сейчас, глядишь, он просто слегка преуменьшает.

- А это не опасно?- Граси хоть и воинственна, но очень осторожна, поэтому пришлось убеждать сначала ее, что дело простое и легкое, но велела Тару делать все по моей команде, даже через силу, иначе может получиться тонущий корабль, а не прокат с триумфом.

Что я скажу – я струсила ровно посередине, когда волна достигла нескольких локтей в высоту – я раньше не поднималась на такую волну, да еще когда впереди каменный забор и небольшие, совсем-совсем небольшие ворота. Но я все равно продолжала подбадривать и подначивать Тара, ведь он никогда не сдаст экзамен, если не поверит в свои силы. Жаль, такое со мной не проходит, хотя преподаватели раньше и такие эксперименты со мной проводили, чтобы только я сдала экзамен. И волна поднялась еще на несколько локтей. Я не видела Тара, не видела его магию, только спиной чувствовала силу, которая идет от него – такая, которой должно хватить да несколько экзаменов.

- Отпускай,- я постаралась, чтобы голос звучал резко, четко, чтобы не было слышно паники в моем голосе, ведь мне теперь нужно вспомнить все навыки катания по волнам, которые только у меня были и не врезаться в стену.

- Тар – ты Великий водник, кто следующий? – уф, я, кажется, жива, и стена тоже не пострадала, и как же это здорово, снова покататься на волне.

А потом мы помогали с уборкой, носили стулья, книги, отжимали портьеры, сушили аудитории – это было такое единение студиозусов, что просто удивительно, как возможно с их энергией и жаждой всего нового и необычного допустить, что Академию затапливает по три раза за год – уже б давно придумали способ закупорить подвал.

Я замерзла так, что зубы уже стучали, а пальцы еле слушались, плащ мокрой заледенелой тряпкой волочился за мной, утяжеляя каждый шаг. Я уже подумывала скинуть плащ и броситься к воздушникам под перекрестный ветер, чтоб обсушили, когда ко мне подошел король Бранен. Его забота грела лучше плаща и рукавиц, что он мне дал, если бы он взял меня на руки и отнес во дворец, я бы не возражала – я уже еле держалась на ногах. И услышала в спину:

- Еще одна перешла в статус фавориток,- презрительно и громко – это Валей.

- Что-то хлипкие сегодня фаворитки – и месяца не продержались,- это – Корнелия.

Я вздрогнула, но с силой выпрямила спину и пошла к воротам, цепляясь за короля.

- Идемте. Не обращайте внимания – завистники всегда находятся у красивых и умных.

Я красивая…и умная…и жутко злая…и как же мне снова холодно.

Глава 5

Что я говорила про льва? Дикий лев, идущий своей дорогой, на которого пытается напасть маленький хорек, но только ломает зубы, а зверю и дела нет? Точнее не скажешь – я почти в коме от своего безразличия. И ведь надо было Валею попасться мне на пути, когда я шла на экзамен по землеведению. Сидел бы в аудитории с профессорами, придумывал бы новые каверзы в мой адрес, а я бы привычно тряслась. Но нет, это не про меня.

Вчера король Бранен взял меня на с собой на Драконью трассу. Мне было до жути интересно, куда он отправляется каждый вечер перед ужином, а возвращается измотанный, но довольный. Очень не хотелось узнать, что это из-за женщины, просто дико не хотелось. Но однажды Рамто проговорился, что они вместе ходят на тренировки на Драконью трассу, и, если дело пойдет так и дальше, то их команда вполне сможет через пару месяцев пригласить на состязания команду Шахнатара и, возможно, даже выиграть. Слово «выиграть» он произносил с таким сомнением, что стало понятно, что ничья – это самое большое, на что их команда сейчас рассчитывает.

И вот я единственный зритель этой тренировки, сижу на самом верхнем ряду, как мне сказали, самом лучшем и самом безопасном. Впереди на арене «трасса»: узкие дорожки, пересекающиеся друг с другом, вздыбливающиеся почти вертикально или плывущие по воздуху – этакий лабиринт, развернувшийся не только на плоскости, но и в пространстве. Мне в детстве давали клубки ленточек, которые необходимо было распутать и собрать в разные мотки, так эта трасса – точь в точь как этот моток лент, на столько забористый, что трудно понять, какую ленту нужно потянуть, чтобы распутать. И по этой мешанине ленточек бегали, прыгали, отнимали огненный шар дюжина мужчин, высоких, мускулистых, отчаянных – я смотрела на них с открытым ртом, хоть это и не прилично. Если б не было меня на трибуне, они бы сняли верхние рубашки и обнажили торсы, но, похоже, постеснялись или решили меня не смущать. Видели б они себя через пару пробежек по лабиринту – тонкая ткань рубашек, намокшая от пота, очень откровенно облепляла каждый мускул, каждый рельеф.

И среди этой массы мускул и азарта выделялся король Бранен. Как будто матерый лев среди диких котов: мощный, опасный, агрессивный и жутко притягательный. Я глаз не могла оторвать, сразу поняла, что он красуется, но не могла себя пересилить – взгляд как будто прирос к его фигуре, а во рту пересохло, даже в жар бросило. Я представляю, что будет на трибунах с женщинами, когда на поле будет не одна, а две дюжины таких мощных хищников.

Умом я понимала, что он задумал, ведь в Академии, когда я еще училась, тоже проходили состязания, и наши молодые люди вот так же показывали себя, играя мускулами, стреляя взглядами направо и налево, а в конце снисходительно выбирали себе даму сердца до следующего состязания. Понимала, но не могла удержаться от предвкушения, когда же закончится эта тренировка.

А потом я увлеклась не только созерцанием короля, но и игрой в целом, и даже начала понимать правила. Оказывается, они бегали не просто так. Дракон создавал огненный шар величиной с приличный фрукт даната, который нужно удержать в руках и не уронить, пробегая по этому лабиринту, а в конце шар нужно запустить в кольцо. Этих колец – пять, и всегда начинают с одного, синего – в него запускают синий шар; после этого можно создавать зеленый шар и запускать его в зеленое кольцо, потом желтое, красное, и, в самом конце, - белое. Если потерял шар по дороге, то тебе создают шар того цвета, который был закинут в кольцо раньше. И, естественно, что за игра без подвоха, противоположная команда делает все, чтобы отобрать шар, а ее противники делаю все, чтобы этого не случилось. В довершение всего, драконы летают вокруг и создают шары-обманки, которые тоже пытаются выбить шар у игрока. И побеждает та команда, которая раньше забьет белый шар в белое кольцо во второй раз, потому что второй раз игра продолжается уже сидя на драконах. И, как оказалось, кольца можно менять местами.

Я так увлеклась игрой, что в пылу азарта начала кричать, подбадривая игроков. Я болела за всех, потому что все они носились по трассе с этими шарами так быстро и…красиво, что просто дух захватывало.

- Киве, бей… Рамто, кидай…Магай, так его…- я кричала, срывая горло, но не могла молчать – это было выше моих сил, хотя промолчать, или просто перевести дух на мгновение, мне бы стоило.

- Король Бранен, жгите…

Я боюсь, что с такой мощью команда лишится своих почитателей прямо на состязании – на тех трибунах, что поджег король, могло бы разместиться полсотни зрителей. А из меня, похоже, не получится «дамы сердца» гордого победителя, только того, кто жжёт трибуны и готов взглядом прожечь дыры во всех, кому я улыбнусь ненароком.

А на следующий день прямо перед аудиторией, в которую уже все вошли, я столкнулась с Валеем. Он стоял рядом с женщиной, от которой не мог оторвать взгляда еще тогда, на площади. И в тот момент в нем, похоже, боролись два чувства: злость и щенячий восторг. Побеждал щенячий восторг, а тут я, просто идеальная мишень для уколов.

- Познакомься, Ундина,- обратился он к женщине, которая мягко улыбалась, но при этом метала вокруг цепкие взгляды, – Леди Элис. Вчера король Бранен водил ее на Драконью трассу, куда, кстати, водит всех своих фавориток. Так что дорогая, Ундина, ваше место уже занято.

Вот как можно так: и грязью облить и соперницу представить? Соперницу – это я не про себя, да и не про нее. Мое терпение уже на исходе – Валей переходит всякие границы, тем более я замечаю в конце коридора мужа этой женщины, которой приближается к нам с неотвратимостью морской волны.

А Ундина между тем, улыбнулась хищно, я бы сказала даже убийственно, бросив на меня всего лишь легкий презрительно-недоуменный взгляд:

- Валей, солнышко, мое место занять никто не может. И про каких всех фавориток ты тут говоришь – я единственная и…неповторимая…

И поплыла навстречу мужу, ласково и кротко улыбаясь, оставив возле аудитории Валея с остекленевшими глазами и меня, засыхающую в том болоте из грязи, которую вылил Валей.

Впервые на экзамене я сидела, не корчась от страха, не мучаясь от стремительного сердцебиения и мелкой дрожи. Я ничего не слышала и не видела, только придумывала подходящий ответ Валею и Ундине, чтобы быть выше них, чтобы они смутились и поняли свою неправоту, чтобы просили прощения, в конце концов, умоляли о прощении. Я не очнулась от своих мыслей даже тогда, когда профессор с сокрушенным видом сообщил, что мне придется пересдать землеведение.

- Как же так, Леди Элис, вы же были на лекциях, у вас был такой сильный студиозус Валей.

- Не сильный, раз путает Аршские горы и земли драконов Аршских гор,- заметила я, встала и пошла к двери, со злорадством зацепив взглядом открытые рты всех профессоров и самого Валея. Что ж, я тоже бываю мстительной…

А во дворце, в своей комнате моя злость нашла выход: я крушила, кидала, рвала.

Все, что попало под руку, все, что можно было уничтожить. Потому что я не могла вырвать из груди обиду, злость, гнев, ярость, в конце концов. Я не фаворитка и не буду ей. Супругой – в самый раз, но уж точно не потерплю рядом бывших, настоящий, действующих, единственных – только я, в одном лице…

В дверь постучали, и вошел король Бранен, за его спиной мелькали встревоженные лица служанки и мастера Фарарана.

- Не стоит так расстраиваться из-за экзамена,- сказал король, прислонившись плечом к косяку двери, а я только сейчас начала медленно остывать и приходить в себя.

Стоит ли ему сказать, что причина моего состояния как раз не экзамен, а две личности, хорошо ему известные? Нет, не стоит, я и раньше не бежала к отцу после каждой проблемы, что возникали со мной довольно часто, а король совсем мне не отец, а… Я застыла, оглядывая комнату, которую разнесла в клочья: подушки на полу, листы бумаги изодраны, словно дикая кошка зубами и когтями терзала, портьеры частично оторваны. Но не это вогнало меня в ступор, а те мысли, что роились в моей голове и выжигали. Я, оказывается, думала о том, чтобы стать женой королю Бранену. Н-да, это я, которая даже мысли не допускала об этом совсем недавно. Что изменилось? Или, может, меня накрыло Штормом? Интересно, у женщин бывает Шторм?

- Может, стоит прогуляться и выплеснуть лишние эмоции на свежем воздухе?- король спрашивал, а сам уже протягивает мне меховую накидку и рукавицы, которые принес с собой, новые, мягкие, теплые – специально для меня, для полета.

- Мы полетим на драконе?- я удивляюсь, а сама поспешно натягиваю накидку, чтобы не успел передумать.

- Точно,- король улыбается и заговорщицки шепчет, - пора опробовать новое седло.

Я только на пороге замираю, чтобы сказать служанке:

- Ничего не трогайте, я сама все уберу, когда вернусь.

Мне стыдно, что в пылу гнева я добавила ей работы, но стыдно всего лишь до того момента, когда Дамир взмывает в небо, а потом ветер, который сбивает дыхание, и аромат свежести, от которой хочется кричать до хрипоты:

- АААААААА…

* * *

Я – дракон, крупный, мощный, страшный. Моя черная чешуя поскрипывает, постанывает, под одной из чешуек зудит – наверное, песчинку занесло ветром. Я втягиваю носом воздух, горный, искристо-леденистый, стылый и выпускаю две струйки черного дыма – никак не могу привыкнуть, что он теперь черный, и огонь тоже черный, но это хорошо – еще страшнее, еще более зловеще. Я смотрю на девушку, высокую, прямую, красивую по меркам здешних земель, но по мне – так не очень – слишком холодная. Но она на столько злая, что для моих целей в самый раз. Торопиться не надо – она сама идет в нужном для меня направлении, подогревая свою злость и ревность. Еще немного, и с ней можно будет опробовать новые знания, что были получены от Мохаве. Дракон Темного ущелья до конца цеплялся за свой дар, не хотел отдавать, но я его сломил. Ментальные способности, пока еще слабые, чужие, но я к ним приспособлюсь, научусь пользоваться – с помощью девушки научусь. Странно, но она придает мне сил. И еще, Мохаве цеплялся не только за способности – информация, неизвестно где им подобранная, которая хранилась в его памяти долгие годы и даже не была осмыслена, она стоило сотни таких сражений, сотни убитых драконов. Сам Мохаве не знал даже, какой ценностью обладал, пока я ее почти не забрал у него. И тогда он начал цепляться, держал крепко, отчаянно, но я все равно оказался сильнее. И вот теперь я знаю, что ЭТО возможно. Союз между драконом и человеком, не тот магический, которым скрепляют драконов словно кандалами, а обычный – союз плоти – он возможен. Осталось добрать еще пару песчинок информации, и можно будет пробовать…пусть, пока только с этой девушкой. Но потом, уже действуя наверняка, очередь дойдет до моей девочки, до моей Элис…

Я просыпаюсь в холодном поту, сердце заполошно стучит в груди, словно я бежала всю ночь куда-то. Разжимаю кулаки и вижу на ладонях по четыре красных бороздки, становящиеся сразу синеватыми – это я во сне сжала кулаки так сильно, что едва не проткнула ногтями кожу. И ощущение во рту морозного воздуха и сухое послевкусие черного дыма, словно уголь жевала только что, даже еще на зубах скрепит. Страшно ощущать себя вот так, в шкуре дракона, в чешуе Крагена.

Я посмотрела в окно – только начало рассветать, но я уже не могу лечь спать, мне страшно увидеть этот сон снова, слишком похож на явь. Поэтому я одеваюсь и иду в Храм всех Богов. Комната все еще разгромлена, но я не пытаюсь прибраться – мне нужно туда, к алтарю, к чаше с огнем, который зажег для нас Великий Угли – слишком много у меня накопилось вопросов к Отцу Драконов. Но самый главный мучает уже несколько дней: Краген мог заключить договор и со мной тоже?

Храм выглядит легким, почти парящим на возвышенности, почти на другом конце города, но смотрит на дворец и на восход солнца. Его колонны из полупрозрачного агия, который крепче чешуи дракона, его крыша – просто воздух, но он не пропускает ни ветер, ни дождь, ни снег, его стены – туман, вроде прозрачный, но тут же сгущающийся до цвета молока. И чаша посредине, такая огромная – десять человек встанут кругом, возьмутся за руки и только тогда смогут обнять ее. А огонь – он живой, он дышит, смеется, грустит, гневается; он то красный, словно рубины, то черный, как обсидиан, то синий, как аквамарин, а иногда его почти что нет – не видно становится, и тут же вспыхивает желтым, ярким, стремительным. Он не жжёт, если ты придешь к нему с открытым сердцем и чистыми мыслями.

Я зову Великого Угли, простерев обе руки над огнем, и Отец Драконов тут же откликается. Он могуч, страшен, справедлив…и он устал.

- Прости, что потревожила, Великий Угли. Разреши задать вопрос – он очень важен для меня, иначе бы я не стала звать тебя в такую рань.

Дракон смотрит на меня долго, словно пытается мысли прочесть, но потом кивает:

- Спрашивай.

- Как понять, есть ли между мной и драконом договор братства?

- Дамир выбрал тебя, ты приняла его камень – все и так понятно,- как-то разочарованно отвечает Великий Угли, а я понимаю, что не этого он ожидал от меня, чего-то другого.

- Я про другого дракона,- не решаюсь назвать имя, но вспоминаю слова Дамира и поясняю,- Элея заключила договор о братстве со мной, а не с мамой, а никто и не догадывался об этом.

- Да, - в его голосе уже не было разочарования, только стальные нотки да рычащие перекаты – страшно разозлить Отца Драконов, но он замолчал, и я продолжила настаивать:

- Так как узнать?

- Если бы у тебя был договор о братстве с другим драконом, с Дамиром бы ничего не вышло – он бы не увидел тебя.

- А если связь не до конца разорвана – с одной стороны разорвана, а с другой – нет? – как ему объяснить, что ту боль, которую я испытала во время смерти Элеи, и которую мне причинил разрыв Крагена с отцом, ни с чем не перепутаешь – они идентичны. Только с Крагеном, когда отец говорил «да», он даже не поморщился, не вздрогнул, а я мысленно кричала «нет, не надо».

Дракон смотрел на меня с недоумением, смотрел со всех сторон и даже сверху – его полупрозрачная голова перемещалась над чашей, заставляя вздрагивать. И в этом взгляде уже не было досады, разочарования, только заинтересованность.

- В горах есть цветок лиадин, такой мелкий, голубой, ты помнишь его,- дракон ответил, а я вся сжалась: как не помнить эти цветы – Краген каждый день целый год мне их приносил, я даже во сне буду помнить их запах. – Разотрешь три цветка в пальцах и вдохнешь из запах, потом закроешь глаза и прислушаешься. Ты услышишь, почувствуешь присутствие – оно будет мощное, сильно, ни с чем не перепутаешь – это дракон, с которым ты связана договором сейчас. Нужно от него закрыться – ты это умеешь – и слушать дальше: почувствуешь присутствие, более слабое, значит, есть еще договор с драконом. Я не думаю, что это возможно, но, если услышишь на краю сознания присутствие – это то, о чем ты спросила: не до конца разорванный договор. Все?

- Ты говорил, что физическая связь человека и дракона невозможна,- я облизала пересохшие губы,- но Краген знает, что ЭТО возможно.

- Он не мог это узнать,- рыкнул дракон, а потом спохватился и замолчал, но было уже поздно – он невольно подтвердил все, что я только что сказала.

- Он убил Мохаве…

- Я об этом узнаю первым – Мохаве жив,- рычит дракон так, что колонны гудят, небо затягивает тучами, а туман становится тьмой, а потом все резко прекращается, а зрачки у Великого Угли начинают расширяться и расширяться, пока не закрывают весь глаз, и мне становится жутко, потому что сейчас я вижу, что Великий Угли, Отец Драконов теряет часть силы и власти, совсем чуть-чуть – он не почувствовал лишение жизни одного из своих сыновей. Он становится слаб, приходит конец большой эпохи Великого Угли…

Глава 6

- Элис, помоги, мне скучно , - пишет Аманда, а я только вздыхаю – поменяться с нею местами, что ли? Пусть сдает за меня оставшийся экзамен.

- Что же я могу сделать?- спрашиваю, а сама уже прикидываю варианты, чем можно занять подругу: лаборатория, которую ей пообещал король Кайрон, очень медленно наполняется магическими ингредиентами, колбами, ретортами, горелками, котелками, и Аманде пока никак в ней не поработать.

- Что-нибудь, я уже на луну готова выть, только сейчас новолуние…

- Может, все-таки займешься ремонтом? Раз Хорстер сам предложил…

- Пусть сам и делает ремонт,- чувствую сквозь листок недовольство,- он постоянно в гарнизоне, а я тут одна, еще какой-то ремонт – зачем? Дом – крепкий, мебель – красивая, посуда – новая.

Аманда – практичная, да и не хочет ничего менять, ведь, если начнешь, то можно завязнуть надолго, дольше, чем идет этот Выбор.

- Ладно, напомни только, в библиотеке расположение книг и полок.

- Справа – кулинария и домоводство, прямо – лекарское дело, слева – все о кахерах.

Дальний гарнизон – это приграничные земли, сторожевые посты и поселения, которые ограждают всех нас от нашествий созданий, порожденных раскаленной пустыней Мрахки и пустынными бурями, и кахеры – не единственные, кто пытается проникнуть с той территории. Но Аманда не интересуется больше жизнью гарнизона, вернее уже устала от попыток влиться в его жизнь, сблизиться с его жителями. Местный лекарь отказался от ее помощи, женщины заняты постоянно домом и детьми, а соседний гарнизон в сотне миль от них.

- Подходишь ко второму правому стеллажу и с третьей полки снизу берешь десятую книгу слева, - в эту игру мы играем с детства. Когда кто-нибудь из нас заболевал и приходилось сидеть дома, мы придумывали друг другу занятие.- Вторую книгу возьми с самой верхней полки этого же стеллажа – до какой дотянешься. Читаешь и находишь общую задачу. Решаешь задачу двумя разными способами: с помощью зелья и с помощью заклинания. Оцениваешь результат.

Надеюсь, совместив кулинарию и домоводство, Аманда будет занята дней пять, не меньше, и магии ей хватит как раз на то, чтобы не разгромить гарнизон.

- Дамир, можно вопрос о личном?- я пришла на балкон, хотя теперь уже не обязательно делать это постоянно, но Дамир уже ждет меня.

- Почему теперь? Ведь я могу и не ответить или не сказать правду.

Вижу по его прищуренному взгляду, что он испытывает огромное облегчение от того, что первый месяц закончился, и ему не обязательно отвечать, особенно не обязательно отвечать правду.

- Потому что личное – это то, что доверяют по доброй воле, сами, а не по принуждению.

- Разные бывают варианты…- протянул дракон,- но я тебя понял. Спрашивай.

- Как драконы живут вне Выбора?- я затаила дыхание.

- Не понял,- Дамир хмыкнул и оглядел меня со всех сторон,- что значит «вне Выбора»?

- Понимаешь, я знала только Элею и Крагена, да еще не очень много драконов, которые жили на других островах – ни дракончиков, ни гнезд ваших ни разу не видела, из старых у нас только Дирк, но он вообще не любил рассказывать про драконов,- я говорила быстро, сбивчиво, чтобы успеть выдать все свои мысли и сомнения, пока Дамир не опомнился и не передумал отвечать.- Элея мне все легенды рассказывала, а вот про то, как вообще живут драконы – ни разу.

- На островах действительно мало драконов,- заметил Дамир и, устроившись поудобнее на балконе, начал рассказывать.- Когда девушка выбирает драконицу, и в итоге та действительно оказывается парой дракону, мы не сразу создаем семью, как это принято у людей: свадьба, а через год уже ребенок. Мы привыкаем друг к другу долго, притираемся, сливаемся помыслами, настроением, запахами. Это время мы живем рядом с человеком. Когда уже становится понятно, что скоро откладывать яйца – ищем хорошую пещеру в горах, чтоб тепло было, сухо, комфортно двум драконам. Выбираем недалеко от свих родных, чтоб помощь была, подсказки.

Я слушала затаив дыхание и даже не мигала – боялась отвлечься хоть на мгновение. Этот рассказ был для меня откровением: вроде есть книги, все всё знают, а на деле никакой информации нет – сплошные догадки. Иногда мне казалось, что люди приняли драконов в свою жизнь как должное, словно они прямо из яйца появляются на Выборе и больше ничего не происходит, кроме как дракон живет с человеком. Словно какая-то магия на нас на всех влияет, что мы не интересуемся.

- Яйца откладываем по пять штук в хорошо прогретый песок, и все время один из драконов остается с кладкой, чтобы подогреть, перевернуть.

- Сколько дракончиков вылупляется?

- Один…

Я еле сдерживаю вздох – один, это так мало, из пяти всего один.

- А…а…- я пытаюсь задать вопрос, но слова не выходят из моего рта, словно преграда стоит на пути, но, похоже, Дамир понимает мой невысказанный вопрос и кивает в ответ:

- Да, может…

А я в ужасе замираю совсем. Может и ни из одного яйца не вылупиться дракончик.

- Как часто…- я опять запнулась – слишком интимный вопрос.

- Раз в три года, но бывает и реже…У моих родителей только я и мой брат, а они на моей памяти восемь раз яйца откладывали.

Я больше не задаю вопросы – слишком тяжело это оказалось. Мы, люди можем и десять детей родить друг за другом, если Великие Боги дадут, а драконы… Мыслимое ли дело, за двадцать лет всего два дракончика. Как же они на Выбор-то являются, если их так мало рождается.

- Когда дракончики вылупляются, они уже как дети лет трех: едят, ходят, болтают, смеются, злятся, а родители их учат. Через год дракончиков приводят знакомиться с семьей, нас много: бабушки и дедушки, дяди и тети, братья – я говорю человеческими понятиями, чтобы тебе было лучше воспринимать информацию.

Я киваю и жду.

- А потом мы все вместе живем как и раньше в семье и с людьми, только детей своих не показываем – к людям им нужно привыкать постепенно, а поначалу нужно себя узнать, свои инстинкты обуздать, научиться памятью предков управлять.

- А Выбор – это первый раз, когда вы с людьми встречаетесь?

- Нет, мы ж не дикие,- Дамир аж фыркнул.

- А когда? И как – вы ж летать не умеете до Выбора.

- Люди живут в горах, рядом с горами, порой те, кто скреплен братским договором, прилетают в гости. Мы видим людей часто, просто магия защищает наших детей от чужаков, поэтому все, кто к нам приходят, не могут рассказать ничего. Но это древняя магия, про нее знает только Великий Угли, как и то, почему пришлось к ней прибегнуть тоже, так что не спрашивай – не знаю.

Я так и закрыла рот, не успев озвучить вопрос, а дракон продолжил.

- У нас есть школы, не человеческие, но есть – мы учимся, общаемся, дружим, ссоримся, деремся. Чего не у нас в школах – это влюбленностей, первых детских человеческих влюбленностей

- А хотелось бы?- я сама испугалась своего вопроса, а потом мне смешно стало: спрашиваю дракона о том, что он, наверное, и не знает, но Дамир всколыхнулся и возмущенно спросил:

- С ума сошла – зачем нам это безобразие?

Хм, да, дракон – не человек, и с человеческой меркой к нему подходить не стоит, но ведь понимаем же мы друг друга, чувствуем, значит не сильно и отличаемся.

- Ладно, не отвлекай. Потом мы попадаем на Выбор, пока еще бескрылые, но попадают только те, кто точно обретет крылья в отведенные месяцы.

- А кто не попадает?

- Тот через три года только обретает крылья – это тоже магия, драконья. Ну а потом ты представляешь все остальное – мы живем бок о бок с человеком и пытаемся обрести свою драконицу.

Дамир больше не говорит, даже не прощается, вместо прощания – толчок головы в плечо, и дракон улетает, а я остаюсь на балконе с невыясненным вопросом: «Для чего? Для чего нужен Выбор?»

- Дамир, а какая у драконов иерархия?

- Ты все не угомонишься?- дракон рыкает, но я чувствую, что недовольства нет – ему самому хочется ответить.- С чего вдруг такие вопросы?

- Ну как с чего? Вот я знаю: есть Великий Угли – ему подчиняются все драконы безоговорочно; есть ты или Галар, дракон-брат короля Кайрона; есть Дамат, предводитель Огненных Драконов или Краген, до того как его на Выборе выбрал Сеарел; есть те же драконы, которые в договоре со Стражами или с обычными первородными; и где-то еще есть дикие драконы.

После того раза, что я расспрашивала Дамира про жизнь драконов прошло несколько дней, и дракон откровенно меня избегал, хотя я исправно приходила на балкон каждый вечер. А король Бранен посмеивался надо мной, что я своими вопросами запугала бедного дракона, что ему спокойнее со своими собратьями находиться, чем на мои вопросы отвечать.

- Вот можно подумать, что Вы ему вообще вопросов не задавали,- буркнула я в тот раз, уходя из кабинета.- Я, между прочим, ни одного нетактичного вопроса не задала, все из пособия по изучению новых земель, открытых нашими исследователями – ничего лишнего.

На это король только хмыкнул, но вечером я не нашла в его библиотеке озвученное пособие, хотя раньше оно лежало на видном месте и никого, кроме меня, не интересовало.

- Ты права: все мы подчиняемся Отцу Драконов. Потом идут предводители: в человеческих землях предводитель – дракон-брат действующего короля или ставленник, если действующий король еще не достиг совершеннолетия или еще не коронован. В Дагорате – это я, в Шахнатаре – Галар, в Ледяных землях теперь – это Краген.

Я слушаю, не перебивая, даже не вздрагиваю привычно на упоминание Крагена. Кажется, находясь в Дагорате, я перестала испытывать страх перед черным драконом, только тот сон и выбил меня из спокойного состояния, но слишком уж он был реальным.

- Нам подчиняются все драконы, которые находятся на территории земель нашего брата-короля. Подчиняются до тех пор, пока не находят себе новый дом для откладывания яиц. После этого драконы подчиняются не только нам, но и предводителям свободных драконов. Если дракон после Выбора остался без наездника и не хочет жить в его землях, то он вправе выбрать земли свободных драконов или земли диких драконов.

Я открываю рот, чтобы вставить вопрос, но Дамир опережает меня:

- Дикие драконы, ты о них хочешь спросить, это не как дикие звери – они имеют ту же иерархию, что и все мы – они подчиняются предводителю и Отцу Драконов. Дикие драконы не заключали договор о Великом Выборе, они в договоре с людьми, которые живут на их территории, своего рода, закрытые земли – сами себя полностью поддерживают.

- Отец Драконов – это как король у нас, наследует титул, или как наместник Вассарских земель, избирается пожизненно, или…

- Одновременно,- не дал мне договорить Дамир,- но и еще много каких нюансов. Если Великий Угли захочет отойти от дел, он должен найти преемника и передать ему знания Отца Драконов. Если Великий Угли не найдет преемника, то знания он передаст тому, кого ему укажет магия драконов, это только он знает, а после его смерти драконы собираются на Картонат, где выдвигают кандидатов, а те борются между собой за право стать временным Отцом Драконов, кАртоном…

- Временным? Как регент?

- Почти. Тот, кому переданы знания Отца драконов, ищет среди вылупившихся дракончиков того, кто сможет вобрать в себя эти знания. Раз в пять лет картон устраивает состязания, где ему может бросить вызов любой дракон, в итоге приходит день, когда картон встречается на арене с преемником Отца Драконов. Может победить преемник, а может победить картон. Если победит картон, то знания Отца Драконов перейдут к нему как к победителю, после этого он вступает в права Отца Драконов.

- Это все способы передачи власти?

- Нет. Всегда можно бросить вызов Отцу Драконов. Если победишь – то становишься Отцом Драконов минуя Картонат. Может быть и такое, что дракон не придет на схватку, тогда магия признает победителем того, кто пришел. Он становится к а ртоном.

И получает все знания, которыми не обладает обычный дракон…

* * *

Наш разговор с Исидорой Раир был похож на состязания двух фехтовальщиков: оба опытных, но кто-то все же должен победить. Исидора нападала – я отбивалась, увиливала; я пыталась нападать – Исидора нападала в ответ с другой стороны. В итоге в газету ушло меньше половины из того, что было в нашем разговоре – слишком уж писательница старалась подогнать мои ответы под свое представление о моей ситуации и об отношениях с королем Браненом. Возможно, в некоторых ответах я была слишком…вызывающа, слишком резка. Перечитав статью, даже испугалась, как отреагирует на нее король, но тот так весело смеялся, что у меня отлегло от сердца – мои ответы его не рассердили, не расстроили.

А потом я с остальными студиозусами отправилась в горы на катания на санях. Предвкушала веселье, смех, радость…И меня этот Валей опять решил использовать. Кто же знал, что мое присутствие пропустит всех через заслон магии, которая не пропускает на верхние опасные склоны? Кроме него – никто.

Как я очутилась в санях, стремительно несущихся по склону, страшно вспоминать. Но еще страшнее оказаться в пещере, замурованной снегом со всех сторон, с истекающей кровью девушкой и дюжиной ошалевших от страха студиозусов. Я и не знала, что могу рычать не хуже короля Бранена, построила всех: будущих лекарей усадила возле девушки, огневиков отправила на обогрев пещеры, водников и воздушников заставила пробивать ходы в снегу, чтобы к нам мог пробиться свежий воздух, остальные, а их всего оказалось двое, заставила собирать ветки для костра. Зачем костер в пещере, которую обогревают огневики, даже никто не посмел спросить, и тем лучше, а не то я бы придумала им задачку позаковыристей.

Когда все, кроме «лекарей», были заняты делом, пришла очередь заняться девушкой. Еще когда мы только пришли в себя после того, как выбрались из-под перевернутых саней, то сразу остановили кровотечение известным не магическим способом – наложили плотную тянущуюся ткань чуть выше перелома, и вот теперь пришла пора заняться рукой более детально.

Оказалось, что среди «лекарей» нет ни одного, кто бы учился хотя бы второй год, не говоря уже о третьем, когда начинали преподавать магические способы диагностики или проводить мелкие операции на реальных ранах. Единственное, что умели эти «лекари», так это передавать свои магические резервы главному лекарю, который проводит операцию, и снимать боль разной степени интенсивности… Вот снимать боль они и сели, меняясь друг за другом, пока я писала Аманде и требовала с нее подробного плана действий. Естественно, моего магического резерва в жизни бы не хватило на то, чтобы провернуть такую операцию, но благо всех в Академии Дагората учили передавать свои силы, поэтому я без зазрения совести пользовалась силами воздушников, водников, огневиков, пока «лекари» диктовали мне то, что писала Аманда.

Найти кровотечение, не имея сильного магического зрения, остановить его, срастив сосуды, вытянуть руку и внутри все кости поставить на место, срастить хотя бы слегка, чтобы ни один осколочек не потерялся, изъять свернувшуюся кровь из тканей – это все очень явно напомнило мне причину, по которой я отказывалась быть лекарем. Никогда моих сил не хватило бы, чтобы провести такую операцию самостоятельно, а дюжина магов, подпитывающих мой резерв – это слишком много для одного лекаря.

Я устало привалилась к стене, когда почувствовала касание к своим мыслям Дамира – я его не пустила дальше, но была безмерно благодарна, что он ищет меня. А потом я увидела их – цветы, мелкие голубые на тонких ножках – лиадин. Рука сама потянулась к ним, хотя собрать в пальцах три бутончика оказалось совсем не просто – они совсем не хотели отрываться от стебельков. Раздавить цветочки тоже было трудно – они словно выпрыгивали из-под пальцев и норовили упасть и затеряться на полу пещеры. Кто не знает, зачем ему эти действия, никогда не доведет их до конца, но мне удалось. Не пришлось даже подносить размятые бутоны к лицу – запах тяжелый, вязкий, до удушения приторный окутал меня с ног до головы – не выбраться, не сдвинуться с места. И среди этого вязкого тумана почти рядом со мной два сердца стучат в такт друг другу, а присутствие такое яркое, светлое, что на сердце становится легко и радостно – это Дамир и король Бранен, причем короля я ощущаю гораздо ярче дракона, как будто он реальнее, ближе. Отрешиться, отгородиться от столь яркого присутствия оказалось совсем не просто: ставлю стену, а сквозь нее проникает яркий свет как сквозь решето, отсекаю занавесом, а его сдувает теплым родным ветром. Очень трудно оказалось отгородиться от них, но получилось. Окинуть взглядом окрестности своего же сознания - забавно, там только размытые образы, а вглядываться - не было времени. А к краю сознания меня тянуло какой-то неведомой силой, чтобы показать мне прозрачную дверь, а за ней, как будто там маленькая прихожая в дом, сила темная, вязкая, мрачная, бьется о дверь и не может попасть, и только маленькая тоненькая ниточка тянется вдоль всего моего пути от этой двери ко мне. И мне не нужно спрашивать – кто это, темная субстанция дышит, выбивая его имя в моей голове – Краген, КРА-ГЕН, КРАГЕН…

В себя я пришла не сразу, что-то говорила сначала Стражам, потом королю Бранену, но это было похоже на состояние, когда во сне ты что-то делаешь, а через мгновение уже не помнишь. Оказаться на руках короля стало для меня почти счастьем – мерзкий аромат цветов, что окутал и не отпускал, исчез почти сразу, проясняя мое сознание, освобождая мысли. Я уткнулась в его грудь и тихонечко дышала, втягивая терпкий, чуть солоноваты запах, и образ темной субстанции, что носила имя черного дракона, отступал, истончаясь, пока совсем не исчез. А с ясностью пришло и осознание, что рядом с ним совсем ничего не страшно, что он защитит, спасет…Бранен.

- Без нее ты бы сейчас был казнен за преднамеренное убийство,- я услышала рокот и глянула на побелевшего Валея – куда только делась его бравада да презрительная ухмылка – король пугал своей нарастающей с каждым днем мощью, силой той власти, что наделяли его эти земли.- Учись отвечать за свои поступки…трус.

Все стояли вокруг нас, вытянувшись по струнке, как военном марше, и бледнели лицом, чувствуя на себе силу приказов, а я была единственной, кто мог его не бояться.

Глава 7

Все говорили, что после окончания первого месяца ограничения перестают действовать: можно не общаться с драконом каждый день, можно увеличивать расстояние между мной и драконом, можно… остальное девушки говорили шёпотом, когда поблизости не было мужчин, магов, профессоров. Можно пройти брачный ритуал в храме, или дома, или в пещерах драконов, но на последнее никто не соглашался – слишком далеко и рискованно. Я слышала это уже от десяти девушек, которые прилетели в Дагорат со мной. А еще были вопросы: «Когда вы это сделаете?», или «Вы должны это сделать раньше всех», или «Ну скажи уже, когда твоя свадьба с королем». Мне бежать от них хотелось – голова пухла от вопросов, думала даже в газету написать, но потом вспомнила, что король Бранен уже это сделал, и даже помню его ответ на вопрос Исидоры: «Находите ли вы Леди Элис Тандер привлекательной на столько, чтобы подумать о женитьбе на ней, если Дамир все же ее выберет?». Ответ не был озвучен, но читался между строк: «Нет».

А я сейчас так бы уверенно не сказала…Хотя чувств, о которых мечтала еще в Академии на островах, стремительных, нежных, упоительных, к сожалению, не испытывала. Но было приятно каждый вечер возвращаться во дворец, разговаривать с ним за ужином, рассказывать, как прошел день и что нового о его землях я узнала. Еще было интересно расспрашивать про все: про его дела, детство, каким был его брат, пока не стал королем, как он сам ощутил себя будучи впервые на троне, что за блажь у него случилась, что он всем в столице приказал красить ставни в голубой цвет. И было интересно слушать ответы…

И вот теперь я снова стою в тронном зале и рассматриваю…нет, не гобелен с картиной Договора, а карту Дагората и окрестных земель, Этот гобелен висит ровно на противоположной стене от картины с историей Договора и занимает точно такое же пространство, то есть огромное. Я пытаюсь посчитать расстояние от Дарии, столицы Дагората, до Микеи, столицы Даринской пустоши. Все попытки рассчитать расстояние по обычным картам приводили к совершенно разным результатам: и триста миль, и сто, и тысяча. Как так получается у меня – понять невозможно, ведь в основе даже не землеведение, а обычный счет, с которым у меня проблем никогда не было. Сейчас у меня получалось двести миль, ни с одним из предыдущих результатов не совпадало, что, тем не менее не притупляло мое беспокойство, – у Первого договора может оказаться очень много подводных камней, о которых мы даже не догадываемся.

- Вам нравится Дагорат?- отвлекли меня от созерцания карты.

Я оглянулась и увидела ослепительно красивую леди Ундину Градис. Да, теперь я знаю, как зовут бывшую фаворитку короля Бранена. Куда так она одевалась – не понятно, но платье держалось, скорее всего, только на одной броши, которая походила на два крыла бабочки и сверкала в районе груди, возле белой обнаженной кожи, куда, в общем-то, совсем неприлично смотреть, но взгляд так и тянулся к этой бабочке – не иначе, магическая. А платье так облегало фигуру, что можно было заподозрить отсутствие нижнего платья или белья в принципе. Я видела, как стыдливо отвел глаза один из стражников, который сопровождал иногда меня по замку, а сейчас стоял в дальней части зала и мелкими шажками отходил от нас еще дальше. Говорят, советник тот еще ревнивец, но при этом его жена разгуливает по дворцу в таком провокационном наряде, н-да.

- Да, нравится. Добрый день, леди Градис.

- Да, здесь очень приветливые и доброжелательные жители,- женщина не говорила, а пела, улыбаясь мне так доброжелательно и мягко, что я не могла совместить в своей голове то, что видят глаза, с тем, что слышат уши.- Жаль, король у нас – второй Краген, никогда ничего не отдаст своего.

Меня уже не пугает имя черного дракона, я не вздрагиваю, а только недоуменно смотрю на женщину – к чему она завела этот разговор? Да и как можно сравнить короля Бранена и Крагена? Женщина, похоже, ждала от меня другой реакции, ее доброжелательная улыбка слегка увяла, как будто рябь по воде прошла, но тут же вернулась на место.

- Король – собственник, никого не отпускает от себя, кого посчитал своей ценностью. Как я сама смогла избежать этой участи – ума не приложу.

И опять, стреляет в мою сторону взглядом, - достигла ли цели. А я не собираюсь проявлять свои эмоции, когда меня пытаются на что-то спровоцировать, пусть сначала поделится информацией.

- Возможно, все короли – собственники, иначе они б не были королями,- пробный камушек с моей стороны в сторону женщины – посмотрим, что будет дальше.

- Возможно,- еще одна сладкая улыбка, я уже вязну в этой сладости.- Но это началось у него задолго до того, как он стал королем.

Пауза, многозначительная, ожидающая, что я задам вопрос. Я чуть вопросительно приподнимаю бровь, и этого достаточно – женщина продолжает:

- Вы слышали о Мари?- мне даже нет необходимости отвечать, женщина сделала паузу чуть дольше, чем могла бы при обычном разговоре, но продолжила очень доверительно.- Она была невестой тогда еще принца Бранена, но, пока он был в резервации после Первого Выбора, нашла себе другого жениха и собиралась выйти за него замуж.

Спрашивать, что случилось, не было необходимости, мне сейчас все в подробностях расскажут, но представить чувства мужчины, когда он сейчас вот рычит на каждого, кто мимо проходит, а тогда…Интересно, там была драка или поединок?

- Так король наш девушку похитил, почти, собирался на ней жениться, против ее воли, только вмешательство короля Кайрона помогло избежать конфликта.

Что-то я об этой истории слышала, но до островов она дошла в каком-то измененном варианте, когда девушку похитил ее теперешний муж, а король Бранен пытался ее спасти, но девушка, будучи в плену, пожалела одинокого человека и осталась с ним вопреки своей безответной любви к королю. Уверена, если спросить Дамира, причем попросить изложить только факты без эмоций, версия будет близка к рассказу леди Ундины, иначе бы мне ничего подобного не излагали.

- Так почему же вы считаете, что король Бранен похож на Крагена? Крагену нужна власть, да и только.

- Крагену нужны Вы, Леди Элис, это всем известно,- сладкая улыбка скрывает под собой коварство, только в чем цель этого разговора, пока не понятно.- И королю Бранену теперь тоже вы будете нужны – он своего не отпустит.

И ушла, тихо, будто ее и не было, оставив в душе непонятные сомнения: вроде и не верю ни слову, но какой-то осадок все равно остался. Было бы время проанализировать все услышанное да с Дамиром пообщаться, тогда все и пойму.

* * *

Пока я рассматривала карту и выслушивала леди Градис, наступил вечер, и я снова опаздывала на встречу к Дамиру – сегодня он точно прилетит на балкон, мы договорились. Кажется, у меня вошло в привычку влетать в кабинет, как будто меня из пушки запустили на другом конце дворца, и только потом здороваться, а уж про разрешение войти вообще забываю напрочь, а зря…

Когда я открыла дверь и собралась сделать шаг в кабинет, первое, что мне вспомнилось, что я не постучала. Я видела, как стекает по телу леди Градис ее возмутительное платье: когда я открыла дверь – оно было только на уровне лопаток, а на пол оно стекло уже под мой стремительный шаг вперед, который я изо всех сил пыталась затормозить. А еще я все силы отдала бы на то, чтобы мои щеки не краснели так мучительно, Глаза еще запоминали какие-то детали, а ноги уже пятились назад из кабинета, и слова слетали с губ, вмиг ставших деревянными:

- Извините, что не вовремя,- а сама следила, чтобы мои шаги не перешли на стремительный бег – за последнее время слух у короля стал очень чувствительным: слышит, как дракон летит еще до крепостной стены дворца, а тут в коридоре еще и эхо оглушительное.

Не помню, как добралась до башни, не помню, когда прилетел Дамир и лег неподалеку. Я думала, вернее пыталась думать, но злость постоянно мешала. Стоило попытаться вернуться к увиденной картинке и разобрать ее по деталям, как гнев вместо необходимых деталей подбрасывал, как женщина совершенно бесстыдно прижимается к королю своим обнаженным телом, а тот ее не отталкивает; или как отвратительно коварно улыбается мне эта женщина, но при этом ее рука успевает расстегивать его рубашку, а тот опять ничего не делает; или какой удивленный был взгляд у короля Бранена, когда платье начало падать, но, какого кахера, он что там вообще нового мог увидеть…

Не получался у меня анализ ситуации, я злилась на себя, но воспоминания всплывали все время не те. Попыталась проанализировать свои чувства, но там оказалось столько всего намешано: боль, гнев, ярость, даже ревность, кахер ее побери,- так что я бросила это гиблое дело и попыталась снова проанализировать ситуацию. Вернулась к разговору в тронном зале, это оказалось легче, здесь как раз гнев не примешивался. Понятное дело, что разговор предшествовал событиям в кабинете, вроде как подготовительный этап, но стоило попытаться вспомнить ситуацию в кабинете, так тут же гнев снова накрывал.

Я попыталась успокоиться, постучала кулаками по зубцу башни, но уже после первого удара оставила это занятие – слишком больно оказалось, да и кожа тут же сбилась на костяшках и начала кровоточить – пришлось залечивать. Вот тут и появился на башне сам король.

Я и успокоиться не успела, и расставить все по местам тоже не успела, да и разобраться в собственных чувствах мне не дали.

- Я должна извиниться,- первая начала я, стараясь не смотреть в его сторону – сразу перед глазами всплывала та сцена,- я так привыкла врываться в ваш кабинет без стука, что даже в голову не пришло, что Вы можете быть не один. Мне жаль, что я Вам помешала, просто, в подобных случаях принято закрываться на ключ.

- Вы меня тоже извините, Леди Элис,- голос короля был хриплый, сдержанный, словно внутри клокочет злость.

Я вроде начинала уже приходить в себя, немного медленнее, чем в обычных обстоятельствах, но упоминание фаворитки, ее положения и планов, встряхнули, словно в меня молния попала. Я может и упускала часть фраз, что говорил король, но последнюю услышала:

- Я не позволю кому бы то ни было пытаться уязвить Вас.

- С чего вдруг?- я сдерживала злость очень умело, но, похоже, все же перестаралась – выходило слишком безэмоционально.

- С того, что Вы моя будущая супруга и будущая королева Дагората, и оба эти статуса переводят все попытки уязвить или оскорбить Вас в ранг оскорбления королевского дома.

Не знаю, чего он ждал от меня при этих словах, но явно не то, что отразилось на моем лице. А ведь я честно попыталась задвинуть подальше слова леди Градис о короле: «И королю Бранену теперь тоже Вы будете нужны…». Нужно было сосредоточиться, но не получалось. И ведь сегодня утром я бы совсем по другому реагировала на эти слова от короля, ах.

- Странный у Вас способ отражать обычные интриги и злословия – так Вас на всех девушек не хватит. Или Вы шутите?

Похоже, очень неудачно я сказала, потому что король начал злиться в открытую. Он еще поглядывал на Дамира, но приписать дракону этот гнев не получится – Дамир был сосредоточен, напряжен, но в недоумении, а не в гневе.

- Перестаньте, Леди Элис делать вид, что не понимаете меня. В ближайшее время мы объявим о помолвке, а после Последнего Выбора проведем брачный ритуал. Я бы не рекомендовал Вам настаивать на более раннем времени проведения свадьбы, ведь с Родовым камнем Шахнатар лучше не спорить.

Настаивать? Он серьезно? Кто делает предложение таким образом? Я что, шкаф, которому предлагают слегка его передвинуть? И где вопрос о том, согласна ли я быть его женой? Вот совсем не хочу это обсуждать сейчас, может, удастся сбежать?

- А Вы не хотите спросить мое мнение по этому поводу?

- По поводу свадьбы?

- Да хотя бы спросить моего согласия!- кажется, он не понимает, что вот сейчас очень близок к тому образу, какой рисовала его бывшая, или не бывшая, фаворитка совсем недавно.

- Вы выбрали Родовой камень Дагората, Леди Элис. После этого ко мне переходит решение: подходите ли вы мне в качестве будущей жены или нет.

Вот теперь было ощущение, что мне этот Родовой камень упал на голову с огромной высоты этой вот башни.

- И что? Я отказываюсь от такой чести...

- Вы, наверное, не в курсе, Леди Элис,- его ярость уже не сдерживается, льется вокруг и бьет меня со всех сторон. - Когда дракон короля…действующего короля выбирает девушку, а король говорит «да», то ее слово не идет в расчет. В конце концов, брачный ритуал можно провести и без Вас – на Вас Родовой камень Дагората и этого достаточно.

Это точно на шутку не похоже. Я не могу поверить, что ЭТО реально – всегда же говорили, что у нас есть право выбора.

- Вы хотите сказать, что у меня вообще нет права голоса и права выбора?

- Отчего же,- король подошел ближе,- Вы можете выбрать платье на свадьбу.

В тот момент я поняла, что не контролирую свой гнев, вернее не в тот момент, а когда ладонь мою обожгло от удара о его каменную или железную челюсть. Словно свет погасили на мгновение, а вспыхнул он сам от острой боли.

- Я не собиралась выходить за Вас раньше, а теперь – это просто немыслимо.

И, кажется, это была последняя капля, что еще могла сдержать нас в рамках столь эмоционального, но пока еще цивилизованного разговора, или этих рамок вообще не было?

- Запомните – Вы моя, и все, что я говорю, так и будет.

Он впился в мои губы так жестко, что мне стало больно, и только из упрямства я еще нашла в себе силы сжать зубы так, что в глазах потемнело. Но самым неприятным, самым противоречащим в этом был его запах, терпкий, чуть солоноватый, который воспринимался совсем недавно как защита от всех бед.

Он вдавил меня в стену, а я с ужасом поняла, что сейчас пытка губами и запахом, продолжится, а следом и моя борьба с тем, что я не хочу, и с тем, что воспринимается как защита. Только поэтому я выкрикнула:

- Нет!

То, что ему было больно, я видела по зрачкам, которые расширялись и расширялись, по рукам, которые сжимали мою талию уже не так сильно, но все равно – не вырваться. А слова оставались словами Крагена, кажется, я даже отрешенно отправила эту мысль Дамиру в надежде на помощь.

- Вы моя, вы - моя соб…

- Отпусти ее,- рычал Дамир совсем близко, озвучивая вслух мою совсем уже не тайную мысль,- ты сейчас хуже Крагена…

Король ослабил хватку, а я, почувствовав свободу, ринулась вниз по лестнице, иногда падая на ступенях, считая их коленями, мягким местом, локтями, не давая слезам вырваться наружу.

Часть шестая

Взгляд с разных сторон.

Глава 1

Бранен.

Он не мог попросить прощения, умалять, встать на колени – просто было не перед кем. Девушка как будто испарилась. Он знал, что она завтракает, ужинает, общается со слугами, ходит в его кабинет, чтобы поговорит по артефакту, ночует в своей спальне, но ни разу ему не удавалось встретить ее и поговорить. Она исчезала, как будто растворялась в воздухе, вот только что он слышал ее шаги в коридоре, а когда добежал – ее уже нет.

Первое время он злился на себя, ругал последними словами, но ситуация, когда ему отказывают даже в возможности извиниться, перевела его гнев в другое русло: почему ей так претит сам факт его предложения? Любая девушка на ее месте была бы счастлива, а эта…

Он осознавал, что поторопился, сильно поторопился, нельзя было действовать на эмоциях, да еще сразу же после той сцены, что устроила Ундина. Признавал, что предложение прозвучало приказом, но ведь он хотел ее защитить!

Когда девушка не пришла на следующее утро на завтрак, а потом и на ужин, Бранен осознал, что его избегают намерено, и пошел на поиски. И вот уже четыре дня не знает ни сна, ни отдыха, но так и не смог ни разу поговорить. Аппетит пропадал сам собой, стоило увидеть пустующую гостиную, сон не шел – все ночи он бродил по коридорам недалеко от ее спальни, но не решался постучаться, боялся увидеть в глазах презрение, негодование или боль.

Но хуже всего было вечерами, потому что ему не хватало их общения: разговоров, улыбок, вопросов. Раньше иногда она сердилась и дулась, когда сталкивалась с каким-нибудь неуместным с ее точки зрения законом, который ввел Бранен, но сейчас ему не хватало даже этого. Пусть бы сидела нахохлившись в кресле, смотрела бы на него насуплено – он бы смог это пережить, все лучше, чем сейчас.

Слуги снова ходили по дворцу на цыпочках и старались не попадаться лишний раз на глаза, а шеф-повар вообще перестал готовить – размолвку между «королем и его Леди», как шептали по углам слуги, переживал весь дворец.

Пятый день подходил к концу, за ужином Леди Элис снова не появилась, и Бранен шел в кабинет, так и не притронувшись ни к одному из блюд, злой и издерганный. Он знал, что девушка не разговаривает по вечерам с Дамиром, избегает дракона, как и короля, поэтому очень удивился, когда почувствовал их присутствие за дверью кабинета. А потом Дамир открыл ему свои мысли, и Бранен услышал их разговор, как в первый раз на тренировке, когда пропустил удар. Сейчас это тоже было сродни удару в грудь – разом вышибло воздух из легких, но в голове резко прояснилось.

- Почему ты его сравниваешь с Крагеном – Бранен не такой.

- А откуда тебе знать – какой Краген?- голос девушки в голове Бранена звенит от напряжения.- Ты сам на стороне короля. По-твоему, он во всем был прав?

- Ну, может, он слегка неверно изложил своим пожелания.

- Дамир, да ты себя слышишь? Почему пожелания можно вообще излагать вот так, как он?

- Не понимаю, тебя,- ворчит дракон, но Бранен прекрасно слышит те мысли, которыми дракон делится сейчас с братом-королем – дракон-то как раз все понимает.- Любая девушка желала бы оказаться на твоем месте.

- Любая?- гнев звенит в голосе оглушительно. – Тогда представь Батая Молодого или короля Сеарела, хотя, нет, лучше все же Батая. И Мали.

- Мали?- дракон удивлен точно так же, как и Бранен.

- Да, Мали, дочь короля Кайрона, через двенадцать лет – ей как раз будет восемнадцать. И представь, что все то, что мне говорил тогда король Бранен, Батай говорит Мали.

- Мали же совсем ребенок,- взъярился дракон,- а этот сын шазена уже сейчас вполне взрослый мужчина. Зачем это представление?

- Затем, что представив родного человека на моем месте, ты начинаешь защищать его, и тот диалог тебе уже не кажется таким безобидным. Почему же мне можно говорить, что я не имею права, а Мали – нет?

- Кхм,- дракон сказал это дважды: один раз для девушки, а затем очень многозначительно – Бранену.- Бранен не стал бы тебя заставлять.

- Да?- Бранен видел глазами дракона сейчас девушку – она бледная, осунувшаяся, глаза горят гневом, до сих пор не истраченным, а бровь вопросительно поднята, и уголки губ подрагивают в презрительной улыбке. – Тогда к чему был это: «брачный ритуал можно провести и без Вас…»?

- Нуууу,- протянул дракон, давая понять Бранену, что защищает его из последних сил, - он бы не стал тебя заставлять…потом, после ритуала.

- Да, и наследников престола он с камнем Рода собирается …- девушка не закончила гневную тираду, опустилась на стул и устало пропела ладонями по лицу, а потом как-то совсем тускло, безэмоционально продолжила.- Я не сравниваю его с Крагеном, королю до дракона далеко…Он был мой любимый дракон, Дамир, он и Элея. Он клялся меня защищать, всегда и везде, и обещал, что никогда не пойдет против меня.

Дамир сглотнул, и притих, оставив открытыми мысли и глаза для Бранена, а мужчина привалился к стене, слушал, смотрел, и только сейчас начал осознавать, что его «роднит» с черным драконом, но это было еще не все.

- Ты думаешь, я бы не пошла на Выбор, если бы меня Краген просто попросил? Побежала бы… Я любила Элею, но Крагену желала счастья, и ее уже не вернуть. А он решил, ему нужна я, понимаешь, Я. Для того, чтобы спариться, СПАРИТЬСЯ, чтобы Я СТАЛА ЕГО ДРАКОНИЦЕЙ!

- Это не возможно,- выдохнул Дамир, и Бранен почувствовал его, да и свой ужас.

- Великий Угли потом меня тоже уверял, что не возможно,- девушка прикрыла глаза и добавила, - а недавно уже не уверял, сказал, что Краген «не мог это узнать». Понимаешь, НЕ МОГ УЗНАТЬ… И если убрать весь блеск со слов «брачный ритуал», «свадьба», «помолвка», то в словах твоего друга остается только то, что собирался сделать Краген – спариться…без моего согласия…

- Драконы не спариваются,- как-то обижено проговорил Дамир, а девушка открыла глаза и грустно улыбнулась:

- Да, драконы любят друг друга, а мне в этом праве тоже отказано…

Бранен сам закрыл свои мысли от дракона – сил не осталось слушать, не осталось сил, чтобы пропускать через себя чувства, потому что они не проходили мимо, а оседали, оставляя в душе муторное чувство своей ничтожности, убогости. Гнев испарился, оставив только страх, что его не простят, как бы он не старался извиниться, ведь он наравне с Крагеном обещал защищать, оберегать и сам же растоптал то доверие, которое между ними возникло.

- Она выходит,- прошелестело в голове, а следом он услышал взмахи крыльев.

* * *

Элис.

Когда-то давно отец читал мне сказку на ночь, взял первую попавшуюся книгу и прочел роман, где молодые девушка и юноша полюбили друг друга, а отец девушки не разрешил им пожениться и нашел дочери другого жениха. В итоге в романе все умерли. Но дело не в этом, я была еще маленькая и не сильно впечатлилась силе любви молодых людей. Больше всего меня потрясло то, что отец девушки не желал ее счастья и требовал выйти замуж за незнакомого человека против ее воли. Отец не мог мне объяснить причины, по которой мужчина так поступил, тогда я его спросила:

- А ты тоже будешь заставлять меня выйти замуж, если я не буду этого хотеть?

Возмущению отца не было придела, он чуть ли не на крови поклялся, что никогда не потребует от меня такого, и я до сих пор верю, что он не знал, что короли решают нашу судьбу по-другому.

Так получилось, что мне еще в детстве поклялись, что я буду иметь право на свое мнение, свое право. И да, для меня стало шоком то, что кто-то, пусть даже король, пытается у меня это право отнять, решить за меня, как будто я в другой мир попала, мир не для меня…

Да, я пряталась. Стоило почувствовать его приближение, а я научилась его чувствовать с того момента, как в пещере увидела внутренним взором присутствие короля, как я тут же скрывалась, срасталась со стенами дворца, терялась в его коридорах, растворялась в его воздухе – становилась невидимой. Как это произошло, не знаю, но сам дворец помогал мне стать незаметной для него, порой он даже проходил всего лишь в паре локтей от меня и не замечал.

Я видела, как он осунулся, каким потерянным стал, его глаза стали нервными и тоскливыми, а щетина стремительно превращалась в неприглядную бороду. Мне становилось жаль его, но принимать его извинения не хотела – гнев поднимался, стоило вспомнить тот разговор, и в корне душил жалость. Гнев и обида, жуткая обида, от которой в горле как будто застрял комок, и никак его не убрать, а только жить с этим. Если бы я могла поплакать, то, возможно, он бы исчез, но глаза оставались сухими…всегда, даже сразу после побега из башни и из дворца я не заплакала, а потом как то не до этого оказалось.

Я выбежала в город в легком платье и легкой накидке, которые обычно надевала для «балконных» разговоров с Дамиром. Днем я уже не мерзла, а под вечер эта одежда оказалась для меня холодноватой, но я не успела этого заметить. Оказавшись на главной площади, я чуть не попала под камнепад и обжигающие струи гейзера – он прорвался снова, четвертый раз с начала года и третий в мое присутствие в Дагорате. Все убегали, прятались, помогали соседям, уводили стариков и детей в лавки – все знали, что требуется делать во время прорыва. И только я стояла на площади и удивленно моргала, потому что гейзер вторил моему состоянию сейчас – он скворчал, шипел, рвался вверх и в стороны, выбивая ровненькие одинаковые камни мостовой в небо и разбрасывая их по крышам. От одного такого камня меня прикрыл Рамто.

- С ума сошла,- гаркнул он мне в ухо, прикрывая плащом и с силой оттаскивая с площади.- Убиться решила?

Я удивленно посмотрела на стража и пожала плечами, мол, не имеет значение, но страж продолжал меня тянуть дальше по улице, пока не довел до дома, где в открытом окне я увидела его жену Малаю и сына Энижи.

- Что бы у вас с Браненом не произошло, а голову в опасности нужно сохранять,- припечатал страж, окидывая меня оценивающим взглядом и между делом поправляя накидку и кое-где выбившиеся из прически пряди.- Идем, Малая ужином накормит.

Мы вошли сначала в маленький уютный дворик, на котором уже подготовлены были клумбы для высадки цветов, покачивались от ветра детские качели и поскрипывало кресло на колесиках, а потом уже и в дом, где хлопотала маленькая озабоченная женщина. Женщина действительно была маленькая, но не хрупкая, как молодая веточка, а крепенькая, как тонкое деревце. При моем росте я была выше ее на голову, а Рамто вообще возвышался на целых две головы. И рядом они смотрелись очень…трогательно. Рамто, большой и грозный глава Стражей, трепетно поцеловал жену в макушку, нежно погладил ее уже довольно округлый животик, и отправился к сыну, по дороге рассказывая, как нас чуть нас накрыло брусчаткой.

Домик был небольшой, но уютный, мебель – самая необходимая и при этом очень комфортная и безопасная, укрытая чехлами и подушками; картины – рисунки мальчика, аляповатые, ломкие, но при этом очень милые; занавески на окнах – воздушные полупрозрачные, от них в комнате становилось легко и свободно дышалось; и цветы везде, по одному или по три цветочка на окнах, на столах, на полках – все живые, терпкие, пахнущие свежестью и весной.

И я смотрела на эту идиллию и, кажется, оттаивала, слегка, на время. И тосковала по маме, по родным, по дому.

Энижи был очень рад меня видеть, он мог болтать без остановки о своих достижениях: пишет буквы, считает и складывает, учится вырезать – хочет сделать такого же дракончика, которого ему подарила я. И очень ждет, когда король Бранен прилетит из Даринской пустоши с перьями птицы Карако – эти перья вылечат его ноги, и он снова сможет ходить.

Мальчик светло и безмятежно улыбался, а его мать вздрагивала, бледнела, прикладывала руку к животу и стряхивала с лица несуществующие слезинки. А потом она быстро брала себя в руки и старалась улыбаться мне, мужу, сыну, демонстрируя неугасающую веру в выздоровление сына.

И я сдалась, рассказала им о предпринятых мной шагах:

- Простите меня, мне нужно было попросить у вас разрешения, прежде чем приниматься за действия. У нас на островах болезнь Лиана лечат и весьма успешно, и я пригласила в Дагорат лекаря, чтобы он осмотрел Энижи и занялся его лечением.

- Лекарь?- они удивились оба.- Но при этой болезни нет никаких лекарств, даже ягоды важана не помогают. Одна надежда на перья Карако.

Не хотелось отнимать у них эту надежду, но она была для них губительна – цепляясь за нее, можно упустить подходящее для правильного лечения время.

- Перья снимут боль, но вылечить не смогут, к сожалению, а ягоды важана только отвращение вызовут в итоге.- Я тяжело вздохнула, подбирая слова так, чтобы не ранить или не вызвать недовольство.- Сейчас в официальной медицине нет лекарств. Есть только гимнастика, но она признана на островах, больше нигде.

- Вы вызвали моему сыну лекаря, который не признан? Скольких он вылечил, скольких вы знаете лично? Вы хотите, чтобы мы отдали нашего сына человеку, который только начал работать? Если бы гимнастика была действенная, то ее бы уже применяли во всех землях.

Сдается мне, про гимнастику они все же слышали, но либо не поверили, либо попробовали что-то сделать, что-то легкое, о чем рассказывают «добрые люди», и у них не получилось. Потому что удивления не было, только недоверие и отторжение. И видя это, да и чтобы избежать ненужных слов, я начала закатывать рукав на левой руке, открывая внутреннюю сторону локтя.

- Вы ведь помните, как выглядит печать Лиана у вашего сына – она у всех одинаковая, кто столкнулся с этой болезнью.

Я открываю их взорам свою печать, маленькую сухую чуть выпуклую, но вполне видимую – завитушки, переплетения, почти буква «Л». Женщина смотрит недоверчиво, даже дотрагивается пальцами, а потом пытается соскрести печать ногтями:

- Ой, больно же,- вырывается у меня, когда один ноготь процарапывает достаточно глубоко и на поверхности печати проступает кровь.

- Сколько вам было, когда вы излечились?- хрипло спрашивает Рамто, еле справляясь с голосом. Хорошая выдержка у стража, а вот его жена безвольно оседает и нервно пьет воду, но руку от моей печати не убирает – продолжает трогать, тереть, царапать, а я терплю, сколько могу, а потом опускаю рукав. А Малая жадно провожает взглядом то место, которое закрывает тонкая полоска ткани.

- Девять, еще бы год, и могло не получиться.

Рамто и Малая нервно дергаются в сторону Энижи, который продолжает уплетать ужин, настороженно поглядывая на взрослых: что-то они очень серьезные и сильно напряженные.

- Но в Дагорате запрещена неофициальная медицина,- прошептала обреченно женщина, поглаживая живот.- Лекарю не разрешат работать с Энижи.

- Поэтому я не решилась говорить вам раньше,- я вздохнула и отвела глаза.- Я подала прошение на разрешение применения гимнастики, но теперь нужно дождаться прибытия мастера Крамта, чтобы его выслушали в совете лекарей. Он прибудет через несколько дней и осмотрит Энижи.

- А лечить, как лечить?- Рамто приподнялся, подобрался, он теперь защитник своей семьи, а не просто страж короля.

- Он все расскажет и покажет, да и поможет первые месяцы.

- Месяцы?- во вздохе матери слышится недоверие и обреченность.

- Да, к сожалению, путь к выздоровлению не близкий: мне понадобился год и даже чуть больше. Моему брату Вессену понадобилось меньше года, а Анжей всего за полгода со всем справился, но он гимнастикой занимался с трех лет.

- Так у вас в семье все…- женщина поглаживает живот, но не бледнеет, а как-то светлеет лицом, словно проясняется небо после дождя.

- Мама надеялась, что, если заниматься гимнастикой заранее, то можно избежать болезни, но ни у кого не получилось обмануть болезнь.

- Но ведь есть надежда,- тихо шепчет женщина своему будущему ребенку и отходит к сыну, обнимая мальчика и тихо всхлипывая.

- Недавно лекарь сказал, что наш второй ребенок со временем перестанет ходить, как Энижи,- пояснил Рамто и шумно выдохнул.- Я встречу вашего лекаря на границе сам, только скажите, когда и где именно.

По дороге во дворец страж замечает:

- Мне говорили, что во времена первого договора, когда ИХ уже победили, болезнь Лиана поразила всех, кто сражался в последней битве. Вроде как это знак, что человек может чувствовать дракона лучше остальных, стать как древние воины.

Я фыркаю и кошусь на Рамто – такой большой, такой взрослый, такой ответственный, и верит в сказания.

- Говорят, в последней битве были тысячи людей. Представляете, что их всех разом сразила болезнь? А не сражались только младенцы и дряхлые старики. Сколько бы все протянули при такой ситуации?

Рамто пожал плечами, потом хмыкнул, а под конец рассмеялся вполне искренне и весело:

- Вы мне такую легенду испортили…

А мне взгрустнулось – мы снова на Вы.

Глава 2

Элис.

В Дагорате потеплело, днем воздух прогревался на столько, что в теплых вещах становилось некомфортно и душно, зелень еще не появилась, но на деревьях как будто виднелась легкая салатовая дымка – наступала та часть весны, которую здесь называли «светень». А на моих островах такого понятия вообще не было – у нас «марь», поздняя часть весны была большую часть года. Но сейчас теплее, комфортнее, можно гулять, наслаждаясь солнцем.

Только времени совсем не оставалось – я готовилась к прибытию мастера Крамта. А подготовка требовалась не слабая: жилье, место для практики, время заседания совета лекарей, согласование со Старшим Лекарем, обсуждение со Старшим Правоведом – его тоже пришлось пригласить на совет – еще я поднимала в библиотеке законы по правам граждан Дагората, приказы, подписанные предыдущими королями и королем Браненом по лекарским делам. И выходило не очень-то привлекательно, так как совет мог не удовлетвориться показаниями одного лекаря и затребовать дополнительных свидетелей, документов, что могло затянуть разрешение.

Сидя в кабинете короля и разложив перед собой кучу книг, я думала, что в крайнем случае можно будет отправить Энижи на лечение на мои родные острова, только от этого становилось грустно – другие, а они были в здешних землях, могут не получить вовремя свое лечение.

Вот тут-то и поймал меня Дамир, вернее не поймал, а ткнулся головой в высокие стеклянные двери кабинета, которые выходили на балкон, и прорычал:

- Долго ты от меня будешь прятаться?

От резкого ветра, что влетел в кабинет вместе с головой дракона, разметало мои записи, даже некоторые книги упали, а мне пришлось ползать по полу и все собирать, поэтому я сначала разговаривала отстраненно, все еще погруженная в свои мысли:

- Извини, я занята была. Я что-то упустила?

- Ты злишься на Бранена, но причем же тут я?- рычит дракон, пытаясь разглядеть меня под столом, куда я залезла за одной из книг.

- Я не прячусь от тебя, Дамир,- я, пыхтя, встаю, и книги валятся у меня из рук на стол.- Уф, я просто нашла себе дело.

- А выглядит так, как будто ты меня избегаешь и наказываешь, как Бранена.

Понятно, теперь не поработаешь, поэтому убираю книги по местам и складываю записи поясную сумку.

- Я никого не наказываю,- нейтральное состояние начинает куда-то улетучиваться.- Я не хочу общаться с королем, поэтому не общаюсь, а с тобой я в любое время радо поговорить, если ты не будешь рушить кабинет.

- Тогда расскажи мне, что же такого страшного тебе предложил Бранен, что ты так на него обиделась?

Я ведь почти забыла тот разговор, за работой отвлеклась так, что даже злости не чувствовала, но вот раз – и она вылезла, горькая и колючая.

- Ты считаешь, что не должна обижаться?- начинаю чувствовать жар в груди, но стараюсь сдерживаться.

- Считаю. Да. Я тебя выбрал, тебя принял Родовой камень Дагорат, Бранен тебя принял – что тебе еще нужно? Это же судьба!

Ох, только про судьбу мне не надо сейчас рассказывать.

- Вот теперь я на тебя тоже обижусь,- прорычала я, начиная яриться,- ты его защищаешь, но не хочешь даже узнать мою точку зрения.

- Так расскажи,- дракон смотрит на меня с прищуром, словно что-то обдумывает в этот момент. – Расскажи, а не убегай. Почему ты его сравниваешь с Крагеном – Бранен не такой.

И вот тут мой гнев взял на до мной верх: я высказала все, что только собиралась сказать королю Бранену, но вместо него меня слушал Дамир. Я приводила примеры, лишь бы он попробовал почувствовать себя на моем месте, но драконы отличаются от людей, поэтому не уверена, что все, что я говорила Дамиру, он понял так, как я хотела до него донести. И сожалею очень, что в разговоре упомянула это дикое звериное «спариться», но другого слова подобрать не смогла – именно оно вызывало в душе то отторжение, которое я чувствовала, слушая короля. Я вообще никому кроме Аманды не рассказывала, что хотел от меня Краген, а тут просто слова сами выскакивали, даже удержать не смогла. Зря – и легче не стало, и Дамира обидела.

- Драконы не спариваются.

Точно, обидела, даже муторно стало, но ведь и мы не спариваемся.

- Да, драконы любят друг друга, а мне в этом праве тоже отказано,- я собираюсь выходить, но перед тем, как открыть дверь, говорю:

- Ты меня прости, я не специально избегала тебя.

Дракон легонько толкает меня головой в плечо и отвечает:

- Ты не права: ты для меня – родной человек, ты и Бранен – я вас не делю на большее или меньшее – вы для меня одинаково родные…Ты не замечаешь, но ты нужна ему – ты делаешь его сильнее.

- Сильнее – не значит лучше, Дамир.

Я открываю дверь в коридор и первым моим желанием стало – захлопнуть дверь и запереться в кабинете: в коридоре стоял король Бранен и ожидал меня. Мне пришлось сосчитать до трех, чтобы выйти, закрыть за собой дверь и прислониться к ней спиной, чтобы не осталось соблазна скрыться за нею. Я словно подперла плечами весь дворец, чтобы он не рухнул.

Он стоял, прислонившись к противоположной стене коридора и, словно, как и я, держал этот дворец с другой стороны. Сначала король открыл ладонь и отправил в мою сторону Родовой камень, который король должен носить, не снимая, чтобы защититься от недругов, чтобы вовремя защищать свои земли от нападений и напастей. Камень плывет ко мне, мерцая приглушенным белым светом, освещая коридор рваными всполохами, а потом опускается в подставленную руку. Мой камень, который я прячу под платьем, начинает пульсировать и притягивать к себе камень Рода Дагорат, но я опускаю руку вниз, и притяжение уменьшается. Я жду, а король устало смотрит на меня и молчит, долго, но я жду, не задавая вопросов.

- Я не хочу говорить слова, в которые Вы сейчас не поверите,- король говорит хрипло, но четко, каждое слово имеет вес, значение, за каждым словом – его решение,- поэтому отдаю в ваши руки камень Рода – без него у меня не будет власти сделать что-то без Вашего согласия и против Вашей воли.

Это слишком серьезное решение, видно, что оно далось ему нелегко, вообще, ни один король не откажется от Родового камня – без него король беззащитен – а этот решился.

- Расскажите про Мари, что во всех слухах – правда?

- Кто Вам рассказал?- уголки его губ дернулись вниз, а затем вернулись на место.

- Леди Градис,- это имя заставило короля поморщиться и пробормотать тихо «куда ж без нее», но я услышала и напряглась, а король ответил, не стал отмалчиваться.

- Если Леди Градис, то, скорее всего, она излагала Вам факты. Что она добавила от себя, могу только догадываться, - она женщина злопамятная.

Я жду, не перебиваю, в конце концов, от этого рассказа началось наше с королем противостояние.

- Мы были помолвлены и собирались пожениться сразу же после Второго Выбора и дату уже назначили. Пока я был в резервации с драконом, она отказалась от меня и решила выйти замуж за другого, но на Второй Выбор пошла, хотя могла отказаться – ее брат к тому моменту выздоровел и являлся вторым здоровым первородным, сыном первородного. Я не поверил, что она так быстро меня забыла, тем более она пришла на платформу, значит, ждала, что дракон ее выберет. И в итоге я решил сорвать свадьбу, похитить Мари и жениться на ней в другой месте, но Дамир и Кайрон мне не позволили…- король помолчал, потом закончил.- Это все факты.

- Леди Градис не сказала только, что было право отказаться от участия в Выборе.

- Было…Зубы дракона, какая ирония,- король Бранен усмехнулся невесело и даже мрачно, а мне как-то даже стало понятнее, гнев и обиду не уменьшало, но ту историю можно было закрыть. Я протянула руку в сторону короля и отпустила камень – камень поплыл обратно к хозяину и нетерпеливо ткнулся в грудь. Король только после третьего тычка взял камень в руку, но надевать не стал, ожидал, что я скажу ему.

- Королю нельзя снимать камень Рода, чтобы решать таким образом обычные разногласия. Да и потом, если вы все-таки прибегнете к нему, никто не гарантирует вам счастливой и долгой жизни.

- Честно,- хмыкнул король и с интересом посмотрел на меня. Его как будто удовлетворил мой полуответ-полуугроза и он повесил камень обратно на шею.- Я тоже буду честен. Я не буду заставлять Вас делать что-то против вашей воли, но и отказываться от Вас я тоже не намерен. Я постараюсь унять свои манеры дровосека, когда он рубит, а кругом все засыпано щепками да опилками, но буду стараться вернуть Ваше доверие и внимание.

Холодок пробежал по моей спине: вверх-вниз, вверх-вниз,- и я передернула плечами. Манеры дровосека? Очень похоже.

Я собралась уходить, но король сделал неопределенный жест рукой:

- Задержитесь еще ненадолго, Леди Элис. Завтра соберется малый совет для решения одной насущной проблемы, Старший Лекарь и министр по Семейным делам просили о вашем присутствии.

Я очень удивилась. Если бы только был один Старший Лекарь, то я могла порадоваться – занялись обсуждением болезни Лиана, но министр…

- Хорошо, я буду,- и оттолкнулась от двери, оставляя дворец держаться на плечах одного короля.

Когда я прошла с десяток шагов, в спину мне прозвучало:

- Мне не хватает Вас… приходите завтра в малую гостиную.

- Не могу обещать…

Я проплакала полночи с упоением жаждущего, который припал к ручью с питьевой водой – долго, полноценно, до опустошения… и проспала завтрак.

* * *

Бранен.

Заглянув в малую гостиную и не увидев в ней Леди Элис, Бранен отправился в прямо в кабинет. Было тоскливо, пусто в груди, но ему же честно ответили «не могу обещать».

Просмотрев специально подготовленные для него бумаги по заседанию, король задумался. Король задумался о своих подданных, которые появились в Дагорате чуть меньше двух месяцев назад – о девушках, которых выбрали драконы его подданных. Из ста человек, прилетевших со Второго выбора, уже двадцать пошли против запрета и попытались провести брачный ритуал. Пятая часть…Они провели около суток в застывшем состоянии. Двадцать человек за одну неделю. Но не это самое страшное – слухи уже поползли по городу и страх придержал остальных – впереди, через месяц, как огненные факелы на домах первородных, полыхал праздник высокого солнца, конец весны.

Ох, и не простой это был праздник, совсем не простой. Когда-то давно, во времена Первого Договора, толи раньше толи позже, древние маги соединили в Дагорате свою магию с магией драконов и Великих Богов и ознаменовали этот день праздником свободы и возрождения. Свобода от чего? Никто не помнил. Возрождение чего? Тоже никто не помнил. Но с тех времен осталось неизменным одно единственное – молодые люди в этот день, с полудня до заката солнца могли провести брачный ритуал, минуя храмы, благословления родных, разрешения родителей, без свидетелей и обрядов, просто обменявшись на Холме Высокого Солнца брачными браслетами. Это им позволяла древняя могучая Магия земли Дагорат. А другая магия, такая же древняя, такая же могучая, магия Первого Договора запретила брачный ритуал. И в противодействии этих сил проигравшим окажется тот, кто посмеет взойти на Холм. Потому что в противоборстве древних сил все удары падают на человека.

- На сегодня одна задача,- министр по семейным делам обвел всех собравшихся за столом, остановил взгляд на пустующем стуле, оставленном для Леди Элис, и продолжил,- как уберечь наших детей от опрометчивого шага – пойти на Холм Высокого Солнца.

- Простите, что задержалась, приветствую вас, уважаемые члены совета,- Леди Элис влетела стремительно, нервно покивала головой направо и налево, и с грохотом отодвинула единственный пустующий стул, который оказался напротив Бранена. Девушка схватила бумаги, которые лежали перед каждым из здесь присутствующих, и стала усиленно изучать.

- Я призвал совет для того, чтобы обсудить с вами, как лучше довести до молодежи, что им стоит подождать с брачными ритуалами до Последнего Выбора,- продолжил министр, с укором пытаясь прожечь взглядом дыру в голове девушки, но та не отрывалась от бумаг, с шумом их перелистывая. Министр по семейным делам смахнул пот с круглого лица и спросил. – Какие будут предложения?

- Собрать всех вместе и сказать, чтоб даже не думали,- министр безопасности был человеком прямолинейным, уважал приказы и честно считал, что прямой запрет ослушаться невозможно.

- После этого оставшиеся маршем пройдутся под вашими окнами прямо на Холм,- хохотнул министр по обучению, и ему в такт закивал ректор Академии. – Что вы – студиозусов не знаете? Им бы дай только наперекор пойти. Может, припугнуть?

- Чем?- усмехнулся начальник Стражей. – Вы девушек чем будите пугать – тюрьмой? А молодых людей?

- Да уж, девушек после чешуи тюрьмой не испугаешь,- это Старший Лекарь, уставший и осунувшийся, поднял лысую голову и, протерев покрасневшие глаза, осмотрел окружающих.

- И потом,- вступил в разговор Магистр Храма Всех Богов,- вы детей когда отправляли на Выбор, что сами-то им говорили? Через месяц-два – брачный ритуал. Вы вот, Баст,- Магистр ткнул толстым мясистым пальцем в сторону министра безопасности,- три года назад ваша дочь через сколько дней после Второго Выбора вышла замуж?

Баст тут же покраснел от макушки до шеи, расправил мощные плечи, которым позавидует даже дракон, приподнялся на стуле, но вставать не стал – все знают, что роста министр безопасности одного с Малаей, женой начальника Стражей, и при столь широких плечах выглядит стоя достаточно внушительно и …комично.

- Моя девочка – девочка приличная, и молодой человек поступил правильно – не гоже молодым людям жить под одной крышей без брачных браслетов.

- Так и все остальные родители определенно своих детей подобным образом наставляли,- заметил министр по семейным делам, снова промокнул лоб салфеткой и расстегнул одну верхнюю пуговицу – ему явно было жарко - но, посмотрев на рыжую макушку, не отрывающуюся от бумаг, застегнул пуговицу обратно.- Так что наших теперешних детей не за что винить – они чтут заветы родителей. Наше дело немного сдвинуть их намерения…

- Буквально на полгода,- снова хохотнул министр по обучению и, поправив очки, обратился к Леди Элис.- Как думаете, леди Элис, девушки способны выдержать полгода без свадьбы?

Бранен буквально каждое мгновение прочувствовал, пока рыжая головка медленно поднималась от бумаг, пока правая бровь изгибалась в удивлении, пока губы растягивались в кровожадной улыбке. Да, улыбка была очень кровожадной, и глаза с прищуром смотрели на Бранена целое томительное мгновение – Бранен даже дышать перестал, чувствуя себя в западне, куда сам себя загнал. Вот сейчас что ей стоит рассказать, что сам король недалеко ушел от своих подданных. Это было мгновение, а потом взгляд переместился на министра по образованию.

- Девушки? Только-то? Между прочим, в лекарском справочнике очень основательно объясняется, что единственно верным средством против Шторма у молодых людей является скорейшая свадьба.

Старший Лекарь тут же достал из сумки справочник, затертый и замятый, и принялся искать, потирая лысину.

- Страница двести, пятый абзац сверху,- подсказала девушка, продолжая улыбаться, как дракон на охоте, то есть страшно.

Старший Лекарь нашел, прочитал, пожевывая губы, впечатлился, так как до Бранена долетело заковыристое ругательство, и протянул справочник министру по обучению. Потом справочник переместился другому министру, безопасности, и так дошел до самого короля. Бранен не стал читать, он уже видел эти строки, но впечатлился точным знанием номера страницы у Леди Элис – либо хорошо запоминает, либо слишком часто читает справочник в этом месте.

- Я вообще хотел Вас просить, Леди Элис,- министр по семейным делам снова расстегнул пуговицу, но под внимательным взглядом девушки застегнул ее обратно и встал для надежности,- чтобы Вы провели с девушками беседу, чтобы они не …не…ну не…

- От брачного ритуала отказались,- подсказала девушка. А потом ее плечи мелко-мелко задрожали, и над столом зазвенел ее искренний смех.- Да вы, похоже, с девушками давно не общались, министр. Меня ж первую камнями закидают – скажут, что вперед них хочу успеть с ритуалом.

И продолжила смеяться, изредка бросая в сторону Бранена многозначительные взгляды. Бранен чувствовал себя очень неуютно, осознавал, что вступать в разговор сейчас для него сравнимо полету на драконе, только что получившем крылья – очень опасно. Поэтому молчал, ждал. Девушка отсмеялась, притихла, а потом посмотрела на каждого за столом и задумчиво сказала:

- Вы бы лучше им дело предложили, такое, чтоб с элементами азарта, соревнования, чтобы они могли свои силы полностью применить без остатка, без ограничений, ну и с призом весомым в конце, таким, чтоб у каждого сомнения отпали, хочет он участвовать в этом или нет.

- Да какое дело можно доверить детям?- громыхнул широкоплечий Баст, пренебрежительно отмахиваясь от идеи.

- Ну-уу,- девушка намерено протянула, чтобы все успели посмотреть на нее, Бранен со своего места видел, как хищно прищурились ее глаза, и уже ждал с каким-то азартным нетерпением продолжения.- В городе уже четыре раза прорывается гейзер, в Академии – наводнение с завидной регулярностью, если спросить Дамира, то у драконов нет места в Дагорате, где семьей можно гнезда создавать.

- Можно отправить с нашей предстоящей экспедицией тех, кому поставим задачу исследовать горы как раз в этом направлении,- ввернул ректор Академии, и Бранен заметил, что его глаза предвкушающе загорелись – предложение попало в цель.

- Кажется, Вы упоминали,- Великий Магистр просмотрел свои записи,- что мы слишком зависимы от ягод важана в пополнении магического резерва. Так можно дать задачу группе найти другой источник пополнения магии – какие-нибудь фрукты…

- Не стоит ограничиваться едой, Магистр,- девушка перестала хищно улыбаться и уже смотрела на заинтересованных министров доброжелательно и мягко,- все мы помним из детства, что если попрыгать на одной ножке и потрясти правым ухом, то можно наколдовать кусочек сахара,- все широко заулыбались,- так вот, другой источник пополнения магии может оказаться такой-же детский и неожиданный, а вы хотите ограничиться растениями. Это же может быть простая гимнастика, чихание в определенном ритме или поглаживание кошки.

Министры постепенно втянулись в разговор, началось живое обсуждение, предлагали объекты для изучения, варианты соревновательности между молодыми людьми, призы, за которые каждый захочет побороться.

А Бранен вспомнил слова отца, которые тот говорил Кайрону, когда брат собрался объявить Анну своей невестой: «Чтобы у короля была настоящая королева, не достаточно выбрать девушку и жениться на ней – нужно, чтобы все вокруг приняло ее: земли, подданные, драконы, магия. А еще нужно, чтобы она сама приняла это все: эти земли, подданных с их проблемами и любовью, драконов с их срывами и приступами любви, магию земель и дворцов. Только тогда она будет настоящей королевой, а король – настоящим полноправным королем своих земель».

И вот теперь он наблюдал своими глазами, как происходит это принятие. Девушка принимала проблемы земель, вникала в суть, предлагала решение, включалась в обсуждение. Может, делала вначале неохотно, с внутренним сопротивлением, но постепенно ее охватывала уверенность в правоте своих действий, в праве принимать решения для помощи людям. И Бранен понял, что зря поторопился с предложением, достаточно сейчас подождать, дать ей впитать в себя жизнь Дагората, которую ей нужно поддерживать, оберегать, и уже не будет того сопротивления и неприятия, которое он почувствовал там на башне. Достаточно подождать, пока она прикипит к его землям…И не быть таким прямолинейно-грубым в следующий раз.

Глава 3

Элис.

Зубы дракона и кахера вместе взятые, он побрился! Вообще выглядел свежим, расслабленным и спокойным, как каменный дракон на парапете Храма Всех Людей и Драконов в Шахнатаре. Словно не он пять дней подряд бродил по дворцу тенью, пугая слуг нервными злобными взглядами, да еще черной спутанной мочалкой на месте подбородка. Я его не простила, а он думает, что все решилось благополучно?

Я в зал летела с такой скоростью, что сшибла несколько углов, столкнулась лбом с экономкой и чуть не уронила мастера Фарарана при подлете к месту сбора совета. Влетела, села, поздоровалась и чуть не взъярилась прямо там на месте от его расслабленного вида – пришлось срочно изучать документы, ведь остальные были уже в курсе проблемы. Несколько долгих мгновений я вообще не видела слов, которыми были списаны страницы – все перед глазами стояла спокойная фигура короля, слегка непринужденно развалившегося в кресле, совсем чуть-чуть, чтобы министры немного расслабились, приступили к делу.

Краем уха слышу речь министра по семейным делам, а сама изучаю список тех, кто уже попытался пройти брачный ритуал и получил наказание. Хм, Корнелии в этих списках не было – похоже, выжидает, может, не все так безупречно в ее актерской игре? Далее идет подробное описание наказания – что-то знакомое, что давно было в памяти, словно это я уже видела раньше…

Ох, ты ж, рассвет да не к месту, кто пишет самую важную информацию в конце? В самом конце! Столкновение двух древних магий в одном месте. И ведь не поспоришь – сами земли разрешают соединить молодых людей в этот день, ничего не требуя взамен. И такая же равная ей сила запрещает. Могут рухнуть горы или подняться новые, может вырваться не один, а тысяча гейзеров, а сверху на них обрушится ледяной шквал, но не одна из сил не победит – они просто сразу снесут тех, кто попытался противопоставить их друг другу.

Десять лет назад на моем родном острове Ирдит произошло подобное столкновение магий. А ведь дело началось с незначительного инцидента: фермеры, вспахивая землю для посева, нашли артефакт, древний, на котором написано было, что камень должен остаться в земле – этот камень оберегал остров от стихий. И вот незадача, такой же древний закон гласил, что на территории пахотных земель не должно быть никаких артефактов. Что нужно было сделать? Перестать вспахивать эту землю, а фермеру предоставить другую – это поняли после того, как исправить уже ничего было нельзя. В тот раз несколько магов, вооружившись печатями, древними книгами и артефактами привели в действие закон об артефактах на пахотных землях. И тут же сработал сам камень, вступил в противоборство с законом. Они не победили, просто обратили силу своего противопоставления на магов и те застыли, превратились почти в камень, только стук сердца слышался из глубины. Застыли они на целых пять лет, вокруг них установили стену и крышу, двери прорубили, окна, выставили охрану. А камень так и остался в земле. Для застывших магов эти пять лет не остались незамеченными: они проваливались в забытьи, многое не видели, но очень отчетливо осознавали, сколько лет, месяцев, дней, мгновений они находятся в этой ловушке – каждое мгновения, когда приходили в сознание. А что было с теми, кто жил и ждал…

Маги очень аккуратно стали отслеживать возможность противостояния равных магий, древних, как Первый Договор, и вот теперь Дерия Шахнатар собственноручно активировала это снова. Возможно, никто не предполагал заранее, что так получится, ведь Дагорат – единственные земли, где есть праздник и Холм Высокого Солнца.

- Как думаете, леди Элис, девушки способны выдержать полгода без свадьбы?

Я углубилась в чтение и почти не слушала, что обсуждают министры, а потом до моего сознания дошло, что сейчас вот пытаются всю ответственность переложить на девушек, словно они молодых людей ведут на какой-то кровавый ритуал, а не сами молодые люди идут добровольно. Мне представилось вдруг, как вытянуться лица министров, когда я расскажу о …

Злорадство мое угасло стремительно, когда я увидела напряженное сосредоточенное лицо короля Бранена. Я вспомнила про тех людей, которые застыли на пять лет на островах, чьими именами пугали нас в детстве, и представила, что здесь в Дагорате произойдет тоже самое. Я испугалась, но совсем промолчать все равно не смогла – высказала недовольство, а потом еще несколько мгновений, пока справочник лекаря перемещался от министра к министру, заставляла себя успокоиться, подумать о ситуации, как если бы она произошла у меня дома – я бы оставила все так? И я отступила, уняла гордыню, хотя это далось, ой, как сложно, и начала предлагать варианты. Решение было у меня всегда наготове, стоило только вспомнить девушек, которые не думали о ритуалах, пока заняты были экзаменами; вспомнить Аманду, которая с ума сходила от скуки, а теперь ее почти не слышно, только по вечерам удивленно бурчит, что моя задача ее доводит до драконьей горячки, но она все равно не отступится; вспомнить себя, когда я забыла обо всем, пока готовилась к приезду лекаря.

В итоге король подвел итог всем нашим обсуждениям.

Первое: объявить всем, прошедшим Выбор, о начале соревнований между ними. Срок – послезавтра.

Второе: назначить кураторами соревнований министра по обучению и ректора Академии; меня привлекать как советника в самых затруднительных случаях.

Третье: срок первого этапа соревнований – месяц, подведение итогов на праздник Высокого солнца.

Четвертое: призы король взял на себя и не озвучил.

Пятое: задание, участники групп, условия – подготовить к послезавтра, а также составить план магического договора с участниками, включив условие «побеждает лишь тот, кто за время соревнования не нарушит условия Первого Договора, объявленные на Втором Выборе королем и королевой Шахнатара».

Шестое: участвуют лишь те, кто сдал все без исключения экзамены в Академию.

Шестое условие исключало меня из списков участников. Ну и не надо. Но очень интересно посмотреть на призы.

После, когда уже почти все вышли из зала, ко мне подошел ректор Академии и с легким вежливым поклоном сообщил:

- Вы сегодня предложили поискать земли для драконьих семей, и я вспомнил про экспедицию. Пока конкурс только начнется, пока будут согласовывать планы, есть еще время заняться вашим репетиторством.

Я недоуменно подняла брови, но мне не дали задать вопрос:

- Я очень просил короля о снисхождении к Валею, просил любые наказания, лишь бы его пустили в экспедицию, и Его Величество согласился со мной, что Ваша подготовка к экзамену и благополучная его сдача будет достаточным условием для подобного снисхождения.

Это было…Нет, слов не нашлось. Я повернулась в сторону проходящего мимо нас короля и открыла рот для возмущенного обвинения, но мне и в это раз не суждено было высказаться – король на мгновение остановился и сообщил ректору:

- Да, все верно, но я не успел добавить, что Леди Элис вправе отказаться.

И пошел дальше.

Если бы король шел быстро, то я бы решила, что он сбегает. Но нет – он шел спокойной размеренной походкой. А мы с ректором остались одни. И в глазах ректора я читала, что он поставит мне любой бал прямо сейчас, лишь бы я согласилась. Соблазн был очень велик, но папа сказал однажды, что человек, обладающий властью, не должен ею злоупотреблять. Я вспомнила и просто отказалась, а потом сбежала, подражая размеренной походке короля.

* * *

Бранен.

Ее убедил Энижи, на что Бранен в тайне рассчитывал. Первый урок Валея-репетитора и Элис-ученицы обозначен – через неделю. Бранен настоял на этом дне, так как в планах на следующий день у него стоял перелет в Даринскую пустошь, а Леди Элис никак не хотела начинать уроки раньше чем через две недели, упиралась как кошка, которую пытаются опустить в таз с водой – какие-то у нее неотложные дела были. Бранен настоял, потому что хотел находиться в Дагорате – он каким-то непонятным узлом в животе чувствовал, что Валей может подкинуть проблему, не понятно какую, но очень опасную.

Рамто вызвался присутствовать на уроке – он теперь своему брату доверял даже меньше, чем Бранен, - но девушка и тут заупрямилась: что, она не сможет за себя постоять?

Но это все через неделю, а сейчас перед Браненом стоят девяносто восемь подданных, прошедших через Второй Выбор, и совсем уже не тихо ропщут. Мало кому их них понравилась идея соревнования, да еще и объекты самые проблемные, один гейзер чего стоит. Но пока в открытую не выступают – ждут, когда Бранен объявит призы.

В тронном зале специально по этому случаю зажгли все светильники, и яркие всполохи освещали каждого: вот девушка из Даринской пустоши нервно теребит тугую косу, а молодой человек рядом с ней постоянно что-то ей выговаривает, словно она провинилась; вот две даготатки шепчут что-то друг другу на ушко и поглядывают на молодых людей рядом, а парни друг на друга принципиально не смотрят – гордо отвернулись; совсем далеко группа молодых людей уже что-то чертят на листе бумаги и активно обсуждают – эти точно в деле. А недалеко от трона стоят министры, ректор и Леди Элис, девушка тоскливо посматривает на стол, прикрытый темным балдахином, под которым спрятали призы,- пока его не откроют, собрание не закончится. Чтобы не томить людей дальше, Бранен спустился с постамента к столу и проговорил:

- Чтобы вам было интересно, я подготовил несколько призов,- он обвел настороженные и недовольные лица.- В первую очередь объявляю приз для команды победителей – это будет протект на открытие собственного дела здесь в Дагорате или в других землях целой команде или каждому в отдельности с денежной помощью.

Казначей схватился за сердце, хотя этот приз и все затраты Бранен лично с ним обсуждал весь вчерашний день – наверное, надеялся, что Бранен передумает.

Молодые люди и некоторые девушки заметно приободрились, заулыбались, в глазах появился намек на азарт; группа, которая уже начала что-то обсуждать, подтянулась поближе к столу – все стало очень интересно.

- Вам уже объявили, что будет выигрывать не только коллектив, но и отдельные пары. Для них я подготовил индивидуальные призы за первое и второе место.

Бранен спокойно снял балдахин, а молодые люди подошли совсем близко к столу, даже министры вытянули шеи. А посмотреть было на что: на столе лежали артефакты из сокровищницы королевского рода Дагорат, довольно слабые по сравнению с остальными артефактами, но для любого человека, даже первородного наездника при драконе, это были настоящие ценности.

- Итак,- Бранен улыбнулся,- перед вами два артефакта открытия порталов и два переговорных артефакта.

Восторженный шепот пробежал по рядам, а со стороны министров послышался тихий стон досады – они тоже не отказались бы от таких призов.

- Та пара, которая займет первое место,- король обвел всех внимательным взглядом, и все притихли,- сможет выбрать артефакты.

Наверное, такого шума тронный зал не видел уже лет десять, с момента коронации, когда в нем собрались представители десятков королевских семей. Тогда королевские и приближенные особы вели себя сдержанно, надменно, не выказывая лишнего интереса и, только когда на голову Бранена надели корону, под сводами тронного зала раздались аплодисменты, самое эмоциональное доказательство того, что коронация была интересна и важна для всех присутствующих. Сейчас в зале были далеко не королевские особы, а веселые и легкие на подъем молодые люди, которые не чинились и не сдерживались – всей толпой ринулись к столу, пытаясь рассмотреть, потрогать, даже понюхать артефакты, и каждый во всеуслышание заявлял, что готов побороться за такой приз.

Бранен удовлетворенно хмыкнул и, взглядом отогнав от стола молодых людей, накрыл артефакты балдахином – вздох разочарования мог разжалобить даже скалу. А помощники министра по обучению уже во всю сновали в толпе и подписывали магические договора на участие в соревновании, оставляя по одному документу в руках людей, а второй отправляя в сторону ректора.

Девушка, Корнелия кажется, подошла к Леди Элис и что-то начала говорить. Бранен напряг слух.

- Должно быть, ужасно неприятно остаться единственной, кто не участвует в конкурсе?

- Ужасно, вы правы Корнелия,- но вместо сожаления или разочарования в голосе девушки только спокойствие.

- Как же вас так несправедливо отлучили от борьбы за такие артефакты?- сочувственно проговорила Корнелия, но улыбалась очень едко. Бранен сжал челюсть, безмятежно, как только мог, продолжил смотреть в сторону магов, а сам продолжил прислушиваться.- Должно быть король, когда готовился к этому мероприятию, даже не предполагал, что Вы так плохо ориентируетесь в некоторых предметах.

- О, вы еще не в курсе, дорогая,- Леди Элис улыбнулась так доброжелательно, что другая девушка сразу начала оглядываться вокруг, ожидая подвоха,- меня назначили одним из судей – я буду оценивать все этапы конкурса. Вам уже, наверное, пора идти готовиться…И, Корнелия, удачи вашей группе.

Леди Элис кивнула девушке, на лице которой сейчас остался только ужас, и пошла в сторону Бранена, продолжая безмятежно улыбаться.

А Бранен продолжал наблюдать за Корнелией, вернее за тем, что происходит под ее ногами. Массивные отполированные серые плиты, идеально подогнанные друг к другу древними каменщиками, начали двигаться: приподнимались то одним краем, то другим, то проседали, а потом подталкивали девушку на другую плиту, а следующая плита проделывала тоже самое, пододвигая неугодную посетительницу в сторону выхода. Корнелия только шумно вздыхала, охала, подпрыгивала и опасливо переступала с плиты на плиту, пока не оказалась возле самых дверей. И вот тут двери продемонстрировали настоящее не гостеприимство – они резко захлопнулись за спиной Корнелии, пожалуй, даже наподдав по мягкому месту. Магия дворца выпроводила неугодную особу.

Первый раз в жизни Бранен видел своими глазами, как магия дворца признает другого человека, не связанного родством с родом Дагорат, признает будущую королеву.

Осталось только, чтобы сама девушка приняла эту магию.

Глава 4

Элис.

Я уже два часа сидела и вносила ответы в листочки, которые положил передо мною в начале нашего первого урока Валей со словами:

- Надо понять, где у Вас пробелы. К сожалению, в прошлый раз я так и не разобрался.

Я и сама не могу разобраться. Я знаю свои земли так хорошо, что смогу с закрытыми глазами поведать, сколько у мастера Филаби акров пахотных земель, в какой части острова ручей Милини впадает в речку Тимрилис, и сколько миль надо проплыть от этого места до границы Шахнатара. А уж если бы меня спросили, в каком году это впадение послужило причиной войны между Пармскими островами и Шахнатаром, тоя могла бы изложить не только даты начала войны, но и все вехи в формировании противостояния между землями по поводу этого места. Все остальное для меня – Даринская пустошь.

- Все, готово,- я сложила листы аккуратной стопочкой и протянула Валею. Сама я понимаю, что вряд ли смогла блеснуть знаниями, но все равно надеялась, что смогла где-то ответить правильно.

Молодой человек присел на край моего стола и принялся изучать мои ответы, время от времени закатывая глаза к потолку и что-то бормоча – наверное, читал молитву.

Мы с моим «репетитором» заняли один из кабинетов, которые отводились для отдыха и подготовки преподавателей - не очень большая комната с несколькими столами, диванчиком, стеллажами по периметру и очень большим чучелом какого-то зубастого существа, которое никто так до сего дня не смог опознать, но под чучелом золотыми буквами на темном полированном дереве было выведено «Кахер Дальнего гарнизона». Чучело было в высоту на две или три головы выше Валея, покрыто черными и синими выступами и наростами в виде правильных пирамидок, имело огромную пасть с четырьмя рядами зубов и желтые, почти солнечные глаза величиной с мой кулак. Еще у чучела были почему-то мохнатые четырехпалые лапы на верхних и на нижних конечностях, а также длинный шипастый хвост, которым можно перешибить мне шею одним махом. Я смотрела на это чучело и мысленно просила богов: «Пусть Аманда в поисках зверюшки не встретит это чудовище».

Зверюшку Аманда ищет почти три недели, все еще пытаясь выполнить мое задание, которое я ей задала, чтобы развеять ее скуку. И ведь не признается, что это за зверь такой, которого так долго нельзя поймать. Говорит, что как только поймает, то пришлет мне рисунок, ну а потом отпустит зверюшку на волю. В этом вся Аманда: она не любит, когда зверей держат в неволе, даже про драконов говорит, что им не место возле человека.

- Все очень плохо, Леди Элис,- сокрушенно сказал Валей и для большего эффекта опять закатил глаза к потолку.- Если все изучать с азов, то к началу экспедиции я тут просто увязну. Может, Вы просто притворяетесь?

Я удивленно подняла на молодого человека глаза: с чего вдруг такой вывод. А молодой человек, взлохматив волосы, между делом рассматривал платье в районе моей груди, хоть там все прилично, под самое горло, но все равно нервирует. Потом он все же продолжил:

- Я могу предположить, что вы не желаете продолжать обучение в Академии, поэтому саботируете сдачу экзаменов,- вопросительный взгляд на меня – я отрицательно качаю головой.- Тогда, возможно, Вы ожидаете к своей персоне повышенного внимания и сочувствия? Нет?

Я начинаю озадаченно рассматривать молодого человека – неужели мои ответы на столько бездарны, что он в них не верит.

- Может, вы просто хотите обратить на себя внимание мужчины?

- Какого?- я усмехаюсь и встаю с места, чтобы пройтись по кабинету и разорвать зрительный контакт Валея и моего платья, но вместо этого оказываюсь в крепких объятиях молодого человека, а мои губы почти ошпаривает от его поцелуя.

Какого кахера?! От возмущения я пытаюсь что-то сказать, но мой рот оказывается оккупирован его языком, от которого меня передергивает, но, похоже, Валей понял все неправильно и еще крепче сжал меня в объятиях, зафиксировав голову так, что я не могла даже повернуться. Слезы обиды и негодования брызнули у меня из глаз, и, за не имением возможности как-то двигаться, я с силой укусила его за язык, а когда он с воплем отпустил руки, то сделала еще два дела: ударила коленом по его хрупкому залоговому имуществу и впечатала кулак в челюсть. Как же его приятно бить в челюсть, не то что короля Бранена, - у Валея челюсть лязгнула, клацнула и даже заскрипела, а моя рука совсем при этом не пострадала.

- За шшто?- мычал Валей, хватаясь то за «артефакты», то за челюсть, при этом отплевываясь от крови – всё-таки я его знатно укусила.

- За то, что распускаешь руки и язык,- в гневе я хотела ему еще врезать, только пока подбирала место, Валей отскочил от меня на другой конец кабинет.- Какого кахера, я спрашиваю, ты ко мне полез с поцелуями?

- Так ты не пыталась обратить на себя мое внимание?

Теперь уже я закатила глаза к потолку – у него в голове вообще какой-то хаос, похоже.

- Нет, с чего вдруг?

- Ну, когда мы познакомились, ты мне очень многообещающе улыбалась…

- И все? Этого достаточно? И где ты видел многообещающие улыбки? Ты вообще умеешь отличать дружественные улыбки от многообещающих?

Мне не суждено было услышать пояснения Валея, хотя по его глазам было видно, что какое-то понимание у него есть, даже комментарии со ссылками и сносками. Но в тот момент, как молодой человек набрал воздуха в грудь и собрался отвечать, в кабинет вошел его брат. Рамто был сосредоточен, напряжен и хищно осматривал нас с Валеем, как будто мы тут с ним готовим как минимум заговор.

- Что произошло?- стрельнул глазами в меня, потом в брата.- Что ты опять натворил?

- Почему, натворил?- и я, и Валей спросили разом, как сплоченная команда, только у Валея в голосе было возмущение, а вот у меня – напряжение и почти паника.

- Я видел, как с этого этажа бегом бежала Исидора Раир, писательница.

- Артефакт всем в горло да со спиралью…- это Валей ругнулся почти неслышно, но ведь как замысловато. А меня начало трясти от плохого предчувствия.

- Рамто, вы знаете, где издательство?- я с собой совладать уже не могу, поэтому тяну главу Стражей к выходу. Да я готова пинками его выталкивать, лишь бы успеть за Исидорой.

- Так что всё-таки случилось,- рычит страж, оглядываясь на брата, но я закрываю за своей спиной дверь и почти бегом тяну Рамто на выход.

- Потом, все потом.

Мои уговоры на писательницу не действовали, никак. Я пыталась достучаться до ее разума, а меня обвиняли в легкомыслии и взбалмошности.

- Исидора, поймите, ваша статья в газете – это огромная проблема, которая сделает плохо всем: мне, королю, этому мальчишке. Пользы от нее нет совершенно. Король сейчас в процессе единения с драконом – он не стабилен в ярости, поймите, может пострадать не только моя репутация, хотя я бы поспорила на этот счет, может пострадать здоровье хозяина вашей газеты…в том числе.

- Вы, Леди Элис, вели себя безответственно,- не слышала меня писательница.- Если Вам нравится другой мужчина, а не наш король, то зачем обнадеживать его? И зачем обнадеживать нас, его подданных? Мы, между прочим, очень переживаем за него. Мы думали, что вы – его судьба, жизнь, будущая королева, в конце концов, а Вы…

- А я хочу решать этот вопрос без всех,- я, честно, пыталась сдерживаться, но уже получалось плохо, несказанно плохо,- я хочу принять решение без подсказок и подталкиваний, и без намеков тоже, без подглядываний в замочную скважину.

- Вы думаете, я подглядывала?- взъярилась уже Исидора, и мы столкнулись с ней нос к носу, гневно буравя взглядами.

- Тогда как вы вообще там оказались?

Мы не поубивали друг друга только чудом, вернее, в нашу пикировку вмешался Валей. Он последовал за нами, и, пока я и Исидора еще пытались говорить сдержано находился за дверью, но потом решительно вошел в кабинет и выпроводил меня и Рамто. И остался с писательницей на долгий мучительный час.

Я не знала, куда себя девать, пару раз порывалась вернуться в кабинет и продолжить разговор, но Рамто меня останавливал. Страж держал оборону двери, хотя, та информация, которую он всё-таки смог почерпнуть из нашей ругани, стала для него очень неприятным известием, и Валей совсем упал в его глазах, кажется, до уровня земляного червя.

А потом они вышли, Исидора и Валей, оба бледные, нервные, но вполне еще крепкие.

- Вы правы, Леди Элис,- писательница протянула мне руку и я ее легонько пожала,- ситуация не стоит даже пары строчек в газете – это я не все верно истолковала.

- Спасибо,- я это сказала всем троим и теперь надеюсь, что моя маленькая тайна останется в этом узком кругу…не раскрытая.

* * *

Бранен.

За завтраком он только наблюдал. За ней. Как она зашла. Поздоровалась. Как села за стол и потянулась к газете, но Бранен ее опередил – отодвинул газету на край стола.

- Может, позавтракаем и побеседуем?- Бранен рассматривал ее разом нахмуренные брови и прищуренные глаза.

- С удовольствием,- девушка пододвинула салат и немного напряженно улыбнулась,- вы уже готовы к перелету?

- Не терпится отправить меня в другие земли, подальше от Вас?- он усмехнулся и по тут же расширившимся зрачкам понял, что усмешка получилась хищной.

- Странные у Вас разговоры с утра, Ваше Величество,- девушка принялась есть, опасливо косясь на Бранена, а он закидывал кусочки овощей и с таким хрустом их пережевывал, будто это были камни – от каждого такого броска-движения челюстью-хруста девушка вздрагивала.- Вы хотите что-то мне сказать? Так, может, не стоит ходить вокруг?

- Чем Вы займетесь в ближайшие дни?- Бранен не ответил, а сменил тему, но при этом продолжал достаточно кровожадно рассматривать девушку, что она явно чувствовала себя неуютно.

- У меня дела с Энижи,- она положила приборы возле тарелки, оперлась локтями на стол и в который раз спросила,- что Вы хотите мне сказать?

- С Энижи или его дядей?- Бранен тоже положил приборы, правда их идеальная ровность заметно перекосилась в его руках.

- С Энижи, причем тут Валей?- девушка, похоже, начала догадываться, куда клонит Бранен, она резко взяла газету и начала ее перелистывать. Когда она дошла до последней страницы и не нашла ничего предосудительного или подозрительного, то хмуро поднялась из-за стола и спросила.- Так вы ответите, наконец, что на Вас нашло? Вы как будто подозреваете меня в чем-то, даже глаза страшные.

Бранен тоже встал и вышел из гостиной, прислушиваясь, пойдет ли за ним девушка – пошла.

- Я хотел Вас предупредить, что уроки с Валеем придется на время приостановить.

- Не страшно,- девушка даже улыбнулась, но, заметив внимательный и давящий взгляд короля, стала серьезной.- Что-то случилось?

- Ничего,- Бранен вышел из дворца и направился к Дамиру, который ждал его на небольшой площади.

Стражи, маги, мастер по общению в высоких кругах – все, кто будет сопровождать короля в Даринскую пустошь, тоже были на площади и садились на драконов и взлетали в небо, кружа над дворцом.

- Я его в тюрьму посадил до своего возвращения,- сообщил Бранен.

- В тюрьму?- девушка сильно удивилась, даже остановилась на полдороги.

- Да, за оскорбление величия короля Дагората.

- Как же он его оскорбил? И когда успел?

- Вчера,- Бранен уже подошел к дракону и собирался влезть в седло, но развернулся к девушке и, четко произнося каждое слово, закончил,- когда целовал Вас в кабинете на занятии по землеведению.

- А в чем оскорбление?- девушка выглядела озадаченной, но не испуганной или расстроенной.

- Он целовал Вас, когда вы находитесь под покровительством короля Дагората.

Щеки у Леди Элис вспыхнули, а потом румянцем затянуло всю ее – от ушей и до декольте.

- Это очень похоже на ревность, Ваше Величество, и как-то не вяжется с Вами, как со справедливым правителем. Это глупо…

- Он будет сидеть в тюрьме до моего возвращения,- рыкнул Бранен, всё-таки садясь в седло.

- Да Вы вообще представляете, что о Вас будут говорить?- девушка уже начала злиться.- Что у короля случился приступ от безголовой ревности. Кто сажает за обычный поцелуй в тюрьму? Тогда и меня надо сажать туда же – ведь это меня целовали, и получается, я как-то тоже отношусь к Вашему величию оскорбительно.

- Разберемся,- Бранен гневно бросил дракону, чтобы летел, но Дамир не тронулся с места.

Девушка уперла руки в бока и топнула ногой со злостью.

- Вы должны его выпустить.

- Нет, Дамир – улетаем,- рыкнул уже в голос, и дракон начал подниматься и отряхиваться, чего никогда не делал, но тут как специально протряс короля на своей спине.

- Чтоб Вас тряхнуло в полете,- кричала девушка, сверкая глазами так, словно хотела прожечь в Бранене дыру величиной с гору.

- Можете мне даже смерти пожелать,- крикнул в ответ Бранен,- глядишь, и Вам не придется на Последнем Выборе вообще что-то решать.

Дракон взмыл в небо, и Бранену только оставалось, как посмотреть на девушку, которая опять убегала из дворца.

- Надо признать, что она права, Бран,- дракон засмеялся,- ты действительно ревнуешь.

- Да что ты мне рассказываешь и так очевидные вещи – конечно, ревную.

Ревность. Да, это было первое чувство, которое охватило Бранена, и только потом подступили со всех сторон гнев, ярость, желание сжать за горло, полететь на драконе и выпустить где-нибудь в пустыне обоих, но больше – Валея. А Элис больше хотелось запереть в башне, любой, и не выпускать, пока не признает, что она была не права, целуя этого мальчишку, отвергая ухаживания короля. Хотя, про ухаживания он конечно не прав – времени на ухаживания у него не нашлось, ни до ссоры, ни после. Да и как за ней ухаживать, если она где-то бегает: то с Рамто и Энижи, то с каким-то лекарем, то с министром по обучению и ректором Академии.

Но как этот мальчишка посмел: ему шанс дают на исправление, а он закапывает сам себя в землю.

Ундина пришла в его кабинет и привела Зрячего, человека, который мог силой магии запечатлеть то, что видят его глаза, и передать эту картинку другому человеку, хоть сразу, хоть через день-два. Зрячий просто коснулся его руки, а перед Браненом как на ладони предстала картина: огромный кахер на заднем фоне почему-то первым зацепил взгляд, а потом он обратил внимание на пальцы молодого человека, которые запутались в рыжих волосах и напряженно сжимают девичью голову. На одном из пальцев темнеет кольцо студиозуса, но и без этой подробности сразу узнаются Валей и Леди Элис, тем более на девушке надето темно-зеленое платье, застегнутое под горло на мелкие пуговички-листики и украшенное легким кружевным воротничком – платье, которое Бранен вручил Леди Элис еще утром, а до этого с замиранием сердца выбирал у своего портного в студии. Пуговички-листики и воротничок можно только угадать, а не увидеть, но Бранен слишком долго рассматривал платье раньше, а затем также долго запаковывал и переупаковывал, чтобы теперь ошибиться.

Какой момент поцелуя был запечатлен – не известно, но девичьи руки опущены, только пальцы широко расставлены в стороны, словно еще не знают, что им дальше делать.

Бранен разорвал видение ценой неимоверных усилий, похоже, у Зрячего стояла задача кузнечным молотом впечатать ненавистное видение в память короля.

- Зачем тебе это, Ундина?- прохрипел Бранен, опираясь на стул – стул подозрительно затрещал под его рукой.

- Я хочу показать, как пекусь о твоей репутации, о твоем добром имени,- женщина подошла и заискивающе посмотрела в глаза.- Они молодые, глупые, не понимают, что этим втаптывают твое имя в грязь. Им бы открыто прийти к тебе, покаяться, а не прятаться да обниматься по кабинетам.

Ее голос был тягуч и ласков, словно мед лился и лип, почти не давая выплыть, возмутиться. Он не хотел, чтобы его ставили в известность, он не хотел вообще, чтобы у этих двоих было что-то общее.

- Уходите, оба,- рыкнул Бранен, помутневшим взглядом окидывая кабинет и людей рядом – зачем вообще они пришли?

- Ты должен знать, что я только о тебе беспокоюсь, да о нашем ребенке,- женщина подошла ближе положила на грудь правую руку с брачным браслетом, который съехал с кисти и открыл цветок амбры, лепестки на котором уже соединились в один сплошной круг, уже и не узнаешь, когда произошло зачатие – три месяца назад или пять.

Бранен посмотрел на цветок и взгляд его прояснился, а мысли встали в голове ровными рядами, как на плацу, и показывали ясную картину событий.

- Вот оно что,- он усмехнулся, поворачивая под разными углами руку Ундины и рассматривая цветок,- чей, говоришь, ребенок.

- Наш, милый,- женщина еще ближе подошла к мужчине и попыталась обнять, но Бранен не дал – отстранил, и женщина обижено продолжила, - твой и мой.

- А муж?

- Он не знает, думает, что ребенок его,- женщина с надеждой смотрела на Бранена, но в его глазах разгорался пугающий гнев, и она отшатнулась, а король позвал так мощно своего церемониймейстера, что зазвенели стекла в окнах:

- Мастер Фараран!

Мужчина вбежал в кабинет и, поправив очки, сползшие на нос, вытянулся.

- Мастер Фараран, напомните, пожалуйста, мне, когда леди Ундина посещала мои покои в последний раз?

- Семь месяцев назад, Ваше Величество.

Бранен окинул женщину оценивающим хищным взглядом, особенно район живота, который плотно и плоско обтягивало платье.

- А напомните, мастер, какие особенности есть у любого короля относительно появления наследников?- Бранен сощурился, не сводя с женщины пристального взгляда, а она начала, похоже, что-то подозревать, нервно сглотнула и отступила на шаг назад.

- Король самым первым узнает о возможности иметь наследника, когда еще женщина об этом даже не догадывается,- сообщил церемониймейстер, знающий досконально все, что касалось лично короля, его предпочтений и его «особенностей».

- И…

- И король может принять решение, нужен ему в данный момент наследник или нет.

- И…

- И «отменить беременность» своей силой – никто не узнает, даже женщина.

- Надеюсь, вы умеете делать выводы, леди Ундина?- Бранен наступал, а женщина пятилась к двери, нервно сжимая браслет на правой руке.- Прочь, чтобы я вас не видел,- рычание было походе на приказ, которого не могли ослушаться, словно его скрепляла магия дворца и земель, и женщина подчинилась, молнией прошмыгнув за дверь.

- Этого,- Бранен кивнул на Зрячего,- и Валея – в тюрьму, немедля.

Оставшись один, Бранен ударил кулаком по массивному каменному столу со всей яростью, которая клокотала в его груди, - стол развалился на несколько частей, с него посыпались письменные принадлежности, книги, камни – все в одну кучу. Глядя на эту мешанину, мужчина понадеялся, что Валея запрячут подальше, подальше от него, так как в этот момент уже не мог рассчитывать на свое благоразумие. Пусть посидит в тюрьме – это спасет его голову и, возможно, жизнь.

Глава 5

Элис.

Я не понимаю, как можно быть таким недальновидным. Зачем он запрятал Валея в тюрьму? Поговорил бы со мной – я б ему все разъяснила: и как целовал, и как получал пояснение по хрупким местам. Я не позволила Исидоре печатать статью только из уважения к нему, понимала, что это будет удар по его самолюбию, когда об этом злосчастном поцелуе будет известно всем в Дагорате. Надо бы ему самой все рассказать, но, похоже, меня опередили – знать бы кто.

Вообще, после того как Дамир взлетел, я убежала из дворца, но бродила недолго, а просто уселась на улице возле одной из остерий и начала думать. Вернее сначала просто вспоминала разговор, потом представила, что бы сама почувствовала, если б мне сообщили, что король целуется с …Да даже представлять не хотелось. Предполагаю, что с его единением с драконом все вообще выглядело в разы хуже (ох, я такая понимающая, просто тошно).

А ведь вроде все началось налаживаться, я конечно еще не до конца его простила, но была на пути к этому. Особенно после того, как он принес платье, якобы ученическое, но при этом пуговицы на нем и кружево стоили как маленький очищающий артефакт. И он сам его выбирал, сам, иначе как объяснить его осведомленность про специфические особенности платья: к нему не пристают чернила, причем была почти подробная лекция, какими способами этого достигли, и оно не мнется, тоже с лекцией. Да ни одна женщина не стала бы заострять на этом внимания, а рассказала бы, что фасон и цвет – самые модные в эту весну, а уж про кружево и пуговички и говорить нечего – шедевр. Хотя, король тоже что-то такое сказал про кружево. А, вспомнила,- и-зящ-ное, так и сказал – по слогам. И я же девушка – целую вечность крутилась перед зеркалом и любовалась, кружилась, смеялась. Так приятно.

А теперь он такой… такой… на которого я злюсь неимоверно – совсем разум потерял. Пусть, действительно, его тряхнет в полете – может, мозг на место встанет.

Я пришла в тюрьму. Нет, не навестить Валея и не посочувствовать. Я пришла выяснять или вычислять, кто же все-таки выдал меня королю. И теперь смотрела на молодого человека сквозь решетку и думала, что, в общем-то, парню очень повезло. Мало того, что за все его пакости король не отгрыз ему голову, а ведь мог, что уж таить, так еще сидит с комфортом: камера чистая, свежая, скамья, стол и чуть повыше лежанка, место задумчивости за ширмой, там же и умывальник, и сидит один совершенно, в другом крыле, подальше от действительно преступных элементов. Я б его в каменоломни отправила, или навоз чистить за коровами, чтоб спесь поубавилась. А то при моем появлении он так осклабился, что плюнуть на него захотелось, видно решил, что я, все же к нему неравнодушна,

- О, Леди Элис, Вы так вовремя – может, скажете королю, чтоб он меня выпустил? Я могу пообещать, что больше к Вам приставать не буду. Или нужно побольше приставать? Вам понравилось?

Ухмылка была у него сальная, так мама называет взгляды, когда тебя рассматривают так, словно раздетой видят, брр. Вот не пойму, он – самоубийца?

- Король улетел в Даринскую пустошь,- сообщаю, а сама прикидываю, как вызнать то, зачем пришла.

- О, так всё-таки я Вам нравлюсь, раз отправили короля одного,- он протянул руки сквозь решетку и попытался до меня дотянуться, но я встала от решетки подальше, как видно – не зря.

- Поясните, пожалуйста, свою мысль, Валей, а то я не всегда за ней поспеваю.

- Так на таком расстоянии Дамир рухнет где-нибудь на полпути и потом искать его и короля придется не меньше дня, а то и больше.

- С чего ему падать? С Выбора прошло два месяца – все сроки по обязательному расстоянию прошли.

- Так во всех вариантах Договора прописано максимальное расстояние, которое девушка и дракон могут себе позволить, - пятьсот миль,- хмыкнул Валей, и с его лица не сходит самодовольная улыбка.

Я, конечно напряглась, но ненадолго – пятьсот, так пятьсот.

- И хорошо, от Дарии до Микеи всего триста миль.

Вот тут улыбка сползла с лица молодого человека, и он внимательнее посмотрел на меня, нахмурился, затем спросил осторожно:

- А как вы получили эту цифру?

- По карте – это же счет: приложил линейку, посчитал расстояние, перемножил с масштабом,- я ему еще должна объяснять? Это все знают, даже я-совсем-не-знаток.

- А по какой карте вы считали?

- По той, что висит в тронном зале, на гобелене.

- Ааа,- протянул Валей и еще более внимательнее посмотрел на меня, да еще осведомил,- а я действительно поначалу думал, что Вы мое внимание привлекаете – все вопросы, кроме Пармских островов, - мимо. А у Вас вон как.

- Что значит «вон как»?- я начала беспокоиться, что-то в его словах мне не понравилось, и совершенно не тот намек на симпатию к нему.

- Во дворце – старинный гобелен, в те времена расстояние измерялось в лиетах. Чтобы получить мили, нужно перемножить на пять.

Мне даже считать не понадобилось – перед глазами цифра просто горела, отдаваясь тоской.

- То есть, сейчас…- я не закончила, хлопая глазами, за меня закончил Валей:

- Дамир с королем где-то возле границы лежат на песке и греют косточки, или то, что от них осталось.

- И мы никак об этом не узнаем?- комок встал в горле, не давая проходить словам – сжимал до шёпота, почти до шипения.

- Нет…Леди Элис, что с Вами, Вам плохо…

Я оседала, нет, не на лавку. И Валей был не прав, что мы не узнаем – я в это самое мгновение уже знаю, потому что я сейчас – дракон.

Я – дракон, и я рухнул на острые камни, счищая ими с брюха чешую. Эти камни врезались в лапы, ребра, выбивая воздух и остатки огня, дым повалил из ноздрей и, почему-то, ушей. Мои крылья, изломанные, перекореженные, разметались по земле и дрожат в напряженной попытке сложиться на спине. В моих ушах стучит сердце, отдаваясь болью во всем теле. В глаза, залитые кровью, сыплется песок, но я еще могу разглядеть скалу с головой кахера и побеленные пики чуть дальше.

И я – король, которому в ребра врезалась земля и выбила дух без остатка, а пронзающая острая боль там же говорит о внутреннем повреждении. Я лежу на холодной скале и вижу едва дрожащие крылья моего брата-дракона и скалу в виде головы кахера.

И я – снова дракон, но уже черный. Я наблюдаю через завесу, которая меня не пропускает, как падает радужный дракон, всем телом врезаясь в скалу, и слышу сокрушающий грохот, слышный даже здесь, по это сторону границы. И я очень доволен – это лучшее, что можно было увидеть сегодня.

- Леди Элис,- зовет меня Рамто,- что с вами?

- Они рухнули, Рамто – я видела скалу с головой кахера и снежные пики,- мой голос хрипит, сипит, потому что в легких все еще нет воздуха.

- Мы их найдем,- главный Страж сразу подобрался, отдал кому-то приказания,- мы полетим по их маршруту.

- Брат, нет,- кричит Валей ему в спину,- они не на маршруте. Голова кахера – это Пик Осетин, рядом с Ледяными землями.

- Я тебе не верю,- рычит страж, приподнимая меня с пола и усаживая на лавку.- Вот так, Вы сейчас придете в себя, и мы полетим.

Я пью воду, которую мне подали, давясь и обливаясь, затем встаю и иду к выходу, но по дороге оборачиваюсь к стражу:

- Валея берем с собой, можешь решетку вырвать, если понадобится – разрешаю.

- Зачем он нам?

- Мы летим к Пику Осетин, Рамто. И если твой брат начнет чудить, скинь его где-нибудь, чтоб не мешался.

* * *

Сеарел.

Быть королем – трудно, вдвойне трудно быть королем без брата-дракона – магия утекает мимо, не давая сил. Но, оказывается, быть королем с драконом, которого не хотел, - просто невыносимо.

Краген пытался доминировать, поджимать под себя, брал магию Ледяных земель как дикий кочевник: жестко, разрушительно, без возможности пополнить или восстановить. Ледяные земли стонали, сжимались, умоляли избавить их от черного дракона. Снег должен был сойти две недели назад, но становилось только холоднее и ветренее, а еще метели сменяли одна другую без какой-либо передышки. В горах сошли подряд три лавины и завалили переход в соседнюю долину, отрезав поселения от помощи из столицы – в это время лавин никогда не было. Еще в горах, в другой части земель началось землетрясение – под завал попали поселения, которые поставляли часть продуктов в столицу. Народ и драконы требовали от Сеарела расторгнуть договор с Крагеном, не дожидаясь Последнего Выбора. Но пока еще никто из магов или шаманов не знал способа, как это сделать безопасно для Сеарела и Ледяных земель.

Печально было смотреть на дело своих рук. Как не старайся себя оправдать, а Сеарел понимал, что это он планомерно и верно разрушал магию своих земель, каждый раз отказываясь от очередного дракона. Когда-то давно первый дракон показался ему недостаточно сильным, властным, чтобы быть помощником в объединении северных земель. Тогда Сеарел сказал на Последнем выборе «нет», и дракон исчез из его жизни, а с ним и Мия. Мия, маленькое лесное чудо, которое он не смог удержать. С тех пор каждый следующий дракон оказывался хуже предыдущего, а девушки…девушки были просто девушки, ни одна не смогла зацепить его сердце так, как удалось Мии.

И вот теперь его дракон – Краген, злой, безжалостный, властный, поглощающий магию, как лесной пожар, оставляя пепелище, в случае с Ледяными землями – ледяную пустошь.

Когда Сеарел пришел на Первый выбор и с ленцой приступил к рассматриванию мелких нелетающий дракончиков, чтобы выбрать наиболее перспективного, он и предположить не мог, чем все обернется. В душе сидело гнетущее чувство, что вот он снова не видит на Выборе Садогета, своего первого дракона, и это чувство было подавлено волевым усилием. Вроде даже дракончика присмотрел, огнедышащего, шипастенького, готового вот-вот расправить крылья, но тут все пошло не по плану: ему на пути легла мощная черная лапа, перекрывающая обзор. Сеарел передернул плечами и нехотя стал эту лапу обходить – мало ли, дракон не рассчитал свои габариты, передвигаясь с одного края площадки к другому – но лапа передвинулась вновь и встала на его пути. Третьего раза не понадобилось, Сеарел понял, что хозяин лапы от него что-то хочет и поднял взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы предводитель черных драконов, произнеся какую-то формулу, получил в свое распоряжение часть Родового камня Ледяных земель, а потом заявил свое право на предводительство над драконами Сеарела. Но до Второго Выбора Краген еще как-то сдерживался, не давил, не доминировал над драконами, а уж потом совсем диким стал, яростным, жутким. Это было, как раз понятно: Крагена отвергла Леди Элис, а Великий Угли применил силу, чтобы подчинить – это было унижение. Наверное, из противоречия, или просто потеряв в противоборстве с Отцом драконов свою выдержку, но Краген ухватил Айли и отдал ей часть родового камня.

Забавно, весь Второй Выбор Крагена тянуло к платформе, на которой была Айли, Сеарел явно это чувствовал, но черный, словно безумный, искал платформу с Леди Элис. Не находил и бесился. Потом догадался следить за Дамиром, который нашел платформу незадолго до рассвета. А потом все было предсказуемо: девушка испугалась и вызвала Угли. Вообще Сеарел не мог понять тот ужас, что читался на ее лице при виде черного дракона – ведь они почти семнадцать лет жили одной семьей – но неприязнь, которая коснулась его самого, очень беспокоила, даже больно колола.

Наверное, Краген рассчитывал как-то навязать свое решение девушке, когда будет повторный выбор, но тут все пошло не так: выбор был сделан прямо на платформе и не в пользу черного. Как озверел Краген, так Сеарел не зверел никогда, даже стыдно было за тот случай, когда он чуть ли не избил болтливого мальчишку за столиком регистрации – еле-еле себя сдержал.

Ему нужно было скинуть ярость, и Айли в этом очень помогла – страстная, жаркая, требовательная, она не ушла из его спальни и под утро, когда уже не осталось сил у обоих. Ушел Сеарел, и часу не прошло. Заснул, но ужас той рыжей девчонки преследовал его и там, он проснулся в холодном поту и пошел искать по всему представительству цветы ажедона, чтобы попытаться сгладить ужас, который успел внушить Краген дочери Владека Тандера.

Не получилось. Получилось уязвить Айли, которая с того момента просто ядом истекала, стоило кому-то упомянуть даже мельком Дагорат или Пармские острова, а Сеарела просто возненавидела.

Совсем непростые отношения стали еще хуже, когда на запястье Сеарела проявился рисунок горного орла, герба Ледяных земель, а это означало только одно – Айли беременна. И в этот момент Сеарел вступил в борьбу с собой: стереть орла – означало отказаться от наследника, возможно, последнего, оставить – повергнуть свои земли в еще больший хаос…

- Вы узнали, что за магия тряхнула меня сегодня? – Сеарел обвел взглядом Старшего лекаря, Шамана дальних северных земель и ворожею.

- Это была связь через Крагена с другим человеком и другим драконом,- сообщила ворожея, пряча старые тонкие руки под фартук, женщина она была миловидная, на лицо выглядела очень молодо, но вот руки выдавали истинный возраст.- Дракон падал, и вы почувствовали это.

- Это потому что Краген был там?

- Нет, есть еще кто-то, кто связан с черным драконом, и его дракон пострадал.

- Такое возможно?- Сеарел обратился к шаману – тот был поражен болезнью Лиана и прикован к стулу, но драконов знал лучше, чем Сеарел свои земли.

- Да,- старик посмотрел в окно, мимо которого пролетел черный дракон, и перевел взгляд на короля,- и скорее всего Краген об этом не знает.

- Что это дает мне?

- Можно разорвать связь с Крагеном с меньшими потерями, если тот второй человек поможет, и если попросить помощи у Великого Угли,- напряженно проговорила ворожея. Она уже не раз обращалась к королю с этим требованием, но Сеарел не шел на переговоры, и вот теперь всех вызвал к себе, пока черный дракон отсутствовал в столице.

- Вы знаете, что Айли беременна – это убьет ее и ребенка,- отстраненно проговорил Сеарел. Он стоял возле окна и наблюдал, как девушка обнимала черного дракона, который только что приземлился.

- Придется выбирать,- впервые подал голос Старший Лекарь, но его перебил шаман.

- Можно ускорить рождение младенца, но понадобится четыре месяца, может, чуть больше,- и под жестким взглядом короля поспешил добавить,- ребенок родится здоровым – с ним ничего не случится.

- Если не разорвать Договор, земли ждет большая беда. Вы же видите – она уже тут,- шепчет ворожея.

- Хорошо,- Сеарел принял решение.- Ищите того, кто связан с Крагеном – это кто-то из семьи Владека Тандера, подозреваю - это его дочь. Шаман, вы свяжитесь с Угли – нужна будет его помощь в этом и в изгнании дракона из Ледяных земель. Сами мы уже не справимся – он становится сильнее. Чем может грозить леди Айли ускорение беременности?

- Ничем, что может быть хуже смерти,- Лекарь неопределенно пожал плечами – сам он точно не знал последствий.

- Тогда уходите, готовьте все, что нужно,- Сеарел отошел от окна и открыт сразу три портала – на это его магии пока еще хватало.

Когда он остался один, то еще долго смотрел на свое запястье, где был раньше орел – он исчез, когда у Айли на запястье появился цветок амбры. И новость о беременности не смягчила девушку, только злее сделала, она, словно второй черный дракон, подтачивала магию земель.

Сеарел зло усмехнулся: он – король, который жаждал стать великим, объединив северные земли под своей властью, но без дракона он – ничто. Великий Выбор создали для королей, чтобы они обретали драконов и могли заботиться о процветании своих земель. Придумали им легенду, что король может жениться в любое время и на любой девушке, вроде как свободу дали. Еще окружили первородными, которым тоже велели выбирать дракона, чтобы королю не было скучно и одиноко среди сотен драконьих глаз, ожидающих его выбор. А по сути, лишили короля вообще всех свобод и права на ошибку: первый дракон обладает наибольшей силой, первая девушка – наибольшей притягательностью, Первый выбор – наиболее верный.

Как же не хватает Садогета и Майи…

Эпилог

Элис

Выхожу во двор тюрьмы, с трудом передвигая ноги-лапы, по крайне мере я их так ощущаю. Еще я чувствую крылья, которые так и не сложились и тянуться плетьми за спиной. Воздуха не хватает катастрофически, в глазах муть.

На площади перед тюрьмой с десяток драконов, на которых уже сидят стражи и ждут меня, даже Валей уже на драконе, я еще вижу лекаря. А я все иду – трудно нести дракона на себе.

Рамто помогает мне сесть в седло и пристегнуться, и нетерпеливо отдает приказ подняться в воздух, а Валею указывать путь.

Я лечу, а крылья тянут к земле.

Говорят, все, что происходит с нами в жизни плохого, направлено на то, чтобы сделать нас сильнее, чтобы мы смогли помочь тем, кто попал в такую же ситуацию. Нам посылают события, места, людей, которые нас учат.

Болезнь Лиана дана была мне, чтобы я могла помочь таким же детям, какой я была когда-то, например, Энижи. Я работаю с этим.

Волна Ялиры дана мне для защиты в моменты острой необходимости. Возможно, еще что-то за этим стоит – это еще предстоит выяснить.

Валей был послан, чтобы вот в такой опасный момент стать проводником и найти тех, кем я, оказывается, дорожу.

И целых два раза я теряла дракона. И я знаю, что смерть дракона гораздо страшнее пережить, чем разрыв Договора с ним. И теперь ни за что не позволю моему дракону умереть. Да, Дамир, ты – мой дракон, я признала тебя сейчас, а не когда ты выбрал меня. Я готова даже с Браненом поспорить по этому поводу. И я ни за что не оставлю тебя умирать там, в скалах. Держись, Дамир, и присмотри за Браненом…или он за тобой. Оба держитесь. Еще не выбрана драконица, еще не разобрались с Крагеном.

Я еще не решила, зачем мне послан Бранен.

Держитесь. Дамир. Бранен. Я иду…