Дракон Петербургской империи (I). Крылья из пепла

Пролог

С мокрых волос стекали ручьи, а во рту царил вкус невской воды. Предрассветная прохлада белых ночей мурашками забиралась под сорочку. До чего ж холодные и твёрдые эти гранитные ступени, спускающиеся к реке… Мои способности были заблокированы рубистеллой, поэтому сегодняшняя прогулка по набережной в поисках инфернального прорыва, о котором предупреждал кунсткамергезихт, завершилась незапланированными оздоровительно-закаливающими процедурами. Над головой снова раздался голос старшего Шуйского:

– Ты, Горчаков, за последнюю неделю совсем страх потерял, что ли?

«Вообще-то и не терял, и не находил, и вообще не имел», – хотел ответить я, но мою голову снова сунули в ледяную воду. Дружинники Шуйского держали крепко, придавливая тело к граниту. А братья Шуйские пёрли вперёд на кураже. Их прямо-таки распирало.

– Бессмертным себя почувствовал, сволота питерская?

Бульк!.. Опять не удалось ответить. Ну что за grossièreté,* что за выражения! Фу такими быть, putain de merde…*

Тем временем боярские орясины продолжали макать меня в невские воды, на пару ведя риторический допрос:

– Тебе говорили, к императору не лезть?

– Тебе говорили, банкиров не кошмарить?

– Тебе говорили, дух Петра не вызывать?

– И с Петром не бухать... – пробормотал я, в очередной раз отплёвываясь и вспоминая последний спиритический сеанс. – Нет, не говорили.

– Что ты там мелешь, жмых худородный?

Покачивая кремлёвским артефактом на кожаном шнурке – файрволом из рубина, выполненным в виде пятиконечной звёздочки, старший Шуйский чувствовал себя хозяином положения. Блокирующая рубистелла – это серьёзно.

– A la guerre comme à la guerre*, говорю. И на аудиенции ходить буду, и кошмарить буду, и вас, придурков, на кол посажу, а потом двумя берёзами разорву… Finissanctificatmedia.* Но вы не напрягайтесь… Рубик есть – ума не надо…

Под рёбра ощутимо прилетело – носком сапога.

– Ты что думаешь, ты тут самый умный?

– Вообще-то так и есть.

Теперь под рёбра прилетело с другой стороны.

– Да топи ты его, ублюдка горчаковского!

– Уточнение, господа: ублюдки – это вы. Misérables bâtards,* нагулянные херром Шуйским от крепостной девки, простите мой французский.

– Ах ты сукин сын!!! – в два голоса взвыли боярычи.

Спящий протокол «наше всё» наконец-то активировался, парализуя всех окружающих с интеллектом ниже семёрки. Я одним движением распрямился, срывая с пояса княжеский скипетр и закручивая его в сияющий золотом вихрь. Скипетр радостно застучал навершием из облачного агата по черепам, наслаждаясь пребыванием в своей любимой ипостаси – скромной золотой дубинушки.

Подхватив выпавший из лапы Шуйского кремлёвский артефакт, я небрежно перекинул его через плечо и отправил в воды Невы. Прощально булькнув, блокиратор ушёл под воду. Вслед за этим я почувствовал, как за спиной расправляются призрачные крылья.

Тряхнув волосами – пардонте, господа, что вас забрызгал – я повёл плечами, вызвал лёгкий прилив жара и подсушил сорочку. Хорошо всё-таки Софушка придумала: «Когда вас, князь, заткнут наконец и заставят прикусить язык, этот протокол вас спасёт. Уверена, что любой из ваших врагов рано или поздно в момент конвоирования или допроса назовёт вас сукиным сыном». Вот её шутка и пригодилась.

А вот и она сама, легка на подъёме.

Со стороны Адмиралтейства приближалась виверна со своими фла́менами.

– Тебе помочь, Горчаков?

– Вы, как всегда, вовремя, сударыня – когда уж кончен бал, погасли свечи. Всё жду момента, когда вы явитесь, дабы облобызать мой хладный труп.

– И не надейся. Лобызать тебя будут твои телохранительницы.

Поднявшись на набережную, я с удовольствием принялся любоваться занимающимся рассветом, фигурой Софушки и результатами стычки. Повинуясь жесту виверны, фламены складировали мои трофеи, небрежно сваливая дружинников поверх Шуйских.

– Рассвет нынче необычайно умиротворяющ, Софья Алексеевна.

Княжна смерила меня взглядом – всего такого светского и романтичного, опёршегося задом о гранит,* и сообщила, понизив голос:

– Вам бы, mon cher,* не созерцательному отдыху предаваться, а постараться как можно реже пересекаться с отморозками, которых по студенческому обмену прислал наш добрый сосед. Ну не умеете вы в дипломатию, князь. Как только с этими боярычами встретитесь – так сразу Московское царство шлёт нам ноту протеста. Папенька заколебался их слать… им ответы слать. А после того, как вы с Васькой Буслаевым превратили дебаты в побоище, возник риск трёхстороннего политического кризиса.*

Я ухмыльнулся, вспомнив те дебаты. С кровавой юшкой.

– Ну плеснули бы им в морды из стакана… Из бочки-то поливать зачем? – княжна вздохнула. – Я это к чему говорю, Алексей Максимилианович. Вы стали слишком привлекать к себе внимание. И ещё… Уже не только я вижу ваши крылья. Будьте осторожны, застенки нашей Тайной канцелярии ничуть не лучше застенков Пыточного приказа. Мне было бы печально узнать, что вам на дыбе выдернули руки-ноги из суставов, выжгли кишки печатью Торквемады, а ваши прекрасные глаза поэта и убийцы вдруг поменяли местами с бубенцами.

Она окинула меня взглядом, словно оценивая перспективы возможного ущерба.

– И я не люблю хладные трупы, князь. Я люблю горячих гренадёров.

Я уж намеревался развить тему и убедительно донести, что рост не главное, но продолжить нам не дали. Один из дружинников, сумевший стряхнуть паралич, дрожащими руками вытянул из-за пазухи и сунул в рот какую-то артефактину. Вдохнул, выпустил голубой пар… тоник, что ли? Но нет, это была штука покруче тоника. Из задницы героя полыхнуло турбо-бустом, он подлетел на пару саженей вверх, плюхнулся на полусогнутые и ринулся на меня с воплем:

– Москва за нами!

Я отступил, дабы не мешать его стремительному порыву. Пылая синим пламенем, укурок под ускорением пронёсся мимо, и, перелетев через парапет, рухнул в Неву.

В то же мгновение над питерскими крышами взметнулось щупальце, сотканное из тьмы.

Началось.

= = = = = = = = = = = =

* Грубость, вульгарность, неотёсанность (французский)

* Yebanoye der'mo (фр.)

* На войне как на войне (фр.)

* Цель оправдывает средства (лат.)

* Жалкие бастарды (убогие ублюдки) (фр.)

* Что-то из Пушкина. Но у мэтра было про жопу.

* Милый мой (фр.)

* Вероятно, Софья Алексеевна имеет в виду обострение тёрок между Петербургской империей, Московским царством и Новгородской республикой.

= = = = = = = = = = = =

И нет, не спрашивайте меня, что делает эта предвечная тварь на этих гиблых ингерманландских болотах. Лучше спросите, что тут делаю я!

Глава 1. День Милосердия

1

Тени плясали в зале. Призрачными огнями сияли факелы. Сквозь витражи лился свет пятого солнца и рассыпался цветными вспышками – на котлах, на силуэтах, на рождающих гулкий ритм барабанах. Я сидел в морионовом зале, раскинув крылья от стены до стены. Крылья из плоти и брони, из кожи и чешуи переходили в фантомные, полупрозрачные. Гордость нашего рода: чем могущественнее дракон-властитель, тем шире размах его крыльев, тем дальше они простираются в пространстве и времени, охватывая своим размахом целые измерения.

Я был молод и скромен; 346 лет. Когда я поднимался над твердью, в пылу ярости в порыве величия, крылья мои могли закрыть небольшой городок – всего лишь. Но впереди меня ждали тысячелетия… Десятки, сотни тысячелетий славы. Пока же барабаны, обтянутые кожей врагов, извещали мой мир о моём двести сорок шестом Дне Милосердия. Первый век – это детство и юность, а с сотого года драконыш становится властителем, возводит или отвоёвывает замок. С этих пор он получает право ежегодно объявлять День Гнева, Ярости, Кары, Отмщения, Воздаяния... ну или Милосердия. Довольно редкий вариант, зато повод прослыть оригиналом.

Мне нравилась идея равновесия, поэтому раз в год я назначал День Возмездия. И один раз в год ко мне в тронный замок стекались просители – в День Милосердия. Это был уже двести сорок шестой. Как обычно – согбенные, коленопреклонённые, павшие ниц, распластавшиеся на плитах… просящие, умоляющие, жаждущие.

Что могло пойти не так?

Дымились жаровни с благовониями, кипели котлы – для слишком уж наглых просителей. У смертных бывают такие желания, что демоны поседеют! Да и вообще, подданных надо держать в тонусе. День Милосердия – это вам не гарантия джек-пота. Я могу смилостивиться, а могу и… р-ррррр!

И вот сидел я, важный и вальяжный, под морионовым сводом, на агатовом троне. Стекал сквозь витражи свет в сумеречный зал, где застыли склонённые и коленопреклонённые. Вдыхал их запах, запах страха и надежды. Я, тёмный дракон, Властитель Сущего, Владыка Безмолвия, Повелитель Стихий, Крылья Справедливости, Сердце Мрака… сам уже не помнил всех своих титулов – для этого у меня был герольд-хранитель, чья память хранила все мои регалии, начиная с первого дня правления. Обернувшись грифоном, он сидел у трона, сливаясь с чернотой агата и мориона.

Всё как обычно. Всё как всегда.

Массивные колонны из красного порфира и чёрного гранита уходят ввысь. Сверху льётся кровь. Струится ручейками и толстыми жгутами – красная кровь по чёрным колоннам, чёрная кровь – по порфировым. Там, на крыше, над чанами и желобами, отточенными взмахами ножей жнецы-служители обрывают жизни: в барабанном ритме, одну за другой. И льётся в священный зал кровь преступников и врагов, людей и нелюдей, стекает горячими струями по холодному камню колонн.

Сегодня День Милосердия.

Напоминание о том, что Милосердие – это всего лишь обратная сторона Воздаяния.

Не правда ли, это было мудро придумано? «Пижон ты, братец, – говорил мне кузен Рагноракс. – Проще надо быть. Хочешь – казни, хочешь – карай, хочешь – дави… В общем, жги!» Что ж, такая позиция тоже имеет право на существование.

Огненный элементаль – нимфа, сплетённая из языков пламени – протянула мне чашу с пылающим вином. Я только хотел отхлебнуть глоток, как в центре зала вспыхнуло голубое сияние портала. Явление не повседневное, но и не сказать, чтобы редкое. Синяя мерцающая дорожка, шипя и разбрасывая искры, пробежала к подножию трона.

На отполированные плиты пола ступил драконыш… Да нет, мне померещилось. Это был, конечно, человек. Мальчишка, юнец, человеческий сопляк. Как у них часто говорят – щенок. Но мне почему-то захотелось называть его драконышем. Почему? Возможно, из-за твёрдого взгляда пронзительных глаз, соперничающих с сиянием портала.

Я встряхнул головой, повёл крыльями. Померещится же! Обычные глаза, только взгляд настойчивый, требовательный. Не дерзкий, а именно – требовательный. Тонкие губы стиснуты в линию. Движение, которым выступил из портала и вступил на плиты зала – резкое, стремительное.

Интересный экземпляр. Наконец-то День Милосердия будет нескучным.

Иногда портал выкидывает ко мне просителей из других миров. Узнают они о возможности участвовать в торжестве самыми разными путями, порой весьма затейливыми путями: через древние легенды, через шепчущих духов, через чертящих пентаграммы магов, через безумные сны… Магия пронизывает мироздание, объединяя вселенные. Но этот юнец появился не как обычный проситель. Он не вывалился из портала на четвереньки, не рухнул на пол, не пополз к моим лапам, целуя холодный камень. В его осанке читалась не мольба, а… Вызов? Нет. Дерзость? Тоже нет. Осознание своего права?

Юноша сделал насколько шагов и поднял руку, коснувшись ложбинки над ключицей. Там мягко туманился красный камень на золотой цепочке. Гость рванул цепь и протянул руку, глядя мне в глаза. В его ладони лежала огненно-алая капля. Я ощутил, как древняя сила, неукротимая мощь истекает из этого камня, заставляя трепетать мои фантомные крылья.

Словно ветром повеяло, ледяным и жарким, жаждущим и обещающим. Уххх!

Это был магия ещё более могучая, чем та, что способна открывать врата между мирами. Эта магия могла менять замыслы самой судьбы, что приводит нас в эту жизнь. Поразительно. Откуда у этого мальчишки такой артефакт?

2

Гость смотрел смело и требовательно.

– Великий!

Похоже, падать на колени после такого вступления он не будет. Интересно, интересно… Я уже знал, что услышу, и не ошибся.

– Великий! Прошу тебя, возьми моё тело, изгони мою душу…

Этот камень, неизвестно как оказавшийся на шее мальчишки и впитавший опечаток его ауры, мог перекинуть мост между моей информационной матрицей, которую зовут душой, и его телом. Сам камень был артефактом переноса чудовищной мощи – судя по объёму наполняющей его энергии, он был способен совершить перемещение между мирами. Такие вещи использовали дряхлеющие владыки, чтобы завладеть юным телом и начать новую жизнь.

Но я-то в самом расцвете сил! Всего-то триста сорок шесть.

– И зачем же, мой юный гость, мне нужно изгонять твою душу и занимать твоё тело? – вкрадчиво поинтересовался я.

– Твоя сила, Великий, – это спасение моего рода. Стань мной, истреби наших врагов!

И тут он сделал то, что меня удивило – упал на колено. Но голову не опустил – так и продолжал смотреть глаза в глаза.

– Обычно о моей милости, – я выделил это слово, – взывают в других формулировках. Твоя манера просить… скажем так, сомнительна, но окей… как говорил один мой знакомый. Но что такого кошмарного сделали твои враги, чтобы стать моими?

– Этот артефакт называется Слеза Междумирья, – юнец качнул ладонью, призывая меня ещё раз взглянуть на камень. – Он не только переносит душу в иное тело, но и сам выбирает будущего хозяина. Он считывает запрос и среди множества миров находит избранника, который способен выполнить миссию. В Слезу Междумирья ты вливаешь свою боль… и Вселенная отзывается на твой призыв к справедливости.

– Однако, – я даже шевельнул надбровными дугами, отчего к своду рванули крохотные фиолетовые молнии. – Эту вещь делал великий мастер… И почему же, как думаешь, камень выбрал меня для этой… хм, почётной миссии?

Я уже понял, что лететь парнишке отсюда с ускорением, но всё же любопытство взяло верх. Любопытство и некоторое уважение, что ли? Смотри, как держится. Ведь понимает же, что могу смести взмахом крыла. Дыханием огня. И отправить его на перерождение ещё тысячей способов, включая изощрённо-пыточные.

– Мой клан на грани уничтожения, – произнёс паренёк, стараясь говорить спокойно и размеренно, но голос его дрожал и срывался. – Они окружили нас, как хищники добычу. Они подлы, коварны и безжалостны. Они жгут, режут, пытают. Они поджигают. Они подставляют. Убит мой отец, убиты все старшие рода. Ты понимаешь, Великий? За моей спиной женщины и дети. На кону их жизни, на кону судьбы сотен слуг и верных людей, на кону доброе имя моего отца и оклеветанных братьев!

– Это весьма печально, не спорю. Но всё ещё не понимаю, при чём тут я.

Мальчишка на мгновение опустил голову, затем вздёрнул её и снова сверкнул глазами.

– Теперь вся ответственность за моих людей – на мне, но я не смогу их защитить. Всё, что я могу – призвать высшую сущность в своё тело. И я призываю тебя, Великий.

Шипело масло в жаровнях. Рокотали барабаны. Потрескивал элементаль, так и застывший с чашей вина.

– М-м-м… И где логика? – протянул я задумчиво. – Это твой клан, твой род, твои люди.

Странный щенок. Неужели он всерьёз рассчитывает, что я брошу свои легионы, замки, миллионы подданных, бесчисленные сокровища, могучие артефакты, свою магию, свои умения, свои призрачные крылья, наконец – всё это! – и перемещусь в его тело? В жалкое тело червя?

И всё же… интересно. Любопытный экземпляр. Что-то в нём есть такое, что вызывает пусть не уважение равного к равному, а каплю сопереживания, что ли? Желание помочь. Я наконец протянул руку и взял у огненной девы чашу с вином. Возможно, стоит послать когорту младших демонов или отряд элементалей, чтобы выкосили его врагов. Да, пожалуй, так и сделаю.

Но какое же слабое, жалкое тело у этого смертного… Хлипкий, хрупкий, тонкокостный. Куда ему защищать клан – он и клинок-то, наверное, ни разу в руке не держал. И боевые заклинания явно не его стезя – источник едва тлеет, магический резервуар с напёрсток. Но ишь ты, глядит тигром! Словно легионы за его спиной. Словно я ему что-то должен и чем-то обязан.

– Понимаешь ли ты, что именно предлагаешь мне и что хочешь отдать?

– Да, понимаю.

– И зачем тебе это?

Действительно, зачем? В День милосердия просят богатства и власти, личной силы и могущества, красоты и непобедимости, доступа к моей сокровищнице, благословения огня и крыльев… Помилования вот только у меня не просят – не успевают. Если уж я решил, что кто-то слишком сильно мне досаждает или просто перстнями машет не по статусу – до Дня Милосердия он точно не доживёт.

День Милосердия – это апофеоз жадности, эгоистичности, алчности… Возможно, потому, что за право униженно просить перед этим днём смертные затевают битвы и сражения, устраивают лотереи и аукционы, объявляют игры, плетут интриги. Забавно смотреть на это. Дай, дай, дай, дай, дай, я добился, я проник в твой зал, я растолкал всех локтями, я заслужил… Наказания для обидчиков тоже просят, к мести тоже взывают – но не такой же ценой, как этот.

– Встань на колени, как полагается.

Щека у аристократика дёрнулась, но позу сменил – встал на оба колена. Стоит, молчит. Видно, что смиряет гордость. В глаза смотрит, как к равному. Плещутся в глазах сила и мольба… оригинальное сочетание…

– Если я соглашусь, ты погибнешь. Ещё раз, смертный, глупый, слабый, но живой, – зачем тебе это?

На мгновение он замирает.

– Во имя справедливости, отмщения и воздаяния!

Вскидывает руку, протягивая красную каплю. Глаза сияют от отблесков, которые падают на лицо – или они сияют сами по себе?

– Возьми моё тело, защити мой род!

Ну ты посмотри, какой настойчивый.

В третий раз повторяю вопрос, повышая голос. Со смертными я говорю шёпотом, но теперь по залу проносится ветер, громыхают отголоски грома.

– ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЭТО?

Вжимаются в чёрные плиты пола просители, молители. Горячий ветер отбрасывает назад вороные волосы юноши, готового отдать свою жизнь за свой клан.

– Поверь Великий, я тоже хочу жить… Мне страшно. Мне до одури страшно и жить хочется. Но ещё страшнее, если назад вернусь я, а не ты, – у мальчишки перехватывает горло, но через несколько мгновений он продолжает. – Я должен привести тебя, иначе они истребят мой род, убьют моих друзей, изнасилуют моих сестёр. Молю тебя, Тёмный дракон. Не отказывай мне.

Некоторое время я ещё смотрю на него. Нет, парень, это не мой бой, и не моя жизнь. Ты осмелился просить больше, чем кто бы то ни было. Взмах, свист рассекающих воздух когтей!

В последнее мгновение успеваю втянуть их, чтобы не поранить это человеческое тело.

Отметаю лапой – в сторону пронзительно сияющего портала, в голубой огонь, в темноту пространств. Он должен сам понимать, что просит невозможного. Зачем мне, повелителю, его ничтожное тельце? Зачем я ему – это понятно. А вот мне-то на кой, хоть бы головой подумал. У меня магический резерв, в котором весь его клан может купаться, как в озере. Сотни способностей – от банальной огненной бури до создания изысканных ментальных лабиринтов. Крылья, закрывающие города. Забитые артефактами сокровищницы. Передо мной склоняются армии, императоры, архимаги, гильдии, конклавы… Портал меркнет, мальца вытягивает в его мир.

Меня бьёт шлейфом его эмоций, словно от раскалённого метеора. Боль, отчаяние, требование, вера, гнев…

В последнее мгновение юнец швыряет в меня красный камень. Мне даже хочется увернуться, настолько он переполнен трансцендентной силой, усиленной магией страстного желания. Я чувствую этот жгучий привкус отчаянной одержимости и с трудом остаюсь неколебимым. Камень бьётся о пластины груди, скатывается вниз и замирает у когтя. Неужели он всерьёз рассчитывал, что я завладею его телом? Или это был жест отчаяния, последняя искра надежды?

В День Милосердия многие приходят с последней надеждой. Многие – чтобы её окончательно потерять.

3

… И продолжился праздник, и с новой силой вспыхнули багровые факелы. Высоко под сводом засверкали молнии. Вскипела кровь в золотых жертвенниках. Рвануло из фонтанов вино. Замершая от испуга толпа вновь оживилась. Опять полились мольбы и просьбы. Снова я вдыхал страх, жадность, себялюбие, сребролюбие и властолюбие. В тот момент я внезапно понял, что гляжу на это уже третий век – и как же мне всё это опротивело! Когда-то было забавно. А теперь – одна усталость от этой деградации всех и каждого. Почти.

Да, я всё-таки отправлю когорту этому парню. Я качнул крылом, призывая своих генералов.

Где-то там, за спиной и за стеной – в пустошах, окружавших замок – громыхнуло. Гроза в честь моего праздника?Символично.

Я расслабился, откинувшись на кресле и позволив огненным девам ласкать мои плечи. Гудел и шумел зал, праздновали свою удачу выжившие и облагодетельствованные. Ползали передо мной, восхваляя доброту.

Я отрешённо смотрел, как пылают жертвенники. Льётся густая кровь по порфировым колоннам. Стекают кровавые потоки по колоннам из чёрного гранита.

Снова громыхнуло, уже сильнее.

Полыхнул и раскрылся портал, впуская очередного просителя из иномирья. Что-то в этом году их много. Где-то ограбили библиотеку с портальными свитками и артефактами?

– Ну что, Эребоникс, вот мы снова и встретились. Ты думал, что твоя цитадель неприступна, твои руны нестираемы? Ты думаешь, можно не почитать Старших, Древних, Первозданных? Лишать нас жертв, причитающихся нам по праву? Закрывать перед нами двери? Уничтожать наши храмы? Глупый молодой дракон. Птенец. Червячишко. Щенок. Самонадеянный бастард фантомного дома. Если бы я хотел преподать тебе урок, я сказал бы: разрушая зиккурат, не отпускай его служителей. Не играй в милосердие. Не оборачивайся спиной. Не считай себя победителем, если от тебя уползает змея. Но у меня нет желания преподавать тебе уроки. Они тебе уже не пригодятся.

Мир вспыхнул и по крыльям ударило белое пламя.

4

… Пылало всё. Я, мои крылья, мой разум, мой источник, моя душа. Рушились колонны из порфира и гранита, кровь превращалась в багровый пар, сыпались осколки витражей – и в полёте превращались в горячий стеклянный дождь. В смертельной агонии, на последнем выплеске силы я дотянулся до алого камня. И в тот момент, когда крылья превратились в пепел, а тело, закованное в пластины брони, рассыпалось тлеющими углями, меня рвануло в сияющую пустоту межмирья, на дорогу-нить, связывающую меня теперь с моим новым воплощением… Моим новым телом.

В последние мгновения этой жизни я ещё успел сжать, сконцентрировать свою власть, силу, энергию в жемчужный венец, как это издревле делали умирающие драконы. А затем разорвал его и зашвырнул эти чёрные жемчужины силой фантомных крыльев в пустоту, надеясь, что хотя бы часть их притянется моей сущностью и устремится вслед, сквозь лабиринты пространств.

Если мне повезёт, эти жемчужины разбросает в новом мире, который меня ждёт. Или не ждёт. Но это уже неважно, я становлюсь смертным.

Глава 2. Ребята, здра… вы нежильцы!

1

Ослепительную боль сменил ледяной холод межмирья, а затем я пришёл в себя от ощущения, будто по мне пару раз прокатили каменными жерновами. Или по костям прошлось стадо жиропотамов. Похоже, тело мне досталось со сломанными рёбрами и отбитыми почками. А может, и вовсе без почек. Странно, ведь пару часов назад этот парнишка, в чьё тело я залетел с таким свистом, выглядел пускай и хилым, но вполне здоровым.

Его что, за пару часов, пока я слушал элементалей пение да жертвенников шипение, так раскатало? Тогда он явно не преувеличивал насчёт своих врагов. Ай, ёпт… Вот, кажется, один из них. Самого гада не вижу – глаза не открываются, но его копыто на своей руке ощущаю очень отчётливо. Кисть стопроцентно раздроблена.

Конечно, с того момента, как я вышвырнул юнца обратно в портал, могло пройти и несколько дней. Бывает, что артефакты переноса заставляют душу на пути к телу петлять и по пространству, и по времени. Но разбираться буду позже. Сначала надо не сдохнуть во второй раз. А судя по ломающей, скручивающей, ноющей и охватывающей всё тело боли, шансов на это не так уж много. Похоже, даже без моего вторжения парень уже почти отмучился. Кажется, когда я врывался в эту измочаленную тушку, до меня донеслось едва слышное: «Ты пришёл… Благодарю…»

Не хотелось бы объяснять, что выбора у меня особого не было, но и объяснять-то уже некому. В этом теле я один. Оно моё. И мне очень не нравится, что с ним сделали.

– Вот на хрена ты его так закошмарил? – спрашивал раздражённый голос, чей обладатель находился чуть в стороне от меня, в нескольких шагах. – Как теперь этого князёнка в чувство приводить? Он, поди, и сдох уже.

Судя по звукам, этот сочувствующий мне субъект что-то упорно ломал и раскурочивал. Судя по пыхтению – безрезультатно.

– Да эт, я ж! Так я ж, чтобы он! Блин, дык эт! Чтобы как! – отозвалось прямо надо мной и моей многострадальной рукой. Похоже, говорил обладатель копыта.

Хотя нет. Это, наверное, сапог или ботинок. Несмотря на дикую боль, я не потерял способности анализировать и уже осознал, что моё сознание, слившись с мозгом юнца, восприняло базовые знания этого мира. Если раньше мы говорили с мальчишкой на языке Древних, универсальном способе общения магов всех цивилизованных миров, то теперь я мыслил на языке какого-то Пушкина. К сожалению, подробных знаний ушедший мне не передал. Видимо, только то, что вбито на подкорке. Я даже имени своего не знаю. Нового имени.

– Ещё пять минут – и надо будет уходить! Слышишь, наверху уже почти всё стихло? И нам пора валить!

– Дык эта…

– Ты представляешь, сколько бабок может быть в этом сейфе, дубина?! И не бумажек, а полновесных, намагиченных червонцев?! А если там фамильные реликвии? Роду ведь больше тысячи лет… А какие там могут быть артефакты… – сокрушённо простонал поклонник древностей.

Я лежал, сосредоточенно анализируя состояние источника, резервуара, энергетических каналов. Состояние моего истерзанного тела было ненамного лучше, чем у того, что я покинул. Ожоги, перемешанные в кровавую кашу внутренние органы и много, очень много переломов.

На этом фоне было необычно ощущать запредельную для этого тела переполненность энергией. Густая мана, ощущавшаяся как золотистый поток, струилась по энергетическим каналам, пульсировала, растекалась по клеткам. Я с удивлением понял, что этот золотой поток несёт отпечаток меня-прежнего. Это была неукротимая драконья энергия, просто распиравшая крохотный резервуар мальца. Артефакт был сделан на славу: он не только пронёс мою информационную матрицу через пласты пространства, но и захватил энергетическую.

На мгновение я даже пожалел, что слил почти всё в жемчужины венца. Но практически сразу понял, что тогда бы энергия была просто потеряна, и хорошо ещё, если бы меня не разорвало. «Ты же лопнешь, деточка», – всплыла в голове характеристика ситуации, как нельзя лучше описывающая попытки нового тела вместить в себя крошечные остатки моей былой силы. Часть жадно впитывала исколошмаченная плоть, быстро регенерируя. Но всё равно этот объём был не для резервуара мальчишки. На моё счастье, энергетическая матрица встраивалась постепенно, и у меня было немного времени, чтобы сориентироваться и начать сброс драконьей маны. Но куда? Пока – на регенерацию, а там посмотрим…

Направив энергию на латание организма, я наскоро провёл ревизию тех навыков, которые были у моего тела или врождёнными, или приобретёнными в столь раннем возрасте, что стали подкорковыми. Итоги ревизии, увы, были удручающими. Мальчишка был очень слабым магом. Единственно, что нашлось из более-менее ценного – базовый ментальный навык Восприятия. Да уж, хорош глава рода…

Ну ничего. Будем играть теми костями, которые есть. А потом дополним их костями врагов.

Внезапно я понял, что уже ощущаю долг крови, долг чести этого мальчишки как свой собственный долг. То состояние, в котором пребывало его (моё!) тело, свидетельствовало о жестоких пытках. Но, судя по тому, что кто-то в комнате пыхтел над сейфом, парень умирал молча. «Я бы хотел стать твоим другом, – мысленно шепнул вслед. – Не переживай, я сотру в порошок тех, кто посягнул на близких… нам людей».

Перед глазами вспыхнуло, потекла ослепительно-фиолетовая вязь. Читать я, оказывается, на этом языке тоже умею.

Перед моим внутренним взором открылся гримуар, на страницах которого и бежали строки из фиолетового огня

Вам предложено покровительство богини Возмездия.

Принять/Отклонить?

Возможно получение способности «Драконья регенерация». Условие: принятие долга крови.

Я не знал, кто такая эта богиня, но не счёл нужным отказываться. В моём положении покровительство божественных сил будет нелишним.

Принимаю.

Вами принято покровительство богини Возмездия.

Доступна миссия: Принятие долга крови.

Принять/Отклонить?

Принимаю.

Вами принята миссия «Долг Крови». В качестве стартового бонуса дарована способность «Драконья регенерация».

Ухххх! Скорость восстановления тканей возросла на порядок. Тело перерабатывало энергию, как завод. Но ускоренная регенерация вызвала новую проблему: ещё чуть-чуть, и организм восстановится. И куда тогда девать всё ещё прущую в меня драконью энергию? Сливать в пространство? Самоубийственно.

Чистая энергия, даже в таких мизерных для меня-прошлого количествах, мигом разнесёт этот дом, и соседние улицы, а может – даже с полгорода. Парочку утырков, вот конкретно тех, что колошматили это тело, я с собой, конечно, заберу. Но у меня более глобальные задачи.

Я лихорадочно искал, куда слить остатки былой роскоши, и наконец учуял золото. Много золота.

Пробуждение способности «Драконье чутьё»

Золото было где-то рядом. Хорошее, почти чистое – лучшее вместилище для концентрата драконьей мощи. Я начал сливать энергию в золотые монеты, статуэтки, чаши… Потом разберёмся, где и что.

Сосредоточиться было трудно. Боль немилосердно терзала разорванные мышцы и связки, раскрошенные кости и выдавленные глаза. Но венам волнами цунами прокатывался адреналин, поэтому болевые сигналы ощущались как отдалённое эхо, а не шоковая запредельность. Побочный эффект переноса: получив новую душу, тело получило резкую встряску.

Я, со своей стороны, подбодрил эту тушку сверхмотивацией: жить! выжить!!! Организм качнул дофамина, помогая сконцентрироваться на сверхзадаче. Я чувствовал, что времени у меня немного.

– Вот никогда ты аккуратно кости ломать не умел! Криворукий троглодит… – бормотал искатель фамильных ценностей. – Ладно, ещё три минуты, и валим… А то мой поротый зад уже чует приближение гвардии Горчаковых…

– Дак эт! Они ж ля, эт…

– Ну пусть остатков гвардии! Тебе от этого что, легче? Наши маги наверху уже точняк свалили… Нам с тобой и одного гвардейца хватит, чтобы… да открывайся ты, банка консервная!

Как же больно, словно меня шьют наживо. Стягивают разорванные волокна мышц, сливают воедино крошево костей. И крылья… Когда я о них вспомнил, меня захлестнула волна отчаяния. Накатила боль ещё более сильная, чем физическая – боль потери.

А вспомнил я о них потому, что крылья болели. Остро, тягуче, обжигающе. Болели мои крылья, пожранные белым пламенем.

Нет, я себя не обманывал. Я знал, что это, и иллюзиями себя не тешил. Фантомные боли. Фантомные. Но от этого не менее жестокие.

Я молчал, стискивая зубы. Ради себя, ради него, ради того, чтобы вбить зубы в глотку этим палачам.

Получен навык: «Драконья выдержка»

Боль чуть схлынула. Ясно, драконья выдержка – это что-то вроде обезболивающего. Хорошая штука. Полезная. фантомные боли тоже стали тише… Но горько, как же горько… «Не думай об этом. Думай о том, как будешь убивать».

Так, тело почти восстановилось. Регенерация выбитых глаз практически завершилась… Ну что ж, пришла пора познакомиться с этим миром. И с первыми обитателями оного, что повстречались на моём пути.

Можно поднимать веки.

2

Резко открыв глаза, я увидел над собой двух амбалов весьма колоритной наружности, которую мозг моего нового тела охарактеризовал как «быдло». Тот светоч красноречия, что давил ботинком мою лапу, был образцовым представителем данного сословия. Так сказать, ad extra* (знание некой латыни также досталось мне по наследству). Второй, долбящийся ломиком в круглый золотой люк на стене, обладал более прогрессивной системой извилин: у него их было как минимум две. На его лице отражалась мощная работа мысли, и, дай этому эректусу ещё пару веков на размышления – он наверняка бы вышел за пределы концепции «долбить надо».

Эволюционно эти троглодиты находились на разных ступенях развития. Но было у них и кое-что объединяющее. «Ублюдки конченые», – подумал я. И уже даже не смог определить, где тут реакция доставшейся мне подкорки, а где мои собственные мысли. Похоже, лексический запас этого мира я уже успешно присвоил, освоил и адаптировал под свой образ мышления.

Обращаться к тому, который не дорос даже до питекантропа с фразой «Сударь, не могли бы вы убрать своё грёбаное копыто с моей холёной аристокрастической кисти, достойной портрета Эль Греко», смысла никакого не было. (Ещё бы узнать, кто такой этот Эль Греко. Кажется, прошлый хозяин моего тела был весьма образован для своего мира. Да, ещё надо узнать, кто такой Пушкин. Ладно, это после). Итак, здраво оценив потенциальные перспективы диалога с громилой, я решил не margaritas ante porcos*, а тихонько потянул руку из-под ботинка, влив в неё немного оставшейся энергии для усиления мышц.

Бугай пошатнулся, удивлённо взглянул вниз и завопил:

– Этттааааааааа! Бляглябля! Ты че нахэто! Э!

И, приподняв ногу тяжёлом ботинке, обрушил её со всей дури мне на аристократическую лапку.

Я едва не взвыл. Да что ж сегодня столько боли-то!

– Ну всё, ты не жилец… – пробормотал я, выдёргивая расплющенные пальцы.

Перекатившись вбок, я замер в позе ящерицы – в упоре на полусогнутых руках, с напряжённо поднятой головой, с гипнотизирующим взглядом. Не хватало только раздвоенного языка, но это уже не в этом теле. Перед глазами снова вспыхнуло:

Раскрыт профессиональный навык «Гипнотический взгляд»

Громила изумлённо смотрел на меня, и я буквально ощущал, как у него со скрипом поворачиваются шестерёнки в квадратной черепушке. Челюсть у него отвисла, а фирменное красноречие встало на паузу.

Повышен уровень дара: Восприятие.

А что второй? Я бросил короткий взгляд. К счастью, тот так был занят стратегией «долби и долби, а потом снова долби», что не обернулся на звуки с нашей стороны. Только зло бросил:

– Он что, очнулся? Добей ты его, и дело с концом!

– Ты тоже не жилец… – неслышно сообщил я.

Кажется, мыслительные способности этого эректуса я сильно переценил. Только что он сокрушался, что не может меня допытать, а теперь так увлечён долбёжкой ломом, что и пытать меня расхотел. Нет, до сапиенса он не допрогрессирует. Не успеет.

Но будем закрывать проблемы по порядку.

У меня было несколько мгновений, чтобы решить, что делать с Нежильцом №1. И, честно говоря, я даже не знаю, что предпринял бы, учитывая свою жалкое физическое состояние и полное отсутствие боевых навыков, если бы громила сам не сделал мне шаг навстречу. Причём в буквальнейшем смысле слов.

Нежилец номер раз шагнул ко мне – и я в очередной раз едва не взвыл. Но с чего вдруг? Он же ещё до меня не дошёл! После переката я находился в двух-трёх больших шагах от противника, прижавшись к полу и расположившись к нему полубоком. Двинувшись ко мне, бандос поставил свою могучую ножищу в армейском берце на жалобно скрипнувший паркет, а меня жахнуло болевым импульсом так, словно он опять наступил мне на руку!

– Ты, сука, не жилец в квадрате, – произнёс я одними губами.

Усиление способности: «Драконья выдержка»

Спасибо, конечно, вельми понеже. Но почему?.. Тут я понял, что дикой болью не рука взорвалась, а крыло. Фантомное крыло, на которое наступил этот… дай же я тебя, падла, расцелую!

Только теперь я понял, что это были не фантомные боли, это реально болели фантомные крылья. Их призрачна природа была увязана с моей душой – информационной матрицей, как говорят техномаги. А не с физическим телом. Поэтому-то они и остались при мне… Вот только обожжённые, слабые, почти убитые.

Теперь я их заметил. Они были почти невидимы даже моему взгляду, а окружающие их и подавно не должны были замечать. Фантомные крылья становятся видны только когда закрывают полнеба или когда ты намеренно раскидываешь их, проявляя и красуясь, как я в своём морионовом зале на Дне Милосердия. А сейчас даже мне было трудно рассмотреть свои несчастные крылышки гриль… но главное, что я их захватил с собой.

3

Слава Мирозданию! Пусть я и потерял свои крылья из кожи и брони, но я пришёл в этот мир со своими крыльями-фантомами. И я наполню их силой. Я превращу их в бескрайние полотна, накрывающие весь этот мир.

Увы, сейчас мои призрачные крылья напоминали ошмётки из пепла. Испепелённые магией, болезненно ноющие. А тут ещё и берцем по крылу!

Я резко выдернул крыло из-под копыта бандосины, отчего тот снова пошатнулся. О да, мои крылья сохранили способность к транс-воздействию на физический мир! Я поднял их над спиной – и ощутил как часть себя. Истерзанную, израненную, но живую. Пепельные хлопья словно кружились в прозрачном воздухе, складываясь в едва очерченные силуэты. Крылья были невелики по размаху, энергии в них практически не было – хватало только на то, чтобы пепельные ошмётки держались рядом. Ударить таким крылом нельзя. Взлететь на них – невозможно.

Словно почувствовав мою беспомощность, громила сделал ещё два шага ко мне, схватил за шкирку и вздёрнул вверх.

– Ты! Я те! Ятебля!

Язык, на котором разговаривал этот субъект, был хотя и не совсем пушкинский, но интуитивно понятен. Контекст считывался на раз.

– Кончай его, – донеслось от сейфа.

– Кончаю! – рапортовал дуболом.

Он поставил меня перед собой, удерживая лапой за загривок, и отвёл кулак другой для размашистого удара. Я зажмурился в ожидании очередной вспышки боли, приготовился к хрусту ломаемого носового хряща, и инстинктивно двинул крыльями – словно закрываясь. Детский, жалкий жест. Это не я, это моё тело…

Внезапно громила закашлялся, а затем захрипел. Я почувствовал, как хватка его слабеет. Хрип становился всё более надрывным, движения конвульсивными. Он разжал пальцы, давая мне свободу. Я раскрыл глаза…

Предвечное мироздание! Пепел из моих крыльев забивал ему глотку, проникая в лёгкие, заполняя бронхи. Чёрно-серые, графитовые хлопья рассыпались в пыль из преисподней, заставляя врага с болезненным сипом раздирать толстыми пальцами бычью шею – в тщетной надежде получить хоть глоток воздуха.

– Ты своими яйцами подавился, что ли? – рявкнул напарник, но так и не обернулся.

А громила тем временем продолжал хрипеть, харя его побагоровела, а затем начала синеть. Глаза полезли из орбит. Хрип приобрёл черты предсмертной агонии. И, наконец, этот шкаф рухнул, от чего в комнате раздался оглушительный грохот, подобный обвалу. Тяжелое тело, словно мешок с цементом, ударилось бо пол, выбив из наборного паркета жалобный стон. Качнулась хрустальная люстра, рассыпая по стенам блики, испуганно взвихрившиеся тени заметались по стенам.

– Ты, убогий, охерел в край! Мы на деле, а тыбля как бухой! В двух ногах запутался, дубина?!

Я перевёл взгляд на адресата специфического местоимения «тыбля». Теперь Нежилец №1 действительно был нежильцом. Туша, переставшая хрипеть и дышать, лежала передо мной, как забитый охотником кабан.

– Эх, дубинушка, охнем… – вздохнул я, снова черпая что-то из закромов наследственной памяти.

То ли услышав меня, то ли что-то почувствовав, Нежилец №2 наконец-то отвлёкся от своего… нет, моего сейфа!.. и начал разворачиваться.

Но я уже стремительно рванулся к нему, подхватывая на ходу с резного столика какую-то золотую шнягу. Взметнулся пепел крыльев, застилая противнику глаза и забивая глотку, а следом ему в макушку прилетело дубинкой из драгметала.

За что люблю золото – за его тяжесть.

Второй нежилец рухнул как подкошенный, даже не успев нахрипеться.

4

Я с удовольствием взглянул на тело, оценивая это истинно драконье убийство. Пепел, крылья, золото. Да, я сноб. Да, я пижон. Люблю убивать красиво.

Кинув взгляд на орудие возмездия, я ухмыльнулся. По иронии судьбы это тоже была, можно сказать, дубинка. Но полезная. А если совсем уж точно – золотой скипетр. Забавно: если он не заинтересовал горе-налётчиков, значит, в сейфе они ожидали найти что-то более весомое. Интересно-интересно…

Я оглядел комнату. Это был, похоже, кабинет – сейчас разгромленный, но ещё недавно, надо думать, весьма респектабельный. На стенах – перекошенные картины и канделябры, но с электрическими свечами: в этом мире, значит, развита не только магия. Наборный паркет изумляет тонкостью работы. Жаль, что эти туши его попортили. Раскуроченная мебель – массивный письменный стол, глубокие кожаные кресла с каретной стяжкой, книжные шкафы, изящные столики-консоли, с одного из которых я позаимствовал скипетр – была выполнена резчиками настолько умело, что я даже в бытность драконом-властителем не отказался бы пополнить свои мастерские такими рабами («крепостными», – поправило моё новое «я»). Многие из книг, вывалившиеся из шкафов, поблёскивали тиснёной позолотой старинных переплётов.

А в стене, между шкафами – огромный сейф. Две массивные створки были распахнуты, но круглый люк всё ещё был заперт. Я уже сделал к нему шаг, как перед глазами всплыла уже знакомая фиолетовая вязь.

В этом бою вы получили:

Профессиональное умение: «Душитель»

Профессиональное умение: «Владение дубиной»

Профессиональное умение: «Скрытное передвижение»

Вы получаете ранг: Воин

Архетип: Мститель

Вероятно явление Богини

Я взвесил в руке скипетр, разглядывая его навершие – шар из дымчатого камня, с тёмно-серыми узорами и завихрениями. Его венчала золотисто-радужная, переливающаяся перламутром фигурка форели, выскакивающей из воды. Навершие было слегка запачкано кровью.

Хмыкнув, я перевёл взгляд на дело рук своих… и крыльев. Нежилец №2 лежал у сейфового люка, выронив ломик. Он так и не успел пустить его в ход. Как говорится, против лома нет приёма… за исключением другого лома, а также золотого скипетра весом так фунтов в десять.

Ну, а теперь настало время заняться тем, что мы, драконы, любим больше всего.

И я плотоядным взглядом уставился на фамильный сейф.

* До крайней степени

* Метать бисер перед свиньями

Глава 3. «Горчаков, жги»

1

Встряхнув кистями, словно дирижёр, и хрустнув суставами, я подошёл к сейфу. Регенерация практически завершилась, и даже оттоптанная рука уже была в норме – хоть клинок держи, хоть перо. Я пощёлкал пальцами, примериваясь к фамильной сокровищнице. Так, и как же тебя открывать? Наверняка у меня должен быть доступ, как у главы рода. Так, тут надо вводить код, передвигая рычажки… Вот только память не хотела подкидывать ничего, его напоминающее.

«То есть про Пушкина какого-то мы помним, а код от сейфа, где деньги лежат – почему-то нет, – мрачно подумал я. – Там помню, там не помню. Красота».

Мои размышления о том, как бы покультурнее раскурочить этот люк в стене, желательно – не слишком напрягаясь, прервало шипение за спиной. Портал? Я резко обернулся.

В голубовато-синем пламени портала, выбросившим дорожку прямо ко мне под ноги – направленный, заточенный на мою персону – проявился фиолетовый силуэт. Через мгновение мне навстречу шагнула высокая молодая женщина, а вместе с ней в комнату влились отголоски громовых раскатов, звон клинков и шёпот тысяч голосов. Даже без прокачанного восприятия я ощущал сгустившуюся вокруг неё ауру неумолимой силы.

Богиня. Никаких сомнений в этом не было. Я не видел, что рождает шёпот и звон оружия за её спиной, но почему-то казалось: она шагнула из космоса, из предвечности, из легенд.

Пламя портала отражалось в её доспехах, придавая металлу сине-голубой оттенок. Таким же металлом сияла обнажённая кожа: плечи, руки, шея, лицо. Мерцал драгоценный камень в короне-венце. Ещё один гипнотически пульсировал в ожерелье. Третий ослепительно сиял в самом центре груди.

Я вдохнул грозовой запах озона.

Крылатый венец удлинял её лицо – строгое, с пронзительным взглядом, которым богиня словно пыталась просверлить мою бренную оболочку – и проникнуть в самую душу. Длинные чёрные волосы струились и клубились, отражая синие блики портала и сияние фиолетового ореола, исходившего от самой воительницы, создавая вокруг богини вихрь из теней и света.

Вечная молчала несколько мгновений, вглядываясь мне в лицо.

– Он всё-таки сумел призвать, – наконец кивнула она, обращаясь даже не столько ко мне, сколько к самой себе.

2

Я поклонился в меру почтительно. Богиня… Будучи драконом-властителем, я не обладал силой даже самого мелкого божества. Это несоизмеримые категории. Это не просто «больше и сильнее», это качественно другой уровень. Боги – не маги. Боги – это боги. Хотя и у них есть свои границы дозволенного.

Над богами царит Великий Баланс, оно же Великое Равновесие, оно же Изначальный Порядок, оно же Трансцендентная Гармония, оно же Божественная Симметрия. А ещё силы любого божества сдерживают интриги и делёж сфер влияния со стороны его собратьев. Если богиня предложила мне своё покровительство, да ещё и явилась лично – значит что? Значит, я ей зачем-то нужен.

Портал снова полыхнул, и оттуда вывалился маленький, взъерошенный тип в мятом хитоне, похожий на воробья-переростка. Кривые волосатые ножки болтались, как неприкаянные, пока крылышки взбивали миксером воздух. Черепушку с проплешиной венчал венок из подзасохшей лаврушки. Появившись за спиной богини, он замахал руками, зажестикулировал, показывая, что мне надо немедленно рухнуть вниз и, желательно, пробить лбом пол. Я проигнорировал это странное физическое явление и снова воззрился на богиню, являя из себя образец внимания.

– Какое слабое, тщедушное тело, – произнесла она, продолжая сверлить меня взглядом. – Я не вижу, кто ты и кем был. От меня скрыто твоё прошлое. Вряд ли ты ответишь, почему оказался здесь и зачем принял призыв. Но ты принял долг крови и чести, а потому можешь рассчитывать на моё покровительство.

Она замолчала, ожидая моей реакции. Я коротко поклонился.

– Благодарю, Божественная. Я не рассчитывал на подобное, но отказываться не стану.

Существо с крылышками, парящее за богиней, аж перекорёжило.

– Пади ниц пред Сияющей, Сверкающей, Божественной, Кровавой, Милосердной! – заверещало оно. – Пади ниц пред грозной Тисифоной!

Ну вот и познакомились. Я усмехнулся.

– Похоже, у нас есть кое-что общее. В своём мире я тоже, бывало, проявлял милосердие. После того, как раздавал… как тут говорят? Всем сестрам по серьгам.

В памяти, доставшейся мне от предыдущего владельца тела, нарисовался ещё ещё один вариант на тему того, что раздают всяким ушлепанам. Но я его в присутствии богини озвучивать не стал.

Она усмехнулась в ответ:

– Что ж, твой настрой меня радует. Да свершится возмездие. Как ты уже слышал от своего гения, – она махнула рукой в сторону недоразумения с крылышками и лаврушкой, – я – Тисифона, богиня мщения за убийства. Истребление целого клана – это разрыв ткани мироздания, это воронка в пространстве и времени, затягивающая в себя судьбы живых и мёртвых. Это вырванный с корнем тысячелетний дуб: земля кровоточит пустотой, ветер воет в бесплодной бездне, а эхо последнего крика разносится по всем мирам, взывая к справедливости.

Тисифона медленно подняла руку, и в воздухе заклубилась тёмная дымка, принимая форму призрачных силуэтов. Её глаза сверкнули алым светом.

– Твой род ещё не вырезан до конца, но он на грани исчезновения. Кровь твоих людей взывает ко мне. Убийства, подлые и неправедные, не должны оставаться безнаказанными.

Так, с этим всё понятно. Но кое-что нуждается в прояснении.

– Моего гения? – уточнил я.

Богиня кинула взгляд за плечо.

– Ну да, это твой гений, который будет нашим связным. Великий Баланс не позволяет богам слишком часто вступать в нижние пласты мироздания, поскольку наша поступь слишком тяжела и прогибает ткань вашей реальности. Иногда тяжесть настолько велика, что происходит разрыв, а что из него полезет – не предскажет оракул.

– И хорошо ещё, если разрыв! – встрял в разговор гений с лаврушкой, нравоучительно воздев палец. – А если такой прогиб, что всё схлопнется? В чёрную дыру? В кровавую п*зду?!

– Он имеет в виду, что прогиб может быть совмещён с разрывом, – пояснила Тисифона. – И тогда образуется сверхколлапсар модели «Утроба Тиамат». Такое бывает. Поэтому лучше Баланс не нарушать.

Она окинула меня взглядом и, кажется, в нём скользнуло разочарование.

– Не знаю, что сможешь ты сделать в теле этого заморыша… Но, как говорят у вас в империи, за неимением гербовой… Из-за всё того же Великого Баланса я не могу подарить тебе какие-то преимущества, хотя есть пара лазеек – будешь умён, догадаешься сам или найдёшь того, кто подскажет. Звание паладина тоже давать тебе пока рано. Живи и мсти. Тогда я смогу тебя награждать. Хотя, в твоём случае, лучше сказать – выживи для начала…

У богини скептически дёрнулся уголок рта и, казалось, она едва удерживается, чтобы не махнуть на меня рукой. Тем не менее она торжественно воздела ладонь.

– Да будет месть твоя вулканической грозой! Жги их молниями, жги лавой, жги пламенем преисподней! Жги!

Из ладони вырвался конус света, ударил в меня и рассыпался лиловыми искрами.

Вами получено благословение Богини

Даровано: Усиление всех характеристик на 3 дня, повышенный шанс получения способностей и профессиональных навыков

Ультимативная способность (возможно однократное применение в течение 3 дней):

«Кровь Урана», 10000%-ное усиление всех характеристик при оскоплении противника

Тисифона сделала шаг назад и исчезла в портале.

– Эта… а напалмом можно? – зачем-то спросил я.

3

– Можно, – раздалось сбоку. – Не тормози, продолжай задавать глупые вопросы. У тебя целых три минуты на общение со мной, и это ж так разумно и целесообразно растратить их на безмозглые вопросы.

Плешивый воробей-переросток висел передо мной в воздухе и, сложив руки на груди, всем видом изображал крайние сомнения в том, что я когда-нибудь стану паладином его богини.

– Ладно, - согласился я. – Тогда вопрос. Почему у меня только три минуты?

– Потому что я существо занятое, а фраза «твой гений» отнюдь не означает «персональный». У меня таких как ты, вечно висит на линии поддержки стотыщ да с хвостиком. И моё явление тоже вызывает мано-гравитационные прогибы в мироздании, а потому вызывать меня можешь только один раз в неделю. Рекомендую заранее составить список вопросов. Прошения не подавай, всё равно заверну.

– Понял. Кто она – Тисифона?

Гений аж поперхнулся от возмущения. Вытаращил на меня глаза, словно я спросил, какой рукой аристократу брать котлету, если в правой у него бутылка.

– Тисифона, наша с тобой госпожа, Вечная и Справедливая, – суть олицетворение и воплощение извечного закона кармы, где каждый поступок имеет свою цену, а возмездие неизбежно! – нравоучительно произнёс он, снова воздев палец, а за ним и длинный нос с пимпочкой на конце. – Это Эриния, рождённая от крови оскорблённого и преданного Неба, порождение первородного злодеяния!

И, понизив голос да стрельнув глазами по сторонам, тихонечко добавил:

– Фурия она, короче…

Я поднял руки в примиряющем жесте:

– Понял, понял. Ещё вопрос…

– Всё, время вышло, – злорадно сообщил лаврушечник. – Единственное, что я тебе посоветую. Не пытайся выцыганивать награды – обломишься. Выдаёт их не Тисифона, а само мироздание. Вот как сделаешь что-то правильное, сделаешь что-то в тему своей миссии – но обязательно безвозмездно, от души! – так ништячок и прилетит. Возможно. Но это неточно. Например, ты испытал искреннее желание отомстить за род человека, в чьё тело вселился, – поймал предложение покровительства от богини. Принял миссию «Долг крови» – получил «Драконью регенерацию». Это, наверное, чтобы быстрее приступить к выполнению. Дошло?

Ага, вот оно что. Теперь логика прояснилась. Значит, когда я терпел боль… какие у меня тогда мысли были? «…Ради себя, ради него, ради того, чтобы вбить зубы в глотку этим палачам…» Точно, тогда я получил «Драконью выдержку». «Драконье чутьё», видимо, пошло довеском к регенерации – чтобы тушка мстителя не окочурилась от избытка энергии. Отправил двух упырей в преисподнюю – сразу много чего хорошего обломилось. Нормально, жить можно.

– Да, и не пытайся искусственно выжимать эмоции типа праведного гнева, жажды мщения и жалости к котяткам, – поднял палец гений, прежде чем исчезнуть в портале. – Даже не пытайся!

Портал пшикнул, полыхнул на прощание синим пламенем, и схлопнулся.

– Интересная у вас тут система мотивации, – сказал я вслед.

Ну ладно, давайте-ка займёмся тем, ради чего драконы рождаются на свет. Клан Горчаковых немножко подождёт. Я развернулся к люку с предвкушающей улыбкой. Где ты, моё золотце…

Но нет, проблемы клана Горчакова отложить не удалось. Вверху что-то загрохотало, словно там швыряли мебелью и пробивали стены. Раздался пронзительный крик – то ли женский, то ли детский.

– Жди меня, – вздохнул я, бросив печальный взгляд на сейф.

Вверху снова что-то громыхнуло, так что изучение своей собственности пришлось временно отложить.

Глава 4. Кровь, пепел и хтонь

1

Второй этаж встретил меня молчанием. Впереди простиралась длинная анфилада комнат. Золочёные узоры на потолке и дверях сплетались в сложные орнаменты, дверные створки украшали резьба и инкрустации. Сверкали хрустальные подвески люстр, важно взирали сановные лица с портретов.

И на всё этом лежала печать разгрома и погрома. Портьеры были сорваны, на паркете комнат – насколько мне было отсюда видно – лежали тела.

Я сказал, что сверкали хрустальные подвески люстр? Ага. Вот прямо на полу валялись и сверкали. То есть уже не совсем подвески, а их осколки и стеклянное крошево.

Подпалины на шёлковых обоях, перекошенные и упавшие картины, переломанная мебель, вдребезги расколоченные вазы и кровь. Я втянул носом запах гари и крови, чувствуя, как внутри разгорается гнев.

Пробуждение способности: «Драконий нюх»

Получение дара-катализатора: «Драконья ярость»

Эк меня встряхнуло-то, аж кровь к голове прилила. Я скрипнул зубами. Мироздание аж не просто дар выдало, а сразу третьего уровня. Катализатор, говорите? Я так понимаю, он что-то у меня усиливает. Как раз есть повод опробовать в деле.

Кинул взгляд направо – расхераченная ваза, упавшая с мраморного пьедестала. Кинул взгляд налево – оплавленные потёки: а этой красавице прилетело файерболом. Взглянул вперёд – анфилада из десятка комнат, заканчивающаяся эркером.

Впереди снова что-то загромыхало – похоже, там продолжалась борьба. Перехватив поудобнее золотой скипетр, так как иного оружия у меня не было, и чуть пригнувшись – инстинктивно, я двинулся вперёд.

В следующих комнатах ждали всё те же картины погрома. Причём с каждым шагом я убеждался, что дело не только в боевых схватках, оставивших после себя тела и лужи на паркете. Громили комнаты намеренно – уже после того, как убили почти всех защитников. Раненных, похоже, жестоко добивали. А женщин… женщин насиловали.

Усиление дара-катализатора: «Драконья ярость» +1

Суки, вам конец. Где вы? Почему я не вижу ни одной вражьей твари? Комната за комнатой – только тела моих людей. Моих. Я это чувствовал, кидая взгляд на распластанные, исполосованные сталью, обожжённые огнём, искажённые предсмертными судорогами тела.

Повышен дар: Восприятие

Награды мироздания следовали одна за другой, и циничная часть натуры отметила: всё логично. Я возмущён, я жажду зубами впиться в печень врага… культурные люди здесь так не поступают? Ладно, просто вырву печёнку к херам и скормлю псам… Но накал эмоций надо поубавить. Я привык действовать хладнокровно. Моё любимое состояние – холодная ярость. Максимально трезвая. Поэтому – вдох-выдох. Даже если мироздание перестанет отсыпать мне пирожки в котомку, трезвость в момент встречи с врагом предпочтительнее гнева, застилающего глаза кровавой пеленой.

Спокойствие, только спокойствие. А то, что с врагами вскоре придётся встретится, я не сомневался. Опять что-то то ли грохнуло, то ли рухнуло. Хоть кто-то пока живой на фоне этого склепа, в который превратилась дворцовая анфилада.

Получена способность: «Драконья мудрость»

О, интересное открытие. Значит, необязательно действовать на эмоциях, чтобы мироздание приоткрыло свои закрома. Похоже, оно вознаграждает любые действия, помогающие достичь цели. Надо будем потом разобраться, что это за «Драконья мудрость» и что она конкретно мне, мудрому такому, даёт хорошего. А пока – вперёд!

2

Я двинулся вглубь анфилады, отмечая взглядом закопчённую позолоту и разбитую в щепы мебель. В воздухе всё ещё витало ощущение отчаянной битвы, где каждый сражался не за свою жизнь, а за нечто большее – за честь, за верность, за свой дом. Проходя комнату за комнатой, я впитывал Восприятием эманации, оставленные защитниками дворца. Многие сжимали оружие, а их позы и лица словно говорили мне, их сюзерену: «Мы выполнили свой долг до конца».

Мелькнула мысль, что стоило бы взять у кого-то оружие, но я не стал останавливаться. Всё равно я не знаю, как обращаться с местными механизмами и артефактами, и ещё не выяснил, есть ли у моего тела хоть какие-то навыки владения клинком. Да и клинки бывают разные. Поэтому я покрепче сжал уже послуживший мне верой-правдой скипетр.

Но в том, что он поможет мне при встрече с врагом – я уже сильно сомневался. Тут действовали совсем не те ребята, с которыми я познакомился внизу. Тут работали серьёзные бойцы. Опалённые гобелены, сорванные штандарты, разбитые фарфоровые статуэтки – головка юной пастушки проводила меня горестным взглядом, покорёженные золотые рамы, изувеченные канделябры – массивные, оплавленные мощными потоками энергии… Разбитые зеркала отражали искажённые силуэты воцарившегося хаоса.

На стенах и потолке виднелись характерные чёрные отметины – следы от файерболов. Они оставили глубокие оплавленные впадины в камне, а местами даже прожгли стены.

В одной из комнат потолок был пробит насквозь. Удар протаранил перекрытия третьего этажа и мансарды, сквозь дыру виднелось небо. Края пробоин обуглились, словно попали в эпицентр локальной огненной бури.

В другой в стену впечатались пеплом выжженные силуэты. Каменный пьедестал, некогда украшавший комнату, превратился в стекловидную массу, и теперь декорировал интерьер причудливыми узорами из застывающей лавы. От неё исходило слабое свечение – остаточные эффекты магии. Битва была недавно: полчаса, максимум час назад. В воздухе витал запах озона, запах грозы и битвы…

В седьмой или восьмой комнате я увидел на одной из стен причудливую изморозь от ледяной магии. Кристаллические узоры всё ещё мерцали, но уже начали таять, оставляя на камне влажные следы. Сосульки, свисающие с дверной притолки, роняли тяжёлые капли на пол.

У основания стены образовалась небольшая лужа, которая медленно растекалась по полированному паркету. В неё вливался тонкий ручеёк крови, образуя причудливый узор – словно кто-то разлил багровые чернила.

Стена была испещрена мелкими трещинами – магия льда ударила с такой силой, что повредила кладку. Я постарался как можно осторожнее просочиться сквозь дверной проём, чтобы не обрушить стену и не получить по голове сосулей.

– Этот ваш Петербург – опасный город, – пробормотал я.

3

О, кстати, память подкинула название города, в котором я теперь живу. Санкт-Петербург, Петербург, Питер. Красивое название, и, судя по интерьерам, дворцы тут роскошные. Вот только место суровое. Даже в родном дворце надо ходить с опаской – а ну как долбанёт чем-нибудь ледяным по темечку…

И то, что это мой дворец, я тоже… знал. Точно так же, как отделял Восприятием своих людей от врагов. Чужих было меньше – я встретил всего три или четыре тела. Своих погибло на порядок больше.

На ходу оглядывая тела, я отметил, что оружие было не у всех. Большинство были не воинами, а слугами. Как, например, солидный и благообразный мужчина лет пятидесяти, рядом с которым на полу валялся серебряный поднос. Но его пальцы застыли в сложной фигуре: в свои последние мгновения он кастовал заклинание. Другие слуги тоже, по-видимому, владели боевыми навыками и постарались дорого продать свою жизнь.

Никто не бежал.

Однако не все погибли в бою. Где-то нападавшие применяли парализующие заклинания, кого-то им удалось пленить другими способами, но многие тела свидетельствовали о пытках и надругательствах. Пытали и мучали наспех: бой закончился недавно, а рейдеры уже покинули дворец.

Я был на двести процентов из ста уверен, что тут действовала группа рейдеров. Налетели, разгромили, всех перебили, часть успели помучить. А затем оперативно свернулись и свалили к демонам в преисподнюю… Это метафора, разумеется. На самом деле они где-то здесь, в земных пластах этого мира, равно как и их хозяевам или наниматели. Это люди, но их смело можно причислять причислить к самой мерзкой демонической хтони.

– Вшшшшшххххххх…

Что-то скользнуло рядом по стене, обдав хтоническими эманациями. Э? Только вспомнить, хтонь и появится? Или это мне показалось? Почудилось, что по стене пробежало нечто, похожее на прозрачную многоножку. Странно.

Я напряг Восприятие, но больше ничего не ощущал. Если тут что-то и промелькнуло, то оно сгинуло. Вокруг были только недвижимые тела.

Ещё раз внимательно оглядев стены и потолок, я вновь вернулся к мыслям о рейдерах. Это был налёт, а не захват. Враг моего клана (или враги) не собирался устанавливать контроль над территорией. Вопрос, почему? У меня появилось несколько версий, но обдумывать их не было времени. Главное, в чём я был уверен: основные силы рейдерского отряда уже покинули дворец. После быстрой, стремительной зачистки этажей у них оставалось, наверное, с четверть часа на мародёрство и лютый кураж, но этого им хватило.

Когда мне – то есть моему предшественнику – внизу ломали кости, выпытывая код от сейфа, тут добивали защитников дома. Уверен, на первом этаже была такая же картина – я просто не осматривал его залы, сразу двинувшись вверх по лестнице. Поэтому на первом этаже мне на глаза попалось только несколько тел, а вот сейчас я оценил всю картину разгрома.

Было очевидно – их застали врасплох. И хотя я старался держать себя в руках, тёмная злость поднималась из самых глубины души, наполняя тело физически ощутимой жаждой мщения. Рука, державшая скипетр, конвульсивно сжималась, стискивая его до боли. Вторая сжималась в кулак, разжималась – и снова по кругу. Ярость была такой густой, что, казалось, её можно было потрогать руками.

Усиление дара-катализатора: «Драконья ярость» +5

Внимание! Резкий подъём характеристик спровоцировал побочные эффекты

Негативные эффекты:

Ментальный уровень. Риск снижения концентрации (высокий). Риск импульсивных решений (высокий)

Физический уровень. Риск компульсивных действий (высокий)

Кармический уровень. Риск хтонического перерождения (незначительный)

В голове словно взорвалась сирена. Мироздание хоть и отвесило плюшек с горкой, но настоятельно требовало снизить обороты, а то так и до перегрева недалеко.

Вернуть хладнокровие удалось с трудом. Похоже, на меня действовали остаточные отголоски эмоциональной памяти предшественника. Ведь всех этих людей он знал лично – и во многих из них, как подсказывало Восприятие, текла кровь Горчаковых. Это были родственники из младших ветвей, слуги и воины. Он знал всех с детства, рос с ними бок о бок…

Особенно царапнул меня вид двух юношей, совсем подростков – наверное, такого же возраста, как я теперь, а может быть, младше. Они приняли бой наравне со всеми, наверняка понимая, что шансы на победу ничтожно малы. На безусых лицах застыло горделивое принятие судьбы. Наверное, они были друзьями. Возможно – братьями. И совершенно не исключено, что ещё вчера эти двое задиристо дрались друг с другом, так что перья летели, а сегодня – бились спиной к спине. Их клинки смотрели в разные стороны анфилады, словно мальчишки продолжали бой.

А когда я вошёл в эту комнату, то ощутил, как инфернальная ненависть растекается по венам, как пульсирует в висках и туманит глаза кровавой пеленой. Я уже видел в комнатах изнасилованных женщин в разорванных одеждах, в изломанных позах – и горничных, и воительниц. Но в этой комнате у окна лежали две девушки лет двадцати пяти, которые были мне не просто знакомы.

– Вшшшшшххххххх…

Снова пронеслось что-то непонятное, на этот раз над головой. Но мне было не до того. Я неотрывно смотрел вниз, стараясь сдержаться, не заорать от клокочущего, распирающего гнева и не качнуть «Драконью ярость» сразу на сотку-две.

Это были мои кузины. Меня ударило Восприятием так, что я пошатнулся. Я не помнил их имён – причуды моей старой-новой памяти. Но я чувствовал кровную связь. И мне хотелось завыть. Их истерзанные тела свидетельствовали о диком зверстве рейдеров. Подонки были неизобретательны и торопились, но боли доставили предостаточно. Ещё хуже боли были надругательства. Насилуя женщин моего рода, эти ублюдки стремились напоследок облить его грязью. А может, хотели услышать мольбы о пощаде.

Не получилось. Если эти девушки и кричали перед смертью, то только проклятия своим палачам. Сёстры Горчаковы ушли из мира валькириями.

Рядом с одной на полу валялись два изящных клинка. Ими же ей отрубили кисти и стопы.

Другая была магом. Она лежала на осколках разбитых фиалов. Насильники швырнули её обнажённой спиной на стекло.

Не было никаких сомнений: их намеренно спеленали магией и захватили живьём.

Я тоже постараюсь взять живём тех, кто это устроил.

Глава 5. Ириша, телохранительница

1

Дойдя до конца анфилады и оказавшись перед эркером с оборванными и обгоревшими портьерами, я огляделся. По обе стороны были запертые двери, ведущие в правое и левое крыло. Из-за правой доносились звуки какой-то возни, приглушённая ругань и сдавленное мычание.

Я тихо подошёл и чуть приоткрыл створку. Два дегенерата, полностью экипированные в чёрное, держали за ноги молоденькую девушку в коротких штанишках. Никаких сомнений в их намерениях не было. Я повёл плечами, проверяя – за мной ли крылья. А потом резко дал ногой по створке.

Влетев в комнату и оказавшись между ног девушки (pardon, мадемуазель!), а заодно и между двумя упырюгами, которые эти ноги разводили в стороны, я расправил крылья. Манёвр сработал: призрачный пепел начал забивать подонкам глаза и бронхи. Я перехватил скипетр поудобнее. Ну, кого первого?

Но я недооценил противников. Или переоценил свои силы. По одному из них пробежала зелёная волна света, после чего он резко харкнул, изрыгнул фонтаном пепел и развернулся ко мне. Глаза его налились кровью. Кровь струилась по щекам, но он определённо меня видел. Кровь и слёзы вымывали ему пепел? Вот же ж… Мужик сорвал с пояса какую-то штуковину, я отскочил и на инстинктах поднял руку – уже понимая, что защищаться мне нечем…

Второй тем временем напялил на харю какую-то маску («респиратор», – подсказал мозг), а затем с размаху что-то вколол себе в бицепс.

Дальнейшие события заняли буквально пару секунд. Штуковина в руках первого амбала издала гром, моя рука непроизвольно дёрнулась, а через мгновение тело мужчины стало заваливаться на спину. Э-э-э?

Но времени на размышления не было. Я развернулся ко второму – как раз чтобы увидеть, как милая девушка, сияя огненными очами, с размаху впечатывает ботинок в грудь рейдеру.

– Йоооооо!

Нежное создание, на вид от пятнадцати до восемнадцати, вломило семипудовому* дядьке так, что он отлетел к стене и сполз по ней киселём.

– Ого. Тут ещё вопрос, кто кого сейчас спасал, – выдохнул я, оценив взглядом безжизненный куль, в который превратился рейдер с проломленной грудной клеткой. – И как тебя зовут, прелестное создание?

– Ириша, – скромно потупившись, ответила она.

2

Оглядев девчонку, я оценил её крепко сбитое тельце, под которым скрывались или генетически, или магически модифицированные мускулы, органы и кости. Волосы отливали серебром и едва уловимым оттенком молодой сирени. Девчушка была невысокая – её макушка с двумя озорными хвостиками едва доставала мне до плеча. Выражение круглого личика-сердечка тоже было капельку озорным, а огромные глаза коньячного цвета смотрели задорно и невинно.

Ага. Милое существо, если забыть о её смертоносной силе.

Опасна ли она для меня? Нет. Восприятие мгновенно послало сигнал: моя кровь. Девушка была из моего рода – какая-то очень далёкая родственница. И меня она знала. Совершенно не боялась, но слегка смущалась. На щёчках алел румянец. Подняв густые ресницы, Ириша спросила:

– Ваше сиятельство не сердится?

– А почему я должен сердиться, краса-девица?

– Ну… я не спросила Ваше сиятельство, можно ли было его того… может, вы сами его хотели… или допросить…

– Ты действовала правильно, Ириша. В полном соответствии с требованиями момента. Молодец.

Девчонка вздёрнула личико, глаза её загорелись, пухлые губки приоткрылись.

– Правда-правда? Честное благородное, Ваше сиятельство?

Её радость была такой искренней, что мне захотелось погладить её по голове. Ну и дёрнуть за хвостик заодно. Но прохлаждаться было нельзя. Ещё неизвестно, что скрывает этот дом.

– Давай-ка, Ириша, ты мне сейчас коротко – очень коротко! – расскажешь, что тут произошло. Во дворце в целом и конкретно в этой комнате.

– Докладываю, Ваше Сиятельство!

История оказалась простая. Ириша находилась во «дворце на Фонтанке», так она назвала это здание, в некоем «юнкерском карауле». Когда рейдеры нагрянули во дворец, девчонка включилась в бой. Она слышала, как один из нападавших крикнул: «Баб берите живьём!» В какой-то момент она ощутила парализующую удавку на шее, захрипела и упала. Маг-удавка не убивала, но и давала действовать: все силы уходили на то, чтобы не дать этой ей затянуться окончательно. Потом Иришу подхватил какой-то урод, закинул на спину и приволок в эту комнату.

Здесь ублюдки сняли со своей жертвы удавку, потому что решили что-то сделать с её горлом. По покрасневшим щёчкам девушки я понял, что у неё есть на этот счёт какие-то предположения, но делиться ими ей не хотелось бы.

– Подробности можешь опустить, – махнул я рукой.

Сняв удавку, похотливые мерзавцы подписали себе приговор. Ириша заработала кулаками и ботинками. Ещё раз окинув девушку, взглядом, я оценил её экипировку: чёрный цвет, курточка с высоким воротником и шортики, защищающие пальцы перчатки и тяжёлые ботинки… думаю, такие же тяжёлые, как у того отморозка, который раздробил мне кисть копытом. Честно говоря, мне совсем не хотелось бы, чтобы Ириша хряпнула своим ботинком мне по пальцам.

Но всё же мужиков было двое, а она одна. И хотя это были не боевики-профессионалы («шушера с рынка наёмников», как охарактеризовала их моя бой-девица), всё же уконтрапунктить их с ходу не получилось. Ну, по услышанным звукам я так примерно и представлял.

Пару раз на Иришу накидывали сети и путы, но без поддержки магов долго они не держались. У юнкер-фройляйн были навыки, заточенные на освобождение от сетей, цепей и наручников. Поэтому после короткого затишья, когда эти выродки начинали расстёгивать штаны, Ириша снова ломала им всю малину. В эти моменты я и слышал грохот чего-то тяжелого, но при этом летающего.

– Тот маг, что накидывал на нас маг-удавки и кидал парализующие заклятия, был очень сильным, – пояснила Иринка. – Мне повезло, что эти чурбаны утащили меня подальше.

«Вот, значит, как. Теперь понятно, почему мои кузины не смогли вырваться. Сильный маг, значит, – подумал я. – Я найду тебя, вот конкретно тебя. Если здесь осталось хоть одно целое зеркало, я вытяну оттуда твоё отражение, мразь».

Сильный маг, который во время боя занимается только тем, что обездвиживает девушек и женщин, чтобы потом над ними вволю поглумились «наёмники с рынка»… Это не человек. Это хтонь.

А его присутствие в составе рейдерской группы подтвердило мои предположения. Заказчики решили не просто истребить род, но и сделать это жестоко, грязно… демонстративно?

Нам с Иришей повезло по одной и той же причине: разболтанности рейдерской шайки. Двое дебилов решили поживиться княжескими сокровищами. Ещё двое – позабавиться с девчонкой в укромном уголке. Наверное, делиться не хотели. Жадность до добра не доводит.

Усилена способность: «Драконья мудрость» (2/100).

Мироздание в восхищении.

Вы на пути к званию Мастера Очевидности, князь.

Я проигнорировал ехидное замечание гримуара и продолжил слушать девчушку, анализируя ситуацию. В общем, к тому моменту, как я подошёл к дверям этой комнаты, насильники-неудачники уже третий раз пытались развести девчонке ноги и зафиксировать их понадёжнее.

И тут влетаю я, решая проблему.

А теперь этот маленький танк смотрит сияющими глазами на моё сиятельство.

Хотелось бы сказать, что в этом бою я проявил исключительный героизм, талант тактика, мышление стратега, ловкость, сноровку и прочие важные качества. Но приходилось признать: главный мой подвиг заключался во внезапном появлении, что на несколько мгновений дезориентировало рейдеров. Второго ублюдка Ириша вырубила без моей помощи, а первого… Хм… Я внимательно посмотрел на скипетр, повертел его в руках.

На нём золотом скипетре было ни царапины, хотя я мог покляться – он отрикошетил боевой снаряд, выпущенный артефактом рейдера. «Пулю», – подсказала моя прихотливая память, активно осваивающая базовые знания предшественника. Золото – метал мягкий. Однако никаких повреждений этот миниатюрный, но наполненный мощной энергией снаряд, на поверхности скипетра не оставил. Интересно.

И ещё: я был уверен, что у моего нынешнего тела нет столь быстрой реакции, чтобы отразить летящую пулю золотой дубинкой. «Словно играя в лапту», – подсказал мозг. Да ещё так ловко, чтобы эта пуля наповал сразила стреляющего.

Меня не покидало ощущение, что моей рукой словно что-то двигало… Словно она получила небольшой, но очень точный направляющий импульс. Я с подозрением посмотрел на скипетр, но то прикинулся обычным куском золота.

– Жаль, что у меня ещё не активированы все энергетические узлы и трассы, – виновато вздохнула Ира, отвлекая меня от размышлений. – И я не могу формировать тяжёлые щиты и боевые прессы. Иначе я бы размазала этих ублюдков тонким слоем в кровавую кашу, как фарш для пельмешков. Честное слово, Ваше Сиятельство!

Вон оно что. Мои подозрения подтвердились. Эта юнкер-фройляйн, как назвала себя Ириша, была определённо из воинского сословия. На всякий случай я уточнил:

– Итак, ты боевая единица моего клана?

– Да, ваше сиятельство. Боевая единица – телохранитель-щитовик! – отрапортовала девчонка. И, чуть смущённо, добавила. – То есть буду, Ваше Сиятельство. когда экзамен сдам…

– Давай без этого, – отмахнулся я. – Достаточно просто «князь».

– Хорошо, Ваше… князь. Хотя так могут обращаться к вам только воины клана, для упрощения коммуникации. Но я ведь всё равно скоро стану воином?.. Как только мы доберёмся до петергофского имения, я подам ходатайство на досрочную экзаменовку. Если вы разрешите, конечно… князь!

– Телохранитель-щитовик – интересная специализация для девушки. А почему ты её выбрала? – хотя времени разговоры разговаривать особо не было, но мне стало интересно.

– Дак а как иначе-то? – удивилась Ириша. – У нас же в суброде все, почитай, щитовики. Так уж повелось. Род у нас такой. Защитники мы, ещё с екатерининских времён.

– Мы – это кто?..

– Мы – ваши крепостные, бароны Гогландские.

Произнесла она это с видимой гордостью.

– Извини, – я поднял палец, уточняя. – Крепостные или бароны?

– Крепостные бароны, – ответила Ириша, глядя на меня с лёгким недоумением. – Находимся издревле в вашей крепости, Ваше Сия… князь. Мы – потомственные телохранители для рода Горчаковых. А, вы меня проверяете! – и бодро затараторила. – Именуемся так с 1788 года, со сражения под Гогландом, когда предку нашему вашими сиятельными предками была дарована славная сия фамилия…

Ирочка аж глаза закатила и, похоже, собралась выложить мне наизусть весь геральдический учебник – бодро, как по-писаному, звонко чеканя фразы. Я поднял руки, призывая остановиться. Основное я узнал, подробности потом.

3

– Ну что ж, Ириша, надо решать – оставаться тут…

Мои мысли вслух прервал свист со стороны окна, и едва я обернулся – брызнули стёкла. В окно влетел огненный шар. Я вскинул бесполезные крылья из пепла, понимая, что они не смогут остановить эту раскалённую массу.

Ириша сделала выпад и взмахнула рукой, словно останавливая шар раскрытой ладонью. Воздух перед нами сгустился в голубоватый щит. Всё это заняло доли секунды – разворот с выпадом девчонка начала едва ли не раньше, чем донёсся звук со стороны окна.

Щит ей удалось раскрыть вовремя. Фаербол расплющило о стену из воздуха и энергетического каркаса – да так, что от вспышки я на секунду ослеп. Пришлось проморгаться.

– Похоже, оставаться тут не стоит. Надо выбираться из дворца, – глубокомысленно констатировал я.

– Фаербол точно наведённый, – кивнула Ириша. – Ух ты! А что это у вас за спиной светится? Ой, извините… Это не моё дело…

Я кинул взгляд за плечо и увидел, что призрачные хлопья пепла, удерживаемые такой же призрачной мембраной фантомных крыльев, сейчас напоминают золотисто-чёрную лаву. Интересно… Значит, крылья впитывают энергию. Это хорошо. Исцеляются. Восстанавливаются.

– Это что-то вроде плаща, – ответил я девушке. – Он впитывает остаточную энергию, расплескавшуюся от фаербола. Ты лучше мне скажи, что это у тебя за щит? Артефактный?

– Что вы, Ваше Сиятельство, – слегка обиженно ответила Ириша. – Я же маг-щитовик, как все мы – Гогландские. Я бы и помощнее выставила бы, с ответкой – чтобы запулить обратно, но у меня пока блоки. Мне ж ещё экзамен сдавать…

– С ответкой было бы хорошо, – пробормотал я. – Как чётко-то шарик прилетел. Засекли, что во дворце остался кто-то живой? Если так, что может прилететь повторно. Ириша, если бы тебя на экзамене спросили, что лучше в такой ситуации – продвигаться к выходу или забаррикадироваться тут – что бы ты ответила?

Девчонка вытянулась в струнку и отчеканила:

– Вариант дожидаться гвардии клана, не двигаясь с места, считаю нецелесообразным. Предполагаю, князь, что фаербол направлен прицельно и не исключена повторная попытка. Оставаться в комнате опасно. Мы не сможем создать качественную защиту оконных проёмов – здесь их три, они широкие и высокие. Необходимо продвигаться к выходу, максимально быстро, но осторожно – во дворце уже могли образоваться бреши и щели…

Я не совсем понял, что за щели имела в виду Ирина, но уточнять не стал – и так уже нахожусь на грани, маскируя незнание местных реалий и разведывание обстановки под «экзамен». Может, она имеет в виду, что от изморози и фаерболов стены вот-вот рухнут? Не исключено. Тогда точно надо поторопиться.

– Когда мы выйдем из дворца, то окажемся на публичной территории. Дворец расположен в центре Санкт-Петербурга, межклановые боевые действия на этой территории ограничены. Действует запрет на применение оружия первого-пятого классов. Риск нападения сохраняется, но шансы дождаться гвардии снаружи выше, чем внутри.

– Молодец, – похвалил я. – Грамотно всё разложила, одобряю.

Ириша просияла.

– А что ты говорила про свои способности и экзамен?

– Мой экзамен через три года, и меня назначат к кому-то из рода…

Она запнулась, а я добавил:

– Если кто-то из рода ещё останется.

Понятно. Значит, в бою, который я видел, Ирина действовала вполсилы, а скорее всего – на десятую долю своих возможностей. Что ж, это логично: молодой боевик из сильного рода может натворить страшных дел, если ещё не научился контролировать свою мощь. Поэтому до экзамена самые разрушительные способности заблокированы, и на энергетические трассы тоже поставлены ограничители.

Жаль. У меня сейчас, похоже, каждый человек на счету. А девчонка боевая, вон как профессионального рейдера успокоила. С одного удара вмяла рёбра до позвоночника.

– Есть ли способ сдать экзамен экстерном?

– Конечно, князь, – пожала плечиками Ириша. – Вы, как глава рода, можете его принять хоть сейчас. Как только вы подтвердите моё совершеннолетие, и я поцелую ваш перстень, давая клятву, – печати автоматически спадут.

Ускоренная процедура клятвы и посвящения – неглупо, неглупо. Род Горчаковых знает толк в истребительных войнах. Вписывать столь сложный ритуал в родовой эгрегор есть смысл только тогда, когда клан регулярно попадает в ситуации, когда надо срочно пополнять ряды молокососами. Вот сейчас как раз такая ситуация.

– Будем считать, что принял.

Ирчонок вспыхнула от радости. Милое личико с очаровательной припухлостью юности озарилось восторгом.

– Князь, я вас не подведу! Буду сражаться за род Горчаковых до последней капли крови! Буду вас защищать! Буду за вас убивать! Но чьи телохранителем вы меня назначите?

Действительно, чьим…

– Своим.

Казалось, что девочка перестала дышать. А затем подпрыгнула так, что едва не стукнулась макушкой в потолок, а тут они высокие. С визгом, пружинисто, подобрав ноги, сажени* на три!

- Ваше сиятельство-о-о! О майн гот, о мой князь!!!

Ещё мгновение – и она упала на колени, целуя мне руку и перстень. Взглянула снизу вверх сияющими коньячными глазами.

– Что мне вам сделать, мой князь? Чего вы хотите? Кого мне убить?

Жестом велев подняться, я сказал крепостной баронессе:

– Ну ты же не ассасин, а телохранитель. Поэтому конкретных жертв я назначать не стану. Убивай всех, кого сочтёшь нужным.

=====================

* 7 пудов – чуть меньше 115 кг

* Ну метров на шесть подпрыгнула. Даже на шесть с половиной.

Интерлюдия I

В кабинете, из которого открывался вид на сияющий шпиль Адмиралтейства, находились трое. Хозяин кабинета, прикрыв тяжёлые веки, слушал отчёт. Руки лежали на подлокотниках массивного кресла. Фигура напоминала расслабленного медведя. О недовольстве, да что там – о тщательно сдерживаемом бешенстве сановника – говорила только волна дрожи, время от времени пробегавшая по столу.

В такие моменты ветер взмётывал вверх плотные листы бумаги, вздрагивал письменный прибор из малахита. А ложечка в стакане, обрамлённом в серебряный подстаканник с батальными сценами из истории осады Корфу, начинала позвякивать. Словно стоял этот стакан не на дубовом столе весом в тридцать пудов, а на столике в вагоне поезда.

– Я правильно понимаю, что ваши «опытные боевики», усиленные магами огня, льда, зеркал и лезвий, да с магистром цепей в придачу, – сановник говорил медленно, камнем роняя каждое слово, – устроили во дворце Горчаковых шабаш, словно пьяные степные анархисты, дорвавшиеся до баб и самогона, – он сделал паузу, словно размышляя о чём-то, – а о том, что молодой наследник должен первым отправиться на перерождение – они в этом празднике жизни отчего-то забыли? Я ничего не упустил?

Мужчина с жидкими светлыми волосами, в пыльной кожаной безрукавке с заклёпками, виновато мял в руках шлем с гоглами.

– Наёмники, Ваше… то есть господин. Дикие, неуправляемые беспредельщики с Рынка Наёмников. Как вы правильно заметили – анархисты, господин. Сволочь, одним словом. Каторжники. Паску…

Короткий взмах рукой – и голова мужчины отделилась от тела, взлетела под углом, просвистела в направлении окна, врезалась в золочёный карниз и шлёпнулась на пол. Через секунду рухнуло и тело. Ворсинки ковра жадно зашевелились, впитывая кровь и насыщаясь. Шея в месте разрыва превратилась в месиво из клочьев. Рот был раскрыт, словно продолжал выдавать оправдания.

– Продолжим, – сказал сановник. – Итак, я хотел бы узнать, кто именно ставил задачи этой банде фрилансеров.

Стол вздрогнул, малахитовый эскрипитарий подбросило на пару вершков. Зазвенела серебряная ложечка, лихорадочно ища выход из стеклянных стен и густой атмосферы ярости.

Глава 6. Мастер лезвий

1

Мы быстро шагали по анфиладе второго этажа, торопясь выйти покинуть распотрошённый дворец – пока затылки не пригрело вторым фаерболом. Странно – прошло от силы четверть часа после того, как я проходил по этим комнатам, а следы упадка словно усилились. Это были не то чтобы какие-то конкретные детали – трупы всё так же лежали на паркете, окна украшали обгорелые обрывки портьер – там, где сохранились карнизы, под ногами хрустело стекло… Вроде всё то же самое, даже сосульки в дверном проёме, где прошлась морозная магия, ещё не дотаяли.

Скорее, это было ощущение нарастающего тлена. Повышенная чувствительность из-за дара Восприятия? В любом случае, не повод встать статуей и размышлять. Судя по огненному привету, про нас не забыли.

Ириша двигалась на шаг впереди, сжав кулачки в чёрных перчатках. Один кулак окутывала розовое сияние, другой – голубоватое. Коренастая фигурка двигалась легко и быстро, иногда смещаясь в сторону или назад. Мы миновали третью или четвёртую комнату, когда я услыхал знакомых шорох:

– Вшшшшшххх!

В то же мгновение с руки Ирины сорвался розовый всполох, и сгустившийся воздух шмякнул по стене так, что обрушилась лепнина.

– Таракан, – прокомментировала Ира.

Ну, таракан так таракан. Память подкинула образ местного насекомого, довольно мелкого и относительно безвредного. Образ был эмоционально окрашен («фу»), но не было никакого повода для того, чтобы лепить по таракану боевым прессом. Ну, может, Ириша их просто не любит?

С памятью надо было разбираться серьёзно. Вслед за образом таракана вылезло слово «пруссак», потянув за собой образ солдата. Затем всплыло слово «вшрох»… Но я уже резко обрубил запустившийся процесс воспоминаний и ассоциаций, сконцентрировавшись на текущем моменте. Некогда тут на тараканов отвлекаться…

Но Ириша, похоже, так не считала, потому что через минуту розовым прессом прилетело по потолку в следующей комнате – я даже шороха не услышал.

– Ещё день не прошёл, а они уже расползались, – проворчал мой маленький танк.

Я уж было хотел сделать выговор на ходу – мол, негоже по таким мелочам отвлекаться в боевой обстановке, как нас атаковали. До лестницы оставалось три комнаты, когда из стенной ниши выскользнула тень, сверкая сталью мелькающих лезвий.

2

Скипетр в моей руке ожил, отражая стальные звёзды, иглы и диски. Я лишь стиснул покрепче этот золотой аксессуар, у которого тоже оказались свои секреты. Гримуар тоже оживился, всплыл перед глазами (самое время, ага) и шелестнул страницами.

Интеграция с предметом «Скипетр Горной реки» завершена.

Поздравляю, Князь! Ваш скипетр приобрёл связку крови.

Теперь он только ваш…

«Закройся», – скомандовал я. Гримуар оказался понятливым – захлопнулся и исчез. А я почувствовал, как золотой скипетр становится частью меня, продолжением руки. Ощутил ток энергии, устремившейся в скипетр. Ток был слабый, ведь маг из моего предшественника был так себе, но скипетр засиял и стал отражать лезвия ещё на подлёте.

Легче от этого не стало: не так-то просто одновременно расслабить руку, чтобы не мешать скипетру работать, и в то же время сжимать его мёртвой хваткой. Концентрации это парадоксальное действие требовало максимальной.

Но зато лезвия, отражённые скипетром, летели прямо к противнику.

Восприятием я отметил кровавые всплески в затемнённой ауре противника – несколько звёзд, ножей и дисков вернулись к хозяину. Саму ауру прочитать не смог – то ли умения не хватало, то ли силы. Эмоции тоже не считывал. А вот ранения – замечал.

– Мастер лезвий! – крикнула Ириша, выставив двойной шит и тесня противника обратно в нишу.

Её щит состоял из двух сгустившихся пластов воздуха – розового и голубого. Внешний, розовый слой, хотя и притормаживал сталь, но не останавливал – большую часть лезвий блокировала голубая защита. До моего скипетра долетало не так уж много.

Ну а сияющий красновато-розовым светом пресс продавливал защитный кокон Мастера. Кокон мутился вокруг его фигуры серым туманом. Большинство отражённых моим скипетром лезвий вязли в этом мареве.

Ириша сосредоточенно вела сдвоенный щит-пресс, ещё и успевая выпускать пальцами крупные искры. Они стремительно прошивали розово-голубую мембрану, не сбавляя хода.

«Вот как это работает», – мелькнуло в голове. Изнутри щит Ирины и кокон Мастера были проницаемы для своего оружия. А чужое – останавливали.

Интересно, а если я метну сталь или огонь – щит Ириши её пропустит или отрикошетит в нашу сторону? По-хорошему, такое надо выяснять до начала боя!

Тут скипетр описал дугу, отшвыривая очередную порцию летящей стали, и до меня дошло, что рикошет проходит через щиты моей телохранительницы. Грамотная настройка.

«Да иначе бы тебя уже прошило возвратом, о мудрейший!»

Гримуар не выдержал, раскрылся, черканул перед глазами ремарку и снова захлопнулся.

Ириша и скипетр, взявшие на себя основную боевую работу, дали меня возможность посвятить секунд десять-пятнадцать оценке обстановки. Я заметил, что сквозь кокон пролетают и, соответственно, ранят Мастера те звёзды и шипы, что влетают со стороны, двойным рикошетом. Скипетр это тоже заметил и начал двигаться так, чтобы как можно больше лезвий с силой ударялось о твёрдые предметы и отлетало в правый бок Мастера.

– Ох ты ж ёж!

От особо сильного рывка руку вывернуло, но зато очередной сюрикен усвистел сначала в телеса бронзовой скульптуре, а затем впился в правое плечо Мастера лезвий.

Восприятие отметило сильный кровавый всплеск и отголосок эмоций.

– Князь!.. – восхищённо выкрикнула Ириша и усилила давление.

«Вот что значит вовремя воодушевить войско… Закрываюсь, закрываюсь».

Кокон с правой стороны уплотнился – марево перетекло из центра в сторону, защищая противника, и следующая порция стали словно попала в кисель, потеряла энергию и осыпалась на пол. Но зато пресс Ириши теперь резко двинулся вперёд, так что Мастер резко отступил – шаг назад, другой…

На мгновение он прекратил посылать на нас стальной дождь, вырвал зазубренную звезду, отшвырнул, а затем хлопнул по плечу ладонью. Из-под пальцев сверкнуло зеленью. Затем в нашу сторону снова хлынула летящая сталь.

– Да сколько их у тебя?!

Я растерялся. Маг не выглядел изнурённым. Его эмоции снова были для меня закрыты. Мастер лезвий действовал спокойно и размеренно. Он знал, что победит. Руки Ириши уже дрожали. По вискам катились крупные капли пота. На сколько ещё её хватит – на минуту?

Меньше.

Сверкнул, разворачиваясь в воздухе, широкий веер из голубоватых ламелей – рассекая щиты, оставляя за собой сияющий след.

Ириша упала на колено, резко раскрыв кулаки и двинув ладонями в сторону врага. Из раскрытых ладоней в щиты потекли потоки энергии, а из носа Ирины потекла кровь. Защита выдержала, но и щит, и пресс запульсировали.

Тут же на нас ринулся очередной стальной рой – уже в виде ножей и наконечников стрел. В этот раз сквозь защиту прорвалось куда больше, и скипетр со всем не справился, – чиркнуло по Ирише, влетело мне в крыло…

Вспышка! Пропустив металл, фантомное крыло впитало остаточную магическую энергию, которую нёс нож. Вслед за коротким уколом боли я ощутил приятный жар – то же ощущение, когда впитывал огненные остатки фаербола. Находясь в глубоком минусе, искалеченные, но начавшие регенерировать крылья радостно поглощали магию.

Но сколько они выдержат? Не проверишь – не узнаешь…

– Дави его в нишу! – скомандовал я Ирине.

Умница-девица всё поняла правильно: почти всю силу перелила в пресс, заставив его заалеть. Защиту оставила на минимуме, но прессом жахнула так, что Мастер едва не рухнул на спину. Егоз защитный кокон всё ещё был уплотнён по бокам, и магу приходилось отступать от пресса назад, в узкую стенную нишу – где он прятался до нашего прихода.

– Ира, жми!

Оказавшись в нише, Мастер лезвий быстро переформатировал кокон, уплотняя его перед собой. Теперь ему не надо было защищать бока, это делали сами стены. Он по-прежнему был спокоен и в ловушке себя не чувствовал.

Кровь из носа девушки хлынула потоком. Её повело в сторону, и она упала, продолжая тянуть руки к нише и из последних сил удерживая блок.

В это мгновение я встретился глазами с Мастером лезвий. Они были похожи на расплавленную ртуть. Перед ним клубился плотный туман кокона. Он понимал, что я ничем не пробью эту защиту. А вот его лезвия…

– Титановый веер… – с обречённой тоской выдохнула Ириша.

В руке Мастера снова появился голубоватый, пока ещё сложенный веер. Они встряхнул им, словно разминая кисть.

– Простите князь, – это были первые слова, которые произнёс враг. – Вы славный наследник великого рода. Вы были достойным противником.

В нише было тесно, но стоит магу вытянуть руку – и он убийственное оружие из длинных ламелей-мечей, пропитанных магией, вырвется на свободу, как крыло птицы Рух.

Вот только я не собирался дать ему такую возможность.

– Благодарю, вы тоже, – учтиво сказал я, делая шаг к нише.

И развернулся так, чтобы раскрыть крыло перпендикулярно стене. Мастер не видел моих крыльев – для него я всего лишь зачем-то развернулся боком, стоя почти вплотную к стене. Увы, крылья у меня сейчас невелики. И слишком слабы, чтобы пройти сквозь плотную магическую защиту. А вот сквозь предметы грубого материального мира, сквозь стену и тело – да запросто!

Если рейдеров я душил пеплом, то теперь – когда увидел, как крылья впитывают энергию – влил в крыло магию прямиком из своего ядра. Всё, что у меня оставалось. Немного. Даже мало. Но пепельные хлопья крыла вспыхнули, превратившись в чёрно-золотистые, угольно-лавовые…

Мастер Лезвий дико заорал.

3

Меня уже сжигали, я горел. Я знаю эту боль. Она раскалывает разум на пылающие кусочки, наполняет ужасом, делает тебя центром персонального ада. Оказавшись в теле Мастера и полыхнув, моё крыло прожгло ему сердце, лёгкие, печёнку, селезёнку, кости, мышцы… Слишком много повреждений, чтобы залатать зелёной магией.

К тому же – неожиданность, ужас, паника. Непонимание происходящего.

Мастер рванулся из ниши – но Ириша не подвела. Пресс она держала, как держат атланты небо.

Я шагнул вплотную к нише, буквально прижимаясь к серому мареву кокона. Двинул вторым крылом, словно обнимая врага.

Нет, он не сдался. С горящими внутренностями он ещё раз рванулся из ниши. Попытался вытянуть из пояса бутылёк – движением крыла я прожёг ему кисть.

Все эти долгие мгновения агонии я двумя руками крепко сжимал золотой скипетр, не давая Мастеру раскрыть веер.

Титан или золото?..

Что прочнее?

Драконье золото – металл особый. Вот только скипетр был из обычного. Я видел в этом только одно объяснение – моя драконья сущность каким-то образом начала влиять на моё оружие.

Наконец, тело Мастера обмякло и стало сползать по стене ниши на пол. Кокон растаял.

Хорошо, когда у тебя две руки и два крыла. И ещё пара крепких рук верного телохранителя.

Я резко развернулся, присел около Ириши.

– Ты в порядке?

Она уже привстала и деловито вытирала кровь под носом.

– Лечилки уже работают, – отрапортовала баронесса.

– Сиди, сиди… Что с энергией?

– Ядро на нуле и несколько каналов перегорело, – виновато ответила Ириша. – Ой, князь! Простите! Как я могла!..

Она бросилась ко мне, доставая какие-то миниатюрные флакончики.

– Капсулы регенерации! Я же должна вас отлечить!

– Отлечить – это хорошо, – пробормотал я. – Но у меня с регенерацией всё хорошо, не беспокойся. Ммм… тайный родовой навык.

Почти и не соврал. Вот только драконья регенерация сейчас работала со скоростью муравья, взбирающегося на гору. Энергии не было. Начала кружиться голова. Вливая силу в крылья, едва не пересушил ядро. Компенсаторный механизм зачерпнул жизненную силу прямо из клеток. То, о чём предупреждают молодых магов…

– Я действовала по протоколу, – смущённо сказала Ириша. – Если ситуация некритичная, сначала телохранитель должен начать регенерацию сам, а затем – лечить господина. И только если господин на грани – сразу приступить к реанимации, даже путём переливания своей крови и маны. Я увидела, что вы держитесь на ногах, и решила, что у нас первая ситуация…

– Всё верно, – прокомментировал я. – Потеряв сознание или отправившись на перерождение, ты не сможешь мне помогать. Логично.

Ириша выдохнула. Девочка переживала, всё ли сделала, правильно. Надо её похвалить, наградить… но сначала выбраться отсюда.

– А что у нас с энергией, Ирина? Есть, чем восстановиться?

Девочка погрустнела.

– Все батарейки я впитала во время боя…

– Батарейки?

– Энергокристаллы. Я должна использовать этот термин, князь?

Память предшественника снова пришла на помощь – кстати, она стала более отзывчивой. Слияние с информационным наследием было постепенным, но внушало надежды. Я уже почти всегда сразу получал какой-то минимум информации о незнакомом слове. Вот и сейчас передо мной пронеслось несколько ассоциаций: артиллерийские батареи, какие-то массивные агрегаты, запускающие гигантские шестёрни, маленькие разноцветные кристаллы, уроки французского…

– Говори как хочешь, хоть горшками называй, – в речь бессознательно вписывались обороты ещё недавно неизвестного мне языка. – Меня другое волнует: как мы дальше поползём… А впереди ведь могут ждать сюрпризы. Что эта хтонь тут вообще делала в нише? И почему не напала, когда я шёл один?

– Не поминайте, князь! – Ириша коснулась губ ладошкой и распахнула глаза. – Вы что! Тем более сейчас…

Я хотел было уточнить, что она имеет в виду, но тут Иринка просияла:

– Так чего же мы ждём! Может, у него что-то осталось…

Она в пару движений подобралась к телу Мастера и начала деловито его обыскивать. Запах горелой плоти её явно не смущал. Через несколько секунд в меня полетели кристаллы и капсулы.

– Батарейки! Красные! – радостно сообщила Иришка.

Я сжал кристалл в ладони. Он сразу же стал желеобразным, и я почувствовал, как по каналам и трассам потекла живительная энергия. Ещё, ещё, ещё… Ядро засияло и запульсировало, Драконья регенерация рванула на форсаже. Даже крыльям чуток досталось, а то они после боя снова обмякли и потускнели, а удерживаемые мембраной пепельные хлопья стали напоминать не перья, а ошмётки золы.

– Ух, хорошо… – пробормотал я. – Ещё минуту посидим – и вперёд…

Ирина подняла голову, во взгляде её читалось разочарование.

– А трофеи забирать не будем?

– Потом, – сказал я. – Тут во дворце много всего, что надо бы забрать.

Я снова вспомнил о сейфе на первом этаже, где лежали мои – теперь уже мои! – сокровища.

– Потом может быть… трудно, – вздохнула Ириша.

– Ладно, – махнул рукой. – У тебя две минуты. Забирай самое ценное. Только лёгкое. Чтобы тебе не мешало.

Восторженно пискнув «Ура!», девчушка начала споро потрошить одежду поверженного врага. А я немного посидел, наслаждаясь мгновениями покоя и анализируя своё состояние. И вдруг она удивлённо воскликнула:

– Это не Мастер Лезвий!

Я приподнялся. У Ирины глаза были по пять копеек.

– То есть он был и Мастером Лезвий, да, Серебряным Мастером… Но это не главная его специальность. Он… Князь, он был Мастером Подземелий! Сапфировым Мастером Подземелий…

Моя телохранительница, казалось, впала в ступор. Но быстро встряхнулась и продолжила быстро-быстро обшаривать Мастера, который оказался Мастером, но не тем.

– Я думала, такие только в книгах бывают! То есть и в жизни, конечно, но грабят какие-нибудь Лувры… Эрмитажи… смотрите, сколько у него всего!.. Эх, пространственная сумка на ключе… Жалость-то какая…

Из повизгиваний Иринки я понял, что в наши покои пробралась какая-то особо важная крыса. Вопрос только, что она делала в компании тупых рейдеров. Да и вообще много у меня к этому миру вопросов…

– Пятнадцать секунд, Ирина. Пятнадцать секунд – и давай уже сваливать из нашего…

Тут земля вздрогнула, дворец шатнуло. Раздался грохот, словно в соседнем крыле обвалилась крыша. Стену и потолок в комнате прочертил зигзаг трещины. Я взглянул вверх и похолодел.

Глава 7. Коготь Бездны

1

Подняв глаза к потолку, я увидел широкую щель, прошедшую пьяным зигзагом. А из этой щели на меня смотрело оно. Прозрачное, желеообразное, невообразимо мерзотное. Вшрох, подсказала память. Он же пруссак, он же таракан.

Тараканья харя глядела на меня из щели, и фонило эмоциями от неё так, что Восприятие немедленно считало и доложило: наглость, любопытство, аппетит.

Мрак. Фигура речи идеально отразила наблюдаемую реальность. За вшрохом, в щели, простиралась непроглядная тьма. И это пугало больше всего.

Моё тело передёрнуло от отвращения, по нервам хлестнуло жутью. Остаточные реакции предшественника. Я же в этот момент разумом оценивал ситуацию – насколько тут всё плохо.

Желеобразная харя улыбнулась, растягивая жвала и обнажая тонкие длинные иглы. И произнесла:

– Я твой дом труба шатал.

Грохнуло, дрогнуло, пол и правда заходил ходуном.

Таракан разговаривал мысленно, передавая ассоциации-образы, которые внутренний переводчик сложил вот в такую фразу.

А потом эта полуаршинная прозрачная хтонь, ублюдочная помесь гусеницы и таракана, свесилась соплёй из щели и рухнула мне на голову.

2

В моём мире уже больше века не было прорывов инферно. Но я уже сталкивался с разрывами и понимал, что несёт с собой запредельная тьма.

В нормальной ситуации я должен был увидеть над головой верхний этаж, возможно – небо. И когда я менее часа назад шёл по анфиладе к эркеру, именно такую картину я видел в пробоине в одной из комнат. В обычной нормальной пробоине от обычного нормального фаервола или воздушного кулака. А вот эта щель к человеческой магии и законам местной физики никакого отношения не имела.

Это был след, оставленный Когтем Бездны.

А ведь рядом, за окнами, стоял день. Возможно, утро. Здесь же, по стене и потолку, змеилась и ломалась абсолютная чернота. Причём трещина шла так, как её никогда бы не повело при обычном разрушении здания. Траектория тьмы не сообразовывалась с законами физики, которые в этом мире – насколько я мог судить – в принципе не отличались от моего. Как и от большинства миров Баланса.

Да если б даже за окном стояла кромешная, непроглядная ночь – она бы всё равно была бы не такой тёмной и чуждой, как след от Когтя. Даже если за окном был пустынный космос, он был бы живее и теплее. Даже абсолютно чёрное пространство без единого фотона было бы нейтральным.

Бездна – отрицательна.

Многие философы пытались объяснить этот феномен. Отрицательный чёрный – это как? И погнали дебаты, где на двух философов – три мнения, а то и три точка четырнадцать… Я как-то участвовал в такой забаве. Увлекался некоторое время всякими квалиа и прочими метафизическими спекуляциями…

Так вот, если вы думаете, что в трещине от Когтя Бездны зияет трансцендентальное отсутствие – у меня для вас плохие новости. Пустоты там нет. Там до фига всякой дряни. Я бы сказал, под завязку. И эта дрянь не хочет сидеть тихо в своей дыре, а так из этой дыры и прёт.

И уж если попёрло – так подставляй панамку.

Будет тебе и чувственный опыт, и восприятие, и постижение. Причём так чувственно будет, что словишь три катарсиса.

Эх, какие слова-то умные знает память моего предшественника. Учёная башка досталась мне, однако. А то б, наверное, было трудно размышлять о казусах мироздания, окажись я в теле забулдыги, которого выгнали из церковно-приходской, чьи интересы ограничиваются зомботрящиком. (Вот тут не понял, что это за зомботрящик – образ агрегата из памяти получил, но мой предшественник плотно с этим предметом не взаимодействовал. Судя по названию, какая-то инфернально-хтоническая хрень).

Повезло и с тем, что в этом самом русском языке, которым изъясняется мой донор, нашлись подходящие термины. Всплывали в памяти и подходящие выражения из других языков, особенно из некой латыни.

Впоследствии, обжившись в этом мире, я понял, что чем больше думаю о какой-нибудь вещи, или идее, тем шире раскрывается передо мной семантическое поле с терминами, синонимами, ассоциациями… Иногда, впрочем, нужные слова выскакивали без каких-либо сосредоточенных раздумий – например, когда я почему-то назвал Иришку маленьким танком или сказал ей по поводу энергокристаллов – мол, хоть горшком назови… Я не раз впоследствии думал о том, что мы – это во многом тот язык, которым мы мыслим. Это не просто инструмент для выражения мыслей – он способен сам формировать реальность, вести за собой, инженерить души,* жечь глаголом… И дурь твою показывать, дабы каждому видна была.

Но вернёмся к нашим тараканам.

=====================

* Многие ошибочно полагают, что фраза принадлежит архиепископу Иосифу Джугашвили. На самом деле – писателю Юрию Олеше, автору «Трёх дистрофиков».

3

Почему-то ад традиционно располагают в полу, под ногами, где-то в глубине и под землёй. На самом деле он вполне может быть и слева от вас, и справа, и над головой. Однажды я видел разрыв, распахавший небеса. И сыпались оттуда отнюдь не ангелы.

И вот сейчас прямо из какого-то ада, из чьего-то безумия, из больного бреда на меня летит блевотная образина с иглами-зубами. Я дёрнулся в сторону, заслоняясь скипетром, но Ириша меня опередила.

Над головой раскрылся голубой зонтик, на который и шмякнулась желейная дрянь.

Отпружинив от магического барьера, тварь врезалась в стенку, где её сразу же догнало розовым прессом. Догнало и расплющило. Пора эту конфигурацию в «тапок» переименовывать…

– Тьфу, гнусь. Ихора с полнапёрстка, один только расход энергии, – прокомментировала Ирина.

С этим трудно не согласиться. Тёмного ихора с такой дряни много не соберёшь, но бить-мочить приходится. Потому как если она до тебя дотянется – ой, фу. Вот и приходится тратить энергию на эту мелкую пакость с отнюдь не мелкими зубами. Эта гнусь ещё ж наверняка и ядовитая.

Мда, я допустил серьёзную ошибку, недооценив пруссака в первые моменты знакомства – когда слышал только шорохи: «Вшшшшххх!» А из-за причудливой работы памяти, которая завязана на языковую базу, сами по себе эти шорохи не стали триггером для воспоминаний. А вот теперь понятно, что тут за тараканы бегают над головой…

Я скользнул взглядом по щели, прикидывая масштаб прорыва. Трещина всем своим видом вызывала ощущение ломкости, нестабильности, балансирования на грани.

– Валим отсюда, – скомандовал я.

И мы рванули через оставшиеся комнаты анфилады, кубарем скатились с лестницы и бросились к дверям. Я было притормозил, чтобы завернуть к сейфу за своим золотом, но, вспомнив фаербол, Мастера Лезвий и тараканов, понял – не сегодня… За своим золотом и фамильными ценностями Горчаковых я лучше вернусь попозже. Ничего им не сделается.

Распахнув дверь, Ириша замерла на мгновение, оценивая обстановку снаружи. А затем решительно вышла на крыльцо и придержала мне массивную створку двери. При этом она сразу же раскрыла полукругом щит, а на пальцах правой руки замерцали готовые сорваться искры.

Поудобнее ухватив скипетр, я вышел под небо нового мира.

Вот ты какой, город Санкт-Петербург…

Глоссарий

Пополняется по мере написания

Осторожно, возможны спойлеры!

История

Вселенная клана Горчаковых – это альтернативная Россия, где противостояние Петра I и царевны Софьи окончилось компромиссным разделом страны. В результате успешной Стрелецкой обороны 1682 года Софья смогла удержать власть в Москве, где её правление привело к укреплению позиций боярской аристократии и сохранению традиционных порядков.

Пётр I сумел утвердиться на северо-западных территориях, где он основал Санкт-Петербург и положил начало проевропейски ориентированной Петербургской империи.

Ещё одной точкой бифуркации в этой вселенной стало отражение Великим Новгородом карательного похода Ивана Грозного. Новгородские жители под предводительством Марфы Борецкой дали отпор царским войскам, что позволило сохранить независимость Новгородской республики.

Сохранилось в этой вселенной и Казанское ханство.

География

Петербургская империя

Территориальное расположение: северо-западные территории; обладает выходом к Балтике

Политический строй: монархия европейского образца

Столица: Санкт-Петербург

Ключевые политические фигуры и институты: император, канцлер, Тайная канцелярия, Сенат

Аристократические роды: преимущественно молодые, основанные соратниками Петра I, в определении московских соседей – «худородные»

Московское царство

Территориальное расположение: центральные территории Восточно-Европейской равнины

Политический строй: монархия с сильным влиянием боярской аристократии

Столица: Москва

Ключевые политические фигуры и институты: царь, Боярская дума, Священный Геронтарий

Аристократические роды: преимущественно старинные, ведущие род от Рюрика

Новгородская республика

Территориальное расположение: северо-западные территории

Политический строй: олигархическая республика с элементами демократии

Столица: Великий Новгород

Ключевые политические фигуры и институты: Совет золотых поясов (Господа Великого Новгорода), новгородское Вече, наёмный князь-военачальник

Аристократические роды: торговая аристократия