Дракон возврату не подлежит

Глава 1.

Я сидела и считала минуты до конца рабочего дня. А они, как назло, тянулись как резина. Ведь был первый день нашей с Мишей совместной жизни. Вчера он приехал с небольшой сумкой и обещал за сегодня перевезти все необходимые вещи.

Утро было похоже на чудо. Проснутся рядом с любимым мужчиной, приготовить завтрак на двоих и долго дурачится вместе, пока еда не остынет. Я до сих пор не верила такой удаче.

Миша был директором собственной маленькой строительной фирмы. Мы познакомились случайно, когда он приходил к нам в офис, заключить какую-то сделку. Сам нашёл мой номер, позвал на кофе, и всё как-то завертелось.

Из-за того, что мы не жили вместе Миша часто пропадал то в командировках, то на срочных вызовах. Иногда я несколько дней не получала от него звонков и сообщений, но всегда терпеливо ждала. И теперь я смогу видеть этого мужчину каждый день в моей квартире!

Вот только счастливые мысли перебивала работа. Хотя я пыталась сосредоточиться, несколько раз корила саму себя, когда расплывалась в улыбке, вспоминая, как, прежде чем разбудить Мишу, долго гладила его, смотрела на мирно сопящее лицо.

За сегодня я уже успела уронить и рассыпать пачку документов по новому проекту, потерять списки на отпуск маркетингового отдела, а ещё умудрилась посолить кофе боссу. За последнее я особенно долго извинялась и краснела.

И вот последний час я вообще ничего не могла делать. Глаза сами собой поднимались под потолок, внимательно следя за стрелками часов, и мысли уносились далеко за пределы офиса. К Мише. Моей маленькой квартире, которая досталась мне от бабушки. В которой мы и раньше проводили много времени, а теперь это станет нашим гнёздышком.

— Ирина!

Грозный голос начальника вырвал из фантазий. Я вздрогнула, виновато улыбнулась. В сотый раз за сегодняшний день и самым милым голосом отозвалась:

— Да, Юрий Андреевич.

Юрий Андреевич тяжело вздохнул, потёр переносицу и протянул мне кипу писем. Я взяла письма в руки и внимательно посмотрела. Везде отправителем числилась наша компания, и ещё до того, как я успела открыть рот, шеф устало произнёс:

— Ирина, отнесите письма на почту, наш курьер сегодня приболел, а вы… — он снова тяжело вздохнул, — а вам не помешает отдохнуть. Так что идите сегодня пораньше, пятница всё-таки.

— Конечно, я всё сделаю. Спасибо!

Я вскочила со своего места, с грохотом опрокинув стул, и тут же нахмурилась. Ещё не хватало разнести офисную мебель для полного комплекта.

— Извините, — протянула вслед уходящему Андреевичу.

Он поднял руку, ничего не говоря, и скрылся за дверью своего кабинета. А мне повторять дважды не нужно. Я схватила файл, быстро сунула внутрь письма, во вторую руку шопер с вещами и чуть ли не бегом помчалась из офиса.

Лето было в самом разгаре, июль, жара, тополиный пух. Всё, как полагается. Я с улыбкой подставляла лицо солнцу, хотя бабушка постоянно ругала, говорила, что от этого веснушки только ярче становятся. Но мне было плевать. Миша обожал эту мою черту и в самом начале нашего знакомства я даже намеренно их подкрашивала.

Птички щебетали, ноги несли меня по давно изученному маршруту домой. Я чуть не забыла зайти на почту, там почти не было очереди, так что я быстро передала письма милой девушке за стойкой и заполнила все необходимые документы от лица компании. А потом чуть ли не бегом вбежала в подъезд.

Поднимаясь на этаж, я не видела коробок или грузчиков, значит, Миша ещё собирает вещи и у меня есть время приготовить ему ужин-сюрприз. Надену красивое бельё, чулки и фартук, так и встречу его.

Вставила ключ в замок, но дверь легко открылась, я замерла. Миша забыл закрыть дверь? Но я точно помню, что мы выходили вместе. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я медленно легонько толкнула ручку и тут же упёрлась взглядом в ярко-красные туфли лодочки на каблуке.

Такого у меня никогда не было. Я одевалась просто, джинсы, майка, в редкие дни платье. И Миша говорил, что эта простота его особенно привлекает. Из глубины квартиры до меня донёсся женский смех и стон. Волосы на голове зашевелились, а к горлу подступила тошнота.

Я замерла в дверях, не в силах сделать и шага, и жадно слушала. Шлепок, вздох, Мишин шёпот, женский смех, стон, ещё один. На глазах проступали слёзы, я закусила губу до боли, задрожала. Почему это происходит со мной? Как в дешёвом кино. Я стою на пороге своей квартире и слушаю, как мой любимый…

Всё затихло незаметно, в коридор вышел Миша, абсолютно голый, он улыбался и ещё не видел меня. Стянул полотенце с двери ванной, вытерся и бросил его прямо там, рядом на полу. Ярость медленно застилала глаза. Ну я тебе покажу…

Я уверенно шагнула вперёд, но Миша, по-прежнему витая где-то в облаках, улыбался как идиот и смотрел куда-то в спальню. Я схватила с комода зонтик и швырнула в него, привлекая внимание. Зонтик с грохотом впечатался в дверь, оставив там вмятину. Миша шарахнулся, из спальни послышался визг.

Он повернулся на меня, тут же закрылся руками, будто стеснялся. На лице ужас. Он сделал шаг, упёрся в стенку, быстро подобрал полотенце, ещё минуту назад брошенное на пол, завернулся в него и замахал руками, будто спасаясь:

— Ирочка, а ты чего так рано?

Я молча надвигалась, было до ужаса любопытно, какую мымру он привёл в МОЮ квартиру, куда ещё даже переехать нормально не успел. И как её не смутило ворох женских вещей повсюду. Тумбочка с духами, розовое постельное в цветочек, ободки для волос на подоконнике в спальне и горка из разномастных резинок. Я, конечно, не настаивала на звание самой женственной, но неужели она настолько беспринципная?!

— Ира, это не то, что ты думаешь!

Миша выставил руки, не давая мне заглянуть в спальню. Я оскалилась и подняла глаза на него.

— А что я думаю?! — мой голос звучал на удивление спокойно, хотя я плевалась слюной, будто ядом.

— Это… — блеял Миша, хмурясь и пытаясь придумать вразумительный ответ, — просто массаж.

— О, как мило, — я растянулась в улыбке, — давайте я присоединюсь, ты не представляешь, как отлично я массажирую ноги. Девушка!

Я перегнулась через его руки и разглядела испуганную девушку на кровати. Красивая брюнетка, с милым, но испуганным лицом. Она завернулась в моё одеяло, хлопала глазами и совершенно не знала, как реагировать. Из меня вырвался нервный смех. Вот я дура.

— Какой интересный у вас массаж.

— Ира, прекрати, — Миша поморщился и оттеснил меня в коридор.

Я взглянула на него, едва держась, чтобы не рассмеяться. Мы встречались всего три месяца, он постоянно пропадал, а виделись либо у меня на квартире, либо поздно вечером на парковке мака. Взамен своей загруженности он часто присылал мне букеты, маленькие, но милые подарки. И я верила, что он просто занят. Очень сильно занят...

Ублажая других женщин!

— Что прекратить, Мишенька? — спросила я елейным голосом.

— Ты выглядишь как сумасшедшая.

Он продолжал хмуриться, отряхнул руки, будто я была какая-то прокажённая. И прикасаться ко мне было чем-то ужасным. Снова рассмеялась, из глаз хлынули слёзы. Я больше себя не сдерживала.

— Действительно. Застукала тебя в СВОЕЙ квартире, — последнее я проорала срывающимся голосом, — и после этого должна была, что? Наверное, предложить чай заварить? Пойти ещё часик погулять?

Девушка за время нашей перебранки успела наскоро одеться, она, почти вжимаясь в стенку, проскользнула мимо, схватила туфли и бросилась из квартиры. Миша помчался за ней.

— Лиля! Лиля, подожди!

В одном полотенце он выскочил на лестницу, пробежал несколько этажей. У меня в голове проскользнула сумасшедшая мысль, я бросилась к двери, резко захлопнула её и закрылась на все замки. Миша услышал хлопок и быстро поднялся, забарабанил по двери:

— Ира! Ира, открой! — он стучал как сумасшедший, и дверь скрипела под его натиском, — Ира, я всё объясню!

Я прислонилась спиной к трясущейся от ударов двери, будто это поможет, сползла на пол и разрыдалась. Как он мог! Зачем? В моей собственной квартире! Даже переехать толком не успел, а уже привёл какую-то швабру!

Я выла, не сдерживаясь, в груди всё так болело, будто мне всадили нож и прокручивали с каждым моим вздохом. Я задыхалась, плакала, смеялась, растирала слёзы по красному лицу. А за спиной всё орал Миша. Сначала он требовал ему открыть, потом умолял дать шанс, но я даже не вслушивалась в причитания и объяснения. А когда яростные стуки прекратились, я услышала что-то похожее на скулёж:

— Вещи, Ира. Хотя бы вещи отдай.

— Будешь ловить с балкона!

Мой голос дрожал, я даже не была уверена, услышал ли он меня, но по следующему стуку в дверь всё было ясно.

— Не будь такой сукой!

Я горько усмехнулась. Действительно. Я никогда не могла постоять за себя. Предыдущие отношения заканчивались так быстро, что я даже не успевала толком влюбиться. Мне изменяли, пытались использовать, обманывали, но всё всегда вскрывалось очень быстро. И я всегда чувствовала себя виноватой.

Недостаточно любила, заботилась, ухаживала. Была недостаточно красивой, женственной, умной. Наверное, и для Миши я была недостаточной. Перед глазами всплыла брюнетка. Стройная, с красивой укладкой, красными, едва смазанными губами. Она была полной моей противоположностью.

Под Мишин скулёж я прошла к комоду и взглянула на зарёванное лицо. Бледные, светлые волосы, которые всегда были в пучке или высоком хвосте, яркие веснушки на округлом лице, без капли макияжа. А ещё опухшие и покрасневшие от слёз глаза, бледно-зелёные.

Я вся была бледная, как поганка. Пора с этим смириться и признать, что хорошие мужчины достаются только красавицам. А я такой не была. Серая мышь, почти без друзей. Очередной стук в дверь отвлёк от мыслей.

— Ирочка… прости меня.

— Бог простит, — прошипела я.

Чёрная сумка Миши нашлась быстро, я ходила по квартире и собирала его вещи. Швыряла их яростно, не складывая, пытаясь намеренно хотя бы немного помять. Пару маек, трусов, носков, которые были разложены вокруг кровати, будто свечи у алтаря. На губах застряла горькая усмешка, перекошенная. Я пыталась держаться и не реветь. Не из-за чего. Мусор вынес себя сам.

Собрав всё, что нашла, я двинулась к двери. Миша всё ещё скрёбся, будто провинившийся пёс, вот только такую тварь я не собиралась впускать обратно. Запасной комплект ключей, с брелком пчёлкой, который я так радостно вручала вчера Мише, мирно лежал на тумбочке. Тем лучше, хотя замки я всё равно сменю, на всякий случай.

Шагнула к двери и, задержав дыхание, посмотрела в глазок. Миша переминался с ноги на ногу, одной рукой держал сползающее с бёдер полотенце, а второй стучал в дверь. Мягко, но настойчиво. Такой жалобный, будто побитый щенок. Я вытерла слёзы, потянулась к замку, но, прежде чем успела щёлкнуть, на лестничную площадку выглянула Антонина Петровна.

Соседка и хорошая подруга моей бабушки. Местный кгбшник, как любили шутить местные. Антонина Петровна, вооружённая веником, сначала выглянула из-за двери, охнула и долго не думая, огрела Мишу со спины.

— Ай! Вы, что творите?!

Миша развернулся к соседке лицом, одной рукой продолжал держать сползающее полотенце, второй закрывался от веника как мог. Антонина Петровна, охая, била Мишу с особым остервенением, она будто пыталась стряхнуть его, как паутину из угла, или прогнать таракана.

— Извращенец! — выкрикнула соседка, — я сейчас полицию вызову! Убирайся отседова! Наркоман!

Миша пригибался, но увернутся, на узкой лестничной клетке, от веника правосудия не мог. Кое-как просочившись между Антониной Петровной и перилами, он спустился.

— Больная! — только и успел бросить, тут же пригнувшись от полетевшего в него веника.

Я рассмеялась, открыла дверь и крикнула ему вслед:

— Вещи свои с балкона лови, кобель!

Антонина Петровна с удивлением повернулась ко мне. А я продолжала смеяться. Хоть эта расправа даже рядом не стояла с болью, что лишь притихла в груди, но мне стало намного легче. Я повернулась к соседке:

— Извините, Антонина Петровна, я вам куплю новый веник, а этот выбросите, мало ли чем псина болела.

По дороге к балкону я включила колонку, скомандовала Алисе на телефоне играть что-то весёлое и под задорные громкие басы открыла окна. Миша только успел выбежать из подъезда. Он запрокинул голову, что-то кричал, но я не слышала. Доставала вещи по одной и швыряла, совершенно не заботясь, где они окажутся, на земле, ветке липы или берёзы, повиснут ли на маленьком заборчике или приземлятся на соседний балкон. Я избавлялась от следов Миши с удовольствием. Ставя жирную и такую приятную точку в нашем общении.

А он скакал под деревьями, собирая на себе любопытные взгляды. Лишь иногда его крики закрывали музыку и до меня долетали его ругательства, но я смеялась и отвечала:

— Прости милый, мы не можем быть вместе! Я всё осознала и отпускаю тебя. Лети!

И смеялась, как сумасшедшая. С каждой выкинутой шмоткой, мне становилось легче. Особенно когда я добралась до баночки дорогих духов, которая спокойно лежала на дне. Мои любимые, терпкие, с сандалом и специями, которые теперь больше походили на резкий дешёвый одеколон. Я вдохнула их в последний раз, чихнула и поморщилась, и швырнула с остатками злости, с восторгом, наблюдая, как она приземляется на асфальт, с треском и грохотом разбивается, растекается тёмным пятном.

— Сука! — кричал Миша.

— Будь счастлив, Мишенька! — махала я ему с балкона, — я обещаю, что не буду наводить на тебя порчу!

Я дождалась, когда Миша соберёт все свои вещи, прячась в кустах, попытается одеться. Выглядывала с балкона, стараясь остаться незамеченной. Миша был очень занят, а вот я по полной насладилась его унижением. Мамочки на площадке не оценили полуголых скачек, закрывали детям глаза, ругались вполголоса. И то ли Антонина Петровна сдержала слово, то ли кто-то ещё решил прекратить этот цирк, но Миша уехал из двора в полицейском бобике.

От того, как его кричащего, что он ни при чём, что ничего не нарушал, усаживали в машину, мне стало особенно весело. Строгие парни в форме сочувственно кивали и повторяли: «Разберёмся, проходите, гражданин». Я рассмеялась, потирая ручки, как карикатурный злодей. Так, ему и надо! Пусть пришьют эксгибиционизм, хулиганство и ещё что-нибудь позабористее!

Когда полицейский бобик скрылся со двора, я выдохнула и присела на подоконник. В груди, вместо злости, осталась пульсирующая пустота. Не гнев, не обида — а тишина. Такая, что звенит в ушах, будто мир притворился, что его нет, закрыв глаза, как ребёнок.

Слёзы опять покатились по щекам сами, без команды. Я не рыдала, не тряслась, они просто текли, и всё. Я даже не могла понять, что теперь чувствую, злость, как по методичкам психологов испарилась за пару минут, а вот грусть давила горло, щекотало нос от слёз. И обида, будто выжигала изнутри.

Взгляд поднялся на маленькую спальню, на кровать, где ещё час назад эта сволочь кувыркалась с брюнеткой. Меня перекосило. Я подорвалась, быстро сняла постельное, запихнула его в мусорный мешок. Спать на этом мне будет до одури противно! Тем более я давно хотела обновить постельное, вот и повод сходить на шопинг. Развеяться, чтобы не думать.

Глупо, наверное, вот так, утилизировать эмоции через ткань. Но я даже не хотела думать, просто двигаться. Если сейчас остановлюсь, сяду, заплачу и уже не встану. А если найду новое постельное — может, и проснусь завтра в другой жизни. Главное — не думать. От самого мало-мальского воспоминания к горлу подступала тошнота.

Пока я добиралась до мусорных баков, быстро достала телефон и стала листать онлайн-магазин, в последнее время набиравший популярность. Вернее, это был не совсем магазин, маркетплейс, с интересным названием: «Пегас Маркет». Пункты выдачи открывались с бешеной скоростью.

Не глядя швырнула пакет с постельным в мусорный бак и нажала в телефоне на кнопку «заказать». Простенький, одноцветный комплект стоил неприлично дёшево, так что я выбрала два. Гулять так гулять. Ещё и доставить обещали уже завтра. Ближайший пункт выдачи значился прямо в соседнем подъезде.

Сунула телефон в карман и огляделась. Жизнь вокруг продолжалась. Мамочки гуляли с детьми, местные бабули сидели в тени на лавочке, щёлкали семечки, сосед с первого этажа выгуливал свою сумасшедшую чихуашку, что истерично облаивала летающий пакет. Только в этой бурлящей жизни я чувствовала себя ужасно.

Шмыгнула носом, с трудом сглотнула подступивший ком к горлу. Раз уж ужину при свечах не суждено состояться, так побалую себя чем-то вкусным.

Быстро добралась до небольшого местного магазинчика, в корзинку сунула пачку чипсов, орешки в посыпке и ещё много всякой сладко-солёной гадости. А на кассе захватила несколько баночек, чтобы на завтра утром точно проснуться опухшей и потолстевшей на пару килограмм.

По пути домой листала приложение и решалась, хочу ли я заказать к своему набору пиццу или лучше суши? Застыла, смотря на экран телефона с укором, будто он виноват в моей нерешительности. Вздохнула и оторвалась всего на секунду. Ноги вместо привычного подъезда привели меня чуть дальше, к соседнему. А там, прямо напротив, красовалась вывеска, она призывно сверкнула.

Я нахмурилась. Пункт выдачи выглядел ещё недостроенным, но в приложении я точно помню, что указывала именно его, чтобы забрать своё новое постельное. Открыла приложение ещё раз. Ну точно. Неужели они завтра откроются? Окна были плотно завешены белой тканью с золотистой эмблемой пегаса. А на двери значилась вывеска:

«Скоро открытие! Нам требуются администраторы на полную и частичную занятость. Вся информация по телефону: +7…»

Внутри всё чесалось от мысли, что я осталась одна и отгонять её уже не получалось. Нет, даже не так это меня оставили. Променяли.

Но я не собиралась об этом думать. Ни сейчас, ни завтра. Быстро сфотографировала объявление и развернулась домой. В прихожей даже не разуваясь, набрала номер с фото. На том конце провода ответил бодрый мужской голос.

— Здравствуйте, когда вы открываетесь? Я хочу у вас работать, как можно скорее.

Глава 2.

— Ну вот, пикаешь кьюар-код клиента, тебе озвучивают номер полки, дальше забираешь заказ и обязательно проговариваешь, чтобы проверяли всё на стойке.

Мой новый коллега показывал мне приложение и уже около часа объяснял все тонкости работы администратора пункта выдачи. Собеседование с новым начальником мы провели быстро. Моя решительность по телефону его несколько смутила, но я объяснилась. Дескать, хочу на частичную занятость, могу работать с половины шестого в будние и по выходным, нужны деньги на покупку машины. Его это полностью устроило. И уже на следующий день к часу дня я пришла в пункт выдачи.

Начальник позвонил мне сразу, как я вошла, я вздрогнула, не ожидав услышать рингтон. Он уже знал, что я внутри, и быстро объяснил, что сегодня со мной работают двое человек из соседнего пункта выдачи, они-то и научат меня всему необходимому. И если всё понравится, я могу уже завтра оформляться.

Мои коллеги на сегодня Петя и Паша. Я их путала, ведь парни были очень похожи друг на друга, хотя оказались не близнецами и даже не братьями. Кучерявые брюнеты, с тонкими носами, чуть вздёрнутыми. И большими, красивыми карими глазами. У них была такая милая внешность, прямо как у оленёнка Бэмби. Странно, что оба работают в пункте выдачи, а не где-нибудь в местечке получше.

— Ира… — Петя вздохнул и пощёлкал пальцами у меня перед носом.

Я неизбежно отвлекалась от объяснений, только теперь я не витала в облаках, я замирала и зависала. Даже не думала ни о чём толком, лишь прокручивала в голове события последних суток. Мишу, брюнетку, вечер за поеданием вредного и страдания под грустные песни. А теперь вот подработка.

— Ира, у тебя что-то случилось? — снова вздохнул Петя.

— Ой, — я говорила сегодня медленно, как робот, — ну, не совсем.

— Ладно, изливай душу, — он похлопал себя по плечу, — побуду твоей жилеткой.

— Зачем? — удивилась я.

— Ну как, расскажешь, что у тебя случилось, облегчишь душу. А там глядишь, и перестанешь витать в облаках.

Я закусила губу. Поделиться было хорошей идеей. После смерти бабушки прошло уже пару лет, но я не завела подруг, общалась с кем-то только на работе. И жила как-то машинально. Пока Миша не ворвался. С ним мне стало ощутимо легче. Я ждала наших встреч, его сообщений.

— Мне парень изменил, — губы скривились и задрожали.

Глаза Пети расширились от удивления. Он быстро прижал меня к груди и погладил по голове.

— Вот мудак!

— Да-а-а-а…

Я снова завыла, совершенно не стесняясь. Брендовая безрукавка быстро намокла от моих слёз, но Петя не отстранялся, гладил меня по волосам и тихо повторял: «Ч-ш-ш-ш… Всё будет хорошо. Он тебя не заслужил».

— Это вы, что тут за мелодраму устроили?

Я оторвалась на секунду, взглянула на вышедшего со склада Пашу. Он хмурился, бросая неодобрительные взгляды на Петю, но тот быстро закрыл меня собой и объяснился.

— Ничего криминального, просто Ира растрогалась от моей истории про одну заказчицу.

— Это про какую?

Я услышала, как небольшие каблуки отстукивают по полу, Паша подошёл ближе. А Петя молчал, не мог придумать что-то ещё. Я шмыгнула носом, собралась и, включив максимальную актрису, затараторила:

— Ну, которая заказывала всякую косметику, средства для похудения, а потом даже игрушки для взрослых, хотела отношения с мужем улучшить. А потом пришла за очередным заказом да так и разрыдалась. Муж её бросил, к любовнице ушёл и машину украл!

Паша вздёрнул бровь, медленно переводил взгляд с меня на Петю, тот стоял в некотором замешательстве, но быстро закивал головой, подтверждая мою безумную историю.

— У нас разве такая была?

— Была, просто ты с ней не общался, а ты ж меня знаешь, я люблю с клиентами поболтать.

— Слишком хорошо знаю, — буркнул Паша, — ну-ка вали на склад, примени свою пылкость в нужное русло.

— Чёрствый ты, Паша.

— А ты слишком мягкий, вали давай.

День был спокойным, почти безлюдным. Пункт только открылся, и заказов на полке было мало. К шести часам привезли всего пару коробок, в одной из которых нашлось и моё постельное.

— О, на нём и потренируемся!

Петя выложил мой заказ и буквально моими руками проделал всю необходимую работу. Показал, как принять на склад, как отметить в программе, как выдать покупателю и провести оплату.

Работа выглядела не сложной, да и пункт только открылся, завалов не должно быть. Поэтому лучше варианта, чтобы не оставаться одной и не утонуть в жутких мыслях было сложно представить.

В конце дня я созвонилась с Каримом, так звали владельца пункта выдачи и сказала, что хочу продолжать. Он был очень рад, обязательно пояснив, что я ему подхожу и энергетика с кармой у меня замечательная. При чём тут моя энергетика я уточнять не стала. Хорошо хоть знак зодиака не спросил.

На следующий день я была с одним Пашей, мы открылись, разложили приехавший новый товар. А ещё на стойке я обнаружила трудовой договор, уже подписанный Каримом. Как только я взяла его в руки, даже толком вчитаться не успела, мне тут же позвонил шеф.

— Ирочка, вы уже нашли договор?

— Да, вот только, что взяла в руки.

— Замечательно! Вы ознакомьтесь и подписывайте, если всё устраивает.

— А если не устроит? — спросила я просто на всякий случай.

— А если не устроит — не подписывайте, — рассмеялся Карим, — я указал ваш рабочий график с 18:00 до 22:00 в среду, четверг и пятницу, а также с 9:00 до 23:00 в субботу и воскресенье. Обеды по частичной занятости не предусмотрены, но вы не переживайте, в выходные работать будете не одна и сможете у коллеги попросить часик на отдых.

— Поняла, Карим, — я кивнула, будто он может меня видеть.

— Ну вот и славно, позвоните мне в конце сегодняшнего дня, расскажете, как вам.

— Обязательно.

Договор я подписала, пробежавшись по строчкам по диагонали. Всё стандартно. Хотя Карима я не видела вживую, общаясь только по телефону, но его голос вызывал доверие. Да и уйти я могу в любой момент, если что-то не понравится.

День проходил лениво, мы с Пашей постоянно сидели в телефоне, каждый занимаясь чем-то своим. Он был не очень разговорчивый и взгляд такой колючий, что даже не хотелось его лишний раз беспокоить. По работе ещё была масса вопросов. Но задавать их Паше не хотелось.

Научусь всему по ходу. Тем более я всегда должна быть не одна, а запоминать, просто посмотрев у меня, получалось лучше.

Я листала ленту соцсетей, лишь изредка ставя лайки на смешные посты, пару раз порывалась показать что-то Паше, но так и не решилась. Он сидел за стойкой, подперев подбородок, и, казалось, спал. В пункте выдачи играла какая-то тихая мелодия без слов, она странно убаюкивала, и я сама постоянно зевала, борясь с сонливостью. Пока дверь нашего пункта с грохотом не открылась.

В проёме стояла тучная женщина, она сделала несколько шагов внутрь и тут же скривилась, будто от зубной боли. Ярко-красный пиджак, застёгнутый на одну пуговицу, буквально трещал по швам и был на пару размеров меньше нужного. Такого же цвета юбка-карандаш, из-за которой и так невысокая женщина казалась совсем карликом. Узкие учительские очки и зализанный пучок. По моим плечам пробежались мурашки.

Женщина до жути напоминала учительницу по математике, злобную, старую женщину, которой доставляло отдельное удовольствие унижать учеников.

— Здравствуйте, — бодро отозвался Паша и встал из-за стойки, — вы что-то хотели?

— Конечно, хотела, — прогремела женщина, — или вы думаете я дура, просто так к вам пришла?

Я сжалась в комок. Никак не ожидала от такой невысокой и с виду милой женщины командирский голос, с нотками грома. Она порылась в сумке, выудила телефон и протянула его Паше. Тот быстро пикнул кьюаркод, маленькая колонка на столе жизнерадостно озвучила:

— Заказ номер сто один.

Паша посмотрел на меня, а я сглотнула. Наши переглядки затягивались, я понимала, что он хотел, но женщина давила на меня физически, одним своим присутствием, так что было тяжело пошевелиться.

— Ну?! Так и будете друг на друга смотреть?!

— Извините, — Паша улыбнулся ей.

Он развернул меня за плечи на склад, пропихнул вперёд, улыбаясь так доброжелательно и сладко. Скрывшись за ширмой, я смогла выдохнуть, взгляд пробежался по полкам, сто первый был под самым потолком. Быстро нашла стремянку, а после сняла длинную, узкую коробку. «Палка в ней, что ли, лежит?» — подумала про себя. Подойдя к ширме, постаралась натянуть доброжелательную улыбку, хотя она растворилась, как только я попала под злющий взгляд женщины-генеральши.

— Вы за молодильными яблоками, что ли, ходили?! Давайте быстрее сюда!

Она грудью легла на стойку и протянула ко мне руки.

— Пожалуйста, — мой сиплый голос, едва слушался, — обязательно проверьте товар под камерой.

— Ещё, что мне надо сделать? На задних лапках станцевать?!

Женщина выхватила коробку, чуть оцарапав меня, и быстрыми шагами, поспешила из пункта.

— Всего доброго, ваш заказ оплачен, — бросил ей вслед Паша, с удивительно спокойной улыбкой.

Я поёжилась и встряхнула плечами. Жуткая женщина, взгляд опустился на руку, где краснел совсем маленький порез. Повернулась к Паше.

— И часто у вас такое?

— Такие как она нет, — он пожал плечами, — но интересного хватает. Не переживай, ты быстро втянешься.

Он подмигнул мне. Я совсем забыла, что люди совершенно разные и сумасшедших куда больше, чем кажется.

Пункт выдачи ожил очень быстро, уже к концу первой недели людей стояли толпы. Из-за загруженности я даже не успевала толком задуматься ни о Мише, ни о странностях, происходящих вокруг. Например, очередь всегда была внутри, прямо до двери, никогда «хвост» из людей не вываливался наружу. Но стоило только одному клиенту забрать свои покупки, как появлялся новый. Я никогда не видела, где «конец» очереди, и всегда складывалось впечатление, что она бесконечная.

А ещё покупки. Кроме стандартных мазей или кремов для тела, кухонных приблуд и банального постельного, то и дело попадались странные, почти ритуальные. Свечи для вызова малого беса, соль от призраков, обработанные чешуйки медузы и много ещё чего.

Со мной на смене часто был Паша или Петя, а иногда и оба сразу. Разговоры с клиентками они брали на себя и сидели за компьютером, а мне доставалась самое неприятное. Найти покупку на складе и принести её. Иногда к концу смены ноги отваливались и не хотелось ничего, кроме как упасть на кровать и тут же уснуть.

Это и хорошо. Думать совершенно не хотелось. Тем более что Миша упорно не желал просто исчезнуть из моей жизни.

Он несколько раз звонил, а после того как заблокировала номер, стал отправлять небольшие переводы на карту, оставляя там записки: «Прости меня», «Я был дураком», «Дай мне один шанс». И так по кругу. За пару недель у меня уже накапало пять тысяч от него. Приятно, конечно, но хотелось бы ему это всё вернуть. Прощать измену я не собиралась. А такая назойливость уже начинала бесить.

— Шестьдесят шесть, — озвучил механический голос.

Я бросила беглый взгляд на монитор. Всего один товар, значит, должно быть, несложно. Полка с нужным номером нашлась быстро, за пару недель на складе я уже могла ориентироваться на ощупь, с закрытыми глазами. Вот только вместо привычной коробки или хотя бы пакета на меня буквально смотрела книга.

Старая, потрёпанная, она была раскрыта где-то на середине, и с пожелтевших страниц, исписанных странными символами, на меня смотрела змея. Хотя и чёрно-белая, но рисунок был таким натуральным, что казалось вот-вот и она сползёт с бумаги прямо ко мне в руки.

Я аккуратно вытащила книгу в развёрнутом положении. А маленькие точки зрачки всё ещё смотрели прямо на меня. Мотнула головой. Художник постарался на славу, использовав секрет Джоконды, вот только от этого у меня мурашки по коже пробежали. Я не выдержала и захлопнула книгу. Вместе с этим на меня пахнуло облако пыли, будто она лежала в таком виде вечность, а не пару дней.

Я закашлялась и поспешила отдать странный заказ. Надеюсь, клиент не будет слишком беситься, что у него нет никакой упаковки. Несмотря на жёлтые страницы, явно старую, ещё кожаную обложку, она была в прекрасном состоянии. Я улыбнулась как можно дружелюбнее и выплыла из-за ширмы.

Перед стойкой мялся худой, высокий парень в толстых, круглых очках. Он сжимал руки в замок, пытаясь скрыть своё волнение, хотя, получалось чертовски плохо. Я положила перед ним книгу и произнесла дежурную фразу:

— Обязательно проверьте товар под камерами.

Он ответил мне что-то невнятное, кивнул и тут же схватился за книгу. А я скользнула взглядом по экрану, на котором значилось: «Книга проклятий. От поноса до вечной неудачи». И поморщилась. Зачем кому-то заказывать такую откровенную чушь?

Внезапно худой парниша взвизгнул, а люди в очереди за ним тут же сделали шаг назад. Он не открыл книгу, только смотрел на неё испуганно.

— Что-то не так? — подала я голос.

— На какой странице она была открыта?! — взвизгнул очкарик, — какой номер?!

— Она не была открыла, — соврала я и пожала плечами.

Парень прищурился, явно не веря, положил руку на красную кожу и что-то прошептал. Я внимательно смотрела, но ничего не происходило. Очкарик удивлённо моргнул, поднял свою руку, даже приложил её к носу. Не знаю, чего он ожидал. Что оттуда вырвется неведомая зверушка или книга резко заговорит с ним, но этот странный спектакль не нравился не только мне.

— Вы проверили товар? — сурово спросил Паша.

— Д-да, — очкарик в мгновение даже стал меньше, сгорбившись, — я забираю.

Паша кивнул и быстро щёлкнул все необходимые кнопки на экране. Очкарик прижал книгу к груди, будто это был святой Грааль, не меньше.

— Спасибо за покупку, ваша оплата прошла, — произнесла я вместо машины, видя, как экран подсветил зелёное уведомление.

— С-с-спасибо, — кивнул очкарик и быстро скрылся за дверьми.

Странностей становилось всё больше. И покупатели приходили такие эпатажные.

Сначала я чуть ли не записывала каждого «специфичного» клиента. Однажды пришла девушка, с такими длинными волосами, что они тащились за ней по полу. И купила она огромную банку увлажняющей слизи для волос и кожи. Я даже не смогла её с полки поднять, было ощущение, что банка, которая значилась объёмом всего литр, весит тонну, а то и больше. Но их становилось так много, что всех упомнить не получалось.

В нашем пункте очень быстро появились постоянники, всего четверо. Тучный мужчина, с всегда красной кожей, он медленно передвигался, всегда кряхтел и пыжился. И заказ у него всегда был один. Ледяные камни для охлаждения. Вот только вместо привычных небольших квадратиков, ему приходят булыжники. Нести их голыми руками просто больно. Так что после четвёртого визита Карим оставил нам на стойке специальные перчатки. Для очень холодных и горячих заказов.

Ещё две девушки, явно подружки. Одни белая, бледная, кажется, вот-вот и свалиться в обморок. А вторая такая живая и быстрая. Не понимаю, как они дружат и проводят время, но за заказами всегда приходят парой. Вместе с ними в пункте всегда становиться чуточку оживлённее. Их заказы куда разнообразнее и интереснее. То закажут мыло для девственниц, то клей для имитации приворота, то свечки для ритуала снятия порчи. Я с Петей даже иногда спорю, что эти двое заберут в этот раз, но никогда не оказываюсь права.

И последний клиент, которому, видимо, доставляло удовольствие скандалить. Высокий, прекрасный, но такой нудный мужчина. Когда он только вошёл к нам, я подумала, что ошибся дверью. Таких красивых людей никогда не встречала.

Средней длины волосы, медного цвета всегда были забраны в хвостик. Резкие скулы, фигурный нос с горбинкой и внимательный, сверлящий взгляд тёмных глаз. Я разглядывала посетителя украдкой, стараясь сделать вид, что мне совсем неинтересно.

Вот только и этот прекрасный принц оказался со странностями. Заказывал себе корм для саламандр, мазь для смягчения чешуи, палочки, благовония для стабилизации кармы. И ещё кучу всякой эзотерической чуши. В основном для успокоения или борьбы со злостью.

Красивого, но странного принца звали Лев. А узнали мы это, всем нашим небольшим коллективом, до банального просто. Лев ходит к нам через день. Сначала забирает заказ, а потом приносит его обратно с жалобой. Корм ужасный на вкус и непитательный, крем полная профанация, и даже не отвечают указанному составу, а палочки вовсе и не пахнут, а просто наструганы из берёзы, и ничего они не стабилизируют.

Каждый раз, видя новую жалобу у меня, глаза лезли на лоб. Неужели все эти толпы, что заказывают книгу с проклятиями, волшебные палочки и свечи действительно верят в магию? Чушь какая-то. Я даже стала гуглить, не появилась ли в городе секта. Или может новый тренд. Но нет.

Люди приходили и с совершенно невозмутимыми лицами проверяли пришедшую для ритуалов соль, нюхали и водили пальцами над баночками с кремом и мазями и уходили довольными. И только Лев врывался к нам в пункт будто вихрь, принося каждый раз новый скандал.

Петя уже через несколько дней стал от него прятаться. И если на смене были только мы вдвоём, то со злым Львом разбираться приходилось мне одной. И хотя внешне я старалась сохранять спокойствие, то внутри у меня всё кипело, а иногда я натурально боялась этого ненормального! Ведь он не говорил, а рычал.

— Заказ номер три, — произнёс механический голос.

Я взглянула на прячущегося за ширмой Петю, вздохнула и сама пошла за заказом. Если Лев заходил в пункт, то очередь быстро расступалась и даже исчезала, будто все знали, какой он скандалист. А если какому-то бедолаге не повезло и Лев врывался во время проверки товара… На таких мне всегда было жалко смотреть. Они тряслись, начинали заикаться, сжимались и старались стать как можно меньше.

Заказ быстро отыскался, небольшая, квадратная коробочка. Я потрясла ею, прислушиваясь, как внутри что-то шуршит, пожала плечами и пошла обратно к стойке. Лев не любил ждать.

— Вот, проверяйте, пожалуйста, — я улыбнулась так широко, как умела.

Лев в нетерпении вырвал коробочку из моих рук и порвал её в два счёта. На стойку со звоном упала металлическая баночка с чаем. Я скользнула по экрану компьютера: «Успокоительный чай "Чешуечный баланс"» и едва сдержала смешок. Это был уж слишком очевидный обман маркетологов. Но Лев так не считал.

Он внимательно изучил баночку на наличие вмятин и сколов, потом прочитал состав. Удовлетворённо фыркнул, и мне даже на секунду показалось, что из ноздрей вырвался дымок. Я несколько раз моргнула.

Неужели совсем заработалась? Всего три недели без нормальных выходных и моё молодое тело сдулось?! Я вздохнула.

— Что-то не так?

Я чуть не подпрыгнула на месте. За все эти дни я не слышала спокойного, такого бархатного и низкого голоса Льва. Только его полурыки, которые, впрочем, тоже были симпатичные. Сердце пропустило несколько ударов. Я почувствовала, как заливаюсь румянцем.

— Нет, извините, — мой голос, как назло, дрожал, и я прикусила губу.

Лев кивнул и поспешил выйти. Я быстро щёлкнула на экране нужные кнопки, засветилось зелёное уведомление, вот только попрощаться с постоянным скандалистом не вышло. Дверь закрылась, а за ним потянулась привычная очередь.

Глава 3.

Июль заканчивался, как ни печально. С одной работы я бежала на вторую, всегда перекусывая на ходу. Уставала ужасно, но мне нравилось. Пункт выдачи только с первого взгляда показался монотонной работой, чтобы забыться, но на деле там каждый день происходило что-то невероятное. И даже если меня не было на смене, Петя всегда с готовностью рассказывал мне новые истории, в редкие минуты затишья.

В последний день июля я решила изменить привычный маршрут, время позволяло и вместо быстрого бега по проспекту, свернула в тихий сквер. Деревья шелестели, солнце было высоко, его лучи ослепляли. А я шла по выложенной крупным камнем дорожке и наслаждалась. Последний месяц я почти не выходила на улицу, не гуляла. И даже забыла, что сейчас лето на дворе, жаркое и приятное.

Да и на днях Карим выплатил мне аванс, он оказался даже больше, чем я рассчитывала. Может, стоит себя побаловать и устроить небольшое свидание? В конце концов, я заслужила отдых.

Вдоль дорожки мне то и дело попадались свежевыкрашенные лавочки, на которых уютно разместились парочки, мой взгляд цеплялся за них, застревал на влюблённых. Как парни ласково обнимали, гладили своих девушек, целовали, шептали им что-то приятное, а они в ответ улыбались, хихикали краснея. В груди уже не ныло, но настроение неизбежно падало. Зря я свернула с привычного маршрута. Я невольно скривилась и подняла взгляд выше.

Я пыталась смотреть в небо, на высокие и толстые кроны деревьев, но глаза неизбежно обращались к парочкам. Хотелось также, очень хотелось. И в голове фантазия живо рисовала, как красивый парень заехал бы за мной, отвёл в шикарный ресторан, а потом обязательно на руках домой. И почему-то мозг упорно представлял Льва. Скандальный покупатель был до ужаса красивым и никак не шёл из моей головы.

Хотя, может, это случалось, потому что я видела его буквально каждый день. То он заходил за покупкой или возвратом, то я случайно натыкалась на него в толпе где-нибудь в городе. Кажется, он меня не замечал, а я в такие моменты пыталась спрятаться и сбежать, будто воровка.

Щёки разгорелись, я тронула собственный лоб. Ну точно, солнечного удара только не хватало. Глаза быстро нашли кофейню. Заскочу ненадолго, возьму себе чего-нибудь холодненького. И голову остужу, и сама освежусь!

Внутри небольшой кофейни было холодно, даже очень, через пару минут я замёрзла, поёжилась. От таких перепадов надо держаться подальше, мне хоть и двадцать пять, но спину прихватить может в любом возрасте!

Пока ждала своей очереди, рассматривала милый интерьер. Живые растения были повсюду. Гибкие лианы стелились с верхних стеллажей, опутывали книжки и редкие статуэтки, огромные орхидеи были похожи на мордочки необычных животных, а рядом со стойкой — три горшочка совсем маленьких кустов роз.

— Здравствуйте, что для вас? — бодрый голос бариста вырвал меня из мыслей.

— Здравствуйте, — отозвалась я и уставилась на меню, — а у вас есть… м-м-м…

— Могу предложить сезонные напитки, — его рука указала на сектор с лимонадами, а я мотнула головой.

— Нет, давайте лучше холодный латте.

— С каким сиропом?

— Хочу что-то необычное, может, специи?

Бариста улыбнулся и проведя оплату быстро сделал мне кофе. С первого глотка выбранный сироп буквально ошпарил, но на его место пришла прохлада напитка. Я зажмурилась от удовольствия и когда собиралась на выход, взглядом упёрлась во Льва.

Он сидел всего в паре метров, за маленьким столиком, чуть сгорбившись, что совсем не шло его грозному рыку, который я встречала часто за стойкой. И такие грустные глаза, в которых я согласна была утонуть.

Кофе в его чашке остыл, выглядело так, будто он кого-то ждал, очень давно, смотрел в окно и ждал, но никто не приходил. Я подошла ближе, мне почему-то захотелось с ним заговорить, приободрить.

Пальцы мёртвой хваткой вцепились в стакан кофе, а вместе со странным желанием голос разума предлагал вообще не связываться с этим занудой. Он ведь всегда так внимательно вычитывает правила и составы. Может, и сейчас грустит не оттого, что кто-то не пришёл, а потому что кофейное зерно не такое, как обещали? Это было бы в его стиле.

Но эти грустные глаза. Где-то в глубине души я надеялась, что он не зануда, просто уставший и очень одинокий. Ведь так часто бывает, когда мир кажется холодным и неприветливым, ты и сам становишься таким же.

Я быстро отдёрнула свои мысли. Только вот в спасатели не хватило записаться. Мотнула головой и спокойной, стараясь не смотреть на Льва, прошагала к выходу. Вот, только схватившись за ручку, не смогла удержаться и обернулась.

А он будто этого и ждал, словил мой взгляд. Сердце ухнуло куда-то в пятки, коленки затряслись. Мгновение растягивалось в вечность, я не могла оторваться от тёмных глаз, слегка удивлённых, но ничуть не злых. На лбу залегли маленькие морщинки, он до безобразия часто хмурится. В животе приятно защекотали бабочки. Было всё-таки в этом скандалисте что-то чарующее.

В том, как вальяжно и гордо он всегда входил к нам, как размашисто расписывался на бланках возврата. Как с полурыком говорил. Да мне всегда рядом с ним становилось так жарко!

Не знаю, сколько времени прошло, но я мотнула головой. Хватит. Напридумываю сейчас, романтизирую случайного прохожего, а потом страдай в одиночестве! Распахнула дверь, не давая больше себе шанса, и шагнула в летний зной.

Прежде чем выйти из кофейни, успела разглядеть, как морщинки вокруг его глаз покрылись чешуёй. Едва заметным рисунком, который проступил, будто временная татуировка. Эта картинка никак не шла из головы. Лев не выглядел как тот, кто станет наносить себе татуировки, тем более временные. Да и у нас он ничего такого не заказывал.

Я сделала несколько больших глотков. Холодный напиток отрезвлял, а мягкая перчинка в конце напоминала, что мне пора на вторую работу. Я ведь специально загрузила себя, чтобы не думать о всяких мелочах. А татуировки незнакомого мне человека как раз меня и не касаются.

Ещё было бы неплохо не романтизировать Льва. Он мне и по ночам сниться стал, ещё и сегодня я представляла его как своего парня. И хотя это было очень приятно, но было что-то в этом неправильное. Я не знаю о человеке ничего, кроме имени и странного увлечения эзотерикой. Нельзя так легко влюбляться!

Кивнула самой себе и, подставив лицо солнцу, зашагала быстрее к собственному двору, к подъезду, где был пункт выдачи, который за месяц стал мне родным. Со всеми его странностями. Лучше нырну с головой в работу. Она-то меня точно не предаст и ответит взаимностью, а именно приятной зарплатой.

В кармане пиликнул телефон, достав его, я тяжело вздохнула. В шторке уведомлений был очередной перевод от Миши. И чего он такой настойчивый? Целый месяц продолжает отправлять переводы, хотя теперь его щедрые 200 рублей превратились в 50. Стало даже интересно, как быстро он опуститься до рубля?

Разблокировать его не хотелось, да и что могу услышать? Я ведь собственными глазами видела голую девицу в своей постели. От воспоминаний меня передёрнуло. В тот день я ясно и чётко обозначила позицию. Прощать не собираюсь, но и мстить никак не буду. С чего ради он решил, что я сдамся от постоянных сообщений? Или надеялся меня купить этим? Ну уж нет.

Хотя, возможно, один-единственный раз позвонить стоит. Выговорить ему всё, что давно сидело внутри. Сказать, какой он козёл и, что не имел права так со мной поступить. И обязательно упомянуть, что деньги оставлю как компенсацию за новое постельное.

Я продолжала вертеть телефон, когда вошла в пункт. Там всегда царила атмосфера лёгкого хаоса. Незаканчивающаяся очередь, странного вида покупатели, будто они только, что вышли с эпатажного показа мод или аниме фестиваля. А ещё Петя и Паша, которые едва успевали отдавать заказы.

— О, ты как раз вовремя! — махнул рукой Паша, — давай быстрей, потом кофе допьёшь!

Я кивнула и скользнула за шторку склада. Петя сидел за стойкой, пока Паша бегал туда-сюда, вынося ему заказы, а иногда забирая их обратно. Сумку с кофе я поставила на стул, сразу возле ширмы, телефон быстро сунула в карман. Сканер звонко пикал, механический голос озвучивал номера, Петя перекидывался несколькими приветствиями с клиентами. На меня вынырнул Паша, принося к запахам картона и пыли немного свежести.

— Мне надо срочно отъехать на склад, — он схватил меня за плечи, — так, что до конца дня вы вдвоём с Петей.

Я кивнула, в этом не было ничего необычного, пару раз в выходные мне даже пришлось работать одной. Так, что я не растерялась, натянула будничную улыбку и вышла к стойке, где механический голос уже произнёс номер полки.

Я быстро нашла необходимое место, но оно оказалось пустым. Нахмурилась, не понимая, что происходит. Если заказ был принят нами, он автоматически попадает в систему. Кто-то положил заказ не туда? Тогда на его поиск я могу потрать вечность. По спине пробежали неприятные мурашки.

Любая задержка тут же будоражила очередь, люди бубнели, ворчали, а иногда не стеснялись и высказывали вслух своё мнение, о том, какие мы тут нерасторопные. Я вздохнула и стала перебирать коробки по соседству, ни на одной не было нужного номера. Я передвигала коробки с тихим шелестом, переворачивала их, руки медленно пропитывались специфичным запахом нашего пункта: щепотка пыли, ворохи картонов и немного пластика. Иногда у меня в носу свербело от этого, но со временем привыкла, так что почти не замечала.

Из-за ширмы послышался недовольный возглас, Петя выглянул и кивнул головой, я лишь развела руки в ответ. Он подошёл ближе:

— Что случилось?

— Полка пустая.

— В смысле?

Я указала на нужную полку, Петя проследил взглядом за моей рукой и тут же свёл брови вместе, как недовольный родитель. Я и сама повернулась и ойкнула. Заказ лежал на своём месте как ни в чём не бывало.

— Ты какая-то рассеянная сегодня, — резюмировал Петя и вышел с заказом к стойке.

Но я же точно помню, что полка была пустая, я посмотрела три раза! Я даже проводила рукой по пыльной поверхности, вот след остался, от моих пальцев. Как такое вообще вышло?!

Я залпом выпила свой кофе, разбавленный льдом, напиток был не таким вкусным, и вышла обратно к Пете. Он умел одной улыбкой успокаивать клиентов, так что успевшая разбушеваться женщина, уже забыла про минутную задержку. И теперь с восторгом распаковывала свой заказ, несколько декоративных котелков.

Она придирчиво осмотрела их, пощёлкала пальцем, слушая, как они звенят, и удовлетворённо кивнув, поспешила скрыться. Механический голос произнёс следующий номер, и больше заказы от меня не прятались. Во всяком случае в этот день.

За полчаса до закрытия очередь рассосалась. Я носилась и была вся в мыле, буквально повесив язык на плечо. Мозги едва соображали к концу дня, а, заметив, что людей не осталось, уставшая плюхнулась на стул рядом с ширмой. Петя с пониманием протянул бутылку воды. Сегодняшний день был самым загруженным из всех.

— Грядёт какой-то праздник? Почему их так много?

— Полнолуние.

Я вздёрнула бровь. Петя говорил уверенно, безапелляционно. А я не понимала, как связаны покупатели и полнолуние. Но спрашивать не стала, боялась показаться глупой и вместо этого кивнула, после очередного глотка.

— Кстати, а Лев вообще появлялся последние дни?

— Да, буквально вчера заходил забрал новую пачку чая. Он его, наверное, так, в сухом виде жуёт.

Я улыбнулась. Может и правда чай помог. Лев несколько дней не появлялся, не оставлял жалоб на товар. И даже этот самый успокоительный чай «Чешуечный баланс» не вернул.

Хотя справедливости ради Лев всегда сдерживался, не ругал нас напрямую, не обращался к работникам за стойкой, а будто к кому-то незримо присутствующему в комнате. Называл всю систему лохотроном. Хотя это всё равно было неприятно, а от его рыка моё сердце сжималось. И всё чаще не от страха.

— Ты чего так раскраснелась? — Петя с любопытством уставился на меня.

— Что?

Я нехотя вынырнула из своих фантазий и вздрогнула. Коллега рассматривал меня не стесняясь, постепенно становясь ближе. Сердце замерло всего на секунду, а мозг стал быстро сопротивляться, услужливо подкидывая образы Льва. Я замотала головой.

— У тебя жар, что ли?

— Нет, просто устала, набегалась за день.

Я как можно натуральнее изобразила тяжёлое дыхание. Побегать сегодня и правда пришлось хорошенько. Петя не поверил, протянул руку, но его отвлекла открывшаяся дверь. Он вскочил, натянул добродушную улыбку, но слова так и застряли в горле. Рот остался приоткрытым. Петя в секунду побледнел, будто призрака увидел. И я сама выглянула с интересом, что же там такое.

В пункт вошёл Лев. Его руки были сжаты в кулаки, жевалки ходили ходуном, и лицо было чуть-чуть красным. Петя шмыгнул за ширму, даже не оставляя мне выбора. У меня не получилось улыбнуться. Я с удивлением смотрела на едва заметный рисунок чешуек вокруг глаз. «Значит, не показалось» — только и успела мелькнуть мысль, а в следующую секунду я едва удержалась на ногах от нахлынувшего жара.

— Вы отдали мне чай из просроченной партии, — прорычал Лев.

— Прошу прощения, — мой голос плохо слушался, я попыталась прокашляться, но лучше не стало, так что, виновато улыбнувшись, я продолжила говорить, — у вас осталась упаковка?

— Давайте без формальностей.

Лев швырнул на стойку помятую упаковку чая, где едва угадывалось название. Я сглотнула, разглядывая, как на ней виднелись следы от сжимавшихся пальцев, хотя в некоторых местах тонкий алюминий и вовсе выглядел подплавленным. Насколько же он сильный? Наверное, меня на руки поднять ничего не стоит? Мотнула головой, отгоняя непрошеные фантазии. Я протянула руку к баночке, но прикоснуться не смогла, она была невероятно горячей.

— Конечно, — прошептала я и щёлкнула несколько клавиш на компьютере, — подскажите, пожалуйста, ваш номер?

— А вы ещё не запомнили? — рыкнул Лев, а затрепетало в желудке у меня, я даже зажмурилась на секунду, ощущая, как приятные мурашки прокатываются по всему телу.

Он всё же продиктовал номер, чай заказывался трижды. При чём я помню, что выдавала ему только один, да и на второй он тоже не жаловался, напротив обоих значился статус «доставлен». Мне хотелось закончить с неприятным оформлением поскорее, но не соблюдать правила я не могла. Так, что как можно спокойнее, говоря медленно, с каким-то странным придыханием уточнила:

— Этот заказ вы забрали 29 июля?

Лев кивнул, тяжело вздохнув. Меня окатила новая волна жара, я с трудом сглотнула слюну. Ну не может же меня так колотить от парня, которого я всего пару раз в жизни видела?! Кончики пальцев задрожали, с трудом попадая по кнопкам. Я, конечно, раньше влюблялась в голос, внешность, но всегда нужно было чуть-чуть больше, чем просто увидеть человека. А тут такие реакции от взглядов и его полурыков?! А что будет дальше? Обморок от прикосновений и оргазмы от поцелуев?

Лев надо мной с недовольством сопел, выпуская всё новые и новые облачка дыма. Понятия не имею, как он это делал, но я старалась не поднимать взгляда. Иначе точно зависну и не закончу оформление возврата!

Через пять мучительных минут оформление было завершено, система отобразила, что возврат в виде «кармы» чтобы это не значило, очень скоро поступит на баланс. Я выглянула из-за стойки. Лев выглядел спокойнее, не сопел, цвет лица выровнялся.

— Спасибо за ожидание, — прошептала я, — возврат оформлен, извините за доставленные неудобства.

Он ничего не ответил, взглянул на меня сверху вниз и кивнул. Я выудила из-за монитора перчатки для холодных и горячих товаров и забрала помятую упаковку. Коротко кивнула Льву и на всякий случай ещё раз проговорила:

— Мне очень жаль, что так вышло, — наши глаза встретились, и я зачем-то добавила, — у вас очень красивые глаза… и эти чешуйки. Они вам очень идут.

Вся злость на его лице испарилась в одно мгновение, он удивлённо вздёрнул брови, открыл рот в замешательстве. Я потупила взгляд, поняв, что сболтнула лишнего. Нельзя так просто раздавать людям комплименты, но удержаться было невозможно.

Когда я подняла взгляд, чтобы извиниться или хотя бы объяснится то не нашла Льва. Он исчез, будто его никогда и не было. А вместе с этим вокруг стало в разы холоднее. Меня прошибло будто от озноба. И зачем я ему это ляпнула?!

— Ты, что это с ним флиртовать пыталась?

Петя выглянул из-за ширмы, но выходить полностью не спешил. Он недоверчиво осмотрел комнату, убедился, что Лев ушёл и подошёл ко мне ближе, схватив за плечи.

— Ты сделала ему комплимент?! Зачем?!

— Сама не знаю, — проблеяла я в ответ.

И действительно. Зачем? Как теперь я буду смотреть ему в глаза? А если он решит, что это было слишком странно и станет выбирать другой пункт? Мурашки пробежались по всему телу, и я вздрогнула инстинктивно. Петя заметил это, вздохнул и ослабил хваку.

— Ты его так не задобришь.

— Да я и не пыталась, — пожала я плечами.

Петя прищурился, явно мне не веря и не сразу, но отпустил. Он плюхнулся за компьютер и принялся оформлять возврат ещё и в письменном виде. Помятая баночка из-под чая всё ещё была у меня в руках. Даже через ткань я чувствовала тепло, хотя оно не было обжигающим, скорее приятным, как от грелки. На моих губах появилась совсем скромная улыбка.

Постепенно духота от покупателей сменялась привычными запахами склада. Коробки, скотч, а ещё специи, особенно корица. Недавно кто-то заказал новую соль от призраков, улучшенную формулу с добавками и не спешил забирать. Упаковка была надорвана, и теперь повсюду витал едва уловимый запах корицы. Он не приедался и здорово разбавлял обстановку.

Я уже откровенно зевала. День выдался насыщенным, и я надеялась, что мы быстро закроемся. Я очень скоро окажусь в кровати, включу себе на ночь вентилятор и забудусь сладким сном.

— Кстати, а что такое карма? — внезапно вспомнила я.

— В каком смысле? — удивился Петя, — карма — это своеобразный закон…

Он пустился в путаные объяснения, которые я и так знала, но не может же система маркетплейса принимать или отдавать оплату в карме. Это же нематериальное.

— Нет, — мотнула головой, останавливая Петю, — я когда возврат делала, система написала, что будет осуществлён возврат «кармы». Вы мне о таком не рассказывали.

— А-а-а-а, — протянул он и кивнул, — это типа бонусных баллов системы.

— То есть бедняга заплатил реальными деньгами, а получит бонусы? И всегда так?

— Ну не совсем, — Петя замялся, — бонусы можно купить в программе, у них выгодный курс, один бонус равняется пяти рублям, если ты хочешь купить товар. И наоборот при получении бонусов, за один рубль назначат пять бонусов.

— А почему я их у себя в приложении не видела?

— Ну-у-у, — Петя почесал затылок, явно размышляя над ответом, — просто это не всем доступно.

— А как доступ открыть?

Это всё выглядело очень странно. Петя редко пускался в такие витиеватые объяснения, и если знал что-то, то выкладывал всё как на духу. А тут я будто его допрашиваю и клещами вытягиваю каждое слово. Я скрестила руки, мотнула головой, пытаясь взбодрится. Хотя «Пегас Маркетом» я почти не пользовалась, но с такой системой, может, посуду на кухне обновлю или даже небольшой ремонт в ванной сделаю, там давно пора.

Но Петя не спешил раскрывать секреты. Он мялся, отводил взгляд, бубнил и постоянно путался, не решаясь сказать что-то конкретное. Петя либо сам не знал, либо не хотел рассказывать мне всего. Хотя я уже очень хотела воспользоваться этой системой, фантазируя, как куплю плитку, красивый держатель для полотенец. Покупаешь пять бонусов за рубль, а тратишь их как двадцать пять рублей. Удивительная математика.

— Там вроде как надо накупить на определённую сумму, — начал неуверенно Петя, и его вдруг будто осенило, — а, точно, нам, работникам, не рассказывают нюансов, чтобы эта система для вип-клиентов не стала достоянием общественности.

— Ого, — я с пониманием кивнула, хотя уже засыпала и, откровенно говоря, ничего не понимала, — значит Лев ещё и вип-клиент?

— Он не просто вип-клиент… — Петя поёжился, — он тот, кому бы я не хотел переходить дорогу.

— А вы знакомы лично?

— Вроде того, — кивнул он, но быстро исправился, — просто виделись пару раз в городе.

— М-м-м, а я его, кстати, тоже частенько встречаю в городе. Будто он меня преследует.

Я рассмеялась, вот только Пете было совсем невесело. Он смотрел на меня с сочувствием. Будто Лев ужасный человек. Мафия или ещё кто похуже.

До конца смены оставалось десять минут, клиенты так и не появились, так что мы были на низком старте. Петя переоделся из рабочей формы, а я с сумкой стояла у выхода, откровенно залипая в телефоне.

— Ты, наверное, иди уже, — Петя махнул мне, — я сам закроюсь.

— Какой ты щедрый, — я улыбнулась и кивнула, — ну, тогда до завтра!

Я выскочила в вечернюю прохладу и вдохнула воздух полной грудью. До дома буквально двести метров. Я сделала всего пару шагов в сторону подъезда и застыла. На лавочке, склонив голову, сидел парень, рядом букет. Поджала губы, жалко его, время почти десять, а он грустит тут, ждёт.

Проходя, мимо старалась не смотреть, ему наверняка и самому неловко сидеть вот так возле подъезда. Плечи опущены, крупный букет роз успел подвять и сдуться. Быстро нащупала в сумке ключи, но едва подняла таблетку на уровень домофона, как за спиной раздалось:

— Ира?

От знакомого голоса меня пробрало до мурашек. Я застыла, отказываясь верить, но он был настойчивым и уже увереннее повторил:

— Ира, подожди.

Глава 4.

Я услышала шелест и быстрые шаги, сердце ухнуло куда-то в пятки. Все звуки терялись за бешеным стуков в ушах, как собственное дыхание сбилось. Пальцы дрожали, не с первого раза попала в домофон, музыка заиграла, приглашая войти. Я рванула на себя дверь, но не смогла сделать и шага.

Миша схватил меня за плечо и развернул к себе, не давая уйти так просто. Дыхание сбилось, всё тело замерло. Безумные глаза смотрели на меня с грустью, которая быстро мешалась со злостью.

— Подожди! — рыкнул он, почти приказывая, — нам нужно поговорить.

Сердце билось испуганной птицей затихая. Меня всё ещё пробивало мелкой дрожью, ключи жалобно звякнули в руках. Говорить с ним не хотелось, видеться тоже. Но рот лишь беззвучно открывался, будто я выброшенная на берег рыба. В носу защипало, от подступающих слёз.

Миша округлил глаза и сгрёб меня в охапку, игнорируя, как руки упёрлись ему в грудь. Я пыталась высвободиться, но он, как и очень часто раньше, абсолютно проигнорировал это. Даже не обращал внимания, что я, как безвольная кукла, неправильно изогнулась и всем телом пытаюсь вернуться к подъезду.

Слёзы медленно застилали глаза, закрывая всё мутной пеленой, Миша гладил меня по голове, и от этого становилось всё только хуже. Зачем он пришёл? Я не хотела его видеть!

В груди нарастал комок боли, и я задыхалась от обиды и злости. Весь месяц так старательно избегала думать или вспоминать об этом придурке, чтобы теперь он одним появлением испортил всё!

И где-то внутри, бабушкиным голосом, разум просил не провоцировать, дать ему то, что хочет. Целее буду.

В памяти всплывали вспышками красные флаги. Как Миша никогда не брал трубку поздно вечером, как он просил самой ему не звонить, как отказывался ходить в людные места. Как постоянно сгребал меня в охапку, придавливал до боли, до маленьких синяков. Как иногда, вечерами на кухне, вместо разговоров просто сидел в телефоне, как отвечал безразличное «мг» на все мои истории.

— Ира, прости, — повторял он хриплым голосом, — я такой идиот. Я всё понял. Хочешь на колени стану?

Я жадно вдыхала воздух и заходилась рыданиями. Даже не по неудавшимся отношениям, а по самой себе. Не было сил оттолкнуть его, хотя бы что-то сказать. Все слова застревали в горле, тонули во всхлипах. Я прикусила губу, пытаясь хоть как-то прийти в себя, но вместо этого разрыдалась ещё больше. Рот заполнил солоноватый привкус.

— Ира, я понимаю… всё будет хорошо. Прости, нужно было раньше…

Миша что-то бормотал, но я не слушала, подбадривала саму себя, просила собраться и, наконец, вырваться из горячих, липких и неприятных объятий. Его руки словно два жгута обвили талию, водили по спине, оставляя после себя лишь неприятную дрожь, болезненную. Будто тысяча мелких иголочек протыкали меня каждый раз.

— М-миша… — наконец подала я голос.

Я испугалась, ведь сама на себя не была похожа. Всегда за словом в карман не лезу, отвечаю резко и хлёстко, а тут расклеилась будто ребёнок. Голос совсем не мой, сиплый, тихий, выходил урывками, но это уже было что-то. Я прокашлялась. Миша замолчал и слегка отстранился, не выпуская меня из объятий, он внимательно смотря в лицо. Пытаясь показать мне свою страдальческую мину.

— Уходи.

— Что?

— Ч-что слышал.

Я дёрнулась, и его руки безвольно опали, наконец освобождая меня. Лицо вытянулось от удивления, в свете подъездного фонаря он выглядел будто масляная картина авангардистов. Странная. Грубая.

— Уходи…

Я быстро открыла сумочку, нащупала внутри деньги, долго искала пятитысячную купюру. А потом сунула ему в ладони сжимая. Мой голос всё ещё не слушался, но я постепенно возвращала власть над собственным телом. Пусть меня трясло, пусть я сомневалась, но начала действовать. Главное — не спровоцировать.

— Вот.

Он уставился на всученные деньги, нахмурился, попытался вернуть, но я быстро подняла руки, уворачиваясь, делая шаг обратно к подъезду.

— Забери и больше не приходи.

— Ира…

— Не приходи, не присылай мне ничего.

Я почувствовала, как по моему лицу прошёл спазм, я сдерживалась, чтобы не разрыдаться снова, будто маленькая девочка. А Миша это видел, он замешкался, всего на секунду, а в следующую взорвался криком:

— Да послушай же ты! Упрямая дура, — последнее он прошипел, плюясь, смотря исподлобья.

Для меня это была словно пощёчина, я резко выпрямилась от его крика и замерла, как олень в свете фар. Мишу затрясло, как в плохих мелодрамах, лицо покраснело от самой шеи до кончиков ушей. Он сжал кулаки, и моё сердце пропустило несколько ударов. Зря я это затеяла…

— Из-за тебя, дура! — он плевался, лицо исказилось от ярости, — из-за тебя на меня написали заяву! Ты знаешь, что мне грозит? Уголовка! Срок за то, что я бегал голым в общественном месте!

Я дрожала, не чувствовала почвы под ногами, только холодную дверь подъезда за спиной. Не смела оторвать глаза от этого ужаса. Красное лицо, перекошенные губы, брови, сведённые к переносице. И тысяча морщин, которые исказили некогда любимое лицо до неузнаваемости. Таким я не видела Мишу никогда. Откровенно говоря, я его почти и не знала.

Сколько мы были знакомы? Полгода? А виделись и того меньше. И почему я доверилась такому человеку?

Он всё кричал и кричал, повторял по кругу одно и то же. Что я разрушила его жизнь. Я не вслушивалась, позволяла ему выговориться и надеялась, что соседи уже вызволи кого-нибудь. А ещё старалась не смотреть на его лицо, куда-то чуть выше. Чтобы не спровоцировать ещё больше.

Я бы, наверное, так и стояла, пока мой слух не резануло одно слово: «жена». Я нахмурилась, дёрнула головой. Поток ярости всё ещё вылетал из перекошенного рта, вместе с плевками.

— А бизнес на ней! Ты понимаешь?! Я всё могу потерять. Из-за тебя!

— Что?

Успевшая подсохнуть ранка на губе треснула, я поморщилась от боли, голос всё ещё хриплый, но больше похожий на мой, плохо слушался, и я повторила.

— Что ты сказал?

— Что слышала, — передразнил он меня, но тут же опомнившись, сказал, — я могу всё потерять, не оставляй меня! Я пропаду без тебя!

— Нет-нет, — я замотала головой, — про жену.

У Миши будто кровь от лица отхлынула, он прокашлялся, свёл руки вместе. Его голова опустилась, он в одно мгновение стал школьником у доски. И спокойнее продолжил.

— Ну, мы уже давно с ней не вместе, просто не развелись, чтобы не делить бизнес. А теперь из-за уголовки она хочет отжать у меня всё.

Он поднял на меня взгляд, с долей надежды, протянул руку.

— Это всё недоразумение, всё, что произошло в тот день. Просто послушай меня спокойно. Это Марина, она актриса…

Я замотала головой, но, прежде чем успела что-то ответить, Миша схватил меня за руки, сжимая их до боли. Поморщилась, но не смогла вырваться из захвата. Сердце громче застучало в ушах, требуя сбежать наконец, хоть куда-нибудь. Но я как самая настоящая идиотка. Стояла и слушала.

— Между нами ничего не было. Понимаешь? Это всё был спектакль, — он прокашлялся, давая себе передышку, — я всё что угодно сделаю. Просто твоя соседка…

Он переминался с ноги на ногу. Его мысли и слова скакали, хотя до меня стало постепенно доходить. Миша пришёл не за прощением, за помощью. Ему плевать на меня. И переводы эти появились ведь не сразу, скорее всего, как замаячил развод так он и засуетился. Я скривилась, руки стали влажными, липкими, а Миша никак не отставал.

— Только ты можешь мне помочь, спасти. Ира… Я без тебя пропаду.

— А твоя жена? — неуверенно проговорила.

— А что моя жена? Я с ней почти разведён, только бумаги осталось подписать. Пожалуйста, Ира.

Он сжал мои ладони сильнее, я ойкнула и попыталась сделать шаг в сторону. Скребясь плечами по голому кирпичу. Не хотелось разбираться, говорить, вникать в его проблемы, меня это не касается!

— Просто помоги мне, пару разговоров с твоей соседкой и всё, — он развёл руки в стороны, освобождая меня, — весь мир будет у твоих ног! И я буду, Ира!

Миша внезапно упал на колени, натурально пополз ко мне. Я взвизгнула и бросилась бежать. Хватит. Это какое-то безумие. Сердце колотилось, кровь стучала в ушах. Я бежала, не оборачиваясь, плохо разбирая дорогу.

Ноги несли меня без устали, лишь пульсировала болезненно кровь, отдаваясь в кончиках пальцах. Крепко сжала ключи в ладони, они впивались в кожу и немного отрезвляли. Когда лёгкие обожгло, а в боку закололо, я замедлилась, обернулась. Погони не было. Но останавливаться не хотелось. Затылком чувствовала, что кто-то всё ещё наблюдает.

Я не сразу узнала соседний район, до которого смогла добежать. Так, забвенно и далеко я не бегала давно, наверное, последний раз, когда сдавала нормативы в универе. Дыхание сбилось, я шумно втягивала воздух ртом и продолжала идти, надеясь, что боль понемногу утихнет.

В голове было пусто.

Что делать? Как мне попасть домой? Будет ли Миша ждать? Или попытается прийти в другой день?

Я медленно возвращалась, тщательно выбирая дорогу, чтобы рядом были дома, а лучше круглосуточные магазинчики или аптеки. Время только десять вечера, а вокруг ни души, будто вымерли все разом.

Взгляд постепенно опустился, я пинала камушек и думала. Крутила варианты, идеи, но не могла найти хоть какой-нибудь выход из ситуации.

Написать заявление на Мишу? Да надо мной в полиции посмеются, да и только. Угрожать? И что я ему сделаю? Да и он посмеётся надо мной или прихлопнет где-нибудь в подворотне. Может попросить кого-то встречать с работы? И кого? Соседку Антонину Петровну? Она, конечно, боевая женщина, но не спасёт меня.

Я тяжело вздохнула, прикрыла глаза, продолжая брести по дорожке. Ноги гудели от усталости. Целый месяц работы, постоянно стоя. Ещё и сейчас внеплановая пробежка. Живот заурчал. Я застонала ему в унисон и, сделав новый шаг, впечаталась во что-то тёплое, но твёрдое. Ойкнула, схватившись за ушибленный лоб, и замерла. Не веря собственной «удачливости».

Пальцы автоматически сжались крепче, ключи снова впились в ладонь. В горле застрял крик. Я была уверена, что Миша догнал меня. Несколько мучительных секунд не смела поднять глаза, боясь снова увидеть его лицо, перекошенное злостью.

Но запах был другим — не приторного одеколона, но что-то неуловимо знакомое. Лёгкое, слегка древесное, с чётким оттенком жжёной кожи и карамели. И дыхание рядом было ровным, спокойным. Я медленно подняла взгляд, и сердце сбилось с ритма по новой.

— Здравствуйте, — пропищала я, втягивая голову в плечи.

Губы сами растянулись в глупой, совершенно неуместной улыбке. Напряжение ещё не отпустило, руки всё ещё дрожали, но вместо страха подступало облегчение. Оно было таким неожиданным, что я рассмеялась, хоть и нервно.

— Мг…

Лев стоял ко мне боком, скрестив руки. Его рык, короткий, не громкий, но хрипловатый, заставил кожу покрыться мурашками. Вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь шире, чем нужно, словно школьница, впервые заметившая симпатию. Облегчение плавно перетекало в смущение, а смущение — в странное, лёгкое тепло, с которым я давно не сталкивалась.

С нашей последней встречи в «Пегас Маркете» прошло около часа, не больше. Вот только чешуйки исчезли, хотя вернулся строгий взгляд, слегка сощуренных глаз. Он внимательно осматривал меня с ног до головы, задерживаясь на красном лице, растрепавшемся хвостике, ключах в кулаке.

Его спокойствие казалось чуждым в этой тёмной улице, но именно оно подействовало лучше любого успокоительного. Медленно шаг за шагом, внутри что-то расправлялось, возвращая мне ровное дыхание и возможность думать.

Я вдруг осознала, что всё это время, весь месяц, я видела его мельком и будто не замечала по-настоящему. Только сейчас, когда страх отступил, мне, наконец, позволили рассмотреть.

— Извините, — прервала я молчание, — и за то, что врезалась, и за то, что я вам сказала раньше.

Его взгляд снова вернулся, и я сглотнула. В свете уличных фонарей тёмные глаза казались горьким шоколадом. А мой мозг, не в силах заткнуться, подкидывал банальные сравнения из бабушкиных любовных романов. И это было так нелепо, что я сама закатила глаза. «Как бы хотелось расплавиться, в его объятьях, словно мороженое под июльским солнцем» — пронеслось в мыслях сухим голосом диктора. Я зажмурилась, мотнула головой, отгоняя несуразные мысли, но получилось плохо.

Лев молчал, будто ждал, что ещё я ляпну. А у меня очень чесался язык. Я сжимала ключи сильнее и никак не могла перестать смотреть. Пыталась запомнить лицо в мельчайших деталях. Хотя и занималась этим весь месяц на работе.

— А вы где-то недалеко живёте?

Произнесла я совсем беззаботно и тут же прикусила язык. И зачем я это начинаю? Видно же, что ему неинтересно! Хотя после столкновения Лев не сдвинулся ни на миллиметр, всё так же стоял боком как истукан. Смотря то вперёд, на проспект, то поворачивая голову ко мне.

— Нет, то есть да, — он нахмурился, потёр переносицу.

От этого его сбивчивого ответа я даже выдохнула чуть спокойнее. Чужая неловкость — идеальное лекарство от своей.

— Как интересно...

Я постепенно приходила в себя. Тишина между нами снова натянулась. И теперь догонявший адреналин от встречи с Мишей, от пробежки подкидывать совсем сумасшедшие идеи. А что, если Лев проведёт меня домой? Чем чёрт не шутит?

Он выглядит мило, вряд ли откажет даме в беде. Но я не успела даже рот открыть.

— А вы почему не дома?

Вопрос застал меня врасплох. Голос был ровным, без осуждения, но я всё равно почувствовала себя как школьница, пойманная после отбоя. Сглотнула и медленно, растягивая слова, ответила:

— Да вот, прогуливаюсь, — звучало не слишком убедительно, так, что я добавила ещё, — аппетит нагуливаю.

— Одна?

— Ну да, хотите со мной?

Шутка вышла неуверенной, но, к моему изумлению, он не отмахнулся. Наоборот. Кивнул и, распутав руки, протянул мне ладонь. Я смотрела с удивлением, не веря, что всё происходит так просто и быстро. Коснулась аккуратно, кончиками пальцев и удивилась, какой Лев горячий, почти обжигающий. Не давая возможности передумать, он мягко сжал руку и повернулся в сторону моего дома.

Мы двинулись вместе. Вокруг было тихо, лишь изредка мимо проносились мотоциклы, оставляя за собой запах бензина и рёв мотора. Я каждый раз вжимала голову в плечи, а он даже не оборачивался. Шёл уверенно, будто и правда знал дорогу.

— А вы куда? — не выдержала и поравнявшись, взглянула ему в лицо.

Лев резко остановился, вздохнул и, снова потерев переносицу, смущённо произнёс:

— Куда глаза глядят, — повернулся ко мне, — а вы аппетит уже нагуляли?

Губы растянулись в улыбке. Мне дважды предлагать не нужно. Я и до первого раза готова утащить то, что понравилось.

Разговор, однако, никак не клеился. Лев сверлил меня взглядом, и от этого становилось не то чтобы страшно — скорее неловко. Я чувствовала, как всё лицо краснело, ёрзала, сидя напротив него, глупо смеялась и жутко стеснялась есть!

Лев предложил мне выбрать любое место поблизости, сказал, что только недавно переехал в этот район и ещё не освоился. Но абсолютно не против довериться моему вкусу и постепенно изучить местные ресторанчики.

Звучало многообещающе. Даже слишком.

Выбрав столик, он попросил себе только чай, а мне посоветовал не стесняться, заказать, что душе угодно. Вот я и заказала, что моей голодной душе было угодно.

Салат с креветками и гранатом, лазанью, сырные палочки, а ещё блинчики с сиропом и шариком мороженого сверху. Вот только когда принесли салат, первая же ложка стала колом в горле.

Лев внимательно следил за каждым моим движением, слегка прищурившись. Он не выглядел враждебным, но этот его молчаливый интерес сбивал с толку. А я глупо улыбалась и не понимала, как выкрутить эту ситуацию. На мои вопросы и фразы он отвечал односложно, иногда просто рыком, с коротким кивком.

А я жевала медленно, вспоминая все уроки «этикета», что давала бабушка. Набирать в ложку еды понемногу, жевать медленно, не чавкать, промакивать рот салфеткой. Чувствовала себя будто на экзамене по предмету, который я совершенно не выучила.

— А вы часто вечером прогуливаетесь?

Лев медленно кивнул. Он даже не притронулся к чаю, не налил себе в чашку. Я снова вздохнула и решила: ну и ладно, он такой — а я всё равно голодная. Кажется, зря начинала фантазировать о нашей свадьбе и детях. Мои плечи, до этого напряжённые, опустились, стало чуточку легче. И чего я так нервничаю? Не принцесса же на смотринах.

— Чай будете?

Я, не дожидаясь условного знака или рыка, схватила чайник и плеснула немного себе. Лев снова кивнул, медленно выдохнув. Налила и ему, а свой выпила почти залпом. Ком салата провалился, я зажмурилась, чувствуя, как тёплый, чёрный чай разливается по рту и желудку. Горьковатый, он бодрил.

Плеснула себе ещё и уже не стесняясь, быстро съела салат. В конце концов, я ужасно голодная, может поэтому никак не получается найти общую тему. Ведь обычно с этим проблем у меня не было.

Я не смотрела на Льва, только в тарелку. Сначала нужно закрыть базовые потребности, бабуля всегда говорила, что на голодный желудок думается хуже. Не заметила, как расправилась с салатом и лазаньей. Шустрый официант быстро подставил мне блинчики и сырные палочки.

Вот только с десертом я решила так не спешить. Взгляд скользнул по Льву, снова скрещённые руки, тяжёлое, медленное дыхание. Он выглядел уставшим, но в этом напряжении что-то настораживало. И снова эти чешуйки вокруг глаз.

— Как вы это делаете?

Я указала на уголки глаз, где снова белели чешуйки, они блеснули розовым, всего на мгновение. Лев вздрогнул, схватился за чашку с чаем.

— Что делаю?

— Ну вот этот макияж или это какая-то специальная татуировка?

— Вам кажется, — Лев уткнулся в кружку, жадно запивая слова чаем, — просто морщины.

Я кивнула, решив не спорить. Может, и правда, просто усталость так ложится.

— У вас нервная работа?

— Да.

Лев снова ответил полурыком, а я поёжилась. Значит, про работу лучше не расспрашивать. Но, кажется, он стал более разговорчивым. Я плеснула нам ещё чаю. Лев после нескольких глотков удивлённо смотрел на плавающие чаинки.

— Вам нравятся чаи? — начала я с банального.

— Совсем нет, — мотнул головой он, всё ещё гипнотизируя чаинки.

Я замерла, медленно хлопая ресницами. Ну, конечно. Сначала заказал чай, потом сидит и мучится. Логика железная. Ни кофе, ни лимонад, а именно чай. Ещё и попросил простой чёрный, без сахара.

— А «Чешуечный баланс» как же? — протянула я неуверенно.

— Это было не мне.

Он мотнул головой и отвернулся. Чешуйки снова пропали. Я прикусила язык, решив: ладно, вопросов пока хватит. Может, и правда показалось, и это просто морщинки. Он часто хмурится, хотя и выглядел лет на тридцать максимум, но с нервной работой и не такое может появиться.

Пожала плечами и, взяв сырную палочку, макнула её в тающее мороженое. Лев, вздёрнув бровь, внимательно следя за моими движениями. На секунду даже засомневалась, хотя я всегда ем сырные палочки с мороженым, а ещё картошку фри! Сочетание не из привычных, но что же теперь на костёр меня?

— А… — Лев открыл было рот, но мотнул головой, будто уткнулся в невидимую преграду, поднял на меня удивлённые глаза, — А как вас зовут, кстати?

— Ира.

— Очень приятно, — он кивнул, расслабившись всего на секунду, — а меня Лев Орисович.

— О, тогда Ирина Викторовна, для вас, — я протянула руку.

Его ладонь была уже не такой обжигающей, скорее просто тёплой. Приятно тёплой, успокаивающей. Лев пожал мне руку, мягко, уверенно. Снова кивнул и внезапно взял инициативу на себя.

— Ирина Викторовна, а что вам больше нравится. Золото или серебро?

Я чуть не поперхнулась, отложила надкусанную сырную палочку и крепко задумалась. Почему он спрашивал именно это? В чём подвох? Однако тёмные глаза были нечитаемы.

Если считать нашу встречу свиданием, то такой вопрос в какой-то степени приятный и понятный. Но мы же не на свидании. Так встретились на улице и пошли вместе.

— А можно не выбирать? Хотелось бы всего и побольше, — улыбнулась я как можно беззаботнее.

Лев кивнул, довольным моим ответом и откинулся на спинку диванчика. Я выдохнула. Странный экзамен был пройден. Кажется. Вопрос сам по себе не был странным, но скорее из разряда тех, что сбивают с толку и заставляют ёрзать на месте, словно на неприятном собеседовании. Где тебя сначала спросили про возраст, потом замужем ли ты и планируете ли детей. С таким можно мириться, хотя и мысленно поставив галочку в голове.

— Никогда не видел на вас украшений, сложилось впечатление, что вы их не любите.

Я взяла паузу, уткнувшись в кружку с чаем. И что за допрос с пристрастиями? С ним будто играешь в игру «угадай, не сумасшедший ли я по косвенным признакам». Забавно, но немного утомительно. Я мотнула головой. Ладно, доедаю и домой, хватит на меня сумасшедших сегодня.

— Не то чтобы не люблю, просто очень берегу.

— Понимаю, — кивнул он, — терпеть не могу, когда на моё засматриваются другие.

— Говорите прямо как классический дракон из фэнтези, — я хихикнула, пытаясь разбавить напряжение.

— Думаете?

Лев, однако, воспринимал всё слишком серьёзно. Я медленно кивнула, и он внезапно улыбнулся, впервые за месяц. И улыбка оказалась такой невероятной, что все его странности тут же оказались не такими важными.

Заворожённая смотрела, как тонкие губы слегка приоткрылись, блеснув белоснежными зубами, с едва заметными клыками. Как у какого-нибудь вампира.

Разговор, однако, пошёл проще. Мои ответы удовлетворили Льва, и он, заказав ещё чая, расслабился совсем. Плечи опустились, отчего Лев больше не был не таким грозным, возвышающимся. Глаза посветлели, я видела, как перетекает шоколад, как он поблёскивает от ламп в кафе. Руки, до этого почти всегда сжатые в кулаки, так что проступали вены, расслабленно легли на стол, рядом с чашкой.

Даже дышать стало легче, будто из душного лета я ступила в прохладный подъезд. В приятной тени переводишь дыхание, останавливаешься прикрыть глаза, всего на секунду. Несколько шагов и ты в безопасности.

Я замерла, наслаждаясь этой прохладой, которая окутывала меня, заботливо и нежно. По рту растекался вкус от сырной палочки со всего капелькой ванильного мороженого.

Лев, напротив, и сам погрузился в свои мысли, продолжая смотреть в чашку. Может, мне только показалось, мысли вертелись в голове, споря друг с другом. Да, странный, но неопасный. Скорее тот, кто не умеет нормально общаться, а вместо этого задаёт вопросы в лоб. С таким можно научиться ладить.

— А где вы работаете? — начала я с банального.

— В городском зоопарке.

— Ого, я там была всего пару раз в детстве. А у вас там до сих пор остался океанариум?

— Да, хотя рыб стало поменьше. Крупные виды выпустили на волю.

— Мне там больше нравилось не из-за рыб, а красивых кораллов.

Я мечтательно подняла глаза к потолку. Вспоминая, как малышкой, оказалась под огромным синим куполом. Повсюду плавали самые разные рыбы, сверкая чешуёй. А рядом, слегка колыхаясь, росли водоросли. И кораллы. Красные, фиолетовые, белые, жёлтые, всех мастей. Я часами рассматривала пористые структуры, как среди них прятались совсем маленькие рыбки, будто играя в догонялки.

Забывшись, я погрузилась в воспоминания, с восторгом делясь этим со Львом. Описывала, как очень хотела себе такое дома, но бабушка не разрешила, поэтому я часто собирала самые разные картинки с морской тематикой, рассматривала их и упрашивала бабушку ещё раз отправиться в зоопарк.

Но океанариум закрыли на ремонт. Я успела сходить всего пару раз, а потом как-то и забыла об этом.

Лев не на шутку, проникнувшись моей историей, сидел напротив, слегка подвинувшись вперёд. Он смотрел внимательно, коротко кивая.

— На самом деле большая часть океанариума до сих пор не открыта, — признался он, — нет средств на обслуживание, вот и не рискуем.

— Очень жаль, — вздохнула я.

— Но вы обязательно приходите, — Лев внезапно накрыл мою ладонь своей, — только вечером, я покажу вам всё.

Я замерла, глядя в посветлевшие глаза, шоколадные, такие манящие. И предложение было такое, что отказаться невозможно. Медленно кивнула, не выпутывая руки из захвата. Морщинки вокруг глаз, едва заметные, снова появились, хотя теперь они совсем не были похожи на чешую.

Глава 5.

В тот вечер Лев провёл меня до подъезда. А потом мы ещё долго болтали о всяком. Я чаще жаловалась на жизнь. Лев сочувствовал и отвлекал меня шутками или рассказами о работе. Так, что к концу нашей небольшой прогулки он пообещал мне эксклюзивную экскурсию, с посещением всех закрытых и недоступных для обычных посетителей зон.

Пост директора Лев занял не просто так, он хирург ветеринар и долго работал по специальности в этом же зоопарке. Директора сменялись, зоопарк загибался, и в какой-то момент Лев взял всё в свои руки. Получилось не сразу, но сейчас дела пошли в гору, хотя стресс от работы давал о себе знать. Я лишь сочувственно кивала. Большинство его заказов было успокоительными, если их можно было так назвать. Хотя я и сама была тем ещё трудоголиком.

Городской зоопарк стал звездой местных новостей где-то год назад. Я часто пропускала такое мимо ушей, но всегда удивлялось, как много событий там происходило. Мастер-классы для детей, фестивали, праздники и прочее, прочее. И почти в каждом репортаже утренних передач молодого директора хвалили наперебой.

Когда подъездная дверь за мной закрылась, я пулей взлетела на пролёт между первым и вторым этажом. Аккуратно приблизилась к окну и долго смотрела, как Лев не спеша уходит домой. От неприятных мыслей не осталось и следа, так что, засыпая, я прокручивала нашу встречу в голове. Вспоминала, как он улыбался от моих шуток и неумело, стеснительно шутил в ответ.

Всё-таки хорошо, что я в пункт выдачи устроилась работать.

Утром на работе в офисе я была сонная и уставшая. Сказывался стресс от встречи с Мишей. Да и поспала я часа четыре. Кофе не спасало совершенно. Ближе к пяти я поняла, что не выдержу ещё и смену в пегасе. Отпроситься у Карима не составило труда, вот только пришлось рассказать, почему я чувствую себя не очень.

Сначала я думала соврать, но стоило только открыть рот, и я выложила всё как на духу. Сама удивляясь своей честности:

— Это мой бывший, подкараулил меня у подъезда, пришлось прогуляться по району, пока он не ушёл. Меня, возможно, вчера продуло, потому что кроме сонливости, ещё и какой-то озноб странный.

Отпрашиваться было жутко неудобно, я вертела в руках ручку, чувствовала, как каждая клеточка тела напряжена. После небольшой паузы Карим ответил:

— Какой ужас, Ира, я надеюсь ты заявила на него?

— Нет, честно говоря, не думаю, что из этого что-то выйдет.

Я мотнула головой. Карима лично я так и не видела, но все разговоры по телефону с ним такие, будто он стоит рядом, каждый раз. И отделаться от этого ощущения не получалось. Поэтому я виновата, — опустила глаза в пол.

— В чём-то ты права, — вздохнул Карим, — а ты сама, чего желаешь?

— В каком смысле? — удивилась я, медленно подняв взгляд к потолку.

— В прямом отгул бери хоть на неделю, тебе нужно отдохнуть, но может у тебя есть ещё какое-нибудь желание.

— Желание…

Протянула я задумчиво, смакуя каждую букву в этом слове. Носком обуви прочертила прямую линию, не совсем понимая, что хочет услышать Карим. Какое желание?

— Спать, если честно хочу.

— Это понятно, — усмехнулся он на том проводе, — просто ты так усердно трудилась, что я как минимум одно желание тебе должен. Говори что хочешь!

— Будет вам, — я улыбнулась, — вы мне хорошо платите, с Петей и Пашей мы прекрасно поладили, о большем я пока не мечтаю.

— Не верю, — совершенно серьёзно заявил Карим, — все о чём-нибудь мечтают.

Я подняла глаза к потолку своей приёмной. Глобальные мечты у меня, конечно, были. Ремонт в бабушкиной квартире, повышение на основной работе, небольшой отпуск на море или хотя бы на берегу живописного озера. И наверное, самое сокровенное: любовь. Так чтобы он красивый и я за ним как за каменной стеной. Чтоб любые мои проблемы — это его задачи. И ни о чём думать не надо. Чтоб один его взгляд на Мишу и этот гад растворился, словно утренний кошмар.

— Ой, ну это у вас можно считать есть, — внезапно произнёс Карим, и я вздрогнула.

— Я что это, вслух сказала?

— И очень громко, — рассмеялся он в трубку, — будет у вас любовь, а с вашим бывшим я помогу. Не переживайте, Ира, спокойно отдыхайте сегодня и завтра.

— Но ведь завтра суббота…

— Парни справятся, — уверенно заявил Карим, — а вам нужно отдохнуть и как следует выспаться. А работая круглосуточно, вы своей любви даже и шанса не дадите.

— Согласна, спасибо вам, Карим.

Осознание, что впереди у меня целый выходной, придало сил, так что домой я летела на крыльях. Не замечая ничего вокруг. Не изменяя привычкам и давно выученным маршрутам, я в мгновение ока оказалась у дома, поднимаясь по лестнице, заказала доставку и до самой ночи валялась в кровати с едой и популярным сериалом в ноутбуке.

Суббота прошла в приятной продуктивности. Я впервые за долгое время открыла глаза не по будильнику, а потому что солнце нагло пробралось сквозь щель в шторе и светило прямо в лицо. Полежала ещё минут десять, уткнувшись в подушку, и только потом нехотя выбралась из кровати.

Первым делом поставила чайник и включила стиралку — гора белья давно смотрела на меня укоризненно. Параллельно взялась за влажную уборку: тряпка, ведро, и музыка из колонок на полную громкость. Пыль смахивалась под ритм, пол блестел, и я вдруг поймала себя на мысли, что уже давно не позволяла вот так, спокойно, без спешки и лишних тревог, заниматься чем-то привычным.

К обеду квартира блестела как никогда. Чистые полы, постиранное бельё сушится, на кухне пахнет свежезаваренным чаем. Вышла на балкон, вдохнуть знойный, летний воздух, с кружкой и, плюхнувшись в плетёное кресло, уткнулась телефон, медленно листая ленту.

Но не успела я толком погрузиться в прокрастинаторство, как на экране высветился звонок. Я сверлила взглядом неизвестный номер и прокручивала в голове варианты. Никакой доставки не предвиделось, номера начальников с работы у меня записаны.

Неприятная догадка кольнула грудь, сердце ухнуло куда-то в пятки. Миша. Он иногда звонил мне с незнакомых номеров и придумывал самые разнообразные причины для этого.

Телефон упорно вибрировал, я сжала кружку так сильно, что побелели кончики пальцев. Ещё минуту смотрела на экран, не решаясь, потом всё-таки выдохнула и ответила:

— Алло?

— Ира? Привет, это Петя.

Голос знакомый, спокойный, даже слишком будничный. Я медленно выдохнула, опуская плечи, расслабляясь, и прикрыла глаза, ругая себя за излишнюю паранойю.

— Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь?

— Э-э, нормально?

Череда странностей в моей жизни не спешила заканчиваться. И хотя с Петей я была ближе, чем с Пашей, но ни от кого из них такого звонка не ожидала. Или всё не просто так?

— Просто переживал, — он замялся, будто выбирал слова. — Карим всё рассказал.

Я кивнула, больше самой себе. Ну, конечно, Карим со всеми нами старался подружиться. Хотя я считала, что такое только мешает рабочим отношениям, но сильно не сопротивлялась. Поэтому он явно не стал утаивать истинную причину моих внезапных выходных.

Хотя где-то на подкорке и скреблась подозрительность, но я старалась её игнорировать. Это всё из-за Миши. После его измены я стала подозрительнее, даже пару раз испугалась собственной тени, по дороге домой. Я улыбнулась и постаралась сделать голос как можно беззаботнее:

— Всё хорошо. Выспалась, планирую весь день провести дома.

Поделилась я без запинки. На том конце провода послышался короткий вздох.

— Это правильно, — согласился он, — а ты завтра будешь?

— Наверное…

Я пожала плечами. Честно говоря, появляться завтра в пегасе не хотелось. Как бы мне ни нравилось работать, но я очень устала и надеялась, что Карим разрешит отдохнуть мне ещё один день. Вот только этими мыслями с ним я не делилась. А Петя будто чувствовал это в моём голосе.

— Может, ты выйдешь всего на пару часов?

— У вас сильный завал? — произнесла я сочувствующим голосом.

— Нет, — Петя вздохнул, — просто этот…

Он замолчал, подбирая слова, а моё сердце неприятно кольнуло. Что успело случиться за два дня, что меня не было в пункте?

— Ну, дракон этот, который вечно успокоины заказывал, — я угукнула, догадываясь, что речь о Льве, — он отказался свои заказы забирать, сказал только с твоих рук.

Я замерла, не веря своим ушам, с момента, как Петя назвал Льва драконом, и ровно до места, где он хотел видеть только меня. В голове на мгновение стало пусто.

— Что?

— В общем, ты нам очень нужна! — Петя заговорил быстрее, не давая и шанса отказаться, — он сказал, что зайдёт завтра в три часа дня. Так, что будем тебя очень ждать.

В трубке раздались короткие гудки. Я отняла телефон от уха и тупо уставилась в чёрный экран. Лев хочет забрать заказ только из моих рук? По спине пробежала волна мурашек. С одной стороны приятно, что он такой выборочный. И верный? Если это можно так назвать.

Но, с другой стороны, больше похоже на ребячество. И почему Петя пошёл у него на поводу? Вопросов становилось всё больше, но ни одного вразумительного ответа я не находила.

Чай в кружке совсем остыл, когда я, наконец, вспомнила про него и сделала глоток. Почти не почувствовала обещанных ноток апельсина и мяты, только горечь чёрного чая без сахара. Поморщилась и быстрым шагом вернулась на кухню.

Нет, это никуда не годится. Я завтра приду, но не просто отдать заказ, а поговорить. Лев, конечно, клиент, но совесть тоже должна быть!

С самого утра я была на мандраже. Будто мне предстояло не заглянуть на работу на часик, а пройти ряд сложных собеседований. Пальцы пробивало мелкой дрожью, мысли путались, я заваривала себе чай уже в третий раз, и каждый раз он просто остывал, пока я маниакально скролила ленту соцсетей.

Карим предложил мне отдыхать и сегодня, но Льва должна обслужить только я. На мой вопрос, с чего такие привилегии, он лишь рассмеялся и предложил не обращать внимания на капризы важного клиента. После этого желание разговаривать ультимативно испарилось.

Хотя «Пегас маркет» и был самым обычным маркетплейсом, которых куча, но я никогда не слышала ни о бонусных баллах в виде кармы, ни о важных клиентах. Да и не объясняло это странную ауру вокруг Льва. Когда он появлялся, все остальные покупатели спешили уйти, даже не забрав свои заказы, за стойкой сразу же становилось жарко, только спрятавшись за шторку склада, я могла скрыться от этого давящего жара.

В памяти невольно всплыли воспоминания нашего внезапного «свидания». Как не сразу, но он расслабился, раскрылся с совершенно другой стороны. И теперь я не уверена, что хочу к нему относиться как к просто клиенту. Ему ведь тоже не всё равно? Иначе зачем соглашался на ужин? Оплатил счёт, не принимая иных вариантов. А в конце и вовсе пообещал устроить экскурсию.

Кстати, об этом. Номер-то его я не взяла! А экскурсию он обещал!

Будильник на телефоне снова прозвенел. Я специально поставила его за пять минут до выхода, чтобы не пропустить. Чертыхнулась, слила снова остывший чай в раковину и побежала быстро одеваться. Сбежав по лестнице и резко открыв дверь подъезда, я напугала сидевших на лавочке бабулек.

— Здравствуйте, — виновато улыбнулась и кивнула.

— Ирочка! — всплеснула руками соседка, Антонина Петровна, — здравствуй-здравствуй, так давно тебя не видела.

Две её подружки закивали как китайские болванчики. Я потупила взгляд. После того как мы «выгнали» Мишу, я и правда не видела соседку, ещё и крикнула ей, что веник новый куплю. Щёки медленно наливались краской.

— Работаю много, — произнесла я совершенно честно, положив руку на грудь.

— Ой, молодая такая, — закачала головой одна.

— Так, одна, конечно, но себя надо беречь, — поддакнула вторая.

— Ну и правда, тебе на женихов совсем не везёт, — горько заключила Антонина Петровна, — никак сглаз на тебе?

Она прищурилась, подняв узкие очки с кончика носа, и взглянула на меня внимательнее. Я мотнула головой, какой там сглаз? Просто неразборчивая, доверчивая, а сейчас работаю постоянно, какие там женихи. Но вслух не решилась сказать.

— Да мужчин сейчас нормальных днём с огнём не сыщешь! — возмутилась вторая, говоря будто специально громче.

— Ой, а девушки молодые, что лучше? Разоденутся, будто на панель, — кривлялась первая, расставив руки в стороны и скрючив лицо в гримасе.

— Все друг друга стоят, — авторитетно заявила Антонина Петровна, — но одной всю жизнь нельзя.

— Одиноко одной, — кивнула первая.

— Жених должен быть, плохонький, но свой…

— Да и чёрт с ними, — я махнула рукой, перебивая вторую, не нравилось мне, в какую сторону это заходило, — извините, мне на работу срочно нужно.

Боюсь, что допроса с пристрастия на обратном пути не избежать. Антонина Петровна близко дружила с бабулей и знала буквально всё — от размера ноги до резуса фактора моей крови. А после её смерти обещала помогать, присматривать, иногда даже предлагала познакомить с кем-нибудь из внучков её подруг, но я всегда отказывалась. Считала, что сама способна встретить подходящего парня. Но так и не встретила.

Раньше мы иногда чаёвничали с Антониной Петровной. Она рассказывала мне последние сплетни двора, а я делилась успехами с работы или переживаниями из-за отношений. Такие разговоры всегда помогали собрать мысли, посмотреть на ситуацию здраво. Да и советы Антонины Петровны, пусть и с налётом советского воспитания, всегда были, кстати.

Бабули, хихикая, провели меня взглядами до самой двери пегаса. Внутри ждала уже привычная очередь. Я потеснила какую-то худую, бледную девушку, с длинными, светлыми волосами. Она вся сверкала и искрилась, от кончиков ушей до мизинцев. А на спине красовались тонкие, почти прозрачные крылышки. Я невольно залюбовалась ими, пытаясь рассмотреть, как они крепятся к спине, но не успела ничего заметить, когда меня окликнул знакомый голос, не терпящий отлагательств:

— О, ты уже пришла! Иди помогай быстрее!

Вместо одного заказа я таскала Паше сотни других, по спине то и дело скатывались капли пота, и я уже буквально запыхалась, бегая со склада на стойку и обратно. Ребята попросили кроме помощи со Львом, дать им ещё и пообедать. Сегодня был совсем неожиданный наплыв покупателей, и с самого открытия ни Петя, ни Паша даже присесть не успели.

Я им, конечно, сочувствовала, но не от всего сердца. Пришла ради того, чтобы выполнить «каприз» важного клиента, а в итоге опять пашу как лошадь. Ещё и в свой выходной!

Вынеся очередной заказ, тяжёлый, странно звякающий я заметила, как очередь испарилась, а за неудачливым покупателем «Мешочек золота Майя» стоял Лев, собственной персоной. Его взгляд слегка прищуренных глаз сверлили сгорбившегося мужчину, отчего тот даже начал заикаться, челюсть отстукивала странный ритм, и руки едва справились с тонким узелком на заказе.

Внутри и правда оказались монеты, горбун вынул одну, поднял к потолку, будто проверяя на просвет, и попытался вернуть её обратно. Вот только края мешочка постоянно загибались, не давая засунуть золото. Мужчина стянул его со стойки, кивнул Пете, тот буднично произнёс:

— Ваш заказ оплачен, пользуйтесь на здоровье.

После очередной попытки монетка выскочила из тонких, сухих пальцев, будто живая и прыгнула прямо мне в ладони. У бедного горбуна лицо так побледнело, руки затряслись пуще прежнего, отчего звон оставшихся монеток разнёсся по комнате.

— Вам повезло, что я не жадная, — сказала я как можно дружелюбнее и, перегнувшись через стойку, сама сунула монетку обратно в мешочек, — всего доброго, приходите к нам ещё!

— С-с-спа-па-пасиб-б-бо-о-о.

Горбун кивнул и удивительно бодро покинул пункт, громко хлопнув дверью. Я нахмурилась, не понимая, вроде же доброе дело сделала, что не так. Взгляд поднялся ко Льву, чьи бровь взлетели неприлично высоко, глаза округлились. Да, что я сделала? Человеку помогла, всего то, что вы все такие удивлённые?

Пети уже давно и след простыл, и я не сразу опомнилась, схватила сканер и, натянув дружелюбную улыбку, прощебетала:

— Ваш кьюар-код?

Лев повернул экран телефона, его лицо больше не выглядело таким удивлённым, хотя глаза всё ещё были широко распахнутыми. Механический голос сообщил мне номер полки и я, кивнув, унеслась на склад. Обычно Лев брал что-то одно. А тут будто решил затариться на месяц вперёд.

Маленькая коробочка с амулетом «Холодная чешуя» и две побольше с колокольчиком «Звон дзэна» и самый непонятный из всего «Якорь спокойствия». Я быстро вернулась к стойке и, стараясь не бросать, выложила заказы.

Лев придирчиво осмотрел коробочки, медленно вскрыл, какие-то, даже понюхал, шумно вдыхая воздух. На секунду мне показалось, что его нос весь покрылся чешуёй и расширился, став больше похожим на собачий, чем на человеческий. Но мотнула головой и странное наваждение прошло.

«Мне определённо нужен выходной» — кивнула я самой себе. А Лев, будто читая мысли, резко поднял на меня глаза.

— Извините.

— Что?

— Говорю извините, — Лев нахмурился и повторил с каплей раздражения, — это из-за меня вам пришлось сегодня выйти.

— Не переживайте, я как раз соскучилась по работе.

Соврала я, беззаботно улыбаясь. Лев ещё раз осмотрел свои товары, выудил амулет. Мой взгляд проследил за совсем маленькой серебристой чешуйкой, на тонкой цепочке. Она терялась на шее Льва и была едва заметна.

— Я всё забираю, — кивнул он, больше не поднимая глаз.

Щёлкнула необходимые кнопки, на экране загорелось окно успешной оплаты.

— Ваши покупки оплачены, приходите к нам ещё.

Он всё так же не смотря медленно развернулся к выходу. Мой взгляд невольно уставился в широкую спину, в голове мигала мысль: «Спроси телефон!». Но я не могла открыть рот, как заворожённая смотрела на то, как мышцы перекатываются под рубашкой. Во рту пересохло, язык совершенно не шевелился, а внутри груди подкатывала какая-то странная паника вперемешку с волнением. И почему рядом с ним всегда так?

Пальцы подрагивают, от приятной истомы в животе скручивается узел, уверена, что выгляжу как влюблённая дурочка. И слова сказать не могу!

Дверь за Львом, тихо скрипнув, закрылась. От этого я вздрогнула и будто сбросила странное наваждение. Я резко вдохнула и бросилась за ним. Нужно обязательно взять номер! Он ведь обещал.

Открыла дверь и задохнулась от жаркого, душного лета, я даже зажмурилась от яркого дневного света. А когда проморгалась, не нашла Льва. Он исчез, точно так же как исчезали и появлялись покупатели в пегасе.

Сделала несколько шагов по улице, но никого похожего не видела. В животе похолодело, сердце неприятно кольнуло. «А что, если он больше не придёт?» — я замотала головой, отгоняя тяжёлые мысли. Придёт. Иначе кто ему ещё успокаивающее товары будет выдавать?

Глава 6.

Как и думала на обратном пути меня уже ждала Антонина Петровна. Она будто специально отправила своих подружек, сидела одна, болтая ногами, словно маленький ребёнок, а заметив меня, тут же подскочила. Я улыбнулась, больше виновато и открыла было рот, но соседка не позволила заговорить первой:

— Без кофе даже не начинай! Пойдём, мне как раз бывший сослуживец передал вкусное, эфиопское.

Она махнула рукой, приглашая за собой в подъезд. А я сильно и не сопротивлялась. Антонина Петровна обожала кофе, но пила его только по особым случаям, а ещё страсть как любила гадать на кофейной гуще. Я в это особо не верила, да и вкус кофе мне никогда не нравился, но сегодня придётся потерпеть.

— Ты просто почувствуй, — соседка сунула мне под нос горсть зёрен.

Я вдохнула терпкий, душистый запах. Он мне очень нравился, но вот вкус. Я поджала губы и кивнула, Антонина Петровна, не обращая внимания, сунула зёрна в свою маленькую кофемолку.

— Ну ничего, ты с первого глотка поймёшь, это не чета всему, что я тут покупала!

Мой взгляд блуждал по знакомой кухне, за те несколько месяцев, что меня не было, Антонина Петровна успела повесить новую картину. Какую-то абстракцию с растекающимися часами, очень яркими цветами. Психоделика одним словом. А рядом маска, на манер африканских, вытянутая, бежевая со всего двумя красными полосками и одиноким сиреневым пером сверху.

— Ирочка, — привлекла моё внимание соседка, — а, что это вообще за проходимец к тебе попал?

Я не сразу поняла, о ком говорит Антонина Петровна. Она высыпала перемолотый кофе в турку и поставила её на огонь, повернувшись обратно ко мне.

— А… Извините, это был совсем неудачный роман, — я горько улыбнулась, вспоминая Мишу, — наверное, отношения это не моё.

Антонина Петровна всплеснула руками, закачала головой. Она ловко выудила из холодильника шоколадку, а из шкафчика белоснежный зефир и разложила всё передо мной.

— Ну-ка, отставить грусть! — скомандовала она строгим голосом, — всё твоё, что хочется. Вот мы сейчас кофейку попьём, а там я всё увижу. А что увижу, всё твоё будет.

Кофе заварился быстро, наполнив небольшую кухоньку приятным ароматом. Я вдыхала его и постепенно успокаивалась. После смерти бабушки вся жизнь будто потеряла краски, вот я и схватилась за Мишу, который принёс мне несчастье, а скорее качели и сумасшествие. Он появлялся как праздник и исчезал надолго, чтобы я как следует соскучилась. Теперь я это понимала.

— А мужик — это ведь не необходимость, — внезапно сказала Антонина Петровна.

Она села, напротив поставив изящную перламутровую чашку с известным сюжетом. Дама с зонтиком на лавочке, а перед ней кавалер на коленях. Я горько усмехнулась.

— Ирочка, зайка моя, ну, рассказывай. Я так с тобой давно не болтала. Что за новая работа? Сложная?

— Ой, что вы, — я улыбнулась, — это я чтобы скучно не было, в пункт выдачи устроилась. «Пегас маркет». Видели же?

— А как же, — она кивнула, подперев ладонью щёку, и внимательно слушала.

Внезапно накатившая грусть от воспоминаний испарилась без следа. И я с восторгом рассказывала о пегасе. О Пете и Паше, о странном, но хорошем Кариме. О том, как иногда посетители меня пугают, но я стараюсь не подавать вида. Люди же разные бывают, что их теперь осуждать за вкусы и хобби?

Вон бабуля тоже любила гадать на картах таро с Антониной Петровной, хотя мне она не позволяла присоединяться, говорила, что рано ещё. А после универа я как-то и разуверилась в картах, зодиаках и прочей «магии».

И, конечно, заговорила и о Льве.

— Он такой красивый, — шептала я, будто кто-то может подслушать, — глаза тёмные, волосы рыжие, а на лице ни веснушки. Всегда ходит такой серьёзный и строгий. Он директор зоопарка нашего.

— Ой, Лев Орисович, что ли? — Антонина Петровна широко улыбнулась.

— Да, а вы откуда?.. — протянула я удивлённо.

— Так откуда ж не знать, — она хохотнула, — он звезда, каких поискать.

— Я с ним как-то встретилась, после работы, так мы сходили, поужинали. Так, классно поболтали. Но больше я его не видела. Хотя раньше каждый день. То на улице, то рядом с первой работой. Всегда будто рядом, будто следит за мной.

— Ну прям уж-таки, — соседка прищурилась, внимательно слушая, — он же живёт далеко отсюда. Я мать его знала, хорошая женщина.

— А мне сказал, что недавно переехал в наш район.

Я сделала ещё глоток кофе и поморщилась. Сама того не заметив, выпила почти всё. И теперь о язык неприятно тёрлись кофейные пещинки. Антонина Петровна замахала руками и тут же сунула мне в ладонь блюдце.

— Вот мы с тобой заболтались, переворачивай.

Я кивнула, накрыла чашку блюдцем и резко перевернула. Пальцы слегка подрагивали. Раньше бабушка говорила, что нужно думать о вопросе, но сейчас ничего не шло в голову. Я зажмурилась и спросила совсем странное, не надеясь на ответ: «Где искать счастье?». Не глядя поставила чашку к Антонине Петровне, а блюдце отложила в сторону.

Соседка долго и пристально рассматривала мою чашку и разводы на ней. Она щурилась, качала головой, хмурилась и всем видом показывала, что всё совсем плохо. Я потупила взгляд в цветастую скатерть на столе и вздохнула. «Каждый сам себе куёт счастье. Ишь чего захотела, просто найти» — ущипнул меня в голове бабушкин голос.

— Ох, Ирина, — нахмурилась Антонина Петровна, — будь осторожна.

Она повернула ко мне чашку и мизинцем указала на узор, который даже без объяснения был чётко виден. На дне красовалась драконья голова, с длинными, прямыми рогами, а по стенкам от неё расходились большие крылья.

— Вот смотри, тут дракон, на всю поверхность. Затмил собой всё. И пока ты с ним не разберёшься, дальше ничего не будет.

Антонина Петровна вздохнула и поставила чашку на стол, слегка звякнув ею. Я рассматривала красивый, слишком чёткий узор и совершенно ничего не понимала. Какой дракон? Как мне с ним нужно разбираться? Как в сказках: отрубить голову мечом? А главное, что будет после? Наконец, спокойная счастливая жизнь?

— Что это значит?

Спросила я неуверенно. Антонина Петровна снова подпёрла щёку ладонью и сильно задумалась. Хотя раньше с бабулей они относились к гаданиям скорее как к развлечению, но отчего-то сейчас всё было по-другому. И я чувствовала это, не спорила, но хотела понимать чуточку больше. Мне нужно было понимать больше.

— Нам всегда выпадают испытания только по силам, — как-то механически произнесла она, — не переживай ни о чём.

— Антонина Петровна, — сказала я серьёзно, насупившись, — расскажите мне, что видели.

Она взглянула на меня испуганно, снова на чашку со злополучным драконом. Её пальцы задрожали, но она сжала их и перевернула и свою чашку. Несколько минут в тишине, лишь тиканье часов и внимательный взгляд соседки, который изучал новый узор.

— Нет, я решительно не понимаю, — наконец произнесла она, поставив свою чашку рядом, — вот смотри, у тебя дракон, затмил всё, требует обратить на себя внимание, помочь.

Её мизинец провёл по краю моей чашки и тут же указала на свою. В переплетении кофейных узоров я не видела решительно ничего, но Антонина Петровна уверенно рассказывала:

— А тут чертёнок, маленький, но безвредный, только нервы немного помотает да исчезнет. Но у меня одно с другим не вяжется.

— Но это же ваша чашка, — протянула я удивлённо.

— Но спрашивала я о тебе, — заявила уверенно соседка, — вернее о том, что тебе грозит. И тут никакого дракона, только бесёнок. Так он безвредный…

— Значит, дракон — это не что-то плохое? — выдвинула я теорию.

— Значит, не плохое, — кивнула Антонина, — а может это не дракон?

Мы вдвоём снова уставились на рисунок. Ничем другим это быть не могло. Дракон, требующий внимание, затмевающий всё, но неопасный, не угрожающий. И кто или что это может быть?

— Значит так…

Соседка выудила будто из ниоткуда карты таро и стала их тасовать, резко убрать со стола всё мешающее. Я быстро выпрямилась, сложив руки на коленях. Внимательно наблюдая, как соседка ловко жонглировала старыми картами. Она внезапно замерла и протянула колоду ко мне:

— Дунь, — произнесла совсем буднично, кивнув на карты.

Я дунула, легонько, уже потерявшись в ритуалах и странных загадках. Антонина Петровна ещё несколько раз переложила карты с места на место и медленно вытянула первую, подвинула её ко мне.

— Открывай.

Послушно положила руку на потрескавшуюся рубашку, с тёмным узором и перевернула её картинкой вверх. С неё на меня внимательно посмотрел император. Мужчина на троне, со скипетром и державой, красная мантия, длинная седая борода. Соседка подвинула мне ещё одну карту, и я, недолго думая перевернула и её.

По плечам пробежали мурашки. Суд. Ангел в самом верху, играет на какой-то трубе, а внизу молящиеся силуэты. Я подняла взгляд на Антонину Петровну, она была серьёзна. В тишине мне протянули третью карту. Пальцы слегка дрогнули, и перевернуть её с первого раза не получилось.

Влюблённые. Словно Адам и Ева, парень и девушка под назидательным взглядом того же ангела. Я медленно сглотнула. Император. Суд. И влюблённые. Я не понимала ничего в картах таро, но одно знала наверняка, трактовать всё слишком буквально нельзя.

Соседка заметно оживилась с последней картой. Она даже слегка улыбнулась. Отложила колоду и указала мне на суд:

— Ты его не пугайся, он лишь говорит о больших переменах. Большие перемены, которые принесу с собой судьбоносный союз.

Антонина Петровна обвела мизинцем всю тройку карт.

— Император — твой дракон, — кивнула она со знанием дела, — неопасность, покровитель.

Глава 7.

Только закрыв дверь квартиры, я сползла на пол, обхватив саму себя, пытаясь скрыть дрожь. Мысли разрозненные, приятно тревожные витали в голове. Я запрещала самой себе радоваться раньше времени. И рисовать воздушные замки. Дракон — император, неопасность, покровитель, что ведёт за собой перемены и судьбоносный союз. И, что это за дракон такой? Лев?

Да, его часто за глаза называли так. Из-за характера, решительности, да и много чего ещё. И хотя сердце мягко трепетало от одной мысли, что он мой дракон. Неприятный клубок из страха требовал не утопать в нежном ожидании так быстро. И я с каждой минутой сомневалась в этом гадании всё больше.

Какой дракон? Какой бесёнок? Мотнула головой и закрыла лицо ладонями. Я просто заработалась, устала и слишком эмоциональная последние дни, вот и всё. А гадание? Я же в них никогда не верила. Но почему-то именно сейчас и сегодня так отчаянно хотела, чтобы это оказалось правдой.

Сама не помню, как перешла на кухню, заварила себе чай. И глупо хихикая, сидела с едва тёплой кружкой на балконе. Лев — мой дракон. До чего глупо, но приятно. В голове то и дело всплывал его образ. Широкие плечи, короткие волосы, которые чаще были убраны в хвостик и топорщились в разные стороны.

А ещё глаза. Тёмные, в которые меня постоянно что-то тянуло, так что оторваться невозможно и всё вокруг медленно исчезает. И эти чешуйки…

Может и правда дракон?

На улице неприятно громко пискнул какой-то малыш, и я, вздрогнув невольно повернулась на звук. С третьего этажа двор был как на ладони, даже за деревьями спрятаться было невозможно. Их ветки лениво шелестели на ветру, закрывая то одну, то другую сторону двора.

Взгляд проскользил по детской площадке, детям, что возились в песочнице, не поделив что-то. Сосед со своей маленькой, но такой злобной собачкой. И Лев.

Я нахмурилась, несколько раз моргнула, потом протёрла глаза. Но картинка оставалась всё той же. Лев сидел на лавочке у меня во дворе, читал какую-то книгу, откинувшись на спинку. Улыбка сама собой снова появилась на лице, до боли растягивая щёки. И всё-таки он был чертовски красивым.

Вместо привычных штанов и рубашки сегодня он был в выходном. Ярко-зелёные шорты и белая майка, из-под рукава выглядывал какой-то рисунок, но рассмотреть не получалось. Я даже поддалась вперёд, надеясь, что это как-то поможет. А Лев, будто почувствовав, поднял голову. Резко и неожиданно.

Наши взгляды встретились всего на секунду. А в следующую я была на полу балкона, вся майка в остатках чая. Отставила пустую кружку в сторону, недовольно прошипела, снимая промокшую одежду. Руки старалась высоко не поднимать. И голову тоже на всякий случай вжала в плечи. И, что он теперь подумает?

Выходила из балкона я ползком, также передвигалась по комнате, а на ноги поднялась только в ванной. Оставила майку просохнуть, а сама взглянула на себя в маленькое зеркало. А чего я, собственно, испугалась? Ведь ещё сегодня бежала за ним, чтобы номер попросить, а теперь будто ворюга спряталась, стоило нам посмотреть друг на друга.

Ополоснула лицо холодной водой. Нет, со мной точно что-то не в порядке!

Подходящая майка, как назло не находилось. Весь мой гардероб вмиг стал старым и страшным. Хотя раньше я вообще об этом не задумывалась. Главное, чтобы удобно и без дыр. А теперь?..

Одна майка слишком растянутая, эта чёрная, будто траурная, эта блёклая и повидавшая уже многое. Из-за дверей шкафа на меня призывно смотрело платье. Персиковое, с открытыми плечами, свободное и простое, но очень симпатичное. В кокетливом едва заметном узоре на лёгкой ткани оно было длинным с соблазнительным разрезом. Я купила его пару месяцев назад, думала порадовать Мишу, но повода так и не нашлось. А теперь оно висело и прямо-таки настаивало надеть именно его.

Вздохнула, накинула на себя платье и мелкими шагами вышла обратно на балкон. Лев всё так же сидел на скамейке. Читал. Медленно перевернул страницу, потом достал из кармана телефон и прижав его плечом к уху, что-то долго говорил с хмурым выражением лица. Вздохнул и закрыл книгу.

Сердце замедлилось. Чёрт. Он ведь сейчас опять уйдёт! А номер я так и не попросила!

Лев убрал телефон обратно в карман и медленно поднял взгляд снова к моему балкону. Я вцепилась в перила, будто боялась, что сигану вниз. Испугаюсь. Спрячусь. И всё пропущу!

Мне показалось, что на его лице появилась ухмылка, всего на секунду. А в следующую я, с трудом оторвав руку, помахала ему. Лев лениво махнул мне в ответ. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и крикнула, совершенно не стесняясь:

— Вы меня только дождитесь. Я уже бегу!

Я подождала несколько секунд, просто для приличия, но Лев ничего не ответил. Только поднял руку ко рту и, кажется, кивнул. Во всяком случае, вставать с лавочки не стал. Ну а я, что? Мне дважды предлагать не надо! Дракон требует внимания. Ну я ему отсыплю. С горочкой!

Ноги несли меня как никогда. Я бежала и боялась, что оступлюсь, что сейчас, как полечу с этой лестницы, но остановиться не могла. Сердце гнало и не собиралось сбавлять темп, медленно подбиралось к самому горлу. Так, что, стоя прямо напротив Льва, я забыла всё.

Зачем бежала. Что хотела. Как говорить и даже дышать. Его взгляд, не такой колючий медленно блуждал по мне, изучающе и от этого каждая частичка моего тела горела в буквальном смысле. По коже бегали мурашки, расходились волнами, принося болезненную дрожь.

— Привет, — нарушил он тишину первый с лёгкой улыбкой.

Я лишь кивнула в ответ. Открыла рот и задохнулась. Моё сердце билось так сильно и громко, что казалось, он услышит. Я никак не могла успокоиться. И более того, даже не понимала, чего так сильно переживаю. Из-за расклада? Да он же совсем непонятный был.

— Дракон, — зачем-то ляпнула я и тут же прикрыла глаза ладонью.

— Что?

— Привет, — тут же протараторила я, — что-то язык меня сегодня совсем не слушается.

Улыбалась, а внутри всё горело от стыда. «Ира, соберись!» — повторял внутренний голос. Я сжала кулаки, несколько раз вдохнула, пытаясь усмирить собственное сердце, и как можно непринуждённее продолжила:

— Вы мне обещали экскурсию, — Лев коротко кивнул, — а…

Я открыла рот, и слова снова застряли. А когда пойдём? Да он же посчитает меня навязчивой! А номер не оставили. И что ещё он должен был мне оставить? Всё, что не проносилось в голове, казалось мне ужасным. Вообще, не стоило об этом вспоминать, почему я не могла поговорить о чём-то другом?!

Пока я металась, ругала и корила саму себя, Лев широко улыбнулся и, чуть качнувшись в мою сторону, заговорил первым:

— Когда вы хотите? Когда у вас выходные?

— Никогда, — честно сказала я и скривилась, — вернее хочу, очень хочу хоть сейчас. А выходной у меня сегодня, а потом неизвестно когда!

— Вы работаете без выходных? — на его лице мелькнуло удивление.

Улыбка стала меньше, брови едва заметно напряглись. Это его так расстроило, что я без выходных работаю? Лев поднялся с лавки, и расстояние между нами сократилось до едва приличного. Я задержала дыхание и прижала руки к груди. В надежде, что это поможет если не унять, то хотя бы скрыть волнение, что отдавалось в кончиках пальцев.

— Последнее время были завалы, так что да.

Тихо ответила я, будто оправдываясь. Лев поджал губы, а в уголках его глаз проявились едва заметные чешуйки. Они блеснули сначала розовым, а потом стали медленно накаляться. Я вздрогнула, не веря тому, что вижу.

— Неужели не нашли что-то более подходящего?

Вопрос ударил меня наотмашь, и всё внутри будто опало. Что более подходящее? Руки опустились, повиснув вдоль тела, сердце пугливо затихло. А пристальный взгляд тёмных глаз только добивал.

— Уж извините, что было, то и взяла!

Прошипела я в ответ. Магия момента разбилась стёклами внутрь, а перекошенное лицо Льва только усугубляло ситуацию. Он схватился рукой за кулон, тот, что забрал сегодня и прикрыл глаза. А я поморщилась. Ну, что за спектакль? Сделала шаг назад, уже подумывая, как бы уйти и лучше никогда не встречаться с этим странным типом.

Вот только судьба решила разыграть все карты сразу. Меня схватили за локоть, резко дёрнули, и я неприятно врезалась в кого-то, тут же вдохнув всеми лёгкими такой осточертевший запах одеколона. Сандал, специи, они защекотали в носу, и я чихнула. Лев открыл глаза и, казалось, побагровел, стиснув кулон так, что побелели костяшки.

— Ирочка, кто это? — прощебетал Миша.

Я скривилась, будто только, что съела килограмм лимонов, и попыталась высвободиться, но ничего не вышло. Бывший сильнее прижал к себе.

— Тебя это не касается… — прошипела я на него, снова дёрнув рукой.

— Ну, что ты такое говоришь, — он расплылся в улыбке, — молодой человек, не могли бы вы…

— Не мог.

Лев ответил резко, его голос, совершенно не такой, как я привыкла слышать, почти физически разрезал воздух. Каждая частичка моего тела напряглась, не то отзываясь, не то предвкушая расползающийся вокруг жар. Это стало чем-то таким привычным и понятным, что на секунду я почувствовала себя уверенней. Будто бы я в безопасности, не одна.

Хватка Миши заметно ослабла. Он открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, и не находил ответа. Короткого взгляда хватило, чтобы понять, такой резкости он не ожидал. На моих губах появилась улыбка, и я тут же прикусила свой язык. Как бы ни была приятна забота Льва, но они оба слишком странные!

— Боюсь, ей это неприятно.

Всего один кивок Льва на схваченный Мишей локоть и меня тут же отпустили. Я инстинктивно шагнула за Льва, выходя из душного жара, за ним было спокойнее, дышалось легче и проще.

Миша не сразу понял, что происходит, посмотрел на свою раскрытую ладонь, где минуту назад была я. Нахмурился, скрестил руки на груди и попытался снова:

— Не знаю, кто вы, но отбивать чужую девушку…

— Девушку? — Лев снова перебил с явной усмешкой.

У меня внутри шевельнулась злость. Вот же поганец! Миша ещё пытался что-то лепетать, но с каждой фразой Льва будто становился меньше. А я закипала только больше. Как же он мне надоел.

Шагнула вперёд, прерывая обоих, Миша расплылся было в улыбке, протянул ко мне руки, но я уже знала, что хочу сделать. А он даже не успел среагировать. Всё вокруг замерло и затихло, так что моя пощёчина разнеслась будто гром по двору.

Руку приятно обожгло, и я тут же сжала её в кулак, скрывая раскрасневшуюся кожу. Миша не смел поворачиваться. Я видела, как ходят его желваки, чувствовала, как он злится, но не собиралась отступать. Я сыта по горло и больше не хочу видеть это ничтожество рядом с собой. Особенно после того, как он так нагло врывается в мою жизнь и смеет называть своей!

— Ещё раз, — тихо повторила я, едва сдерживая дрожь в голосе, — ещё раз я увижу тебя!

— И что? — он повернулся, глядя с вызовом, совсем забываясь, — что ты мне сделаешь?

— Я сделаю, — почти безэмоционально сказал Лев.

Он отодвинул меня в сторону и шагнул к Мише. У них и так была заметная разница в росте, но Миша в секунду будто сжался, стал в два раза меньше. Лев подхватил его за шкирку, как котёнка. Майка на Мише жалобно затрещала, но удержалась. Лев слегка качнул свою «добычу», будто проверяя, что та не свалится и никуда не убежит.

— Извините, Ира, — он прокашлялся, лёгкая улыбка тронула его губы, — Ирина Викторовна, мы отойдём.

И он унёс Мишу, куда-то за дом. А я так и осталась стоять. Злость постепенно угасала, внутри оставалась какая-то странная паника и радость. Я врезала Мише! Отомстила за все те чувства, что последний месяц копились и оставались невысказанными.

Я плюхнулась на лавочку, почувствовав, как вся дрожу, не то от эмоций, не то от внезапно нахлынувшего холода. Стоило Льву скрыться из вида и мне стало так легко, будто с души сняли камень. Вот только одно оставалось для меня непонятным. Что это за претензия была? Не нашла ничего подходящего?

На скрытую заботу это совсем не похоже. Да и не в тех мы отношениях, чтобы он вот так высказывался. Хотя, если так подумать, во время своих выступлений на тв или радио Лев Орисович часто выглядел как робот. Может всё дело в том, что ему с людьми сложно общаться и находить точки соприкосновений.

Это было похоже на правду. Внутри меня боролись два чувства. И первое требовало поверить гаданию. А второе выступало активно против и буквально настаивало держаться от Льва подальше.

Я запрокинула голову и уставилась в почти безоблачное небо, на ярко-голубом полотне было лишь несколько сизых дымок. Может это тоже знак? Прикрыла глаза. Мыслить логически не получалось, вернее не хотелось.

В школе меня считали страшненькой и странной, так что с любовью и отношениями особо не ладилось. Бабуля говорила, что ничего страшного, всему своё время. Но мне всё равно было обидно. На выпускном я одна была без пары, стояла рядом с классной руководительницей и грустно смотрела, как одноклассники танцуют вальс.

Потом универ и несколько неудачных попыток. Я всегда была запасным аэродромом и всегда узнавала об этом последняя. Когда ко мне приходила «основная» девушка, обвиняла, что я рушу чужие отношения. А я стояла и не знала, что сказать.

До Миши мне «посчастливилось» встретить игрока. Вечно бедный и несчастный, но такой нежный и романтичный. Бабушка видела, как я счастлива, но понимала, что рано или поздно эта любовь начнёт тянуть деньги, а когда тянуть будет нечего, бросит. Мы с ней много ссорились. Я думала, что защищаю наше счастье, а оказалось, только глубже тонула во лжи.

Часть своей зарплаты, и так маленькой я отдавала ему. И каждый раз так переживала и не понимала, как на одного человека может сваливаться столько бед. Болеющая мама и сестра, долги отца, обманы друзей, ограбления, а потом ещё и злые коллекторы. Пока в какой-то момент лжи не стало столько, что не помещалась в его голове, и мне открылась правда. Суровая, болезненная.

Из-за чего я закрылась, не хотела больше ничего и никого. Просто работала, проводила время с бабушкой и очень жалела о наших бессмысленных ссорах. Её смерть случилась внезапно, всего через полгода после этого расставания. И я совсем ушла в себя. Пока не появился Миша.

Он не пытался завоёвывать моё доверие, просто был. Именно таким, как я хотела, будто читал мысли. И я снова повелась. Доверила сердце. Оглядываясь назад, понимаю, что хорошо это не зашло дальше. Неизвестно, чего именно добивался Миша, какой у него был план. Но это теперь и неважно.

Он остаётся в прошлом. И уверена после моей пощёчины, больше не посмеет сунуться!

Я выдохнула, чувствуя, как накопленная злость и обида уходят, освобождая место в груди. На лице появилась лёгкая улыбка. А всё-таки хорошо я ему зарядила!

Моей шеи коснулся уже знакомый жар. Я сжала руки в кулаки, сдерживая свою радость. Слишком часто и быстро я доверялась всяким проходимцам. Поэтому Лев Орисович, будьте добры, предъявите серьёзность намерений.

На лицо легла тень, я сдерживала улыбку, закусывая губу. Он вернулся ко мне. Сам. Хотя и подкрался так тихо, что я не заметила, пока кожи снова не коснулось тепло.

— Ира…

Голос мягкий, бархатный, что я зажмурилась только сильнее. Сердце забилось чаще, наполняя грудь приятной теплотой. Сдерживать саму себя будет той ещё задачкой.

— Я думала, вы совсем ушли.

На секунду даже удивилась своему полушёпоту. Доверительному. Мягкому. Без тени сомнения.

Резко открыла глаза и подняла голову, Лев сидел прямо передо мной. Будто рыцарь на одном колене. Мой взгляд совсем без стеснения изучал вздувшиеся на руках венки, выглядывающие из-под выреза майки мышцы. Он улыбнулся, проследив за моим взглядом, а я вспыхнула и подняла голову выше, будто там на его лице безопаснее. Но легче не стало.

— Мы ведь недоговорили.

— Правда? — сдерживая язвительный тон, уточнила я.

— Да, — он кивнул и протянул ко мне руку, — давайте я оставлю вам свой номер.

Я несколько секунд смотрела на раскрытую передо мной ладонь, усиленно соображая. А потом вспомнила, что выбежала из дома без телефона. Только ключи. Конечно. Браво, Ира.

— Я забыла свой телефон, — честно призналась и подняла глаза на Льва, утопая в нежном взгляде.

— Тогда оставьте мне свой, — он быстро выудил из кармана айфон, — обещаю ночью не звонить.

«Почему нет?» — возмутилась я внутри себя, но послушно набрала номер и, подождав несколько гудков, сбросила звонок. Лев тут же сделал новую запись, обозвав меня, очень сухо: Ирина Викторовна. Я чуть скривилась. Это, что получается, я одна тут фантазирую и представляю себя в свадебном платье?

— Так как у вас эксклюзивная экскурсия, провести её я могу в любой день, но после восьми часов вечера.

— Но зоопарк же закрывается в семь, — я изогнула бровь.

— Но вы мой особый гость, — парировал Лев.

Я не смогла сдержать улыбку и опустила взгляд вниз, пытаясь скрыться за волосами. Хотя эта двойственность и не давала мне покоя, но как же приятно было внимание!

— Вот как?

Он кивнул, а затем, быстро спрятав телефон, взял меня за руку и едва ощутимо коснулся губами тыльной стороны ладони. Осторожно, будто боясь спугнуть. Сердце на секунду замерло. Это прикосновение обжигало как ничто другое.

— Да.

Голос, ставший ещё более вкрадчивым, пробирал до мурашек, так что я прикрыла глаза, внимательно слушая и наслаждаясь.

— И если тот… — он замялся, взвешивая слова, шумно выдохнув, — то недоразумение снова вас потревожит, обязательно звоните мне.

Я расплылась в улыбке. Хотя ещё несколько минут назад видеть Мишу снова не хотелось, но теперь я буду готова, и сама нарваться на неприятную встречу. Чтобы проверить.

— Обязательно.

— Чудно, — он отпустил мою руку и поднялся, — а теперь прошу меня извинить, но нужно спешить.

Я не успела ничего ответить, Лев буквально растворился, оставив после себя лёгкий трепет и жар в груди. Я глупо улыбалась, пока шла домой, пока поднималась на свой этаж. Ключ никак не хотел попадать в замочную скважину, но вместо привычной злости или досады я смеялась. Глупо хихикала, прикрывая рот ладонью. Повесив в коридоре ключи, снова взглянула в зеркало.

Прошёл всего месяц, а я уже выглядела иначе. Глаза блестели и буквально светились, а яркие веснушки только подчёркивали игривость, что медленно просыпалась внутри. Я больше не казалась себе бледной поганкой, простое, но такое подходящее платье делало меня похожей на аристократку, что годами выбеливала свою кожу, ухаживала за ней и следила, чтобы ни единый лучик солнца не испортил трудов.

И улыбка, широкая, яркая. Она не сходила с моего лица. Благодаря новой работе. Паше и Пете, Кариму, а ещё, конечно же, Льву. Он медленно, но, верно, пробирался в мою жизнь. Я совершенно не понимала, зачем и почему, но, кажется, не была против.

Хотя и не собиралась сдаваться так просто. Я больше не глупая, наивная девочка. И дракону придётся хорошенько попотеть, чтобы завоевать меня. И мне тоже придётся непросто. Ох, как непросто…

Глава 8.

Следующие дни прошли, как обычно, без эксцессов и казусов. Вот только я постоянно поглядывала в телефон. Номер Льва записала также официально по имени-отчеству. Хотя пришлось лезть на сайт зоопарка, чтобы проверить, как правильно пишется отчество.

Я не хотела писать без повода и подходящий, как назло, не подворачивался. Несколько раз открывала на телефоне пустую переписку, набирала что-то невнятное и глупое, а потом стирала. И мысленно ругала себя. Он должен первым сделать шаг. Доказать и покорить. Иначе зачем это всё?

Карим выделил мне один выходной в неделю: четверг. Предлагал ещё и среду или пятницу, но я отказалась. Сама не поняла почему. Хотя, наверное, в тот момент мной завладела холодная и расчётливая часть, которая требовала не изменять резко жизнь из-за одного свидания. Которое может и не свидание вовсе.

Ближайший четверг я планировала потратить на себя. Прогуляться по магазинам, купить новой одежды, вкусно покушать где-нибудь в ресторане или кафе. Отвлечься, в конце концов. А Лев подождёт, тем более что сам он не спешил мне писать или звонить. И даже на пункте не появлялся.

И хотя понедельник и вторник я старалась об этом не думать, то вот в среду меня конкретно накрыло. Может, что-то случилось? Может он и не собирается никуда меня вести? Под конец смены я, забывшись, грызла ногти, больно закусывая кожу. А когда руки были заняты, то кусала губы, до маленьких болезненных ранок и трещинок.

— Ира? — обеспокоенный голос Пети вырвал меня из мыслей.

Я подняла голову. Впереди стояла уже привычная очередь, на экране светился заказ, номер шестнадцать. Я глупо улыбнулась и кивнула, стараясь побыстрее скрыться на складе. Большой палец неприятно покалывало, я сорвала заусеницу, и теперь ноготь медленно наливался кровью.

Заказ оказался совсем небольшим, белый упаковочный пакет, а внутри болталось что-то на ощупь напоминавшее мешочек с гречкой. Я спрятала кровоточащую руку за спину и вышла обратно к стойке. На меня нахлынул уже знакомый жар, и по сердцу разлилось неожиданное облегчение. Рот растянулся в улыбке, и я непривычно нежно произнесла:

— Пожалуйста, проверяйте свой заказ.

По мне прокатывались волны жара, будто напротив поставили фен, и ворочали его на всех вокруг. А я не спешила поднимать глаза с опустевшего стула за стойкой. Петя спрятался и так умело, что я теперь даже не знала, где его искать. Покупатель, постоянник низкий, сгорбившийся мужчина долго возился с белым пакетом, а когда, наконец, смог его разорвать, то содержимое подлетело к самому потолку, глухо стукнулось о стойку и осыпало всё вокруг едва заметной блестящей розовой пылью.

— Ой… — хрипло и сдавленно произнёс мужчина.

Я скользнула взглядом по монитору. «Пыль правды», хотя по виду больше походило на соль для ванн, что только не придумают маркетологи. Я вздохнула, всеми лёгкими ощущая сладкий запах, чем-то напоминавший жвачку. От него защекотало в носу, и почти сразу с этим я почему-то подумала, что поступаю очень глупо. Сама не пишу Льву, даже не пытаюсь выйти на контакт, не проясняю. Но тут же мотнула головой, отгоняя эти мысли.

Посетитель замер в нерешительности. Он смотрел на надорванный мешочек, из которого на стол рассы́палась серебристо-розовая соль. Она искрилась и, кажется, только увеличивало облако пыли, что медленно заполоняло весь пункт выдачи.

— Ничего страшного, — сказала я совсем спокойно, — хотите, дам пакетик и помогу собрать?

— Е-если м-можно, — кивнул мужчина.

Я быстро и ловко собрала всю соль со стола, бросив также и мешочек, который не порвался, просто раскрылся в воздухе. И с самой добродушной улыбкой протянула мужчине. Он снова кивнул и попытался боком выйти к двери, не поворачиваясь ко Льву.

Я кликнула необходимые кнопки на компьютере, но не успела сказать ни слова. Меня окутал почти удушающий жар. Лев натурально зарычал, да так, что сердце ухнуло в пятки и замерло. А я слегка скривилась. И вот обязательно так напоказ, почти театрально выражать своё недовольство?

— Вот же растяпа, — он прожигал взглядом мужчину, а тот задрожал всем телом, — додуматься, заказать пыль правды и раскрывать её прямо тут!

Я несколько раз моргнула, удивляясь, откуда Льву известно, что это такое. Мужчина тем временем резко развернулся и чуть ли не на колени упал.

— Простите, — сдавленно прохрипел он, — я… я больше так не буду.

Лев прикрыл рукой глаза. Я видела, как его жевалки ходят ходуном, и совершенно ничего не понимала. Какая разница, кто и что заказал? И какое ему вообще дело до чужого заказа?! Вот же нахал. Он, что думает весь мир, должен вокруг него крутиться?

А Лев, кажется, с каждой минутой только сильнее распалялся. И эта жгучая злость медленно заполняла и меня саму. Что с ним вообще не так?

Лев хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. Я слегка подпрыгнула от неожиданности, и ошарашенная, уставилась на него. Мужчина со своей пылью резко поднялся и вжался в стенку. А потом, поняв, что на него не смотрят, быстро засеменил к выходу. Он открыл дверь совсем неслышно, так что я потеряла его из виду и полностью переключилась на Льва. Смотря с укором, слегка прищурившись.

А он отвечал мне прямым, тяжёлым взглядом. И это бесило меня с каждой минутой всё больше. Он действительно считает себя королём этого мира?

— Это никуда не годится, — мотнул головой Лев.

А я молчала, внутри кипела злость и язвительность, но пока я на работе, мне стоит держать язык за зубами. И думать, прежде чем говорить. Кто бы передо мной ни стоял. И я думала, но ничего цензурного в голову не приходило. Почему-то именно сейчас сдерживаться было невероятно трудно. Я несколько раз открывала рот, но тут же прикусывала язык.

Тем временем Лев, облизал пересохшие губы и мотнул головой. Он больше не злился, даже смотрел с нежностью. Как-то растерянно, с каплей грусти. Отчего я слегка опешила и не успела среагировать, а он протянул ко мне руку и схватил за ладонь. Большой палец весь был в крови и выглядел ужасно.

Я нахмурилась и попыталась вернуть себе руку, но Лев не позволил. Он вытащил из кармана платок и стал аккуратно вытирать мой палец. Внимательно рассматривая и пытаясь понять, что произошло.

— Сначала работаете без выходных, теперь это, — ворчал он с нескрываемой досадой, — а дальше, что? Серьёзные травмы? Отравление и проклятия от токсичных заказов?

Я замерла, открыла рот, но совсем растерялась и не нашла что ответить. В действительности — сама виновата. И в работе без выходных, и в заусенице, которую дёрнула слишком сильно. Но всё остальное? Почему он так волнуется? Сердце ёкнуло. Нам определённо нужно поговорить. Честно и без увиливаний.

И, похоже, с Каримом мне тоже нужно будет поговорить. Или с Петей. Чем дольше работаю, тем больше у меня вопросов и, тем меньше хочется ввязываться в какую-то странную организацию с проклятыми книгами и волшебными палочками. Меня это пугало, но я старательно заметала мысли подальше, а сейчас всё всплыло, и мои эмоции скакали как сумасшедшие, не давая мне толком сосредоточится.

— Всё не так плохо, — протянула я полушёпотом.

— Не прикрывайте его! — строго отрезал Лев, — вы слишком добрая, нежная, вам не место здесь.

Я задохнулась от нахлынувших чувств. Добрая? Нежная? Кончики пальцев задрожали, и это не ускользнуло от его внимательного взгляда. Я закусила губу. Собиралась долго и упорно принимать ухаживания без ответа. Но, кажется, мои планы меняются слишком быстро.

— Ира…

Лев снова поднял на меня глаза, полные жалости и сочувствия, вперемешку с каким-то странным обожанием. Я видела, как горький шоколад переливается, поблёскивает будто от навернувшихся слёз. Сама не поняла, как поддалась чуть вперёд, жадно втянув запах жжёной карамели, и заговорила. С придыханием, тараторя, пытаясь рассказать всё без утайки, как есть. Чтобы он понял.

— Я просто хотела заполнить внезапно появившееся свободное время, увидела объявление и пришла, ничего серьёзного, — слова лились из меня, без остановки, будто не я говорила, — а палец, это я от нервов. Вы же мне не пишите! А я жду.

— Я не хотел испугать. И тоже ждал. Извините…

Лев перехватил мою ладонь крепче, взял двумя руками. Настойчиво. Я расплылась в улыбке и как-то глупо хихикнула. Хотела принять извинения, озвучить и другие свои мысли. Они рвались, и сдерживать их уже не получалось. Но Лев взял инициативу на себя:

— Тогда давайте сегодня?

— Но мы заканчиваем в девять, — смущённо пролепетала я, догадываясь, что он хочет.

— Ничего-ничего! — раздался сдавленный голос из склада, — иди. Я сам справлюсь!

Я открыла рот, уже собираясь выдать дежурное «надо домой переодеться», но Лев медленно покачал головой и не дал мне даже начать:

— Я вас не отпущу.

— В смысле? — я нахмурилась.

— Вдруг вы сбежите, — спокойно сказал он, — или начнёте придумывать тысячу причин, почему «не сейчас». Так что я иду с вами.

Я фыркнула, но сердце предательски подпрыгнуло. Эта настойчивая забота была приятна, была тем, что я хотела и ожидала. Казалось, ещё пару таких фраз и у меня вообще не получится сопротивляться.

— Ну раз это теперь так называется, то я не против.

Лев едва заметно улыбнулся, но отступать и правда не собирался. И вот уже через пять минут я тащила его к себе в квартиру, мысленно молясь, чтобы по дороге не встретилась Антонина Петровна.

А ещё через пять Лев осторожно проходил по моему коридору, который внезапно показался узким и маленьким. Совсем по-хозяйски расположился на кухне. Быстро найдя чайник и несколько упаковок с чаем.

— Вам чай сделать? Или, может, вы голодная? Хотите что-то закажу?

— Закажите, — я уже перестала удивляться своей прямоте и наглости и снисходительно добавила, — на свой вкус. Я пока в душ.

Хотя я не удивлялась, но вот смущение никуда не делось. Я скрылась в ванной, закрывшись на щеколду, и несколько минут, не решалась повернуться к зеркалу. Казалось, что это не я и всё это не реально. Какой-то странный сон.

Моих веснушек почти не было видно, ведь я сейчас больше походила на помидор. Язык совсем не слушался, я говорила быстрее, чем успела обрабатывать. И эмоции будто кто-то выкрутил на максимум. Сердце тяжело стучало в груди, жар разливался по всему телу, даже когда Лев был вне поля зрения. А ещё я никак не могла поверить, что на моей кухне сидит он. Заваривает чай, ждёт еду, чтобы меня накормить.

От потока мыслей меня прервал щелчок чайника. Я включила воду, сначала ледяную, чтобы освежиться, и только после принялась усиленно мыться. Натирала тело, лицо и волосы всеми возможными кремами из баночек, что долгое время стояли одиноко на полке. С некоторых в прямом смысле пришлось смывать пыль. Хотя, кажется, теперь я буду пользоваться этим всем куда чаще.

Ванна медленно, но, верно, наполнялась самыми разнообразными яркими запахами. Лаванда, мята, кофе. От них в носу неприятно щекотало и постоянно хотелось чихнуть. Я чувствовала, как кожа на лице стала бархатной, и сама не могла этому нарадоваться. После душа у меня остался только едва заметный румянец.

Завернувшись в большое махровое полотенце, аккуратно выглянула. Лев сидел ко мне спиной, пристально смотря в окно на кухне. Перед ним дымились две чашки чая. Мы синхронно вздрогнули от зазвеневшего домофона. Он резко поднялся и, сделав всего один шаг чуть не, врезался в дверь ванны и меня за ней.

— Осторожно! Не задавите меня, — улыбнулась я, совсем забывая, что стою в одном полотенце.

— Извините, — Лев втянул голову в плечи.

Его взгляд медленно проскользил по моей шее, ключице. Он тяжело сглотнул и нехотя отвернулся, мгновенно заливаясь краской. А я лишь довольно улыбнулась. Его смущение и явные мысли меня почему-то только радовали.

— Вы очень красивая, одевайтесь скорее, — сдавленно прохрипел он и ушёл к двери встречать курьера.

За дверью комнаты на меня накатила паника. Второго красивого платья, то у меня нет! А надевать одно и то же это же не комильфо. Или нормально? Я смотрела на полупустой шкаф, перебирала свои обычные наряды и понимала, что всё недостаточно. Этот день точно особенным, и проводить его в простой майке казалось кощунством. Что ж, будем считать ту встречу во дворе мимолётной. Может Лев не рассмотрел, моё платье.

Живот недовольно заурчал. В комнату медленно пробирались запахи еды, а рот вместе с этим наполнялся слюной. Я сглотнула, завернула мокрые волосы в полотенце, накинула на себя домашнюю майку и шорты. И решила, что на голодный желудок думать не стоит.

На кухне Лев двигался аккуратно, хотя и было видно, как ему неуютно. Он пригибал голову, чтобы не снести шкафчики и низкую люстру, со стороны походил на скрюченную креветку. Я невольно хихикнула, хотя меня распирало от радости.

За несколько минут он успел найти в моих шкафах тарелки и сервировал стол. Понятный и простой салат «Цезарь», рядом десерт, творожные тонкие рулетики, а основным блюдом сегодня стал жюльен. Лев ловко выудил всё из контейнеров и, напевая себе какую-то мелодию под нос, дополнял всё последними штрихами.

Старая бабушкина ваза, которая годами стояла на самой верхней полке, была протёрта от пыли, а внутри букет из роз. Лев держал вазу в руках и никак не мог решить поставить её на стол или всё-таки на подоконник к растениям в горшках. Медленно переводил взгляд с одного на другое, даже напевать перестал. Тяжело вздохнул и так и развернулся с вазой ко мне.

— О, спасибо, мои любимые.

Честно призналась я, принимая вазу и совершенно не стесняясь, тут же запустила нос в бархатные лепестки. Лицо уже трещало от улыбки, и, казалось, больше радости испытывать невозможно.

— Я не знал, — зачем-то сказал Лев и потёр переносицу, — присаживайтесь.

Я кивнула, поставила вазу на подоконник, и присев вооружилась вилкой. Сглатывать слюну становилось всё сложнее, так что я решила не откладывать ничего и, наколов мясо из жюльена, сунула вилку в рот и тут же об этом пожалела. И так искусанные губы стали гореть, я не хотела распахивать свой внутренний мир таким образом, поэтому стараясь не показывать ничего, тихонько втягивала холодный воздух через маленькую щёлочку.

Правда, от Льва было невозможно что-то утаить. Он усмехнулся и смотря на меня с сочувствием и явным издевательством, тихо спросил:

— Слишком горячо?

Я только кивнула, не в силах шевелить языком, а он мягко накрыл мою руку, закрыл глаза всего на секунду, а в следующую еда стала в разы холоднее. Я пошевелила языком, думая, что просто ошпарила все нервные окончания, но нет.

— Как вы это сделали? — промямлила я, даже толком не прожевав.

— Я же дракон, — крайне буднично произнёс Лев, но быстро поправился, — полукровка, если быть честным, но сути это не меняет.

Медленно сглотнула и застыла. То есть это не шутки? Дракон?!

Я резко подскочила, сердце застряло где-то в горле вместе с остатками жюльена. Страх медленно охватывал мои лодыжки, леденя душу, заставляя замереть всем телом, а паника только разгоняла кровь по венам. На глаза проступили слёзы. Кого я опять притащила домой? Сумасшедшего? Просто блестяще.

— Ира? Что-то случилось?

Лев обеспокоенно осматривал меня, не зацикливаясь ни на чём долго, а меня медленно накрывало. Ну, конечно, он же, как и все эти остальные, ходил в странный пункт выдачи, заказывал там треклятый чай и что ещё? Чего я хотела? Вот же дура!

Я слишком часто обжигалась. Встречалась с загадочным нетакусей, играла в спасателя и, конечно, пыталась почувствовать себя принцессой рядом с Мишей. А теперь ещё и дракон. Просто отлично, Ира, десять из десяти. Такого у нас ещё не было.

Я не сразу поняла, что Лев вскочил и взял моё лицо в свои руки, в глазах читалась не меньшая паника. Губы тронула едва заметная улыбка, хотя лицо было перекошено, я была готова разрыдаться.

— Что-то болит? — он тараторил, нахмурив брови, а я даже не знала, что сказать, — скажи что-нибудь.

Я открыла рот, но вместо слов или хотя бы звука из меня вырвался нервный смех. Дракон. Вот он, собственной персоной, требует внимание, как же. Я чуть коснулась груди Льва, и он тут же отпустил меня, хотя всё ещё смотрел с такой тревогой и страхом, что мне даже становилось его жаль.

Это не он сумасшедший, а я. Я заведомо выбрала не того, снова какого-то странного, неподходящего. И, что теперь? Простите, извините, нам не по пути? У меня аллергия на драконов?

Грудь сотрясалась от смеха, я вытирала слёзы, что катились из глаз и никак не хотели останавливаться. Пока не почувствовала в своей руке стакан, едва рассмотрела, что это вода, и стала жадно пить. Лев подал ещё один. Он почти сидел на коленях передо мной, смотрел так жадно, с таким волнением.

Лишь немного успокоившись, я коснулась ладонью его щеки. Красивый, обворожительный, заботливый и сумасшедший. Нет, на такое я не была согласна.

— Извините, — протянула я хрипло, — но вам лучше уйти.

— Почему это? — Лев снова нахмурился.

Я закусила губу. Его явно не устроит обычное объяснение. В груди потеплело от разошедшегося жара. На секунду мне стало лучше, я сжала в руках стакан и посмотрела на пустое дно.

— Я просто невезучая, — начала медленно, но голос креп с каждым словом, и я говорила всё быстрее, — проклятая с рождения. Неуклюжая, рассеянная, забывчивая. И все, кто рядом со мной, обречены заразиться невезучестью. Я не хочу подвергать вас опасности, вы ведь местная звезда. Ещё и дракон.

Теперь пришёл черёд Льва смотреть на меня как на сумасшедшую. «Ну а что ты хотел. Ты дракон, а я проклятая. Всё, нам не по пути, прости и забудь» — хотелось добавить следом, но я не стала, прикусила язык и замерла в ожидании.

— Не понимаю, — он отпустил меня и взялся за подбородок, — под пылью врать нельзя, даже увиливать, особенно в первые часы действия.

Он поднял глаза на часы под самым потолком, прошептал что-то одними губами, кивнул и продолжил:

— Ты никак не можешь быть проклята, я проверял, — он резко хлопнул себя по лбу и глухо рассмеялся, — да, исключение, если сильно верить в то, что говоришь.

Лев аккуратно достал из моих рук стакан и мягко, но настойчиво взялся. Я выпрямилась, понимая каждое его слово сложить и уловить смысл не получалось. Под действием пыли врать нельзя. Это бы, конечно, объяснило мою резкость, прямолинейные и настойчивые мысли. Но магии не существует. Так ведь?

— Ира, ты не проклята, — уверенно заявил Лев, смотря мне в глаза прямо по-родительски, — пусть и веришь в это, но проклятья не способны даже коснуться тебя. Ты же стабилизатор.

— Кто? — изогнула я бровь.

— Стабилизатор. Рядом с тобой магия и всё, что с ней связано приходит в норму, даже если до этого была изменена и подвержена тем же проклятием.

Я попыталась забрать руки, прижать их к груди, где сердце снова начало отплясывать чечётку, но Лев не позволил. Он слегка сжал мои пальцы, провёл по тыльной стороне ладони большим пальцем, и от этого почему-то стало спокойнее. Медленно выдохнула и решила посидеть ещё немного, послушать, чем закончиться это всё.

— Я понимаю, что звучит всё бредово, странно, но это правда. Антонина Петровна рассказала, что бабушка оберегала тебя от магического мира, ничего не рассказывала. Надеялась, что ты проживёшь спокойную жизнь.

— Ты виделся с Антониной Петровной? Когда?!

Я резко вскочила. Верилось во всё и правда с трудом, но, что если то кофе и предсказанный дракон лишь заранее подготовленный спектакль? Губы исказила неприятная ухмылка. Вот же сваха недоделанная, Антонина Петровна.

— Вчера она сама ко мне пришла, — Лев слегка покраснел, — если честно, угрожала и требовала оставить тебя в покое, но я не могу. Мне нужна помощь.

— Какая ещё помощь?

Я поморщилась. Вот мы и перешли к сладенькому. Что дальше? Деньги? Моё время? Тело?

— Давай, пожалуйста, поедим и сходим в зоопарк. Я покажу тебе всё.

— Выбора у меня нет?

Он мотнул головой, и я вздохнула. Ладно уж, сходим. Но после приму постриг и уйду в монахини. Хватит с меня.

Глава 9.

Первые минут пять я молча ела. Голод не тётка, и внутри уже всё крутило от пустоты. Я жевала и думала. Думала и жевала. И никак не могла найти логичного ответа на многие события. Хотя бы еда, которая вмиг стала холодной. Так не бывает.

И Антонина Петровна частенько раньше говорила что-то странное. Но бабуля отмахивалась, называла это старческим маразмом, и я не зацикливался своё внимание. Как и сказал Лев, бабуля меня очень оберегала и часто вместо ответов отшучивалась, переводила темы, и я перестала пытаться что-то узнать.

Своих родителей я не помнила, знала, что они меня бросили. Никого больше из родственников у меня не было. И если то, что сказал Лев, правда, то это многое объясняет.

Я хмурилась, пыталась вспомнить детство и поняла, что мои воспоминания обрывочные, неполные. Будто кто-то взял ножницы и искромсал киноленту, варварски вырезав самое важно, оборвав сцены на самом интересном. Это было странным. Я почти не помнила, о чём разговаривала с бабулей, но детально помнила, какой рисунок был на скатерти во время наших чаепитий и что на мне было надето.

— А что такое эта пыль правды? — спросила я куда спокойнее.

Вместо молчаливого наблюдения лучше я буду спрашивать, отбросив стеснение. Если мне врут, то от обилия вопросов всё посыпаться, я найду несостыковки. А они точно должны быть.

— Измельчённый сонный камень, одного вдоха достаточно, чтобы разговорить кого угодно. Первые несколько часов говоришь всё, что думаешь, потом это проще контролировать. Врать не получиться, поэтому их и называют пылью правды.

Лев отвечал спокойно, будто на зачёте, к которому долго готовился. И это в целом совпадало с его брошенными ранее фразами. Внутри меня голосом полицейского из очередного сериала подозрительность искала зацепки: «А как же наше стабилизаторство? Ведь даже проклятья коснуться не могут». Я прищурилась, радуясь, что нашла первую несостыковку, и с короткой улыбкой продолжила:

— Но ты же сказал, что я стабилизатор и всё рядом со мной приходит в норму.

— Да, — он кивнул и без запинки продолжил, — из-за этого действие пыли закончится быстрее, но избежать влияния не можешь даже ты. Мне хочется считать тебя идеальной.

Он резко замолчал и прикрыл глаза рукой. Я не хотела даже думать, что эта фраза звучит почти как признание. А ещё эта фраза очень похожа на типичные манипуляторские уловки. Мы толком не знакомы, а я уже стала для него идеальной. Да как же. На такое я не поведусь. Хотя вмешиваться не стала, тихонько ждала, когда Лев продолжит своё объяснение.

— Это сложно объяснить.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, ну, конечно. Сложно объяснить то, чего не существует. Сложно придумывать отмазки и манипулировать, когда тебя почти раскрыли. Но Лев продолжал говорить ровно и спокойно, не поддаваясь эмоциям.

— Но я просто сейчас считаю тебя идеальной, поэтому сказал, что проклятия не могут тебя коснуться. Но на самом деле ты не неуязвима. Хотя многое и проходит почти бесследно.

Медленно проглотила последний кусочек картошки из жюльена и уставилась на пустую тарелку. Это всё больше походило на признание, но я не могла отделаться от мысли, что мы едва знакомы. И хотя Лев мне определённо нравился внешне, а сегодня наши отношения сделали стремительный скачок, но для подобного ещё рано.

Провела языком по шершавому нёбу и поморщилась, когда я жевала, думать было чуточку легче и справляться с эмоциями тоже. Я наколола на вилку помидор черри и с наслаждением раскусила его. Чувствуя, как сок растекается по рту. Детектив из меня такой себе, и пока я даже не готова думать, что делать, если магия и правда существует. А я этот, прости господи, стабилизатор.

Чай пила уже остывший и, если честно, очень была этому рада. Мой многострадальный рот больше бы не выдержал. Внутри всё саднило, хотя это здорово отвлекало и дало мне время разложить по полочкам всё, что успело произойти.

Лев не вмешивался, смотрел вниз и спокойно ждал. Я не чувствовала от него привычного жара, не видела чешуек и уже давно не слышала рыка. Хотя всё раньше и выглядело очень правдоподобно, но он же мог симулировать?

— Ладно, я сушить волосы и пойдём, — залпом выпила остатки чая и стукнула чашкой о столешницу.

А про себя я добавила: «И заглянем к Антонине Петровне, пусть подтвердит его версию». Я решила, что раскрывать свои догадки и мысли не стану, хотя язык очень чесался в прямом и переносном смысле. Включила в комнате фен и позволила себе говорить без остановки, голос тонул в гуле, а мне становилось легче.

Платье было отброшено в сторону, на его место пришли обычные джинсовые шорты и серая майка. Хотя духами я всё равно брызнулась. Они напоминали мне морской бриз, приятно щекотали нос и придавали уверенности. Это были любимые духи бабушки, их давно сняли с производства, последнюю баночку я успела купить незадолго до похорон и теперь носила только в особенные дни. Когда скучаю по её поддержке.

Антонина Петровна открыла не сразу. Лев вообще не понял, почему я стала звонить и стучать в соседнюю квартиру и тихо уточнил:

— Если я так сильно тебя пугаю, я просто уйду…

Я лишь подняла руку, заставив его замолчать, и сильнее ляпнула. Соседка сначала приоткрыла дверь, слегка выглянув, а заметив меня, радостно протянула:

— Ирочка! Проходи, детка!

— Подождите, — я мотнула головой, останавливая её, — вы же со Львом лично знакомы?

Посторонилась, открывая дверь шире. За мной коротко кивнув, стоял Лев. Антонина Петровна заметно растерялась, но одно было ясно точно. Они знакомы и как-то связаны. Я знаю это выражение лица у соседки, когда она поджимает губы, сощуривает глаза, будто плохо видит и пытается рассмотреть. Но на самом деле она чувствует себя загнанной в угол. Сердце неприятно кольнуло, Антонине Петровне явно не нравилась эта сцена, но если ничего плохого не было, то, с чего такая реакция?

— Ну неблизко, конечно… — протянула соседка и тут же оживилась, — а, что случилось?

— Вы виделись с ним вчера?

Антонина Петровна скуксилась ещё больше и бросила недовольный взгляд на Льва, тот лишь пожал плечами. Их переглядки затягивались, а я теряла терпение. Они что-то от меня скрывают и пусть выкладывают сейчас же. Я не хочу участвовать в чужом спектакле.

— Ну? — протянула я.

— Нажаловался, да? — недовольно скривилась соседка.

— Ни в коем случае, — Лев поднял руки сдаваясь.

— Антонина Петровна, не увиливайте.

Я шагнула к ней, привлекая внимание. Соседка охнула, схватилась за край своей кофты и замямлила что-то невнятное. Моё терпение медленно, но верно исходило на нет, а Петровна будто специально мычала, укала и никак не могла собраться. Я шумно вдохнула, отчего соседка вздрогнула и, махнув рукой всё-таки, заговорила:

— Виделась, ну, а что такого. Мы же с тобой вместе гадали. Я переживала, — Антонина Петровна никак не могла решить, куда ей смотреть на меня, на Льва или лучше под ноги, — вот и пошла, попросила его быть осторожнее, да и всё тут. Ира, честное слово, ничего плохого не сказала!

Я кивнула. Пусть и без конкретики, но истории сходились. Даже подозрительность нехотя согласилась, что гадание на кофе вряд ли было подстроено. Уж такое подстроить под силу и правда магии, не меньше. Я скрипнула зубами. Внутри чаша весов медленно перевешивала, и я всё больше верила в свою «стабилизаторскую» часть, меньше сомневалась в существовании магического мира. Только почему от меня это скрывали? И бабушка была тоже стабилизатором?

— Антонина Петровна, — сказала я тише, — бабушка от меня что-то скрывала?

— Галка-то?

Соседка заметно оживилась, открыла рот, но быстро поджав губы, снова бросила недовольный взгляд на Льва. Я даже глаза закатила. И что у неё свет клином на нём сошёлся?

— Я обещала не рассказывать, — сухо произнесла она.

— А ему рассказали?!

— Он и так уже всё знал.

Антонина Петровна выпрямилась, её взгляд, до этого пугливый, мечущийся, стал мне незнакомым. Глаза глубокого зелёного цвета, как-то странно сверкнули. Она вздохнула и заговорила совсем не своим голосом:

— Не могу я обещание нарушить и рассказать тебе всё, детка, — её палец ткнул во Льва, — но он может и расскажет. Иди с ним. Иди и ничего не бойся.

Я открыла рот от удивления. Это всё было похоже на странную сцену из сказки, где Иванушка-дурачок пришёл к Бабе-Яге, получил наставления из разряда: игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в сундуке.

Хотела спросить что-то ещё, уточнить, но Антонина Петровна коротко кивнула и закрыла дверь. Рука Льва, тёплая и уже такая привычная легла мне на плечо.

— Я всего не знаю, — тихо пробормотал он, — но всё, что знаю, расскажу и покажу.

— Уж постарайтесь.

Я настраивала себя на скептичность, хотя паника скреблась в груди. Лев шагнул по ступенькам вниз и протянул ко мне руку. Антонина Петровна, конечно, сказала идти и ничего не бояться, но всё же. Я вложила свою ладонь в его руку и опустила глаза вниз.

Если магия существует, то он и правда дракон. И все эти чешуйки, жар вокруг него то, как все боялись и избегали Льва. Это всё ставило на свои места, медленно, но верно. И мои способности, как стабилизатора наверняка «успокаивали» многие посылки. Взять тот же пропавший с полки заказ, он появился из ниоткуда.

На первом этаже Лев остановился у домофона, он сжал мою руку чуть крепче и тихо проговорил:

— Ничего не бойся, но и руку мою не отпускай.

Я нахмурилась, хотела расспросить, что это за новые правила такие, но не успела ничего сказать. Лев открыл дверь, а за ней разливался такой яркий свет, что я зажмурилась, не в силах ничего рассмотреть, и вцепилась в руку мёртвой хваткой.

Лев буквально тянул меня за собой, несколько шагов, и прохлада подъезда сменилась уличным зноем, а вместе с этим на меня навалилась целая череда запахов. Попкорн, земля, свежескошенная трава, а ещё комбикорм и такой специфичный душок грязной шерсти. Я нахмурилась, поддалась вперёд и вдохнула ещё несколько раз, не веря самой себе.

Это не было похоже на мой двор, скорее на центр зоопарка. Где стояла огромная клетка с тиграми, а слева была большая лужайка для кроликов. Моя фантазия живо рисовала городской зоопарк, и к уже известным запахам постепенно прибавлялись и звуки. Шумные выдохи, рыки и писклявые уханья.

Я приоткрыла один глаз, яркого света не было. Под ногами ровная плитка приятного песочного цвета, а прямо напротив — тигр. Он шумно втянул воздух и на выдохе утробно рыкнул, так что сердце ухнуло в пятки. Я вцепилась во Льва обеими руками, прижавшись всем телом. Ноги мгновенно приросли к земле, хотя в голове трубила паника и требовала бежать. Широко распахнув глаза, я совершенно не понимала, почему прямо на дорожке передо мной стоит тигр.

Лев, кажется, совсем в себя поверил, потому что через несколько минут я услышала, как он рассмеялся. Он прикрыл рукой лицо, подавляя смех, вот только мне совсем не было весело. Тигр сделал шаг к нам и снова любопытно втянул ноздрями воздух. Его пасть приоткрылась, он облизался, и только сейчас я заметила, что губы, если это место так можно назвать, были розоватыми. Явно не от тортика.

Из-за паники я не могла думать ни о чём, кроме того чтобы бежать, как можно быстрее и дальше. И пусть Льва ест тигр, а я тут ни при чём! Правда, я не успела сделать и шагу, меня подхватили на руки так, что от неожиданности я взвизгнула и без капли стеснения уткнулась во Льва.

— Я, конечно, разрешил вам гулять в истинной форме после закрытия, но пугать моих дорогих гостей нет, — его голос в мгновение стал стальным и строгим, — брысь.

За спиной послышался жалобный скуль, я была готова поклясться, но поворачиваться боялась. Взгляд скользнул по накаченным плечам, вверх по открытой шее. По коже перекатывался рисунок чешуи, он то становился ярче, то гас и появлялся в новом месте. Я заворожённая наблюдала за этим, позабыв на секунду о том, что ещё секунду назад представляла, как меня ест тигр.

А Лев — вот так со мной на руках двинулся куда-то дальше. Я резко обернулась, но не увидела никого на дорожке, зверь просто исчез. Нахмурилась, посмотрела вокруг, но полосатого хищника не было видно, рядом стояли привычные и уже знакомые мне клетки. Из них с любопытством выглядывали самые разнообразные звери, но кроме них, в зоопарке будто больше не было никого.

— И что это было? — наконец нарушила я тишину.

— Оборотень, — честно ответил Лев, — у них тут целая община, работают и живут прямо в зоопарке.

— Нет, — я мотнула головой, — мы же выходили из подъезда, а оказались.

Я снова обвела всё вокруг взглядом. Клетки, широкая дорожка, фургончики с сувенирами и едой, а впереди купол океанариума. Это точно был городской зоопарк, но как мы оказались прямо в его центре?

— Я нас перенёс, — он сказал это так буднично, будто описывал рецепт варки пельменей, — драконья магия на многое способна.

Я слегка качнулась и окинула Льва взглядом. На лице даже мускул не дрогнул, а нёс будто не целую девушку, а пушинку не напрягаясь. По его лицу и коже всё так же блуждал рисунок чешуи, я ткнула в него пальцем, отчего Лев вздрогнул и посмотрел на меня удивлённо.

— Это тоже драконья магия значит? Никакие не морщинки?

Он заметно покраснел, отвёл взгляд и отвечать, стал не сразу. Только после того, как прокашлялся и как следует собрался с мыслями.

— Это не магия, прости, но я не мог сказать сразу. Из-за этого я хочу попросить тебя о помощи.

Он внезапно остановился, медленно поставил меня на землю и собрал руки в замок за моей спиной, будто боялся, что я сбегу. Хотя, честно говоря, очень хотелось.

— Как и говорил, я полукровка, моя мать обычный человек. Магия была со мной с самого рождения, а вот превращение, — Лев прикрыл глаза.

Он говорил медленно, пока его шея полностью покрывалась чешуйками, из просто странной татуировки они проявлялись, становились заметными и объёмными. Лев выдохнул, отчего это самое превращение отступило на шаг, но было всё ещё заметно и продолжил не спеша, подбирая слова:

— Я думал, что мне это просто недоступно из-за моего происхождения, но оказалось, что не было нужного катализатора.

— Катализатора? — я сглотнула, он хочет сейчас обвинить меня в своих превращениях?

— Да, около месяца назад к нам поступил тяжело раненный единорог, он отказывался от лечения и не верил, что может погибнуть. Я пытался уговаривать, упрашивал, настаивал и в конечно, итоге сорвался. Это произошло около трёх месяцев назад.

Лев замолчал, снова закрыл глаза. Эта пауза дала и мне места осознать, что магия всё-таки существует, как бы я ни отказывалась и не отворачивалась. Как жаль, что я оказалась не драконицей, а всего лишь каким-то стабилизатором. Я закусила губу и прервала молчание:

— И что случилось?

— Я превратился, ненадолго и не полностью, и с тех пор совершенно не могу это контролировать.

Всё, ещё держа меня одной рукой Лев, стал расстёгивать на себе рубашку, медленно промахиваясь. С каждой пуговицей мне открывалась его грудь, и если в первые секунды я почувствовала, как кровь прилила к щекам, то в следующие я прикрыла рот ладонью. Весь живот и часть груди были в чешуе, ярко-красной. Она слегка шевелилась в такт дыханию Льва.

— Иногда я покрываюсь ею полностью, отращиваю себе крылья или хвост, редко всё сразу. Магию контролировать стало сложнее, я едва сдерживаюсь, чтобы не сожрать косячащих работников, — признался он с лёгким смешком.

Я коснулась чешуи. Тёплая, почти обжигающая, гладкая и такая твёрдая. Пальцы рисовали странные узоры, я не могла остановиться и отпустить, от прикосновений чешуя на секунду светлела, а иногда становилась мягче.

В голове не было ни единой мысли, только лёгкая паника. За последние несколько часов я узнала и услышала очень много.

Лев накрыл мою руку своей, останавливая, не позволяя больше так нагло его щупать, изучая. Я мотнула головой, слишком увлеклась, хотя фантазия и не подбрасывала мне ничего постыдного. Честное слово! Медленно подняла глаза, ожидая укора или прищура, но встретила тёплую улыбку, отчего больше смутилась.

— Как ты поняла, за три месяца я, что только не перепробовал, снадобья, чаи и прочее помогало очень слабо, если вообще срабатывало, — он вздохнул, — пока ты не появилась в «Пегасе».

Лев замолчал, взглянул на меня со странной надеждой. Я прикусила губу. Моя уверенность растаяла, как и подозрительность. Магия существовала, но мне точно потребуется не один день, чтобы принять это, а потом годы на изучения нового открывшегося мира.

— Сначала я подумал, что нашёл рабочее средство, а потом понял, что дело в тебе. Поэтому стал появляться чаще, первое время мне было достаточно провести рядом минуту и превращение отступало. Но сейчас…

Он замолчал, а я с удивлением обнаружила, как чешуя почти полностью исчезла, обнажив загорелый пресс. Я зажмурилась. Чешуя, чешуёй, но на голое тело смотреть я не была готова, впрочем, уже через мгновение я приоткрыла один глаз. Упускать такое было кощунством.

— А-а сейчас? — сдавленно прошептала я, пытаясь продолжить рассказ Льва.

— Мне нужно больше времени, — ответил он с усмешкой, — не пойми это превратно, если я тебе не нравлюсь или пугаю…

— Нет, — прервала я его, резко открыв глаза и взглянув вверх, утопая в тёмном шоколаде, — просто я не понимаю… В смысле, что от меня нужно?

— Находиться рядом, этого будет достаточно. С тобой мне будет проще усмирить магию, моё превращение.

Я поджала губы. Всё это всё ещё звучало странно, нелогично и никак не укладывалось в моей голове. Однако я была готова попробовать. Во всяком случае, если уж и изучать магический мир, то прямо с драконом. Коротко кивнула, а он, широко улыбнувшись, крепко обнял меня.

— Я могу устроить тебя в зоопарк, официально, твои способности уникальны и очень помогут нам в лечении существ, — он говорил с таким восторгом, с таким пламенем в глазах, — и тебе больше не придётся надрываться на двух работах. Могу сделать портал прямо от входной двери к моему кабинету!

На этих словах я потянулась ко Льву и накрыла его губы ладонью. Он замер, по округе прокатилась уже знакомая волна жара. Я улыбнулась. С мужчинами у меня не особо клеилось, но вот подчинить дракона больше не казалась такой страшной задачкой.

— Не спешите, Лев Орисович, — он нахмурился, но не отстранился, — сначала экскурсия, вы и так должны мне очень много.

— Конечно, конечно, — он рассмеялся и покорно кивнул, — отправимся прямо сейчас, а переговоры подождут до ужина.

Мы двинулись вперёд по аллее, и чем дальше заходили, тем больше обычный зоопарк изменялся, становился совершенно неизвестным для меня. Лампы медленно зажигались мягким янтарным светом, будто живым. Где-то дальше журчала вода и доносился едва уловимый аромат соли.

Перед знакомым зданием с большим куполом я замерла. Потрескавшаяся штукатурка, стёрты рисунки, в моём детстве всё было ярким и красочным, но теперь я видела заброшенное здание, слышала, как за ним происходит что-то интересное, и не решалась сделать шаг. Лев слегла сжал мои пальцы в своей руке и пошёл первым, не давая мне шанса передумать.

Внутри всё оказалось знакомым, никаких необычных рыб или русалок. Правда, живности было меньше, чем я помнила, и на дне почти не было декоративных камней и домиков. Я наблюдала за рыбой-клоуном, когда к стеклу совсем близко подплыла девушка. Она широко улыбнулась, обнажив треугольные острые зубы, я отшатнулась от стекла. Лев обнял меня за плечи, поддерживая, и шепнул на самое ухо:

— Это так называемые русалки, они для нас редкие гости, чаще бывают проездом.

Я кивнула, русалка помахала мне, широко раскрыв пальцы, между которыми просвечивались перепонки. Вместо огромного хвоста, который обычно рисовали во всех мультиках, у неё было две ноги с плавниками, а ещё плавники вдоль рук. И длинные жабры на шее. Бледная кожа, огромные тёмные глаза и почти плоский нос. Русалка лишь отдалённо напоминала человека.

— Не переживай, тебя никто не съест.

— Рядом с тобой, конечно, — скривилась я в ответ.

— И без меня не посмеют, — прошептал Лев и снова взял меня за руку.

— Почему ты так уверен?

Лев повёл меня дальше по океанариуму, не спеша, чтобы я успела разглядеть немногочисленных рыб и подплывающих к нам русалок. Их было трое, и до самого выхода из-под купола они следовали за нами, широко улыбались, махали своими руками-плавниками и старались изображать максимальное дружелюбие.

— Ты стабилизатор и пусть сама ещё это не осознаёшь и не контролируешь, но рядом с тобой магические существа становятся спокойнее. Да и применять магию рядом с тобой та ещё задачка со звёздочкой.

Я хотела спросить что-то ещё, но смогла только открыть рот и уставиться на зоопарк за океанариумом. Сюда никому и никогда нельзя было заходить, официально это закрытая часть, и теперь я понимала почему. Кентавры, маленькие феи, напоминавшие больше светлячков, единороги, несколько волков и лис и ещё сотни других существ, глаза у меня разбегались. Они все почти синхронно повернулись в нашу сторону, а затем поклонились, будто какому-то королю и королеве. Лев махнул рукой, позволяя всем вернуться к своим делам, и замерший на секунду магический мир загудел.

Всю так называемую экскурсию я лишь молча, с огромными глазами смотрела на всё вокруг. А Лев рассказывал. О том, как в зоопарке живут и лечатся магические существа, о том, что не все из них разумны и могут говорить. Я не успевала толком переварить всё услышанное, а Лев тянул меня вперёд, будто боялся, что я одумаюсь.

Кому-то здесь понадобился временный дом, потому что их родной лес спилили, а подходящий никак не могли найти. Кто-то был ранен и приходил за помощью. На территории зоопарка всегда находилась, по крайней мере, сотня существ самого разного калибра.

Зоопарк всегда был прикрытием, хотя предыдущие директора и не сильно заботились о «человеческой» стороне. Лев же долгое время работал как врач и видел, как из-за халатности директоров прикрытие едва держится.

Получить должность оказалось несложно, а вот совмещать две жизни — да. Иногда ему приходилось днём изображать добропорядочного человека, а ночью вправлять кости кентаврам и наполнять магией истощившихся фей.

Поэтому так называемый срыв был лишь делом времени. Судя по рассказу Льва, он не хочет связывать одно с другим, но я видела чётко. Он трудоголик и если продолжит в том же духе, то в лучшем случае выгорит, а в худшем наломает дров.

К концу прогулки я была настроена не просто помочь стабилизировать его состояние, но стать ему опорой. Он взвалил на себя слишком много. Вот только нужные слова застревали в горле, так что за роскошным ужином я ковыряла тарелку и никак не могла повернуть разговор в нужную сторону. А Лев всё говорил и говорил, загружая меня информаций под завязку.

— Стабилизатор — это редкая способность, но я расскажу всё, что знаю и найду больше, тебе нужно тренироваться. Ведь это не просто махнула рукой, и всё вокруг пришло в норму, ты способна лишать магических сил, направлять потоки, разрушать проклятия.

Он с таким восторгом рассказывал мне, какая я уникальная и невероятная, что в какой-то момент смущаться уже не получалось. Отложила в сторону вилку и подняла глаза на Льва. Он, прервав свой монолог, крепко задумался, почесал подбородок и пробормотал едва слышно:

— Нет, нельзя никому позволить тебя увидеть.

— Что?

— Что? — он резко дёрнулся и поднял на меня взгляд.

— Ты что-то только, что сказал?

— А… — Лев почесал переносицу, вздохнул, — после того как я начал превращаться, мне тяжело удерживать свои драконьи повадки. Поэтому я могу говорить всякое, но ты не зацикливайся.

— Что говорить? — я прищурилась.

Он расправил край салфетки на столе и явно занервничал под моим взглядом. О драконах я слышала разве что из фэнтези книжек. Что они жадные, тщеславные и горделивые. Хотя Лев не походил под портрет типичного дракона из романа.

— Просто ты мне нравишься, — он облизал пересохшие губы, — я не уверен, что смогу остановиться и сделать тебя просто работницей.

— Вот как?

Я хитро улыбнулась, а он, слегка покраснев, кивнул. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: я больше не хочу спорить с собой. Хотя всё ещё было трудно, непривычно. Весь этот открывшийся заново мир был пугающим. Но одно я осознавала чётко. Дракон будет моим. Наградой за все страдания и неудачные отношения. И пусть только попробует не одарить меня золотом.

— Это правда, что драконы жадные и своего не отпускают? — спросила я, отпив вина из бокала.

— Правда, — сдавленно ответил Лев.

— Тогда, уважаемый дракон.

Я не сдержала смех от проскочившей в голове мысли. Лев поднял на меня удивлённый взгляд. А я перегнулась через стол, ближе к нему, кончиками пальцев подцепила край рубашки и потянула к себе, заставляя и его, сделать шаг.

— Вы не против, если я вас приручу?

Смущение и смятение в его глазах рассмешили меня только больше. И до того, как он успел мне ответить, я потянулась к нему и поцеловала. Лев замешкался всего на секунду, но уже в следующую я почувствовала, как его рука оказалась у меня на затылке, а поцелуй углубился. Сердце пустилось галопом, отдаваясь в висках, голова закружилась. Я жадно хватала его губы, сжимая всё сильнее ворот рубашки и пытаясь стать ещё ближе.

Мы отстранились, лишь когда закончился воздух, шумно выдохнув, соприкасаясь лбами. Я не могла поверить, что сделала это, перегнулась и поцеловала его первая. В груди взрывались фейерверки, ноги едва держали меня. А вокруг витал уже знакомый жар.

— Не против, — прохрипел Лев.

Я не поняла, как он оказался рядом, руки скользнули по телу, прижимая к себе, он коснулся сначала мягко моих губ, целуя нежно и вкрадчиво. Я прикрыла глаза и поддалась вперёд, закинув руки ему на плечи, запустив пальцы в длинные волосы. Прижимая к себе и давая чётко и ясно понять, что теперь не собираюсь отступать так просто. И уж тем более я не собираюсь отказываться от этого дракона.

Глава 10.

Вот только такой храброй я была недолго. Стоило Льву отвести меня домой, также с помощью телепорта, нежно поцеловать в щёку на прощанье, как на меня накатила паника. Магия и правда существовала, а то с какой лёгкостью Лев открывал дверь в другие места, меня пугала до чёртиков. Ведь это значит, что кто угодно может сделать подобное?! Я очень долго просидела в прихожей, хватаясь за голову и думая, как теперь спать и жить. Да как я жила всё это время?

Паника сменялась досадой и обидой. Почему бабуля скрыла от меня это? Даже намёка не оставила. Просто бросила меня одну в этом магическом мире, где каждый третий видит кто я. И почему только меня ещё не унесли какие-нибудь сказочные единороги в магическое рабство?

От последнего я нервно рассмеялась и двинулась на кухню. Пальцы слегка подрагивали. Лев не стал загружать меня, но чётко обозначил, что готов предоставить работу и защиту. Ну а всё остальное по моему желанию. Я прикусила губу. Жизнь переворачивалась на все сто восемьдесят, от одной только мысли, как многое поменяется, голова шла кругом.

Я плюхнулась на стул, запустила пальцы в волосы и замерла. Дракон, император, судьбоносный союз. Это всё прекрасно и замечательно, но что насчёт оборотней? Хотя бы того тигра, что я уже видела. Мне, что теперь не отходить от Льва ни на шаг? И чертёнок. Гадание само собой всплывало в памяти. Чашка в сухих руках Антонины Петровны с рисунком совсем небольшого чертёнка, похожего на кляксу.

Я быстро выудила телефон, время ещё не позднее, соседка не должна спать. Подскочила с пола так быстро, что колени предательски хрустнули и заныли. Хорошо, что я просто обнаружила магию, а не стала избранной, которая должна спасти мир.

Старая дверь соседки в очередной раз содрогнулась от моего напора. Я зажимала звонок, стучала, звала. В голове всплывал наш короткий диалог, который явно намекал, что Антонина Петровна не просто человек, хотя она не была похожа на фею. Я улыбнулась самой себе, подумав, что фраза, оборотень в погонах может стать слишком буквальной.

Дверь открылась совсем неслышно, на успевшую потемнеть лестницу вырвался яркий, тёплый луч света. Антонина Петровна опасливо выглянула, осмотрела с ног до головы, даже заглянула на лестничную клетку и быстро затащила внутрь квартиры. Дверь за мной захлопнулась сама собой.

— Пошли, — кивнула соседка, будто ждала меня и двинулась на кухню.

Я смотрела на давно знакомую квартиру и с каждой секундой находила новые, невиданные ранее детали. Запах, антураж, даже свет, всё было иным. На стенах, кроме странных картин, старых цветастых обоев висели будто в воздухе пучки сухих растений. От одного угла к другому тянулась тонкая красная лента, будто паутина.

На кухне я всеми лёгкими вдохнула тёплый, травяной запах, он успокаивал, согревал. Антонина Петровна разливала по прозрачным кружкам бледно-зелёный чай из котелка. Я замерла в дверях и несколько раз моргнула, не веря самой себе. В комнате витала едва заметная дымка, но котелок, чёрный, шершавый, с изломанным, тонким прутиком вместо ручек был реальным. Он слегка звякнул, когда соседка плюхнула его обратно на плиту.

— Пей, детка, пей.

Антонина Петровна буквально заставила взять горячую чашку, не дожидаясь, пока я приду в себя, она подняла мои руки выше, буквально приставляя чашку к губам. В нос ударил пар. Свежескошенная трава, сено, а ещё запах мокрой шерсти и едва уловимые нотки маленьких полевых цветов. Напиток был почти прозрачным, зеленоватым и очень горьким на вкус. Я поморщилась, стоило первым каплям коснуться губ и языка.

— Надо, Ирочка, надо, — ритмично повторяла Антонина Петровна, подталкивая кружку ко мне.

Я зажала нос одной рукой и почти залпом опрокинула в себя странный чай. Тепло разлилось по пищеводу и улеглось где-то внизу живота, вот только на самом корне языка остался неприятный, рыхлый привкус земли. Я поморщилась, провела языком по нёбу, зубам, пытаясь проглотить все остатки варева.

— Что это было? — прошипела я и взглянула на соседку.

Она ни, говоря больше ни слова, проглотила свою порцию странного чая и поспешила усадить меня за стол. Я всё ещё морщилась, привкус не пропадал, разливался по всему рту, медленно пульсировал, и не обращать на него внимания никак не получилось.

— Я всё покажу, — сурово произнесла Антонина Петровна.

Я несколько раз моргнула, снова сглотнула слюну, ставшую такой вязкой и горячей. Язык перестал слушаться, стал будто чем-то инородным во рту. Я приоткрыла губы, промычала что-то совсем непонятное. Веки стали тяжёлыми, будто кто-то насильно сплетал между собой ресницы и закрывал мне глаза. Голова качнулась вперёд и слегка стукнувшись о кухонный стол, я отключилась.

***

— И что ты будешь делать?

Помолодевшие лет на двадцать моя бабушка и Антонина Петровна стояли над старенькой коляской, такой, которую я видела только в советских фильмах. Тонкие, высокие колёса, жёсткая люлька, оббитая тёмной кожей. Я нахмурилась, шагнула ближе. Что-то подобное долго хранилось у нас на балконе, пока бабуля не выбросила со словами: «Нечего прошлое ворошить». Я долго спрашивала, прежде чем ба сдалась и согласилась, что это была моя коляска.

По плечам пробежали мурашки, я протянула руку к бабуле, но застыла в нескольких сантиметрах. Моя собственная ладонь была полупрозрачной, она легко прошла через бабушку, даже никак не потревожив её.

— Ба… — прошептала я и прижала руку ко рту.

Она не слышала, не видела меня и была полностью погружена в собственные мысли. Лёгкий ветер колыхал подол её длинного, любимого синего платья. Волосы, ещё не седые, блестящие, угольно-чёрные были завязаны в тугой пучок. На фоне такой жёсткой, статной и прямой бабули Антонина Петровна терялась. Хотя и была крупнее. В брючном костюме она стояла рядом и боялась заглядывать в коляску, переминалась с ноги на ногу, закусывала губу и молчала.

Бабуля качала, поправляла что-то внутри. Брови сдвинуты к переносице, глаза сощурены, а губы вытянулись в тонкую, прямую линию. Я знала это выражение лица, злобное и грозное, хотя ничего плохо при этом бабуля никогда не задумывала. Не плела интриги, не строила козни, только усиленно простраивала в своей голове будущее. Удачное, красивое и светлое. И никак иначе.

— А, что я должно делать? — фыркнула она злобно, — бросить бедного ребёнка?

— Но он же тебя обманул, — почти прошептала Антонина Петровна.

— Он джин, Тоня…

Закончить ей не дал плач из коляски. Бабуля склонилась и достала из него кулёк, завёрнутый в сотни слоёв белой ткани в горошек, будто капуста. Совсем крохотный карапуз, розовощёкий, с коротким хохолком светлых, почти прозрачных волос. Малыш сразу же успокоился в руках у бабушки.

— Ну так ещё два желания… — тихо пролепетала соседка.

— Тоня, — бабуля грозно зыркнула на подругу, — как бы она не появилась на свет это теперь ребёнок. И я не собираюсь брать такое на свою душу. И верить этому гаду тоже

Не говоря больше ни слова, бабуля двинулась к подъезду, оставив Антонину Петровну в тихом шоке. Я повернулась на соседку. В голове роились сотни мыслей и теорий, я отметала их одну за одной, всё больше паникуя. Даже часто моргая, я никак не могла избавиться от тонкой пелены слёз перед глазами, то и дело отвлекалась и вспоминала, как дышать. Бабушка никогда не хотела разговаривать о том, как я у неё появилась. В школе меня пытались называть «подкидыш», но все задиры очень быстро теряли ко мне интерес, а однажды даже приходили извиняться. И я жила в своём пузыре счастливого мира, не пытаясь выйти за его пределы. Это ведь расстроит бабулю.

Антонина Петровна, старая, слегка сгорбленная появилась внезапно. Картинка знакомого двора поплыла, все звуки смазались в одну нестройную какофонию.

— Что это значит? — крикнула я, сделав шаг к ней, — что вы хотите показать?

Она прижала палец к губам, будто это должно было мне что-то дать, и исчезла. Я оборачивалась, калейдоскоп из разных красок плясал перед глазами, смазывался, так что голова у меня закружилась и я зажмурилась, прижав руки к ушам.

— Вера, — услышала я тихий, жалобный голос соседки, — Вера! Не будь такой упрямой.

Вновь открыла глаза. Моя комната, балконная дверь пошатываются от сквозняка, тонкие светлые занавески слегка колышутся, накрывая знакомую тёмную коляску. Бабуля стоит рядом, она покачивает меня, кривится и отворачивается от соседки.

— Вера, — повторяет Антонина Петровна, со слезами на глазах, — ты сама ведьма, ты знаешь, что у неё будет за жизнь.

— Нормальная, — отрезает бабуля, — хватит, прекрати о ней так говорить. У неё есть имя.

Бабуля шепчет, озираясь на коляску, где я соплю и даже не подозреваю, что происходит вокруг. И сейчас я не понимала. Какая жизнь у меня будет?

Антонина Петровна вздыхает, она подтаскивает к себе стул и садиться на него в момент, становясь меньше, бледнее на глазах. Я заглядываю в коляску. С последнего раза малыш подрос, стал пухлее. Губы слегка шевелятся, он причмокивает во сне, растягивает рот в улыбке. И бабуля, глядя на это, тоже улыбается, она мягко касается пухлой щеки.

— Тоня, — зовёт она тихо, — я сама виновата, мне и расхлёбывать. Ира, кем бы она ни была, как бы и кто её не создал, но это теперь моя внучка.

По плечам пробежали мурашки, я с трудом сглотнула вязкую слюну. «Кем бы я ни была, кто бы не создал» — мысли эхом проносились в голове, но я отказывалась это принимать. Бабуля всегда относилась ко мне как к родной, как к той, кто ей очень дорога.

— Я не понимаю тебя, — мотнула головой Антонина Петровна, — как ты будешь её растить?

— Как все, — пожала плечами бабуля, — что у нас мало мам-одиночек?

— Но это ведь не…

— Не смей.

Бабуля обернулась, и её взгляд прошёл меня насквозь, прожигая соседку. Такой злости я не видела у бабули никогда. Её глаза так потемнели, что даже белков не было видно. За мной послышался грохот, но обернуться я боялась. Моя собственная бабуля, молодая, красивая пугала так, что даже кончиком пальца пошевелить не получалось.

Послышался детский плач, бабуля встрепенулась будто от пощёчины, склонилась к коляске, тихо бормоча что-то, успокаивая. Картинка резко смазалась во второй раз, я покорно ждала, зажмурившись, пока тишина не нарушилась мерным тиканьем часов. Моей руки коснулось что-то тёплое, шершавое. Я приоткрыла один глаз и нашла себя на кухне, той же, где всего несколько минут отключилась. За окном уже совсем потемнело.

Антонина Петровна смотрела на меня с каплей жалости, в её глазах стояли слёзы, губы слегка подрагивали. Я открыла рот, но не смогла ничего сказать, воспоминания о бабуле накрыли меня с головой, слёзы сами собой покатились из глаз.

***

— Что это значит?

Мой голос срывался, дрожал, я сжимала кулаки, пытаясь собраться. Мне нужны ответы на вопросы, особенно после всего, что я увидела.

Антонина Петровна промокнула фартуком глаза, коротко шмыгнула и расправила плечи. Ей было тяжело, она открывала рот, мотала головой, смотрела на меня с сожалением и никак не могла подобрать слов. Но мне нужны ответы.

— Антонина Петровна… — позвала я тихо, но настойчиво.

— Это сложно, Ира, я очень долго её не понимала, — она шумно сглотнула и продолжила уверенней, — тебя ей принёс джин, выполнил желание. По-своему обманул и оставил с тобой.

Я моргнула несколько раз, запутываясь в словах Антонины Петровны ещё больше.

— Мы с ней были сёстрами, ведьмовской дар открыли в себе рано, только Вера была всегда сильнее, а я помогала нам скрываться среди людей. А потом что-то случилось, она долго скрывала правду, стыдилась, но её силы стали против неё. Ничего больше не работало как раньше, зелья портились, гадания не получались, всегда одна смерть да дьявол, — она зажмурилась и снова всхлипнула, — это я ей джина притащила, нашла лампу и принесла, он же желания исполняет. Вера не хотела загадывать, отказывалась долго, а потом я её уговорила.

Антонина Петровна замолчала. Моё сердце билось неровно, в голове роились мысли, перекрикивая друг друга, пальцы слегка подрагивали. Мне в секунду стало жарко.

— Я не знаю, что она загадала и как, но джин притащил ей тебя, — Антонина Петровна закрыла лицо руками.

— Что значит меня?

В воцарившейся тишине всё казалось карикатурным, неправильным. Трясущиеся молчаливые плечи Антонины Петровны, мерное тиканье часов, сгущающаюся, поглощающая тьма за окном. Я сжала кулаки, резко выдохнула и повторила чётче, мне нужны ответы:

— Антонина Петровна, — она не сразу выглянула из своего укрытия, а я, поймав взгляд, продолжила, — договаривайте.

— Прости.

Она шмыгнула носом, взяла словно из ниоткуда кружку с водой и опрокинула её залпом, поморщилась, будто там был чистый спирт, и коротко выдохнула. Антонина Петровна взглянула на меня прямо, её глаза снова стали глубокого зелёного цвета. Я дёрнула плечами, сбрасывая нахлынувшую панику и страх, но не отвернулась, смотрела также прямо.

— Мы так и не поняли, откуда он тебя взял, прости детка, что ты узнаёшь это вот так, но, возможно, ты и нечеловеческого происхождения.

У меня из лёгких разом выбили весь воздух, я резко опустила взгляд в пол, но не могла сфокусироваться ни на чём, картинка плыла. Звуки смазались, еле пробивались через толщу воды. Я схватилась за столешницу, чувствуя, что ещё чуть-чуть и потеряю сознание. Мне не хотелось верить, но после всего, что случилось сегодня, не получалось.

Антонина Петровна замолчала, она мягко коснулась моей щеки, возвращая ощущение реальности. Волосы на руке вздыбились до неприятного болезненного зуда. Я, возможно, не человек, даже, скорее всего, не человек. Ведь я всегда отставала от сверстников. Была ниже остальных, в восемнадцать выглядела будто мне десять. И сейчас возраст близится к тридцати, а паспорт постоянно спрашивают. Путают в толпе школьников.

— Вера только перед смертью успела мне раскрыть, что её кто-то проклял, ценой жизни. Магия стала нестабильна, не слушалась. Вот джин и притащил ей стабилизатор в виде тебя, — она провела рукой, очерчивая меня, — а ещё дал ей рецепт для заклинания, где ты главный ингредиент. Сделай мы его, и всё было бы в норме, магия бы вернулась, но Вера отказалась.

Соседка сделала совсем короткую паузу, снова промокнула глаза фартуком и, коротко выдохнув в сторону, продолжила:

— Ну ты и сама видела, сказала, что ты её внучка и всё тут, — она внезапно улыбнулась, подняла глаза к потолку, — я и сама постепенно прониклась, полюбила тебя. Так, что уже воспринимать по-другому не могу. Только Вера не хотела рассказывать тебе правды. Ни про то, кто мы, ни как ты у нас появилась. Хотела, чтоб хоть у тебя жизнь спокойная и обычная была.

Я подняла взгляд, голова всё ещё кружилась, мне было тяжело сфокусироваться. Антонина Петровна, будто чувствуя, встала и налила мне воды, приставила к самым губам, заставляя выпить. Прохлада заметно отрезвила. Я схватилась за кружку, будто она была моим спасением и залпом выпила. На языке слегка покалывало, внизу живота жар постепенно сходил, на нет, прокатываясь по спине капельками пота.

Бабуля хотела для меня обычной жизни, но куда там. Я влетела в магический мир самостоятельно, ещё и дракона захомутала. Едва ощутимая улыбка тронула мои губы.

— Хотя ты ей очень помогала, — внезапно прервала тишину Антонина Петровна, — рядом с тобой Вере было легче, хотя бы гадать получалось. За остальное она боялась браться.

— Лев сказал, что мои способности очень редкие.

Я испугалась собственного голоса, хриплого, тихого. Во рту всё пересохло, язык с трудом шевелился и шкрёбся о губы наждачкой. Я сама встала к чайнику и налила себе ещё воды.

— Да, — Антонина Петровна кивнула, — они не бывают врождёнными, ты будто оживший прибор для настройки. Вера говорила, что у тебя очень похоже на нашу природную магию. Если настроение хорошее, то всё получается, а если какой раздрай так хоть трава не расти.

Соседка улыбнулась, снова погрузившись в свои воспоминания. Я кивнула, бабушка иногда говорила мне что-то похожее. Типа подыши, успокойся и попробуй ещё раз, всё обязательно получиться и заработает. Она иногда приносила мне амулеты или кольца и просила посидеть с ними в руках, при этом думать нужно было о чём-то хорошем.

Воспоминания волнами всплывали в голове. В моём детстве было очень много странных, магических событий, но их все будто вырезали, спрятали как пыль под ковёр, и теперь они выглядывали, набрасывались на меня снова и снова. Я поставила кружку на стол, прикрыла глаза.

— Оставайся у меня сегодня, — тихо предложила Антонина Петровна.

Я коротко кивнула. Одной не хотелось оставаться

Ночь выдалась на удивление спокойной, я уснула, как только голова коснулась подушки, застыв в позе оловянного солдатика. А наутро, открыв глаза минут пять, соображала, где я и как тут оказалась.

Обои были привычными, пожелтевшие, с ровными прямыми линиями от пола до потолка, но вся обстановка. Кровать в самом углу, скрипучая, пахнущая розмарином и мятой, непривычно тяжёлое одеяло, плотная подушка, потускневшее постельное. Я потянулась, выпрямляя ноги и руки, и тут же угодила в дырку в пододеяльнике. Кожу лизнуло шершавое одеяло, я поморщилась и уставилась на старый платяной шкаф с огромным зеркалом прямо напротив.

В очередной раз я рассматривала саму себя и не узнавала. Казалось, всего за сутки я побледнела, будто вампиры всю кровь из меня высосали, волосы сбились в ужасное гнездо и торчали в разные стороны. Глаза, слегка припухшие и покрасневшие особенно выделялись.

Я медленно высунула ноги и коснулась прохладного деревянного пола. Одежда лежала рядом на стуле, а сверху телефон. Потянулась к нему машинально, разблокировала и тут же задохнулась от нахлынувшей паники. Голова закружилась, сердце ударилось в горло и ухнуло тяжёлым камнем вниз. Двенадцать утра! Двенадцать!

Я резко поднялась, схватила свою одежду со стула, попыталась одеть всё сразу, но руки плохо слушались, всё валилось. Телефон, словно воспользовавшись, выскользнул и больно впечатался уголком мне в ногу.

— Чёрт… — шипела я себе под нос, прыгая на месте.

— Ирочка? — из-за закрытой двери послышался обеспокоенный голос, — детка, ты уже проснулась?

Мозг, резко сдёрнув с себя пелену сонливости, услужливо добивал меня воспоминаниями. Свидание со Львом, рассказ Антонины Петровны, украденные воспоминания. Только перед тем, как уснуть, я вспомнила, что каждый раз, когда происходило что-то магическое, бабушка говорила мне: «Забудь. Не бери в голову». И я каждый раз забывала, сразу же. Но вчера Антонина Петровна словно сорвала затычку из ванной, и беспощадный поток украденных воспоминаний хлынул на меня.

Пальцы слегка подрагивали, я застыла, прокручивая прошлое в голове снова и снова, не в силах оторваться. Глаза заволакивало белой дымкой. Почему она так со мной поступила? Почему не дала хотя бы выбора? Я ведь всё равно рано или поздно заметила, что живу дольше, по-другому. Вчера растерянность затмевало всё, но сегодня наружу рвалась ярость и обида. Они поступили со мной несправедливо. Они все. Джин. Бабуля. Антонина Петровна. Врали и скрывали долгие годы.

— Ира?!

Из оцепенения меня вывел крик. Соседка трясла за плечи и пыталась достучаться. Я резко подняла на неё взгляд и отстранилась. Вчера я была ей благодарна, рада, что мне рассказали хотя бы крупицу, но сегодня…

— Почему вы не разбудили меня? — я бросила взгляд на телефон, который всё ещё лежал на полу, — вы выключили будильники?

— Да, — Антонина Петровна отступила на шаг, — с твоей работы звонили, я сказала, что ты серьёзно заболела, свалилась на лестничной клетке в обморок, а я твоя соседка и помогла добраться тебе до больницы.

На мгновение я удивилась, как стройно она построила ложь. На первой работе пусть не сразу, но узнали, что я подрабатываю. И начальник часто говорил, что я свалюсь в обморок. Скорее всего, эта новость его не удивила.

— Зачем?

— Прости, я не думала, что зелье сработает на тебя так, — она комкала пальцами край рубашки.

Я закрыла глаза рукой. «Так, ладно, Ира, два глубоких вдоха» — я шумно вдохнула воздух, задержала дыхание. Значит, на работу можно не спешить. Во всяком случае сегодня. Лишь немного успокоившись, я смогла натянуть через голову майку, попутно совсем наэлектризовав свои волосы.

— Пойдём, я блинчиков напекла, — Антонина Петровна, не дожидаясь, когда я окончательно приду в себя, поманила за собой, — нам ещё многое нужно обсудить.

В её глазах я видела грусть, но мне от этого легче не становилось. Перед кухней я заскочила в ванную, ополоснула лицо холодной водой. Это всегда помогало собраться с мыслями. Разбирая волосы пальцами, я морщилась и думала. С «человеческой» работой придётся завязать, иначе моё нестареющее тело будет привлекать внимание. В этом случае предложение Льва было как нельзя кстати. Среди оборотней, фей и прочих магических существ я не буду вызывать вопросов.

А ещё джин. Бабуля загадала ему только одно желание. По сказкам джины исполняют три, а что происходит, если их не загадывают? Их можно получить как наследство?

Я усмехнулась и вышла из ванны, чувствуя себя чуть лучше. Антонина Петровна разливала по изящным кружкам ароматный кофе, на столе высилась приличная стопка тонких блинчиков, политых сметаной. А рядом блюдца с мёдом и клубничным вареньем. Злость постепенно уступала голоду. Я вдохнула крепкий аромат кофе, схватила верхний блинчик и почти не жуя, проглотила его.

— Ирочка, — сёрбнув Антонина Петровна привлекла моё внимание, — раз ты всё знаешь, лучше тебе уволиться из офиса.

Я кивнула и продолжила жадно поглощать блинчики, макая их то в мёд, то в варенье. Пальцы очень быстро испачкались, стали липкими и сахарными. Я бралась за кружку с кофе аккуратно, стараясь не оставлять следов.

Спорить с этим не было смысла, да и сейчас меня интересовало совершенно не это. Джин. Что с ним стало. Может, лампа до сих пор где-то лежит на антресоли у меня в квартире. А я ни сном ни духом!

— Антонина… — даже не дожевав, начала, было я, но остановилась.

— Не надо, Ира, зови меня просто Тоня, — мотнула она головой.

— Неудобно как-то, — честно призналась я.

— Неудобно мне на метле летать, а это очень даже удобно, — фыркнула она, и я рассмеялась.

Наш разговор прервал телефонный звонок. Я не сразу поняла, что это, ведь так и оставила его на полу в комнате. Быстро пережёвывая, я двинулась обратно. На экране светился уже давно знакомый номер: «Карим». Я тупо уставилась в пробегающие цифры и перебирала в голове сотни вариантов, почему он решил мне позвонить, а звонок всё никак не завершался.