Дракон на поводке

Пролог

- Жалкая бродяжка! Почему мы вообще о ней говорим? Не много ли чести?! Я могу раздавить ее двумя пальцами вместе с кучкой оборванцев, которые ей служат!..

Голос А́рда сотрясал стены зала совета Защитников Церкви. Он нервно вышагивал из стороны в сторону, эхо от его шагов звенело над мраморным полом, отталкивалось от него, и терялось где-то под сводами полукруглого стеклянного потолка.

Другие Защитники сидели на мягких диванах и наблюдали за буйством эмоций носящегося перед ними громилы. В стороне, на скромном с виду, но удобном кресле, восседал тот, чье слово было решающим на материке. Он, казалось, не участвовал в обсуждении, рассматривая узоры, которыми разрисовало залу утреннее солнце.

- Эта бродяжка собрала армию прямо у нас под носом. Поселила в сердцах людей сомнения, пошатнула веру. Мы должны понимать реальный уровень угрозы, если хотим ей противостоять.

Защитница Церкви в длинном сверкающем платье улыбнулась настолько обворожительно, что намеревающийся возразить ей Ард буквально поперхнулся застрявшими у него во рту словами.

- Эле́гия права, - низким голосом сказала Э́ра - закованная в золотую броню коротко стриженная женщина, играющая массивным мечом, будто он сделан из соломы. – И нельзя забывать, что с ней дракон.

- Надо же, бродяжка и дракон, - насмешливо протянул беловолосый юноша, сидящий в центре, на самом видном месте. – Интересно, как она умудрилась его подчинить. Что скажешь, Да́риус? Позволишь мне прихлопнуть его?

Хмурый мужчина, сидящий в самом углу с опущенной головой, поднял на юношу презрительный взгляд.

- Если дойдет до драки, то драконом займусь я, Грог.

Дариус Кинг не повышал голос, но его густой бас казался мощнее, чем у громилы Арда, только что кричащего о незначительности бунтарки.

- Как хочешь, - также насмешливо проговорил Грог. – Хотя, не скрою, убийство дракона принесло бы мне немало радости.

Юноша, прищурившись, смотрел на Дариуса, ожидая реакции. Но сидящий в углу Защитник лишь стиснул зубы и снова опустил голову.

- Сирота по нашей милости, зачем-то оставленная нами в живых, теперь символ сопротивления. Я всегда повторяла: если нужно забрать жизнь, нельзя колебаться.

Хриплый голос Ма́ры, в отличие от других, не распадался на эхо, не гулял по сводам залы. Слова просто выпадали из ее рта, словно комья сухой земли. Защитница говорила из неизвестно откуда взявшейся тени. Взглянувший на нее увидел бы только силуэт и два красных огонька там, где должны быть глаза.

- Отрыжка прежнего мира за какие-то несколько лет превратилась из куска мусора в опасного вредителя, грызущего фундамент Церкви, - продолжала она. - И как же мы такое допустили, Хоаки́н?

Защитники одновременно повернулись к мужчине, сидящему в кресле. Хоакин с трудом оторвался от разглядывания солнечных узоров и посмотрел на Мару. Взгляд был дружелюбный, но Мара отчего-то поежилась и опустила глаза.

- Мы делаем выбор. И сталкиваемся с последствиями. Так устроен мир, - сказал он, и вернулся к своему занятию.

Голос Хоакина будто придавил Защитников, им понадобилось время, чтобы прийти в себя и продолжить обсуждение.

- Надо уничтожить девку! – снова кричал Ард. – И вонючую ящерицу… Прости, Дариус… Дракона тоже! Они нам по силам! Каждый из нас в отдельности сильнее, чем они, но ведь мы вместе! Так почему же мы до сих пор сидим тут и рассусоливаем вместо того, чтобы пойти и разобраться с бунтаркой раз и навсегда?!

- Мы правим Ста Двенадцатью Королевствами не потому, что мы сильнее других, - снова заговорил Хоакин. – Сила ничего значит, если за ней не стоит нечто большее. Но ты прав, Ард. Елена Одо́сская должна умереть. А с ней – все, кто встал на ее сторону. Отныне для нас это задача номер один.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава первая, в которой я знакомлюсь с пренеприятнейшей особой

Я проснулся в скверном настроении. Если не сказать в злобном. Причиной тому был звук, разбудивший меня. Кто-то, кому осталось очень недолго жить, долбил чем-то металлическим о предупреждающий камень снаружи моей пещеры. Камень, который я оставил специально, чтобы не очень умные люди, прочитав надпись, уяснили: здесь живет дракон, и, чтобы не превратиться в груду костей, нужно драпать, сверкая пятками.

Не то, чтобы я ел людей. Они мне не очень нравятся – сладкое мясо, фу… Вот лось или олень, хорошенько зажаренный до черной хрустящей корочки…

Звуки повторились. Но я уже успокоился. Долго и приятно потянулся и, кряхтя, скатился с каменного лежака. Зевнул с неплохим рыком, из-за которого дятел, стоящий наружи перестал молотить мой камень. Наверное, коленки уже трясутся. Дракона разбудил все ж таки.

Я подошел к зеркалу, которым служила глубокая лужа в углу пещеры. Вгляделся в отражение. Красавец.

Вообще, в пещере было довольно уютно. Сразу у входа я соорудил груду из человеческих черепов. По правде говоря, я просто накидал кучу песка, а сверху аккуратно выложил черепа, которые собирал по всей округе. Зато как выглядит! Другие драконы бы обзавидовались, если бы мы ходили друг к другу в гости. Хотя, такого, конечно, не бывает.

Посредине был большой лежак, отполированный моей чешуей почти до блеска. Я не очень активный дракон и предпочитаю поваляться в пещере, чем жечь чьи-то города и воровать скот.

По правой стене струился маленький водопад. А прямо за моим ложем – куча золота, драгоценных камней и прочего скарба, который я насобирал за 800 с лишним лет. Время от времени люди наведываются сюда, чтобы заполучить мои сокровища. И тогда моя горка черепов становится выше. Случается такое редко. Но случается. Хотя тот, что снаружи, пришел явно не за золотом.

Он был один. А значит приперся за славой победителя дракона. Чтобы в городах его осыпали цветами, девственницы просили у него ребенка, а короли сажали рядом с собой на пирах. Идиот.

Я подошел к выходу из пещеры, который был закрыт камнем. Чуть отодвинул его и выглянул наружу.

- Чего надо? – спросил я как можно более басисто и злобно.

- Я пришел освободить этот край от треклятой нечисти, от злобного нечестивца-дракона, дабы…

- Пшел вон, я не в настроении, - перебил я его и закрыл выход камнем. Но не полностью – так, чтобы оставалась маленькая щель, через которую я могу наблюдать за героем.

Морда его вытянулась, будто нос притягивал невидимый магнит. Глаза стали тупые, как у коровы, а челюсть, казалось, сейчас достанет ему до колен. Я едва сдержался, чтоб не прыснуть со смеху.

Спустя минуту рыцарь пришел в себя и начал ошалело молотить мечом по камню. Слава богу, плашмя. Было бы жалко, если б сувенир попортил.

Я подождал, пока ярость, вызванная приступом ужаса, вскипела в нем до нужной кондиции и приоткрыл «дверь».

- Ну? – я старался быть грозным, но получалось уже хуже – сказывалось мое внезапно веселое настроение.

- Ты – коварное чудовище! – рыцарь тяжело дышал, из-за чего делал большие паузы между словами. – Я пришел, чтобы положить конец твоим безобразиям! Я требую поединка! Выходи!

- Я же сказал – я не в настроении. Приходи через неделю.

Я закрыл проход камнем и уже не сдержался – захихикал, прикрывая пасть лапой. Рыцарь на этот раз очнулся минуты через три. После сотни ударов по камню, я снова приоткрыл проход.

- Ну как не стыдно, молодой человек, - загудел я укоризненно. – Ни свет, ни заря приходите, долбитесь, обзываетесь. Угрожаете применить насилие. А еще рыцарь… Вон, герб даже на груди нарисован. Не стыдно вам? Чему вас только в школах ваших учат.

Рыцарь обалдел от такого поворота. Снова открыл рот и сделал глупые глаза. Замер. Простоял так довольно долго. Потом встрепенулся:

- Вы… Ты… Дракон! Тварь не богоугодная, и приличия на тварь оную не распространяются, равно как и правила этикета! Так что…

- Вот оно как. Так чего ж мне тогда выходить? Раз никаких приличий. Останусь-ка я в пещере на год-другой, а ты посиди тут, подожди. Может, поумнеешь.

Я снова закрыл дверь. Спектакль начинал мне надоедать, и я решил, что следующий мой выход будет последним.

Собравшись с духом, герой снова начал долбить по камню. Но уже не так уверенно.

- Ну чего? – высунулся я.

- Я приношу свои извинения, почтеннейший дракон, - склонил голову все еще тяжело дышащий рыцарь. – Я считаю вас равным себе и нижайше прошу ответить на мой вызов. Ибо я человек чести…

- Ну вот так бы сразу.

От моего удара камень разбился на мелкие осколки. Я стрелой вылетел из пещеры и завис в воздухе над свалившимся на задницу рыцарем. Позу выбрал самую устрашающую, а рык – самый громкий и злобный.

Чуть повисев, я выпустил в небо струю огня, а после сделал круг над тем местом, где все еще геройски валялся рыцарь.

Я опустился на землю примерно в 50 метрах от дрожащего человека. Он все еще прижимал к земле мягкое место. Чтобы его поторопить, я решил двинуть коротенькую, но эпичную речь, из какой-то старой легенды:

- Я – огонь! Я - смерть! Я – страх и ужас! Я – судья и палач! Я – последнее отражение в глазах тысяч воинов! Готовься к мукам огня и ужасу смерти, человек! Ибо о жестокости моей ходят легенды!

Последнее предложение я выкрикивал вслед убегающему рыцарю, развившему невероятную скорость. На всякий случай я поднялся повыше, и понаблюдал – не передумает ли. Чтобы у него не возникло такого желания, я еще порычал, пустил пару огненных струй, и только после опустился на землю.

Возле пещеры валялся брошенный рыцарем меч. Вроде неплохой – с рисунками, из хорошей стали. Я поднял его лапой и собрался было уже вернуться на свой уютный лежак, когда услышал хлопки.

Справа от меня, нагло ухмыляясь, хлопала в ладоши девушка. Одета по-походному, но дорого. Симпатичная, но красавицей не назвать. Среднего роста, светлые длинные волосы, глубокие умные глаза с налетом ехидства. Оценив ее взглядом, я пришел к выводу: не очень приятная особь.

- Вот это номер! – громко сказала она. – Я даже едва по малому не сходила от смеха. Эдак ты бедного Себа́стьена… Он теперь неделю будет доспехи хозяина отмывать.

Я молча смотрел на наглую девку, подумывая не поджарить ли ее на месте. От остроумных диалогов я уже подустал.

- Ну да ладно, смотрю, ты не настроен поболтать. Суть моего визита такова: я подослала к тебе конюха моего друга, чтобы он выманил тебя. Хотела посмотреть, настоящий ли ты дракон, умеешь ли летать, огнем дышать и все такое. Но не из любопытства – у меня к тебе дело есть.

Я усмехнулся.

- Знаю-знаю, драконы людям не помогают. Но я не с пустыми руками к тебе. Вот, полюбуйся.

На секунду я ослеп. Удар зеленого света заставил меня свалиться на землю. Я перестал чувствовать свое тело, перестал себя контролировать. Все органы чувств отключились.

Кольцо Пчеловода.

Когда-то очень давно столь же гениальный, сколь сумасшедший колдун искал способ подчинить себе пчел. И нашел – магическое кольцо действительно могло управлять благородными насекомыми. Но, кроме пчел, кольцо, как выяснилось позже, действовало на магические создания высшего порядка. Таких, например, как драконы.

Я знал, что нужно делать, но оттягивал этот момент, сколько мог. Хватило меня на несколько секунд.

Дальше я покорился воле носителя кольца, настроив себя на полное подчинение новому хозяину. Только после того, как эта установка была принята мной окончательно, ко мне стали возвращаться зрение и слух. Я начал чувствовать свое валяющееся на земле тело. Спустя какое-то время я смог подняться. Чтобы снова опуститься – но уже по собственной воле.

- Приказывай, госпожа.

Девушка все также ухмылялась. Кольцо пылало у нее на пальце. Хотя для существ, которыми оно не повелевает, например для людей, оно было совершенно невидимым. Пока носитель не снимет его с пальца или не умрет.

- Для начала превратись в человека.

Вот… оскорблять хозяина даже в мыслях было опасно. Но я едва не рискнул. Нет ничего более мерзкого, чем превращаться в существ, гораздо примитивнее тебя. А учитывая, что дракон - вершина эволюции (единороги с этим бы поспорили, но каждый знает, что они – номер два), любое превращение – омерзительно.

Но выбора нет. Я вспомнил макет человека, в которого обращался несколько столетий назад. Среднего роста, темноволосый, короткая бородка, длинные каштановые волосы, заплетенные на затылке. Коренастый. С хрипловатым голосом.

Тогда, несколько столетий назад, выбора тоже не было. Правда, ситуация была другая.

Я чувствовал, как мое тело уменьшается, как вместо чешуи меня покрывает мерзкая мягкая кожа. Правда, у меня она была гораздо прочнее, чем у людей. Я все ж таки оставался драконом.

Когда превращение закончилось, девушка недовольно хмыкнула.

- Я думала, будешь посимпатичнее.

- Желаешь увидеть меня в другом облике? – обреченно спросил я.

- Нет, - подумав, ответила она. – Меньше внимания привлечем. А теперь покажи-ка, что умеешь. Пусть деревья вокруг нас загорятся.

Я взмахнул рукой (не представляю, зачем) и деревья вспыхнули, как хворост.

- Теперь потуши.

Я снова взмахнул рукой (кажется, это начало входить в привычку) и резкий поток воздуха сбил пламя с деревьев.

- Разбей этот камень, - она указала на булыжник, размером с крупного медведя. Очередной взмах – и камень разлетелся на мелкие осколки.

- А теперь станцуй!

Я не знаю, что случилось с моим лицом после столь нелепого приказа, но девушка захохотала так, что чуть не свалилась на землю. Отсмеявшись, она взглянула на меня и пожала плечами:

- Смешно же. Я думала, у тебя есть чувство юмора. Знаешь какие-нибудь шутки?

Я задумался.

- Что общего у короля и крестьянина? – спросил я.

Она молчала.

- Оба одинаково застревают в зубах.

Когда-то давно мне было весело от этой шутки. Возможно, потому что ее рассказывал крестьянин-воришка, подвешенный мной вниз головой на дереве. За это я его, собственно, и пощадил. Но моя новая хозяйка даже не улыбнулась.

- Видимо я поторопилась с выводами, - сказала она, слегка скривив губы.

- Чего еще прикажешь, госпожа?

- Зови меня Елена.

- Слушаюсь.

- И хватит разговаривать со мной, как джин из бутылки.

- Слушаюсь.

Елена вздохнула.

- Ладно, бери меч, отнесем его хозяину.

- Елена?

Она обернулась, вопросительно глядя на меня.

- Мое логово… Не хочу, чтобы его разграбили.

Елена пожала плечами.

- Валяй, только быстро.

Камень, служивший дверью, я раздолбал (не в первый раз), но у меня были запасные – приготовленные заранее булыжники лежали немного в стороне от пещеры. Стоя на месте, я дал команду камню подняться в воздух и прикрыть вход в пещеру. После струей пламени прошелся по краям, чтобы хорошенько их оплавить. Свалил десяток-другой деревьев и накидал их сверху.

Когда дело было сделано, я поднял меч и принял позу готового к походу человека. Видимо, поза оказалась забавной, поскольку Елена усмехнулась и кивнула, призывая идти за ней.

Через несколько сотен метров мы вышли на поляну, посреди которой к пню были привязаны две лошади. Елена забралась на одну из них и стала выжидающе смотреть на меня.

- Чего встал? Запрыгивай и поехали.

Я потоптался на месте и начал взбираться на животное. Лошадь, видимо, почуяла, что я не человек (как я и ожидал) и попыталась сопротивляться (как я и ожидал). Елена смотрела на мои неуклюжие попытки ухмыляясь – видимо, это самое частое выражение ее лица.

Когда я одолел испуганную зверюгу и наконец забрался в седло, Елена присвистнула и двинулась вперед. Моя лошадь уже спокойнее двинулась за ней, причем без какой-либо моей команды. Видимо, моя новая хозяйка выдрессировала и скакунов.

Глава вторая, в которой я узнаю, кто такие «жуки»

Когда мы добрались до места, было уже темно. Я ожидал увидеть каменный замок, стражу, прислугу. Но вместо этого мы заехали в какую-то странную деревню. Я давно не летал по окрестностям, и не знал, что в округе появились поселения.

В центре деревни стояло большое деревянное здание – эдакий терем в несколько этажей. Выглядел он немного по-уродски: тот, кто его строил, не особенно заботился о красоте архитектуры. Криво сколоченные поверх бревен доски непонятного цвета, местами дырявая крыша, покрытая чем-то серым, маленькие окна. Строения, окружавшие этого монстра, выглядели под стать. Хотя мало чем отличались от обычных деревенских избушек.

В пространстве между домами сидела толпа вооруженных головорезов, большинство из которых были в стельку пьяны. Толпа гудела, орала, пела, издавала мерзкие звуки, которые только может издавать человеческий организм.

Мы подъехали почти вплотную к толпе, и сразу стало понятно, кто здесь главный. Полуголый верзила с волосатыми плечами, большими усищами и шрамом от уха до рта, уставился на нас, а потом завопил:

- Красотуля! Жива-здорова! Я уж думал, тебя дракон сожрал!

- Пастью не вышел, дракон ваш, - жестко ответила Елена, покосившись на меня, и спрыгнула с лошади. Толпа одобрительно загудела: было видно, что ее тут уважают.

- А это что за хлыщ? – усатый указал на меня грязным пальцем.

- Слуга мой, - отмахнулась Елена. – Едва нашел меня в ваших дебрях. Как конюх-то твой, Жа́ло? Добрался?

- А то, - захохотал Жало. – Прибежал весь обосранный, заикался, ничего из него вытянуть не смогли. Дал ему литр самогона и отправил на курс реабилитации.

Толпа разом замолчала, непонимающе уставившись на своего вожака. Видимо, слово «реабилитация» им было не знакомо.

- В запой отправил, говорю! – заорал Жало, и толпа, захохотав, вернулась к своим делам.

- Ну пойдем, красотуля, в дом, что ли. И хлыща своего захвати.

Внутри дом оказался такой же, как и снаружи. Но с нюансами. Пол из кривых досок покрывали дорогие ковры. На треснувших стенах висели дорогие картины. На деревянном столе, тоже выстроганном как попало, стояли серебряные и золотые блюда.

Жало и Елена сели за стол. Я, как и положено слуге, встал справа от хозяйки. Елена вытянула руку, и я тут же вложил в нее меч. Она протянула его усатому.

- Вот, Жало. Твой боец обронил.

- Да оставь, - махнул рукой усатый. – Мой тебе подарок. Глядишь, пригодится… Тем более, у меня к тебе разговор. Тут ко мне ребята наведались, пока тебя не было. Расфуфыренные такие. В сверкающих доспехах, на белых конях, итить их в рыла. Тебя искали.

Елена напряглась.

- Я их, конечно, было послал, - продолжал Жало. - Но уж больно они настойчивые. Я хотел их укатать как положено – и в овраг. Да разведчики мои донесли, что тут неподалеку целая армия таких стоит. Так что пырхаться – не вариант.

Елена молчала. Жало смотрел на нее не моргая. Я ждал. Если хозяйку убьют, чему я, конечно, буду сопротивляться из всех сил, то главное – не дать никому надеть кольцо Пчеловода. Что несложно – поджарить дюжину-другую бандитов (то, что это были именно бандиты, догадаться нетрудно) для меня не проблема. А там – заберу кольцо и к себе в пещеру.

- Ты, Жало, я смотрю, совсем размяк. Увидел пару десятков мечей и уже друзей забыл. Сидишь тут, как сопливая девка, помаду по морде размазываешь. Где лихой атаман, с которым мы бок о бок центурионов крушили, как камышовые заросли? Сдох он, видимо. А вместо него – волосатое чучело другом мне притворяется.

Жало недобро усмехнулся.

- Вижу, ты все поняла. Уж не знаю, выберешься ли из этой передряги – дела твои, как я посмотрю, не очень. Но если выберешься – добро пожаловать на месть. Мой меч тебя завсегда ожидает.

С этими словами он встал из-за стола. Из других комнат вышли солдаты, закованные в дорогую, слегка раздутую броню, со сверкающими, переливающимися бритвенной остротой оголенными мечами. Сзади в комнату со двора вошли бандиты.

Елена не двинулась с места.

- Ну что ж, Жало. Месть моя действительно тебя догонит. Но быстрее, чем ты думаешь.

Видимо, каким-то образом она умудрилась достать кинжал, потому что в следующую секунду он летел по направлению головы Жала. Усач ожидал этого и сразу после слов Елены отпрыгнул в сторону.

В этот момент кольцо из бандитов и рыцарей пришло в движение, они кинулись к нам с явным намерением превратить нас в фарш.

Я щелкнул пальцами и вся братия, включая Жало, разлетелась по комнате. Доспехи громыхнули о стены, оставив там вмятины. Кое-кто из бандитов, кажется, сломал шею.

Жало, оказавшийся на диване у дальней стены (вот удачливый, гад), округлил глаза.

- Это что за нахер? – заорал он.

Елена встала, глядя на то, как нападавшие пытаются подняться и прийти в себя после удара. Повернулась ко мне.

- Что-то котлет захотелось, - улыбнулась она.

Уговаривать меня не пришлось. Я напрягся и ударил еще раз – в разы сильнее. Потом еще. И еще. Пока нападавшие не превратились в недвижимые бездыханные тела. Кроме одного. Жало полз к окну, видимо, решив, что у него еще есть шанс. Я поднял было руку, но Елена меня остановила. Подошла к усатому.

- Ну что, дорогой друг. Неужто так и закончится наше знакомство?

Я закатил глаза. Любовь людей к болтовне всегда меня раздражала. Нет бы – бахнуть его подсвечником по башке, да идти дальше. Но – надо же поговорить. Донести волосатому бандюгану, что он такой весь не правый, а она - красавица на белой лошади.

- Ты обречена, - прохрипел Жало, харкая кровью. – За тобой… целая армия. Они не оставят… Всех вырежут… За тобой остаются горы трупов… Ты не видишь?!

Елена присела на корточки.

- У них армия. Это ты верно заметил, Жало. Вот только у меня теперь – дракон.

Она посмотрела на меня. Ее примеру последовал и бандит. В глазах Жало читалось недоумение, страх и восхищение. Но я привык. Поэтому стоял с равнодушной миной, слегка оперевшись на стол и жуя какую-то странную ягоду с серебряного блюда.

- Среди тех, кто здесь полег, были твои близкие? – неожиданно спросила Елена. Жало с трудом оторвал от меня взгляд.

- Нет. Своих я отправил на укрепление – в горы, готовиться к осаде, если придется… Здесь – наемники с соседних деревень. Они мне никто. Кроме Луцка. Но он на улице…

- Хорошо. – Елена поднялась на ноги. – Встань.

Жало с трудом поднялся на ноги, все еще харкая кровью.

- Жить будешь? – спросила Елена.

- А то, - опершись на стену пробормотал Жало. – Ты ж меня знаешь. Мне хоть дракон, хоть самогон – сначала жжется, потом в нужник льется.

Елена улыбнулась.

- Ты мне нужен, Жало. Я уже близко. Еще рывок… Они ответят. За все. Ты мне нужен.

Жало закашлялся. Поднял с пола стул и опустился на него.

- Я не верил в тебя. Никогда. То, что ты задумала, о чем бредишь – это сказка. Но теперь…

Жало посмотрел на меня.

- …Теперь я даже не знаю.

Елена снова опустилась на корточки и положила руки на колени бандита.

- Мы их одолеем, - прошептала она. – Не сразу. Но одолеем. Придется перевернуть этот гребаный континент, но мы победим. Мне нужно твое плечо рядом с моим. И тогда…

Она замолчала. Встала, прошлась к столу, оперлась на него руками. Я к тому моменту уже закончил с ягодами и взялся за тарелку с орехами. Человеческие вкусовые рецепторы отличались от драконьих, и мне казалось вкусным то, что я в своем истинном обличии не стал бы даже пробовать.

- Лады, - вдруг проговорил Жало. – Я с тобой. Приказывай.

Елена снова улыбнулась.

- Приказываю тебе перестать размазывать кровавые сопли по морде и привести себя в порядок. А то выглядишь, как мухомор, который коровья лепешка придавила.

В ее глазах снова появилась привычная ехидца. Жало захохотал. Хотя шутка, как по мне, была так себе. Ох уж это людское чувство юмора.

- Добро, ваше величество.

Жало встал и пошел в другую комнату.

- Не боишься, что обманет? – спросил я Елену.

- Жало не врет, - отрезала она.

Я пожал плечами и пододвинул к себе блюдо с жареной ногой какого-то животного.

Спустя время Жало снова появился. Одетый в потрепанный костюм странного вида. Но судя по выражению его лица, это был его лучший наряд – он едва не крутился перед нами, как перед зеркалом.

- Красавец! – хохотнула Елена. Я хмыкнул.

- Что, дракон, не нравится? – угрожающе проговорил Жало. Мне стало забавно.

- Кружевов не хватает на воротнике. И веера.

Елена захохотала. Жало злобно усмехнулся.

- Ладно, любезные мои, пора дело делать, - отсмеявшись, сказала она. – Жало. Надо предупредить твоих бойцов в укреплении – пусть собирают людей и оружие. Сколько смогут. Тех, кто тут уцелел – отправь туда же. А мы с тобой двинемся на восток.

Жало кивнул и пошел в сторону выхода. Мы двинулись за ним.

Встав на крыльце, он заорал во весь голос:

- Бойцы!

Большинство «бойцов» валялись пьяные вусмерть на земле. Кто-то копошился по углам между избушками. Но заслышав голос атамана, они вскочили и выстроились в шеренгу.

- Через час выступаете в укрепление под командованием Луцка!

Полноватый детина с длинной черной бородой выскочил перед шеренгой явно гордый оказанной ему честью.

- Че встали, мать вашу через коромысло, бегом на сборы! – заорал еще громче Жало. Пьяная толпа кинулась врассыпную и вскоре исчезла в домах. – Луцк! Подь сюда!

Пока Жало давал наставления Луцку, мы с Еленой присели на лавочке у терема.

- Почему бы не прикончить его? – спросил я, жуя какой-то пирог. – Он же предатель – сдал тебя этим… Солдатам. Да и вообще, малоприятный тип.

- Много ты понимаешь, - пробубнила Елена. – Вот поживешь в мире людей, может поймешь.

Я вздохнул. Жить среди людей и тем более что-то понимать мне не особо хотелось. Но я пытался смириться.

Жало, хромая, доковылял до нас и гордо сообщил:

- Поступаю в твое распоряжение, красотуля!

Через несколько минут мы уже были в седлах и выезжали из странной деревни. В ней оставалось не больше десятка бойцов – охранять.

- А что будем делать с «жуками»? – вдруг спросил Жало.

Я вопросительно уставился на него, потом на Елену.

- А что с «жуками» обычно делают? – злобно улыбнулась она.

- Травят драконом! – захохотал Жало. И снова я не увидел в этом ничего смешного.

Глава третья, в которой Жало показывает силу

Мы скакали галопом несколько часов. Начало рассветать. Остановились, когда между деревьев показались какие-то огни.

- А вот и «жуки», - пробормотала Елена.

Я пригляделся. Впереди был военный лагерь: палатки, догорающие костры, полусонные дозорные в тех же панцирях, что и напавшие на нас в тереме. Панцири, к слову, были раздутые и их носители действительно чем-то напоминали «жуков». Я даже не был уверен, что эти вояки смогут подняться на ноги, если упадут на спины.

- Ну так что? Пришла пора использовать твоего нового друга? – вполголоса проговорил Жало.

- Погоди, - ответила Елена, всматриваясь в светлеющий лагерь. – Если мы будем где ни попадя им светить, то пойдут разговоры. А они мне без надобности.

Жало усмехнулся.

- Как в старые-добрые?

Елена, нахмурившись, взглянула на него, будто он сморозил ерунду.

- Сиди, дракона охраняй, вояка. Еле на ногах стоишь после взбучки-то.

- Да я… - начал было атаман и осекся.

- Сидите тут. Я скоро, - проговорила моя хозяйка и побежала куда-то в чащу.

Позже мы увидели ее силуэт в лагере. Жало аж вскочил.

- Куда, мать-перемать?!

Елена подкралась к одному дозорному, после чего он свалился на землю. Что она ему сделала я не разглядел: человеческие глаза вообще были довольно слабоваты. Как и остальные органы чувств. Кроме осязания – оно было чересчур сильным. Как вообще эти кожаные мешки умудрились не только выжить, но и заполонить весь мир?

Чуть позже свалился и второй дозорный.

- Светает, идрит ее через козла, смена караула и подъем вот-вот! – злобно шипел Жало.

Когда все дозорные оказались в отключке, Елена подобралась к каким-то бочкам и начала их переворачивать. Из бочек полилась на землю какая-то темная жижа. Часть бочек она покатила по периметру лагеря, разливая содержимое на землю.

Затрубил рог.

- Заканчивай, курвина мамка! – шипел Жало.

Меня начала раздражать его эмоциональность, и я решил было его подколоть, но тут увидел, как Елена поджигает землю. Те участки, где она разлила жижу из бочек, вспыхнули, словно от дыхания дракона. Огонь быстро охватил палатки и пополз по лагерю. Из палаток стали выбегать полуодетые солдаты. Лагерь превратился в муравейник, который облили кипятком.

Елены видно не было. Лагерь горел. Лошади, сорвавшись с привязи, ускакали куда-то в лес. Крики, горящие люди. В общем – веселуха. Я усмехнулся.

- Что, нравится, как люди горят? – зашипел Жало. Я резко схватил его за горло и поднял над собой, оторвав от земли.

- Слушай меня и запоминай, человек. Количество убитых мной настолько велико, что я уже перестал что-либо ощущать, когда из моей жертвы уходит жизнь. Я обладаю силой, о которой ты даже не имеешь представления. Возможно, сейчас я и подчиняюсь твоей «красотуле». Но надолго ли? И что будет с тобой, когда она утратит эту власть?

Я отпустил его, он рухнул на землю держась за горло и злобно поглядывая на меня. Я улыбнулся и продолжил как можно более милым и дружелюбным голосом.

- Мы же в одной команде, человек. Я не хочу ругаться, я хочу дружить. Драконам на самом деле очень одиноко, нам не хватает ласки и объятий. Возможно, потому что наши объятия не в состоянии выдержать ни одно живое существо.

Я улыбнулся еще шире.

- Тем не менее, мое дружелюбие…

- Да понял я, понял! – заорал вдруг Жало. – Ты крутой, сучья вошь, я к тебе не лезу и живу спокойно! Так?!

- Так, - слегка удивившись его реакции проговорил я. И вернулся к просмотру горящего лагеря.

Запыхавшаяся Елена появилась, когда уже совсем рассвело.

- Валим! – коротко бросила она, и мы побежали к привязанным неподалеку лошадям.

К полудню Жало едва не вываливался из седла. Елена была как огурчик, хотя не спала уже как минимум сутки. Я был не прочь вздремнуть, хотя сон для меня был скорее приятным времяпрепровождением, нежели необходимостью.

- Кажется твой друг сейчас свалится прямо под копыта лошади, - обратился я к Елене. – А вот тут, справа, есть прекрасная маленькая полянка.

Хозяйка вздохнула, остановила коня. Посмотрела на меня, потом на качающегося в седле Жало.

- Я в норме, - прохрипел он. Его лицо отекло и напоминало раздувшуюся переспелую сливу. Израненные руки дрожали. Елена кивнула в сторону поляны, и мы отправились на привал.

Обедом для нас стала странная засохшая лепешка с какой-то неприятно пахнущей начинкой, которую Жало достал из седельной сумки. После трапезы он тут же вырубился. Елена заснула почти сразу после него.

Я хотел было последовать их примеру. Но лепешка не утолила мой голод, и я решил прогуляться. Отойдя на несколько сотен метров от поляны, я забрался на самое высокое дерево. Благо, ловкости мне доставало гораздо больше, чем любому из людей. На вершине я напрягся, пытаясь включить драконий слух и зрение. Далось мне это непросто: пришлось начать процесс трансформации обратно в дракона и приглушить его в самом начале. Но оно того стоило. Почти сразу я обнаружил оленя – где-то в полукилометре от нашей стоянки.

Я отклонился назад, отчего макушка дерева загнулась дугой, потом резко подался вперед и, когда макушка выгнулась в другую сторону, оттолкнулся от ствола. В прыжке схватился за другое дерево и проделал тот же трюк.

Не то, чтобы это было быстрее, чем бег, просто мне было скучно.

Когда я подобрался к оленю на расстояние, с которого он мог бы услышать мои прыжки, я спустился на землю, заодно прихватив толстую сырую ветку. Внизу я ободрал с нее кору, заострил зубами и как можно бесшумнее пошел к своей добыче.

Когда олень оказался в зоне видимости, я прицелился и швырнул ветку как копье. Видимо, переборщил с силой броска, потому что в итоге олень лишился головы. Постояв так несколько секунд, животное рухнуло.

- Ням-ням, - пробормотал я и двинулся к своей добыче.

Когда мои спутники проснулись, я уже дожаривал оленину. Уплетая за обе щеки настоящий обед, а не ту коровью лепешку, что они грызли раньше, Елена и Жало хихикали между собой о том, что дрессированный дракон лучше любой гончей. Жало, впрочем, хихикал не так активно, опасливо поглядывая на меня.

Я же наслаждался нормальной едой, лежа на траве и подумывал о том, что в шкуре человека не так уж и плохо. С другой стороны, привыкнуть можно к чему угодно – хоть к облику червя. Но стоит вернуться в свое истинное обличие, и сразу становится понятно, как до этого было мерзко.

- Тебя как зовут-то? – вдруг спросила Елена. Я озадачился. Сказать им свое настоящее имя я, конечно, не могу. Даже под страхом неподчинения хозяину. Слишком большую власть получит она надо мной. Лучше смерть. А человеческих имен я знаю не так много.

- Можете звать меня… Иоганн.

Елена и Жало прыснули со смеху. Я недоуменно смотрел, как они почти катались по траве, снова удивляясь странному чувству юмора этих существ.

- Ладно, - утирая слезы, выдохнула Елена. – Будем звать тебя Ган.

Я пожал плечами и отправил в рот очередной кусок оленины.

- Куда дальше, Елена? – спросил я. Жало, у которого этот вопрос, видимо, тоже крутился на языке, вопросительно посмотрел на свою атаманшу.

- В Ливерхолл.

Жало передернуло.

- Красотуля, ты перегрелась или как? Там же, копать твою бестию, «жуки» по улицам толпами ходят. Тебя там загребут, только нос высунь, и нас вместе с тобой! Или опять всех «жуков» пожечь решила, как на той поляне?

Елена не отвечала. Она молча встала и начала готовиться в путь. Жало вздохнул, помотал головой и последовал ее примеру.

Когда стемнело, мы вышли на тракт. Жало сопротивлялся, стращая Елену «жуками», но идти и дальше через лес стало проблематично. Чаща густела, и лошади спотыкались каждые несколько метров. К тому же тракт освещала луна, и можно было продолжать движение ночью.

Крики и ругань мы заслышали издалека. На мой вопрос не обойти ли нам место разборок Елена отмахнулась. Спустя время на дороге показался воз и толпа снующих вокруг него вооруженных людей. Когда подобрались ближе стало понятно: обычное ограбление. Пухлый купец сидел на земле с окровавленным лицом, на обочине валялась пара трупов. А бандиты копались в телеге, выбрасывая ненужное им прямо на дорогу и складывая то, что посчитали ценным в одну кучу. Завидев нас, они замерли. Но, видимо, поняли, что, во-первых, поживиться тут нечем, во-вторых, мы не проявляем интереса к происходящему. А в-третьих – мы выглядели довольно угрожающе. Особенно Жало с его избитой мордой, клинками, торчащими чуть ли не из каждого кармана и внушительной комплекцией.

Тем не менее, когда мы уже почти проехали мимо них в полном молчании, один из бандитов решил проверить нас на прочность.

- Ей, краля! Зачем тебе эти обсоски, давай к нам, у нас весело!

Остальные захихикали и выжидающе уставились на нас. Их было человек шесть.

Жало остановился, молча спрыгнул с коня. Подошел к дерзкому грабителю почти вплотную.

- Раз вы такие клоуны, так может меня развеселите?

Я удивился. До того я не слышал, чтобы Жало говорил таким голосом. Его тон, тембр, скорость и главное – мощная волна холодной угрозы заставили бандитов побросать скарб, который они держали в руках и окружить усача.

- Может, - бандит старался сделать свой голос как можно увереннее, но, видимо, он уже пожалел о сказанном в адрес девушки. – А ты приключений ищешь?

- Нет. Я и есть приключения, - проговорил Жало, и в следующий момент бандит свалился от мощного удара кулаком по лицу.

- Мы, конечно, можем подраться, - крикнула Елена остальным бандитам, которые приготовились нападать. – Только прежде, вы должны знать, с кем имеете дело. Перед вами Жало.

Бандиты отступили на шаг.

- Атаман Поле́сья, Кровавый Ус, Майо́нский Руби́ла.

Жало не двигался.

- Действительный член Совета Вожаков, единственный ученик Абутура́ба. Вы, конечно, можете не верить мне на слово, и проверить, так ли это на самом деле. Дело за вами, - закончила Елена и отвернулась.

Я улыбнулся. Как легко люди пугаются того, о чем слышали, но с чем не сталкивались. Назови им пару жутких прозвищ, пару известных имен, сделай это уверенно, и они, поджав хвост, побегут в кусты.

- Ладно, - сказал один из стоящих на ногах бандитов, - Мы не хотим драки. Идите своей дорогой.

- Нет, - неожиданно заявил Жало с еще большим холодом и угрозой в голосе. – Весельчак должен принести извинения.

Елена отвернулась, кажется, закатила глаза и шепотом выругалась.

Весельчак с трудом поднялся на ноги.

- Застать меня врасплох трудно. Сбить с ног – еще труднее. Я – Чу́па, из банды Ястреба.

- Не слышал о таком, - бесстрастно проговорил Жало.

- Допустим.

Чупа плюнул на землю. Огляделся вокруг. Внимательно осмотрел нас, потом – своих людей. После снова уставился на Жало.

- Я верю, что ты тот, о ком было сказано. И я не хотел обидеть твою спутницу. Приношу извинения за дерзость, тракт полон сюрпризов. Идите с миром.

Жало кивнул, медленно повернулся спиной к бандиту. Я видел, что все мышцы усача напряжены, и, если бандит попробует ударить сзади, ему это вряд ли удастся. Бандит тоже это понял.

Жало вернулся в седло, оглядел бандитов надменным взглядом и проговорил:

- Темной дороги.

- И пыльного ветра, - ответили хором бандиты.

Когда мы отъехали от обоза на приличное расстояние, я решил поинтересоваться у Жало, что за странное бандитское прощание.

- Темная дорога скрывает наши лица. А пыльный ветер – наши следы, - ответил Жало тем же пафосным голосом. Видимо, еще не вышел из роли.

Я хотел было подколоть его на тему вонючих портянок, которые скрывают их запах, но решил, что тема слишком щепетильна. Как-то давно мне попалась кучка бандитов, которая кидалась на меня с мечами, крича что-то про воровскую честь, мол, они готовы ради нее сложить голову. К слову, так оно и случилось.

Глава четвертая, в которой я приношу жертвы Всебогу

Когда начало рассветать, мы вышли к странной деревне. Странность ее заключалась в том, что по ней бродили люди в одинаковых одеждах: черных балахонах с большими капюшонами. Все они смотрели на нас, словно мы вырвали у них изо рта последний кусок хлеба. Но держались подальше. Большинство из них едва стояли на ногах, некоторые были избиты, причем совсем недавно. Скорее всего этой ночью.

- Это поселение еретиков. Поклонников почти сгинувшей религии, почитателей Всебога, - ввела меня в курс Елена. – Осторожнее, они очень обидчивы. Не хотелось бы устраивать тут кровавую баню.

- А что за Всебог? И почему он забыт? – поинтересовался я.

- Потому как слишком свободолюбивая религия, - хохотнул Жало. – Их бог им ничего не запрещал. Хочешь – воруй, хочешь – убивай. Главное – молиться и почитать Всебога, коня ему в дышло. Теперь у Объединенных Королевств новые боги. Целая толпа – всех и не упомнишь.

- Объединенных королевств? – удивился я.

Жало и Елена взглянули на меня, словно я сморозил какую-то глупость.

- Ты что ж, не знаешь, где живешь? – удивленно спросила Елена.

- На земле, где же еще. Когда в последний раз узнавал, помнится, эту присвоенную себе землю люди называли королевством Пи́нгласс. Правда, давно это было.

- Пингласс не существует уже больше сотни лет. Теперь это королевство Ста́ймхолл. Со столицей в Ли́верхолле. Провинция Объединенных Королевств Гре́тхом.

Я пожал плечами.

- Земля, на которой живет дракон, принадлежит ему. А притязания людей на эту землю меня всегда забавляли.

Мои спутники не ответили. Мы заезжали во двор таверны. Вывеска гласила: «Подмышкой у Всебога». Жало и Елена спрыгнули с коней и вошли внутрь, и я последовал их примеру.

Таверна была пуста. Если не считать валяющегося в углу пьянчугу и хозяина таверны, который пытался навести тут порядок. Работы у него было много: мебель перевернута, по полу разбросан мусор, остатки еды, осколки и все это щедро приправлено кровью.

- У вас тут что, бешеные собаки напали на бешеных котов? – скривился Жало.

- Нет, - ответил тучный небритый хозяин таверны, поглядывающий на нас из-под густых седых бровей. – Праздник.

Пояснений по поводу того, кто и что праздновал не последовало, а выспрашивать мы не стали.

- Принеси-ка нам чего пожрать, уважаемый, - сказал Жало, когда мы уселись за наименее грязный стол.

- Осталась только каша вчерашняя и хлеб, - пробубнил уважаемый. – Готовить ничего не буду.

Мы пожали плечами.

- Ладно, неси свою кашу.

Когда хозяин таверны поставил на стол грязный котел, на дне которого виднелась засохшая овсянка, я решил завязать беседу.

- А почему таверна называется «Подмышкой у Всебога»? Не оскорбляет ли это чувств верующих?

Хозяин злобно уставился на меня.

- Не хотите ли вы сказать, господин, что у Всебога нет подмышки? Или, может быть, вы думаете, что подмышкой у Всебога плохо?

Я хотел было продолжить дискуссию вопросами про ушные раковины и пах Всебога, где, по его логике, тоже должно быть хорошо, но Елена прервала нашу беседу.

- Спасибо, уважаемый. И простите моего невежественного слугу.

Толстяк еще раз одарил меня злобным взглядом и поплелся убирать последствия праздника.

- Я же сказала, не нарываться! – сердито прошептала Елена. Я усмехнулся и отправил в рот ложку каши.

Гадость неимоверная. Я начал понимать людей. Я бы тоже постоянно воевал, убивал, устраивал бунты и революции, если бы меня кормили подобной дрянью.

- Так выходит, сейчас мы на земле, под названием Гретхом. А правит им очередной король, - сказал я, глядя, как Жало и Елена жадно поглощают гадкую слизь, именуемую кашей.

- Совет королей, - поправила Елена. – Раз в год они собираются в столице, в Би́гхоме, и, принимают законы, указы…

- Пьянствуют и девок портят, - добавил Жало с набитым ртом.

- Но это формально, - продолжала Елена. - На деле же государством управляет Церковь Ста Богов, и ее жрецы – колдуны, во главе с Хоакином – Великим Хранителем. Народ почитает их как святых…

- Почитал. Раньше, - снова вмешался Жало. – Чем больше лет проходит со Дня Единения, тем больше людей недовольны. Бунты, восстания…

- А толку-то, - вздохнула Елена. – Мелкие кучки недовольных пытаются спорить, их всех – или под нож, или под землю. Остальные либо запуганы, либо слишком ленивы, чтобы пошевелить задом.

- Что значит – под землю? – поинтересовался я.

- Подземные тюрьмы, - голосом эксперта сказал Жало. – Огромные, некоторые – размером с города. Бывал я в такой, помнится…

- Месяц ты там провел, - хохотнула Елена.

- Ага, - согласился Жало. – Скучно стало, я и сбежал с парой ребят. Точнее, с парой сотен. Ох и пролили мы тогда кровушки…

Хозяин таверны, смешно раскачиваясь при ходьбе, подошел к нашему столу.

- Вы бы того… Валили отсюда. Я таверну закрываю. Праздник у нас… Обряд сейчас делать будут, - грубо пробубнил он.

Елена и Жало снова не стали спорить. Кинули на стол пару монет и потянулись к выходу.

Оказавшись на улице, мы увидели, что оба выхода из деревни перекрыты. Возле них стояли телеги, на телегах – все те же люди в одинаковых балахонах. Они же заполонили собой единственную улицу, оставив в ее центре пустое пространство. Так вышло, что пространство это оказалось прямо напротив таверны.

В центре него балахонистые люди успели вкопать столб и привязать к нему наших лошадей. Вокруг них ходил человек маленького роста, совершенно лысый и с серпом в руках.

- Всебог – он все видит! Знает, чувствует, понимает! Видит он, что мы к нему с душой, и он к нам тоже… - кричал лысый, обращаясь к толпе. Елена и Жало выругались.

- Вот и послал он нам этих коней, чтобы мы в великий праздник Вакхана́ла как следует почтили его имя! Но прежде, надо отдать ему долг! Посему одного из коней следует зарезавши сжечь, а других – съесть самим, ибо так будет справедливо!

Толпа балахонов одобрительно загудела. Я взглянул на своих спутников.

- Так как насчет кровавой бани? – усмехнулся я.

- Заткнись, - злобно процедила Елена.

- Что делать будем? – спросил Жало. – Этот плешивый сейчас наших коней зарежет.

Елена молча двинулась к столбу. Лысый прервал свою речь, удивленно глядя на нее.

- Братья! – крикнула она. – Все мы чтим Всебога и его заветы! Завещал нам Всебог быть свободными!

Люди из толпы закивали.

- Завещал нам быть мудрыми! И чтить его, покуда не заберет он нас в свою страну Всеобщего Счастья! И мы чтим! Дышим свободой во славу его! Поднимаем кубки во славу его! Проливаем кровь во славу его!

Речь Елены вызывала все больше одобрения у балахонов. Лысый хотел было его прервать, но Елена зыркнула на него так, что тот так и остался стоять с открытым ртом.

- Кони эти – дар его! Но явились они на третий день Вакханала! А в третий день завещал нам Всебог есть, пить, но крови не проливать! Морды не бить, жертв не приносить! Так можем ли мы ослушаться его?

Толпа загудела в растерянности.

- Так нечего жрать-то, все сожрали уж! – крикнул кто-то из толпы.

- Всебог, – продолжила Елена, - мудр и справедлив! Может ли он оставить паству свою без хлеба и мяса? Нет! А значит, будет вам и хлеб, и мясо, братья! Но праздник, согласно обычаю, должен начаться лишь после полудня, когда солнце, взлетев на макушку неба, сорвется с него и полетит за гору! И к тому времени дети его должны быть отдохнувши и полны сил! Так идите по домам! А как минет полдень, возвращайтесь в таверну, где по милости Всебога нашего, будут ждать вас яства и вино!

Народ подчинился. Что странно. Елену они видели в первый раз, и я не ожидал, что они сделают так, как она сказала. Но балахоны начали разбредаться по домам. Однако телеги остались на месте, как и лысый.

Елена уже тихо, вполголоса начала что-то говорить жрецу. Он сначала махал головой, не соглашаясь, но спустя несколько минут он молча кивнул и двинулся к нам. Оглядев нас с ног до головы, он хмыкнул и зашел в таверну.

Елена подошла ко мне.

- Быстро вали в лес, превратись там в кого-нибудь, и налови им какой-нибудь дичи. Чем больше, тем лучше. И чем скорее, тем лучше, - приказала она.

- А не проще свалить? – спросил Жало. – Пока они разбежались, убрать одну телегу, отвязать коней…

- И получить стрелу в спину. Не говори ерунды, - прервала его Елена.

Я вздохнул. И подчинился.

Когда я скрылся с глаз обитателей деревни, встал вопрос – в кого превращаться. В дракона – не вариант. Неизвестно, сколько балахонов околачивается в лесу, собирая всякие дикоросы. В медведя? Рысь? Тигра? Гепарда?

Гепарды в этих краях, конечно, не водятся. Но они быстрые и умеют неплохо убивать. То, что нужно.

Трансформация заняла какое-то время. Гепарда я видел давно и пришлось напрячься, чтобы вспомнить, как он устроен. Когда дело было сделано, я пулей полетел по лесу, одновременно пытаясь учуять добычу.

Мне повезло. Меньше, чем через час я учуял стадо оленей. Подобравшись поближе, я обратился обратно в человека. Походил по округе, насобирал груду небольших острых камней.

Целился в головы. Часть оленей все-таки сбежала, но все стадо мне и не нужно. Скорость полета камней, запущенных мной, была довольно высока, и большинство животных, в которых я успел попасть, тут же падали замертво. Всего получилось семь туш.

Нарубив сырых веток со стоящих рядом деревьев, я быстро связал из них своеобразную чашу. Сложил туда добычу, и побежал обратно, волоча чашу из веток за собой.

Когда я открыл двери таверны, до полудня оставалось полтора часа. Лысый жрец и хозяин таверны были внутри и беседовали с моими спутниками, пытаясь у них что-то выспрашивать.

Из таверны мы вышли впятером. Во дворе лежали туши оленей. Лысый присвистнул.

- Это каким же таким чудом ты столько добыл?

- Милостью Всебога, - ответил я как можно серьезнее.

Лысый довольно кивнул и повернулся к Елене.

- Останетесь на праздник? Люди вы, я смотрю, праведные, мы будем вам рады.

- Спасибо, святой человек, - мило улыбнулась Елена. Не знал, что она может быть милой. – Нам пора в путь. Всебог указал нам дорогу, и мы по ней идем.

Пухлый трактирщик смотрел на нас уже не злобно, но с почтением и даже с восхищением. Особенно на Елену. Ее речь, видимо, произвела впечатление на паству. Особенно на контрасте с хриплым лысым жрецом.

- Хорошей дороги, добрые люди, - кричал нам вслед жрец, когда мы выезжали из деревни. Вместе с ним нас провожали почти с десяток балахонов, дружелюбно махавших вслед. Я представил, что было бы, не добудь я мяса. И их дружелюбие показалось мне несколько лицемерным.

Глава пятая, в которой я сражаюсь со слизью

- Обойти надо, - плюнув на землю, сказал Жало, глядя с холма на раскинувшееся впереди бескрайнее болото. – Если не утонем, так на нечисть напоремся, там ее пруд пруди.

- Нельзя, - строго ответила Елена. – В Ливерхолл надо попасть не позже, чем через неделю.

Деревню почитателей Всебога мы покинули четыре дня назад. Ночевали то в пещерах, то под открытым небом. Питались тем, что я добывал на охоте.

- Да что ж тебя туда так тянет. На виселице давно не болталась?

- Цыц, - по-доброму перебила его Елена. – Субординация, Жало. Так что захлопни пасть и топай, куда сказала.

- Субординация, грызть ее жопу, - ворчал Жало, спускаясь с холма. – Доведешь нас, красотуля, до могилки-то.

Покружив по кромке болота, мы наткнулись на тропу. Но не человеческую. Таких отпечатков лап я прежде не видел. Лапы были маленькие, но, видимо, существ, оставивших отпечатки, было много.

- Ли́дерцы, - пояснил Жало. Хотя понятнее мне от этого не стало.

Утро уже заканчивалось и начинался день, когда мы стали углубляться в болото, которое Жало и Елена называли «Крестовым». Я не стал уточнять почему, но подозревал, что дело в его форме.

Тропинка петляла и разветвлялась, что сильно затягивало наше путешествие. Жало и Елена надеялись преодолеть болото до темноты. Но, видимо, они и сами в это не верили.

Болото по краям от тропы булькало и шевелилось. Иногда казалось, что за нами кто-то наблюдает. Елена и Жало опасливо поглядывали по сторонам. Настораживало, что над болотом не было птиц. Зато было полно насекомых, которые с аппетитом грызли моих спутников и держались подальше от меня.

Перекусывали мы на ходу, без привалов. К вечеру стало понятно, что ночевать нам придется на болоте. Хотя останавливаться Елена и Жало не планировали, видимо, собираясь идти до тех пор, пока не выйдем на твердую землю.

Когда стемнело, над болотом начали появляться огоньки – зеленоватые, красноватые и ярко-синие. Комментировать их наличие мои спутники отказались. Вообще, любой разговор не по делу, который я начинал, обрывался их шипением.

Луна светила довольно ярко, но тропу мы разбирали с трудом. В какой-то момент тропа вообще исчезла, вместо нее возникла вытоптанная маленькими лапами поляна, причем, довольно большая.

Мы вышли в ее центр и остановились. Огоньки начали шевелиться и… хихикать? Хихиканье усиливалось, пока не превратилось в клокочущий шум, из-за которого не было слышно наших голосов. Кони начали ржать, вставать на дыбы. Сначала моя лошадь скинула меня и умчалась прочь. Позже то же самое произошло и с остальными.

Жало и Елена встали спина к спине и достали мечи.

- Пусть превратится в дракона и спалит их! – орал Жало.

- Нельзя! Рано! Он тут шороху наведет, сюда вообще вся нечисть слетится! – тоже орала Елена.

- Она и так уже здесь, идрить козью бабку!

Внезапно гул прекратился. И в этот момент толпа маленьких существ бросилась на нас. Некоторые бежали по земле, другие – летели по воздуху, размахивая крыльями, как у летучих мышей.

Я ударил в ладоши (никак не пойму, почему каждое мое магическое действие обязательно сопровождалось какими-то жестами) и толпу лидерцев, как назвал их Жало, отбросило на полсотни метров. Но это их не остановило. Они бросились снова, с еще большей силой.

Я ударил сильнее. И снова не нанес им никакого вреда. Стоять так всю ночь у меня не было ни малейшего желания, поэтому я обратился к Елене:

- Как насчет огня?

- Нет! – закричала она. – От этих мы отобьёмся, а яркий свет привлечет такую орду, что даже дракона сожрет!

Меня начала беспокоить эта ситуация. В небе, на драконьих крыльях я был практически неуязвим, но здесь – не моя территория. А сражаться с тучей странных существ, которые, видимо, очень хотели нас убить, довольно непросто. Особенно в облике человека.

В этот момент над нашими головами вспыхнул яркий белый сгусток света. Нападавшие твари остановились. И я наконец их разглядел: человекоподобные мелкие существа были коричневого цвета, но брюшки – почти белые. У некоторых из них, как я уже заметил были крылья, у других –по два бугорка на спинах, там, откуда росли крылья у первых. Пасть занимала большую часть лица, глаз же почти не было видно. Зато над макушкой у каждого висело светящееся пятно. Видимо, это и были огоньки, которые окружали нас последние несколько часов.

Из болота медленно поднялся немалых размеров грязевой холм. Твари, стоящие рядом с ним, начали пятиться, при этом, как будто, кланяясь ему.

- Ай-ай-ай, прийти без приглашения ко мне домой, шуметь, кричать и обижать моих лапочек, - загудел холм. – Какие невоспитанные путники.

Елена и Жало открыли рты, глядя на кучу грязи, которая с ними разговаривает.

- Однако, вы еще живы. Мои лапочки обычно легко справляются с такими хамами. Так кто из вас им помешал?

- Я помешал, - сказал я спокойно, засунув руки в карманы.

- А ты не прост, путник. Чую огонь. И силу, - снова загудел холм. – Силу я уважаю. Огонь тоже. Но не люблю. Благодарю, что не стал жечь мое болото.

Я кивнул. Холм выполз из топи и забрался на поляну. Нависая над нами, он как будто рассматривал нас и прикидывал, что делать дальше.

- Кто ты такой? – делая большие паузы между словами спросила ошарашенная Елена.

- Я? – холм задумался. – Я – Король Слизи, хозяин этого болота. А это мои лапочки.

Оказалось, что у холма есть руки и одной из них он указал на сидящих в стороне лидерцев.

- Зачем вы пришли?

- Нам нужно на ту сторону, - выкрикнула Елена. – Мы не хотим никому причинять зла! Мы – путники, и наша цель лежит по ту сторону болот! Помоги нам уйти, и мы больше не потревожим тебя.

Король Слизи все больше напоминал очертаниями человека. Правда, огромного. Из грязи снизу слепились ноги, сверху появилась голова. Правда, без лица.

- Что ж, - снова загудел хозяин болота. – Я отпущу вас. Но…

Он сделал большую паузу.

- Но мне нужна услуга. Пусть огненный человек сразится со мной. Я давно не встречал достойных противников, а сидеть в болоте довольно скучно…

В следующую секунду он превратился в человека. И не просто в человека – в точную копию меня. Точнее, моего нынешнего обличия. Единственная разница – в руках у него был меч, сильно отличающийся от того, что выдал мне Жало. Он сверкал какими-то рунами, как будто светился, и я чувствовал исходившую от него довольно большую, жгучую силу.

- Подарок от Хозяина Солнца, - сказал Король Слизи мои голосом, заметив мой интерес.

Елена и Жало стояли бок о бок, прижимаясь друг к другу плечами с обнаженными клинками и были готовы в любой момент отразить нападение.

- Если я возьму верх… - начал было я, но тут Король Слизи рассмеялся.

- Ты не сможешь, - сказал он. – Я лишь прошу сразиться со мной, побеждать не обязательно. Может, ты даже выживешь. Тогда я отпущу вас троих. Если нет – отпущу двоих.

- Если я возьму верх, - сказал я снова, - отдашь мне подарок Хозяина Солнца.

Король Слизи опять засмеялся.

- Что ты понимаешь под словами «взять верх»?

- Я заставлю тебя просить пощады, - улыбнулся я.

На этот раз вслед за Королем Слизи захихикали его «лапочки».

- Добро, - отсмеявшись, сказал он. – Начнем бой.

В следующую секунду я увидел его клинок прямо у своих глаз. Моей реакции едва хватило чтобы уклониться. Но он успел оцарапать мою шею. И я почувствовал боль.

Не ту боль, которая бывает, когда я в человеческом теле наступлю на ежа или порежу себе руку. Такие повреждения затягиваются почти сразу. Он ранил мою сущность. Когда я превращусь в дракона, на моей шее останется шрам. И он будет со мной всегда.

В этот момент я начал понимать, что происходит. Я вспомнил легенды о древних временах, забытые людьми. О тех временах, когда ни людей, ни драконов, ни единорогов еще не существовало.

Тогда землю населяли духи. Главные – четыре духа стихий: Хозяин Солнца, Хозяин Ветра, Хозяин Пыли и Хозяин Дождя. Были духи и помельче, вроде хозяев травы, камней… и слизи.

Если клинок, которым дрался Король Слизи действительно был даром Хозяина Солнца, значит он выкован из той же энергии, из которой родились драконы. И эта схватка может стать для меня последней.

Спустя еще долю секунды клинок снова оказался у моего лица. Но в этот раз я был готов. Я отскочил назад и тут же создал энергетическую стену, отделяющую меня от противника. Король Слизи разрубил ее одним ударом.

Я подпрыгнул, перевернулся в воздухе, уклоняясь от очередного удара. Приземлился и тут же отразил новый выпад. Удары сыпались градом, я едва успевал их отбивать. Я чувствовал, что мой меч не выдержит и вот-вот рассыплется на куски.

Выбора нет. Я напрягся и окатил Короля Слизи мощной струей огня. Король отступил, размахивая руками. Сжав кулаки и сконцентрировавшись, я начал трансформацию, пользуясь короткой заминкой. Когда Король Слизи пришел в себя, перед ним уже стоял настоящий дракон.

— Вот те раз. Сын Солнца, - проговорил он. – Становится интереснее.

Я взлетел над болотом, поливая Короля Слизи огнем. Он кружился, размахивая клинком, отгоняя струи пламени.

В какой-то момент, когда пламя растворилось, я не увидел его на поляне. В следующую секунду меня накрыло мощной волной грязи с болота. Я свалился в топь. Попытался опалить огнем пространство вокруг себя, но мне в рот ударила новая струя грязи. Я закашлялся.

Король Слизи принял свой истинный облик. Передо мной стояла громада из болотной грязи и хохотала.

- Ну что, сын Солнца, давай потанцуем! – прогудел он.

Я взмыл в воздух, уворачиваясь от болотных гейзеров невероятной мощи. Поднялся достаточно высоко, чтобы лучше контролировать ситуацию. И тут прямо возле меня появилось облако пыли. Внутри него сверкнул тот самый клинок, в несколько раз увеличившийся в размерах.

Я заревел, чувствуя, как он пронзает мою плоть. Отчаяние накрыло меня, и я сам не понял, как из моего рта вырвалось белое пламя такой мощи, которой я не знал прежде. Оно было подобно солнечному свету, и на секунду я даже ослеп.

Болото загудело. Внизу поднялся жуткий вой. Я понял – это воют лидерцы. Клинок остался торчать чуть ниже моей шеи, и я с ревом свалился в болото.

Рядом со мной колыхался тлеющий холм. Я вынул клинок лапой из своей плоти и занес его над Королем Слизи.

- Пощады! – загудел он.

Я замер.

- Пощады, прошу! – повторил Король.

Я опустил клинок, сделал над собой усилие, поднялся в воздух и приземлился на поляну. После чего принял человеческое обличие.

Из моей груди лилась кровь. Елена подскочила ко мне, вытаскивая из сумки какие-то тряпки и зажимая мне рану. Жало стоял, не двигаясь, и расширенными то ли от ужаса, то ли от удивления глазами, смотрел на происходящее.

- Ты победил, - загудело болото. Я не понял, откуда шел звук. Казалось, он окружает нас со всех сторон. – Ты одолел меня, сын солнца. И я сдержу свое слово.

Я посмотрел на светящийся клинок, который все еще был у меня в руке.

- Это Си́мгвелл, клинок Хозяина Солнца. Теперь он твой. Используй его как считаешь нужным.

Я сжал рукоять. В глазах у меня темнело.

- Теперь вы можете идти. Я отпускаю вас.

Теряя сознание, я видел, как на краю поляны открылся какой-то портал. Елена и Жало схватили меня под руки и потащили в его сторону. А после – темнота.

Глава шестая, в которой мне разбивают сердце

Свет вернулся ко мне не сразу. Сначала перед глазами стоял мутный, раскачивающийся туман. Потом в тумане начали вырисовываться очертания, я услышал голоса. Но они были нечеткие – словно мне закрыли уши ватой. Еще позже я увидел силуэт, нависающий надо мной. Силуэт прикасался к моему лбу чем-то мокрым и приятно холодным.

Когда я окончательно прозрел, передо мной предстала потрясающая картина. Большие глаза, синева которых напомнила мне девственные озера так высоко в горах, что ни один человек не смог бы сделать там и вздоха. Взгляд существа, похожий на гипнотизирующий взгляд единорога, сопротивляться которому было очень непросто. Голос такой красоты, что ни одна сирена не смогла бы звучать изумительней.

Я ахнул.

Обладательница магии красоты склонилась надо мной, беспокойно глядя, как я просыпаюсь. Она была юна, в потрепанной бедной одежде, со свалявшимися от долгой дороги волосами, мозолистыми натруженными руками. Она смотрела на меня, как любящая мать смотрит на поранившегося младенца.

- Госпожа, госпожа, ваш друг! Он очнулся! – пропело дивное создание куда-то в сторону. И исчезло, уступив место в поле моего зрения лицу Елены – совершенно обычному, будничному и даже немного надоевшему.

- Смотри-ка, очухался.

Я закатил глаза. Вот так и разбиваются мгновения истины – о быт и повседневность, которую сейчас для меня олицетворяла Елена.

Мы ехали в какой-то телеге. Вокруг – деревья. Дорога – узкая, не заезженная, не похожая на торговый тракт. В телеге, помимо меня и Елены сидел поднявший бровь Жало (видимо, это был знак удивления тому, что я выжил), и то необычайное существо, которое привело меня в чувство. Управлял лошадьми, запряженными в телегу, какой-то старик. Лица его я не видел.

- Ну ты дал, брат, - проговорил Жало. – Я чуть в штаны не нагадил, когда вы там болото разносили. Кто это был-то?

- Древний дух, - с трудом ответил я охрипшим голосом. – Дух болот.

- Вон оно как. Ну и страшила. Чуть не ушатал тебя. Я уж подумал – все, каюк, сгниют наши косточки в этой топи.

- Как чувствуешь себя? – спросила Елена.

- Не знаю… Как будто меня бросили в помойное ведро и потоптались сверху.

- Жить будешь?

- Не переживай, Елена, - усмехнулся Жало. – Такого болотной грязью не возьмешь.

Я попробовал подняться, чувствуя, что силы ко мне возвращаются. Почувствовал боль в левом верхнем боку. Увидел повязку и красное пятно на ней – чуть выше сердца и чуть ниже плеча. Но это было не смертельно. Я чувствовал, что рана заживает. Не так быстро, как обычная, но и не так медленно, как заживает у людей простая болячка.

Существо с синими глазами подскочило ко мне, слегка оттолкнув Елену и прикоснулось ладонями, сквозь которые сочилась нежность, к моей груди.

- Не вставайте, господин. Вам еще рано. Вы должны отдохнуть, набраться сил. Вот, попейте.

Существо поднесло к моим губам кувшин с белой жидкостью.

- Это молоко.

Я отхлебнул. Возможно, из-за того, что я смотрел в ее глаза, молоко показалось мне невероятно вкусным, исцеляющим эликсиром, который растекался внутри меня, заживлял раны и успокаивал.

Краем глаза я видел, как Елена и Жало странно переглянулись и не менее странно улыбнулись. Мне было все равно. Я смотрел на природное чудо.

Спорить с необычным существом в облике крестьянки я не стал, сделал, как она велела. Но глаз сомкнуть я не смог, и при любом удобном случае смотрел, как она чистит грибы, сидя в углу повозки. В каждом движении ее рук было внутреннее благородство, грация и… любовь.

Через какое-то время, мы свернули с дороги и, отъехав не очень далеко, остановились. Старик, управляющий лошадьми, забрался в телегу и склонился надо мной. Лицо, иссеченное морщинами, светилось добротой и мудростью.

- Добрый день, молодой человек. Я – Аза́р. Это моя внучка – Ле́я, - он указал на чудесное существо. -Мы торговцы, едем с рынка Брулма́ни себе на ферму. Ваши друзья сказали, что нам по пути. Надеюсь, вы скоро поправитесь. А до тех пор можете рассчитывать на нашу помощь. Мы не бросаем людей в беде.

После он повернулся к Жало и попросил его помочь развести костер, чтобы приготовить еду. Жало со словами «Не вопрос, батя!» спрыгнул с телеги. Елена и Лея взяли корзины с продуктами и начали очищать и нарезать овощи.

Я поднялся. Лея сердито посмотрела на меня, вызвав мою улыбку.

- Не переживай, юное создание, я не причиню себе вреда. Я для этого слишком самовлюблен.

Она засмеялась. И в этом смехе было пение птиц, журчание чистейших горных ручьев, шум ветра в кронах вековых деревьев. И что-то, для чего еще не придумано слов.

С трудом оторвав взгляд от Леи и, мельком взглянув на Елену, которая с нескрываемым любопытством смотрела, как я млею от одного вида простой крестьянки, я слез с телеги. Боль еще не ушла, но я уже мог свободно двигаться и ходить.

- Эй, Ган! – крикнула Елена. – Загляни-ка вон под тот мешок!

Я сделал как она сказала. Под мешком оказалась какая-то тряпка. Развернув ее, я увидел свой трофей.

Симгвелл. Меч Хозяина Солнца.

Я даже не знал о его существовании. Да и вряд ли кто-то из ныне живущих, кроме древних духов, мог это знать.

Симгвелл теперь не светился, выглядел как обычный (разве что, очень дорогой и красивый) меч. Но я чувствовал исходившую от него силу. Мое лицо обдавало жаром, когда я пытался разглядеть его поближе.

Конечно, его силу правильно использовать сможет не каждый. В руках обычного человека он будет всего лишь железкой, которую, правда, нельзя сломать или переплавить. Для того, чтобы им управлять, нужны либо серьезные навыки в практической магии, либо сильная воля.

Повертев меч в руках, я снова замотал его в тряпку и спрятал под мешок. После чего подошел к Жало, ломающему сухие ветки для костра. Азара рядом не было. И я решил расспросить усача о том, чего не помню.

- Ну, как эта тварь открыла портал, так мы тебя в охапку и туда. Сумки, скарб весь побросали от страха. Хотя большая часть с конями ускакала. Вышли в каком-то лесу, позади – болото. Ночь, до рассвета еще несколько часов. Ты едва дышишь. Я предлагал Елене бросить тебя. Мол, оклемаешься, так сам нас найдешь, а нет, так что толку тебя тащить. Но она, хворост ей в гриву, упрямая баба. Так что перли мы тебя, пока не вышли на какую-то дорогу. А потом еще и по дороге – пока не рассвело. Там-то нас и догнал дедуля с внучкой. Я хотел было их грабануть по старой привычке, да они сами помощь предложили. Загрузили нас, накормили, а девка от тебя не отходила. Все повязки меняла, да лоб утирала. Ты, сук тебе в брюхо, горел весь, как халупы во время войны. Но ничего – вывез. А девка-то складная… Я бы сам к ней подкатил, да смотрю, ты на нее глаз положил… Да что там глаз, ты на нее все органы сложил, и сверху слюнями побрызгал…

- Сколько я был в отключке? – реагировать на явные провокации Жало я не собирался.

- Дык больше суток, - разочарованно выдохнул Жало.

В этот момент к нам уже подходил Азар с большой охапкой сухих веток.

- Ган, верно? - обратился он ко мне после того, как бросил ветки на землю. – Вы бы, молодой человек, не вставали бы пока… Пусть рана затянется получше, не надо ее тревожить.

- Да на нем как на драконе все зарастает, - хохотнул Жало.

Обед – суп из овощей с одним кусочком мяса на всех – был на удивление вкусный. Возможно, мне так казалось, потому что его готовила Лея.

Мы ели, под общий смех выслушивая те немногие приличные истории, которые знал Жало. Когда мы вернулись в телегу, Лея подсела ко мне, и дотронулась до бинта, под которым скрывалась рана.

- Больно?

Синие глаза утаскивали меня в какой-то чудный мир, где синева океана отражается в кристально чистом небосводе и нет ничего и никого больше.

- Вас надо перевязать… Обработать рану. Может начаться заражение.

Меня накрыло легкой волной раздражения. Зачем она смотрит мне прямо в глаза? Она что, не видит, не понимает, что разрывает меня на части?!

Внешне же ни один мускул не дрогнул на моем лице. Не отрывая от нее глаз, я молча кивнул, и она принялась за дело.

Каждое ее прикосновение отдавалось во мне электрическим разрядом, расходящимся по всему телу. Вот зачем людям нужен такой неимоверно высокий уровень осязания! Уж кто-кто, а эти существа знают толк в удовольствиях.

Когда она закончила, я улыбнулся ей.

- Спасибо. Без тебя я бы не выкарабкался.

Она забавно покраснела и, отвела глаза со словами «Ну что вы…» После чего вернулась в свой угол и снова занялась какой-то муторной и однообразной работой.

К вечеру мы приехали на ферму. Покосившийся, но довольно большой и внешне ухоженный дом стоял посреди полей, засеянных неизвестными мне растениями. Вегетарианцем я никогда не был, и в сортах травы не разбирался. По бокам от дома располагались какие-то строения. Одно из них – конюшня, назначение остальных осталось для меня неизвестным.

Нас вышла встречать какая-то бабушка – Азар позже представил ее как Алию́ – с улыбающимися глазами и мягким голосом. А вместе с ней – бравый молодец с румяными щеками и разбухшими от мышц руками. Почему-то мне было приятно слышать, что этот парень – Морт – родной брат Леи.

Они сначала с опаской поглядывали на Жало, но после того, как он помог им управиться с делами, без умолку болтая, они успокоились и приняли его как родного.

- На рынке теперь как раньше не поторгуешь, - рассказывал Азар за ужином. – Нынче встать за прилавок – 12 грошей, если прилавок в хорошем месте – 20. Если подошли гвардейцы – подавай им 15 грошей, если инспектор – там вообще без штанов останешься. Так еще ведь все покупатели торгуются, шельмы, так что едва не в убыток себе получается.

- Королевствам нужны деньги, - важно заметил Морт, громко прихлебнув суп из деревянной ложки. – Порядок все труднее удержать. Вот и уходит все на солдат, гвардейцев и прочих… Они, я слышал, уже грабить начали – в деревню заезжают, и как разбойники какие…

- Ну это не наша забота, - прервала его Алия. – Наша забота – чтоб овес колосился, чтобы коровы доились. Лея, как тебе, кстати, первый день на рынке? Получается?

- Еще как! – не дал девушке ответить Азар. – У нее талант! Она так покупателям улыбается, что те дар речи теряют и забывают, как торговаться! А солдаты даже скидку нам сделали! 10 грошей всего взяли. Говорят: «За красивые глаза».

- Лея у нас совсем взрослая, - как-то грустно сказала Алия. – Скоро заберут ее у нас. Вон, женихи уже в очередь выстроились. Даже из благородных семей…

- Бабушка, ну хватит, - решительно сказал Лея. – Я же сказала: ни за кого я не пойду, не нравятся мне они! Да и вас я не брошу, как вы тут без меня? Люблю я вас, с вами и останусь!

Алия хотела возразить, но тут вмешалась Елена:

- Поступай так, как велит сердце. Знаю, звучит как из дешевой книжки. Но только ты одна знаешь, что для тебя – счастье. Тебе и решать, где его искать.

Семья Азара согласно закивала, Лея благодарно посмотрела на Елену. Потом взглянула на меня, немного покраснела и опустила глаза в тарелку.

После ужина я вышел на улицу. Жало выскочил следом за мной.

- Ну что? – он выжидающе уставился на меня. – Знаешь, где спальня-то ее?

Я молчал.

- Я вот разузнал! Смотри, забираешься на навес, что над крыльцом, оттуда по карнизу три окна налево…

Я молчал.

- Там окошечко аккуратно – оп! – и ты внутри. Главное, не быкуй. Нежно, как с любимым кинжалом…

Я молчал.

- Ну смотри, - расстроился Жало. – Коль совет нужен будет – я тут. У меня опыта-то побольше твоего.

Ночью я проснулся от странных звуков. Меня и Жало положили в одну комнату на первом этаже. За окном было тихо. Видимо, звуки доносились с другой стороны дома.

Сначала было непонятно, что это за шум, а потом раздался женский крик. Мы с Жало подскочили одновременно и побежали к выходу. Жало бежал первым, я – за ним. И замер на пороге.

По двору бегали гвардейцы – в таких же доспехах, что и те, которых сожгла Елена. Двое избивали ногами Морта. Еще несколько удерживали Азара и Алию, пытающихся прорваться к центру двора. Я не сразу разглядел, куда они стремятся, а когда разглядел, рухнул на колени.

На земле лежала Лея. Кровь на лице и на платье. На волосах. В голове зияла дыра. Видимо, от копыта. А глаза… большие, еще недавно - синие, теперь были мутно-серыми. Безжизненными. Мертвыми.

Они убили самое красивое, что было для меня в этом мире.

Я, не двигаясь, смотрел, как Жало, размахивая клинком, отрубает руки и головы. Бьет, уворачивается от ударов. Как выбегает Елена и уверенным броском меча протыкает пытающегося убежать гвардейца. Как Азар и Алия подбегают к телу Леи, перепрыгивая через трупы. Склоняются над ним и рыдают. Как Жало поднимает на руки искалеченного Морта и несет в дом.

Очнулся я, когда Елена положила мне руку на лоб.

- Ты как? – спросила она.

Я проглотил комок, неизвестно откуда взявшийся у меня в горле.

- Ты хочешь уничтожить тех, кто прислал этих солдат?

Елена выпрямилась и серьезно посмотрела на меня.

- Да.

- Я помогу. Даже если на тебе не будет кольца.

Глава седьмая, в которой я путешествую по подземному городу

Как нам потом рассказал Азар, гвардейцы пришли, чтобы забрать скот и провизию. Но, увидев Лею, выбежавшую на крыльцо, решили забрать и ее. Началась потасовка. Лошадь ударила Лею копытом по голове, после чего озверевший Морт бросился на солдат.

После того, как вмешались Жало и Елена, Морта унесли в спальню. У него было сломано несколько костей, но, как сказал Азар – жить будет. В отличие от Леи.

Гвардейцев закопали в лесу неподалеку от фермы. Три лошади Азар решил отдать нам, остальных – на мясо. Щедро снабдив продуктами, Азар и Алия проводили нас в путь. За все это время я не сказал ни слова.

Молчал я и в последующие несколько дней, пока мы скакали в сторону Ливерхолла, до которого было уже рукой подать. Ни пошлые шуточки Жало, ни сердитые приказы Елены перестать вести себя «как сопля на заборе» меня не вдохновляли.

Городские стены Ливерхолла показались спустя четыре дня после того, как мы покинули ферму. Вокруг них был выкопан большой ров, на дне которого виднелась вода и наконечники каких-то железных кольев.

Чтобы попасть в город, нужно было преодолеть два пункта пропуска, возле каждого из которых дежурил примерно десяток гвардейцев. Первый пост – в начале моста, ведущего в город, второй – у городских ворот. Таких мостов было несколько. Кажется, четыре, с разных сторон от города. Мы вышли к западному. Но преодолевать его не спешили.

- Почему ты так уверена, красотуля, что твои норы не прикрыли? Думаешь, ты одна такая умная? – говорил Жало, когда Елена предложила проникнуть в город окольными путями.

- Если прикрыли, будем думать другие варианты. А сейчас – их нет. Или ты предлагаешь подойти к стражникам и сказать: «Здравствуйте, я Елена Одо́сская, правнучка Тре́гора Одосского, Великого Предателя, пришла вершить в Ливерхолл свои темные делишки. А со мной – Жало, один из самых разыскиваемых преступников во всех Ста Двенадцати Королевствах. И еще – дракон в человеческом обличии по имени Иоганн. Очень приятно, мать вашу».

Жало покрутил ус.

- Ладно, веди.

Несколько часов мы скакали по какой-то тропе, окружающей, как я понял, весь город. Пока Елена не приказала спешиться и спускаться в ров. Лошадей мы вели за собой на привязи.

В этом месте, видимо, когда-то давно случился обвал. Поэтому спуск был пологим, а вода и колья засыпаны землей. Без труда преодолев яму, мы подошли к какой-то круглой решетке, размером с небольшой дом.

- Так и знал, - выдохнул Жало с отвращением, - что придется по говну плестись.

- Какой нежный, смотрите-ка! – усмехнулась Елена. – Зажми носик белым платочком, и смотри туфельки не замарай! Эй, Ган! Отвори-ка нам эту дверцу!

Я отдал поводья Жало и подошел к решетке. Взялся за нижний край и потянул вверх. Металл поддался, но с таким скрипом, что лошади от страха чуть не удрали. Когда я расширил дыру так, чтобы в нее пролезли кони, мы пошли внутрь.

- А тут ничего! – обрадовался Жало. – Я думал сейчас какахи месить будем.

- Это нерабочая ветка канализации. Ее так и не достроили, - объяснила Елена.

- И что же, никто про нее не знает?

- Знает, а как же. Сейчас и познакомишься.

Жало нахмурился. Сюрпризов он, видимо, не любил, а к новым знакомым относился с опаской.

Мы спускались все ниже, и я заметил, что Елене и Жало стало трудно дышать. Спустя какое-то время мы уперлись в тупик. В тупике стояли два здоровенных молодчика с какими-то странными дубинами, из которых торчали железные шипы.

- Идут работы. Посторонним нельзя, - сказал один из них, недоверчиво поглядывая на нас.

Елена вытащила из сумки, с которой ни разу не расставалась, сколько я ее знал, странную металлическую штуку. Она напоминала какую-то звезду причудливой формы и помещалась у нее в ладошке.

Молодчики, присмотревшись, кивнули. Один из них подошел к стене справа и засунул в нее руку. Оказалось, там есть выемка, почти не видимая в полумраке подземелья. А в ней – какой-то рычаг, за который и потянул молодчик.

Стена загудела, сдвинулась с места и поползла в сторону, открывая проход. За ней показались еще несколько таких же молодчиков, с почти одинаковыми лицами. Им тоже пришлось предъявить железку, чтобы они пропустили нас дальше по канализационному коридору.

Когда коридор закончился, мы вышли на открытое пространство, в центре которого стояло непонятное сооружение колоссальных размеров. Даже превратившись в дракона, я смог бы облететь его не быстрее, чем за несколько минут.

Вокруг сооружения была площадка, по которой бродили какие-то люди. Сотни людей. Это было похоже на какой-то рынок, только ни прилавков, ни торговцев я не видел. По крайней мере, в поле зрения. На стенах, которые уходили куда-то ввысь, виднелись зигзаги лестниц, соединяющие балконы бесконечных этажей, по которым также сновали люди.

Жало присвистнул.

- Так это ж Гро́ттерхейм! Подземный город! Слышал о нем, но не знал, что он в Ливерхолле. А это что за хреновина? - Жало указал на громадное сооружение в центре Гроттерхейма.

- Очистные, - ответила Елена.

- Чего?

- Владыка Пингласса, Во́стрейс, хотел очищать все городские стоки, чтобы на выходе оставалась чистая вода. И построил очистные сооружения. На это ушла вся казна, и люди начали бунтовать. Потом Пингласс завоевала армия Хоакина, и новую власть вонь вполне устраивала. А подземелья оказались заброшены. Но ненадолго – их освоили местные бандиты, выстроив тут целый город.

- И что, власти не додумались их разогнать? – спросил Жало.

- А зачем? Все бандюги в одном месте, а с ними – и все городское отребье. Так их проще контролировать, да и наверху под ногами не путаются.

Мы скакали к противоположной стене, распугивая матерящих нас обитателей подземелья. Там, в самой дальней от входа точке, располагались конюшни. Чтобы в них попасть, надо было миновать небольшой шлагбаум, возле которого сидел похожий на грызуна угловатый мужичок, стреляющий маленькими глазками по сторонам.

- Здрасьте, дорогие гости! – проскрипел он противным голосом. – Пять грошей с лошади в сутки!

Елена сунула ему в нос ту же железяку, что показывала охранникам, со словами «За счет заведения». Грызун быстро кивнул и убрал палку, преграждающую вход в конюшни.

Оставив лошадей, мы двинулись вдоль стены. Проходили мимо лестниц, ведущих на верхние этажи, мимо покрытых коростами бабушек и калек, торгующих какими-то подозрительными продуктами и жидкостями. Мимо оружейных лавок, в которых сидели торговцы с лицами, напоминающими валун у моей пещеры. Мимо вооруженных до зубов бандитов, видимо, выполняющих роль стражи подземного города.

В конце концов мы оказались у странного сооружения. Возле стены стояла большая деревянная коробка, к крышке которой были привязаны металлические веревки, уходящие куда-то вверх. Рядом лежало большое колесо, возле которого стояли худые, измученные люди в оборванных одеждах. Здесь же, на скамейках, сидели бандиты, обсуждая что-то явно веселое. Завидев нас, один из них встал и недружелюбно направился к нам.

- Чего над…

Он прервал свой вопрос после того, как Елена показала ему металлическую звезду, и решил сменить стиль общения.

- Чего изволите? – чуть не кланяясь сказал он.

- Наверх, - коротко отрезала Елена, и пошла в сторону деревянного ящика.

Мы с Жало последовали за ней. Когда оказались внутри, я заметил, как Жало обеспокоенно поглядывает по сторонам, пробует на ощупь бруски, из которых был сколочен ящик, топает ногой по деревянному полу.

- А эта хрень надежная?

- Жало, ты меня удивляешь, - засмеялась Елена. – То тебе запах говна, видите ли, не нравится, то на лифте подниматься боишься… Ты чего такой нежный стал? В аристократы метишь, небось?

Жало фыркнул.

- Это ты, я смотрю, отчаянная у нас. В криво сколоченном гробу полетать надумала…

В этот момент тощие работники начали крутить колесо, ящик дернулся, оторвался от земли и пополз наверх. Вскоре «площадь» Гроттерхейма оказалась далеко внизу, люди превратились в мелкие точки, а Жало вцепился в бруски и почти не дышал.

Сколько мы так ползли, я не знаю, но мне казалось, что за это время я успел бы выспаться, позавтракать, проголодаться и пообедать.

В какой-то момент, когда разглядеть людей внизу стало почти невозможно, ящик дернулся и замер. Я обернулся. За нашими спинами был широкий коридор, в котором нас поджидали еще более здоровые молодцы, но уже не с дубинами - у них было оружие посерьезнее: мечи, арбалеты и копья.

Когда один из здоровяков открыл дверь ящика, Жало вылетел первым, даже не оглянувшись. А оказавшись на твердом полу, облегченно выдохнул. Мы с Еленой вышли следом. Елена уже держала над головой металлическую звезду. Из-за спин молодчиков вышел странный тип, не похожий ни на одного из них. Маленького роста, в круглых очках, одежде на размер или два больше, чем нужно – его вид можно было бы назвать нелепым. Если бы не довольно проницательный взгляд и выражение лица, как бы говорящее окружающим, что он знает на порядок больше, чем они.

Я уже встречал подобных типов. В итоге все их знания оказывались бесполезны перед пламенем дракона. Но на этот раз я был в ином положении.

- Елена, милая, я знал, что это ты. Но должен был подстраховаться, - слегка гнусавым голосом сказал коротышка. – А кто это с тобой?

- Здравствуй, Ми́гон, - улыбнулась Елена. – Прояви уважение, перед тобой Жало.

Она указала на усача. Еще пару секунд назад тяжело дышавший и упирающийся ладонями в коленки, теперь он стоял, расправив грудь и грозно глядя на встречавшую нас делегацию.

- Член Совета Вожаков… - Мигон на секунду задумался, после чего дал знак своим людям убрать оружие. Они опустили копья, арбалеты и спрятали мечи.

- Это большая честь для нас, - слегка наклонил голову Мигон. – Аба́ль будет очень рад с вами познакомиться.

Жало поднял бровь.

- Абаль? Абаль Потрошитель? Скверная Рука? Так это он здесь всем заправляет? Я впечатлен.

Жало говорил важным, надменным и холодным голосом предводителя. Я не переставал удивляться тому, как умело он меняет маски в зависимости от ситуации.

Мигон поклонился уже ниже. И уставился на меня.

- Это мой слуга – Ган. Не обращайте на него внимания, - махнула рукой Елена.

Мигон понимающе кивнул и, бросив на меня недоверчивый взгляд (видимо, я не производил впечатление прислужника), жестом показал нам идти за ним.

Мы шли по коридору довольно долго, минуя множество дверей. Некоторые из них были открыты, и я видел за ними татуированных амбалов, которые точили оружие, полуголых девиц, прихорашивающихся у зеркала, странных людей в странных костюмах, которые, кажется, репетировали какие-то сценки. Из некоторых дверей клубами валил дым, как будто там пожар. Но по абсолютно равнодушной реакции сопровождающих нас людей, было понятно, что подобное – в порядке вещей.

Наконец, мы уперлись в широкие двери, замыкающие коридор. Мигон откашлялся, попросил Елену и Жало подождать и скрылся за дверью. Из-за двери послышался низкий грубый и мощный голос, который кричал:

- Елена? И Жало?! Сам Жало?! Так чего ж ты, дурень, оставил их стоять у двери?! Зови! Бегом!

Дверь спешно отворилась, и Мигон отточенным жестом пригласил нас войти.

Первой вошла Елена, за ней – Жало. Сзади, как и положено слуге, пристроился я. Мы оказались в довольно просторной зале. Хотя с первого взгляда она таковой не казалась. Возможно, из-за того, что была сильно захламлена. Складывалось ощущение, что тот, кто ее обставлял, не стал заморачиваться по поводу стиля и уюта, решив, что сюда нужно впихнуть все, что ассоциируется у людей с богатством и успехом.

Здесь был и золотого цвета фонтан, и огромная люстра, свисающая почти до центра залы, и набросанные везде пестрые ковры разных цветов, кроя и размера, дорогие, но совершенно не подходящие друг к другу предметы мебели: столы, диваны, матрасы, стулья, шкафы. На всем этом великолепии разместились люди в дорогих одеждах, но с такими лицами, будто еще пять минут назад они рылись в помойках и ели пойманных на улице кошек.

Верхом безвкусицы был установленный в центре залы трон – почти как у королей, но чрезмерно пестро украшенный драгоценными камнями, среди которых я разглядел с дюжину не совсем драгоценных. Да и материалы, из которых он был сделан, уже успели потрепаться, что говорило том, что трон - подделка.

- Неплохое логово! – со сдержанным восхищением, но довольно громко проговорил Жало. Я не удивился его реакции, вспомнив, как выглядел изнутри и снаружи его терем.

Сидящее на троне существо, которое, как выяснилось позже, оказалось человеком, протрубило голосом, напоминающим рык дракона:

- Кровавый Ус! Собственной персоной! В моей скромной обители! Вот так сюрприз! И тебе, Елена, я, конечно, рад!

- Здравствуй Абаль, - сказала Елена. Жало просто улыбнулся и слегка склонил голову.

Абаль практически расплылся по трону, и напоминал кусок тающего мороженного, который оставили на солнце. Его лицо заплыло жиром, как и остальное туловище. Вместо ног – два бревна, вместо шеи – несколько подбородков. Я не был уверен, может ли он вообще ходить.

- Ты как всегда пунктуальна, - пробухтел сидящий на троне кусок холодца. – Радостно знать, что в этом мире, где ни в чем нельзя быть уверенным, еще осталось что-то твердое и постоянное.

- Я тоже рада тебе, Абаль, - сказала Елена.

В следующую секунду груда жира удивительно ловко и легко соскочила с трона и быстрым шагом подошла к Жало и Елене. Абаль растопырил руки, намереваясь обнять свою гостью. Гостья, не раздумывая, прижалась к пузу Потрошителя, раскинув руки в стороны. Объять его ей, конечно, не удалось.

После Абаль протянул руку Жало. Тот поступил также, и его кисть вместе с частью предплечья исчезла в огромной ладони.

- Жало! Я наслышан о твоих подвигах. Ты завоевал целое королевство!

- Ненадолго, да и не такое уж большое…

- Ну-ну, не скромничай! Никто из нас и на такое не решился!

- Зато ты выстроил новое, - улыбнулся Жало. Абаль захохотал, и от этого хохота, кажется, задрожала люстра.

- Рад, что тебе нравится! Почитай, 40 лет трудов. И вот он – мой Гроттерхейм! Оплот всех нечестивцев! Добро пожаловать! Мигон! – он обернулся к очкастому коротышке, который на фоне своего босса казался совсем мелким. – У нас все готово, чтобы оказать достойный прием нашим гостям?

- Безусловно, - прогнусавил Мигон. – Лучшие опочивальни, лучшие повара, лучшие артисты…

- Вот и славно! Ну, с официальной частью закончили, пойдемте в столовую! Кажется, вам не мешает подкрепиться!

Елена и Жало двинулись следом за Абалем в распахнутые справа от трона двери. Я было пошел за ними, но Мигон меня остановил.

- Вам сюда, милейший.

Он указал на небольшую дверь ближе к той, через которую мы зашли в залу. Я не стал спорить и отправился куда сказано. В итоге я оказался в той же столовой, что и мои спутники с Абалем, но в дальнем ее углу, отделенном деревянной решеткой. Там, в основном зале, стояли сразу несколько соединенных между собой столов, которые ломились от угощений. Я насчитал восемь видов мяса, включая мясо птиц, заметил запеченную рыбину, которую раньше мне видеть не приходилось. Широкие блюда, на которых громоздились экзотические фрукты и овощи. Множество кувшинов, в которых было явно не молоко.

В том закутке, куда меня проводил Мигон, стоял небольшой круглый столик, на котором была чашка с какой-то похлебкой, салат, видимо, нарезанный из отходов при готовке тех блюд, которыми угощали Елену и Жало. На отдельной тарелочке лежал дымящийся кусок мяса с торчащей из него костью. И половина буханки хлеба.

Ну что ж. Такова участь слуги.

Елена пыталась что-то спрашивать у Абаля, но тот с криком «Ни слова о делах, пока не пусто на столах!» принялся опустошать тарелки.

Я отхлебнул прямо из чашки теплую похлебку и удовлетворенно кивнул. По крайней мере, кормят здесь неплохо. Даже слуг.

Глава восьмая, в которой я становлюсь гладиатором Гроттерхейма

Пока Жало, Елена и их новый друг пировали, я размышлял. После того случая на ферме, ко мне только сейчас начала возвращаться жизнь. Я снова мог смотреть на мир почти как раньше. Разве что время от времени покалывало тревогой где-то животе, напоминая о потере.

Но я знал, что это ненадолго. Давно, когда мне еще не было и двухсот лет, меня выгнали из моего логова люди во главе с каким-то сильным друидом, и я несколько месяцев просидел на вершине заснеженной горы, думая, что моя жизнь закончена. Я потерял дом, потерял сокровища. В общем, чувствовал себя почти также, как после смерти Леи.

Но потом пришло понимание что дом – там, где я захочу, а сокровище интереснее добывать, чем сторожить. Сейчас я старше, и этот процесс происходит гораздо быстрее. Впрочем, если тогда я исцелился полностью и довольно быстро, то сейчас, как мне кажется, я никогда не оклемаюсь до конца. Ведь золото вернуть не трудно, но как вернуть то чувство, которое возникло во мне, когда я в первый раз увидел Лею?

Елена и Жало сильно захмелели. Или делали вид? Абаль же ни капли не изменился, и продолжал опустошать столы. Впрочем, вместо пустых блюд тут же приносили новые, и мне начало казаться, что это застолье не кончится никогда.

В какой-то момент Абаль заревел «Скучно!» и в следующую секунду в зал вбежали какие-то музыканты, разодетые артисты, танцовщицы. Начался концерт. Музыка, на мой вкус, была слишком примитивна, девушки танцевали вульгарно и без души. Но Абаль и его гости, кажется, были довольны.

Прошло несколько часов с начала застолья. Елена, Жало и Потрошитель о чем-то разговаривали, но расслышать я не мог из-за какофонии звуков. В какой-то момент, они встали и двинулись к выходу.

Я тоже покинул свой закуток через ту же дверь, в которую вошел. Там стоял Мигон. Он кивнул мне, и мы двинулись за нашими хозяевами.

- Как случилось, что ты попал на службу Елене Одосской? – вкрадчиво поинтересовался коротышка.

- Судьба свела, - уклончиво ответил я.

- Ну да, ну да… Непросто, наверное, с такими-то хозяевами? Уж я-то знаю, - вздохнул Мигон, демонстрируя сочувствие. Но меня не проведешь.

- Бывало и хуже, - снова ушел я от ответа.

После было еще несколько контрольных вопросов, пока мы шли по очередному коридору вслед за кричащими и хохочущими хозяевами. И каждый из вопросов я предпочел обойти.

В итоге мы вышли в какую-то ложу. Из нее открывался вид на арену, нависающую над Гроттерхеймом. Вокруг нее стояла орущая толпа, а в центре сражались два странного вида типа.

Один – долговязый, раза в два выше среднего, худощавый человек с маленькой головой, на которую был натянут нелепого вида кожаный шлем. В руках у него был длиннющий меч, коим он размахивал перед собой, словно не видя противника.

К слову, противник его – коренастый мужичок с пышной бородой в железном шлеме с кривыми рогами, обходил долговязого по окружности. В руках у него было копье.

Приглядевшись, я понял, что Долговязого ослепили – у него по лицу текла кровь. А значит, исход поединка уже решен.

Бородач обошел сзади и свистнул. Долговязый слишком резко обернулся и от неожиданности потерял равновесие. В этот момент бородач запустил копье ему прямо в грудь. Долговязый выронил меч, схватился за древко торчащего из него копья и рухнул на одно колено.

Бородач победно поднял руки над головой и повернулся спиной к врагу, который в тот момент вытащил копье, и, озверев, кинулся вперед. Долговязому повезло - через секунду он, попав вслепую, сшиб своего противника с ног и начал молотить его тощими руками. Я не понял, как бородатому удалось вырваться, но в следующую секунду он висел на долговязом сзади и душил его. Попытки скинуть бородатого успехом не увенчались. И вскоре долговязый рухнул на землю замертво. Бородач поднялся, снова поднял руки вверх и торжествующе заревел.

Елена и Жало зааплодировали, довольный Абаль улыбался, сидя на своем очередном троне.

Мы с Мигоном стояли в углу ложи, не привлекая к себе внимания. Но обзор отсюда был хороший.

- Сейчас идут отборочные. Те, кто выстоит, попадут в основной состав Подземных Игр. Потом – жеребьевка, схватки. Чемпион получит золотую секиру, которую для Абаля выковали ювелиры-оружейники аж в самом Ро́ггентохе, - рассказывал мне Мигон. – Сейчас поучаствовать может любой желающий. Достаточно прийти в качестве зрителя и поднять руку, когда этого попросит распорядитель. Лучшие бойцы сидят в первых рядах, их очередность известна заранее. Они будут выступать в конце. Собственно, Игры уже к нему и идут.

Напротив нас, над ареной, была какая-то площадка. На ней стояло странное устройство: конусообразная установка расширялась к верху, снизу к ней был приделан широкий шланг, конец которого держал в руках разодетый во все блестящее человек с длинными красными волосами. Видимо, это и был распорядитель.

- И мы приветствуем победителя! Гондр из Хорде́йла одолел Длинного Ха́ля! А значит, он примет участие в основном составе Игр! – орал распорядитель в шланг, и многократно усиленный звук его голоса полетел над орущей толпой.

- Кто следующий? Кто столь смел, что готов бросить вызов Арене Подземелья?

Тут встал Абаль. Толпа затихла.

- Где На́ки? Где мой мальчик? – заорал Абаль. Ему не нужны были никакие устройства, чтобы быть услышанным.

Из первых рядов встал человек. На первый взгляд – не примечательный. Средний рост, короткая стрижка, крепкие мышцы. Здесь таких было полно.

- Вы все помните, как в прошлом году этот паренек прикончил нашего чемпиона – Красного Великана!

Толпа восторженно заорала. И стихла, когда Абаль снова поднял руку.

- Сегодня у нас гости! И законы гостеприимства требуют предоставить им все самое лучшее! С ними приехал боец!

При этих словах, Елена и Жало пьяными веселыми глазами уставились на меня. Так же поступил и Мигон, только глаза у него были удивленные.

- Так почему бы нам не посмотреть, как наш чемпион встречает нового бойца по всем законам гостеприимства?!

Толпа орала. Я не пошевелил и бровью.

Абаль сел на место, и распорядитель заорал в шланг, что против чемпиона Подземелья Каруо́то Наки выступит безымянный гость.

Мигон указал мне на дверцу, за которой была дорожка, ведущая к арене, на некотором возвышении от толпы болельщиков.

Я скинул куртку и двинулся вперед. Оказавшись на арене, я как следует разглядел моего противника. И снова не увидел ничего особенного: раскосые глаза, тренированное тело со странными татуировками. Как и у многих здесь.

На стенах арены висело оружие: от мечей и копий, до кнутов и странных причудливых шипованных шаров, приделанных к цепям. Каруото Наки взял два прямых меча. Я пожал плечами и взял большой, зазубренный топор. Мой противник усмехнулся, увидев мой выбор.

Когда распорядитель протрубил начало боя, Каруото начал медленно ходить по кругу, как будто изучая меня и мои движения. Что было непросто, ведь я совсем не двигался. Выждав какое-то время, он попытался напасть, но в последний момент отскочил, видимо, надеясь, что я отреагирую и дам ему хоть какую-то информацию о моей технике боя.

Впрочем, моя собранность, спокойствие и тот факт, что я даже не пошевелился, тоже проинформировали его.

Он зашел сбоку. И ударил. Я отразил удар, одними только пальцами крутанув топор. Это вызвало врыв радостных криков в толпе. Ведь таким топором, наверное, здесь управляются большие, накаченные ребята, причем, держа его двумя руками.

Каруото сделал еще один круг. И вдруг бросился на меня, размахивая мечами. Техника его была безупречна. Наверное, он тренировался долгие годы и десятилетия, чтобы добиться такого уровня. Ни в какое сравнение с возней местных головорезов его умение драться, конечно, не шло.

Я отбивал удары топором, ни на шаг не отходя назад и не продвигаясь вперед. В какой-то момент Каруото отскочил назад и прижал рукояти мечей к земле, замерев в весьма эффектной позе. Потом опять двинулся по кругу. Когда он оказался прямо напротив меня, он скрестил на груди свои клинки и закрыл глаза. Я почувствовал толчок энергии.

Резким движением он опустил мечи, и от них в мою сторону ударила волна воздуха, подняв на арене пыль.

Вот оно что. Каруото, видимо, из королевства Ми́ру. Там, в древних монастырях, еще оставались боевые маги, владеющие способностью сражаться при помощи энергий. Но он не был на них похож. Когда я гостил у них (это было лет триста назад) меня встречали дружелюбные старички, которые одним движением руки могли разогнать тучи над головой. Этот же персонаж явно не дотягивал. Видимо, недоучка. Или просто нашел древние свитки, и попытался их изучить самостоятельно.

- Ты знаешь учение Гами́ру? – спросил я его. Каруото вздрогнул. И напал. В этот раз его удары были усилены энергией воздуха. Я отразил их также, как и предыдущие.

- Как дела у народа Ку́цу? – я не оставлял попыток начать диалог.

- Он уничтожен, - ответил Каруото и снова напал.

- Это печальная новость, - сказал я, когда он снова отскочил. – Кто его уничтожил?

Каруото усмехнулся.

- В этом мире монополия на уничтожение народов только у одного человека – Хоакина. Но ненадолго!

Он снова напал. Отразив еще с десяток ударов, я посмотрел наверх. У Абаля было несколько удивленное лицо, Жало ухмылялся, а Елена, глядя на меня, махала ладошкой у своего горла. Видимо, это означало, что пора заканчивать.

Я взглянул на Каруото. Он снова скрестил мечи и напрягся. Видимо готовился для очередного мощного удара. Когда он подскочил в воздух и обрушил свои мечи на мой топор, я быстро извернулся, оказавшись у него за спиной, воткнул топор в песок арены и с размаху влепил ему кулаком в затылок.

Каруото отлетел на несколько метров, пробуравливая песок лицом. И остался так лежать, пока распорядитель, задыхаясь от восторга, объявлял, что безымянный гость одолел лучшего бойца Подземелья.

Толпа ревела. Жало и Елена аплодировали стоя, Абаль хохотал, удивленно выпучив глаза. Один из бойцов, что сидел в первом ряду, вскочил, гневно крича, что Наки предназначался ему, что он должен был его одолеть, причем сегодня. Впрочем, судя по комплекции, движениям и глупым глазам, шансов у него не было.

На арену выбежали какие-то люди, подхватили Каруото и потащили прочь. Я же отправился обратно – в угол ложи. Но отстояться в уголке мне не позволили. Пока распорядитель объявлял следующую драку, меня подозвал к себе Абаль.

- Как ты заполучил такую силу и скорость? – гремел он над ухом Елены.

- Я пью много молока, - сказал я первое, что пришло в голову.

Абаль, Елена и Жало расхохотались.

- Да, Елена, вижу, ты и правда настроена серьезно. Я помогу вам. Хоть здравый смысл и подсказывает мне обратное.

Абаль встал и двинулся к выходу из ложи. Мы – следом.

Вскоре мы оказались в какой-то небольшой, но довольно уютной комнатке. Она сильно отличалась от общего стиля, в котором была обставлена вершина Гроттерхейма, стиля сорочьего гнезда.

Темно-коричневое дерево, черная кожа, старые, но уютные настенные часы, запах дорогого табака – я бы даже сказал, что здесь очень мило.

- Мои люди добыли нужную вам информацию, - сказал вполголоса Абаль, опустившись в большое кресло.

Я взглянул на него по-новому. Складывалось ощущение, что снаружи этого кабинета – большой спектакль, который он разыгрывает ежедневно. Трон, драконий хохот, пестрая безвкусица и утрированная роскошь. А здесь, внутри – серьезный, деловой человек, который разбирается в винах, оттенках черного и музыке.

Этим он был похож на Жало, который тоже редко выходил из образа. Неужели все великие бандиты такие?

- Вещица, как ты и говорила, здесь, в Ливерхолле. В скрытой части музея Двадцати Одного Святого, что при обители главного жреца королевства Стаймхолл. Подробная карта здесь.

Абаль сорвал висящее на стене полотно, и под ним действительно оказалась карта.

- Только я в толк не возьму две вещи, - говорил Абаль. – Во-первых, зачем тебе этот свиток? Драконьи руны никто не в силах прочесть.

Я внутренне вздрогнул. Древние руны моего народа… Они уцелели? Что они делают здесь? И зачем они Елене?

- Я знаю, Абаль. – ответила она. – Считай, что я возвращаю свою семейную реликвию.

Абаль Скверная Рука хмыкнул.

- И второе, - продолжил он. – Как ты собралась проникнуть в самое охраняемое место во всем королевстве?

- Не я, - сказала Елена и указала на меня. – Он.

Глава девятая, в которой я изучаю мир насекомых

Почти неделю мы планировали, изучали крепость врага, которую мне предстояло взять, количество дверей, количество коридоров, охраны, окон, входов и выходов. Было решено, что на поверхность я выйду в облике мухи. Я, конечно, в восторге от этого не был. Человек – еще ладно, потерпеть можно. Хоть и гадковато. Но муха… Я ни разу не обращался в насекомое. И даже не представлял, что мне придется пережить и как изменится мое поведение в этом облике.

Тем не менее, когда мы с Еленой остались одни (кроме нее и Жало никто не знал подробностей нашего плана, хотя шпионы Абаля были вездесущи), она велела мне начинать.

Я вспомнил, как выглядит муха. Во всех мерзких подробностях. И начал превращение. Заняло оно гораздо больше времени, чем превращение в человека. Все-таки слишком велика разница в размерах. Но в итоге дело было сделано.

В первые секунды я потерял ориентацию в пространстве. Потом понял, что это из-за невероятной легкости. Я был мал, быстр и практически неуязвим.

- Ну, в добрый путь, насекомое, - улыбнувшись сказала Елена. Меня сначала удивило, что она говорит и двигается в разы медленнее, чем обычно. Но потом догадался, что это особенности моего нового состояния.

Мы находились в «башне» - самой верхней части Гроттерхейма из заселенных. Полетев по коридору мимо вооруженных бандитов, мимо каморок и лестниц, преодолев несколько заброшенных уровней над «башней» я, наконец, нашел нужную решетку, и, пролетев сквозь нее оказался на тротуаре. Взлетев так, чтобы не пришлось огибать пешеходов и лошадей, я осмотрелся.

Наличие Гроттерхейма, который собрал в себя все отбросы общества, явно шло Ливерхоллу на пользу. Чистые улочки, цветная ровная плитка, крашенные крыши, местами слегка покосившиеся, но довольно симпатичные домики. Фонари в виде чудных металлических деревьев, арки, покрытые зеленью.

Конечно, надо было сделать скидку на то, что я попал в довольно престижный квартал. Здесь жили труженики судебной системы: адвокаты, судьи, нотариусы, палачи. В домах победнее – чиновники средней руки. Совсем мелким служащим тут места, конечно, не было. Обо всем этом мне рассказывала Елена – несколько дней мы изучали карту города во всех подробностях.

Теперь мне предстояло преодолеть реку, миновать рынок, подняться на Церковный Холм и на главной площади имени Соре́ниса (бога торговли) и приступить ко второй части моего плана.

Я двинулся в сторону реки. За спиной остался уютный квартал Правосудия, впереди замаячили менее уютные здания. Начались кварталы ремесленников – шумные и слегка неопрятные.

Особо успешные представители ремесленных цехов жили прямо на берегу реки. Дома у них были красивые, но каждый – в своем стиле, отчего Набережная выглядела не очень гармонично с архитектурной точки зрения.

Реку я преодолел без труда. Зависнув над рынком, я из любопытства решил опуститься пониже.

За десятки и сотни лет принцип торговли у людей ничуть не поменялся. Рынок по-прежнему представлял из себя муравейник с галдящими торговцами, орущими, торгующимися до хрипоты потными бабами, визжащей детворой в лохмотьях, полудикими животными, вроде собак, так и норовящих утащить с прилавков что-нибудь съедобное, попрошаек, хрипящих жалобные просьбы о помощи и огромного количества шарлатанов, мошенников, карманников и прочих обитателей Гроттерхейма, которые к ночи устремлялись под землю, уступая улицы другим своим коллегам – грабителям, домушникам и им подобным.

Я опустился еще ниже. И тут произошло странное. Я учуял запах. Теплый, сладкий, мягкий и манящий. Я как будто перестал себя контролировать и мои крылья понесли меня без моего ведома к источнику этого аромата. Я находился в полуобморочном состоянии и ничего не мог с собой поделать.

Спустя полминуты я залетел под какой-то навес. Спиной ко мне за прилавком стоял мужик в окровавленном фартуке и что-то рубил на глазах у проходящих мимо посетителей рынка. А прямо передо мной – волшебный источник чудесного запаха – самого приятного и одурманивающего, что я чувствовал за свою жизнь. Его источником была ржавая ванная со свиными кишками.

Над ней уже роилась кучка других мух, которым не было абсолютно никакого дела друг до друга и до меня. Я подлетел ближе. И собирался уже было опуститься на парящее, свежее, чудесное сокровище, чтобы вкусить его соки. Но тут мужик повернулся, и начал махать над ванной какой-то тряпкой.

В этот момент я очнулся. Я здесь по другому, не менее важному делу. Так что надо взять себя в руки и лететь дальше.

Пока я собирался с мыслями, мужик попал по мне мокрой тряпкой, от чего я завертелся и отлетел в сторону. Это меня не на шутку разозлило. Я бросился на него, и начал назойливо летать у него перед носом и глазами.

Мясник отмахивался, но безуспешно – для меня он был слишком медленным. В конце концов, когда я его неслабо довел, он с размаху влепил себе пощечину. Из-за чего стал громко материться и искать, чем бы меня прибить. Но я к тому моменту уже покинул его торговое место.

Почти миновав рынок, я снова наткнулся на запах. Еще более яркий, еще более сладкий и манящий. Я нашел взглядом его источник.

Туалет.

В этот момент что-то во мне щелкнуло. Я, хоть и муха, но все же еще и дракон. Собрав волю в кулак, я взлетел повыше и продолжил путь на максимальном расстоянии от любых соблазнительных ароматов.

На площади Сорениса было немноголюдно. По сравнению с рынком – так вообще пустыня. С трех сторон площадь огораживало полукруглое здание, называемое в народе «Подковой». В центральной его части, которая располагалась сразу за памятником первому королю Стаймхолла Гарольду Зоркому, заседал нынешний король Стаймхолла, мэр Ливерхолла и еще целый ряд чиновников, занимающихся хозяйственными делами королевства – провинции Объединенных Королевств Гретхом.

Левое крыло тоже занимали какие-то учреждения, а вот справа находилась моя цель. Это крыло было поделено на три части. Центральная – Церковь Ста Богов, куда стекались все верующие (других среди жителей Ливерхолла не было, а если находились, то они быстро оказывались на виселице или в тюрьме). В правой части правого крыла была резиденция главного жреца королевства. Кажется, его звали Ро́двиг. Слева располагались различные церковные лавки и музей Двадцати Одного Святого.

Туда мне и надо.

Я отсчитал пять окон от вывески, на которой было написано название музея и нарисована какая-то картинка, на которой заседает толпа бородатых мужчин за одним длинным столом (видимо, это и были святые). Подлетел поближе к шестому окну второго этажа. Оно было приоткрыто.

Разведка Абаля не подвела. Шпионы донесли, что в музее днем жарко, поэтому к полудню там приоткрывают все окна. Буквально на несколько часов.

Я влетел внутрь и оказался в комнате, не очень-то напоминающей выставочный зал.

Посреди нее были столы, заваленные кипами каких-то бумаг. С разных концов от этих завалов стояли молодые парни в серых рясах с капюшонами и усердно перебирали документы.

В углу сидел какой-то толстый лысый тип в такой же одежде, но гораздо старше, который читал книгу и каждые несколько секунд, не отрывая взгляда от страниц, противным голосом давал молодым наставления:

- Шевелим пальцами.

- Не успеете до захода солнца, будете тут ночевать.

- Кто расслабится, получит от меня пинка.

- Самый медленный поедет в поля.

Я вылетел в коридор и на ходу стал вспоминать план здания. Здесь прямо. Тут направо. Вверх по лестнице. Через решетку. Найти щель в полу, пролезть под стеной. Снова коридор. Наверх, по вентиляционной трубе. Комната. Еще комната.

Почти в каждом коридоре стояли по два-три «жука» в округлых доспехах. Помимо них, у отдельных дверей стояли еще караульные. Плюс комнаты, в которых сидело по десять-пятнадцать «жуков», резавшихся в карты, валяющихся на деревянных нарах или чистящих оружие.

Спустя время я нашел нужную мне дверь и пролез в помещение через щель в полу. Внутри оказался склад каких-то бумаг, книг, промасленных свертков, свитков. Чтобы отыскать нужный, мне пришлось довольно долго летать между стеллажей.

Вот он. Лежит на самой верхней полке, с драконьей печатью, перевязанный какой-то лентой.

Я превратился в человека. Взял свиток. Тихонько подошел к двери, прислонился к стене. И громко постучал.

Спустя несколько секунд я услышал топот сапог и шевеление ключа в замочной скважине. Когда дверь открылась, я дождался, пока стражники зайдут в помещение. Потом быстрым движением оказался за их спинами и столкнул их шлемы друг с другом. Раздался громкий «бум» и караульные рухнули мне под ноги.

Оглядев поверженных мной бойцов, я выбрал того, что больше подходил мне по комплекции и начал его раздевать. Мне повезло, что они были в шлемах, за которыми трудно разглядеть лицо.

Стражники воняли, как лошади после скачек. Ходить в такую жару в железных панцирях – работа не из легких.

Раздевая одного, я увидел на подошве сапога у другого надпись: «Гидеон». Прекрасно. Прежде, чем нацепить панцирь, я взял тело раздетого мной стражника и прошептал заклинание иллюзии. Тело исчезло. Я закинул его на верхнюю полку, чтоб никто не споткнулся. Иллюзия исчезнет где-то через час. Этого времени мне вполне хватит, чтоб сбежать.

Одевшись в броню, я побежал к следующему коридору. Выскочив из-за двери, я крикнул стоящим там троим «жукам»:

- Гидео́н! Он того… Его кто-то вырубил! Проникновение!

Стражники кинулись в указанном мной направлении, я же побежал в противоположную сторону. И каждой группе «жуков», оказывающихся у меня на пути, кричал то же, что и первым – про Гидеона и проникновение.

Одолев так несколько этажей и с десяток коридоров, я перестал бежать и пошел шагом. Встречаемым мной группам я теперь говорил, что наверху какой-то бардак, вроде как проник кто-то, и что я иду докладывать.

Выход был уже близко, когда путь мне преградил человек в странной одежде. Белый балахон, полы которого волочатся по земле. Широкие рукава. Тонкие золотые цепочки на шее в количестве примерно десяти-пятнадцати штук. И проницательный взгляд.

Жрец Церкви.

Как объяснила мне Елена, каждый жрец – колдун, владеющий магией на довольно приличном уровне. И чем выше уровень, тем более высокое положение занимает жрец в иерархии Церкви.

В этой части здания жрецов сегодня не должно было быть. Однако меня предупредили, что смотритель музея – Кава́н – сильный колдун и ему лучше не попадаться. Видимо, это был как раз он.

- Ты чего здесь ошиваешься? – злобно зашипел он. За его спиной был проход в выставочный зал. Там ходили толстые мужчины в дорогих одеждах, худые бледные женщины со странными прическами, носились дети в париках и лакированных туфлях.

- Дык ведь это… ЧП у нас… Проникновение.

Я старался, чтобы мой голос казался как можно более глупым.

- Имя! – зашипел жрец.

Я на секунду растерялся. Насколько хорошая у него память? Утверждает ли он сам всех стражников музея? Я еще не очень хорошо разбирался в местных именах и боялся назвать то, которое вызовет подозрения.

- Гидеон, - представился я.

- Так что ты здесь делаешь, Гидеон?

- Дык ведь… доложить велено.

Жрец задумался.

- Иди за мной, - сказал он наконец. Я подчинился. Спустя минуту мы наткнулись на спускающихся по лестнице стражников.

- Господин Каван, - заорал один из них. – У нас проникновение!

- Знаю, - грозно сказал жрец. – Ваш сослуживец, Гидеон, уже доложил.

Жрец махнул рукой за спину, где стоял я. Стражники непонимающе переглянулись.

- Так ведь Гидеон наверху, без сознания…

Я ударил мощной волной, от которой стражников снесло и хорошенько ударило об стену. Жрец же лишь покачнулся, и тут же начал разворачиваться, что-то бубня себе под нос и рисуя в воздухе какие-то знаки.

Я не стал дожидаться, пока он закончит заклинание и с разбегу выпрыгнул в окно. На лету я превратился в голубя и вылетел из шлема, держа в лапах свиток.

В этот момент в меня как будто ударила молния. В меня и правда однажды ударила настоящая молния, поэтому мне знакомо это ощущение. И оно не из приятных.

Скорчившись, я начал падать на землю, но, когда оставалось несколько метров, я напрягся и превратился в крысу. Приземлившись, я схватил зубами выпавший свиток и побежал в сторону канализационной решетки.

Вокруг меня все дрожало. Видимо, жрец пытался отыскать меня с помощью магии. А когда отыщет, попытается оглушить каким-нибудь скверным заклинанием. В этом плане люди довольно изобретательны.

И снова я, к сожалению, оказался прав. Жрец нащупал меня и в следующую секунду все мое тело охватил болевой спазм. Спасло меня то, что в этот момент я уже падал в канализационную трубу и вскоре оказался вне зоны досягаемости колдуна.

Глава десятая, в которой мы идем за золотом Рагонле́йха

- Читай, - сказала Елена, протягивая мне свиток, который до этого очень долго и внимательно изучала.

Я взял развернутый пергамент, на котором были начертаны драконьи руны.

- Я не буду переводить дословно, потому что тут слишком витиевато, сложно для понимания людям…

Елена закатила глаза. Жало, стоящий в углу и не выказывающий никакого интереса к свитку, усмехнулся.

- В общем, если коротко, то тут сказано, что сокровища убиенного дракона Рагонле́йха хранятся в ледяных пещерах под черепом Кракена, что в Белых Землях.

Елена и Жало открыли рот. Жало так и остался стоять, а Елена выдохнула, зажмурила глаза и прошептала:

- Я знала! Я всегда знала! Это не просто бумажка... Это – наша победа!

- Вуху! – вдруг заорал Жало, за что тут же получил в плечо кулаком от подскочившей к нему Елены.

- Закрой пасть, Жало! Кругом уши!

Мы стояли в каком-то закутке в одном из не самых людных коридоров среднего уровня Гроттерхейма, который Елена и Жало сочли безопасным.

- Ты знаешь где это? – обратилась ко мне Елена.

- Примерно… Но придется поискать.

- До границы Белых Земель пойдем пешком. Там ты превратишься в дракона, мы сядем на тебя верхом и полетим, - планировала Елена.

- Когда выходим? – по Жало было видно, что ему очень не терпелось увидеть драконьи сокровища.

- Чем скорее…

По коридору, шаркая ногами, шел какой-то старик. Шел долго, совершенно не обращая на нас внимания. Все это время мы молчали. А когда он скрылся за углом, Елена, чуть подумав, сказала: «Пошли», и мы двинулись за ней.

Абаль, как всегда, сидел на своем троне и что-то ел. Рядом с ним стоял Мигон и внимательно осматривал каждого из нас.

- Уже уходите? Игры только начались! Впереди – такое шоу…

- Прости нас, Абаль, - сказала Елена. – Мы благодарны тебе за помощь.

- Ну что ты, Елена, - жуя говорил Потрошитель. – Я еще не отработал и половины своего долга… Что ж, если вам и правда пора… Мигон! Проследи, чтобы нашим друзьям выдали все, что им понадобится в дороге!

Мигон кивнул, и исчез за одной из дверей залы. Абаль поднялся и подошел к Елене.

- Ну прощай, Елена. Я желаю тебе удачи. Если вдруг так случится, что твои планы сбудутся… Помни своих друзей.

Елена и Абаль обнялись.

- А ты, Жало, - сказал он, подходя к усачу, - передай привет Совету. И скажи, что я благодарен за приглашение стать его членом. Но принять его не могу. Однако, если понадобится моя помощь… Теперь вы знаете, где меня искать.

Жало и Абаль пожали руки. В этот момент вернулся Мигон и распахнул перед нами двери, ведущие к лифту. Жало слегка побледнел, но вида не подал, и молча пошел в указанном направлении.

Спустившись на дно Гроттерхейма, мы пересекли «площадь» и зашли в какую-то лавку. Мигон давал указания шустрому и вежливому торговцу наполнять сумки всем, что может пригодиться нам в походе. К тому моменту, как он закончил, люди Мигона подвели к лавке наших лошадей.

- Темной дороги, друзья, - улыбнулся правая рука Абаля, когда мы забрались в седла.

- Пыльного ветра, - ответили мы хором и поехали к выходу.

Выбрались мы другим путем, чем пришли. И какое-то время спустя ехали по узкой тропе, держась в стороне от тракта.

Я уже окончательно пришел в себя, и начал закидывать Елену и Жало вопросами о Гроттерхейме, Ливерхолле, Абале и всем, что меня интересовало.

- Почему Абаля называют Скверной Рукой?

- Кто ж его знает, - отвечал Жало.

- Говорят, - поясняла Елена, - все дела, к которым он прикладывал руку, заканчивались скверно. Не для него конечно – для других.

- Но наше-то закончилось хорошо? – спрашивал я.

- Пока непонятно, - хмурилась Елена.

- А кто король Стаймхолла?

- Лигролл Золотой, - рассказывала моя хозяйка. – Его к власти привел Хоакин и Церковь Ста Богов. Как и всех остальных королей Гретхома.

- Почему его?

- Потому что он удобен. Жаден до денег, и не жаден до власти. Не пытается качать права и не вступается за тех, кого притесняет Церковь.

- А кого она притесняет?

- Всех, кто не может постоять за себя.

- Почему Абаль отказался стать членом Совета Вожаков? – продолжал я пытать моих спутников.

- Боится обязательств, - отвечал Жало. - Слишком уж он тесно общается с Темными Плащами, чтобы играть на обе стороны.

- Темными Плащами?

- Ага. Это такие… Шпионы в общем.

- Не только, - встряла Елена. – Это тайная служба, которая подчиняется напрямую Хоакину, минуя Совет Королей. Они не только шпионят. Они контролируют все государственные механизмы Гретхома. Ненавязчиво. Но эффективно. Следят за тем, чтобы баланс сил всегда был на стороне Хоакина и его Церкви.

- Из-за них Абаль не хочет стать членом Совета?

- Наверное, - задумчиво протянул Жало. – А может просто не хочет вылазить из своей норы.

- Мигон – он из Темных Плащей?

- Как ты узнал? – удивленно взглянула на меня Елена. Я промолчал. Говорить, что я попал пальцем в небо не хотелось.

- Он долго был служителем Темных Плащей. Затеял игру, чтобы забраться еще выше. И проиграл.

Мы отъехали от Ливерхолла уже на довольно приличное расстояние. Забрались на гору, с которой было видно раскинувшееся поле маленьких домиков, выстроившихся за городскими стенами. Пригород Ливерхолла по площади не уступал самому городу. Раньше жить за городскими стенами было опасно. Теперь же можно было не опасаться нападения чужих. А от своих за городскими стенами не скроешься.

- Кто такой Трегор Одосский? И кого он предал? – спросил я. Елена вздрогнула. Жало, подняв бровь, уставился сначала на меня, потом на нее.

- Трегор Одосский, Великий Предатель – мой прадед, - после долгой паузы сказала Елена. – Он был из бунтовщиков. Тех королей, которые не хотели служить Хоакину и его Церкви. Но противостоять военной мощи Хоакина он не мог. Поэтому сначала согласился сделать свое королевство частью Гретхома на правах провинции. А потом, собрав еще с десяток недовольных владык, устроил кровавый бунт, который начался с Великой Резни, а закончился Днем Единения.

- Не в его пользу, я полагаю?

- Не в его.

- А что у него было за королевство?

- Ила́ния. Так оно называлось раньше. Теперь – Са́нхолл. Оно на юге.

Елена замолчала с видом «не беспокоить» и я решил сделать паузу.

Когда начало темнеть, мы уже миновали пригород и пробирались через лес, сторонясь дорог. Шум, который я наделал в музее, не утихнет ещё долго. А это значит: посты, патрули и досмотры всех подозрительных лиц. А мы выглядели подозрительнее некуда.

Заночевать решили как обычно: на поляне под открытым небом. Елена и Жало начали устраиваться на ночлег. Я же прислушивался.

С того момента, как мы покинули Гроттерхейм, меня не покидало смутное ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Краем уха я слышал эхо шагов, ощущал чье-то дыхание. Никому об этом я не сказал, потому что не был уверен.

Теперь же ситуация изменилась. Я знал, что за нами следили. Я знал, откуда за нами следили. И примерно предполагал кто.

- На пять часов человек, - сказал я, и мои спутники замерли. – Человек необычный, владеющий навыками тайной слежки. Почти невидим, и почти бесшумен. Я знаю очень немногих, кто мог бы укрыться от меня. И он – не один из них, хотя и хорош.

Елена и Жало все еще стояли, не двигаясь, но их руки медленно потянулись к клинкам.

- Ты выдал себя, человек! – закричал я в темнеющий лес. Никакой реакции.

Жало сплюнул на землю и выпрямился.

- Шутки шутишь, кромсать твою будку. Какой-то юмор у тебя говняный.

В этот момент из-за деревьев показалась фигура. Елена и Жало быстро вынули клинки и повернулись в сторону незваного гостя.

- Полагаю, Каруото Наки? – поинтересовался я.

Каруото вышел на свет костра. Он держал руки над головой, явно давая понять, что он не настроен драться.

- Чего тебе надо, чемпион? – сурово спросила Елена, не опуская меча.

- Это долго объяснять…

- А мы не торопимся, - угрожающе сказал Жало, медленно обходя его сбоку.

- Я объясню, - сказал я и непринужденно сел на землю. – Хоакин уничтожил народ Куцу. Вероятно, Каруото – один из немногих выживших. Представители его нации очень щепетильно относятся к вопросу мести. И, бьюсь об заклад, Каруото поставил себе целью убить Хоакина. Но столкнулся с трудностями, которые не смог преодолеть. И начал искать союзников. Скорее всего, одним из таковых Каруото посчитал Абаля Потрошителя, и, чтобы произвести на него впечатление, стал его чемпионом. Но, поняв, что при режиме Хоакина Абалю живется не так уж и плохо, и что Абаль не намерен начинать войну, Каруото решил снова начать поиск тех, кто поможет ему расправиться с убийцей его народа. И тут появились мы. Возможно, Каруото выпытал что-то у Абаля, возможно, подслушал ваш разговор, пока меня не было рядом. И выяснил, что у вас с ним одинаковые цели. За сим, бросив Абаля, который стал ему не нужен, он устремился за нами, надеясь, что мы поможем ему достичь цели. Ведь если он не выполнит своего предназначения, то его предки будут очень недовольны. И в загробном мире… не помню, как он называется у народа Куцу, он будет не на хорошем счету. Ну как, Каруото? Я где-то ошибся?

Елена и Жало, по традиции выпучив глаза (меня всегда умиляла способность людей удивляться любым мелочам) таращились то на меня, то на Каруото. Который, выслушав мой рассказ, неожиданно сел на колени и опустил руки на землю.

- Сейчас на землях Куцу заправляют Кия́ньцы – варвары, презирающие традиции. Презирающие честь. Им Хоакин продал наши святыни. И они оскверняют их. Каждый день. Те из нас, кто выжил, поклялись… сражаться до конца. Кто-то остался там, воевать… Если можно назвать войной мелкие вылазки и нечастые нападения. Я же дал клятву крови, что Хоакин падет от моей руки. Иначе мне нет места ни в одном из двенадцати миров.

- Двенадцати? – удивился Жало.

- О, я не думаю, что нас сейчас более всего интересует мифология народа Куцу. Хотя она ближе всех других человеческих к пониманию устройства мира, - сказал я.

- Чего тебе надо? – еще суровее спросила Елена.

- Я слышал ваш разговор… Под ареной, в курительной комнате. Вы двое и Абаль, - он указал, на Елену и Жало. – Вы говорили, что нужно свергнуть Хоакина. Залить землю кровью его прихвостней. Вернуть королевствам независимость. Вернуть веру. Вернуть… свободу.

- Я же говорил, что это не крысы, - зашипел Жало Елене.

- Чтобы подслушать, я дождался, пока господин Ган покинет вас, ибо знал, что к нему не подкрасться. Я видел, как он сражается. Ни один человек на такое не способен. Даже те, кто меня учил.

- Ну тут вы скромничаете, молодой человек, - сказал я, растягиваясь на траве. – Я был в гостях у… ваших предков, адептов учения Гамиру. Они способны и на большее…

- Учение Гамиру утеряно. Оно кануло в бездну. Потому мы и проиграли, - выдохнув опустил голову Каруото.

- Послушай, Каруото… - обратилась к парню Елена.

- Просто Наки, не ломайте язык, - сказал Каруото, не поднимая головы.

- Наки, да. Понимаешь…

- Я могу предложить вам не только мой меч! – неожиданно вскочил на ноги Наки, видимо, поняв, что ему намерены отказать. – Я знаю, где прячутся остатки моего народа! Их немного, но каждый из них стоит сотни воинов! Если мы призовем их на войну с Хоакином, они откликнутся!

Елена молчала. Жало все еще стоял в боевой стойке с обнаженным мечом.

- Я понимаю, что вы мне не доверяете. Позвольте доказать вам мою верность. И вы поймете, что я вам нужен. Также, как и вы мне.

- Ган? – Елена неожиданно повернулась ко мне. – Ты веришь ему?

Я задумался. Я знал людей, чувствовал их ложь, видел их уловки и хитрости. И я знал народ Куцу. Это, по моему скромному мнению, были самые достойные представители человеческой расы, более других приблизившиеся к пониманию мира. Но их эмоции… Куциане чересчур поддались искушению честью. И возвели ее в ранг святыни. А безусловное поклонение часто ведет к деградации.

- Да, я верю ему.

Елена опустила меч. То же нехотя сделал и Жало.

- Что ж, Наки, - сказала она. – Я тебе не доверяю, и понятия не имею, что тебе нужно сделать, чтобы это доверие заслужить. Принимая тебя в свою команду на испытательный срок, я требую соблюдения правил. Первое и единственное – я здесь главная. И ты делаешь то, что я говорю.

Наки встал на одно колено.

- Я вверяю тебе, Елена Одосская, свою жизнь и свой меч. Клянусь, что сделаю все, чтобы помочь тебе одолеть Хоакина и залить землю кровью его армий. Отныне моя жизнь посвящена служению тебе. Но только до тех пор, пока ты не откажешься от своих планов или не воплотишь их в жизнь.

Елена усмехнулась.

- Первое невозможно в принципе. А второе наступит скорее, чем ты думаешь. Встань, Наки.

Она приняла максимально торжественный вид. Подошла к куцианину твердой походкой. Положила руку ему на плечо, и, глядя с решительной воинственностью в глаза, дрожащим от пафоса голосом сказала:

- Подкинь дров в костер и пожарь нам лепешки!

Жало прыснул со смеху. Наки на секунду растерялся и, видимо не поняв юмора, бросился выполнять задание.

Я продолжал лежать на траве, глядя в небо и размышляя о том, как можно, достигнув величия и накопив необычайные знания, которые по крупицам собирались тысячелетиями, утратить их за какую-то пару сотен лет. И сожалея, что не постиг учение Гамиру хотя бы из любопытства.

Глава одиннадцатая, в которой мы попадаем в ловушку

Спустя пару дней после того, как к нам присоединился Наки, Жало начал между делом подкидывать Елене мысли насчет мягкой постели, горячего рагу и холодного пива. Елена видела, что Жало пытается манипулировать, но, видимо, она и сама думала о том же. Наки молчал и выполнял все поручения Елены, вплоть до самых мелких. Он был из нас самым неразговорчивым. А когда все же начинал говорить, даже банальное обсуждение пересоленного супа сводилось к тому, как он прольет реки крови и вонзит клинок в сердце Хоакина.

Однажды к полудню, забравшись на холм, мы увидели деревню.

- Рискнем? – спросил Жало, глядя на Елену.

- Хрен с тобой. Поехали. Но не рыпаться. Всем понятно? Мы – паиньки!

Мы втроем почти синхронно кивнули и поскакали в сторону виднеющихся вдали избушек.

Деревня оказалась довольно большая, что было нам, конечно, на руку. Но с другой стороны к деревне почти вплотную подходил один из торговых трактов. И это для нас было уже не очень хорошо.

Мы заехали в самую крупную таверну (в деревне их было несколько), заказали все, о чем мечтал в последние сутки Жало и жадно уминали горячее рагу, запивая его теплым пивом (тут не повезло).

Трактирщик – вежливый, веселый мужичок, с пышными белыми усами и улыбающимися глазами. Общался он с нами по-свойски, словно мы его давние друзья.

- Ну что, касатики, еще по пивку? Когда еще в дороге такого славного пойла откушаете? Ну-ну, не мычите – кто ж с набитыми ртами говорит! Сейчас притащу!

Когда трактирщик пружинистой походкой ускакал куда-то в подсобку, я продолжил осматривать обитателей таверны. В углу – семья, видимо, купеческая. Отец, нахмуривший густые брови – во главе стола. Жена – рядом, смотрит как тот ест и, время от времени вздыхая, что-то жалобно ему рассказывает. Дети, явно побаиваясь папашу, пытаются достать друг друга под столом – то пнув, то ущипнув. В другом углу – женщина среднего возраста в не очень приличном платье, открывающем любому желающему ее прелести, курит какую-то гадость и не сводит глаз с Жало, отвечающего ей многообещающим подмигиванием. В центре – группа молодых парней, видимо, местных. Заказали только выпивку и эмоционально спорят о какой-то ерунде.

Справа от нас, у окна – пара мужчин с серьезным видом. Едят молча, смотрят исключительно в тарелку, хорошо вооружены.

- Купеческая охрана, - сказала Елена, проследив за моим взглядом. – Не переживай, а то морщины раньше времени вылезут.

Жало усмехнулся, Наки нахмурился – он делал так каждый раз, когда кто-то произносил шутку. То ли пытался ее понять, то ли демонстрировал свое отношение к юмору в целом.

Я продолжал наблюдать. Слишком спокойны. Слишком собраны. Слишком молчаливы. Даже купеческая охрана может позволить себе травить байки за столом, попутно оглядывая помещение, как это делаю я. Они же не интересовались происходящим вокруг. Словно уже нашли то, что искали.

Елена решила остаться здесь на ночь. Жало едва не плясал, услыхав эту новость, поглядывая краем глаза на вульгарную особу. Наки пытался протестовать – ему не терпелось пролить реки крови. Я наблюдал. Что-то мне здесь не нравилось.

Впрочем, подумал я, вряд ли здесь есть кто-то, кто сможет навредить дракону. И с этой мыслью, которая, в общем-то, не избавила от колющего ощущения тревоги, я отправился спать.

Проснулись мы одновременно. От звука колокола. Я вскочил и прислушался. Между ударами колокола, кроме топота Елены, пыхтения Жало и возни Наки в таверне не раздавалось ни звука.

Мы здесь одни.

Выглянув в окно, я увидел, что на улице – ни души. Никто не вышел посмотреть, к чему звонит колокол. Никто не выглянул в окно.

Я спустился. Там по струнке стоял Наки, глядел на Елену, пытающуюся рассмотреть что-нибудь в окно. Жало спустился за мной следом.

- Когда ушла твоя баба? – спросила его Елена.

- Кто знает… - хмурясь отвечал он. – Я спал, видать.

- Что ты видишь? – на этот раз Елена обращалась ко мне.

- В деревне пусто. Но не вокруг.

- Они всех вывели, - выдохнула Елена.

- Как можно вывести целую деревню у нас под носом? – заревел Жало.

- Это несложно, - ответил я, - если их заранее предупредили.

- Нас ждали, - озвучила Елена очевидный вывод.

Наступила тишина. Снова зазвонил колокол. На улице рассветало.

- Кто-то нас сдал! – снова заорал Жало.

- В Гроттерхейме полно шпионов. Если он смог нас подслушать, - Елена кивнула на Наки, - то могли и другие.

- Так может он нас и сдал? – щурясь прошипел Жало, угрожающе медленно приближаясь к куцианину. Наки даже не пошевелился.

- Не говори ерунды. Его бы здесь уже не было, - ответила Елена, и Жало мгновенно остыл.

В этот момент перед таверной появился человек. Не обычный. На первый взгляд ничего особенного в нем не было. Но я видел, как он двигается, как он смотрит. Он был чересчур уверен в себе. При этом, на глупца он похож не был. Это настораживало.

- Вы можете держать оборону в таверне, сколько захотите! – закричал он. – Пива там полно, жратвы - еще больше! Но однажды вам придется выйти! Хотя бы для того, чтобы не сгореть заживо!

Елена выругалась.

- Я здесь один. Мои солдаты – за пределами деревни! В вашей команде талантливые люди, и они наверняка уже это поняли!

Елена посмотрела на меня. Я кивнул, подтверждая сказанное.

- Так почему бы нам просто не пообщаться? Вы спросите, что мне нужно, я отвечу, а дальше – по обстоятельствам!

Человек не улыбался, говорил серьезно. Хотя смотрел в окна с едва заметным хитрым прищуром. Короткая борода, правильные черты лица, приятный голос. В общем, жутко подозрительный тип, доверять которому – верх беспечности.

Но был ли у нас выбор?

- Елена… - начал было Жало, но она перебила его.

- Пускать в ход наш козырь (она краем глаза посмотрела на меня) при любой опасности – глупо! – гневно бросила Елена. – Мы не знаем, кто он, не знаем, чего он хочет. Но и он не знает, что есть у нас в запасе, иначе бы не выперся в одну харю против нас. Значит, один-один. Выйдем и послушаем, чего он хочет. Если не сойдемся во мнениях, попробуем отбиться или слинять. Ну а если не выйдет – тогда твой выход, Ган!

Я взял свой рюкзак. Достал сверток, развернул его и взял в руки Симгвелл. Наки округлил глаза, глядя на меч Хозяина Солнца, но ничего не сказал. Я спрятал Симгвелл в ножны.

Елена оглядела нас.

- Готовы?

- Стойте, - сказал вдруг Жало. - Пусть чемпион свалит через какой-нибудь задний ход, пока мы будем отвлекать внимание. Вдруг пригодится.

Я удивился тому, как Жало резко переходит от абсолютного недоверия и обвинений в предательстве до веры в преданность почти незнакомого ему человека.

- Добро, - сказала Елена. Наки кивнул и исчез в полутемных комнатах таверны.

- Ну, с богом, - сказал Жало, и двинулся первым. За ним – Елена. Я замыкал процессию.

- А где четвертый? – спросил человек, оглядывая нас с ног до головы.

- Болеет он, - ответила Елена.

Человек улыбнулся одними глазами. И в этой улыбке было что-то нехорошее.

- Я представляю власть Церкви Ста Богов, и говорю от ее имени. Один из вас – преступник, который надругался над святой Церковью, и должен понести за это наказание. Если вы отдадите его, то можете идти с миром.

Человек явно тянул время. Видимо, он сомневался, что мы – именно те, кто ему нужен, и искал зацепки в нашем поведении, в наших ответах. Сопоставлял внешность с известным ему описанием. И, конечно, ему был нужен не один из нас. А все без исключения. Может быть, затягивая разговор, он пытался понять, куда делся Наки: внутри ли он таверны, или успел сбежать? А если сбежал, то когда именно?

- Среди нас нет преступников, - отвечала Елена. – Мы всего лишь путники, с которыми случилось недоразумение.

Елена тоже пыталась раскусить человека. Пыталась высмотреть солдат на крышах домов, за телегами с сеном. Пыталась найти отличительные знаки на одежде и на коже человека. И прикидывала пути побега.

Человек улыбнулся. И захохотал почти одновременно с Еленой. В этом хохоте было что-то неестественное, нервное и угрожающее. С обеих сторон.

- Ладно, с реверансами закончили, разрешите представиться. Га́док.

Я почувствовал, как Жало внутренне вздрогнул.

- Друзья называют меня Ловкач. А вы… Елена Одосская, я полагаю. Емельян Жало, известный как Майонский Рубила. И – тот самый неизвестный мне персонаж, который так заинтриговал всю церковную знать Ливерхолла. Да и меня, признаться.

Человек сделал длинную паузу, внимательно осматривая меня с ног до головы. Я мило ему улыбнулся.

- Ты хотел рассказать нам, что тебе нужно, Ловкач, - прервала Елена паузу.

- Я соврал, - ответил Гадок.

В этот момент по четырем сторонам от нас в воздух взмыли столбы света, в которых кружили древние знаки Оклутских друидов. Я свалился на землю. Елена и Жало вытащили клинки и непонимающе уставились на меня. А я едва мог сопротивляться древней магии.

В следующую секунду Гадок взмахнул светящимся кнутом, кажется, заряженным электричеством и мои спутники, скорчившись, свалились на землю.

Я видел, как со всех сторон выбегают «жуки». Как некоторые из них тащат странного вида цепи. Как под командованием Гадока, они связывают меня этими цепями.

Я почувствовал жжение. Если бы не квадрат Си́гха, который умудрился наколдовать Ловкач, я бы почувствовал боль. Ведь цепи были выкованы из красного железа – металла, который я не встречал больше пяти сотен лет. Люди считали его выдумкой. Он может усмирить любую, самую мощную магическую сущность.

Древние легенды гласили, что в цепи из красного железа заковали Хозяина Солнца, когда над землей господствовал Хозяин Темноты.

Теряя сознание, я заметил, что меня не стали разоружать перед тем, как связали цепями. Видимо, сочли тратой времени и излишним риском.

Симгвелл по-прежнему был у меня в ножнах.

Глава двенадцатая, в которой я устраиваю переполох

Я очнулся в какой-то каменной комнате. Судя по тяжелому сырому воздуху, она находилась в подвале. На стенах висело множество инструментов для пыток (меня всегда удивляла излишняя изобретательность людей, ведь для того, чтобы заставить другого человека говорить, достаточно обычного молотка).

Напротив меня стоял деревянный стул. Больше мебели в помещении не было.

Сам я висел на каком-то крюке – он цеплялся к цепям из красного железа, которыми я был до сих пор скован. Они причиняли боль, но не настолько сильную, чтобы навредить. Зато блокировали мои способности. Я не мог ни сдвинуть стоящий передо мной стул, ни поджечь его. Не говоря уже о превращении.

Я прислушался. В соседней комнате Гадок допрашивал Елену. Еще дальше тяжело пыхтел Жало. И, кажется, плевался кровью. Видимо, с ним уже поговорили.

Гадок расспрашивал Елену о ее планах, о союзниках, обо мне. Елена молчала и лишь время от времени кричала, когда против нее применяли замысловатые инструменты.

- Я освободил ради вас целое подземелье, представляешь какая честь! В каждой камере было не меньше десятка преступников! Пришлось повесить их на дубе перед деревней. Теперь его называют Дуб Мертвецов. Как быстро в народе придумывают названия! Только утром вывесили гирлянды, а днем уже сработало народное творчество! – говорил он Елене.

Меня Гадок Ловкач, видимо, приберег напоследок. Слишком уж я его заинтриговал. Долго ждать не пришлось. Поболтав с Еленой еще несколько минут, он встал, вышел из ее камеры, подошел ко входу в мою и замер. Я услышал стук.

- Войдите! – крикнул я, подыгрывая Ловкачу. Видимо, ему нравится театральность. Так у него создается ощущение, что он контролирует ситуацию. Иллюзия контроля – пожалуй, главное заблуждение человечества.

Гадок приоткрыл дверь и заглянул в мою камеру.

- Можно?

- Что вы, прошу вас, будьте как дома, - с трудом прохрипел я. Цепи сдавливали грудную клетку, затрудняя возможность дышать и говорить.

Гадок слегка поклонившись зашел внутрь и уселся на стул.

- Итак, вы, уважаемый Ган, наверное, думаете, как же отсюда сбежать. Вероятно, возлагаете надежды на своего друга – господина Наки. Он талантлив, безусловно. Разделиться с ним – отличная идея! И он почти прорвался! Столько моих людей положил… Хороших людей, не тех, что вы глушили в музее Двадцати Одного Святого. Но против жрецов, которых я благоразумно захватил с собой, он сделать ничего не смог. Вы слышите его?

Я прислушался. Где-то на этом же этаже я различил приглушенный стон. Это был Наки.

- Вижу, что слышите. С ними мне все понятно, - Гадок махнул рукой влево, и я понял, что все мои спутники располагаются в камерах по левую руку от Ловкача. - Таких бунтовщиков мы отлавливаем едва ли не каждый сезон. Всякий норовит установить новую власть в Объединенных Королевствах. Не предполагая, что людям и при нынешнем режиме живется неплохо. А всякая революция приводит к кризису. Кровопролитие, голод, пожары… Потом – десятки лет на восстановление. Но самое печальное, что после того, как осядет пыль и заживут раны, выясняется, что на самом деле ничего не изменилось – по крайней мере для простых людей. И все жертвы – напрасны.

Я постарался улыбнуться.

- Революции служат не для того, чтобы что-то изменить, - прохрипел я. – Их цель – остаться в истории и напоминать правителям, что нельзя пренебрегать своим народом. Напоминать, какова на самом деле сила народа…

Гадок улыбнулся и кивнул.

- Интересная мысль. Я запомню.

Он сделал паузу.

- Кто ты, Ган?

Я вздохнул, демонстрируя, что его вопрос излишен, и что нам обоим должно быть понятно, что ответа на него он не услышит.

- У меня есть версия, - проговорил он, вставая со стула. – Когда я узнал, что кто-то владеет искусством полиморфии настолько, что может сменить несколько обличий за пару секунд, у меня было два варианта: либо это какой-то очень одаренный колдун, который долгие годы умудрялся скрывать свой талант, либо существо, отличное от человека.

Гадок медленно обходил мою камеру по кругу.

- И в первом и во втором случае мне нужен был инструмент, который лишит противника – будь то колдун или магическое существо – его силы. И я нашел его.

- Квадрат Сигха, - проговорил я. – Браво!

- Спасибо! Это очень старые знания, которые я добыл не очень праведным путем. Впрочем, как и все остальное, что у меня есть. Четыре магических столба образуют квадрат. Колдун, находящийся внутри него, просто лишается возможности колдовать. Но существо… на магическое существо квадрат воздействует, как на человека вакуум. По твоей реакции, я понял, что ты вовсе не человек. Но кто?

Ловкач остановился и оперся о спинку стула.

- Гениальное искусство полиморфии, телекинез, обостренные органы чувств. Плюс физическая сила и нечеловеческая ловкость. Да, у меня есть люди в Гроттерхейме, и они наблюдают за Играми Подземелья.

Гадок замолчал, внимательно глядя на меня.

- Елена Одосская – фанатична. И не отдает отчета своим действиям. Ради своей цели она готова зайти очень далеко. И даже – призвать демона.

Браво! Гадок разгадал загадку и стоял с видом победителя. Главное сейчас – не разрушить его теорию и подыгрывать столько, сколько возможно.

- Я мог бы, конечно, попытаться изгнать тебя. Но это скучно. Я хочу, чтоб ты рассказал мне все, что знаешь. Я вряд ли выпытаю у Елены твое имя, чтобы получить власть над тобой. Но я могу применить очень простой и действенный метод, который простые крестьяне применяли веками.

Он подошел к двери камеры и постучал по ней сапогом. Дверь открылась и в нее вошли солдаты. Они тащили сухие ветки. Один из них нес ведро с темной жидкостью. Похожую Елена вылила из бочек на поляне, когда спалила лагерь «жуков».

- Огонь! Думаю, он довольно быстро развяжет тебе язык, демон. Но нам не обязательно его зажигать. Ты можешь выложить мне все по дружбе. И тогда обойдемся без шашлыка.

Гадок улыбнулся. Один из солдат дернул какую-то задвижку. И в потолке открылась дыра, перекрытая решеткой. Видимо, через нее должен выходить дым.

Я дернулся, загремев цепями и поджав губы, намеренно демонстрируя Гадоку страх. Но не произнес ни звука. Ловкач пожал плечами.

- Как пожелаешь.

Он кивнул солдатам, которые уже сложили подо мной кучу хвороста. Один из них щедро полил ее из ведра вонючей жидкостью, другой достал спички и начал поджигать. Через секунду хворост вспыхнул, опаляя мне ноги.

- Только скажи, и мы это прекратим, - говорил Гадок. Я молчал.

Пламя поднималось все выше. Оно наполняло меня силой, возвращая магию. Симгвелл, все еще сокрытый в моих ножнах, неожиданно начал пылать и тоже заряжать меня мощью. Я не понял, как именно он оказался у меня в руке. И раздумывать над этим не собирался.

Цепи разлетелись по камере, раскидывая солдат. Гадок увернулся и в следующую секунду кинулся прочь, на ходу выкрикивая приказы:

- Держать оборону! Жрецов сюда! Не выпускать его из камеры!

Я взмахнул Симгвеллом, и стена, отделяющая мою камеру от камеры Елены, рассыпалась, словно она была из песка. Следующим взмахом я отбросил нападавших на меня солдат и стрелы, которые они пустили в меня из арбалетов.

Я развязал Елену. Сломал еще одну стену, за которой оказался окровавленный Жало. Наки был в следующей камере – нас разместили по порядку, видимо, чтобы не утруждать господина Гадока лишней ходьбой.

Собрав моих спутников вместе, я сосредоточился. И ударил клинком в потолок. Огненная волна прошибла несколько уровней, открыв светящуюся дыру.

- Спина к спине! – скомандовал я. Мои спутники послушались и прижались друг к другу.

Я взял веревку, от которой только что освободил Наки. Дал конец этой веревки в руки Елене и с максимальной скоростью начал обматывать всех троих от плеч до колен. Когда они были крепко связаны, я схватился за веревку и прыгнул в дыру в потолке, утягивая их за собой.

Приземлился я довольно мягко, на площадку перед деревенской тюрьмой. Нас там уже ждали. Пятеро жрецов стояли цепочкой на расстоянии нескольких метров друг от друга и молча смотрели на меня. Они были одеты в балахоны, похожие на тот, что носил смотритель музея, из которого я украл свиток. Но они были не белого, а серого цвета, безо всякой позолоты, и выглядели гораздо более удобными. У всех жрецов были седые длинные бороды, худые руки и злые глаза.

Я кончиком Симгвелла разрезал веревку и жестом показал моим спутникам отползти в сторону. Они послушались. Краем глаза я увидел, как в их сторону бегут солдаты. Как Елена, Жало и Наки обезоруживают их, забирают себе мечи и готовятся к очередному нападению.

Жрецы начали движение. Они двигались слаженно, почти синхронно. Значит, драться будут также. Возможно, они долго тренировали командный бой. И мне нужно быть готовым к любым, самым неожиданным схемам атаки.

Первым напал тот, что в центре. Он наложил знак, который должен был парализовать меня, если бы я его не отбил одним движением руки. В ту же секунду два жреца, ближайшие к тому, что напал первым, кинули в меня те же самые знаки. Я едва успел парировать, и, догадавшись, что будет дальше, поднял Симгвелл.

Первый жрец и два крайних, которые еще не нападали, бросили в меня электрические молнии. Три атаки подряд, первые две – направлены на отвлечение, третья должна была достичь цели. И достигла бы, если бы не клинок Хозяина Солнца. Они просто разбились об него, как горсть гороха об стену.

Неудача никак не отразилась на слаженности действий жрецов. Двое крайних оказались по бокам от меня, еще трое остались передо мной. Главный жрец – тот, что нападал первым, поднял руку и над моей головой появился шар света. В следующую секунду он взорвался и почти ослепил меня. Я почувствовал две колючие струи электричества, впившиеся в мое тело. Следующий удар пришелся мне в затылок – один из жрецов успел зайти сзади и садануть меня энергетическим шаром. Видимо, по их логике, я должен был потерять равновесие, свалиться и позволить проткнуть себя ледяными кольями, которые уже готовил главный жрец.

Я резко выпрямился. Сжал Симгвелл и крутанул его над головой. Жрецы вынуждены были отскочить на безопасное расстояние, ведь их защита не могла спасти от пламени такой силы. Теперь они оказались на слишком большом друг от друга расстоянии. Что мне и было нужно.

Взмахнув клинком еще раз, я воздвиг стену огня, отделяя себя от четырех жрецов, и поворачиваясь к пятому – тому, который напал сзади. Он в этот момент сооружал электрический шар – видимо, самое мощное оружие, что было у него в запасе.

Я позволил ему закончить и запустить в меня мерцающим сгустком. После чего поймал шарик на кончик Симгвелла. Жрец округлил глаза. И тут я отправил ему обратно его «подарок», а следом – неслабую порцию огня. От шара он успел уклониться, а вот от огня – не удалось. Я почувствовал, как пламя проникает в него и уничтожает изнутри, разрушая все защитные барьеры, которые он успел установить перед боем.

Тем временем, огненная стена пала. Разозленные колдуны ударили одновременно. На этот раз они все выбрали лед, справедливо полагая, что он может навредить тому, кто сражается при помощи огня.

Будь я просто драконом, мне бы этот бой дался нелегко. Тончайшие иглы ледяного тумана проникают в твое тело, не давая сосредоточиться, удушая огонь внутри тебя. Я уже испытывал подобное. Но у меня был клинок Хозяина Солнца.

Как следует размахнувшись, я воткнул его в землю. От него пошла жгучая волна пламени, уничтожая ледяные стрелы и отбрасывая жрецов назад. Я кинулся к ближайшему от меня. Он успел соорудить защитный купол у себя над головой, но Симгвелл прорубил его, и жрец превратился в пепел, едва мой клинок коснулся его.

Трое оставшихся замерли в боевых стойках тяжело дыша. Глаза у них были еще злее. Но теперь в них читался страх. И я просто не мог не воспользоваться возможностью поиграть с ними.

Я закинул меч на плечо, улыбнулся и присел на землю. Елена, наверное, обозвала бы меня идиотом и заставила как можно скорее покончить с колдунами, но она была занята тем, что вместе с Жало и Наки рубила солдат, которые бежали на них нескончаемым потоком. Я краем глаза следил за происходящим, и, если бы им понадобилась моя помощь, я незамедлительно бы ее оказал. Но пока у них все было в порядке.

- Итак, минус два, - начал я беседу нахальным тоном. – Держу пари, вы долгие годы тренировали боевую магию на пятерых. А потом учились ее применять в реальном бою.

Жрецы переглянулись.

- Но пришел какой-то безымянный хлыщ и сломал вам всю систему. Но это ничего. Вы еще можете научиться соображать на троих. Если выберетесь. Давайте так: вы передо мной извиняетесь, кланяетесь мне, обещаете больше не хулиганить, и я позволю вам вернуться к вашим идолам. Если нет – тогда злой дядя сделает с вами то же, что и с вашими друзьями. Решайте.

Жрецы снова переглянулись. И напали. Точнее, попытались напасть. Начертить в воздухе нужные им знаки я не дал: все еще сидя, я ударил Симгвеллом плашмя по земле, и каждого из них снизу ударил огненный гейзер.

Их неслабо зацепило, но они все же успели увернуться, оказавшись при этом в зоне досягаемости моего клинка.

Искусству фехтования они тоже были обучены, но не так хорошо, как искусству магии. К тому же, они защищались, еще не отойдя от огненного удара, который я на них только что обрушил. Ну и, конечно же, я был быстрее.

Я не стал вкладывать в свои удары энергию огня, пользуясь Симгвеллом, как обычным мечом. Одного из них я резанул по шее, другого обманным маневром заставил потерять равновесие и разрубил ему грудь. Третий упал на колени, подняв руки вверх. Он хотел убедить меня, что сдается, но я чувствовал, как в его пальцах зарождается молния, и не стал ждать, пока он закончит свой обманный маневр. Через секунду его окровавленное тело упало мне под ноги.

Я обернулся. Мои спутники все еще сражались с солдатами.

Тут мне пришла в голову неплохая мысль. Гадок по-прежнему не знает кто я. Но, сопоставив факты, сможет сделать несколько предположений. Следуя логике, я могу быть и обычным демоном, обладающим огненным артефактом и с его помощью расправившимся с его жрецами. Могу быть драконом – к этому варианту он неизбежно придет, после увиденного. Если, конечно, нам не удастся его убить (а мне думается, что убить его гораздо сложнее, чем его жрецов).

И третий вариант – ифрит. Древний огненный дух, рождающийся при извержении вулкана. Информации о них почти нет. И Гадоку придется потратить немало времени, выясняя, что это за тварь, и как ее победить. Если, конечно, у него будут веские основания полагать, что я и есть ифрит.

Я вспомнил, как выглядит дитя вулкана. Большой, пылающий, бесформенный с черными глазницами. Подняв вверх клинок, я принял облик ифрита и заорал во все горло:

- Прооочь!

Солдаты замерли, как и отбивающиеся от них Елена, Жало и Наки, после чего драпанули со всех ног, гремя доспехами и сверкая металлическими пятками.

Я вернулся в человеческое обличие. Тюрьма, которая стояла немного в стороне от деревни, опустела. Гадок, видимо, не стал дожидаться исхода поединка и ускакал первым.

Запыхавшиеся Елена и Жало подошли ко мне.

- Что это было, рога тебе в вымя?! – задыхаясь, захрипел Жало.

- Потом объясню. Где-то неподалеку должны быть наши вещи. А с обратной стороны здания – лошади. Погостили и будет.

Глава тринадцатая, в которой мы сходим с ума

- Это ж надо было так попасть, - сокрушался Жало.

Мы успели отъехать от деревни на приличное расстояние, углубившись далеко в лес.

- Гадок Ловкач, мать его дрыном!

- Он из плащей? – спросил я.

- Хуже! Он из охотников, - отвечал Жало. – Охотники на нечисть. Которые не гнушаются и охотой за головами. Злобные, хитрые, умные ублюдки. А Гадок из них – самый ублюдский!

- Это вроде спецподразделения плащей, которые занимаются отлавливанием и уничтожением самых опасных существ и людей, - поясняла Елена. – С ними нам пока лучше не пересекаться. Хотя, если Гадок сел нам на хвост, то сбросить его будет непросто. Больше никаких дорог, никаких трактиров, никаких деревень. Идем через лес и горы.

- А что это за огненная хрень была, когда ты солдат прогнал? И как ты выбрался? Хотя, стоп. Как ты вообще попался? – забросал меня вопросами Жало.

Я коротко рассказал о квадрате Сигха, о красном железе, о неверном выводе Гадока, и попытке меня сжечь. И про ифрита – ложный след, который я подкинул Ловкачу.

- Хитро-хитро, - хвалил меня Жало. – Только что-то больно много у тебя слабых мест. Я думал, ты вообще неуязвим. Что сядем на тебя верхом и полетим мочить Хоакина и его братию. А ты…

- Господин, - неожиданно перебил его Наки, обращаясь ко мне. – У меня к вам вопрос. Если не сочтете нужным отвечать на него – я пойму.

Каруото очень уважительно относился ко мне и Елене, но при этом делал вид, что Жало вообще не существует. Чем вызывал лишь ухмылку бывалого бандита.

Я кивнул.

- Вы рассказывали, что Гадок… Он принял вас за демона. Если честно, я сделал тот же вывод. Но теперь понимаю, что ошибся. Я не спрашивал раньше, потому что это не мое дело. Но если нам придется сражаться вместе…

Я взглянул на Елену. Она внимательно посмотрела на меня, потом – на Наки.

- Ган – дракон, - сказала она.

Наки остановился, раскрыв рот.

- Если проболтаешься, он превратит тебя в кучку пепла. Потому что он служит мне.

Ждать ошалевшего Наки мы не стали, поскакав вперед. Он нагнал нас спустя какое-то время. И больше вопросов не задавал.

На привале я неожиданно вспомнил одну очень важную деталь.

- Одну секунду, - сказал я довольно громко. Остальные обернулись. – Я вдруг вспомнил, как Жало смеялся над моим именем!

Жало хмыкнул.

- Иоганн… Тебе бы кудри навить и бежать за нами с флейтой в расписном костюме с таким-то имечком…

- Да-да, - прервал я его. – Только вот Гадок, представляясь, назвал твое имя. Емельян?

Я захохотал. Видимо, довольно заразительно, потому что следом за мной захихикала Елена.

- Емельян! – сказал я снова отдышавшись. – Суровый бандит, Майонский Рубила, Кровавый Ус, Атаман Полесья! И вдруг - Емельян!

- А чего тебя так веселит, - злобно заревел Жало.

- Знал я одного Емельяна… Он за свиньями убирал, помнится!

- Откуда дракон вдруг знаком со свинопасами? – краснея, пытался перевести тему Жало.

- Ты удивишься, Емельян, сколько я знал народу за свою долгую жизнь.

Я решил для себя, что теперь каждый раз, когда захочу позлить Жало, буду называть его по имени.

Переночевав в лесу, мы снова двинулись в путь. Елена была начеку, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Жало болтал, Наки – молчал и почти не поднимал глаз. Я наслаждался природой – ее запахами, цветами, звуками.

Так мы продвигались примерно неделю. Днем – ехали, вечером – охотились (в основном я и Наки), ночью – спали. Жало предлагал выставлять дозорных, чтоб не проворонить нападение, но я успокоил его, заверив, что теперь – начеку, и даже сквозь сон почую, если к нам кто-то приблизится.

Однажды деревья расступились и перед нами возникло поле, если не сказать равнина. Елена и Жало слегка растерялись, ведь по их расчетам, мы должны были двигаться через лес, пока не упремся в горы.

- Это Поющая равнина. Равнина Тысячи Голосов, - впервые за несколько дней заговорил Наки. – Нам туда нельзя.

- Это из сказок что ли? «Там, где духи поля обитают, пилигримов с их пути сбивают?» - хохотнул Жало.

- А то мало ты сказок наяву видел, - фыркнула Елена.

- Я хотел пересечь ее, когда двигался в сторону Ливерхолла, - продолжал Наки. – Но… передумал. Вовремя вернулся. Я не понял тогда, что это за место, но почувствовал, что туда мне дороги нет. А потом, в Гроттерхейме, мне объяснили…

- И кто же? Алкаш в переулке? – недоверчиво зыркая глазами, проговорил Жало.

- Нет, - спокойно отвечал Наки. – Одноглазая Ихо́н.

Жало и Елена одновременно выругались.

- Кто-кто? – переспросил я.

- Ведунья, мать ее по лесу, - ответил Жало. – Сильная старуха. Абаль к ней каждый день ходит за советом.

- А чего же мы не зашли? – продолжал допытываться я.

- Потому что слишком много видит, - сказала Елена. – И неизвестно, кому докладывает.

- Если это та вонючая, колокольню ей в зад, поющая равнина, то ну ее нахрен, - обратился Жало к Елене. - Помнишь, как с болотом было?

Елена молчала.

- Чтобы ее обойти, мне понадобилось почти восемь дней, - говорил Наки. – Тогда я никуда не торопился. А теперь… Можем рискнуть. Если почуем неладное до темноты – вернемся, потеряем максимум день.

- Все неладное как раз-таки в темноте и начинает твориться! – парировал Жало.

Елена молчала.

- А если перелететь? На драконе? – предложил Кровавый Ус. – Сядем верхом, да и перемахнем за час-другой? А?

- И соберем кучу любопытных глаз, - отвечал я. – Мы приложили немало усилий, чтобы никто не понял, кто я такой. Чтобы наши враги не смогли как следует подготовиться. А сейчас – все насмарку?

Наступила тишина. Мы топтались на месте, поглядывая на Елену. Которая, видимо, взвешивала, прикидывала, решала. Спустя несколько минут она сказала:

- Идем через равнину.

Спорить никто не стал.

Вначале ничего странного не происходило. Но спустя несколько часов, когда минул полдень, Елена и Жало начали вдруг беспокойно озираться по сторонам, нервничать и потеть.

- Что-то тут не так, - стреляя глазами по сторонам сказал вдруг Жало. – Обратно надо.

Наки вел себя спокойно и не реагировал. Хотя я чувствовал, что тревога не обошла стороной и его.

- Каруото, ты об этом говорил? Ты тоже это чувствуешь? – спросила Елена.

Наки кивнул. Елена повернулась ко мне.

- Ган?

Я прислушался к себе и пожал плечами.

- Ничего. Не вижу разницы. Но у меня сопротивляемость к внушению. Если тут и вправду живут духи, которые влияют на ясность мысли, мне они не страшны. Я все-таки дракон.

Елена сделала долгую паузу. Жало сплюнул на землю и сжал зубы.

- Ган, если с нами начнет твориться что-нибудь… странное, ты вытащишь нас? – спросила Елена.

Я кивнул.

- Идем дальше, - сказала она, и мы двинулись вперед.

Когда начало темнеть, настроение моих спутников внезапно улучшилось. Жало стал травить байки, Елена – подтрунивать над ним. Даже Наки улыбался, чего за ним я почти не замечал.

Мы устроили привал еще до того, как окончательно стемнело. Развели костер, хотя на открытой местности это было довольно опасно. Но на мои замечания никто не реагировал. Достали припасенные продукты, поужинали.

После того, как с едой было покончено, я начал подозревать, что что-то не так. Жало разошелся и рассказывал какую-то дикую историю во всех красках, стоя перед нами и размахивая руками.

- …И потом этот тигр падает прямо в яму. А там – Венька Дряблый, свалился и выбраться не может. Он как тигра увидал, так из ямы вылетел, как будто ему в жопу петарду вставили! Аж на дерево взлетел, хотя там и уцепиться-то не за что было!

Елена хохотала, по ее лицу текли слезы. Она не могла остановиться. Наки улыбался и сидя раскачивался, закрыв глаза.

Я встал на ноги.

- Взгляните на меня, - сказал я громко. Никто не отреагировал.

- Посмотрите на меня! – закричал я еще громче. Никакой реакции.

Жало к тому моменту лег на землю и, не закончив историю, дико хохотал. Я подошел и начал трясти его за плечи. Он даже не открыл глаза. Елена и Наки, как выяснилось, впали в тот же транс.

Я решил, что надо уходить. Неизвестно, как долго они смогут находиться в этом состоянии, и что последует за ним.

Положив своих спутников на седла, я взял лошадей под уздцы и повел за собой. Я шел с довольно высокой скоростью, потом начал бежать, и коням пришлось перейти на рысь. Елена и остальные больше не смеялись. Они неподвижно лежали, неровно дыша. Я ускорил бег.

Спустя время нам навстречу выскочили какие-то люди. Крепкие, вооруженные, человек восемь. Вид у них был напуганный. Даже больше – они были в ужасе. В руках они держали дубины, мечи и палицы. Увидев нас, они начали орать и размахивать оружием над головой.

Я не заметил, как мои спутники вскочили, но в следующую секунду они бросились на толпу дико вопя какие-то трудноразличимые фразы. Я смог разобрать только один из выкриков Жало: «Демоны!»

Толпа бросилась на нас, и началась драка. Я смотрел на то, как Елена, Жало и Наки машут оружием, не попадая в противников. Встреченный нами люди точно также кружились в бою с невидимым врагом. Они были похожи на ослепших психов, которым чудятся бесы.

Мне это надоело. Я напрягся, взмахнул рукой и легким ударом оглушил обезумевшую толпу. В воздух поднялась волна пыли.

Я глубоко вздохнул.

Когда пыль осела, я увидел лежащих на земле людей. Они были без сознания. Я начал было привязывать Елену и остальных обратно к седлам. Но тут увидел тень. Довольно большую, которая зависла в воздухе прямо перед нами.

Это был дракон.

Я ахнул. Подошел ближе, чтобы рассмотреть, но разглядеть что-то в темноте было довольно трудно.

- Кто ты? – крикнул я.

В этот момент тень поднялась прямо над моей головой. Я увидел, как очертания дракона приняли положение, удобное для атаки сверху. Ну уж нет. Ты не знаешь, с кем связался. Уходи по-хорошему.

- Уходи по-хорошему! – выкрикнул я мысль, которая только что звучала у меня в голове, и обратился в дракона.

Тень напала сверху, целясь когтями мне в лицо. Я ударил мощной струей огня, отбросив противника немного наверх. Поднялся повыше, чтоб не навредить своим спутникам. Тень облетала меня по кругу.

- Чего ты хочешь? – заревел я.

Тень не ответила. И снова напала. Я увернулся и приготовился было атаковать. Но прежде решил рассмотреть, с кем дерусь. Я дыхнул огнем немного в сторону, чтобы свет упал на лицо моего противника. И пришел в ужас.

Я дрался с самим собой.

Точная копия меня кружила вокруг, готовясь к новому нападению. Я не реагировал. Перебирал в голове мысли, пытаясь объяснить происходящее. Принять облик дракона может любой, кто хорошо владеет полиморфией. Но силу дракона он от этого не получит. Моя копия же дралась так, словно она настоящая.

Насколько реально происходящее? Что со мной происходит? Я с трудом вспомнил, как несколько минут назад Елена, Жало и Наки сражались с невидимками.

Тень взмыла вверх. И бросилась на меня со скоростью молнии. Я закрыл глаза и развел крылья в стороны.

Ничего.

Ни удара, ни малейшего толчка.

Когда я открыл глаза, тень все еще висела в воздухе, но больше не нападала.

Надо собраться.

Я опустился на землю. Тень опустилась тоже и замерла в нескольких десятках метров. Я обратился в человека. Тень осталась прежней. Я схватил поводья лошадей, к седлам которых были привязаны мои спутники и побежал, что было духу. Тень следовала за мной, но не приближалась.

Она исчезла, когда начало рассветать. Равнину к тому времени я еще не одолел, но в голове вроде бы прояснилось. Одновременно, меня накрыло странное чувство – будто мне хорошенько врезали. Голова гудела, в глазах плясали звезды.

Я остановился и сел на траву. Спустя какое-то время мои спутники начали просыпаться. Они стонали, держались за головы, пытались подняться на ноги.

- Что за… копай сучью вошь… - приходил в себя Жало.

Елена поднялась, огляделась вокруг. Наки стоял на четвереньках.

- Духи равнины… Они отпустили нас? – говорил он. – Не может быть. Вы спасли нас, господин Ган! Вы защитили нас от духов!

Елена и Жало уставились на меня.

- Как ты смог победить? – спросила Елена.

Я захохотал. Последние несколько минут я внимательно смотрел по сторонам, пытаясь понять, что же изменилось. И вдруг понял.

Жало и Елена переглянулись.

- Вы ничего не замечаете? – сквозь смех сказал я.

- Только не сходи с ума, Ган, - настороженно сказала Елена. – Сумасшедшего дракона мы не одолеем.

- Травы! – я хохотал все сильнее. – Здесь другие травы!

Желтая трава с мохнатым початком на макушке – чем дольше мы углублялись в равнину, тем больше ее было вокруг. Но сейчас ее не было.

Отсмеявшись, я решил успокоить моих спутников.

- Это пыльца, - говорил я. – Пыльца травы, названия которой я не знаю. Она одурманила вас. Потому вы вчера и хохотали, а потом потеряли сознание. Те люди, на которых мы нарвались, видимо, тоже решили срезать. И тоже наглотались пыльцы. У них, как и у вас были галлюцинации. Но меня не возьмешь теми дозами, что сводят вас с ума. Однако, когда я вырубил вас, я сбил с растущей вокруг травы пыльцу… много пыльцы. И тогда меня… как ты говоришь, Жало… вставило? Я сражался со своей тенью, но мне хватило ума понять, что это дурман. И я привел вас сюда. Здесь этой травы нет. Но впереди ее полно. Поэтому надо подумать, что делать дальше.

- Выходит, тревога… - начала было Елена.

- Первый симптом, – прервал я ее. – Потом – радость, потом – истерика, потом – сон и галлюцинации. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы вы задержались там еще на несколько часов.

- Люди? Что за люди? И что за трава, косить ее сракой?! – почти орал Жало.

Я в подробностях рассказал, как прошла эта ночь, включая битву с самим собой. После чего мы двинулись дальше, стараясь избегать мест, где желтой травы было слишком много. Носы и рты мои спутники закрывали мокрыми тряпками. Но время от времени кто-то из них все-таки начинал хихикать или приходить в ужас от обычного дуновения ветерка.

Равнина осталась за нашими спинами только к вечеру. У всех, кроме меня, было жуткое похмелье – они едва могли двигаться. И заснули крепким, но тревожным сном.

Глава четырнадцатая, в которой мы обижаем каменного папу

Перед нами стояла плотная стена высоких гор.

- Это Кала́нский хребет? – спросил Жало. Елена утвердительно кивнула. – И как мы через него полезем?

- Тебя не это должно беспокоить, - отвечала Елена. – А те, кого мы можем там встретить.

- Бе́ринцы? Горный народ? Думаешь, они выжили? Хоакин, пинать его в колокольню, помнится, устроил настоящий геноцид…

- Нельзя недооценивать горцев, - прервала его Елена. – Так что смотрим в оба глаза и без резких движений.

- А как мы полезем через горы с лошадьми? – не унимался Жало.

- Пойдем через тоннели, - немного помолчав, сказала Елена.

- Ты что ж, красотуля, все крысиные норы во всех Ста Двенадцати Королевствах разнюхала что ли?! – захохотал Жало. – С тобой не пропадешь!

Елена, впрочем, даже не улыбнулась. Крепче сжала поводья и, как будто собравшись с духом, двинулась вперед.

Вначале склон был довольно пологий, а деревья росли редко. Но чем выше мы поднимались, тем круче становился подъем, и приходилось пробираться через заросли засохших кустарников.

В итоге мы уперлись в отвесную скалу, сплошь покрытую вьющимся растением и неспеша двинулись вдоль нее.

Спустя пару часов Елена остановилась, спрыгнула с лошади, подошла к скале и начала ее ощупывать.

- Хочешь уговорить гору подвинуться? – у Жало сегодня определенно было хорошее настроение, несмотря на грядущие опасности. – Ты нежнее гладь-то, глядишь послушается!

Елена юмор не оценила. Повернулась ко мне и сказала:

- Ган, подпали-ка эту стену.

Я щелкнул пальцем и зелено-коричневое шипастое растение вспыхнуло. Когда огонь утих, мы увидели вход в довольно широкую и высокую пещеру.

- Надо же, неплохое логово, - оценил я.

- Как закончим, пожалую тебе эти земли. Сможешь притащить сюда свой скарб, - наконец улыбнулась Елена.

- Только девственниц не воруй у местных! – вставил свои пять грошей Жало. – А то ты на них падкий!

На этот раз юмор не оценил я. Не удостоив усача и взглядом, я двинулся первым в гостеприимную полость пещеры. Остальные пошли следом.

Пещера была не только большая, но и глубокая. Она действительно больше напоминала тоннель. Мы двигались довольно долго. Жало и Наки освещали дорогу факелами, я время от времени бросал вперед струи огня, чтобы убедиться, что впереди безопасно. Остановились мы только тогда, когда оказались на распутье. Перед нами было пять ходов: три впереди и два по бокам.

- Ну и куда дальше? – обратился Жало к Елене. – Ты ж у нас мастер тайных подземелий, проводник заднего хода!

Елена задумалась.

- Ган, что думаешь?

Я пожал плечами.

- Наки?

Каруото слез с лошади, подошел к одному выходу, потом – ко второму. И далее, пока не обошел все варианты.

- Я не чувствую ни колебаний воздуха, ни вибраций. Если один из этих проходов ведет к выходу, то этот выход далеко.

Жало выругался. Елена замерла в раздумьях.

- Идем прямо, - наконец сказала она.

- Вот значит как, авось не сгинем в вонючих пещерах, авось Самибо́рн, бог дороги, нас отсюда выведет, слава его жрецам, совать их в топку! – ворчал Жало, двигаясь за нами с Еленой. Наки шел последним.

Пещера стала немного теснее и ниже. Лошади еще помещались, но иногда приходилось нагибаться, чтобы не раскроить лоб о выступы на потолке. Спустя еще какое-то время нам пришлось спешиться. Жало ворчал, что надо бы вернуться и пойти другим путем, не то угробим лошадей. Елена молчала и двигалась вперед.

- Все, давайте назад, нет здесь никакого…

В этот момент мы вышли из узкого тоннеля и оказались в поистине королевской пещере. Потолок ее, поддерживаемый природными колоннами, уходил на сотни метров вверх. Пространство впереди, казалось, не имеет конца – из-за плохого освещения мы не видели, что находится на другой стороне. Хотя здесь было светлее – колонны были облеплены каким-то мхом, покрытом точками голубоватых огоньков. Каждое наше движение отзывалось множественным эхом по всей пещере.

- …выхода! – закончил фразу Жало, удивленно задрав голову наверх.

- Здесь кто-то обитает, - сказал вдруг Наки. Я недоуменно взглянул на него.

- Ты что-то слышишь? – спросил я.

- Нет, - ответил Наки. – Я чувствую. Это чутье.

Я усмехнулся. Елена вопросительно посмотрела на меня.

- Никакого движения. Никаких посторонних звуков. Присутствия жизни… не чую, - сказал я, насмешливо поглядывая на куцианина.

Каждый цокот лошадиных копыт отзывался какофонией звуков, словно вокруг нас скакал обезумевший табун лошадей. Мы отошли от стены и потеряли ее из виду, оказавшись на открытом пространстве внутри горы. Вскоре впереди замаячила тень. Сначала – небольшая, но чем дальше мы продвигались, тем больше она становилась. Когда мы подошли к ней почти вплотную, оказалось, что это одна из колонн. Только гораздо больше остальных и мох на ней не рос.

- Ган, подсвети-ка местность, - сказала Елена.

Я слез с лошади, отдал поводья Наки. Отошел подальше от своих спутников, поднял руки вверх и выпустил струю огня, которая ударила в потолок, на несколько секунд осветив всю пещеру. Этих секунд хватило, чтобы увидеть проход – большой, высокий тоннель справа от нас, еще больше того, через который мы вошли.

- Шевелим булками, дармоеды, надо валить отсюда, а то Наки жуть как напугал своим чутьем, - уже веселее сказала Елена и запрыгнула на коня.

В этот момент колонна, перед которой мы остановились, зашевелилась. Она сдвинулась на пару метров, наделав немало шума. Потом зашаталась, и с нее начали осыпаться мелкие камни и песок. Я ударил в потолок еще раз, на этот раз поближе к шевелящейся колонне, и мы все увидели, что это вовсе не колонна.

Это была нога.

Прямо над нами поднимался каменный гигант, который до этого, оказывается, сидел, поджав ноги. Он встал в полный рост, почти касаясь макушкой потолка пещеры.

- Валим! – заорал Жало.

- Нет! – завопила Елена. - Не двигаемся! Кто пошевелит хоть пальцем – отрублю!

Каменный гигант застыл над нами. Потом начал вертеть головой по сторонам.

- Вооорииишкиии, - загрохотал он. – Ооогнееенныыыеее вооорииишкиии!

Великан поднял ногу и резко опустил ее в нескольких метрах от Жало, Наки и Елены. Раздался грохот, поднялась пыль. Лошади заржали и бросились в галоп. Я побежал за ними.

- Вооорииишкиии! – грохотал гигант. И зашагал следом.

Буквально в несколько шагов он преодолел расстояние до спасительного выхода и преградил нам дорогу.

- Ктооо такиииеее?

Елена, Жало и Наки остановились. Я к тому моменту уже нагнал их и запрыгнул в седло лошади, которую каким-то чудом умудрился удержать Каруото.

- Позвольте мне, - сказал я и выехал чуть вперед.

- Приветствую тебя, дух горы! - сказал я, усилив голос. – Мы не воры! Твои богатства останутся здесь! Мы приносим извинения и просим дать нам уйти!

- Ктооо такиииеее? – повторил великан, наклонившись над нами.

- Я – сын солнца! А это – люди. Они мои друзья!

- Сыыын сооолнцааа? – великан выпрямился. – Дееетиии сооолнцааа неее друуужааат с люююдьмиии!

В следующую секунду он занес ногу в очередном ударе. Еще мгновение – и все мы превратились бы в лепешку. Ну, кроме меня.

Гигантская стопа замерла в десятке метров над нашими головами. Мне пришлось приложить немало сил, чтобы остановить смертоносную стопу и при этом не раздавить лошадь подо мной. Великан надавил сильнее.

Я собрался, напрягся и ударил давящую на нас ступню со всей мочи. Великан отклонился назад, потерял равновесие и свалился спиной на стену. Пытаясь удержаться на ногах, он открыл проход, и мы, не дожидаясь, пока он поднимется, рванули вперед.

Оказавшись в тоннеле, мы не сбавили ход. Тоннель содрогался, с потолка его летели камни, иногда достаточно крупные, чтобы сбить седока с седла, а то и вовсе прибить. Но нам повезло – когда тоннель успокоился, все были невредимы.

Но наше везение быстро закончилось – в конце тоннеля оказался тупик. Мы топтались на месте, не представляя, что делать дальше. В этот момент камни, лежащие по краям тоннеля, начали шевелиться. Наки округлил глаза.

- Вы слышите? – спросил он, обводя нас встревоженным взглядом.

Мы прислушались. То, что мы принимали за гул тоннеля, все еще слегка сотрясающегося от рева гиганта, оказалось голосами.

- Они обидели папу!

- Они обидели папу!

- Они обидели папу!

Голоса были похожи на громкие шепотки, сливающиеся в гулкий хор. Камни, лежащие на дне тоннеля, начали собираться в небольшие кучки, образуя существ мне не знакомых. От стен тоннеля отделялись большие куски породы, и двигались в нашу сторону вместе с человечками, собравшимися из гравия, окружая нас.

- Они обидели папу!

- Папу нельзя обижать!

- Воришки обидели папу!

Кольцо каменных человечков сжималось.

- Сможешь их уничтожить? – спросила Елена.

- Смогу. Но вряд ли вы выживете. Раскидать – запросто, но не думаю, что это поможет.

Тем не менее, я долбанул существ ударной волной. Их сильно отбросило назад, раскидало по тоннелю. Те, что были собраны из мелких камней, рассыпались, но тут же собрались обратно. Те, что были из цельного камня, просто поднялись и продолжили медленно двигаться в нашу сторону.

И тут я почуял движение воздуха. Наки тоже его уловил и начал вертеть головой. Впрочем, мой нюх оказался чувствительнее, и я увидел маленькую трещину в стене, которая была за нашими спинами.

Я ударил снова. На этот раз – прицельно. Трещина стала шире, рядом с ней появились еще несколько. Я развернулся и как можно сильнее долбанул детишек каменного гиганта, отбросив их подальше от нас. Потом снова принялся продалбливать выход.

Когда ходячие камни снова подползли к нам, стена рассыпалась, и в ней образовался узкий проход.

- Вещи в руки и вперед! – скомандовала Елена.

Все спрыгнули с лошадей, похватали сумки и поползли в нору. Мы слышали дикое ржание коней, которых разрывали каменные монстры. Мне было жаль животных. Но возвращаться ради них я, конечно, не стал бы. Тем более, что некоторые из тварей поползли за нами. Благо, они были медленные, и убежать от них даже ползком не составляло труда.

Нора поднималась вверх. Ползти было все тяжелее. Несколько раз мы останавливались, чтобы передохнуть. Мои спутники разбили себе в кровь руки и колени. Но никто не жаловался.

- Наплодил детишек, валун хренов! – ворчал Жало. – Что-то с тобой, красотуля, куда ни пойди – обязательно на какую-нибудь хреновину напорешься!

- Так сидел бы дома, вязал крючком и лепешки пек! Нашел бы себе муженька и жили б душа в душу, за ручку по деревне бы гуляли! – тяжело дыша ехидничала Елена.

Свет впереди показался нескоро. К тому моменту мои спутники уже едва не теряли сознание от нехватки воздуха. А, учитывая, что под конец приходилось лезть наверх почти по вертикальной трубе, сил ни у кого уже не оставалось.

Выбравшись наружу, Елена, Наки и Жало свалились на голую скалу, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Мы находились на вершине невысокой (на фоне других) горы. Внизу был сплошной лес, вокруг – стены Каланского хребта. Мы находились на одном из бортиков гигантской чаши, дно которой было усыпано зеленью. А в самом ее центре стояло сооружение, подобных которому я еще не видел.

- Муравейник, - выдохнула Елена. – Добро пожаловать в земли Бе́ра.

Глава пятнадцатая, в которой мы оказывается внутри Муравейника

Сооружение действительно напоминало муравейник. По факту, это была гора, испещренная тоннелями, которые было видно издалека. Из меньших по размеру валил дым. Гору спиралью опоясывали дороги, по которым беспрерывным потоком двигались люди.

На вершине красовалось еще более причудливое сооружение, похожее на дворец – из белого камня, с башнями, большими окнами и развевающимися флагами.

Как рассказала нам Елена, пока мои спутники приходили в себя, Бера всегда была независимой территорией, и тянулась по всей длине Каланского хребта. Но потом пришел Хоакин со своим войском и навел свои порядки. Большую часть населения – беринцев – перебили, остатки непокорных спрятались в Чаше Хо́гальда (кто такой Хогальд Елена не помнила), и возвели Муравейник – город непокорных.

Хоакин то ли не захотел, то ли не смог сюда добраться, и оставил горцев в покое. Подчинить их все равно нельзя – потому их и называют непокорными. А добивать горстку выживших, видимо, много чести.

- Хотя в последнее время они начали доставлять Церкви немало хлопот, - говорила Елена. – Начали вылазить из своего укрытия и грабить подданных Гретхома. Ну и пакостить – видимо, мстят за геноцид своего народа.

При этих словах Наки нахмурился. Их история была очень похожа на то, что случилось с народом Куцу.

- Так что дальше, - валяясь на камнях, спрашивал Жало. – Идем через Муравейник? Или обойдем?

- В Муравейник нам не прорваться при всем желании. Беринцы – искусные воины, и не любят чужаков. Так что пойдем по кругу, вдоль кромки Чаши Хогальда. Авось, проскочим.

- А если нет? - приподнялся Жало. Елена зловеще усмехнулась и не стала отвечать.

Через пару часов мы спустились со скалы, и двинулись в лес, окружающий Муравейник. Не прошли мы и километра, как я услышал движение впереди. Жестом остановил моих спутников и забрался на дерево.

Патрули были везде. Солдаты растянулись длинной цепочкой, обойти которую было довольно сложно. Но попытаться стоило. Я составил примерный маршрут с учетом траекторий их движения, спустился с дерева и рассказал обо всем Елене.

- Веди, - кивнула она.

И мы снова двинулись вперед. Время от времени я снова забирался на деревья, чтобы составить новый маршрут. Патрули двигались грамотно – обычный человек вряд ли смог бы пройти мимо незамеченным. Разве что, ему сопутствовала бы невероятная удача.

Когда мы оказались в самом центре леса, я почувствовал странную вибрацию. Воздух как будто наэлектризовался, а над нами появилась маленькая светящаяся точка. Я едва успел создать защитный купол над нами, когда точка мгновенно набухла, завертелась маленьким шариком и ударила в нашу сторону сильным разрядом молнии.

Видимо, Чашу охраняли не только солдаты. Скорее всего, в Муравейнике сидит какой-нибудь дежурный колдун, который сканирует местность на предмет присутствия чужаков. И, найдя таковых, бьет их молнией.

Я услышал движение. Со всех сторон на нас бежали беринцы с дикими криками, наполненными яростью. Кольцо сжималось довольно быстро. Я вопросительно взглянул на Елену. Она злобно сплюнула на землю.

- Встаем на колени, руки над головой. Говорить буду я, - бросила она.

- Красотуля, так может…

- Делаем, как я сказала, - прикрикнула правнучка Великого Предателя.

Мы сделали как было велено. Через пару минут к нам примчался первый отряд. Все как на подбор – низкорослые, коренастые, чернявые. В кожаных доспехах, отороченным мехом – кажется, волчьим. И с неистовой яростью в глазах.

- Я – Елена Одосская! Я хочу увидеть Нии́да Багрового!

Солдаты, кинувшиеся было к нам с явными недружелюбными намерениями, остановились как вкопанные. В этот момент прибежали еще две группы, и вопросительно уставились на тех, кто прибежал раньше их. Один из беринцев сделал шаг вперед.

- Ниид не принимает кого попало! Чем докажешь свои слова?! – заорал он.

Елена поднялась на ноги. Взглянула в глаза говорившему.

- Мне нечем доказать мои слова, - злобно ответила она. – Но, если ты смеешь усомниться в них, значит ты оскорбляешь имя моих предков. Готов ответить за свои слова, дитя Бера?

Беринец (видимо, он был здесь главный) зловеще усмехнулся, кивнул свои воинам, и они расступились, образовав кольцо. Елена кивнула нам, и мы отползли назад, уткнувшись спинами в острия копий.

Главарь отбросил копье и достал из ножен кривой полумеч-полукинжал. Елена достала свой меч, и они начали выжидающе кружить, глядя друг другу в глаза. Главарь напал первым. Он сделал довольно быстрый обманный выпад, а когда Елена его отбила, резко кинулся вниз и попытался пинком сбить ее с ног.

Елена подпрыгнула, и в прыжке попыталась пнуть главаря по лицу. Он увернулся, перекатился по земле и ловко вскочил на ноги. Теперь напала она – быстро, не дожидаясь, пока он до конца поднимется, рубанула с разворота. Главарь отклонился назад. Она рубила снова и снова. И каждый раз он уворачивался.

Елена остановилась, и в следующий момент главарь бросился на нее со звериным рыком, размахивая своим оружием. Он был быстр, но Елена не уступала ему по скорости. Она, спрятав руки за спину (видимо, для эффектности) раскачивалась в стороны и отступала назад. Ни одна из его атак не достигла цели. Под конец он, видимо, разозлился и от ярости допустил ошибку – подобрался слишком близко.

Елена выгнулась назад дугой и саданула его снизу в челюсть сапогом. Беринца отбросило немного назад, видно было, что он на секунду потерялся в пространстве. Этого хватило. Елена, воткнув меч в землю, выбила ногой оружие из его руки, и со всей силы ударила рукой ему под дых.

Главарь согнулся пополам, и, поняв, что последует дальше, попытался закрыть руками голову. Но удар пришелся ему в колено – Елена саданула сапогом так, что главарь свалился на землю. Сделала шаг назад, взяла в руки меч, подошла к беринцу и приставила оружие к его голове.

- Неплохо дерешься, дитя Бера! – сказал она. По голосу было слышно, что она даже не запыхалась. – Слава проигравшему, ибо он стал умнее!

- Слава победителю, ибо он стал сильнее! – прохрипел главарь, поднимаясь на ноги. Видимо, очередное традиционное приветствие. Как же люди любят привнести романтики даже в мордобой. – Следуйте за нами.

Под прицелами копий, мы пошли куда велено. По дороге я раздумывал над тем, насколько Елена хороша в манипулировании людьми и понимании их психологии. Даже я вряд ли догадался бы спровоцировать показательный бой, чтобы завоевать доверие этих сердитых ребят. Которые, судя по всему, уважают только силу и доказывают что-либо исключительно кулаками.

Мы вышли к железной стене, которая окружала Муравейник. Точнее, к воротам, над которыми виднелись пара десятков лучников, целящихся в нас.

Главарь, который взялся нас сопровождать, произвел какой-то странных звук – что-то среднее между воем волка и уханьем совы, после чего железные ворота медленно отворились.

- Откуда они взяли столько железа? – шепотом спросил я Елену.

- Они на нем живут, - странно ответила она, и замолчала под злобным взглядом одного из солдат.

Войдя внутрь, мы оказались в каком-то военном лагере, по которому стройным бегом носились такие же солдаты под воинственные крики командиров. Подошли к большому зданию, располагавшемуся справа от еще одних ворот, видимо, ведущих в Муравейник. И остановились по сигналу главаря в ожидании.

На крыльцо вышел здоровый детина с густой черной бородой, жующий кусок вяленого мяса, и вопросительно уставился на главаря. За ним выскочил молодой парень с пером и бумагой. Видимо, он повсюду ходил за своим начальником.

- Задержаны нарушители границы, господин главный привратник! – отчеканил главарь. Хотя здесь он уже главным не был. – Она… - он показал пальцем на Елену, - утверждает, что является Еленой Одосской и требует верховного старейшину!

Бородатый детина оглядел Елену, потом – патрульного главаря, откусил приличный кусок мяса и неспеша прожевал его.

- Кирт!

Молодец за спиной бородача встрепенулся.

- Доложить секретарю совета!

Молодец быстро кивнул и с немалой скоростью побежал в сторону ворот.

- Этих – в изолятор, - на этот раз главный привратник обращался к патрульному главарю.

Нас повели к другому крыльцу, находящемуся поодаль от ворот. Открыли двери и, подгоняя копьями, заставили войти внутрь. Там нас встретили еще менее дружелюбные солдаты, которые проводили нас по длинному коридору в какую-то тюремную камеру. Главарь остался снаружи.

Не сказав ни слова, солдаты захлопнули двери решетки и ушли, оставив нас в помещении без мебели, окон и туалета. Только каменные стены и каменный пол.

- Давай, красотуля, скажи, что у тебя есть план, и скоро мы выберемся отсюда, не пролив и капли крови. Ведь если нет, то куда проще было завалить тех муравьев с копьями в лесу, чем пробиваться через всю городскую стражу, - слегка раздраженно сказал Жало.

- Не считай себя самым умным, Жало, - ехидно ответила Елена. – Из всех нас у тебя почетное четвертое место.

Наки усмехнулся – впервые отреагировал на шутку. Жало злобно взглянул на него, потом – добрее – на Елену.

- Так что дальше, красотуля?

- Ждем, - отрезала Елена.

Расположившись на камнях, мы решили подремать, пока было можно. Проснулись все разом от того, что лязгнула дверь в коридоре. Послышались громкие голоса, докладывающие кому-то о пленниках и тихий, спокойный голос, задающий им вопросы.

Судя по всему, на улице была ночь – так подсказывали мне мои внутренние часы. Еще я учуял запах дождя, который ворвался внутрь, когда открылась дверь.

По ту сторону решетки появился щуплый старец с длинной, но редкой черной бородой с легкой проседью. Он был облачен в коричневый балахон, на рукавах которого была надпись «Слуга Бера».

Стражники принесли ему стул, на который он уселся. И начал внимательно рассматривать нас.

- Доброй ночи, - сказал он спокойно. – Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов. Для начала, назовите свои имена.

- Елена Одосская.

- Каруото Наки.

- Вензлав… Карпатский, - соврал Жало.

- Иоганн Крац, - соврал я.

Старичок понимающе покивал и продолжил допрос.

- Какова цель вашего прибытия в земли Бера?

- Нам нужно в королевство Со́рренхолл, - сказала Елена. – Мы шли мимо.

- Шли мимо… - улыбнулся слуга Бера. – И как же вы так заплутали, что преодолели Великий Хребет и оказались в Чаше Хогальда?

- Мы зашли в тоннели, - тут старичок удивленно поднял бровь. - И вышли в Чаше.

- Вы преодолели Норы Великана? Вчетвером? И вышли живыми?

- Это было непросто. Но мы – не простые бродяги, - гордо ответила Елена.

- Я вижу, - кивнул старичок. – Зачем вам верховный старейшина?

- Это я скажу только ему.

- Что ж, если вы те, кем представились, он ждет вас.

Слуга Бера кивнул стоящим вне нашего поля зрения стражникам, они подбежали и открыли клетку.

- Следуйте за мной.

Старичок шел впереди, за ним – пара стражников, потом мы, потом – снова стража. Как я и ожидал, на улице лил дождь. Пространство освещалось многочисленными фонарями. Перед крыльцом стояла длинная карета, состоящая из двух частей. В переднюю сел слуга Бера, нас посадили в заднюю, которая выглядела менее презентабельно, зато была надежной – окованной железом и запиралась на внушительный засов. Окон в ней не было.

- Путь долгий, - сказала Елена. – Так что можно поспать. Считайте, что мы в отпуске.

Глава шестнадцатая, в которой я доказываю серьезность намерений

Когда мы добрались до вершины Муравейника, уже начало светать. Карета остановилась, лязгнули дверные засовы. Первое, что мы увидели – лицо того же старца, которым нам добродушно улыбался. Впрочем, атмосферу добродушия слегка портили шесть копий, направленных на нас его стражниками.

Выйдя из кареты, мы огляделись. Нас привезли в какой-то двор, судя по всему – задний. Ни тебе парадных входов, ни ступеней и лестниц. Хотя здание было довольно красивое – я узнал в нем одну из башен, которые белели на вершине Муравейника.

Нас повели к неприметному входу, пройдя через который мы оказались внутри просторного, светлого коридора с большими окнами. Пол был покрыт мягкой бежевой ковровой дорожкой, а на стенах висели картины с батальными сценами древности.

Путешествие по коридорам башни заняло минут десять. Мы поднимались по лестницам, петляли, проходили через какие-то комнаты. В итоге остановились у двери, располагающейся в одном из тупиков на верхнем этаже башни.

Старец обернулся.

- Дорогие друзья, прошу простить, за этой дверью вы встретите не того, кого ожидали увидеть. Но если все пройдет хорошо, то я организую вам встречу с верховным старейшиной.

Мои спутники промолчали. Старик постоял еще какое-то время, и постучал в дверь. За ней раздался женский голос:

- Прошу!

Старец открыл дверь, и мы оказались в помещении, напоминающем библиотеку. Причем, довольно большую. Высокие стены до потолка были заставлены книгами, по центру стоял длинный стол. За столом спиной к нам сидела женщина в весьма дорогом наряде с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу.

Когда мы вошли, она отложила книгу, которую читала, в сторону и обернулась. Молодая женщина немного старше Елены, довольно красивая, мило нам улыбалась.

- Те́лия! – ошарашенно выдохнула Елена. Мы втроем удивленно уставились сначала на нее, потом на ту, кого она назвала по имени.

Телия улыбнулась еще шире и расставила руки в стороны, готовясь принимать объятия.

- Елена, солнце моё! Я заждалась…

Она едва успела договорить, как Елена схватила ее в охапку. Обнимашки продлились недолго, но были довольно эмоциональны.

- Ты маленькая прохвостка! – выпустив женщину из тисков, радостно сказала Елена. – Как тебе удается постоянно меня удивлять?!

- Это мой главный талант, - засмеялась Телия.

Женщина взглянула на нас.

- А это знаменитый Кровавый Ус, грозный атаман, про которого моя подруга в свое время прожужжала мне все уши!

Жало с достоинством поклонился, не отрывая взгляд от Телии.

- Каруото, кажется? Слава о великом воине, так поразившем Гроттерхейм, идет впереди вас!

Наки, слегка прикрыв глаза, склонил голову и прижал кулак к груди.

- И тот самый демон, которого призвала моя кровожадная подруга. Имени вашего я, к сожалению, не знаю.

- Иоганн, - представился я и тоже поклонился.

- Хватит реверансов! – задорно сказала Елена. – А то, я смотрю, поплыли голубки! Телия! Как ты узнала, что мы сюда попадем?! Мы сами не знали!

- О, дорогая Елена, я знаю тебя лучше, чем ты сама. Во-первых, присядем за стол. Во-вторых, вычислить ваш маршрут немудрено, учитывая, сколько шуму вы наводите в каждом городе и деревеньке, которую посещаете.

Мы переглянулись.

- О, больно скромничать! Хоакин задействовал все свои каналы, чтобы оповестить все Сто Двенадцать Королевств о том, что правнучка Великого Предателя оскверняет святыни, зверски убивает ни в чем не повинных жителей Гретхома. И даже обратилась к черной магии, призвав в этот мир демона, который служит ей и помогает в ее паскудной деятельности, направленной на то, чтобы пошатнуть столп веры, на коем держится наше дружное государство.

- Я так понимаю, это цитата? – спросила Елена.

- Приблизительная, - улыбнулась Телия. – На вас открыта настоящая охота. Браво, подруга!

- То есть теперь нас ненавидит весь Гретхом? – спросил Жало, усаживаясь на стул. Наки последовал его примеру. Я же отошел в дальний угол, прихватив со стола блюдце с чем-то съедобным.

- Вывод верный, - задумалась Телия. – Но можно взглянуть на это и с другой стороны.

- Теперь мы – знаменитости, - продолжила мысль Елена. – И к нам, конечно, потянутся желающие расправиться с нами. Но потянутся и те, кто также ненавидит режим Хоакина.

- Как ты и планировала? – мило улыбнулась Телия. Елена улыбнулась в ответ. Правда, милой эту улыбку назвать было сложно. Скорее – кровожадной.

- Твои люди разбросаны по всем королевствам, - говорила Телия. И они собирают войско. Только не удивляйся тому, что я это знаю.

Елена, похоже, не удивилась.

- После того, как вы победили пять воителей Церкви и заставили бежать Гадока, твоя подпольная армия сильно увеличилась. Это не могло остаться незамеченным. И Хоакин начал сжимать свою железную перчатку. Под репрессии пока что попадают лишь явные предатели режима. Но скоро он перейдет и к более жестким мерам.

- И тогда остатки народного почитания окончательно сменятся страхом, - сказала Елена.

- А потом и ненавистью. Браво, подруга! Комбинация великолепна! – Телия уже не улыбалась. Разговор незаметно стал довольно напряженным. Это были видно по лицам двух женщин и их изменившемуся тону. – Конечно, читать морали я тебе не собираюсь. Как и подсчитывать жертвы, принесенные ради великой цели.

- Спасибо, - слегка угрожающе сказала Елена.

- Тем не менее, раз уж люди готовы за тебя умирать – а они готовы, я видела это – я хочу убедиться в серьезности твоих намерений.

Повисла тишина. Елена и Телия, не моргая, смотрели друг на друга. В этот момент раздался звук, источником которого был я. Дело в том, что на столе я обнаружил какие-то странные засушенные маленькие кусочки хлеба, вымоченные в специях. И звуком, прервавшим зловещую тишину, был хруст.

Телия повернулась ко мне. Улыбнулась. Но глаза ее были холодные.

- Для демона у вас слишком хороший аппетит, уважаемый Иоганн.

Я улыбнулся.

- Ничто человеческое мне не чуждо, - нагловато ответил я. – Впрочем, приношу извинения, что прервал вашу игру. Ваша серьезность меня несколько… заворожила. И, уверяю вас, мне очень интересно, как вы будете проверять серьезность намерений…

Внезапно стол подскочил в воздух, взлетел под самый потолок, развернулся и полетел в мою сторону на приличной скорости. Отбросив блюдце с хлебцами, я нарочито небрежным движением руки превратил стол в груду щепок, разлетевшихся по всей библиотеке. Жало и Наки отскочили в сторону и приняли боевые стойки. Елена встала между ними и Телией, и непонимающе смотрела на происходящее.

Телия подняла руку и в ней зажегся огненный шар, который тут же был отправлен ею в мою сторону. Пока он летел, я раздумывал, как бы эффектнее отбить эту атаку. Можно проглотить этот шар. Но это будет слишком. Просто заставить исчезнуть? Впитать в себя? В итоге, я поймал его рукой и начал рассматривать с легкой улыбкой, пока он не погас.

Телия в это время усилием воли заставила щепки подняться в воздух. Она завертелись, превращаясь в острые колышки.

- Что ты делаешь? – завопила Елена, по-прежнему преграждая путь для нападения своим спутникам.

Телия не ответила и запустила в меня кольями. Я превратил их в опилки.

Настало время для решающей атаки. Я понял это по тому, что она отставила одну ногу назад для равновесия и нахмурилась – видимо, пыталась сконцентрироваться.

Лунное пламя рвануло из ее рук. Штука довольно мощная, свидетельствующая, что у обуздавшего ее довольно высокий уровень владения магией. Будь на моем месте обычный колдун, ему пришлось бы туго.

Я выставил ладони вперед, и Лунное пламя собралось в сверкающий шар. Телия опустила руки и удивленно уставилась на меня.

- Кто ты? – выдохнула она.

- Доказательство серьезности ее намерений, - я перевел взгляд на Елену.

Шар в моих руках уменьшался, я прессовал его, пока у меня на ладони не оказался внушительного размера кристалл, светящийся изнутри. Я подошел к Елене и вручил ей камень.

- Подарок от подруги, - улыбнулся я. – Не суди ее строго. Ей правда надо было убедиться.

Ошарашенная Телия не сводя с меня глаз нащупала стул, валяющийся на полу, поставила его за собой и села. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Жало и Наки таращились то на меня, то на Телию, то на Елену. Елена же стояла с кристаллом в руке, гордо задрав подбородок.

- Что ж, - сказала наконец Телия. – Вижу, ты и вправду готова. И пойдешь до конца.

Елена усмехнулась. Взяла стул и села напротив подруги.

- Что дальше? – спросила она.

Телия, о чем-то крепко задумавшаяся, вздрогнула, огляделась вокруг, еще раз задержав на мне взгляд.

- Хо́ррен! – крикнула она. Дверь приоткрылась, и из нее выглянул тот самый старичок – слуга Бера. – Мы идем к Нииду.

Глава семнадцатая, в которой мы обретаем союзников

Нас уже не окружали штыки. Мы шли в сопровождении Телии и Хоррена. Около библиотеки за дверью оказалась винтовая лестница, по которой мы довольно долго спускались. В какой-то момент стены, до того радующие глаз светлыми тонами, стали коричнево-серыми, окна пропали вовсе. Появилось ощущение, что мы спускаемся в какую-то пещеру.

Когда мы достигли ее дна, перед нами распахнули двери, и мы оказались внутри помещения, из которого было три выхода. У каждого дежурили по два стражника, а в центре стоял стол, за которым сидел еще более хилый старик. При виде Хоррена он встал, откашлялся, и торжественно заявил:

- Господин Секретарь, за время вашего отсутствия никаких…

Хоррен прервал его взмахом руки.

- Полно, Хараст. Верховный…?

- В наблюдательном зале, господин Секретарь!

Хоррен кивнул и жестом указал Телии на одну из дверей. Телия движением головы позвала нас за собой и двинулась в указанном направлении.

Увидев то, что располагалось за этой с виду обычной дверью, я был впечатлен. Зал был поистине огромный. Чтобы добраться до другого его конца, нужно было потратить немало времени. По размерам он напоминал ту пещеру, в которой нас чуть не растоптал каменный гигант.

Но впечатлило меня не это. Пол в зале наблюдения был абсолютно прозрачным. И под ним располагались глубокие и еще более огромные цеха. На дне можно было рассмотреть, как сотни рабочих плавят металл, переливают горящую жижу из больших котлов в какие-то формы, как те же рабочие что-то куют, погружают покрасневшие изделия в бочки с водой, как вода из этих бочек бьет вверх гейзерами пара. Как люди катают большие тележки, груженые металлом, как работает домна – здоровенная печь, занимающая половину одной из стен.

Город оказался муравейником не только снаружи, но и внутри.

Мои спутники также удивленно таращились на мощный процесс производства под их ногами, и, заглядевшись, не заметили, как перед ними оказался подтянутый старик в какой-то рабочей одежде, измазанной в копоти.

Он был абсолютно лысый, зато лицо украшала пышная черная борода. Он явно был старше, чем Хоррен, однако выглядел гораздо лучше. Даже через одежду были видны мышцы, лицо, хоть и морщинистое, не выглядело дряблым. Колючий взгляд маленьких глаз, широкие скулы, непропорционально большие ладони. Позади него стояло еще человек десять в таких же одеждах.

- Здравствуй Ниид, - проговорила Телия и слегка склонилась. Мы склонились следом, но говорить ничего не стали.

Ниид подошел к нам еще на пару шагов ближе.

- Так что, Телия, это и есть та самая девчонка, которая насолила Хоакину? – голос его был хриплый, но довольно громкий.

Телия кивнула.

- Елена Одосская и ее… сподвижники. Как я и говорила.

- Число врагов этого ублюдка, прячущегося за псевдоверой, растет, - сказал Ниид Багровый. Почему его так прозвали, мне было решительно не понятно – цвет лица у него был вовсе не красный, но немного землистый.

- Добро пожаловать в ряды сопротивления, Елена Одосская. Твои заслуги меня впечатлили. Не знаю уж, кого ты там призвала, хоть черта лысого. Если это поможет уничтожить узурпатора, то милости просим. Говальд!

Один из стоящих за его спиной людей, долговязый мужичок средних лет, выскочил вперед.

- Что они там вошкаются, в шестом цеху?! Поди, выясни! Не время кота тянуть за причиндалы, пусть пошевеливаются!

Долговязый кивнул и побежал к одному из выходов.

- Ну, присядем, поболтаем.

Ниид развернулся и зашагал к центру зала, где располагался длинный стол, во главе которого стояло деревянное кресло, на которое и уселся верховный старейшина, а по бокам – лавки для нас.

- Ну рассказывай свой план, Елена Одосская! Телия все уши Совету прожужжала про то, какая ты лихая революционерка! Ежели взаправду есть шанс Хоакина свалить – то Муравейник к твоим услугам. Все беринцы выступят с оружием в руках! Но не для того, чтобы сложить головы напрасно. А ради победы! И только так!

В этот момент к столу подошли люди в белых накидках, и начали расставлять на столе блюда с едой. Наконец-то нас догадались покормить!

- Телия была права, - с вызовом сказала Елена. – Я лихая революционерка. Но с бухты-барахты штурмовать Бигхом с копьем наперевес, я не собираюсь. Для того, чтобы свергнуть режим Хоакина, нужно больше, чем армия. Больше, чем золото. Больше, чем оружие. Нужно собрать все оставшиеся в этом мире силы, которые еще не подчиняются ему, и ударить один раз. Второго шанса не будет.

Ниид одобряюще кивнул.

- Не хочу хвастаться, но кое-что у меня уже есть...

- Слышал-слышал, - перебил верховный старейшина.

- Но этого мало, - продолжила Елена. – Противники режима точат топоры по всему Гретхому. И их все больше. Но и этого все еще недостаточно. Я собираю мощь, которая была недоступна моему прадеду. И как только соберу…

Елена замолчала. Ниид чуть наклонился вперед, и прищурился на нее.

- И тут самое интересное, - сказал он. – Если славная Елена Одосская победит, свергнет режим Хоакина, утопит жрецов в их крови… Что дальше? Внучка Трегора взойдет на трон Грехома и будет им править?

- Нет, - жестко ответила она. – Если славная Елена Одосская победит, то все королевства, которые захотят свободы и независимости, получат ее. Народы, подвергшиеся геноциду, будут реабилитированы и получат компенсацию. Гретхом станет не единым государством, но содружеством, в котором все будут на равных.

Ниид усмехнулся.

- Знаю, звучит как утопия. Но это гораздо реальнее, чем кажется. Слишком долго мы были под гнетом. Пора сразиться за свободу.

- Только давай без лозунгов, - поморщился Ниид. – Я верю в то, что вы бьетесь за идею, а не за власть. Но, оказавшись на вершине, люди меняются. Меня мало волнует судьба Ста Двенадцати Королевств. Я хочу узнать, что будет с землями Бера.

- Как и другие порабощенные территории, они вернутся к истинным хозяевам.

- И как же славная Елена будет определять, кто истинный, а кто – нет? Ведь на земли Бера, помимо нас, претендуют и другие желающие, доказывающие, что здесь их историческая родина.

- Очень просто, - сказала Елена. – Земли вернутся к тем, у кого их отнял Хоакин.

Ниид задумался. Повернулся к Хоррену. Тот быстро достал из-за пазухи большой свиток. Ниид взял его и развернул перед нами.

- Это договор. Гарантия того, что Елена Одосская в случае победы сдержит свое слово. Я помогу только тогда, когда под ним будет стоять твоя подпись. Кровью, разумеется.

Елена долго и внимательно читала рукопись. После чего сказала:

- Я не могу это подписать.

Ниид как будто ожидал этого.

- Что ж, Елена, тогда нам не по пути.

- Здесь есть обязательства, которые я не могу на себя взять. Не имею права. Такие вещи должны решать все свободные королевства, а не один человек.

- Не будем так категоричны, - вклинилась Телия. – Всегда есть возможность прийти к компромиссу.

Я к тому моменту уже объелся. Горячая говяжья похлебка, баранина, запеченные глухари, молочный поросенок, пироги, торт и прочие лакомства не желали помещаться во мне, но язык требовал продолжения. Чтобы не искушать себя, я встал из-за стола. Этого почти никто не заметил. Елена, Ниид и Телия погрузились в обсуждение юридических деталей договора и, судя по всему, надолго. Я отошел подальше и стал рассматривать, что творится внизу.

По всей видимости, под залом наблюдения, была лишь часть промышленной мощности Муравейника, расположенной внутри горы. Готовые изделия – в основном оружие – увозили из цеха через арки, а что за этими арками видно не было.

Я завороженно смотрел, как металл и огонь при помощи человека порождают смертоносные клинки, мечи, топоры, кувалды. Люди никогда не довольствовались тем, что дает им природа. Прибить соперника камнем, без помощи хитроумных устройств и продуманных методов ведения боя им недостаточно. Съесть мясо, зажаренное на костре без всяких специй и причудливых способов приготовления, для них дико. Все, что попадает к ним руки, они норовят изменить, подстроить под себя. И этот процесс не останавливается ни на секунду. Люди пытаются переделать природу, не спрашивая, согласна ли природа на такие изменения. Причем, складывается ощущение, что сам процесс доставляет им куда больше удовольствия, чем результат. Это довольно странное поведение, но я видел в нем какое-то величие, и даже красоту. Убивающую, вредоносную, но все же - красоту.

Я гулял по залу, Жало и Наки смирно сидели за столом и наблюдали за прениями Телии, Елены, Ниида и его свиты, члены которой время от времени вмешивались в обсуждение, предлагая варианты компромисса. Так прошел час. Потом – три часа. Через пять часов я вернулся за стол и подкрепился обновленными блюдами от местных поваров. Хотел было подремать прямо на лавке, но в этот момент Ниид стукнул кулаком по столу, из-за чего я, Жало и Наки встрепенулись.

- Заметано! – крикнул он. - Да будет так, Елена Одосская!

Он достал из-за пояса кинжал, разрезал себе ладонь, обмакнул перо в капающую кровь и поставил размашистую подпись под договором. То же сделала и Елена.

- Отныне мы союзники! – торжественно провозгласил Ниид, и они с Еленой пожали друг другу окровавленные руки.

- Теперь идем докладывать совету старейшин! Твои спутники пока могут отдохнуть. Хоррен! Комнаты для гостей готовы?

Хоррен утвердительно кивнул и направился к выходу, дав нам знак следовать за ним. Мы поднялись уже по другой лестнице и снова оказались в помещении, куда проникал свет. Солнце клонилось к закату, когда мы вошли в просторную комнату. В ней стояло четыре кровати – по одной у каждой стены. Белоснежное белье, пышные подушки… Хотя спать на горе золота, как по мне, гораздо удобнее. Конечно, если ты в облике дракона, а не в мягком и чересчур уязвимом теле человека.

На столе возле одной из кроватей лежали наши вещи. Я порылся в своем рюкзаке и с облегчением нащупал Симгвелл.

- Ну что, господа сподвижники, кусать вашу бороду, располагайтесь! Будем булки греть, как в лучших домах Бигхома! – довольно проговорил Жало, падая на одну из кроватей. – Еще бабу бы… И горло промочить!

Наки молча лег на одну из кроватей и закрыл глаза. Я тоже не стал затевать беседу с атаманом и, закутавшись в одеяло, забылся крепким, насколько это возможно, сном.

Глава восемнадцатая, в которой Хоакин дает о себе знать

Мы проспали больше полусуток. На утро нас разбудила Елена – судя по виду, отдохнувшая и довольная.

- Как переговоры? Совет согласился с Ниидом? – спрашивал Жало.

- Совет мало что решает. Они слушают Ниида. Я изначально знала, что будет так, как он скажет. Но нервы эти стариканы мне потрепали знатно прежде, чем согласиться. Всю подноготную выпытали. Разве что в задницу не заглянули.

- Выдвигаемся? – у Наки с кровожадной надеждой блеснули глаза, и тут же потухли, когда Елена отрицательно покачала головой.

- Остались еще дела. Надо дождаться, пока договор пройдет все процедуры. Потом и двинемся. А сейчас – расслабляйтесь.

- И как же тут расслабляться? Гида нам выдадут? – покручивая ус, говорил Жало.

- Для начала – завтрак, - сказала неизвестно откуда взявшаяся Телия. – Потом – остальное.

Мы вышли из комнаты и по очередной лестнице отправились наверх. Идти было недалеко, и скоро мы оказались на широкой открытой террасе, с которой открывался чудесный вид на западную часть Муравейника.

Я пригляделся к особенностям архитектуры, и понял, что здесь действуют те же принципы социального расслоения, что и везде. Чем выше к вершине города, тем дороже, больше и красивее были дома. На дне Муравейника располагались какие-то военные казармы, чуть выше – дома простолюдинов, лавки, площади, рынки.

Мы уселись за белоснежный стол, и люди в таких же белых накидках, как и вчера начали заставлять его яствами.

Во время завтрака Телия то и дело с любопытством поглядывала на меня. Видимо, Елена так и не рассказала ей, кто я такой. Впрочем, после фокуса с лунным пламенем, она могла и догадаться. Но ей явно нужно было подтверждение.

- А можно взглянуть на лунный кристалл? – в какой-то момент обратилась Телия к Елене. Елена молча достала из-за пазухи камень, который я вручил ей в библиотеке после того, как спрессовал лунное пламя.

- Оставь себе, - бросила она с набитым ртом.

Телия начала внимательно его разглядывать, вертеть в руках. Проверяла плотность и твердость. По этим характеристикам можно было примерно судить, насколько мощной силой я обладаю.

Колдунья осталась впечатлена. Ведь я приложил немало усилий, чтобы лунный кристалл не уступал по твердости алмазу.

- Помнится, Елена так и не представила нам свою подругу должным образом, - сказал я.

- Ах да, простите мне мои манеры. Телия – засранцы, засранцы – Телия, - отшутилась Елена.

Телия засмеялась.

- Моя подруга всегда была несколько грубовата. Впрочем, это побочный эффект ее боевого характера. Позвольте представиться… должным образом. Я – Телия Кванти́но. Моя прабабка была советницей Трегора Одосского, и мы – ее потомки – сохранили верность этому роду. Хотя я, скорее, советчица, чем советник. Ну и добрая подруга Елены практически с самого детства. Изучала магию по всему миру, скрывалась от жрецов Церкви, как и другие диссиденты. И наблюдала, как моя подруга шаг за шагом двигается к своей цели. Хотя до недавнего времени верилось слабо, что у нее что-то выйдет. Недавно прибыла в Муравейник, чтобы встретить вас, как полагается. Кстати, прошу прощения за то, что один из магов-стражников пытался вас… нейтрализовать там, в лесу. Это я не доглядела. С народом Бера я имею давние связи, меня здесь помнят и любят. И даже иногда прислушиваются. Что еще? Ах да, еще раз прошу прощения за выходку в библиотеке. Уж очень мне любопытно было, кого именно Елена выбрала себе в союзники.

- Я думал, лунная магия утеряна, - сказал я.

- Нет, что вы, - отмахнулась Телия. – В мире довольно много тех, кто умеет обращаться с этой энергией. Хотя они и не афишируют свои навыки. Умельцы есть и на службе Хоакина, так что будьте готовы. Хотя вам, я погляжу, она навредить не может. А значит, никакой вы не демон.

- Это почему? – спросил Жало, уминающий за обе щеки гуляш.

- Демона, как известно, можно убить обычным огнем. Что, конечно, парадокс. Ведь в своем мире они рождаются и живут в огне. Попадая в наш и принимая оболочку человека, они становятся уязвимы к пламени. Даже обычному. Но лунное… От воздействия лунного пламени демон, если верить книгам, должен рассыпаться в пепел.

Я улыбнулся.

- Значит, я не демон. Ну и славненько, а то я уже засомневался.

Телия внимательно смотрела на меня с легкой улыбкой. Но вопросов задавать не стала.

- Что ж, если вы закончили, то настало время прогулок, - сказала она, поднимаясь из-за стола. – Предпочитаете прогуляться все вместе, или…

- Ну уж черта лысого! – пробубнил Жало. – Я на эти рожи насмотрелся, коптить их… Гм… Пойду разведаю, что в городе интересного.

Он поднялся со стула и направился в сторону выхода с террасы. Мы решили поступить также. На выходе из дворца, который, как нам сказали, называется Белый Пик, мы разделились. Елена же осталась внутри, сославшись на дела и переговоры, которые, видимо, еще не закончены.

Я спускался по спиралевидной дороге, которая оплетала Муравейник. Смотрел на большие белые каменные здания, украшенные причудливыми рельефами. На повозки, перевозящие все, что только может пригодиться людям. На местную знать, которая гуляла вдоль аллей и фонтанов. Люди высокого ранга выглядели иначе, чем в Ливерхолле. Одежда была менее вычурной, не такой яркой. Женщины носили по нескольку украшений – не больше. Тогда как в Ливерхолле, судя по тому, что я видел, на себя напяливали все, что только можно было найти в шкатулках и сундуках.

Да и люди были другие – здесь не было бледных, болезненно худых, высокомерных придворных в смешных воротниках. Мужчины были, хоть и ухоженные, но крепкие, бородатые, и смотрели на всех не как на грязь, но как на потенциальную угрозу. Было ощущение, что любое резкое движение может спровоцировать их на атаку.

Пройдя через арку, отделяющую богатые кварталы от средних, я увидел, как изменились лица и одежды. Наряды стали проще, а лица – добрее и с легкими следами злоупотребления алкоголем. Еще одна арка – и передо мной предстали добродушные люди в грязной рабочей одежде, большинство из которых были в не очень трезвом состоянии.

Спустившись ниже середины Муравейника, я оказался на улице, по обеим сторонам которой располагались торговые лавки. Сначала товары были несъедобные: оружие, одежда, посуда, какие-то странные приспособления, названия которых я не знал. Потом появились свежие булки, разделанные туши животных, овощи, изредка – фрукты, специи и все остальное, что было доступно беринцам для собственного выращивания.

За рынком расположились бедные кварталы. Покосившиеся каменные здания, из окон которых высовывались сердитые женщины, кричавшие что-то мужчинам, кучковавшимся у лавочек и детям, носившимся вокруг них. Между домами были протянуты веревки, на которых сушились стираные лохмотья.

Засмотревшись наверх, я не заметил, как дорогу мне преградила девчушка лет восьми, и едва в нее не врезался. Она просто смотрела на меня большими черными глазами.

- Чего тебе, детеныш? – спросил я ее. Она молчала.

Я достал из сумки кусок пирога, который прихватил в дорогу с белого стола на террасе, и протянул ей. Она взяла и побежала за угол. Мне стало любопытно, куда она торопится, и я пошел за ней.

Завернув за угол, я увидел, как она кормит пирогом старую, лежащую на земле собаку с разорванным боком. Я подошел ближе, опустился рядом с девочкой.

- Это животное обречено, детеныш. Позволь ему уйти.

Девочка подняла на меня большие глаза и, ничего не сказав, продолжила кормить собаку, отщипывая небольшие кусочки пирога и засовывая их в рот животному.

- Тебе не спасти ее. Она прожила свою жизнь, - продолжал я. Мне хотелось понять мотивы девочки. Ведь даже ребенку очевидно, что пирог лучше съесть самой (а судя по ее виду, она ела редко и вряд ли вкусно), а не отдавать полумертвой псине.

Но девочка продолжала кормить собаку, проглатывая слюну.

- Хватит, - нахмурился я. – Ешь сама!

- Принцесса – мой друг, - вдруг сказала она. – Ей нельзя умирать.

Я замолк. И смотрел, как в собачьей пасти исчезает кусок пирога. Накормив друга, девочка поднялась и взглянула на меня большими глазами.

- А у тебя есть друг? – спросила она. Я задумался.

- Не знаю…

- Хочешь, я буду твоим другом? У тебя есть еще пирог?

Я улыбнулся, достал кусок пирога, и дал девочке. Она отломила от него кусочек и протянула мне.

- Кушай!

Я взял у нее кусочек и отправил в рот. Странно, но он показался мне вкуснее, чем раньше.

- Теперь я твой друг. Хочешь поиграть?

В этот момент земля под ногами задрожала. Я услышал крики людей и беготню на улице, в которую упирался переулок, где мы стояли. Я поднял голову наверх. В небе над Муравейником появились белые круглые пятна, которые увеличивались в размерах. Небо вокруг них потемнело.

Внезапно из одного пятна вылетел огненный шар. Он с гулом свалился куда-то в район богатых кварталов и взорвался, разбрасывая кирпичи и щепки.

Я схватил девочку на руки.

- Где твой дом?!

- Она показала на здание напротив переулка. Из него выбегали толпы детей, подгоняемые взрослыми. На здании была надпись: «Приют Соломо́на Ле́мны».

Из остальных пятен на Муравейник смертоносным дождем посыпались огненные шары, разрывая город красными язвами. Я не знал, что делать. Нужно найти Елену… Но… Как быть с ребенком?

Я решил отдать девочку работникам приюта, которые пытались выстроить детей, чтобы увести в безопасное место. Я сделал несколько шагов в их направлении, но в этот момент огненный шар приземлился прямо туда, где стояла толпа детишек.

Нас отбросило сильной ударной волной. Стены стоящих по обеим сторонам переулка зданий обрушились, засыпав нас камнями. Я пытался укрыть девочку своим телом, но тело человека, хоть и взрослого, слишком мало для этого.

Я не отпускал ее, прикидывая, как выбраться из-под завала, не повредив малышку. Потом напрягся и ударил накрывавший нас каменный слой. Когда я выбрался, девочка у меня в руках не шевелилась. Я положил ее на землю и прислушался. Она не дышала. Сердце не билось. В этот момент я заметил, что у нее из-под затылка бежит струйка крови. Я перевернул ее и увидел кусок камня, воткнувшийся ей в голову.

Она была мертва.

Чувство потери, которое почти уже утихло во мне, теперь ударило меня в грудь с новой силой и трансформировалось в ярость. Я чувствовал, как начали дрожать мои руки, потом – все тело. Я поднялся на ноги, запрокинул голову назад и закричал.

Мое тело увеличивалось в размерах, моя кожа превращалась в камень. Я превращался в каменного гиганта, подобного тому, что мы встретили в пещерах.

Обратившись, я стал ловить огненные шары, летящие с неба, и отбрасывать их в сторону, подальше от города. Я с остервенением махал руками, ревел так, что было непонятно, от чего разбегаются люди, от огненного дождя или от меня.

Шары падали и падали, я едва мог отбить и четверть из тех, что летели на Муравейник. Но я не останавливался. Хватал и отбрасывал их за пределы городской стены, отбивал ударом каменного кулака, швырял удары энергией, которая расщепляла шары до того, как они коснулись земли.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем огненный дождь прекратился. Я огляделся. Вокруг меня не было людей. Зато дымились руины разрушенных зданий. За пределами Муравейника пылал горящий лес – результат моих попыток защитить город.

На месте Белого Пика была груда камней, из-под которой пробивалось пламя. Но Елена была жива – я бы почувствовал, если бы носитель кольца умер.

Я согнулся пополам и начал принимать человеческий облик. Оказавшись в привычном уже теле, я оказался у тела мертвой девочки. Опустился на колени. Ее лицо ничего не выражало – ни удивления, ни страха, ни боли. Она смотрела в небо, с которого минуту назад сыпались смертоносные шары. Вглядываясь в отраженные облака, я увидел в глубине ее глаз умиротворение. Сделав над собой усилие, я поднялся на ноги. Постоял несколько минут. В голове была абсолютная пустота – ни мыслей, ни эмоций. До тех пор, пока воспоминание о Елене, которая, возможно, нуждается в моей помощи, не прошло дрожью по всему моему телу. И я побежал.

По дороге я видел, как люди выходят из укрытий. Как мужчины и женщины, рыдая, пытаются разгрести завалы. Как горят трупы детей, разбросанные по улицам.

Когда я прибежал к арке, ведущей к Белому Пику, около нее стояли Наки и Жало. Наки прижимал к груди кулак и напряженно всматривался в руины дворца. Жало матерился и топтал свою куртку.

- Дракон! – завопил он, едва увидев меня. – Ты должен был ее защитить! Должен был! Я убью тебя!

- Елена жива! – заорал я, движением руки отбрасывая нападавшего на меня Жало. – Мы должны ее найти.

Глаза Наки полыхнули огнем, Жало, поднимаясь с земли, смотрел на меня взглядом, полным надежды и недоверия.

- Жива? Елена выжила? Там?!

Я не ответил и побежал к руинам. Остановившись возле груды камней, я обернулся к своим спутникам.

- Под дворцом цеха. Как в них попасть? – спросил я.

- Я знаю один вход, видел, как оттуда вывозят оружие, - сказал Наки и побежал обратно. Мы с Жало помчались за ним.

- Эй, бойцы! – раздался за нашими спинами голос Елены. Мы обернулись. Она стояла рядом с Телией, которая снимала защитный купол, светящийся над их головами. – Вы че, маму потеряли?!

Жало, покрывая Елену восторженным трехэтажным матом, кинулся к ней с явным намерением обниматься. Наки не двинулся с места, но на его лице читалось облегчение.

Я повернулся и посмотрел вниз. Муравейник дымился и горел. Вместе с ним горел мой первый и единственный друг.

Телия подошла ко мне, пока Елена пыталась угомонить Жало. Молча постояла рядом.

- Заставь Хоакина ответить за это, дракон, - сказала она. И ушла.

Глава девятнадцатая, в которой у нас возникли проблемы с курами

- Как вы все знаете, Хоакин создал порталы над городом, и обрушил через них на наши головы огненный дождь, - докладывала Телия на Совете старейшин.

Совет заседал прямо под открытым небом, на площадке, которая меньше всего пострадала от огненной атаки. С этой площадки было видно весь еще дымящийся полуразрушенный Муравейник, что, конечно, многократно усиливало эффект каждого сказанного здесь слова.

- Ранее вам доложили о потерях и ущербе. Они катастрофичны. Но исправимы. Славный народ Бера уже построил Муравейник с нуля, и сейчас нам нужно сделать то же самое.

Совет старейшин и присутствующие на совещании чиновники загудели.

- Я понимаю вашу тревогу, - продолжала Телия. – Ведь отныне это место нельзя назвать безопасным. Но другого у нас нет. Однако, даже если бы оно было – какова вероятность, что Хоакин рано или поздно не найдет нас и не повторит свою расправу? Выход один – укрепить город, сделать его максимально неуязвимым к магическим атакам извне, и я знаю как. Мы уже обсудили это с многоуважаемым верховным старейшиной, и пришли к выводу, что Муравейнику необходима мощная магическая защита. Для этого нам понадобятся артефакты, которые до сего времени хранились в сокровищнице Бера. Вы берегли их для нападения на Хоакина, но они могут пригодиться и для защиты. Их сила, плюс моя магия, позволят создать над городом защитный купол, который впредь не пробьет ни один огненный дождь. Сюда не смогут войти войска, проникнуть молнии и так далее. Конечно, нужно быть готовыми ко всему, ведь мы до конца не знаем мощь Хоакина. Остается только отгородиться от мира за прочной магической стеной и ждать, пока силы сопротивления не призовут нас в бой. Тогда мы и покажем, чего стоит слово Бера, чего стоят жизни наших братьев и сестер! Позвольте помочь вам! Вы все меня знаете, и понимаете, что у меня не меньше оснований ненавидеть власть Церкви, чем у вас!

Телия отошла в сторону, площадка перед сидящими на длинной лавке членами Совета опустела. Старейшины шептались. Каждый из них наклонялся к уху Ниида, и что-то туда наговаривал. Ниид же, хмурившись, серьезно кивал.

Когда обсуждение закончилось, Ниид поднялся.

- Телия Квантино, дочь Га́мии Квантино, Стражницы Го́рлома. Единогласным решением Совета Старейшин ты назначаешься на должность министра по защите от внешних угроз, верховного мага Муравейника. На вечернем заседании будет определен окончательный список твоих полномочий, а также назначены помощники по делам. К завтрашнему полудню ты принесешь клятву верности Бера и вступишь в должность. С того момента твоя жизнь будет принадлежать народу Бера, а ты станешь полноправной дочерью Бера. За сим третий вопрос повестки экстренного заседания Совета Старейшин объявляю закрытым. Четвертый вопрос…

Телия, улыбаясь, подошла к нам. Мы стояли немного в стороне, не привлекая к себе внимания.

- Ну что ж, друзья мои. Отныне я официально могу обещать, что ваша борьба с Церковью Ста Богов будет поддержана народом Бера.

- Кажется, ты еще не вступила в полномочия, - улыбнулась Елена.

- Формально, - поморщилась Телия. – Фактически я выполняю их уже не одну неделю.

- Мы можем чем-то помочь? - спросил Наки. После огненного дождя, обрушившегося на Муравейник, в его глазах не утихала скорбь.

- Нет, друзья, - отвечала Телия. – Вы нужнее там, за пределами Чаши. Идите к своей цели. Вам выдадут все, что необходимо для путешествия, и проводят к безопасному выходу. Хватит уже беспокоить существ, таящихся в недрах Каланских гор.

До конца дня мы готовились к дальнейшему походу. Елена то и дело убегала на Совет, утрясать формальности. Однако теперь, после нападения Хоакина, у старейшин вопросов не возникало. Они единогласно поддерживали союз и готовы были выступить против Церкви хоть завтра.

Заночевав напоследок на мягких кроватях, мы двинулись в путь незадолго до рассвета. Небольшой конный отряд таких же суровых стражников, что повязали нас в лесу, шел вместе с нами по едва заметным тропинкам, пока мы не набрели на небольшую пещеру.

- Там б… безопасно, - заверил нас их командир, слегка заикающийся и, кажется, стесняющийся этого мужчина с большим круглым лицом и густыми черными бровями. – В доб… как говор… в добрый путь… в общем.

В пещере действительно оказалось безопасно. Никаких каменных либо других монстров мы там не встретили. Скакали недолго, прежде чем пещера расступилась, и мы снова оказались в лесу.

- Граница Сорренхолла, - сказала Елена. – Здесь нам не рады.

- Кто бы сомневался, - хмыкнул Жало.

- Птицеводы хитры и коварны, - вздохнул Наки. – Надо держаться от них подальше.

- Как и ото всех, кого мы не можем с уверенностью назвать друзьями, - добавила Елена. – Идем по-старому: держимся подальше от селений, сторонимся дорог.

Там мы и сделали. Двигались дотемна, ночевали в лесу. Рывок-привал-охота-обед-рывок-привал-охота-ужин-сон-завтрак-рывок… За две недели мы таким образом преодолели немалое расстояние. Нам не встретилось ни одной живой души, помимо птиц, зверей и насекомых.

С каждым днем лес становился реже, пока мы не вышли на равнину. Двигались по холмам, огибали скалы.

- И кто все-таки такая эта Телия? – спросил я как-то, когда мы после сытного обеда совершали очередной рывок.

- Мы познакомились с ней, когда мне не было и пяти лет. Трогательно гуманные люди Хоакина, которые убили наших родителей, поместили нас в приют Церкви, надеясь воспитать праведных почитательниц ста богов. Мы, конечно, сбежали. Долгое время скитались, учились выживать, пока не попали к остаткам Ордена Правых – свободных рыцарей, когда-то сражавшихся против Хоакина, и проигравших. Были среди них и маги. У Телии обнаружилась способность к колдовству, у меня – к боевым искусствам. Нас обучили, после мы покинули орден. С этого момента наши дороги разошлись. Время от времени они пересекались, и с каждой встречей мы все сильнее убеждались в том, что в мире, где господствует Церковь Ста Богов, нам места нет.

- Когда именно Хоакин завоевал Сто Двенадцать Королевств? – снова спросил я.

- Примерно сто лет назад, плюс-минус.

- Так сколько же ему лет?

- Никто не знает. Говорят, он пришел с края мира, с Диких Островов примерно две сотни лет назад. Был советником у многих королей, изучал магию. Уже тогда он не старел и с каждым годом становился все сильнее. В конце концов он сам стал королем Ри́згона, который тут же переименовал в Га́рренхолл. Завоевал еще несколько крупных соседних королевств. Сейчас они называются Ро́дерхолл, Би́венхолл и По́пенхолл. Вместе с Гарренхоллом они образуют Великое Кольцо, в центре которого и располагается столица Объединенных Королевств – Бигхом. Обладая такой мощью, он пошел дальше, и завоевал весь материк.

- Он и его шайка, - вдруг вклинился Наки.

- Шестеро советников, - добавил Жало.

- Большая Шестерка – главные советники Хоакина, - отвечала Елена на вопрос, который я еще не успел задать. – Никто не знает, кто они на самом деле. Но каждый из них обладает огромной силой. Они были его генералами во время войны. Потом остались при нем, получив статус Защитников Церкви. Их власть больше, чем у любого из королей… Стоп, что за звуки?

Мы остановились. Из-за холма впереди нас раздавалось какое-то курлыканье, похожее на птичье. Только громкое и не похожее на то, что нам приходилось слышать раньше. Я сосредоточился, и уловил движение.

- Какое-то стадо… Крупных зверей… Или птиц? А еще люди… Целый отряд.

В этот момент из-за холма показались те, кого я пытался описать. Мы ошарашенно смотрели на гигантских куриц с длинными ногами, верхом на которых сидели наездники. Недолго потоптавшись на месте, они кинулись к нам. Огромные курицы бежали быстрее любой лошади. У наездников были странные копья, на наконечниках которых жужжало электричество.

Я спрыгнул с лошади и пошел навстречу отряду.

- Давай, дракон, раздобудь нам курятины к ужину! – крикнул мне в след Жало.

Уродливые птицы приближались. Наездники улюлюкали и хохотали, надеясь на легкую победу. Когда вся эта куриная команда подобралась ближе, я со всего маху саданул их мощным ударом энергии.

Центральная часть отряда свалилась на землю. Куры очухались довольно быстро, вскочили на ноги, но наездники, не выдержав удара, болтались без сознания сзади. Боковые удержались на ногах – видимо, я слишком сконцентрировал энергию, и она точечно обезвредила лишь среднюю часть отряда, тогда как боковые почти не пострадали.

Я размахнулся для повтора, но в этот момент те птицы, на которых еще были всадники, внезапно взлетели, и кинулись в разные стороны. Я начал точечно сбивать их, но парочка все-таки пробралась мне за спину. Пока я сражался с теми, кто был передо мной, сзади раздался злобный вопль Жало.

Я обернулся и увидел, как одна из куриц, на которой сидел наездник, схватила когтями атамана, и полетела куда-то на юг. Другая уже кружилась над размахивающей мечом Еленой. Я напрягся и прицельно ударил огнем. Рядом с Еленой свалилась курица-гриль и наездник-гриль. Я развернулся вперед – на меня бежали две птицы. Я снова решил подпалить их, и мне это удалось. Остатки отряда полетели вслед за курицей, которая утащила Жало. Наки пытался нагнать их, но скорости лошади не хватило. Вскоре крики злобно матерящегося Жало стихли.

- Что-то не припомню таких созданий в этих краях, - сказал я, когда мы втроем собрались в кучу.

- Птицеводы… - задыхаясь говорил Наки.

- Они снабжают Сто Двенадцать Королевств мясом птиц. От обычных кур до самых изысканных видов, которые подаются к столу Хоакина, - продолжила Елена мысль Наки. – Но еще они ставят над птицами опыты, проводят эксперименты, в том числе – магические. Видимо, эти твари – результат таких экспериментов. Я тоже вижу их впервые.

- Жало, - все еще не отдышавшись сказал Наки. – Мы должны помочь…

- И поможем! – крикнула Елена. – Едем за ними! Где-то рядом должно быть их поселение… или ферма. Или еще черт знает что. Вперед!

Мы поскакали в сторону, куда улетели остатки куриного отряда. Похоже, Жало стал добычей курицы. По пути я раздумывал, как на такой рассказ отреагировали бы его друзья-бандиты. И надеялся, что успеем до того, как усача отправят на корм цыплятам. И когда я успел к нему привязаться?

Глава двадцатая, в которой мы попадаем в крепость на курьих ножках

Мы сидели на холме и наблюдали за тем, как кипит жизнь на ферме птицеводов. В загонах бродили гигантские курицы, вокруг ошивались какие-то мужики. Из амбаров на телегах таскали зерно, высыпали в длинные корыта, и птицы, расталкивая друг друга неслись уничтожать провизию.

За амбарами стояли какие-то здания, высотой в несколько этажей. Видимо, производственные цеха. Еще дальше виднелись мелкие домики, в которых, скорее всего, жили работники фермы. Вооруженные до зубов солдаты расхлябано бродили между загонов и оглядывали округу.

- Там! – Елена указала на стоящее между амбарами невысокое здание с железными дверями, зарешеченными окнами, очень напоминающее тюрьму.

- Каков план? – спросил я.

- Уничтожить кормильцев Хоакина, всех до единого, освободить Жало и сравнять тут все с землей! – восторженно прошептал Наки. Елена закатила глаза.

- Есть идея получше, - сказала она. – Ган! Что-то ты давно ни в кого не превращался!

Я вздохнул. Кажется, мне опять придется примерить чью-то мерзкую шкуру.

Спустя пару минут я бежал с холма, с каждым шагом разрывая землю под собой куриными лапами. Сначала меня не замечали. Но когда я пробежал мимо одного из загонов, сидевший на ограде волосатый мужик с большими круглыми глазами, что-то заорал и начал тыкать в меня пальцем.

В этот момент я уже проскочил мимо тюрьмы и видел, как впереди несколько стражников нелепо растопырив руки, пытаются меня поймать. Я легко перепрыгнул их и начал кружить в пространстве между ангарами и загонами.

Ко мне сбежались все окрестные стражники и куриные смотрители. У некоторых в руках были веревки. Краем глаза я видел, как Елена и Наки согнувшись пробираются вдоль одного из загонов.

В этот момент один из окруживших меня птицеводов набросил мне на шею петлю. Я громко закудахтал и с силой взлетел вверх. Видимо обычные куры слабее, чем я, потому что ловкача, накинувшего на меня петлю, сильно удивил тот факт, что я вырвал у него из рук веревку.

Находясь в воздухе, я видел, как людишки внизу бегают, не сводя с меня глаз, матерятся и машут руками. Елена и Жало к тому времени уже подобрались ко входу в тюрьму, оглушили пялившегося на переполох стражника, сняли с его пояса ключи и вошли внутрь, затащив тело следом.

Я, громко кудахча, рванул вниз, надеясь клюнуть в макушку того, кто меня едва не поймал. Но в этот момент мне на шею упала еще одна петля. Я рванулся и от неожиданности нагадил прямо на голову снова захомутавшему меня бородачу.

Процесс испражнения, надо сказать, у кур происходит весьма неожиданно и легко. Бородач замахал руками, пытаясь стряхнуть с себя дерьмо. Другие подобрали веревки, которые волочились по земле – я еще не успел взлететь – и начали тянуть меня вниз. Я попытался вырваться, но тут прилетела еще одна петля, за ней – еще. Итого четыре здоровых мужика тянули меня к земле.

Я подумал, что если сейчас вырвусь, то это будет слишком подозрительно – я и так проявил недюжинную для курицы силу. Потому я слегка расслабился и позволил опустить меня вниз.

- Давай, тащи ее!

- Сильная, тварь… Здоровые нынче лютокуры пошли!

- Тяни, мать-перемать!

- Попалась, пернатая!

- Вот же сволочь, обосрала меня, вся башка в дерьме!

- Теперь не только внутри башки дерьмо, но и снаружи!

- Пасть закрой, Ва́лик, а то самого мордой в помет закопаю!

- Глядите-ка, Ди́лка-Дерьмоголов лютует!

- Ты только голову не мой, вдруг че путное вырастет на таком-то удобрении!

- Дерьмовый ты птицевод, Дилка!

- Я вас всех в говне утоплю, засранцы!

Под не очень остроумные взаимные подколы, они пытались дотащить меня до входа в загон. Перед самыми воротами, которые как раз открывал один из птицеводов, я взбрыкнул и клюнул в руку одного из тех, кто меня держал. Он закричал, выпустил из рук веревку. Я воспользовался этим, снова взлетел, насколько мог, и дико завопил во всю глотку.

Остальные лютокуры, услыхав мой призыв, кинулись к уже открытым воротам и начали выбегать наружу, сбив с ног пытающегося закрыть проход птицевода. В этот момент ослабла вторая веревка, и я вырвался. Взлетел вверх и увидел, как Елена и Наки бегут обратно на холм. Жало с ними не было.

Я опустился на землю немного в стороне от суматохи. Птицеводы разбежались, пытаясь отловить сбежавших кур. Я скрылся за углом и обернулся мышью. Проскользнул мимо носящихся кур и топающих сапог птицеводов, обогнул загоны и отправился обратно на холм, где меня ждали Елена и Наки.

- Нет его здесь, - сказала Елена, когда я принял человеческое обличие. – Он в Чи́круме. Его в этой тюрьме не продержали и часа. Сразу отправили туда, как особо опасного шпиона. Другой пленник рассказал.

- Надо уходить, - сказал Наки. – Сейчас стражник очнется. Поднимется тревога.

Мы побежали к другому холму, где к нескольким деревьям, единственным в округе, были привязаны наши лошади. Запрыгнули в седла и полетели вслед за Еленой. Видимо, она точно знала в какой стороне Чикрум.

Ехать пришлось долго. К моменту, как мы выехали, начало вечереть. Добрались до места мы только к утру.

Посреди равнины стояло сооружение еще более странное, чем поземный город Гроттерхейм, Муравейник в чаше и гигантские куры. Большой черный замок находился почти в сотне метров над землей. Держался он на двух огромных куриных ногах.

- Темное место, плохое, - нахмурился Наки.

- Древняя крепость птицеводов. Говорят, она живая, - вполголоса проговорила Елена.

- И как мы туда заберемся? – спросил я.

- Сначала посмотрим, как в нее попадают птицеводы, - прищурившись сказала Елена.

Мы стали ждать. Через какое-то время крепость начала опускаться. Ноги согнулись в коленях (не знал, что они бывают у куриц) и сооружение буквально «село» на землю. Ворота открылись, из его чрева выехали трое куриных всадников, и рванули куда-то на север. После чего Чикрум опять поднялся в исходное положение.

Прошло немного времени, когда с другой стороны приехали пятеро других наездников. Они подъехали к арке, которая стояла перед Чикрумом, и один из них протрубил в какой-то рог. Чикрум снова присел, они въехали внутрь.

Глаза Елены блеснули.

- Идем на северную дорогу, - сказала она.

Добравшись, мы сели в засаде, и я стал слушать. Стук куриных лап сначала отдалялся. Потом стих. Спустя несколько часов он появился снова и начал стремительно приближаться.

- Пятьсот метров, - проинформировал я спутников.

- Готовимся! – приказала Елена, вынимая меч из ножен.

Когда трое всадников подъехали ближе, я долбанул по ним энергией. Всадники свалились, лютокуры попытались сбежать. Но мы успели поймать их на взлете и забраться в седла.

Куры оказались норовистыми и какое-то время пытались нас скинуть. Но нам удалось их успокоить. Мы привязали их к деревьям, стоящим вдоль дороги, и принялись раздевать лежащих без сознания всадников. Лица их были закрыты повязками, слегка пованивающими перегаром. Это мы выяснили, когда натянули их снаряжение на себя. Раздетых наездников мы привязали к деревьям подальше от дороги.

- Что дальше? – спросил я. – Просто заедем внутрь Чикрума, а там – по обстановке?

Елена кивнула.

- Так себе план, - усмехнулся я.

- Будешь гундеть, заставлю превратиться в туалетную муху, - зыркнула на меня Елена.

Когда мы подъехали к арке, она достала рог, который был изъят у одного из куриных наездников, и протрубила в него, как это делал другой патруль. Чикрум со скрипом опустился (вблизи было слышно, как трещат деревянные перекрытия и каменные стены) и перед нами открылись ворота.

Мы въехали внутрь. Немного потоптались на месте, прикидывая, в какую сторону дальше (из «предбанника» было несколько выходов).

- Чего встали, приглашения ждете?! – рявкнул на нас один из привратников.

Елена тронулась с места и поехала прямо – туда, где виднелись жилые дома. В этот момент Чикрум снова начал подниматься. Ощущение – так себе. Казалось, крепость вот-вот развалится на куски и все здания, улицы, люди просто повалятся на землю. Но местные, видимо, были привычны. Все, что находилось на улице, было плотно закреплено – Чикрум, поднимаясь, раскачивался. Вдоль тротуаров тянулись какие-то жерди, за которые, видимо, держатся люди, когда крепость слишком уж начинает качать.

- Как это все вообще не развалилось до сих пор? – удивился я.

- Был один случай, - начала Елена. – Провалилось дно, и несколько домов свалились вниз и разбились в щепки. Верховные птицеводы тогда позвали каких-то колдунов и укрепили Чикрум с помощью магии. На самом деле, они гордятся достижением своих инженеров и переехать в более безопасное место для них все равно, что плюхнуться в лужу дерьма. Не дело Верховным птицеводам по земле с челядью ходить.

- То есть это их столица?

- Не совсем. Здесь заседает Президиум Верховных птицеводов, который отсюда управляет королевством. Король же сидит в формальной, как и он сам, столице – Го́рхолл. Он представляет провинцию на советах королей в Бигхоме, но говорит только то, что велит ему Президиум. А те полностью подчиняются жрецам Церкви.

- И куда мы едем?

- Наверх. Они, скорее всего, поняли, кто такой Жало, и повезли его допрашивать туда, где сидят Темные Плащи. А сидят они, наверное, где-то между жрецами Церкви и Верховными птицеводами.

- То есть ты не знаешь?

Елена наигранно злобно посмотрела на меня.

- Знаю-знаю: превратишь меня в муху и все такое. Замолкаю.

Елена оказалась права. На площади в центре Чикрума стояли три здания. Справа – церковь, слева – Президиум. А в центре – здание без вывески, цоколь которого был плотно зарешечен.

За ними были здания помельче, одно из которых – таверна под названием «Боевой цыпленок». Туда мы и направились.

Внутри было многолюдно. И сильно воняло. Елена подошла к трактирщику и, заговорчески ему подмигнув, потребовала три пива.

Полупьяный волосатый трактирщик достал из-под стойки уже налитые кружки теплого пойла и начал закидывать нас вопросами.

- Ну как служба, господа служивые? Что нового на земле? Говорят, шпиона какого-то поймали? Мол, даже охотники на нечисть сюда едут во главе с этим… как его… имечко такое…

- Гадкое? – спросил я.

- Во! Гадок, кажется. А вы сами-то из какой службы?

- Скажи-ка нам, хозяин, - ушла от ответа Елена, – где бы найти Пупы́рку?

- А зачем вам? – нахмурился трактирщик.

- Должен он мне вещицу одну передать, да потерялся. Боюсь, не запил ли…

- Да не, - расслабился трактирщик. – Он уж года три как ни капли… Да вон он, со своей авоськой, опять вонючими травами торговать приперся!

Мы повернулись. Посреди трактира стоял худой, скрюченный человек с длинной тонкой бородой, хитрыми бегающими глазами. Он явно искал кого-то – наверное, клиента, которому можно продать, как сказал трактирщик, вонючие травы.

- Здравствуйте, уважаемые охранители, - оскалился Пупырка, когда мы к нему подошли. – Вы как раз вовремя! Распродажа у меня…

Елена на секунду опустила повязку, скрывающую ее лицо, и тут же надела обратно. Пупырка никак не отреагировал на это, хотя и успел рассмотреть, кто скрывается под маской. Разве что едва изменился его взгляд, но обычный человек вряд ли заметил бы эту перемену.

- …На все травы – скидка! Отдаю за три четверти цены! Правда, с собой у меня немного… Не хотите ли прогуляться до моей лавки? Она тут недалеко.

Елена кивнула, и мы двинулись за Пупыркой, который без умолку болтал о своем ассортименте и возможных скидках.

Болтал он и когда мы вышли из Трактира, когда пересекли площадь, когда свернули в какой-то переулок, когда заходили внутрь лавки «Пупыркины травы», и даже, когда оказались внутри.

- …И зубы, конечно, надо беречь! – говорил он, запирая дверь изнутри. – Широкий набор трав для ваших зубов! Будут крепче драконьих и белее снега!

Не умолкая, он толкнул руками одну из стен. Она сдвинулась с места, и Пупырка жестом пригласил нас зайти внутрь. Он замолчал только когда мы оказались в большой пропахшей табаком комнате без окон. На полках валялись стопки каких-то бумаг, ими же был завален и стол. Впрочем, кроме бумаг на столе стояла большая бутыль с мутноватой жидкостью и два стакана. Пупырка достал третий, налил жидкость и протянул нам. Сам пить не стал.

- Ты хоть представляешь, как рискуешь? – сказал он тревожным шепотом. – Понимаешь, куда пришла? Здесь каждая курица верна Хоакину до последнего перышка.

- Кроме тебя, Ти́бло, - прервала его Елена. Тибло-Пупырка опустил голову. Но тут же вскинул ее, как будто его осенило.

- Постойте… Тот шпион – он из ваших что ли?!

- Что ты знаешь? - Елена отхлебнула жижи, поморщилась и уселась на стул. Наки выпил содержимое стакана залпом и остался стоять возле двери-стены.

Я понюхал жидкость. Мои ноздри обожгло огнем. Ну что ж, раз уж я в теле человека, так почему бы не рискнуть. Я опрокинул стакан по примеру Наки. Мой рот и гортань как будто обожгло кислотой. Но виду я не подал. Спустя несколько секунд жжение сменилось теплом, и стало даже приятно.

- Привезли его к Плащам… Говорят, мол, важный какой-то злодей. Что его чуть ли не сам Хоакин ищет. Охотники на нечисть во главе с Гадоком сюда уже скачут. Допрашивать его.

- Где его держат?

- Не в подвалах, точно. Скорее всего, наверху – у них там комнаты для особых… людей. На верхушке здания – купол такой… Без окон. Там, надо думать.

Елена задумалась.

- Охотники, говоришь… Можешь документы нарисовать?

Пупырка вздохнул, потупился.

- Ну раз надо… Только… Если не выгорит у вас… В тебе-то я уверен…

Он посмотрел на нас с Наки. Елена улыбнулась. Пупырка прочитал в этой улыбке все, что ему нужно, и принялся за дело.

Глава двадцать первая, в которой мы учимся летать

Пухлощекий стражник с подозрением осматривал документы, в которых говорится, что мы – охотники на нечисть на службе Церкви Ста Богов, коим надлежит оказать всестороннее содействие в рамках деятельности по защите государства.

Он смотрел то на бумаги, то на нас, как будто часть текста в документах отсутствовала и была написана на наших лицах.

- Охотники, стало быть, - наконец пришел он к выводу. – И чего надобно?

Елена угрожающе улыбнулась.

- Полегче служивый. Не со своими шнырями разговариваешь.

Служивый, стоящий у входа в здание, где трудятся Плащи, никак не отреагировал на выпад и ждал ответа на свой вопрос.

- Шпион где? - после паузы спросила Елена.

Стражник еще какое-то время нас рассматривал, потом кивнул своим подчиненным, которые стояли за его спиной.

- Отвести господ охотников к старшему охранителю, - скомандовал он.

Его люди молча развернулись и, не обращая на нас внимания, пошли вперед. Мы двинулись за ними.

Старший охранитель – главный у здешних Плащей – заседал на одном из верхних этажей. По нашим прикидкам, Жало располагался одним этажом выше – практически на чердаке.

Внутрь кабинета нас запустили не сразу. Пришлось ждать в коридоре на красивых и расписных, но жутко неудобных узких деревянных лавках. После того, как из кабинета вышли жрецы суровой наружности, сопровождающие нас стражники жестами велели нам войти.

На первый взгляд старший охранитель не был похож ни на представителя Плащей, ни на солдата вообще. Перед нами был добродушного вида старичок – невысокий, седовласый, с прищуренными глазами и пухлыми пальцами.

- Проходите, господа охотники, присаживайтесь. Рад видеть. Для нас вы редкие гости. Нечисти-то у нас кот наплакал, да и с той справляемся понемножку. Чаю? Покрепче?

Елена замотала головой, недоверчиво и слегка высокомерно оглядывая старца.

- К чему церемонии? – сказала она строго. – Вы знаете, зачем мы здесь. Знаете, что время дорого. Отведите нас к шпиону.

- Знаю, как же, - протянул старший охранитель, постукивая пальцами по столу. – Только ждали мы вас позже. Да и в другом составе. А шпион наш – рыба крупная. Потому предлагаю сначала побеседовать. Время дорого, это верно. Но разве минута-другая сделает погоду?

Повисла тишина. Было понятно, что старика нельзя запугать властью Церкви, Хоакином и регламентом. Нельзя и упросить его показать Жало раньше времени. Остается играть по его правилам и попытаться обмануть.

- Что вы хотите узнать? – Елена была строга и собрана. Старший охранитель по-отечески улыбнулся, и слегка наклонился вперед.

- Как там Ловкач поживает? Сто лет его не видел. Все также лук свой натирает до блеска в любую свободную секунду?

- Вы хотели сказать, клинки? – Елена явно была готова к разговору.

- Да, точно… Старость, знаете ли… Я думал, он лично явится за шпионом. Птица-то важная…

- Он явится. Позже. К тому моменту шпион должен быть допрошен, - Елена начала проявлять нетерпение. Что, впрочем, на старика никакого эффекта не производило.

- Да-да… Только молчит шпион ваш, как воды в рот набрал. Может мы не те вопросы ему задаем?

Елена прищурилась, давая понять, что подробности относительно пойманного субъекта она рассказывать не намерена. Старик откинулся на спинку стула.

- Понимаю. Разговорчивость у нашего брата не в чести. И все-таки…

- При всем уважении, мы не на допросе. У нас есть подтверждающие наши полномочия бумаги. В оных черным по белому написано – оказывать содействие. Но пока что…

Елена сделала паузу и продолжила голосом на тон ниже.

- …Пока что мы видим лишь препятствия нашему расследованию.

Старик прищурился.

- Ну-ну, не горячитесь, офицер. Я здесь не первый год и, уверяю, не последний. Вы начнете свой допрос, не беспокойтесь. Но…

Дверь распахнулась, и в кабинет вбежал запыхавшийся стражник.

- Шпион! Он взял заложника! Требует главного!

Выражение лица старшего охранителя никак не изменилось. Он вздохнул, и, кряхтя, поднялся со стула, как будто ему сообщили, что в столовой закончилась соль. Мы с Наки переглянулись. Елена последовала примеру старика и не проявила никаких эмоций по поводу услышанного.

- Ну пойдемте, господа охотники, говорить с вашим шпионом.

Мы поднялись наверх. В коридоре без окон у единственной здесь массивной железной двери стояли пятеро стражников с обнаженными мечами.

- Будет тебе! – орал один из них в сторону закрытой двери. – Будь паинькой и выберешься живым! Если продолжишь по-плохому – так и кончишь плохо!

Из-за двери раздался громкий и наглый смех Жало.

- Ты брось стращать-то меня, солдатик! Тебе самому бы живым уйти! Чай, не с карманным воришкой болтаешь! Можешь у человечка своего спросить, он подтвердит!

За дверью раздался звук удара, после чего другой голос, нам не известный, гнусаво пропел:

- Подтверждаю!

Переговорщик поморщился, и хотел было продолжить беседу, но старший охранитель прервал его, подняв руку. Стражники сделали шаг назад, уступая ему место.

- Ну здравствуй, Жало, - сказал старик, улыбаясь. Мы переглянулись. За дверью повисла пауза.

- Пи́гмольт? – спросил Жало.

Елена едва заметно нахмурилась. Знакомство нашего спутника и старшего охранителя все усложняло.

- Быть не может! Выжил, старый говноед! Это ж сколько лет прошло? Пять? Семь? Неплохо мы повеселились тогда, под Нахельхеймом, а?

Старик продолжал спокойно улыбаться.

- Шесть. Шесть лет прошло, Жало. Оставил ты мне тогда шрамов в награду, не скрою. Но и я тебя наградил, помнишь?

Жало захохотал.

- Это верно, Пигмольт. Видно, суждено нам было встретиться. Чтобы докончить начатое. Как думаешь? В прошлый раз я в одиночку твою шайку проредил и тебя чуть не угробил. Может и в этот раз прокатит? А, служивый?

- Ну, в этот раз ты не один, - сказал старик и бросил на нас странный взгляд. – Тут тебя друзья выручать пришли.

В следующую секунду пятеро стражников направили на нас свои мечи. Еще трое, подошедшие сзади, уперли копья нам в спины.

- Я, признаться, ждал их. Потому и не приходил поздороваться. Кто же к старому другу с пустыми руками ходит, а Жало?

Повисла тишина.

- Если бы сюда пришли мои друзья, ты бы уже со мной не разговаривал, как и недовояки твои!

В голосе Жало чувствовалась неуверенность. Пигмольт захихикал.

- Давай так. Я начну их убивать по одному, а ты пока решай – выходить с поднятыми руками или нет. Начнем, что ли?

Я краем глаза увидел, как одно из копий стражников оказалось в руках Наки и тут же вонзилось в шею старшего охранителя. Старик открыл рот, из которого брызнула кровь. В глазах прочиталось что-то вроде удивления и… восхищения? Сразу после этого стражников отбросило ударной волной – Наки впервые применил это умение после нашей с ним битвы в Гроттерхейме.

Одним ударом копья он вспорол горла двум бойцам, валяющимся у нас за спиной, третьему Наки вонзил копье прямо в сердце. К тому моменту валяющиеся у стены перед нами пятеро стражников пришли в себя и спешно начали подниматься на ноги. Наки был быстрее. Он с нечеловеческой скоростью подскочил к крайнему слева, выхватил у него меч прямо из руки, и начал кружиться. Брызги крови падающих по очереди стражников кружились вместе с ним. Короткий, кровавый танец куцианина завершился, когда последний противник упал замертво.

- Вы там кончили? – орал из-за двери Жало.

Елена ответила не сразу. Несколько секунд она ошарашенно смотрена на стряхивающего кровь с меча Каруото и только потом пришла в себя.

- Да. Кончай с заложником и выходи.

За дверью послышался хруст костей. Видимо, Жало свернул несчастному пленнику голову. Дверь открылась. Весь избитый, в кровоподтеках и синяках, с изрезанными руками и засохшей кровью на лице, наш спутник, тем не менее, выглядел довольно бодро.

- Сюда! На крышу! – скомандовал он.

Мы не стали задавать вопросов и побежали вслед за Жало. Спустя пару коридоров, одна из дверей вывела нас на большую террасу с высоким ограждением по периметру. В центре стояли бетонные столбы, к которым были привязаны гигантские орлы. По размерам они были примерно с тех кур, на которых разъезжали патрульные. Только ноги у орлов были куда короче, в крылья – намного мощнее. К каждой птице было прикреплено странное седло.

- Эксперимент сраных птицеводов, - пояснил Жало. – Мне по секрету мой кореш рассказал, которому я только что башку свернул. Прыгайте в седла, и пристегивайтесь как следует! Быром!

Уговаривать нас не пришлось. Мы запрыгнули на орлов, которые, как ни странно, не оказали ни малейшего сопротивления и тот факт, что на них взгромоздились людские туши приняли весьма покорно.

Седла были со спинками. На спинках – специальные ремни. Немного повозившись, мы все же справились с креплениями. И тут возник главный вопрос:

- А как ими управлять?

Задала его Елена. Ответ Жало нас нисколько не воодушевил:

- А хрен его знает!

В этот момент из-за двери, через которую мы пришли, послышались голоса и топот сапог. Я дернул поводья на себя. Орел приподнялся на лапах, но взлетать и не думал. Тут я увидел странное устройство, привязанное к седлу. Оно было похоже на небольшой мячик с приделанной к нему трубкой. Я надавил на этот мячик и раздался довольно противный звук. Орел, услыхав его, начал мотать головой, расправил крылья и, оттолкнувшись лапами, начал взлетать. Я взглянул на своих спутников – они тоже разобрались и начали подниматься вслед за мной.

Едва мы оторвались о крыши, на нее вбежали стражники и начали кидаться в нас копьями. Благо, орлы были достаточно быстрыми, чтобы увернуться от летящих в них снарядов и улететь подальше от опасности.

Через пару минут Чикрум превратился в маленькое черное пятнышко где-то далеко внизу. Я огляделся. Мои спутники крепко прижимались к спинкам седел с бледными от страха лицами. Мне стало забавно.

- Расслабьтесь, господа! Вам даровано таинство полета! Не тратьте драгоценные мгновения на страх! Ведь нет ничего прекраснее…

- Заткнулся бы ты, - хриплым и дрожащим голосом перебил меня Жало. – А таинство свое засунь себе…

Глава двадцать вторая, в которой мы идем сквозь пепел

Орлы оказались довольно выносливые. Благодаря им, мы за день преодолели расстояние, на которое при другом раскладе ушли бы недели. Когда земли птицеводов остались позади, орлы выдохлись и начали снижаться.

К тому времени, как мы приземлились, начало темнеть. Привязав орлов к редким, почти голым деревьям, мы соорудили мини-лагерь, поужинали и стали устраиваться на ночлег.

- И где мы сейчас? – я продолжал выпытывать у Елены географические подробности наших передвижений. Глядишь, пригодится.

- А́льпхолл, - отвечала она. – Мерзлые земли. Населения здесь немного, и оно не очень жалует Церковь и Хоакина. Так что выследить нас тут будет труднее. Но ухо держим востро.

- Что-то на мерзлоту не тянет…

- Потому что мы на южной стороне. Дальше будет холоднее. Но тебе-то что с того? Ты же у нас – огонь! – Елена явно была в хорошем настроении. Я решил переключиться на Жало.

- Емельян! Как ты вообще умудрился из пленника превратиться в захватчика?

Жало поморщился, услышав насмешливый тон, с которым я произнес его имя. Но реагировать не стал.

- Каком кверху. Я бы и один этих недотеп раскидал, если бы вы там резню не устроили.

- Вообще-то, резню устроил Наки. – Елена серьезно посмотрела на куцианина. – С одной стороны, хотелось бы, чтобы ты впредь не психовал и не импровизировал в таком духе. А то уж больно густой кровавый след за нами остается. С другой – ты все сделал правильно… И красиво!

Наки слегка наклонил голову, одновременно соглашаясь с замечанием насчет импровизации и благодаря за комплимент. Жало, подняв бровь, взглянул на Каруото.

- Так это ты их покромсал? Красавчик! Меня прям ностальгия прошибла, когда увидал картинку. Я, помнится, в молодые годы…

- Знаем-знаем, - отмахнулась Елена. – Давайте-ка на бочок.

Утром мы проснулись от криков матерящегося Жало. Он стоял возле лежащих туш орлов и, судя по всему, пытался поднять их нецензурной бранью.

- Сдохли, сволочи! – отвечал он на наш немой вопрос.

Безжизненные трупы орлов лежали там, где мы их оставили.

- Эксперимент, юзать твою копилку! Потому эти куролюбы на них и не летают, видать! Раз дохнут непонятно отчего.

Оплакивать птиц мы не стали. Собрали скарб и двинулись пешком. К вечеру небо начало краснеть, но не там, где должен быть закат. Вдали слышались звуки, похожие на раскаты грома.

- Не к добру это, - буркнул Жало.

Раскаты продолжались всю ночь. А зарево становилось то ярче, то тусклее. К утру все успокоилось. Но тревога осталась.

Увидеть причину звуков и света нам довелось после полудня следующего дня. Когда деревья перед нами расступились, мы увидели пепел.

На месте довольно большого некогда поселения осталась чернота и смерть. Поселение до уничтожения было явно кочевое: вместо домов – шатры (точнее, то, что от них осталось), всюду обгорелые телеги. И трупы. Сотни. Тысячи.

- Обойдем? – спросил Жало.

- Нет, - сквозь зубы отрезала Елена. – Я хочу видеть.

Мы двинулись по полю смерти. Поселение было похоже на музей, в котором выставлены черные скульптуры застывших в предсмертных муках людей, призраки их жилищ. О том, что все это реально, напоминал разве что запах. Пахло дымом и горелой человеческий плотью.

Когда мы углубились, впереди послышался голос. Точнее – бормотание.

- Слава Хоакину, очистителю безбожников! Слава Рамо́ну, богу огня! Да очистит их воля сердца еретиков! Да омоет их души священным пламенем!

Посреди дороги сидел старик в обгорелых лохмотьях и раскачивался вперед-назад. Его бубнеж сводился к прославлению Хоакина, Церкви и ее божеств.

- Свихнулся, - сделал вывод Жало.

Когда мы подошли ближе, старик перестал раскачиваться, бубнить и поднял на нас стеклянные глаза.

- Приветствую вас, неочищенные! Да омоет вас священное пламя великого Рамона!

- Нет, спасибо, - настороженно ответила Елена. – Мы достаточно чисты душой.

Старик странно захихикал и снова начал раскачиваться.

- Что тут произошло?

- Гнев божий, гнев человеческий, обратился он в огненный дождь и покарал невежественные черные души, очистил и пролил в них благодать свою.

Мы переглянулись. Огненный дождь, подобный тому, что мы видели в Муравейнике, похоже, уничтожил поселение а́льпов – местных жителей.

- Как ты выжил, старик? – спросил Жало.

- Ибо душа моя чиста, а вера моя сильна! А ваши души – черны… Чую, чую посланников его! Они идут за вами! Они уже близко! Откройтесь им и узрите силу Рамона!

В этот момент учуял и я. Некие сущности двигались вокруг нас на довольно приличном расстоянии, сжимая кольцо. Что это были за существа, я понять не мог. На всякий случай я обнажил Симгвелл.

Мои спутники, увидев это, тоже схватились за оружие. Через несколько секунд я почувствовал, как сущности приближаются к нам на большой скорости.

- Готовьтесь! – закричал я.

- Да кто там?!

- Не знаю!

Спустя несколько секунд мы увидели ответ на вопрос Жало. На нас неслись огненные псы размером с упитанную корову. Я чувствовал, что они полностью состоят из пламени, а волю им придает мощная магия. Это творения Хоакина или кого-то из его чародеев. И цель у тварей одна – убивать.

Я поднял Симгвелл над головой и меч засверкал солнечным пламенем. На секунду это остановило псов, они как будто ослепли. Но быстро пришли в себя и кинулись на нас.

Тогда я воткнул Симгвелл в землю, и огненная волна отбросила собак назад. Но вреда им не причинила.

Я понял, что мечи моих спутников бесполезны против этих созданий. Что если псы приблизятся, то людям придет конец. Пришлось ударить снова, чтобы отбросить псов, пока я придумываю, как их убить, оставив на безопасном расстоянии от Елены, Жало и Наки.

В этот момент Каруото бросил меч на землю, встал на колени и сложил ладони, как будто собрался молиться.

- Нашел время! – орал Жало.

Я почувствовал толчок энергии, исходившей от Наки. Один из псов, тот, что был ближе, замер и задрожал. После он начал уменьшаться в размерах, пока не превратился в маленький огонек. Наки нахмурился, я чувствовал, что каждая мышца в его теле напряжена. Огонек вспыхнул и погас. Он уничтожил огонь вакуумом.

- Браво! – закричал я и снова отбросил оставшихся псов. – Продолжай!

Наки взялся за следующего пса. Я улучил момент, бросился вперед и проткнул одну собаку Симгвеллом. Пес буквально взорвался, но вреда мне не причинил. Я вернулся на исходную и продолжил отбрасывать собак время от времени выгадывая момент, чтобы проткнуть одну из них, пока Наки тушил их с помощью магии воздуха.

По такой схеме мы истребили примерно два десятка огненных псов. Когда остался последний, я швырнул в него Симгвеллом. Пес дернулся и взорвался.

Старик катался по земле и рыдал.

- Безбожники! Как осмелились вы! Как осмелились! Поднять руку на посланников его! Безбожники!

В слезах и гневе он подскочил, выхватил из-за пазухи нож и бросился на Елену. Меч Жало настиг его раньше.

- Валим отсюда, пока новые не набежали, - сказал Жало. Труп старика оседал на землю рядом с ним.

Других псов я в округе не чувствовал, но спорить не стал. Делать здесь больше было нечего.

Наки кое-как смог подняться на ноги. Он был полностью истощен.

- Ты как, - спросила его Елена.

- Нормально, - ответил куцианин и рухнул на землю.

Остаток дня я тащил его на себе.

- Похоже, Хоакин немного обиделся, - говорил я Елене по дороге.

- Падаль, - сплюнула она на землю. – Зачищает всех, кто может пойти против него. Пойти за мной.

- Значит боится, - сказал Жало. – Значит атмосфера накаляется. Будь по-другому, он бы и не пукнул. Сидел бы в своем Бигхоме и не чесался. Значит, верной дорогой идем.

- Это послание, - Елену ситуация явно не радовала. – Он знал, что я узнаю, а может и увижу. Он показывает, что будет, если я не остановлюсь.

Елена замолчала, напряженно глядя себе под ноги.

- Те твари… Это порождения магии, - сказал я.

- Тоже мне, сыщик, - съязвил Жало.

- Я к тому, что, когда мы их убили, их создатель это почувствовал. Он знает.

- И что ты предлагаешь?

- Надо ускоряться.

- Как?

Я остановился.

- Если я приму свое истинное обличие, то мы привлечем много внимания. Но ведь летать умеют не только драконы.

Елена и Жало уставились на меня. Жало – непонимающе, Елена – настороженно.

- Я могу обратиться в орла, вроде тех, на которых мы летали. Но больше.

Мои спутники переглянулись.

- Из веревок можно соорудить крепления. Вы втроем заберетесь на меня, и мы за несколько дней преодолеем нужное нам расстояние.

- Звучит хреново, - Жало, кажется, слегка побледнел.

- Решайте скорее, за нами погоня.

Я чувствовал тех же псов на расстоянии нескольких километров позади нас. Их было в разы больше, чем мы смогли убить в сожженном поселении.

Елена молча кивнула. Я положил Наки, который до сих пор был без сознания, отдал свои вещи Елене. Жало разматывал веревки. Через минуту я предстал перед моими спутниками в облике гигантского орла.

Когда мы взлетели, псы были уже в нескольких минутах от нас. Я видел их пылающие туловища, нарезающие круги вокруг места, где мы только что стояли. В гневе и бессилии они начали выть. Им вторили волки где-то за холмами. Видимо, посчитав огненных тварей своими сородичами.

Вскоре вой остался позади. Впереди же белела бесконечная ледяная равнина.

Глава двадцать третья, в которой мы исследуем Белые Земли

Чем ближе мы подбирались к Белым Землям, тем меньше живности нам попадалось. Во время остановок на привал, мы старались делать запасы из съедобных растений и животных, которых мне удавалось добыть.

Прошла неделя с тех пор, как мы оторвались от огненных псов Хоакина. Наки уже пришел в себя и был довольно бодр. Днем мы летели, ночью спали, закутавшись в тряпки. Впрочем, мне кутаться было без надобности. Хоть я и чувствовал холод, и он был немного неприятен, навредить мне он не мог.

В какой-то момент мы поняли, что оказались в Белых Землях. Никакой границы мы не пересекали, не было никакого горного хребта или реки, отделяющих нас от ледяной пустыни. Она наступила как-то плавно, незаметно.

Взлетая, я уже не видел и не чувствовал людей, фигурки которых раньше то и дело мелькали внизу, в маленьких поселениях или на торговых дорогах. Зверей и птиц тоже почти не стало. Только холод и снег, под которым спала промерзшая земля.

Я знал дорогу, но лишь приблизительно. Гробница Рагонлейха, если верить драконьим рунам, располагалась в ледяных пещерах под черепом Кракена. Я помню времена, когда Кракен был жив. Но к тому моменту, как пришли люди, он был уже стар и не обладал ни силой, ни желанием избавить от них этот мир. Я появился куда позже, когда он уже превратился в полуживую гору.

Когда я был еще достаточно любопытен для путешествий, я нашел его. Это было сотни лет назад. К тому моменту он уже умер. Или впал в очень глубокий сон. Но еще не превратился в ледяную глыбу. Я тогда восхитился величием сына океана, и из уважения не стал тревожить его.

Сейчас меня трудно назвать эмоциональным. Я уже давно не ощущал ни восхищения, ни настоящего любопытства. Лишь тени этих чувств. Поэтому тот факт, что мы оскверним память великого существа древности меня ничуть не смущал.

Я узнал его очертания издалека. Мертвый Кракен выглядел как обычная гора. Правда, гораздо больше тех, что встречались нам на пути. Я сделал пару кругов, пытаясь определить, где находится его голова. А когда понял, приземлился, как мне показалось, у его гигантского рта.

- Ты устал что ли? – отряхиваясь, говорил Жало, когда я обратился в человека. – Что-то не видно тут никаких черепушек!

Остальные спутники уже привыкли к полетам и в воздухе чувствовали себя почти также, как на земле. Кроме Жало. Он по-прежнему бледнел каждый раз, когда я отрывался от земли (Елена и Наки за это над ним подхихикивали, но редко и по-доброму), а когда я приземлялся, он как будто выдыхал и приходил в себя.

- Череп прямо перед вами, - я указал на гору перед нами. – А где-то здесь должен быть вход в пещеры.

Жало, Наки и Елена недоверчиво задрали головы. Убеждать их мне было лень, да и зачем? Вместо этого я подошел ближе к горе, ударом энергии сдул толстый слой снега с толщи льда, сел на колени и начал изучать то, что под ним.

Лед был довольно толстый, но мне показалось, что под ним скрывается пустое пространство. Я дал своим спутникам знак отойти подальше, и начал прожигать слой замерзшей воды. Спустя минуту из-за пара на километр вокруг уже не было ничего видно. А в толще образовалась сотворенная мной пещера. Я постоял перед провалом, пока мои спутники, блуждая в тумане, пытались найти меня по голосу.

- Ты бы хоть предупредил, что баню тут устроишь, я б веники с собой притащил, шебуршить твою мочалку!

- Нам туда? – спросила Елена.

- Сейчас узнаем.

Я сделал шаг вперед и покатился вниз по выжженной мной пещере. И в итоге очутился в другой, которая уже не была делом моих рук. Я окликнул Елену, и это от моего голоса разошлось по длинному лабиринту, раскинувшемуся подо льдом на десятки километров.

Они спускались по очереди. Я ловил их внизу (хрупкие люди запросто могли расшибиться с такого расстояния).

- Куда дальше? – Елена ждала ответа, которого у меня не было.

Я задумался. Сделал несколько шагов вперед.

- Закройте уши, - приказал я.

Елена, Наки и Жало подчинились. Я напрягся и издал максимально громкий в моем нынешнем состоянии драконий рык. Эхо его блуждало по лабиринту несколько минут. В итоге – ослабло и исчезло. Оно не наткнулось на преграду и не вышло за пределы лабиринта.

Я достал Симгвелл. Внимательно посмотрел на него. Потом – вперед, на запутанную паутину пещер. Потом – под ноги.

- Отойдите назад, - снова приказал я.

Когда мои спутники оказались на безопасном расстоянии, я воткнул Симгвелл в лед под ногами и направил его силу вниз.

В итоге под моими ногами образовалась еще одна довольно глубокая пещера. Которая вела в другой лабиринт, уровнем ниже.

Спустившись по той же схеме, мы оказались уже не голубоватых гладких тоннелях, в которых были минуты назад. Эти пещеры были пробиты в скале, на которой, видимо, доживал свой век Кракен. Они были больше, не столь разветвленные, и тянулись в определенном направлении.

- Нам туда, - я указал рукой в ту сторону, откуда шло тепло. Наки тоже его почувствовал, из-за чего слегка занервничал.

- Что там, Ган? – встревоженно спросил он.

- Не знаю, - честно ответил я. – Но нам туда.

Елена и Жало переглянулись и последовали за мной. Идти пришлось долго. Мы сделали два привала, прежде чем вышли из пещер.

Мои спутники с края обрыва оглядывали жерло, внутри которого мы оказались. Где-то внизу светилась огненная кровь горы.

- Мы что, внутри вулкана? – озадаченно спросила Елена. Я не ответил.

- Надо спускаться. По старой схеме: я орел, вы – птенцы.

Жало усмехнулся, хоть и не обрадовался.

- Может лучше в куру превратишься? Я бы запеченной курятины сейчас…

- Вперед, - скомандовала Елена.

Я обратился в орла. Когда мои спутники забрались мне спину, я начал спускаться, облетая жерло по кругу и внимательно осматривая его стены, испещренные пещерами и неровностями.

Когда мы проделали примерно половину пути до дна, я увидел довольно большой выступ. Слишком большой и ровный для нерукотворного. Я приземлился на него. В стене была очередная пещера. Над ней были начертаны драконьи руны, гласящие, что чужакам здесь не рады. Я обратился в человека и жестом дворецкого пригласил своих спутников в черный провал.

Внутри на большом камне лежал скелет дракона. Мы остановились у входа и раскрыв рты смотрели на останки Рагонлейха.

- Да ты у нас хиляк, как я посмотрю! – присвистнул Жало.

Рагонлейх при жизни был раза в полтора больше меня. Впрочем, он был гораздо старше. Возможно, на тысячи лет.

Вокруг его ложа на каменном полу были выдолблены руны мне не знакомые. Они составляли круг, напоминающий изображение солнца. От них пульсировала энергия, и я не сразу понял ее происхождение.

Как только мы попробовали приблизиться, руны вспыхнули и загорелись. Над скелетом засверкали красноватые пятна, которые соединились в одно большое колышущееся изображение. Оно в свою очередь дрогнуло и обратилось в призрак дракона, в призрак Рагонлейха. Такого я не ожидал.

- Так-так, - протянул призрак. – И снова у меня гости. Наверное, хотите, чтобы я поделился с вами своими сокровищами, люди?

Дракон, точнее его призрак, захохотал, взмахнул крыльями и уставился на нас. Я чувствовал, что это не просто иллюзия. Призрак был осязаем и мог запросто устроить нам серьезную взбучку.

Я вышел вперед.

- А это у нас кто? Юный дракон, что служит людям и помогает им грабить своих братьев?

- Именно так, - спокойно ответил я.

- Что ж, - задумался Рагонлейх. – Значит ты готов к последствиям своего выбора.

- Конечно. Но прежде, чем они наступят, я хотел бы сообщить тебе некоторые новости. Во-первых, эти люди знают твое имя.

Призрак замер. Нахмурился. Злобно наклонил голову.

- Ни один дракон не имеет права выдавать имя другого. Ты не смог бы такое сотворить, это против нашей природы!

- А это вторая новость, - вздохнул я. – Я вижу, что ты этого не знаешь. И меня это печалит. Поэтому я покажу тебе истину.

Я поднял руку и кости Рагонлейха, которые располагались прямо под ним, и которые он явно до этого момента не видел и не мог увидеть, вспыхнули драконьим огнем. Призрак отпрянул.

- Нет… Нет! Не может быть… Что это за иллюзия?! Ты пытаешься меня одурачить?!

- Благородный Рагонлейх, Ужас Севера, Бриллиантовый Коготь, мертв. Уже сотни лет его кости покоятся здесь, а душа стала частью Солнца. Ты же – созданная им иллюзия, наделенная малой частью его сознания, страж, оберегающий его сокровища от мародеров вроде нас.

Призрак задрожал, замерцал. Он расплывался, почти исчезал и вспыхивал снова от осознания собственной иллюзорности. Но спустя какое-то время он успокоился, собрался с духом и снова воспрял над своими останками.

- Что ж. Раз я страж, значит буду выполнять свою задачу. А состоит она, как мы оба понимаем, в охране сокровищ. Готов ли ты сразиться со мной за их обладание?

- Благородный Рагонлейх, - я слегка улыбнулся и склонил голову. – Точнее то, что от него осталось. Ты был бы опасен для меня, если бы веровал, что ты есть истинный дракон и мог черпать силу солнца. Но теперь ты знаешь, кто ты, и сразить тебя уже не такая тяжелая задача.

Я взялся за рукоять Симгвелла и стал медленно вытаскивать его из ножен, ощущая его силу, пробуждая ее. Когда я вознес его над своей головой, он уже пылал. Его свет заставил призрак Рагонлейха взвыть от боли.

- Ты – лишь иллюзия, - продолжал я. – А я – истинный сын Солнца, с оружием Хозяина Солнца в руке. И властью красного света я изгоняю тебя!

Призрак снова заревел и бросился на нас. От топота его ног пещера содрогнулась, сверху посыпались камни, а его оглушительный рев заполнил гору от горящего дна до замерзшей вершины. Кажется, сам Кракен содрогнулся. Но, оказавшись в паре метров от моего лица призрак исчез, растворился. Остался только гул, все еще гуляющий где-то по лабиринтам ледяных пещер.

Мои спутники с бледными лицами, схватив друг друга за руки, стояли за моей спиной с видом приготовившихся к смерти воинов.

- Иногда достаточно просто поговорить, - улыбнулся я и указал на другой конец пещеры, где чернел очередной вход с драконьими рунами, на этот раз гласящими, что здесь хранятся сокровища Рагонлейха, Ужаса Севера. И всякий, кто дотронется до них, обретет смерть от его пламени.

Мы обогнули скелет и подобрались ко входу. Я пустил внутрь струю огня, которая зажгла факелы по углам сокровищницы. Мы вошли внутрь и ахнули.

Она была пуста.

Глава двадцать четвертая, в которой нас сильно потрепали

- Сейчас бы завалить кого-нибудь, покромсать мечом на мелкие кусочки, да так, чтобы брызги летали!

Жало бродил взад-вперед по пустой сокровищнице, отпуская раздраженные реплики. Наки сидел в углу, слегка прикрыв глаза и не реагируя на окружающую остановку. А обстановка была, прямо скажем, не из лучших.

Елена медленно ходила вдоль стен сокровищницы, внимательно их оглядывая, видимо, не оставляя надежды найти какой-нибудь тайный проход.

- Та брось ты, опередили нас хоакиновы сучьи дети, пусто тут, как в кишке у нищего! – бесился Жало.

- Ты бы сопли поменьше пускал, а то как девка в первую брачную…

Елена была сосредоточена. Она обыскала каждый закоулок пещеры, но не нашла ничего, что хотя бы намекнуло на то, куда делись сокровища Рагонлейха.

- Пора уходить, - сказал я то, что и так все понимали.

Жало плюнул на землю, Елена вздохнула и обреченно опустила глаза.

- Давай уже обращайся в свою курицу, да полетели, - буркнул Жало.

Мы вылетели из сокровищницы, пролетели скелет дракона и снова оказались в жерле. Я начал подниматься к выходу, когда мое крыло пронзила резкая боль. Я увидел огонь. Это было невероятно, но я горел. Жало, вцепившись мне в перья, дико вопил. Видимо, его тоже зацепило.

Я стал снижаться против своей воли, пытаясь собраться, понять, что происходит и определить источник удара. Краем глаза я заметил, как в меня снизу летит огненное копье. Я увернулся, едва не сбросив своих спутников, отчего мое падение стало еще менее контролируемым.

Оказавшись ближе ко дну вулкана, я увернулся от еще одного копья и увидел наконец кто их бросает. Внизу, прямо в лаве стояло огненное существо и создавало новое копье, чтобы запустить им в меня.

Это был ифрит.

Я наконец поймал равновесие, но в воздухе находиться не мог, поэтому приземлился на большой валун в стороне от готовящегося к атаке ифрита. Тут же я обратился в дракона и взвыл от боли.

Эти копья состояли не только из огня. Их рукояти были созданы из чего-то, что могло меня убить. Чего-то, что таилось в недрах этой горы и растекалось по ней в виде лавы. Я предположил, что это красное железо, но это предположение никак не спасало ситуацию.

Жало корчился на камне, держась за обожженное лицо и плечо. Елена и Наки пытались его успокоить. А ифрит замахнулся и запустил в нас еще одно копье.

Я собрался с силами и попытался отразить удар, но смог лишь сбить его траекторию. И понял, что на следующий удар меня не хватит. Слишком глубока была рана.

- Елена! Симгвелл!

Я бросил ей под ноги светящийся меч.

- Ты сможешь! Сосредоточься! Чтобы получить его силу, нужно показать ему свою! Показать, что ты… достойна!

Рана, пробитая копьем, начала затягиваться, но как-то очень медленно и болезненно. Настолько, что я едва не терял сознание.

Я видел, как ифрит подобрался к нам на расстояние в пару десятков метров. Как он создает новое копье. Как Елена пытается двумя руками удержать пылающий меч и у нее не получается.

Копье в руках ифрита вспыхнуло и полетело в нашу сторону. Елена, все еще сжимающая меч, упала на колени, не в силах с ним совладать. Копью оставалось преодолеть каких-то несколько метров, когда оно обратилось в облако горящей пыли. Я перевел взгляд на Наки. Он практически висел в воздухе, выделывая руками странные манипуляции. Магия воздуха народа Куцу сейчас может быть как полезна, так и опасна. Особенно в руках того, кто не обладает должным мастерством. Но выбора у нас не было.

Вены на коже Каруото вздулись, затылок покраснел от перенапряжения. Если он продолжит в том же духе, то может и не выжить.

Ифрит заревел, словно огромная печь, которую раздули столь же огромные меха. В этот раз вместо копья он начал сооружать шар из лавы. Наки, видимо, не собирался дожидаться атаки и уже приготовился напасть первым, когда Елена с диким криком выпустила из Симгвелла мощную струю огненной энергии, буквально отрубившей ифриту руку. Огненный шар свалился в лаву, а ифрит заревел еще громче прежнего. Он расправил плечи и в центре его груди можно было разглядеть светящийся белым круг.

Я собрался с духом. Рана еще не затянулась, но времени на исцеление не было.

- Сердце ифрита! Надо его пронзить! – закричал я Наки и Елене. – Готовьтесь!

Взмахнув крыльями, я с трудом поднялся в воздух и сделал круг над ревущим существом. Я попытался вспомнить битву на болоте с Хозяином слизи. Тогда я смог извлечь из себя белое пламя великой мощи. Это то, что сейчас нужно.

Войти в то же состояние, что и тогда, было непросто. Тогда это было спонтанно и неконтролируемо. Сейчас же нужно было сделать над собой серьезное усилие. А учитывая, что я ранен…

Стоп. Боль… Это то, что заставило меня тогда атаковать. То, что спровоцировало вспышку. Нужно использовать ее.

Я сконцентрировался на дыре в собственном теле, собрал боль, пульсирующую вокруг нее, и трансформировал в мощное пламя, которое обрушилось на голову ифрита. Он задергался и свалился назад. Наки с красными от напряжения глазами создал вихрь, который подхватил Елену и направил его к упавшему ифриту. Через секунду она оказалась над ним, замахнулась и бросила Симгвелл острием прямо в сердце существа.

В этот момент силы Наки кончились, и он рухнул на землю. Я стрелой ринулся вниз и успел схватить лапами падающую Елену и утащить ее на камень прежде, чем раздался взрыв. Я прикрыл тела моих спутников от разлетающихся камней и лавы, чувствовал, как она прожигает мне чешую. Когда все утихло, я рухнул на землю.

Елена и Наки сидели на камне и тяжело дышали. Жало был без сознания там, где я его оставил. Лава застывала и чернела на глазах. Видимо, ее огонь поддерживал ифрит и с его гибелью она лишилась источника жара. Прошло немало времени, прежде чем кто-то из нас смог заговорить.

- Там… что-то есть… - сказал Наки, указывая в сторону, откуда на нас нападал ифрит. Мы пригляделись. На расстоянии нескольких десятков метров лежал камень подобный тому, на котором мы сидели. Но теперь на нем сверкали драконьи руны.

«Береги», - гласила надпись.

Моя рана уже почти затянулась, но прежде, чем осмотреть камень я решил еще немного прийти в себя. Хотелось верить, что теперь нам торопиться некуда.

Подлетев к валуну, я схватил его за край, поднял и опрокинул в другую сторону. Он оказался довольно большой по площади, часть его скрывалась под застывшей лавой.

Я опустился перед ямой и подозвал Елену. Когда она заглянула за край, она на секунду оцепенела и рухнула на колени, не веря своим глазам.

Там хранились сокровища Рагонлейха. Золото, драгоценные камни, ювелирные изделия тонкой работы и прочие ценности, на которые можно купить целую армию.

Позже к нам подбежал Наки, который до этого пытался привести в чувство Жало и обрабатывал его раны. Его реакция была менее эмоциональной, но он явно был счастлив.

- Значит… все не зря? – прошептала Елена.

- Зависит от тебя, - ответил я.

- И как же мы это все потащим? И куда? – спросил Наки.

Мы с Еленой переглянулись.

- На одном из привалов Ган рассказал мне, как путешествуют драконы. Чаще всего они не бросают свое добро, а проглатывают его. И летают с золотом в брюхе, - рассказала она куцианину.

- Но это при условии, что не приходится ни в кого превращаться, - добавил я.

Наки понимающе закивал.

- Займитесь Жало, - сказал я. – Подготовьте его к перелету.

Когда мои спутники ушли, я опустился на гору золота. В какой-то момент я почувствовал, как оно манит меня, притягивает. Как вступает со мной в бессловесный разговор, пытаясь уговорить меня оставить его себе, унести в пещеру и никогда его не оставлять.

Было довольно заманчиво, но Кольцо Пчеловода было сильнее. Впрочем, даже если бы Елена не носила его, я не поддался бы. Слишком многое произошло и изменилось во мне за этот короткий промежуток времени, чтобы я мог вот так запросто все бросить, не дождавшись окончания истории.

Я набрал воздуха и стал поедать сокровища. Мое тело начало приятно тяжелеть, золото согревало меня изнутри, наполняло силой и энергией. Я ел не торопясь, смакуя сокровища. Это одно из самых сильных удовольствий для дракона. И довольно редкое. Мало кто поедает сокровища без необходимости. Ведь от них потом нужно избавляться, а это занятие, мягко говоря, не из приятных.

Когда я закончил, Жало уже пришел в себя. Правая часть от затылка до поясницы была сильно обожжена. Несмотря на это он нашел в себе силы улыбнуться, когда узнал, что мы все-таки нашли сокровища.

- Так ты их сожрал что ли? А обратно как? На горшок?

- Скорее, два пальца в рот.

Все засмеялись. Елена и Наки помогли Жало взобраться на меня, потом устроились сами.

- В Анала́йу! – скомандовала Елена.

Я понятия не имел что это и где оно находится, но она сказала, что это не далеко и обещала показать дорогу.

Пышущий то ли дымом, то ли паром Кракен остался далеко позади нас, когда Жало вдруг приподнялся и закричал:

- А знаешь, дракон, полеты не так уж и плохи! Но оседланные куры мне все равно нравятся больше!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Глава двадцать пятая, в которой я узнаю кое-что новое о Елене

Я проснулся от того, что спать больше не хотелось. Невиданная роскошь, которую я не мог себе позволить с момента начала путешествия. Из окна настойчиво пробивались солнечные лучи, ползали по каменному полу и стенам, просачивались сквозь белые занавески и облизывали мне ноги.

Аналайа была безлюдной территорией у края Гретхома с полузаброшенным замком в центре, построенным когда-то давно на массивной скале. Этот замок, как выяснилось, и служил Елене домом.

Чтобы добраться до него, мы долго летели вдоль границы Белых Земель, пока впереди не запахло Ледяным морем. У заледенелого берега и располагалась резиденция правнучки Великого Предателя.

Мы летели без остановок несколько суток, и, когда я приземлился, сил у меня оставалось немного. Мои спутники же были полностью истощены. Однако Елена все же нашла в себе силы раздавать распоряжения встречающим нас людям, которых я не разглядел.

Прямо на заднем дворе замка я извлек из себя сокровища довольно неприятным образом. Люди Елены тут же похватали тележки и начали таскать добро куда-то в подвалы. Я едва помню, как превратился в человека, как меня проводили в одну из башен и уложили на довольно жесткую, но уютную кровать.

Сколько я проспал? Внутренние часы подсказывали, что не одни сутки. Я поднялся, потянулся, огляделся вокруг. Комната была светлой и просторной. Мебели – минимум, на стенах – пара больших картин, пол частично закрывал большой мохнатый ковер.

Одевшись, я вышел в коридор и стал прислушиваться. В этом крыле замка находилось человек пятнадцать, включая моих спутников. Жало и Наки разговаривали о чем-то на первом этаже. Елена была где-то недалеко от них. Рядом с ней я уловил странный, но откуда-то знакомый звук. Источник его пока что оставался для меня загадкой.

Я спустился. Жало и Наки развалились на длинном диване, стоящем в центре одной из зал. Жало, несмотря на травмы, которые получил, когда мы добывали сокровища, выглядел довольно неплохо. Я в очередной раз удивился выносливости, сопротивляемости и удивительному уровню регенерации этого обычного с виду человека. За время похода ему досталось больше других, но на его состоянии это почти не отразилось

- Глянь-ка, Наки, сам дракон Иоганн собственной персоной! Иоганн Золотом Блюющий, Гроза Куриц и Болотной Жижи! – Жало явно был навеселе, что подтверждал соответствующий запах. Наки, к слову, тоже был не совсем трезв.

- И тебе привет, Майонский Выпивоха, - поздоровался я с Жало. И кивнул Наки. – Где Елена?

- Там, с сюрпризом возится, - Жало махнул рукой в сторону одного из коридоров.

- Сюрпризом?

- Ага, с ним! Иди да посмотри, сам все узнаешь!

Я последовал совету Жало и пошел в указанном направлении, ориентируясь на звук. За одной из дверей я услышал Елену, разговаривающую с какой-то женщиной. Но в комнате была кто-то третий. Кто-то… странный. Видимо, он и был источником того необычного звука. Я открыл дверь. И чуть не сел там же, где стоял.

На руках у Елены был спящий ребенок. Судя по всему, не больше года от роду. Я видел ее закрытые глаза (как потом выяснилось, это была девочка), ее нос, губы, ушные раковины… Не было никаких сомнений – в ребенке течет кровь Елены.

- Знакомься, Ган, - улыбаясь сказала Елена. – Это Ми́я. Моя дочь. Сюрприз, как говорит Жало.

Елена тихо засмеялась, глядя на мое ошарашенное лицо, улыбнулась и женщина, сидящая рядом – полноватая, с добрыми глазами и седыми волосами.

- Это Летиция. Она заботилась о Мие, пока я шарахалась по всему Гретхому, - Елена указала на седую женщину. – Ну, чего застыл? Детей никогда не видел?

Когда я обрел дар речи (а произошло это не так скоро, как хотелось бы) я не сразу понял с какого вопроса начать.

- То есть, все это время…

- Да, у меня была маленькая дочь. Не спрашивай про отца, это неприлично. Все, что тебе нужно знать – ее надо защищать во что бы то ни стало. – Елена нахмурилась. – Если будет выбор между моей жизнью и ее, ты без колебаний должен выбрать ее.

Летиция тоже нахмурилась и укоризненно покачала головой. Такие разговоры ей явно не нравились. Хотя, судя по всему, она привыкла.

Я задумался. И пришел к выводу, что это сейчас не самое важное. Хотя сюрприз, конечно, удался. Спустя пару минут молчания, я наконец спросил то, что действительно имело значение:

- Что дальше?

Елена серьезно посмотрела на меня, потом внезапно повеселела и улыбнулась.

- Не терпится в бой, а Ган?

Малышка завертела головой, пытаясь проснуться, но Елена шиканьем и качанием ее успокоила.

- Дальнейшие планы обсудим сегодня вечером после ужина, - прошептала она.

Я постоял еще немного, потом решил, что лучше оставить Елену с ее чадом. Поклонившись, я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

В зале, где остались Жало и Наки, я услышал еще один голос. Мужчина довольно строго что-то говорил моим спутникам, а они либо помалкивали, либо угукали. Я решил взглянуть с кем они болтают.

Когда я вернулся в залу, Жало и Наки сидели на диване выпрямившись и смотрели в пол. Перед ними стоял долговязый человек в длинном белом балахоне с пышной бородой и странным посохом. Борода добавляла ему солидности, хотя на старика он похож не был.

- …Ваша склонность к саморазрушению до добра не доведет. Вы воины, а не трактирные пьяницы. И воины великие. Разве позволительно вам разбрасываться своим потенциалом, словно мелочью? Вы несете ответственность перед самими собой и перед теми, кто слабее. Так ведите себя подобающе!

Человек перевел взгляд на меня и слегка поклонился. Жало и Наки тоже взглянули в мою сторону. Они были похожи на провинившихся детишек, которых отчитывает суровый учитель.

- Здравствуй, Иоганн, - тем же поставленным голосом сказал бородач. – Рад приветствовать тебя в сердце Аналайи. Меня зовут Боргрим. Я друг и соратник Елены.

- Колдун, я полагаю? – спросил я. Боргрим кивнул.

- Верно. Я оберегаю это место и его обитателей, скрываю от глаз Хоакина. А глаз этих с каждым годом все больше…

Боргрим вздохнул. И снова повернулся к нашкодившим воинам.

- Приведите себя в порядок. Еще и полдень не минул, а вы…

Бородач покачал головой и обратился ко мне.

- Могу ли я поговорить с тобой наедине?

Я пожал плечами, давая понять, что других занятий у меня, в общем-то, нет.

- Иди за мной.

Мы побрели по коридорам замка, поднимаясь все выше. В конце концов мы оказались на верхнем этаже самой высокой башни. Расписные потолки, много света и странные устройства, о назначении которых я ничего не знал.

- Это моя мастерская. Мастерская магии. Здесь я прилагаю все усилия, чтобы защитить замок. И Елену, когда она здесь.

- И ее дочь?

- Верно.

Боргим опустился на деревянную лавку и пригасил меня сесть напротив.

- Как ты относишься к Елене?

Я задумался. Колдун явно намеревался задавать длинную цепочку вопросов, избегая главного, ответ на который он надеялся найти в моих словах. Но мне такой вид общения не очень нравится, поэтому я решил сразу перейти к сути.

- Хочешь знать, что будет, если Елена лишится кольца?

Боргрим прищурился. Он явно знал про кольцо Пчеловода. И опасался того, что я могу натворить, если Елена утратит власть.

- Елена была довольно нахальна, - начал я отвечать на все еще не заданный вопрос. – Она нагло подчинила меня себе, использовав древнюю магию. Заставила служить себе, убивать, превращаться в… во что попало. Но с рядом с ней я узрел истину. А истина такова, что Хоакин угрожает и мне. Даже самому самолюбивому и гордому дракону это было бы очевидно, узнай он то, что знаю я. Но дело не только в этом.

Я сделал паузу. Боргрим терпеливо и внимательно слушал, не отрывая от меня взгляда.

- Я дал Елене слово. Сказал, что помогу ей уничтожить власть Церкви, даже если на ней не будет кольца. Драконы коварны, но слово держат. Так заложено природой. Я не причиню вреда ни ей, ни тем, кто ей дорог. Если не случится чего-нибудь из ряда вон.

- Например? – Боргим слегка наклонил голову.

- Например, если кольцо Пчеловода окажется в руках ее врага. Или враг еще каким-то образом получит власть надо мной. Или… если того потребует сама Елена.

Колдун нахмурился, опустил голову. Встал с лавки, подошел к окну. Долго вглядывался в даль, размышляя над моими словами.

- Что ж, дракон. Благодарю за честность. Я вижу, что у тебя добрые намерения. Но довериться твоему слову, прости, не могу.

Я услышал шаги. Это была Елена. Она поднялась по лестнице и вскоре оказалась в мастерской.

- О чем болтаете?

- Ты знаешь, Елена, - ответил Боргрим.

- Знаю. Ты боишься за нас, и это правильно. Не бояться дракона – верх глупости, но послушай…

- Елена! – колдун резко повернулся и взглянул Елене в глаза. Она взгляда не отвела, но эту бессловесную дуэль проиграла. Авторитет Боргрима, видимо, был для нее довольно велик. – Привести дракона сюда – ошибка. Это слишком большой риск. Ты должна приказать ему покинуть Аналайу и скрыться где-нибудь в горах, за пределами влияния Хоакина, ожидая твоего прихода. Тогда он не сможет стать орудием в руках наших врагов. И не сможет сам превратиться во врага.

Я молча наблюдал за их разговором. Вмешиваться в него я не собирался. Однако, перспектива покинуть Елену меня почему-то опечалила. Я пытался разобраться в неожиданно возникшем чувстве, когда Елена с вызовом посмотрела на колдуна.

- Ну что ж, Боргрим. Ты всегда был мудр. А я всегда была безрассудной. Так не будем же изменять этим представлениям.

То, что произошло дальше, было большой неожиданностью и для меня, и для колдуна. Елена схватилась за кольцо Пчеловода и начала стягивать его с пальца. Боргрим с криком «Нет!» бросился к ней в попытке помешать. Но не успел. Меня снова обдало волной зеленого света, и я рухнул на землю. Спустя минуту я пришел в себя и увидел, как колдун направляет на меня посох, выкрикивая какие-то заклинания, а Елена стоит между мной и ним, пытаясь меня защитить.

- Хватит, Боргрим! – кричала она. – Ты обязан мне довериться! Ты дал клятву!

- Клятву защищать тебя, а не подвергать смертельной опасности!

- Я сказала довольно!

Боргрим стоял с посохом наизготовку, его зубы были стиснуты, глаза горели. Но он взял себя в руки, и медленно поднял посох.

- Ты безумна, - прошипел он и выпрямился.

Елена повернулась ко мне.

- Отныне я дарую тебе свободу, дракон…

- Вот только без долгих пафосных речей, пожалуйста, - прервал я ее, поднимаясь на ноги. – Твой жест уже сказал все за тебя. Можно мне кольцо?

Елена, не колеблясь ни секунды, протянула мне реликвию. Боргрим злобно выдохнул через нос, но вмешиваться не стал.

Кольцо Пчеловода. Мерзкая игрушка. Но такая красивая. С одной стороны, кольцо следовало уничтожить, но с другой… Как красиво смотрелось бы оно в моей сокровищнице! Недолго подумав, я решил, что приму решение позже, и спрятал его в карман.

Елена и Боргрим выжидающе смотрели на меня.

- Ну что ж, спасибо за свободу. Вероятно, тебе интересно, как я поступлю дальше? Хочу сразу успокоить уважаемого Боргрима, и сказать, что никому в этом замке навредить я не хочу. И не собираюсь. Во-вторых, как я уже сказал в беседе с уважаемым колдуном, я дал тебе слово. Помнишь, на ферме?

- Ты сказал это под влиянием эмоций, посему я освобождаю тебя…

- Не в твоих силах освободить меня от данного мной слова. Это во-первых. Во-вторых, даже если бы меня не связывало это обещание, я пошел бы за тобой. Потому что хочу. Причин тому множество. Но тебе нужно знать лишь одну…

Я сделал паузу, внимательно глядя на взволнованную Елену, на недоверчиво сверлящего меня взглядом колдуна.

- Причина такова: мне с тобой не скучно.

Я улыбнулся. Елена, до которой не сразу дошел смысл моих слов, расхохоталась и бросилась мне на шею. Объятия – явление довольно необычное. Когда я ответил на них, мы словно обменялись какой-то энергией, и это сделало нас ближе. Я решил, что с этого момента могу считать Елену своим другом. Человек и дракон – друзья. Рассказали бы мне об этом еще полгода назад, я бы лопнул со смеху.

- Ну что ж, Боргрим, - торжествующе сказал Елена. – Твоя карта бита.

Колдун хмыкнул.

- Безрассудство всегда побеждает, - сказал он. – Посмотрим, что из этого выйдет.

Глава двадцать шестая, в которой мы снова готовимся в путь

Боргрим, как выяснилось, был гораздо старше, чем выглядел. Он помнил появление Хоакина, видел его путь к власти. В свое время Боргрим был одним из влиятельнейших колдунов на материке. Но в какой-то момент избрал путь отшельничества и исчез в горах на десятилетия. Как раз в это время и случилась война, итогом которой стала победа Церкви Ста Богов.

Боргрим, узнав об этом, вернулся и пытался сопротивляться. Вместе с прадедом Елены, Трегором Одосским, он организовал восстание. Но к тому моменту власть Хоакина была уже слишком велика.

Проигравший колдун скитался и скрывался, пока не наткнулся на Елену, которая уже в юном возрасте подавала большие надежды и была искусным воином. Он взялся за ее воспитание после того, как она покинула рыцарей Ордена Правых, приютивших ее с Телией и научивших искусству боя. Видимо, она внушала ему надежду.

Отношения между ними были непростые, но близкие. Он заменил ей отца в самые сложные годы ее жизни. И теперь они считали друг друга родными людьми. Поэтому он остался в замке оберегать самое дорогое, что было у Елены – ее дитя.

Не ощущать на себе власть кольца, оказывается, довольно приятно. До того, как Елена сняла его с пальца, меня будто тащили на поводке в очень тугом ошейнике. Но я этого не замечал из-за привычки. Я все еще не решил, что с ним делать. Почему-то у меня не поднималась рука его уничтожить. Может быть это его защита? Внушать магическим тварям вроде меня восхищение и любовь?

После волнительного разговора с Еленой и Боргримом обитатели замка накрыли обед. Я поглощал еду с невиданным аппетитом. Остальные же кушали медленно и вальяжно, насмешливо поглядывая на меня. Посмотрел бы я на их манеры во время первого застолья после перелета.

Время до ужина я посвятил изучению замка и его окрестностей. После того, как Боргрим рассказал о магической защите, я прислушался к себе и, действительно, почувствовал некую ауру, которая пронизывала это место.

Замок был немаленький, даже по меркам королей. Но большая его часть была заброшена. Использовались только два крыла и башни между ними. Люди, которые здесь обитали, были фанатично верны Елене и Боргриму и всем сердцем ненавидели власть Хоакина.

На улице лежал свежевыпавший снег. Воздух был чистым, приятно холодным и почти искрящимся на солнце из-за близости к Ледяному морю. Тишина и морозный покой этого места завораживали. Тем удивительнее был тот факт, что в его сердце затевается настоящая революция.

Ужинали молча. Когда тарелки опустели, а сытые революционеры откинулись на спинки стульев, Елена заговорила.

- Итак, господа, мы приближаемся к решающему этапу. У нас есть золото, поддержка людей по всему Гретхому и даже дракон. Остался последний рывок перед началом войны.

Я, Жало, Наки и Боргрим сидели на одной стороне стола, на другой – ребята с суровыми лицами военных и прочитывающимся в глазах кровавым прошлым. Верные военачальники Елены, которых Боргрим собирал по всему материку, некоторых - еще до знакомства с ней. Здесь они отвечали за охрану замка, но в грядущей войне им была уготована гораздо более значимая роль. Меня им представили незадолго до ужина.

Их было четверо: Ра́гвольф из Бера, странствующий воин, пытавшийся убить Хоакина в одиночку и чудом выживший – не без помощи Боргрима. То́рбер Кран – бывший военачальник Хоакина, который открыто высказал недовольство политикой Церкви, за что едва не был казнен. Ле́тос Глемм – профессиональный шпион, который дослужился до высокого чина в Темных Плащах, и едва не воплотил в жизнь серьезный заговор против церковной верхушки. Как выяснилось позже, он был потомком короля А́ллена, правившего в Ризгоне. Король, конечно же, был убит Хоакином, а Ризгон превратился в Гарренхолл и стал частью Великого Кольца, окружающего Бигхом. Четвертый – Корне́лий Лава́дский, глава рыцарей Ордена Правых, которые так и не присягнули Церкви, но каким-то образом умудрились выжить.

На фоне этих ребят в блестящих доспехах, с горящими от чувства собственного достоинства глазами, внушительной комплекцией и благородными, но брутальными лицами, мы с Наки и Жало выглядели кучкой придорожных оборванцев.

- Нас поддерживают несколько королей, почти все опальные народы, значимые лидеры преступного мира, подпольные организации в десятках королевств, - продолжала Елена. – Однако мы должны собрать максимально возможное количество людей и сил. Наки!

Куцианин встрепенулся.

- Ты говорил, что у народа Куцу еще остались силы, чтобы противостоять Хоакину. Они пойдут за мной?

Каруото зачем-то встал.

- Мой народ ненавидит Хоакина сильнее, чем кто-либо. И мы будем рады любому шансу на восстановление королевства Миру. Но куциане пойдут лишь за тем, кто докажет, что достоит того.

- Докажем, - отрезала Елена. – Туда мы отправимся прежде всего. Жало!

Емельян не последовал примеру Наки и остался сидеть на месте, лишь слегка повернув голову.

- Мне нужна поддержка Совета Вожаков. Ты сможешь собрать Совет? Экстренно?

- Нет нужды, красотуля, - когда Жало так называл Елену, «железная четверка» начинала нервно ерзать и злобно хмуриться, что, судя по всему, забавляло усача. – Совет соберется и без моего вмешательства через полтора месяца, в Серой Яме. Нам нужно лишь вовремя туда добраться.

- Я уже договорилась с некоторыми вожаками, они окажут мне поддержку. Но Узкий Круг убедить будет не просто.

- Это да. Попробую повлиять на Круг через свои связи. Но тут все зависит от твоего дара убеждения.

Елена кивнула, давая понять, что в своем даре она не сомневается.

- Летос, как наше подполье? – обратилась она к шпиону.

- Подполье в нетерпении, - отвечал Летос Глемм приятным голосом, слегка растягивая слова. – Мои люди сдерживают особо буйных, но это ненадолго. Некоторые наиболее слабо контролируемые нами группы в Ванишхолле, Бравархолле и Яносхолле попытались устроить восстания, которые были жестоко подавлены. Но мы на них и не рассчитывали. Основные силы ждут, но затягивать не стоит.

- Хорошо. Обеспечь их золотом из сокровищницы, чтобы они могли как следует подготовиться. И не скупись. Пусть против «жуков» и плащей выйдут не крестьяне с вилами, а хорошо вооруженные и экипированные бойцы. Боргрим, что с королями?

- Мы разослали им особо ценные дары из драконьих сокровищ, чтобы доказать серьезность намерений. Думаю, это придаст им отваги. В остальном – без изменений. А́вель, король Бра́нхолла, Дон, король Ми́ганхолла и Брава́скас, король Тру́тенхолла поддерживают нас и готовы к войне.

- Я могу отправиться в Муравейник, - вклинился Рагвольф из Бера. – Меня там помнят и уважают…

- Нет нужды, - перебила его Елена. – Мы были там. Заключили договор с Ниидом. Он нас поддержит. К тому же, там при Совете есть наши люди. Как настроение у Ордена?

Елена повернулась к рыцарю. Корнелий Лавадский пожал плечами.

- Настроение Ордена Правых не меняется уже сотню лет. Мы готовы к драке. Готовы сложить свои жизни в битве с церковниками. Если будем уверены в том, что это не напрасно. А ты дала нам такую уверенность, Елена Одосская.

- Ну что ж. Ган, Жало, Наки! Мы отправляемся в путь в прежнем составе. Остальные останутся здесь. Вместе с Боргримом хорошенько продумайте тактику и стратегию. Все наши силы должны ударить одновременно с максимальной мощью. Второго шанса у нас не будет. Мы уже обсуждали это в общих чертах, ваша задача – продумать каждую мелочь и предугадать все возможные варианты развития событий. У нас есть в лучшем случае полгода до начала…

- Твой оптимизм воодушевляет, Елена, но он излишен, - перебил ее Летос Глемм. – Мне приходят сообщения. Информация. Хоакин готовится. Он знает или догадывается. Чем больше времени мы дадим ему и его Большой Шестерке, тем меньше шансов на успех. Я бы дал нам три месяца. Не больше.

Елена задумалась.

- Хорошо. Через два с половиной месяца я буду здесь. Тогда и начнем.

Повисла тишина. Боргрим поднялся.

- Так тому и быть, - прогремел он. – А теперь, если ко мне нет вопросов, я должен заняться делами.

Вопросов не нашлось. Колдун кивнул и исчез в одном из коридоров.

- Наконец-то! – выдохнула Елена. – Тащите выпивку!

Спустя несколько минут на столе стояли кувшины, бутыли и прочие емкости, в которых разными цветами переливался вожделенный для большинства присутствующих алкоголь.

Сначала все еще закованные в доспехи военачальники Елены поднимали торжественные тосты за грядущую победу. Потом тосты закончились и начались более расслабленные разговоры.

- Вот вы мне скажите, многоуважаемые лыцари, - обращался чуть захмелевший Жало к сидящей напротив четверке. – А нахрена вы внутри замка доспехи нацепили? К турниру готовитесь?

Шпион Летос Глемм насмешливо улыбнулся. Корнелий Лавадский, казалось, даже не обратил внимания на колкое замечание. Рагвольф из Бера и Торбер Кран переглянулись.

- Потому что, многоуважаемый бандит, настоящий воин должен быть готов ко всему! – пробасил Торбер, отхлебывая из кубка.

- Да это понятно, - отмахнулся Жало. – Только вот интересно, это вы так нашего Гана испугались? Или я так грозно выгляжу, что вы при полной амуниции за столом вино салом заедаете?

Торбер и Рагвольф рассмеялись.

- При всем уважении, господин Жало, вряд ли вы можете кому-то из нас угрожать, - отвечал Рагвольф из Бера.

В глазах усача промелькнула искра предвкушения.

- Это верно, - улыбнулся Емельян. – Я детишек и баб обычно не обижаю.

Рагвольф вскочил с места, Торбер схватил его за рукав.

- Полно тебе, бандит задирается. Видимо, любит по морде получать. Знавал я таких. Которые сами под кнут лезут, чтобы удовольствие получить.

Елена наблюдала за заварушкой не вмешиваясь. Видимо, ей тоже стало скучно. Либо она понимала, что для таких парней драка – лучший способ познакомиться. Шпион, рыцарь, я и Наки следовали ее примеру и молча наблюдали.

- Кабы я искал таких удовольствий, так к вам бы, господа блестящие, в последнюю очередь обратился бы. Вы-то, небось, кроме чучел соломенных, ни с кем нормально и не дрались в жизни.

- Отпусти, Торбер. Это все равно закончится дракой. Так чего тянуть?

Жало поднялся с места, и последовал за Рагвольфом к выходу. Остальные двинулись следом – наблюдать за поединком.

Оказавшись во дворе, Рагвольф вынул из ножен меч. Жало прихватил оружие по дороге – снял со стены понравившийся ему клинок.

- Должен сказать, господин бандит, что сражаться с вами не самое благородное времяпрепровождение. Но урок, который я намерен…

В этот момент Жало напал. Резко, без предупреждения. Его движения были точны, удары – мощны и быстры. Беринец едва успел отразить нападение.

- Да ты болтушка, как я посмотрю, - нагло пропел усач после серии атак. Рагвольф не ответил. Вместо этого он размахнулся и ударил. Жало попытался отбить, но удары Рагвольфа были столь сильны, что бандит едва не лишился оружия.

- Грабить купцов на дорогах, наверное, куда проще, чем сражаться с настоящим воином, а Жало?

- Не знаю, не встречал таких. В основном вместо воинов попадаются болваны, вроде тебя и дружка твоего.

Рагвольф снова напал. На этот раз Жало был готов и вместо того, чтобы парировать, уклонялся.

Еще несколько атак с обеих сторон закончились ничем. Оба бойца начали уставать от пляски. А значит, вот-вот кто-то из них должен был совершить ошибку.

- Рагвольф сильнее, но Жало хитрее, - вполголоса сказал стоящий рядом со мной Летос Глемм. – Из моего опыта хитрость всегда побеждает силу. Но у Жало ко всему есть и недостаток. Он азартен. И все-таки, я поставлю на него. А вы?

Я взглянул на Летоса. Такие люди всегда маскируют свой интерес и попытки что-то разузнать под обычную болтовню. Я улыбнулся.

- Не соглашусь. Жало, конечно азартен, но это не главное. Он во всем ищет наслаждений. И из этого боя он хочет извлечь максимум удовольствия. А значит, вся его хитрость бесполезна.

В следующую секунду Жало решил разбавить становящийся скучным бой неожиданным поворотом. Он разбежался, размахивая клинком, делая вид, что собирается атаковать сверху. Но вместо этого прыгнул вниз, под ноги Рагвольфа, пытаясь выбить из его рук меч. Однако беринец был опытным воином. Он раскусил план бандита, и вместо того, чтобы открыть себя снизу, просто отпрыгнул в сторону. Жало потерял равновесие и в следующую секунду меч Рагвольфа оказался у его горла.

- Браво, Жало, - со снисходительным восхищением сказал беринец. – Вы действительно опытный воин. Однако хочется верить, что в пути, защищая Елену, вы будете менее… театральны в бою.

Жало захохотал.

- Славный был замес, не спорю. Теперь понимаю, что Елена в тебе нашла.

Оба бойца пожали друг другу руки и развернулись к нам.

- Закончили яйцами трясти? – спросила Елена. – Возвращаемся?

- Погодь, красотуля! – махнул рукой Жало. – А не хочет ли благородный Торбер помериться силушкой с нашим Наки? Вот на это я бы посмотрел!

Толпа одобрительно зашумела, Торбер вышел туда, где только что дрались бандит и беринец. Наки пожал плечами и вышел навстречу.

- Признаюсь, вы меня интригуете, господин дракон, - сказал Летос, глядя на то, как куцианин кружится вокруг Торбера Крана. – Мне интересно, исход любой ли битвы вы можете предсказать?

- Нет, не любой, - улыбнулся я. – Но исход тех, в которых участвую сам, как правило очевиден.

Летос улыбнулся. Куцианин был явно искуснее Торбера. Хотя последний демонстрировал в бою неплохие навыки.

- Я рад, что вы с нами, - сказал шпион. – Что бы ни говорил Боргрим, я верю в то, что вы принесете нам победу. Вы и ваши товарищи.

Я еще раз внимательно посмотрел на Летоса. Он был хитер, коварен, умен. Но все это – лишь ширма. Под ней я почувствовал сострадание. Редкая черта для людей его профессии. Но если она есть, то неизбежно становится ключевой. Как бы глубоко не пытались ее запрятать.

Наки лихим выпадом выбил меч из рук Торбера. Тот поднял руки и удивленно захохотал. Елена аплодировала.

- Победа – лишь средство, - наконец сказал я. – Важна не она, а то, ради чего мы сражаемся на самом деле.

Летос смотрел на то, как Наки и Тобрер торжествующе обнимаются. На восторгающихся свидетелей их боя. Но мысли его были где-то очень далеко.

Глава двадцать седьмая, в которой мы покоряем пространство

С утра Боргрим собрал нас на очередной совет. Участники вчерашней пирушки выглядели потрепано. Военачальники были уже без доспехов, с опухшими лицами и красными глазами. Боргрим, глядя на это, лишь укоризненно качал головой, но от чтения морали воздержался.

- Я вчера размышлял по поводу вашего грядущего путешествия, - говорил колдун. – В былые годы я много путешествовал. Бывал и в землях Миру. Был знаком с представителями народа Куцу. Многих из них уже, скорее всего нет в живых…

Наки нахмурился и опустил глаза.

- Но речь не о том. В королевстве Миру были особые… порталы, через которые воины и старейшины могли путешествовать по всему континенту. При условии, что у них есть путевой камень. Ключ. Так случилось, что у меня завалялся один такой.

Елена, до того, сидевшая за столом, подпирая голову рукой, заинтересованно выпрямилась, в глазах ее появилась настороженная надежда.

- То есть… - начала она, но ее перебил Боргрим.

- То есть я могу отправить вас туда прямо отсюда, из Аналайи. Правда, придется выйти за пределы замка, туда, где не действует моя защита. И, кроме того, неизвестно, что или кто будет ждать вас по ту сторону портала. Сейчас на землях Миру небезопасно.

- Сейчас нигде не безопасно, - прохрипел Жало. Его радовал любой способ перемещения, если он не связан с полетом.

- Сколько времени нужно, чтобы создать портал? - обратилась Елена к колдуну.

- Немного. Но вам нужно хорошенько подготовиться. Привести себя… гм… в порядок. И прочее…

- С каким именно порталом связан ваш камень? – Наки, с одной стороны, обрадовала новость Боргрима, с другой я услышал в его голосе нотки опасения.

- Я могу перенести вас на гору Нима́ра.

Судя по реакции куцианина, его опасения подтвердились. Елена это тоже заметила.

- Что не так с этой горой? – спросила она.

- Еще до Хоакина… на этой горе что-то поселилось. Что-то темное. Мой народ пытался бороться с этим, но безуспешно. Мы оставили ее в покое и покинули окрестности. После нашего поражения, Хоакин пожаловал эти земли Кияньцам – нашим заклятым соседям, которые его поддержали. Насколько я знаю, они тоже не смогли одолеть то, что поселилось на горе.

- Что-то темное? Да ты мастер конкретики! – сказал Жало. – А точнее нельзя?

- Нет. Те, кто вернулся с горы, ничего толком объяснить не смогли. А те, кто не вернулся…

- Уже не заговорят, - сказала Елена. – А других камней у тебя, Боргрим, нет?

Колдун отрицательно покачал головой.

- Я повторял это уже много раз, повторю еще. Времени нет, - сказал Летос Глемм. – Портал – идеальный вариант для того, чтобы его сэкономить. С вами дракон, который к темным силам, я полагаю, имеет некий иммунитет и обладает мощью, превосходящей силы народов Куцу и Ки́я.

Наступило молчание. Сидящие за столом переглядывались, Боргрим смотрел на Елену, Елена – в пустую тарелку, сложив руки в замок и положив на них подбородок.

- Насколько мощный портал ты можешь создать? – наконец спросила она. Боргрим нахмурился.

- Что именно ты хочешь узнать?

- Сможешь ли ты переправить сюда армию куциан?

Колдун задумался.

- Если хорошо подготовиться… Нужно построить магические ворота. На это уйдет примерно неделя. Потом нужно будет их поддерживать. Это непросто… Но возможно.

- Зачем здесь армия Куцу? – спросил Торбер Кран. – Не лучше ли отправить их на восточную границу Сти́мхолла, чтобы…

- Нет, - отрезала Елена. – Куциане – это не солдаты. Осады и баталии – не для них. Но они лучшие в мире убийцы. И они нужны мне в Бигхоме.

Остальные согласно закивали.

- Тогда нам нужно расконсервировать остальную часть замка и запастись припасами, - сказал Летос Глемм. Елена кивнула.

- Завтра выступаем, - подвела она итог. И все встали из-за стола.

Весь день мы провели в приготовлениях. Оружие, одежда, провизия… Елена нагребла из сокровищницы небольшую сумку драгоценных камней и золота.

Мне же готовиться не было нужды. Симгвелл был у меня в ножнах, одежда была создана мной во время превращения, так что не нуждалась в обновлении. После ужина я сразу отправился спать, поскольку никакого веселья сегодня не ожидалось.

С утра, когда я спустился вниз, все были уже наготове. В зале было полно народу, Боргрим инструктировал Жало и Наки, военачальники сидели рядом и внимательно слушали. Елены не было.

Я решил проверить свою догадку относительно того, где сейчас находится наша предводительница, и пошел к той комнате, в которой впервые увидел ее с ребенком на руках. Остановившись возле двери, я услышал голос Елены и всхлипывания Летиции.

- Ничего, малышка. Мама должна закончить то, что начала. Ради тебя. Ради твоего будущего.

Ее голос дрожал. Я слышал такое впервые.

- Еще немного, маленькая. И мама будет рядом. Я знаю, тебе тяжело. Но я обещаю, что искуплю свою вину. Сделаю все, чтобы тебе не пришлось страдать. В наших жилах течет кровь королей. Мы победим. И тогда все будет хорошо.

Я подумал, что сейчас тревожить Елену не стоит. И вернулся в зал. Боргрим к тому моменту уже закончил давать наставления и повисла тишина, нарушаемая лишь постукиванием каблука Наки по полу.

Елена появилась спустя полчаса и, бросив короткое «Выступаем», двинулась к выходу. Мы молча последовали за ней.

Магическая защита Боргрима простиралась на приличное расстояние и нам пришлось долго идти до того места, куда она не доставала. Этим местом была поляна, на которой помощники колдуна уже соорудили какую-то арку причудливой формы.

Боргрим остановился напротив нее, достал камень (по виду – обычный булыжник), вытянул его перед собой и начал бубнить какие-то заклинания. Камень в его руке дрогнул, поднялся и повис в воздухе.

Деревья, которые были видны через арку, задрожали и расплылись. Колдун опустил руку и повернулся к нам. Камень остался висеть.

- Доброй дороги, - сказал он.

Елена подошла к нему, взглянула в глаза и обняла. Я услышал ее шепот:

- Береги ее.

Колдун кивнул. Елена еще раз посмотрела на него и двинулась в сторону мерцающей арки. Мы с Жало и Наки пошли следом.

Переход через портал оказался крайне странным. Сначала ты как будто погружаешься в воду, потом тебя словно подхватывает водоворот и выбрасывает куда-то на берег. При этом вокруг все настолько яркое и мельтешащее, что ты невольно закрываешь глаза.

Я шлепнулся на каменную поверхность и начал трясти головой, чтобы прийти в себя. Когда пришел, то увидел, что мои спутники делают то же самое.

- Добро пожаловать, сука! – отряхиваясь после падения проговорил Жало. – Ну и где ваш сраный горный призрак?

Я осмотрелся. Мы были на площадке, окруженной скульптурами странного вида. Место, откуда мы пришли, оказалось высокой и довольно широкой каменной стеной, ровной, но без каких-либо рисунков, фигурной резьбы или других следов вмешательства человека. Справа и слева от нее располагалось каменное ограждение, похожее на редкий невысокий забор из каменных же прутьев, покрытых необычными знаками. За нашими спинами (мы все еще стояли лицом к стене, разглядывая ее) были широкие ступени, петляющие меж деревьев и теряющиеся в зелени.

Светило солнце, ветра не было, и я бы назвал место, в которое мы попали, довольно уютным, если бы не ощущение тревоги, которое поселилось во мне, как только я выпал из портала.

Здесь что-то есть. Или кто-то. Неосязаемый, но опасный. Я чувствовал его, но не мог ни увидеть, ни определить местоположение.

- Нехорошее место, - сказал я. Елена и Жало вопросительно уставились на меня. Видимо, они ничего не чувствовали. Лишь Наки никак не отреагировал.

- И как это понимать? – уперся кулаками в бока Жало.

- Не знаю, - признался я. – Но что-то здесь не так.

Жало плюнул на землю.

- Держим ухо востро, - приказала Елена. – Если здесь есть какая-то погань, надо ее найти и зачистить, чтобы можно было провести к порталу армию местных воинов. Ган! Это твоя задача.

Я пожал плечами.

- Если найду – зачищу. А пока предлагаю прогуляться в поисках народа Куцу. Очевидно, нам туда.

Я указал на каменную лестницу.

- А дальше, я полагаю, Наки нас сориентирует.

Наки вздохнул.

- Чтобы выбраться с горы Нимара, достаточно спуститься по лестнице, - сказал он. – Но я сомневаюсь, что это будет так просто.

Елена и Жало переглянулись, подняли с пола выпавшие во время телепортации рюкзаки и двинулись к ступеням. Я и Наки поступили также.

Лестница петляла и уходила все ниже. Время от времени она расходилась в разные стороны, но мы всегда знали, куда идти, потому что ее ответвления уходили вверх, вниз же всегда был лишь один путь.

- На этой горе много заброшенных храмов, - объяснял Наки. – Когда-то она была священной. Во многих храмах остались свитки учения Гамиру, которое мы утратили. Они могли бы помочь нам хотя бы попытаться его восстановить. Но еще никому не удавалось их отыскать.

- Постой, - сказал я. – Так учение Гамиру сгинуло здесь? Из-за того, что поселилось на горе?

- Здесь жили воины-монахи – хранители Гамиру. И их ученики. Они все погибли, и никто не знает как, - не поднимая глаз отвечал Наки.

Лестница то и дело упиралась в каменные площадки, вроде той, с которой мы начали спуск, но отличающиеся по размерам. Какие-то были совсем небольшими, другие – наоборот, огромными. Мы шли быстро, не разглядывая утонченную архитектуру Куцу, хотя здесь было на что посмотреть.

В какой-то момент лестница уперлась в здание странной конусообразной формы. Чтобы продолжить спуск, нам нужно было пройти через него.

- Храм Киамо́то, храм Великого Колокола, - сказал Наки.

Войдя внутрь, мы сразу поняли, откуда такое название. Над нашими головами действительно висел колокол, причем гигантский. Его язык, к концу которого был привязан толстый канат, вряд ли мог сдвинуть с места один человек.

- Киамото звенел лишь раз в год, в праздник Жизни. Теперь он умолк, и уже больше сотни лет никто не слышал его звон, - с грустью в голосе рассказывал Наки.

- Да тут оглохнуть можно, если эта махина зазвенит! – присвистнул Жало.

- Мне рассказывали, что звон Киамото, несмотря на его великую мощь, никому из тех, кто в тот момент находился в храме, не причинял вреда. Больше того, услышавшие его обретали нечто, что сложно объяснить словами…

Жало усмехнулся – видимо, придумал какую-то мерзкую шутку. Но озвучивать ее не стал. Все-таки, смеяться над святынями – не лучшая мысль.

Когда колокол остался позади, а до выхода из храма оставалось уже немного, мы увидели в светящемся впереди проеме четыре фигуры.

- Это еще кто? – удивилась Елена. Ей никто не ответил.

Мы подходили все ближе. Фигуры стояли не двигаясь, как будто поджидая нас. Разглядеть их лица у меня не получалось, что настораживало. Казалось, они сотканы из чего-то нематериального.

Когда мы оказались у выхода, одна из фигур вышла вперед. Это оказался воин Куцу. Точнее, его тень. Призрак представлял собой туманный безликий силуэт, испускающий холодную неприятную ауру. Он встал на одно колено и положил перед собой свой меч. Наки подошел к нему, поднял призрачное оружие (оно, как и воины, было осязаемо) и протянул его обратно духу.

Призрак взял меч, спрятал его в ножны и, вместе с тремя другими фигурами воинов, вышел наружу.

- Нам нужно следовать за ними, - странным голосом сказал Наки.

- Что ж, - прищурилась Елена. – На ловца и зверь бежит.

Глава двадцать восьмая, в которой мы знакомимся с призрачным королем

Подниматься пришлось долго. Призраки, идущие впереди нас, не проронили ни звука. Мне даже показалось, что они на это не способны. Ведь у них не было лиц. Храм мы увидели издалека. Он был в разы больше Киамото и состоял из множества причудливых строений, плотно прилегающих друг к другу.

- На́ру. Храм Двенадцати Миров, - пояснил Наки.

У входа на территорию Нару стояла призрачная стража. Такие же безликие духи недвижимо охраняли храм. Только от кого?

Внутри призраков было еще больше. Они стояли вдоль стен, у дверей, сидели на каменных площадках, поджав ноги и никак не реагировали на нас – чуждых для этого места живых существ.

В конце концов духи привели нас на вершину – плоскую каменную площадку под открытым небом. На ней не было ничего – ни скульптур, ни ограждений – только голый, ровный камень.

Призраки расступились, пропуская нас вперед и указывая на большой светящийся шар в центре площадки. Приглядевшись, я разглядел в этом шаре фигуру человека. Очень большого человека. Он сидел также, как те духи, которых мы видели по пути на вершину – поджав ноги и слегка наклонившись вперед. Из-за окружающего его странного сияния, смотреть на него было непросто. Но вскоре глаза привыкли. И я даже разглядел его лицо – у загадочного призрачного великана оно все-таки было, в отличие от остальных обитателей горы.

Мы остановились примерно в десяти метрах от существа. Оно не пошевелилось. Елена уже хотела было заговорить, но Наки прервал ее жестом, сделал несколько шагов вперед и опустился на одно колено.

- Приветствую тебя, Великий Ба́о, Небесный Воин, Покровитель Миру, - сказал Каруото.

Если бы не напряженная обстановка, я бы закатил глаза. Почему людям недостаточно одного имени? Неужели они считают, что нагромождение прозвищ делает их более значимыми? Хотя, другие существа часто тоже этим грешат. Например, драконы. Я решил, что надо будет на досуге поразмыслить, какое грозное прозвище подошло бы мне.

Призрачный великан слегка поднял голову.

- В твоей душе пламя, воин, - обратился Бао к Наки. – Зачем ты принес сюда свой огонь?

- Мой огонь потушить можно лишь кровью. Я здесь, чтобы пролить ее.

- Здесь ты не найдешь того, что ищешь. Но обретешь иное.

Я почувствовал странную энергию, исходящую от призрака. Странность была в том, что она проникала внутрь тела и воздействовала на организм, как будто меняя его. Думается, если интенсивность этой энергии не изменится, то через сутки (в лучшем случае) все мы обратились бы в таких же безликих, как те, что нас сюда привели.

Елена и Жало закрыли глаза и начали едва заметно раскачиваться из стороны в сторону. Кажется, дух начал вводить их и Наки в какой-то транс. Видимо, то же самое случилось со всеми воинами, которые приходили сюда, чтобы отбить гору.

- Я извиняюсь, - сказал я, отчего Елена, Жало и Наки вздрогнули и открыли глаза. – Мы были бы очень рады обрести… иное, но обстоятельства вынуждают нас отказаться от вашего предложения. Дела, знаете ли.

Мои спутники смотрели на меня, как будто впервые видят. Однако сознание быстро к ним возвращалось. Я видел это по их глазам.

- Посему у нас к вам есть разговор. Не могли бы вы освободить эту гору… хотя бы на какое-то время? Мы бы потушили весь огонь, залив его кровью, как полагается, а потом бы снова уступили вам эту местность.

Дух поднялся на ноги. Он был метра три ростом, за его поясом висел сверкающий призрачный меч.

- В твоей душе нет огня. Она и есть огонь. Ты не Куцу. Ты оскверняешь эту землю. Чтобы ступить на нее, ты должен доказать, что достоин.

Призрак медленно вытащил меч из ножен и встал в боевую стойку. Я вышел навстречу, подмигнув Наки, который возвращался к Елене и Жало.

- Сможешь отразить мой удар – и я выслушаю тебя, дитя пламени. Не сможешь – я изгоню тебя и заберу души твоих спутников.

Призрак широко размахнулся и ударил. Я видел, как его меч, состоящий из белого света, несется на меня, рассекая воздух. Когда он проделал половину пути, я напрягся, схватился за рукоять Симгвелла и наполнил клинок силой огня. В следующий момент призрачный меч столкнулся с лезвием оружия Хозяина Солнца. Мощь удара вызвала волну, которая прокатилась, кажется, по всей горе.

Я стоял не двигаясь. Нападать я не собирался. Только защищаться. Но призрак не стал продолжать бой. Он отошел назад и убрал меч в ножны. То же сделал и я.

- За тобой великая сила, дитя пламени, - сказал Бао. – Ты пришел сюда, чтобы изгнать мое племя?

- Нет. Я воюю с людьми, и мне нужна лишь победа. Ты стоишь на пути, но я не ищу драки, - сказал я уже серьезнее.

- Мы не вмешиваемся в человеческие войны. Мы чтим свет и существуем по заветам Гамиру. Те, кто пришел сюда, обретают великое знание и уже не возвращаются к жизни. Таков закон.

- Законы нарушают, Великий Бао.

- Верно. Но на то должны быть причины.

- Например?

Призрак промолчал, опустился на то же место, откуда встал. В следующую секунду я почувствовал ту же энергию, что едва не вырубила моих спутников, но гораздо более мощную. Ее поток поглотил меня, все вокруг стало слепяще белым, очертания этого мира исчезли, и я оказался посреди бесконечного света.

Сначала я был лишь частью этого света. Свет поглощал, стирал воспоминания, проникал внутрь меня, становился мной. Здесь не было времени и пространства, да и сам я почти перестал существовать.

Но осталась искра. Я зацепился за нее, и начал вокруг нее воссоздавать себя заново. По крупицам вырисовывая тени и очертания, словно художник на чистом холсте. В конце концов я принял прежний вид – нестабильный, колышущийся, но осязаемый. Сосредоточившись еще сильнее, я почувствовал в ладони рукоять Симгвелла. Вскоре появился и он сам.

Я огляделся. Свет, окружающий меня, начал колебаться. В нем кружили тени. Поначалу я не мог уловить ни одну из них, но в какой-то момент снова мелькнула искра. Я уцепился за нее и вокруг начала вырастать реальность.

Вершина горы Нимара, храм Нару. Слепящее солнце над головой. На площадке, где я оставил своих спутников, правильным кругом сидели монахи. В центре – человек с лицом Бао, но живой и нормальных размеров. В красном одеянии и со странной шапкой, напоминающей по форме крыши местных храмов.

Я парил в воздухе, возвышаясь над ними невидимым пятном. Сейчас я сам был призраком. И наблюдал за происходящим.

- Мы станем воплощением силы света, - говорил Бао. – Мы будем непобедимы!

- Но утратим человечность, - отвечал ему другой монах – очень старый, сморщенный старик с мудрыми глазами и тонкой, но длинной бородой.

- Мы предстанем пред миром в новой, великой форме. Мы будем повелевать светом…

- Нельзя повелевать светом, - прервал Бао тот же старик. – Можно тешить себя иллюзией контроля, но свет никому неподвластен. Можно остановить луч, создав тень, но нельзя заставить его изменить направление…

- Где бы мы были, уважаемый Кир, если бы наши предки не рисковали? Если бы не были открыты к новому и цеплялись за то, что известно и понятно? – спокойно говорил Бао.

- Учение Гамиру – великий дар наших предков, и мы должны хранить его или использовать для защиты нашего народа, - возражал Кир. – Риск уместен, если на то есть веские причины. Сейчас нет необходимости…

- Довольно, - закричал вдруг вышедший из себя Бао. – Вы слепцы! И раз я не могу открыть вам глаза, то придется закрыть их!

Бао сделал странный жест руками, и волна воздуха ударила в круг монахов. Они успели отреагировать, выставив заслоны, но Бао был сильнее. Один за другим монахи взмывали в воздух, где их разрывало на части. Последним был Кир. Он держал заслон, когда Бао, уже не напрягаясь, подошел к нему почти вплотную.

- Я дам миру свет! – сказал он.

- Ты станешь тенью, думающей, что она есть свет. Ты уже ею стал.

Перед тем, как превратиться в кровавое облако, старик выкрикнул последнее заклинание, от которого гора содрогнулась.

Бао, не обратив на это внимания, пошел в центр площадки. Используя магию воздуха, он чертил в ее центре странные знаки. После раскладывал светящиеся камни, которые больно били по глазам. Я приблизился. Это были осколки Солнца – артефакты, добыть которые простому смертному никогда бы не удалось. Даже бессмертным созданиям такое удавалось с трудом.

Бао встал в центр круга и начал читать заклинание – длинное и сложное. С каждым словом осколки Солнца разгорались со все большей силой. Когда он выкрикнул последнюю фразу, они взорвались белым светом. Бао исчез в этом свете, но потом возник снова – уже в том облике, в котором мы его впервые увидели.

Он сложил руки и начал излучать энергию. Она растекалась по горе, и все, кого она касалась медленно превращались в безликих призраков. Однако, за пределы горы энергия выйти не смогла.

Бао, похоже, не сразу понял в чем дело. Он воспарил, не меняя позы, и быстро полетел к границе горы. Упершись в невидимую стену, он достал меч и начал молотить по ней. Стена не поддавалась. Прошли годы, прежде чем Бао опустил меч. Для меня здесь время текло иначе, поэтому я просто дождался, пока он закончит.

- Будь ты проклят, Кир, - спокойно сказал он и вернулся на вершину.

Я опустился рядом с ним. Сначала призрак не обращал на меня никакого внимания. Я видел, как отряды куциан, которые пробирались в гору, превращались в безликих призраков. Их становилось все больше.

В какой-то момент, Бао поднял голову и уставился на меня.

- Тебя не должно здесь быть, - сказал он и неожиданно напал.

На этот раз его удары были быстрее и сильнее, но я отбивал каждый из них. Симгвелл дрожал и разгорался все сильнее, пока его багровый свет не заполонил собой вершину горы. Призрак Бао выл и не отступал.

Увернувшись от очередного удара, я рубанул по руке духа, и тот выронил меч. Я поднял его. В центре рукояти сверкал камень. Осколок Солнца. Я попробовал прикоснуться к нему, но он обжег мне пальцы.

Бао больше не нападал. Он стоял в стороне и чего-то ждал. Я взял Симгвелл и его кончиком поддел осколок Солнца. Камень выпал из рукояти, и в тот же миг меч просто исчез.

Я поднял осколок с пола. Он больше не обжигал и не слепил. Я подчинил его. Бао вернулся в центр площадки – на свое место.

- Ты победил, дитя пламени, - сказал он. И в этот момент я рухнул под ноги Елене.

Глава двадцать девятая, в которой мы допрашиваем шпиона

Возвращение в реальность было болезненным. В глазах рябило, голова шла кругом. Я с трудом поднялся, в одной руке сжимая Симгвелл, в другой – осколок Солнца. Дух сидел на своем месте, но при нем уже не было его меча.

- Я, конечно, все понимаю, но я ничего не понимаю, - подняв бровь сказала Елена. – Какого… тут происходит?

Я приблизил осколок Солнца к рукояти Симгвелла. Оба артефакта загорелись странным огнем. А после осколок выскочил у меня из пальцев и воткнулся в основание меча. Симгвелл запылал белым светом и резко потух.

Сила клинка увеличилась. Я чувствовал это где-то внутри себя. Он наполнился белым пламенем, сродни тому, что я использовал против Короля Слизи и ифрита.

Я поднял меч над головой. И почувствовал, что все призрачные воины, словно зачарованные, подняли руки вверх. Когда я опустил клинок, большинство из них опустились на колени. Кроме тех, что сторожили многочисленные проходы – они просто склонили головы.

Было странно ощущать власть над таким количеством существ. Но на главного духа – Бао – новая магия Симгвелла, похоже, не распространялась. Я приблизился к нему. Всмотрелся в его лицо. Казалось, он погрузился в какой-то транс. Я положил лезвие меча ему на плечо. Дух открыл глаза. И я увидел в этих глазах смирение. Бао поднялся на ноги, а после опустился на одно колено.

Я поднял Симгвелл и спрятал его в ножны. Тогда призрак снова встал и вернулся в прежнюю позу.

- Ну что ж, - победно сказал я. – Духи горы больше нам не страшны. По крайней мере до тех пор, пока я с вами, а со мной – этот меч.

- Красава, дракон! – хмыкнул Жало. Елена улыбалась с видом, говорящим «Я и не сомневалась». На лице Наки эмоции сменялись в доли секунды. Он радовался, тревожился, удивлялся и боялся одновременно.

- То есть… мы можем… учение…

Было видно, что мысли Наки путались и он не знал за какую ухватиться. И, кажется, не понимал, что делать дальше.

- Давай так, - предложил я ему, – Сначала разберемся с Хоакином, а потом я помогу вам освободить гору, если это возможно, и вернуть свитки Гамиру.

Каруото рухнул на колени.

- Ты… вы… не представляете, что это значит для моего народа!

- Так может сначала запасемся свиточками, дадим их Куцу, а они, вооруженные своим учением наваляют Хоакину, мочить его глотку?

- Нет, Жало, - ответил я вместо задыхающегося от прилива эмоций Наки. – На восстановление учения уйдут десятилетия. У нас нет столько времени.

- Значит, нам пора, - заключила Елена. – Выдвигаемся.

Мы пошли обратно – вниз и вниз по бесконечным ступеням, мимо храмов и безликих воинов. Они по-прежнему не реагировали на нас, но я чувствовал, что стоит мне пошевелить Симгвеллом, и они придут в движение.

Когда Наки пришел в себя, он начал аккуратно расспрашивать меня, что же произошло на вершине.

- Ты знаешь кто такой Кир? – спросил я.

- Легендарный мастер, один из высших монахов. Он, как и Бао, был на горе, когда случилось… то, о чем мы не знаем.

- Бао каким-то образом раздобыл осколки Солнца.

- Норату́ки?

- Ага. Пытался убедить других высших монахов использовать их, чтобы дать народу Куцу силу… Но монахи были против. Тогда он убил их и провел ритуал, с помощью которого принял новую форму и превратил всех, кто был на горе в призраков. Однако Кир успел закрыть гору заклинанием, и Бао вместе со своей маленькой армией оказался заперт здесь. Навечно.

- А там… - продолжал расспросы Наки. – На вершине. Бао и вы… начали светиться, потом – вспышка и вы упали…

- Он попытался сделать со мной то же, что и с остальными гостями этой горы. Но драконы – не люди, мы устроены по-другому не только внешне. Я проник внутрь света, что излучали осколки, увидел начало и забрал у Бао один из осколков. Видимо, он был ключевым, поскольку являл собой оружие Бао. И он позволил мне управлять безликими.

- То есть… Бао – предатель?

- Он хотел мира и свободы для своего народа. Он не знал, с чем столкнется, но поддался искушению силой. Безрассудство бывает опасным. Кто знает, каков был бы сейчас мир людей, если бы Кир не запер гору.

- Все эти годы… Все, кто пытался освободить гору остались здесь навсегда? Безликими призраками?

- Именно так, Наки.

- И не будь с нами Гана, мы бы пополнили их ряды, - добавила Елена. – Ведь то, что было с нами… Когда мы все погрузились в это состояние…

- Будто в растаявший маргарин, - хмуро сказал Жало.

- Да. Это должно было закончиться плохо, не так ли? – Елена вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул.

Выходом с территории горы служила арка с десяток метров высотой и столько же – шириной. Когда мы подошли к ней почти вплотную, я остановился.

Кир наложил заклятие, не выпускающее призраков с горы. Но могут ли гору покинуть осколки Солнца? Я вспомнил, как Бао колотил мечом по невидимой стене. Хотя сейчас я мог ее разглядеть. Легкое свечение, исходившее от границы горы, было едва заметным.

- Чего тормозишь, купать твое брюхо? – оглянувшись, бросил мне Жало. – Понравилось в гостях у привидений?

Я не ответил. Достал из ножен Симгвелл, направил его вперед. И начал медленно двигаться, приближаясь к невидимой стене. Когда до нее оставалось несколько сантиметров, кончик меча начал пылать. Но не белым пламенем, а красным огнем. Стена расступилась. Я прошел сквозь нее и облегченно выдохнул. Не хотелось бы оставаться здесь навсегда. И уж тем более, оставлять здесь Симгвелл на радость Бао.

Дыра, образованная клинком, почти сразу же затянулась обратно. Я задумался. Можно ли таким образом вывести с горы призраков? Впрочем, сейчас у нас были другие заботы. Я спрятал меч и двинулся следом за своими спутниками.

Вокруг горы росли густые, дикие джунгли. Они были населены куда более плотно, чем леса, в которых мы уже побывали с начала путешествия. Множество птиц, грызунов, насекомых, хищников средних размеров шуршали, жужжали, стрекотали, рычали вокруг нас не утихая ни на секунду.

- Куда идем, Наки? - спросила обливающаяся потом Елена.

- На юг. Нам нужно озеро Ди́нку. Там есть убежище. Там должны быть друзья.

- И далеко это озеро?

- Несколько дней пути.

- Твою ж мачеху… - выругался Жало. – Если я за это время от Жары здесь не сдохну, то меня точно насекомые сожрут… Здоровенные-то какие, твари!

Жало прихлопнул очередного гигантского комара, который пристроился у него на предплечье.

- А может птичий вариант? Как насчет покататься на орле? – осторожно предложил он.

Я взглянул на Елену. Она отрицательно покачала головой.

- В этих краях полно шпионов Хоакина. Нельзя привлекать внимание, - ответила она.

Жало вздохнул.

- Значит судьба мне быть сожранным жуками и мухами.

- Не был бы ты куском говна, так и мухи бы не ели, - усмехнулась Елена.

- Что-то, красотуля, вокруг тебя-то живности не меньше летает!

- Я просто сладкая…

Стемнело резко. Я остался дежурить – в округе было полно опасных ночных хищников. Остальные устроились на ночлег.

Я любил эти края. Здесь особенное небо. Оно как будто висело прямо над головой, отчего становилось уютнее. А музыка ночи здесь была особенно насыщенной. В темноте звуков было едва ли не больше, чем днем. По сравнению с еле живыми, полузамерзшими северными лесами, тут был настоящий бал. Вакханалия жизни завораживала. Прямо под ногами разворачивались жуткие, иногда – странные или забавные истории. Обрывались жизни, начинались новые, постоянная борьба, движение, суета. Отчего-то меня это успокаивало.

Но кое-что выбивалось из этого размеренного хаоса. Звуки, чуждые дикой природе, я распознал на расстоянии примерно в километр от нас. Мои спутники крепко спали, и я решил, что с ними не случится ничего страшного, если я отлучусь.

Я подкрался к источнику звука. И увидел сидящих в кругу людей. Они облокотились на плотно стоящие деревья, а один из них тихо играл на музыкальном инструменте, похожим на флейту.

Было ясно – это не Куцу. А значит, прямо рядом с нами обосновались кияньцы – их заклятые враги, верные Хоакину.

Присмотревшись, я увидел лежащее рядом оружие – короткие, загнутые клинки в форме полумесяца. Кинжалы, спрятанные за сапоги. Странные зазубренные металлические кругляшки, прикрепленные к поясу. От всего этого оружия шел запах свежей человеческой крови.

Выбора у меня не оставалось. Отпускать их слишком рискованно. А значит, надо действовать. Я поднял руку и создал силовое поле вокруг головы каждого из воинов. И начал его сжимать – резко, быстро. Не хотелось бы, чтобы они мучались. Спустя несколько секунд все было кончено. По крайней мере для большинства из них. Одного я оставил в живых. Он валялся без сознания рядом с мертвыми товарищами.

Я подхватил его и понес к нашему лагерю. Когда добрался, бросил его на землю, от чего проснулся Наки.

- Буди остальных, - сказал я.

Спустя минуту мы все стояли вокруг кияньца. Я слегка ударил его энергией, отчего тот подскочил и начал озираться по сторонам, не понимая, где он находится, и кто мы такие.

- Не переживай, малыш, - ласково сказала Елена. – Мы друзей не обижаем. Ты ведь нам друг?

Киянец оскалился и попытался вскочить на ноги. Я ударил снова – на этот раз сильнее.

- Ну ты чего, мы же еще не поболтали, - так же ласково, но уже с нотками угрозы в голосе сказала Елена. – Не обижай девушку. Лучше расскажи нам, кто ты такой, что тут делаешь и много ли вас тут шастает?

Болтать с нами киянец явно не собирался. Он сжал зубы и оглядел нас злобным взглядом.

- Значит так, - подключился к допросу Жало. – Рассусоливать с тобой у нас нет ни времени, ни желания. Так что никаких сломанных пальчиков, отрезанных ушек и прочей развлекухи не будет. Я просто сейчас отсеку тебе руку, чтобы подтвердить серьезность наших намерений. А если не дойдет – отсеку вторую. Помрешь – так помрешь, мне без разницы. Но на быструю смерть не надейся.

Жало достал свой меч. Наки подскочил к кияньцу, скрутил его так, что его рука отказалась отведена в сторону. Жало медленно подошел, оставаясь в поле зрения жертвы. Неспеша поднял меч. И резко замахнулся, намереваясь претворить свою угрозу в жизнь.

- Нет! – завопил киянец. Жало остановился. – Я скажу… скажу!

Наки отпустил его. Жало опустил меч, но прятать его в ножны не собирался.

- Я… у нас – патруль, - тяжело дыша говорил киянец. – Приказ… искать подозрительных… и докладывать обстановку. Я только… я лишь подчиняюсь!

- Сколько здесь таких патрулей? – злобно спросил Жало.

- Много… Отсюда до деревни Рогу – десять или двенадцать… Они двигаются днем, ночью останавливаются.

- Кто главный? И где он?

- В деревне Рогу… Там штаб… Йонг Чин, командир.

- Кто приказал патрулировать?

- Приказ с самого верху… С печатью короля Чжой Пу – владыки Киянхо́лла.

- Куциане! Ты видел их? – подключился Наки.

- Нет… Давно не было стычек… Командир говорит, они либо ушли, либо готовятся к чему-то… За много лет мы так их и не нашли…

- Слушай, малыш, - Елена наклонилась над перепуганным кияньцем. – Я вижу, что ты что-то недоговариваешь. Мои друзья – крайне невежливые, злые люди. Они не любят, когда их обманывают. Но если ты расскажешь все, что знаешь, я попробую уговорить их отпустить тебя.

Киянец горько усмехнулся, понимая, что никто его отпускать не собирается.

- Мы передадим через тебя послание твоему командиру. Нам нужно с ним встретиться.

В глазах пленника зажглась настороженная надежда.

- Просто расскажи то, что знаешь. И, возможно, выживешь.

Пленник колебался. Но по его взгляду было видно, что на самом деле он уже принял решение и лишь тянул время, пытаясь отсрочить момент.

- Ладно, - выдохнул он. – Сюда едет Лима́н.

Елена и Наки многозначительно переглянулись. Жало присвистнул.

- Лиман Грог? Из Большой Шестерки Хоакина? – Елена, казалось, не могла в это поверить. – Что он здесь забыл?

- Кажется… кажется мы нашли убежище Куцу. Но я не знаю где оно, клянусь! Говорят, оно защищено магией, но больше я ничего не знаю! Я все вам рассказал! Отпустите меня! Вы обещали…

- Я обещала попробовать уговорить моих друзей не убивать тебя, - злобно усмехнулась Елена и повернулась к нам лицом. – Ребята, может не будем его убивать?

- Будем, - отрезал Жало и отрубил кияньцу голову.

- Ну, я попробовала. Прости, малыш.

Глава тридцатая, в которой я оказываюсь в клетке

Я сидел на углу высокого книжного шкафа и потирал лапки, как это делают другие мухи. Командир Йонг Чин расхаживал взад-вперед, нервно поглядывая в окно. Иногда он садился за массивный стол в центре комнаты, барабанил пальцами по дереву, и снова вскакивал.

Низкорослый, в меру крепкий, с непропорционально большой овальной головой, он был похож на нервный воздушный шар, который все никак не мог взлететь.

В какой-то момент в кабинет влетел юный помощник командира и панической скороговоркой выпалил:

- Они идут! Отряды на тропе! Скоро будут у границы лагеря!

Йонг Чин неожиданно собрался: перестал психовать, выдохнул, даже, кажется, немного расслабился. Спокойно кивнул помощнику, который развернувшись на месте, так сильно рванулся вперед, что чуть не расшибся о дверной косяк.

Командир же подошел к столу. Заведя руки за спину постоял так несколько секунд, глядя на лежащий на столе пояс, увенчанный блестящими металлическими знаками (видимо, боевые награды). Медленно вздохнул, надел пояс и твердым уверенным шагом двинулся на выход.

Я не стал следовать за ним, а вылетел в оконную щель (через нее я и попал внутрь). Сел на край крыши и стал дожидаться.

Той же уверенной походкой Йонг Чин вышел из здания, за ним семенили два командира пониже чином, дальше – пятеро солдат с лицами мордоворотов, последним плелся тот самый юный помощник.

Они двигались по территории лагеря, который, будучи еще пару часов назад живым и шумным, теперь превратился в аллеи живых статуй. Женщины и дети, коих и так было немного, теперь пропали из виду. Солдаты стояли вдоль домов по стойке смирно и, казалось, они даже задерживали дыхание, когда командир проходил мимо них. Некоторые из них, что повыше рангом, присоединялись к делегации.

- Нинг! – выкрикнул командир.

Юный помощник, нерешительно расталкивая солдат и аккуратно обходя других командиров, подбежал к Йонг Чину.

- Ближе! – сказал начальник, не сбавляя шаг. Нинг подошел почти вплотную.

- Ты героически проявил себя в битве под Нарой. Ты показал недюжинный ум, когда указал нам на ошибки нашей стратегии, хоть я и наказал тебя, за то, что ты подслушивал. Твоя мама… я обещал ей, что сделаю из тебя человека. Возможно, когда мы победим Куцу, для тебя откроются новые дороги… Не исключаю и того, что это наш последний разговор. Будь внимателен и тверд, сынок, - говорил командир полушепотом, так, чтобы идущие сзади не могли ничего расслышать.

- Я сделаю это. Во славу Кия, - дрожащим от волнения голосом сказал Нинг. – Дядя Йонг… Я не подведу вас. Вы заменили мне отца…

Йонг Чин кивком прервал помощника-племянника, и движением глаз отправил его обратно в конец строя.

Границей лагеря служили ворота, окруженные торчащими в разные стороны кольями. Выйдя за них, солдаты встали в две шеренги вдоль тропы, с каждой ее стороны. Командир встал на тропе, его помощник – в стороне, за спинами солдат.

Спустя полчаса из-за деревьев вышла целая процессия. Воины-«жуки» со знаком Бигхома на доспехах были крупнее всех, кого я видел до этого. Рядом с невысокими кияньцами они и вовсе казались великанами. За ними шли жрецы – подобные сопровождали Гадока, охотника на нечисть, когда мы встретились с ним впервые. Было видно, что их специализация – боевая магия. Только их было куда больше, чем тогда, под Ливерхоллом.

Все они шли двумя строями, которые сужались, образуя треугольник. На его вершине находился бледный, беловолосый, болезненно худой юноша с надменным взглядом и постоянной ухмылкой. Встречающая делегация, включая командира, бухнулась на колени, как только юноша появился в поле зрения.

- Преклоняемся в преданности, Великий Советник, Защитник Церкви и ее народа! – прокричал Йонг Чин.

Лиман Грог, которого я представлял себе несколько по-другому, подошел ближе к командиру, внимательно осматривая его с ног до головы.

- Встань, Йонг Чин, сын Ку Чина, хранящий тайну Спящего Холма.

Командир вздрогнул, на долю секунды поднял на Лимана полный отчаянного недоумения взгляд, но тут же опустил его и поднялся на ноги, не поднимая головы.

Елена говорила, мол, ходят слухи, что Лиман Грог может проникать в чужие мысли, и даже влиять на них, заставляя вражеских воинов убивать друг друга, а непокорных королей – прыгать из своих башен. Но понимания, где кончаются слухи и начинается правда ни у кого не было. Вот и сейчас – я не почувствовал ничего, никакой энергии от Лимана, а ведь проникновение в тайну мысли – процесс энергозатратный. Значит, либо Лиман настолько силен, чтобы скрыть этот поток, либо он всего лишь хороший разведчик, которого колдуны зачем-то превратили в нестареющего с виду юношу.

- Разрешите доложить!.. – начал было командир, но Лиман Грог прервал его, подняв руку. Он посмотрел на стоящего в стороне помощника, подошел к нему ближе и стал всматриваться в лицо то краснеющего, то бледнеющего юноши. Ухмылка советника Хоакина стала еще шире, он взял пальцами подбородок помощника, поднял его лицо, заставляя смотреть себе в глаза.

- Нинг Чу. Великий Жнец – так тебя будут называть, - сказал Лиман так тихо, чтобы никто кроме них двоих этого не услышал. – Но прежде тебе придется пройти путь крови и страданий. И этот путь уже начался.

Лиман Грог резко обернулся к солдатам.

- Я здесь для того, чтобы покончить с народом Куцу, так долго терзавшим эти земли и не давая спокойно жить последователям Кия. Но есть у меня и другая миссия. Она появилась буквально минуту назад, и сразу же стала не менее важной, чем первая.

Лиман Грог повернулся в мою сторону и, ухмыляясь максимально широко, посмотрел мне прямо в глаза.

- Эта миссия – схватить правнучку Великого Предателя и ее шайку, - говорил он, пока я терял сознание.

Очнулся я от боли. Меня пытали изнутри – теперь не было сомнений, что Лиман Грог мог проникать в чужой разум. Но в разум дракона… Ни один человек, даже самый великий, овладевший высшей магией на это не был способен.

«Верно, дракон», - услышал я у себя в голове.

Я поднял глаза и увидел яркое серебристое свечение во тьме. Смотреть на него было невообразимо больно. Но я преодолел себя, пытаясь узнать, кто мне противостоит. Спустя секунду или вечность – боль мешала воспринимать время – в серебристом свечении появился силуэт коня… с длинным рогом между глаз, который и был источником света. В ту же секунду тьма исчезла вместе с силуэтом и свечением, передо мной начал вырисовываться мир. Деревня, солдаты, с недоумением смотрящие в мою сторону и перешептывающиеся, столичные «жуки», колдуны в боевых стойках, готовые обрушить на меня всю свою мощь, если я пошевелю хоть лапкой (я все еще был в облике мухи). И Лиман Грог, сидящий на пуфе, который я до этого видел рядом с кабинетом командира. Единорог на службе человека. Воистину, Хоакин – великий колдун. Если он вообще человек. Даже дракона подчинить проще, чем единорога.

- Пожалуй, мы с тобой выглядим несколько странно и даже глупо, ты не находишь? – сказал Лиман Грог.

Я находился в клетке, сотканной из того же болезнетворного света, который мучил меня, пока я был в отключке. Клетка была со спичечный коробок. Вырваться я даже не пытался –сопротивление может меня убить, пока я внутри светящихся прутьев. Хотя рискнуть стоит. Но не сейчас.

- Великий Советник и его жрецы окружили муху и разговаривают с ней. Ха-ха, - Лиман Грог посмотрел на местных солдат, которые продолжали недоуменно переглядываться.

Клетка начала расширяться. Она выросла в размерах насколько, что внутри могло бы поместиться несколько домов, благо расстояние позволяло – судя по оставшимся немногочисленным прилавкам, мы находились на бывшей рыночной площади.

- А теперь ты не мог бы очистить мою репутацию и принять свой истинный облик?

Последние слова единорог говорил в голос с прутьями решетки, которые буквально выжигали каждое слово у меня в голове. Я подчинился, и спустя несколько секунд перед ахнувшей толпой военных злобно рычал настоящий дракон.

«Ты знаешь, что мне нужно», - проговорил Лиман внутри моей головы, пока солдаты в ужасе топтались на месте, раздумывая убегать им или нападать.

«Можешь сыграть в угадайку», - ответил я.

«О, да ты с чувством юмора! Примитивным, плоским, но все же. Это мне нравится. Знай же, дракон, что я узнаю твое имя так или иначе. И тогда ты станешь моим… домашним животным».

Я взревел, да так, что толпа отшатнулась, вытаскивая мечи из ножен и размахивая копьями. Я вдруг понял, что клетку они не видят. И нет никакой видимой преграды между мной и ними.

Лиман Грог встал и в непонимании развел руки в стороны.

- Разве я не сказал, что вам нечего опасаться? Вы что, считаете Великого Советника лжецом?!

Солдаты утихли, снова встали ровным строем и задрали подбородки, время от времени поглядывая на меня – прижатого к земле дракона, которому явно не нравится их присутствие.

Единорог подошел к краю видимой только нам двоим (возможно, еще жрецам) клетки.

- Знаешь, я специально разбудил тебя в то же время дня, что и вырубил. Чтобы ты подумал, что провел без сознания какие-то минуты. Это дало тебе надежду. Нет ничего приятнее, чем отбирать ее у таких, как ты.

Лиман Грог взмахнул рукой, и один из жрецов начал выписывать руками магические знаки в сторону недавно вырытой ямы, прикрытой массивной металлической решеткой неподалеку от моей клетки. Воздух над решеткой начал плавиться – жрец поднимал температуру внутри ямы. Я услышал вопль, рык и стон. Вопль ярости принадлежал Жало, рык сквозь сжатые зубы – Елене, стон – Наки.

- Как славно, что вы пришли. Я так полагаю, в надежде перетянуть на свою сторону мятежных Куцу. Глупо, дракон. От Куцу почти ничего не осталось. Это ошметки былого величия, которые надлежит смести в совок и выбросить.

- Тогда зачем ты здесь? - проговорил я драконьим голосом, вызвав среди солдат очередной приступ беспокойства.

Лиман улыбнулся.

- Возможно, меня привела судьба. Хорошо, кстати, что с вами куцианин. Пусть посмотрит, как его народ умирает.

«Я убью всех Куцу, потом – Жало и Наки, потом – Елену. Потом уничтожу всех, кто попадался тебе на пути. Заберу себе все, что у тебя есть. Затем буду ломать тебя – до тех пор, пока твоя драконья сущность не треснет. Тогда ты превратишься в безжизненную послушную тварь, не способную мыслить. Или – просто скажи мне свое имя. Тогда сохранишь рассудок и обретешь настоящий смысл».

«Служить? Таков смысл, который ты мне предлагаешь? Может, я бы и пал пред тобой, согласился на твои условия, если бы ты был достаточно силен для этого. Но ты…»

- …Лишь раб!

Волна белого пламени, которое я обрушил, выкрикнув последние слова, сотрясла стены моей клетки, незначительная часть его проникла за ее пределы, подняв вихрь, и, кажется обожгла ноги стоящим ближе других солдатам. Жрецы отпрыгнули и уставились на Лимана, ожидая приказа. Лиман злобно прищурился – впервые ухмылка отсутствовала на его лице. Я поднялся в полный рост и с вызовом смотрел на единорога, прикинувшегося юнцом.

- Существо столь высокомерное, что может помыслить о подчинении дракона, само служит человеку, словно шавка. Волк в подчинении у пса. Что скажешь, Лиман Грог, Великий Советник на службе псевдовладыки? Похоже после того, как я принял свой истинный облик, ты стал выглядеть еще глупее!

Его ухмылка теперь красовалась на моем лице.

- Мы идем на озеро Динку, - приказал Лиман Грог после минутной паузы. – Пленники идут с нами.

Глава тридцать первая, в которой слишком много смерти

Елену, Наки и Жало вели связанных и полуголых под прицелом копий кияньцев. Выглядели они измученными. Похоже, я провел без сознания как минимум несколько дней. За это время их успели выбить из колеи. Хотя огонек гнева в глазах Елены все еще не угас. Это давало надежду.

Мы двигались длинной процессией по широкой дороге посреди джунглей, и к нам все время присоединялись какие-то отряды вооруженных до зубов кияньцев. Вскоре я перестал видеть, где заканчивается наша колонна. Зато хорошо видел ее начало. Лиман Грог шел во главе со своей свитой, часть из которой он все же отрядил на охрану Елены и «ее шайки». За ним двигались некоторые кияньские командиры, включая Йонг Чина и его помощника. Потом – мы. За нами – небольшая армия, цель которой – истребление народа Куцу, уничтожение королевства Миру и окончательное провозглашение власти Киянхолла (читай – Хоакина) на этих землях.

Я шагал в своем истинном облике, чем все еще смущал (мягко говоря) кияньских солдат. Но, глядя на спокойствие Лимана Грога и его свиты, вояки держали себя в руках, хоть и заметно нервничали.

Мы шли весь день, к вечеру устроили привал. Елену, Наки и Жало привязали к дереву, засунув в рот каждому по куску хлеба и дав по глотку воды.

Клетка, в которой я был заключен, время от времени начинала светиться сильнее, от чего голова становилась мутной, а тело пронизывала боль. Источником света, из которого она состояла, было не пламя. Это был холодный свет из другого мира, в котором могли существовать лишь создания в нем рожденные. Такие, как единороги. Для остальных он был губителен.

Когда стемнело, Лиман Грог снова решил обратить на меня внимание. Он подошел к клетке и сел возле нее прямо на землю в довольно расслабленной позе.

- Хочу тебе кое-что показать, дракон.

Он вытащил из-за спины сверток и достал из него Симгвелл. Я непроизвольно зарычал.

- Нравится, да? Люблю такие трофеи. У меня, как и у тебя, я уверен, есть своя сокровищница. Этот меч займет в ней достойное место. Но для начала он послужит моим целям. Этот подарок сильно упростит мне выполнение возложенной на меня миссии, спасибо тебе за него.

Я не отвечал. Лишь злобно, но гордо смотрел на единорога, упивающегося своей властью.

- Наши народы никогда не воевали. Знаешь почему? Знаешь, уверен. Такая война привела бы к гибели мира, который служил бы нам полем боя. Ибо силы наши велики. Теперь, правда, ситуация изменилась. Вас, драконов, можно пересчитать по пальцам. Вы изжили себя сами. Словно люди, вы поддались алчности, и она истребила вас. Так почему бы мне не очистить мир от остатков твоего рода, когда я закончу? Думаю, с твоей помощью я бы справился быстрее.

- Ты так долго провел в плену у людей, что перенял их кровожадность, - ответил я. - А она куда опаснее алчности. Ты копаешь себе яму быстрее, чем все драконье племя. Но продолжаешь верить, что смотришь на мир сверху вниз.

- О, прости, это ведь ваша привилегия. Парить в небесах, думая, что вам оттуда все видится лучше, чем другим. Но иногда нужно заглядывать вглубь вещей, а не смотреть на них издалека. А с этим у вас проблемы.

Лиман Грог не моргая смотрел на меня, и я чувствовал, что он копается в моей голове. Но читать меня так, как он читает людей – словно открытые книги – он не мог. Мой мозг был для него лабиринтом, в котором непросто что-то отыскать.

Усмехнувшись, он поднял Симгвелл и покрутил им перед собой.

- Славная игрушка. Хоть и служит проводником примитивной энергии, которую мы презираем. Ой, прости, я запамятовал, что ты весь состоишь из этой энергии. Пламя. Буйное и неуправляемое. Хаотичное и низменное.

- Куда нам до высоких материй, - усмехнулся я. – Мы, драконы, не способны понять их величие и гармонию. Не исключаю, что жить в пустоте – очень весело. Вот только вы ее зачем-то покинули… И приперлись в мир, полный грязи и хаоса. Скажи мне, слуга Хоакина, что ты чувствуешь, когда все, что ты видишь вокруг, состоит из того самого хаоса, который ты так презираешь?

- Ошибаешься, дракон, - ледяным голосом ответил Грог. – Но это предмет разговора для тех, кто хоть что-то смыслит в тканях, из которых соткан мир. А ты к их числу не относишься.

Я улыбнулся еще шире.

- Вижу, надавил на больную мозоль, Грог. Извини. Не хотел тебя обидеть.

Прутья решетки засветились сильнее, чем за все время нашего похода. Меня прижало к земле, я зарычал от боли.

- Твоя самоуверенность растает, дракон. Ты сам не заметишь, как это произойдет. Ты видишь себя на вершине пищевой цепочки, я вижу лишь мусор. Из которого можно слепить в какой-то степени полезную безделушку.

- Так ты мусорщик на службе Хоакина? Бегаешь с совком и лопатой, подбирая то, на что тебе укажут? – прорычал я, хотя слова давались мне с трудом.

- Так и есть, - жестко ответил единорог. – Но лучше быть мусорщиком, чем отбросом.

Он встал и скрылся в темноте. Клетка жгла меня еще какое-то время, потом боль утихла.

Утром мы двинулись дальше. Во второй половине дня я почуял запах воды. К вечеру мы вышли к озеру Динку. Отряды кияньцев рассредоточились вдоль его берега. Нашей «шайке» Лиман Грог отвел место в первом ряду – чтобы мы видели все, что происходит.

- Что ж, господа. Исторический момент! Мятежный народ, угрожающий гармонии Ста Двенадцати Королевств, подрывающий работу великой Церкви по установлению мира и порядка, наконец, исчезнет с лица земли! – кричал Лиман Грог, взобравшись на высокий валун. – Да начнется момент правосудия!

Он вытащил Симгвелл. Несколько секунд смотрел на него, пока тот не начал пылать красным пламенем. Затем медленно направил его острие в центр озера. Меч засверкал еще сильнее. Озеро начало парить. Потом вскипело. Потом вода начала буквально взрываться, шары кипятка взлетали в воздух и исчезали в нем. Все вокруг заволокло бы густым туманом, если бы жрецы, вставшие ровным строем по обе руки от советника Хоакина, не сдували его мощными выбросами энергии.

На наших глазах озеро исчезало. Вскоре его поверхность покрылась мертвыми рыбами. Жрецы начали выписывать руками одинаковые знаки. Рыба поднялась в воздух, сбилась в гигантский шар, который поплыл в сторону от озера, потом взвился вверх и на лес позади нас обрушился рыбный дождь.

Спустя какое-то время озеро иссохло. Дно его, которое сначала было зелено-серым, под напором пламени стало коричнево-красным и потрескалось. Лиман Грог опустил Симгвелл.

- Готовьтесь, - тихо сказал он.

- Готовьсь! – крикнул стоящий неподалеку Йонг Чин.

Солдаты обнажили мечи, взяли в руки копья и направили их в сторону озера. В этот момент дно затрещало. Из его середины вырвался воздушный гейзер. Потом – другой. Гейзеров было все больше, спустя минуту их были десятки. Из них начали выпрыгивать воины Куцу.

Видимо, под озером и было их убежище. Вход в него, скорее всего, был скрыт где-то в лесу. И защищен магией. Также, как и поверхность озера – я чувствовал, как Грог выжигал ее магию клинком Хозяина Солнца. А гейзеры служили народу, владеющему магией воздуха, чем-то вроде лифтов.

Куциан становилось все больше, но кияньцы не нападали – ждали команды Великого Советника. Воины Куцу собирались в стройные ряды между гейзеров. Между ними стояли и монахи, последние носители остатков учения Гамиру. Вскоре гейзеры утихли и исчезли, оставив на дне бывшего озера небольшие дыры. Вперед вышел старик в монашеском одеянии со странным посохом, спокойным взглядом и длинной седой бородой.

- Гэнси́н, - выдохнул Наки, привязанный вместе с Еленой и Жало к дереву позади меня.

- Мы не боимся смерти, - сказал старик, обращаясь к кияньцам. – Но обязаны ли мы отворачиваться от жизни?

- О, знаменитая куцианская мудрость, - пропел Лиман Грог. – Говорят, у вас, что ни слово, то – целая философия. Но сегодня слова вас не спасут. Лишь действия. Потому я предлагаю вам сложить оружие и преклонить колени перед величием Церкви Ста Богов. Иначе от жизни вам все же придется отвернуться!

- Слово сильнее, чем ты думаешь, гость из ниоткуда, - сказал старик, чем, как мне показалось, немного озадачил Грога. – Может ли решать судьбу мира тот, кто считает этот мир чужим?

Грог прищурился, глядя на старика. Такой осведомленности он не ожидал. Видимо, раньше не сталкивался с Куцу и не знал об учении Гамиру, которое давало им особое видение мира.

- Болтовня, - наконец сказал он. – У вас еще есть шанс сдаться и выжить. Но он вот-вот покинет вас. Воины! – обратился он к кияньцам, которым, судя по виду, не терпелось начать битву. Солдаты, и так занявшие боевые стойки, напряглись еще больше, готовясь к рывку.

- В атаку! – выкрикнул Грог, выдержав паузу, и кияньцы ринулись вперед по затвердевшей поверхности дна. Куцу даже не пошевелились. Когда солдаты Хоакина преодолели половину пути до своих врагов, Гэнсин взмахнул посохом, и первые ряды несущихся воинов подбросила вверх мощная волна воздуха, их закрутило в зарождающийся торнадо.

Но жрецы Грога не дремали: один из них запустил внутрь вихря светящийся шар, который втянул в себя бунтующий воздух, и кияньцы попадали вниз, на своих бегущих товарищей. Гэнсин снова поднял посох, но в этот момент Лиман Грог ударил по рядам Куцу пламенем Симгвелла. Старик едва успел защитить своих, но сдержать наступающих кияньцев уже не успел.

Началась рукопашная. Куцу и кияньцы рубили друг друга. Правда, последние были явно менее подготовленными бойцами, и первая волна почти полностью пала под точными и заряженными энергией воздуха ударами куциан.

Это подняло их боевой дух: они хором кричали какие-то странные фразы, в глазах их горел огонь войны. Но когда вторая волна кияньцев готова была ударить, что-то произошло. Куциане начали хвататься за головы, ронять оружие, падать на колени…

Лиман Грог.

Он проник в их головы, затуманил их, сбил с толку. Кияньцы, увидев это, бросились вперед с еще большим остервенением и начали вырезать беспомощных врагов. Дно озера стало еще краснее от лившейся крови, звуки битвы сотрясали воздух.

Куциане начали отступать, но сзади из леса вышли еще отряды, окружив остатки некогда великого народа. Выхода не было. Битва была проиграна. Хотя они проиграли ее еще очень давно – когда из-за предательства Бао учение Гамиру оказалось заперто на священной горе.

Я оглянулся. По щекам Наки катились слезы. Он сжал зубы настолько сильно, что, казалось, они сейчас рассыпятся в пыль. На его неестественно бледном лице выступили два красных круга вокруг глаз, что делало его похожим на демона – беспомощного, запертого демона, который смотрел на падение своего мира.

Куцу пришел конец. Остатки воинов сбились в небольшой круг, который с каждой секундой становился все уже.

То, что произошло дальше, было словно вспышка молнии – быстро и неожиданно. Из круга куциан вверх ударил столб красной пыли. В этом столбе я успел разглядеть очертания Гэнсина. Он направил свой посох прямо на меня. Его голос прокатился над лесом, затмив шум битвы и звуки смерти. Прутья клетки, в которой я был заключен, задрожали и исчезли. Я знал, что это ненадолго, и действовал быстро. Узким потоком пламени я опалил веревки, которыми была привязана к дереву Елена, умудрившись при этом не задеть ее саму. Дальше, словно кот, выкашливающий комок шерсти, я исторг из себя кольцо Пчеловода, которое проглотил еще в замке в Аналайе, и кинул его Елене. В следующее мгновение вокруг меня снова появились светящиеся прутья, которые буквально пригвоздили меня к земле, выжигая на моем теле белые полосы.

Елена схватила кольцо в горсть, но надеть не успела: Лиман Грог ударил ее энергией, она подлетела и с силой ударилась о дерево, к которому была привязана еще секунду назад.

- Куцианские фокусы… - начал было Грог, но тут я увидел краем глаза как Елена, чудом не потерявшая сознание, надевает на палец кольцо.

Вспышка зеленого света заставила единорога закричать и упасть на землю. Прутья клетки снова пропали. Собрав всю силу, которая во мне была, я ударил белым пламенем по жрецам, так и не успевшим понять, что же произошло. После переключился на армию кияньцев, выжигая их уже обычным, красным огнем. Куцу ликовали, и добивали тех, кого я пропустил.

Меньше, чем через минуту остатки кияньцев убегали в лес. Я заметил, как пара солдат тащат за собой раненого помощника командира – Нинга. Несмотря на серьезные раны, он вопил не от боли, но от ярости:

- Дядя! Отец! Пустите!

Посмотрев в ту сторону, куда рвался юный Нинг, я увидел обожженное тело Йонг Чина, валяющееся в окружении других трупов на пропитанном кровью дне озера.

- Подчинись! – кричала сзади меня Елена.

Лиман Грог валялся на земле, на его лице сменялись гримасы боли, ужаса и ярости, через которые каким-то образом пробивалась его ухмылка.

- Ты… глупа… Власть… ты не знаешь… Хоакин… да кто ты рядом с ним… обычный… мешок…

Единорог корчился, не в состоянии принять власть кольца Пчеловода. Видимо, власть Хоакина над ним была сильнее. А это означало одно: смерть.

- Подчинись, тварь! – орала измазанная в грязи, с потрескавшимися губами, вся в синяках и кровоподтеках, взъерошенная и переполненная яростью Елена.

На несколько секунд Лиман Грог, Великий Советник, Защитник Церкви, замер. После его тело обмякло, глаза остекленели, кожа изменила цвет. Он начал исчезать, распадаться на нити холодного света, из которых был соткан. Перед тем, как перестать существовать, Лиман обратился в свой истинный облик – сверкающего единорога, ослепляющего всякого, кто мог его увидеть. Но Елена была человеком, и видеть его не могла. Она лишь почувствовала на своем лице обжигающий холодок, возвещающий смерть высшего существа.

- Где он?! Где эта сука?!

Я опустился рядом с ней, принял человеческий облик.

- Он мертв, Елена, - сказал я спокойно.

- Мне нужно увидеть его труп! – в ярости кричала она.

- Его не существует. Лиман Грог никогда не был во плоти. Люди видели, слышали и чувствовали его прикосновения не потому, что он осязаем. Он заставлял их видеть, слышать и чувствовать себя… Точнее иллюзию, созданную им. Он – гость этого мира. Гость из ниоткуда.

Я обернулся. Воины Куцу стояли позади меня, перед ними – старый Гэнсин. Окровавленные, израненные, но гордые и твердые. Остатки великого народа, разгадавшего тайны, недоступные другим, возвысившегося. Но не сумевшего удержать своего величия. Куцу. Созидатели. Оседлавшие ветер. И упавшие с высоты своих знаний.

Гэнсин положил ладонь себе на грудь, склонил голову и встал на одно колено. Также, как это сделал Наки, когда присягал Елене у костра под Ливерхоллом. Вслед за стариком преклонились и выжившие воины. Их было не больше сотни.

- Мы вверяем свои жизни тебе, - сказал Гэнсин. – Отныне мы в долгу перед тобой, сын Солнца.

Глава тридцать вторая, в которой нас ведут прямо в паутину

Они делали вид, что не сломлены. Но я чувствовал их скорбь. Конечно, воины, пережившие битву с кияньцами, были не единственными, кто остался. Женщины, дети, старики и те, кто не имел отношения к военному ремеслу, ушли, как только Грог и его солдаты показались на горизонте. Ушли через тайный ход и скрылись в пещерах, что неподалеку от озера.

Когда Гэнсин показался на входе, из пещер донеслись сотни вздохов облегчения, радостных возгласов. Но когда внутрь вошла лишь сотня воинов, радость сменилась горем. Слезы, крики… Люди были готовы к тому, что умрут сами, но не были готовы терять своих близких.

Нас провозгласили героями. Наки теперь был не странником, покинувшим лоно своего народа, но спасителем. Впрочем, на чествования не было времени.

Я поведал Гэнсину историю Бао и его воинов. Показал осколок Солнца. Мудрец, монах и старейшина слушал молча, глядя мне в глаза, словно читая в них то, что я мог пропустить. То, что нельзя объяснить словами. Когда я закончил, он кивнул, погладил бороду.

- Я должен с ним поговорить, - сказал Гэнсин после долгой паузы. – Отведи меня к нему, сын Солнца.

Мы сидели на каких-то шкурах в углу пещеры, освещенном лишь парой свечей. Рядом со стариком сидел Наки. Он как будто постарел за эти дни: появились морщины, лицо осунулось, кажется, появилась седина. Но главное – глаза. Огонь ярости и жажды крови сменился в нем тусклым светом печали и скорби.

Елена и Жало сидели по обе стороны от меня. Жало был удивительно немногословен. Даже после того, как все хорошенько выспались, поели и немного выпили, к нему не вернулась та страсть и энергия, которая не покидала его все время, что я его знаю. Видимо, Лиман Грог и его жрецы слишком сильно их обработали. Но Жало воспрянет – я это знал. Причем быстрее, чем можно было представить.

Не изменилась лишь Елена. То есть, внешне, конечно, мало что осталось от той ухоженной благородной женщины, что входила в портал, ведущий к горе Нимара. Но по сути – та же ярость, решимость и твердость. Мне начало казаться, что ее вообще нельзя ничем сломить.

- Мы пойдем все вместе, - сказала она. – Теперь там безопасно. Но только если с нами меч Гана.

Гэнсин кивнул.

- Пойдем на рассвете, - сказал он.

С нами пошли двенадцать воинов, которые пострадали в битве меньше всего, и столько же монахов.

Когда я подошел к арке, которая служила входом на гору, Симгвелл засветился. Я достал его из ножен и двинулся вперед, вырезая себе путь через защитный барьер красным пламенем Солнца.

- Нимара, - выдохнул Гэнсин, когда оказался внутри. – Колыбель и кладбище наших надежд.

Бао мы нашли в том же месте и в той же позе, что оставили. Он висел в воздухе и совершенно не обращал внимания на гостей. Хотя, учитывая, что у меня был ключевой осколок Солнца, позволяющий управлять безликими, я в какой-то степени был здесь хозяином.

Гэнсин долго смотрел на призрак Бао. Потом подошел ближе и уселся в ту же позу напротив него.

Прошли часы, прежде чем мы почувствовали движение с их стороны. От Бао в стороны разошлась волна странной энергии, он начал колебаться и расплываться, словно воздух плавился вокруг него. Он открыл глаза, взглянул на Гэнсина.

- Так тому и быть, - прогудел Покровитель Миру, как его раньше называли.

После этих слов воздух вокруг нас начал светиться, со стороны Бао подул ветер, он стал колебаться еще сильнее. И вдруг все резко утихло. В тот же момент Бао исчез.

Гэнсин медленно встал.

- Он ушел держать ответ перед нашими предками. Туда, откуда не возвращаются.

Старик улыбнулся, сделал шаг нам навстречу, но не удержался и рухнул на каменный пол. Видимо, молчаливое общение с Бао истощило его. Что неудивительно – убедить столь сильное существо в том, что ему пора покинуть мир, наверное, непросто.

Наки бросился к Гэнсину, схватил его под руки.

- Со мной все будет хорошо. Я еще повоюю. Тем более, что теперь есть знамя. Это знамя – ты Елена Одосская, Несущая Свободу. Мы пойдем за тобой. Хоть на край света.

- Куцу истощены, - сказал я. – Да и ваших сил слишком мало, чтобы повлиять на исход битвы. Но есть другая мысль. Вы можете снять заклятие Кира?

Гэнсин задумался.

- Пожалуй. Но на это нужно время.

- Хорошо.

Я достал Симгвелл. Прикоснулся к осколку Солнца и без труда вынул его из рукояти клинка.

- Можно ваш посох?

Гэнсин молча протянул мне свое самое сокровенное оружие, которое он вряд ли доверял кому-либо, даже самым близким людям. Я поднес осколок Солнца к его вершине. Посох дрогнул и принял неземной артефакт, впитав в себя его силу. Я вернул посох старцу.

- Теперь безликие служат вам.

Глава Куцу прищурился и обхватил посох ладонью. В этот момент гора снова дрогнула. Гэнсин, посмотрел мне в глаза.

- Воистину, ты принес спасение для нашего народа, - сказал он. – Мы приведем сюда выживших, восстановим учение Гамиру. Но этим займутся мои ученики. Я же… Я готов вступить в вашу войну. И повести безликих за собой.

В глазах Елены запылали недобрые огоньки.

- Портал активен, - сказала она. - Он доставит вас в Аналайу. Оденьтесь теплее. Вас там встретят. Мой друг, Боргрим, достаточно могущественен, чтобы впустить вас и всех безликих. Хотя он не ожидает армию призраков.

Гэнсин кивнул.

- Скажи ему… - Елена запнулась. – Скажи ему, что все идет по плану.

Спустя три дня, когда мои спутники окончательно пришли в себя, мы снова двинулись в путь. Кияньцы доберутся до земель Миру – это неизбежно, но сила, заключенная в горе, сможет укрыть остатки Куцу и защитить даже от колдунов Хоакина. К тому же, у Великого Хранителя Церкви, если все пойдет по нашему плану, скоро будут совсем другие заботы.

Поскольку скрывать кто я такой уже не было никакого смысла, мы решили, что самый безопасный и эффектный способ добраться до очередной цели – полет. Я снова превратился в орла, и через пять дней мы приземлились в лесу, в окрестностях города Хо́упхолл. От него нам предстояло добраться до городка поменьше, именуемого Но́кхолл. Но более известного, особенно в преступной среде, как Серая Яма.

Чужака я почуял издалека. Бабуля с охапкой хвороста с виду шаталась по лесу совершенно бесцельно. Но ее движения, запах и повадки говорили о том, что это не просто старуха, которая ищет дорогу домой.

- Летос Глемм передает привет, - проскрипела она, когда мы вышли ей навстречу и протянула Елене какой-то перстень. – Идите за мной.

Около часа мы пробирались через труднопроходимую чащу, пока не вышли на узкую, почти заросшую тропу.

- Кто вы и куда нас ведете? – интересовался я по дороге.

- Мое дело маленькое, - уклончиво отвечала старуха.

Вскоре мы вышли к покосившейся старой избушке. Внутри стояли два стула и сундук. На него нам и указала наша проводница:

- Переодевайтесь.

Внутри оказались странного вида балахоны – грязно-серого цвета, испачканные в кирпичной пыли и заляпанные глиной.

- Одежда строителей, - пояснила Елена, пока мы переодевались. Мы втроем тактично отвернулись к стене, что вызвало у нашей предводительницы лишь ухмылку.

- Ты ей веришь? Подозрительная какая-то бабка … - спрашивал Жало.

- У нее печать Летоса. Он не доверяет ее кому попало. А если доверил, то носитель скорее расстанется с жизнью, чем отдаст врагу и объяснит назначение.

- Может так и случилось?

- Может. Скоро мы это узнаем.

Нацепив балахоны, которые скрывали наши лица, фигуру и даже пол, мы снова двинулись вслед за старухой. Вскоре тропа вывела нас на большую дорогу. Сбоку от нее, в кустах, были спрятаны двое носилок с кирпичами. Бабка молча кивнула в их сторону, давая понять, что остаток пути нам придется пройти с утяжелением.

- Идите прямо, - старуха указала направление. – Вас встретит человек с татуировкой собаки на шее. Удачи.

Дорога, поначалу узкая, вскоре превратилась в настоящий тракт. Видимо, он был создан недавно специально для строительства чего-то крупного. Множество ответвлений вели в каменоломни, плавильни, на лесосеки и другие источники стройматериалов

Вскоре вокруг нас были десятки людей в таких же костюмах. А также: телеги, носилки, тачки, волокуши – в общем, все самые дешевые и не требующие дополнительных ресурсов (вроде лошадей) средства транспортировки.

Обещанный человек с татуировкой собаки ждал нас у развилки. Молча кивнув нам и продемонстрировав выколотого на левой стороне шеи довольно агрессивного пса, он повел нас направо.

Вскоре мы вошли в город. Носилки бросили возле кучи мусора, коих тут было множество. Вообще, Хоупхолл производил удручающее впечатление. Серое небо, отравленный дымом воздух, везде грязь, мусор, люди в черных и серых балахонах, хмуро глядящие себе под ноги. Здания были непонятного, но тоже довольно депрессивного цвета.

Когда Собака-на-Шее кивком позвал нас за собой в темный и негостеприимный переулок, я заметил, как справа от нас на дороге вокруг мутной лужи полукругом прямо на грязи сидели местные дети. В руках у одного из них была палка, к концу которой привязан плоский кусок кирпича.

- Если хочешь быть грязней, искупайся поскорей! Раз, два, три, лужа закипи!

Пацан бухнул плоскостью привязанного к палке кирпича по поверхности лужи. Грязные брызги разлетелись во все стороны, но больше других досталось сидящей сбоку девочке –плюха грязи попала ей в нижнюю часть лица, чем вызвала восторг – и ее и сидящих рядом товарищей.

- Мой ход! – смеясь кричала она, вырывая палку у мальчишки.

Что ж, каков город, такие и игры.

В переулке загадочный человек указал нам на дверь, развернулся и быстро зашагал прочь. Елена уверенно дернула за ручку и исчезла в открывшемся темном проеме. Мы последовали за ней.

Хотя на улице уже смеркалось, нам все же потребовалось какое-то время, чтобы глаза привыкли к царящему в комнате полумраку. И еще больше времени понадобилось, чтобы разглядеть сидящего в углу старика – тощего, с длинным носом, сверкающими во тьме глазами. И волосы, и длинная редкая борода были черные. Что выглядело странно – все старики, которых я встречал до этого, были хоть отчасти, но седые.

- Гала́й, старый пес! – вполголоса сказала Елена, протягивая руки навстречу странному деду.

- Егоза, ты что ль? Чего приперлась?

Голос у старика тоже был мерзкий – словно скрипящее от сильного ветра дерево, которое вот-вот повалится. Но, судя по тону и объятиям, которыми они друг друга приветствовали, Старый Пес был своим.

- Да вот, проверить хотела, не сдох ли. Больно мне твоя табакерка нравится!

- Не дождетесь, коршуны. Я эту табакерку даже черту на том свете не отдам.

Елена засмеялась и уселась за длинный старый деревянный стол напротив старика.

- Летос, мелкий прощелыга, нашептал, мол вы на сходку собрались? Зря. Накроют их, как пить дать. Слишком уж плащей в городе много стало. Больше, чем нужно, чтобы просто наблюдать. К тому же, своим приездом нас обрадовал не кто иной, как Гадок, собачья душа. Он, правда, не афиширует, но старый Галай знает этот город лучше, чем он – свой пупок, в котором ковыряется.

- Гадок, копать его семеро, - выдохнул Жало. Он все еще был немногословен, но прежняя энергия к нему потихоньку возвращалась.

- А-а, Кровавый Ус. Слыхал про тебя. Половину Снотлейка вырезал, а потом еще и переворот устроил в Призонхолле.

Старик захихикал.

- Большая честь! Что ж, Елена, хочешь с Советом поболтать – ради бога, но нужен запасной выход. Страховка, на всякий случай.

- Уверена, у тебя она есть, Галай. Не зря же тебя зовут Пауком?

- Не зря, - задумчиво сказал старик и погладил черную бороду. – Не зря…

Глава тридцать третья, в которой мы оцениваем шансы

Мы стояли у подножия гигантской недостроенной статуи, которую, словно муравьи, со всех сторон облепили строители. Ее недоделанная верхушка терялась где-то на высоте сотни метров.

- Это что за хрень, хватать ее складки? Хоакин себе памятник при жизни лепит?

- Хоакин не строит себе статуй, - процедила Елена. – Его изображений нет ни на картинах, ни на мозаиках в церквях, ни на площадях. Создает себе атмосферу таинственности.

- Это памятник героям-жрецам, якобы спасшим народ Хоупхолла от гибели, - сказал человек с татуировкой собаки.

- Когда Хоакин захватывал это королевство, местный король хотел сжечь город, но жителей вывести не успел, - рассказывала Елена. – Жрецы Хоакина потушили пожар и спасли людей. Вот только о том, что фитиль подпалили они же, Церковь почему-то умалчивает.

Собака-на-Шее взглянул на часы, висящие на одной из башен позади нас.

- Нам пора, - сказал он.

Мы двинулись в сторону зарешеченного входа в подземелье, через который должны были уходить жители Хоупхолла сто лет назад, но который оказался тогда завален из-за мощной атаки жрецов Хоакина. Теперь подземелья использовались для доставки крупных партий товаров в разные концы города. Например, строительных материалов для нового памятника.

- Им нечего есть, они живут в грязи, но вместо того, чтобы навести порядок, они строят памятник… - задумчиво сказал я.

- Дело не в том, что они плохо живут, - ответил Собака-на-Шее, - а в том, что их все устраивает. Они не видели другой жизни. И не знают, что можно по-другому. А памятник служит подтверждением того, что происходящее вокруг – в порядке вещей.

Внутри тоннеля рабочие заканчивали разгружать запряженную лошадьми телегу с камнями. Как только она опустела, Собака-на-Шее кивнул вознице и жестом пригласил нас в кузов.

На стенах тоннеля мелькали огни факелов. Мы ехали довольно быстро, никуда не сворачивая и притормаживая лишь для того, чтобы пропустить едущие нам навстречу груженые телеги.

Когда мы выехали, оказалось, что тоннель вел за пределы города. Возница остановился перед поворотом, у деревьев, где стояли подозрительно вида люди. Судя по их одежде, лицам и повадкам, это были бандиты.

- Нежнее, лапочки, не девок воруете, - надменным и слегка угрожающим тоном сказал Жало прежде, чем нам надели мешки на головы. Видимо, на этих головорезов грозность Кровавого Уса не произвела впечатления, поскольку нежности с их стороны я так и не почувствовал.

Из одной телеги нас пересадили в другую, на этот раз закрытую какой-то тканью так, чтобы нельзя было увидеть ее содержимое.

- Бандитская романтика. У вашего брата тяга к таинственности не меньше, чем у Хоакина, - обратилась к Жало Елена.

- Это чтобы ты по пути не передумала, красотуля. Хоупхолл по сравнению с Серой Ямой – бальная зала в сердце Попенхолла, трясти его мясо.

- А то я мало ям в жизни видела…

- Это верно… Например, та, что у твоего Галая вместо жопы!

Жало расхохотался, Елена хмыкнула. Наки молчал. Но я догадывался, что он размышляет. Это было самое частое его занятие с тех пор, как мы столкнулись с Лиманом Грогом. Кажется, он менялся. Но в какую сторону?

Трястись пришлось долго. Когда телега остановилась и нам позволили выйти и снять мешки с голов, была уже глубокая ночь.

- Жало! – раздался грозный голос из темноты. – Ты усатый ублюдок! Не представляешь как я ждал этой встречи, чтобы вытрясти из тебя кишки, паршивый пес!

- Кто это там блеет? – развернулся Жало, глядя в темноту. – Неужто Подлый Пим? Кусок жира все еще не скормили псам? Какая жалость, придется заняться этим лично.

Из темноты вышел толстый низкорослый человек в яркой одежде, с абсолютно гладкой головой: ни намека на щетину, ни волоска на макушке. За поясом виднелось аж три кинжала, инкрустированных драгоценными камнями. Густые брови, которые были его единственной видимой растительностью, тянулись друг к другу, собирая складки над переносицей.

- Как предпочитаешь сдохнуть, склизкий кусок… - начал было Пим, но Елена его прервала.

- Вы еще пососитесь тут, голубки! – резко сказала она.

Жало и Пим еще пару секунд смотрели друг на друга глазами, полными ненависти, потом расхохотались и принялись обниматься.

- Ах ты прохвост! – говорил смеющийся Подлый Пим. – И ты здесь, Елена Одосская! Решила податься в главари? Давно пора! Ты на дороге как рыба в воде!

- Увы, Пим, - улыбаясь отвечала Елена. – Я все еще с головой в политике.

- Политика, политика… Скверное это дело. В нашем деле как: рядом – братья, на дороге – добыча, в башнях – враги. А в политике куда ни глянь – ни хрена не понятно. То ли враг, то ли друг.

Елена вздохнула. Пим уставился на нас с Наки.

- И который из них дракон, - прищурившись, сказал он. – Наверное этот!

Толстяк указал на меня. Я улыбнулся.

- Что вы, господин, я всего лишь слуга, - сказал я, глядя ему в глаза.

- Точно этот, - заключил Пим. – Ишь, как смотрит. Как на букашку.

- Так ты и есть насекомое! – толкнул его кулаком в плечо Жало.

- На себя посмотри, жук навозный, - хохотнул Пим. – Ну пойдемте выпьем что ли. До Совета еще полно времени.

Как мне потом объяснили, мы приехали не в саму Серую Яму, а в бандитское убежище неподалеку от нее, скрытое за лесом и холмами. Мешки и прочие меры предосторожности были скорее традицией. И плащи, и «жуки», и даже некоторые посвященные обыватели знали про это убежище. Но заблудившемуся крестьянину здесь, конечно, оказали бы такой прием, что тот напрочь забыл бы про то, что он тут видел.

У каждого вожака или, как говорил Пим, главаря здесь был собственный дом. Рядом – строения поменьше для охраны и прислуги. Эдакая бандитская деревня.

Мы сразу двинулись в сторону дома Жало – он был ближе к центру, чем дом Пима, что говорило о его более высоком статусе в криминальном мире.

Дом был двухэтажный, просторный, с кучей спальных комнат и большой столовой, где мы и расположились с вином и шикарным ужином.

- За чей счет праздник? – спросил я, поедая какую-то дичь.

- Общак, - сказал Жало с набитым ртом.

Когда все наелись, пришло время питья и разговоров.

- Говорят, нынче к вам внимания больше, чем обычно, - говорила Елена. – Плащи…

- Не то слово, - отвечал Пим. – Спасибо тебе, Елена Одосская. И твоему дракону. До нас уже дошли слухи, что при тебе дракон. И про то, что Большая Шестерка теперь – Пятерка. Ловко ты… Показала силу, да так, что весь Гретхом зашумел. А после – сразу к нам. Теперь-то вряд ли кто из главарей против тебя осмелится выступить…

- В этом я сомневаюсь, - задумчиво сказала Елена. – Узкий Круг…

- Согласен, Абутураба и иже с ним убедить в чем-то непросто. Они в политику не вмешиваются – закон…

- В этот раз не получится, - сказал Жало, отрыгнув. – Политика их уже вмешала. Сейчас вопрос стоит – на чьей они стороне.

- Тут все тоже непросто, - прищурился Пим. – Нава́р уже шепчет на ухо Кругу… Ты его знаешь. «Мы не противники системы, мы ее часть…» И все такое. Дескать, пойдем против режима – и нам конец.

- Навар влиятелен… - протянул Жало. – Но не влиятельней Абутураба. А ему мозги запудрить… Не родился еще такой умник.

- Ну, Абутураб стоит за сохранение Круга и Совета. За традиции. Ты его знаешь, Жало, в учениках у него ходил. Елена же… Твоя война опасна для нашего брата.

- А ты сам-то… - начала Елена.

- Да брось! – перебил Пим. – Вы мне как брат и сестра. А с идейной стороны… Думается мне, что режим, его отсутствие или присутствие, его форма мало что решают. Дороги будут всегда, а на них – добыча. Больше мне и не надо.

Я услышал шаги. Уверенные, твердые, наглые.

- У нас гости, - сказал я.

Жало и остальные повернулись, чтобы проследить за моим взглядом. На входе стоял высокий человек с худощавым бледным лицом, на котором застыло презрение ко всему окружающему миру.

- И ты тут, Пим. Это хорошо, - сказал человек густым басом.

- Джар, давненько… На огонек заскочил? – подозрительно наклонив голову, спросил Жало.

Джар не удостоил его ответом, молча подошел к столу, уселся между Пимом и Жало, прямо напротив Елены. Взял пустой кубок, налил себе вина, отпил, поморщился и отодвинул его от себя.

- Елена Одосская. Я пришел, чтобы сказать. Первое: не надейся на легкую победу. Против тебя – целый альянс. Он сформирован, организован и силен. Они знают, что ты хочешь сказать и знают, как на это ответить.

В зале повисла тишина. Елена не выказывала эмоций. Жало и Пим недобро косились на незваного гостя, но не прерывали. Наки смотрел на него взглядом отдыхающего на солнце тигра.

- Плюс, Узкий Круг. На него давят. Церковь, плащи… Узкий Круг никогда не был независим. Само его существование – компромисс.

Джар сделал паузу, снова взял кубок, сделал большой глоток, поморщился еще сильнее.

- Я, Джар Белый, говорю тебе да. Независимо от того, что скажет Совет. Мне плевать на мнение Абутураба, Навара, Кима и прочих. Хоакин держит нас на поводке, как своих собачонок. Указывает, что можно брать, а что нельзя. А я не для того присягнул дороге, чтобы спрашивать разрешения.

Елена кивнула, не переставая смотреть Джару Белому в глаза.

- Я не один. Многие солидарны со мной. Ты увидишь это на Совете. Мы готовы вступить в войну, если итогом этой войны станет свобода. Я понимаю, что, если ты победишь, то устроишь на нас охоту. Потому что окажешься по ту сторону баррикады. И это правильно, так и должно быть. Но Церковь… Хоакин перешел границы. Пришло время это прекратить.

Джар взял кубок, выпил его до дна, поставил на стол, молча встал и покинул залу.

- Вот те на, - хитро улыбнулся Пим. – Да ты у нас обзавелась фанатами, благородная Елена.

Елена не ответила. Лишь молча смотрела на пустой кубок, стоящий там, где только что сидел Джар.

Глава тридцать четвертая, в которой Елена держит слово

Днем бандитская деревня выглядела, как богатый район в каком-нибудь небольшом городке. Дома главарей были построены на совесть и даже с неким шармом – было видно, что работал хороший архитектор. Я вспомнил дом, у которого мы с Жало впервые встретились – кривая халупа в несколько этажей, выглядевшая совершенно по-уродски. Видимо, когда рядом нет других вожаков, вкусы и аппетиты бандитов становятся на порядок скромнее.

Мы шли за низкорослым парнишкой лет шестнадцати, который, впрочем, вел себя не как подросток, а как заядлый вор с многолетним опытом. Лишнего не говорил, все делал быстро, четко, мгновенно оценивал ситуацию и был весьма убедителен.

За ним гордо вышагивал Жало. В хвосте шли я Елена и Наки. Нас вели на Совет.

Здание, в котором заседал высший совещательный бандитский орган, располагалось в самом центре деревни. Оно было большое, круглое и серое – похожее на гигантское ведро без ручки. В него запускали вожаков и их свиту по очереди. Причем, сначала впускали наименее маститых, а в самом конце – членов Узкого Круга.

Когда мы оказались внутри, выяснилось, что зал Совета был почти заполнен, что, конечно, делало честь Жало. Зал выглядел изнутри как перевернутый конус с тупым концом внизу. По кругу были расставлены стулья – всего десять колец. То, что возле стены – самое большое. То, что внизу, окружающее небольшую площадку, - самое маленькое. Там было всего пять стульев. Видимо, для членов Узкого Круга.

Если кольцо Узкого Круга считать первым, то Жало посадили в третье. Нас, как гостей, не обладающих статусом главарей, посадили на последнее – десятое.

Я пригляделся. Пим уже был в зале, его лысина бликовала в пятом кольце. Бандиты заходили один за другим, некоторые были с сопровождающими – но редко, и не больше одного. Видимо, для Жало и Елены сделали исключение.

Через какое-то время я увидел, как в зал входит Джар. Он даже не окинул других вожаков взглядом, хотя те, кто входил до него, долго жали руки, обменивались шутками, даже обнимались с другими криминальными главарями. Джар сел во втором ряду, сразу за Узким Кругом.

Когда все кольца заполнились, и пустыми остались только пять стульев, в центр на маленькую площадку вышел человек, напоминающий дворецкого со взглядом убийцы.

- Совет ожидает Узкий Круг! – громко сказал он.

Двери распахнулись, и в зал зашли пятеро. Первым шел тот самый Навар, про которого мне говорили, что он якшается напрямую с Хоакином и считается в Совете его негласным представителем. Низкорослый, крепкий, с пышной серой бородой, бакенбардами и маленькими глазами. Он был похож на карликового льва. Следом – Ким. Этот вожак чем-то напомнил мне Наки. Того Наки, что присягал Елене – с огнем ненависти в глазах и желанием пролить реки крови. Только Ким был крупнее, и его лицо из-за некой непропорциональности напоминало глиняную маску какого-то древнего варварского божества.

Двое других – Ко́бальт и Вирк – казались братьями, хотя никаких родственных связей у них не было. Да и родились они в разных концах Гретхома. Но при этом, оба были здоровые, широкоплечие, с неухоженными бородами, полностью закрывающими грудь и лицо. Они почти одинаково двигались и говорили – их голоса напоминали рык медведя, доносящийся из глубины пещеры.

Последним шел негласный лидер всех бандитов Ста Двенадцати Королевств: Абутураб, Отец Пыли. Его лицо было покрыто множеством мелких шрамов, часть из которых, видимо, терялась под редкой седой бородой. Его взгляд был наполнен чувством собственного достоинства, но в нем не было высокомерия, как у Джара.

Когда он шел мимо сидящих главарей, чувствовалось, что они перед ним преклоняются. Не из-за его возраста, статуса или былых заслуг. От него исходила странная энергия – он был словно строгий отец: сильный, мудрый, суровый, безусловный авторитет.

Когда они уселись, тот же «дворецкий» протрубил слегка гнусаво:

- Совет в сборе. Начинаем.

Абутураб, только севший на свое место, снова поднялся и вышел в центр – туда, где только что стоял гнусавый дворецкий.

- Приветствую вас, вожаки, - сказал он. Казалось, он не напрягался, чтобы говорить громче, но при этом его голос разносился по всей зале, как будто он использует специальное устройство, вроде того, что я видел на арене Гроттерхейма, когда сражался с Наки, бывшим тогда на службе у Абаля.

- Нам есть что обсудить. За год многое поменялось, вопросов немало. Но прежде, нужно разрешить главный.

Абутураб сделал паузу. Оглядел Узкий Круг, прошелся взглядом по дальним рядам. Остановился на Елене.

- Грядет война. Точнее, война уже началась. Церковь пошатнулась. И нас, детей дороги, хотят в эту войну втянуть. Возможно, у нас нет выбора. Возможно, нам придется сегодня решить, на чьей мы стороне. А может и нет. В споре мы должны родить истину. Но, чтобы было о чем спорить, выслушаем наших гостей. Первый из них – Елена Одосская, правнучка того, кого Церковь окрестила Великим Предателем. Другие помнят его, как Трегора Доблестного. Елене удалось собрать серьезные силы. Каждый из сидящих здесь слышал о сопротивлении, растянувшемуся по всему Гретхому. Каждый сидящий слышал о смерти Лимана Грога… И о драконе. Итак, Елена, расскажи нам то, чего мы еще не знаем.

Абутураб сел на место. Елена незаметно вдохнула, встала и двинулась в сторону площадки для выступающих.

- Совет вожаков, - начала она. – Я здесь, чтобы заключить договор. Абутураб прав, война идет. И вас она затронет в любом случае. Вы все это понимаете. Вопрос в том, что будет, когда эта война закончится. Где будет ваше место, и кто окажется по ту сторону закона? Церковь Хоакина, которая с каждым годом сжимает ежовые рукавицы, в которые вас загнала? Или сотня независимых королевств, как было раньше? Где вам проще будет существовать? В тоталитарной империи, где плащи, жуки и прочие законники как единый организм истребляют все, что не вписывается в их государственную систему? Или в мире, где свободные королевства занимаются своими делами, не претендуя на мировое господство?

- Лирика, - прервал ее Навар. – Что конкретно ты нам сулишь?

Елена окинула взглядом Узкий Круг. Потом остальных бандитов. Она размышляла. Потом ка будто решилась, и заговорила:

- Я отдам вам Хоупхолл, - сказала она, и по залу прокатилось недоуменное гудение. – Он и так ваш, это лишь формальность. Но у вас будет свое королевство. Местный король – пьяница и марионетка Церкви. Людям будет проще здесь жить, если порядок наведут те, кто в этом что-то понимает.

Узкий Круг зашептался. То же делали и многие другие бандиты.

- Как и сказал Абутураб, мои силы велики, - продолжала Елена. – Война вот-вот начнется. Решайте, господа.

- А если мы не впишемся? – крикнул кто-то из зала. – Что тогда?

- Тогда я пойду на Хоакина одна. А когда закончу с ним, пойду на тех, кто выбрал его сторону.

- Кто не с нами, тот против нас, да, Елена? – раздалось из другого конца залы.

- Нет. Я не стану преследовать Совет и его вожаков. Лишь тех, кто встал на сторону Церкви.

- Хоупхолл – вонючая дыра. Давай-ка нам что-нибудь на юге, у моря, а? – не унимались вожаки с задних рядов.

- Для тебя, Сыр, и Хоупхолл – слишком роскошно. Если хочешь, после победы выделю тебе отдельный нужник где-нибудь в Серой Яме, будешь там посетителей принимать.

Совет расхохотался. Елена улыбалась – кажется, все шло неплохо, хотя выводы делать еще рано.

- Что ж, мы услышали тебя, Елена Одосская, - сказал Абутураб, когда в зале стало тихо. – Время выслушать другого гостя.

Из-за входной двери, которая была слегка приоткрыта, вышел человек. Знакомая походка, знакомые движения. Его лицо скрывала тень, но я понял, кто это, еще до того, как свет упал на его физиономию.

Гадок.

Елена злобно усмехнулась и уступила трибуну представителю плащей.

- Я коротко, - начал охотник на нечисть, даже не представившись. Видимо, все присутствующие и так знали, кто он такой. - У вас три варианта. Первый – самый очевидный: не вмешиваться. С одной стороны, все правильно: зачем вам чужая война? Зачем лезть в политику? Зачем рисковать, выбирая сторону, которая может проиграть? Все так. Но перейдем ко второму варианту: помочь Елене Одосской. Все вы представляете себе мощь Хоакина и Церкви. Все вы знаете, как работает государственная машина. До недавнего времени, Елена была лишь одной из множества разыскиваемых преступников. Террористов. Диверсантов. Сумасшедших. Недавно она перешла в новый статус, когда лишила Церковь одного из ее защитников. И теперь ее сметут. И всех, кто встанет рядом с ней. Выберете ее сторону – погибните. Ибо Хоакин не прощает предательства. И третий вариант: поддержать Хоакина. Схватить Елену Одосскую прямо здесь, сдать ее мне, вместе с ее слугами. Большего от вас не требуется. Не нужно вступать в войну, помогать давить бунты, которые неизбежно произойдут после ее казни – с этим прекрасно справятся плащи и «жуки». Просто отдайте ее – и на этом закончим. В награду Совет получит телегу золота – две с половиной тонны, если быть точнее. Можно купить целое государство. И не вонючий Хоупхолл. Решайте, господа. Я верю в ваше здравомыслие.

Гадок вел себя уверенно, даже немного развязно. Он завел руки за спину и стал ждать вопросов. Я посмотрел на Елену. Она улыбалась, в ехидных глазах плясал огонек ненависти.

После долгой паузы, свидетельствующей, что вопросов к Гадоку у вожаков нет, со своего места поднялся Абутураб, Отец Пыли.

- Мы услышали обе стороны. Теперь прошу гостей покинуть зал. Вас позовут, чтобы объявить наше решение.

Сидящие в десятом кольце дружно поднялись и направились к выходу. Я оглянулся. Гадок шел последним.

Тот же гнусавый дворецкий проводил нас в соседний зал. Он был поменьше и без уклонов – тут стояли накрытые для гостей столы и лавки. Я сел между Еленой и Наки. Жало остался на Совете. Конечно, не составило труда предположить, что Гадок усядется неподалеку от нас. Он сел напротив.

- Неожиданная встреча, - сказал он, глядя на Елену. – Не думал, что придешь лично…

- Иначе захватил бы армию? – сказала Елена.

- А кто тебе сказал, что не захватил? – Гадок отправил в рот виноградину. – Я вот одного понять не могу. Ты всерьез думаешь, что победишь? Одолеешь Церковь? Я до последнего думал, что это какой-то тупой план – набрать политических баллов, пошантажировать, договориться, выбить себе какое-нибудь королевство… Вроде Санхолла. Или как оно там раньше называлось… Илания?

Елена молча смотрела на то, как Гадок поглощает виноград и спокойно улыбалась.

- Но нет. Ты перешла границу, после которой никаких переговоров быть не может. Укокошить Грога… Я бы на это взглянул.

Гадок хохотнул.

- Вообще, Елена, ты необычайно полезна. Благодаря тебе, Гретхом изменился. В лучшую сторону. Если раньше Церковь смотрела сквозь пальцы на всяких прохиндеев, недоколдунов и мамкиных революционеров, то теперь они быстро отправляются куда следует. Нам, плащам, переданы невиданные ранее полномочия. В Сто Двенадцать Королевств наконец-то приходит порядок. Все благодаря тебе.

Елена улыбнулась еще шире и сделала максимально милое лицо: кокетливые глазки, подбородок – на переплетенных пальцах ладонями вниз, плечи приподняты. Тот, кто ее не знает, подумал бы, что она пытается соблазнить Гадока.

- Ты ведь понимаешь, что не выйдешь отсюда живым, милый?

Гадок на секунду перестал жевать. Потом несколько секунд сверлил Елену взглядом, пытаясь понять, пустая ли это угроза или за ней что-то стоит. Потом расхохотался.

- Да, Елена, ты умеешь поддержать разговор, - сказал он. Елена все еще была в кокетливой позе. Охотник на нечисть старался выглядеть уверенно и расслабленно, но после фразы Елены что-то в нем изменилось. Я чувствовал это. Все-таки удивительно, как эта обычная с виду женщина могла сломить самообладание самого матерого воина одной лишь фразой.

- Скучно с вами, - сказал вдруг заметно посерьезневший Гадок. – Пойду, найду что-нибудь выпить… Пристойное.

Глава тридцать пятая, в которой количество вожаков несколько сокращается

- В общем, Навар, как вы за порог, начал причитать – мол, «Хоакин, он же наш благодетель…» Ну не так, конечно, но, по сути, так. Мол, пойдем против Церкви – костей не соберем. Мол, Елену сдать – и дело с концом. И намеки давай кидать: типа, вон Жало в учениках у Абутураба ходил, а теперь бабу свою притащил, и пропихивает на Совете. Но тут Абутураб его влёт осадил: мол, думай, чего говоришь и кому говоришь. Потом Джар в круг вышел. Речь толкнул… Прям до мурашек. «Мы, говорит, дети пыли, солдаты дороги. Для нас, говорит, ничего дороже свободы нет». Ну и так далее. Общий смысл – мол, воевать не за Елену идем, а за свободу. И Навару камень в огород кинул: не хотим, говорит, как ты за кусок мяса хозяину служить. Навар психанул, но Абутураб его осадил. И Джара. Дальше я в круг вышел. Сразу Навара легонько потискал: «Я, говорю, хоть бабу притащил, а ты сам как баба Хоакинова…» Ну там свара началась сразу, но Абутураб всех успокоил. В общем, я тоже речь двинул… По-своему, по-бандитски. Обрисовал, так сказать, выгоду: сколько мы поднимем, если против Хоакина выступим. И телега золота там рядом не валялась. Дальше уже кто попало начал выступать. Наварова свора, Джаровы люди… В конце Ким выступал. Говорит, Хоакин нас предал. Дальше я че-то не очень понял, но Ким пообещал, что докажет. Сегодня. И сказал: «Я за Елену». И все. Абутураб последним слово взял. Долго говорил. Все за и против. Говорит: «Решайте сами, и пусть мое мнение на вас не влияет». Вот такой расклад. Сейчас все обратно соберутся и начнем голосовать. Потом вас позовем – вердикт, мать его лесом, оглашать.

- Обнадеживает…

Мы стояли в углу гостевой залы: я, Елена, Жало и Наки. Обсуждение закончилось примерно полчаса назад. Длилось же оно больше четырех часов, которые Жало умело уложил в минутный рассказ.

Когда нас позвали внутрь, мы сели на свои места. По лицам пятерки из Узкого Круга было совершенно непонятно, какое решение они вынесли. Абутураб поднялся и вышел в центр.

- Елена Одосская. Совет решил выступить на твоей стороне, - сказал он, и сел на место.

Медленные хлопки раздались со стороны Гадока. Он, не торопясь, вышел в центр.

- Браво, уважаемые бандиты. Вы в очередной раз продемонстрировали свою недальновидность. Что ж, это было весело. Хотя я изначально был против переговоров.

Гадок достал из кармана какую-то странную металлическую штуку в форме полумесяца с висящим между ее концами мерцающим шариком.

- Приступим к плану «Б», - сказал он самодовольно, и щелкнул ногтем по светящемуся шарику. Тот загорелся зеленым, раздался еле слышный звон. Но больше – ничего.

Глаза охотника на нечисть изменились. Вместо ехидного самодовольства в них появилось непонимание. Он щелкнул по шарику еще раз. Я увидел в дальнем темном углу, из которого раньше выходил «дворецкий» бандитов, скрюченный силуэт. И узнал в нем старого Паука – Галая. Кажется, он злобно улыбался.

- Знаешь, почему ничего не происходит? – голос принадлежал Киму, который поднялся со своего места и спокойно глядел на Гадока. – Бомбы, которые заложили твои люди под дома вожаков, обезврежены подрывниками Грува.

Бандит из третьего круга с усами, на фоне которых растительность Жало выглядела крайне неубедительно, довольно усмехнулся.

- Отряды жуков, которые окружили Логово, уничтожены тяжеловесами Джара, - продолжал Ким.

Джар никак не отреагировал, словно речь шла не о нем.

- Жрецы, которых ты оставил на горе Рог, отравлены тихими убийцами Доура.

Ким взглядом указал на неприметного бандита из второго ряда, сидевшего так, чтобы тень скрывала его от любопытных глаз.

- Хоакин замыслил уничтожить Совет, - теперь Ким обращался к вожакам. – Я обещал представить доказательства его предательства. Вот они!

Ким указал на Гадока, и толпа загудела.

- Но это не все. Хоакин не смог бы подобраться к нам настолько близко, если бы у него не было своего человека в наших рядах. Что скажешь, Навар? Мне показать братьям метку на твоей груди?

Навар поднялся – бледный и злой. Он хотел что-то сказать, но вместо этого, вытащил откуда-то из рукава клинок и бросился на Кима. Вожаки вскочили и начали кричать, загораживая нам обзор. Когда они все же сели на место, повинуясь голосу Абутураба, у Кима в руках было две отрезанных головы: одна принадлежала Навару, другая – Гадоку.

- С этой секунды война между Вожаками и Церковью развязана, - протрубил Абутураб. – Я не хотел этой войны. Но она сама пришла на наш порог. А как дети дороги встречают войну?

Бандиты закричали, заулюлюкали, затопали ногами.

- Елена Одосская. Совет принял решение. Когда начнется война, когда твое сопротивление выйдет против «жуков», плащей и жрецов, наши люди будут сражаться вместе с ними. У нас на то свои причины. Но, когда все закончится, сдержи свое слово.

Елена встала, вышла в круг.

- Я уничтожу Хоакина. И его Церковь. На ее пепле мы построим новый мир. В котором будет место всем.

Она поклонилась. И направилась к выходу. Я и Наки двинулись следом за ней.

Жало вернулся ночью. Вместе с Пимом. Оба были навеселе. По их словам, Совет так и не приступил к обсуждению других вопросов, застряв на грядущей войне. И как долго продлится разговор на эту тему – неизвестно. По крайней мере, за один день они не управились.

- Но завтра будем заканчивать, потому что Хоакин скоро догадается, что что-то пошло не так, и пришлет сюда ребят посерьезней, чем Гадок, - говорил Жало.

Мы не стали выспрашивать подробности того, что было на Совете. Впрочем, если бы там произошло что-то серьезное, то Жало нам обязательно рассказал бы.

После ужина все пошли спать. Кроме меня. Что-то меня тревожило. Что-то, что я уловил на Совете. Я пытался вспомнить, что именно. И тут до меня дошло.

Количество главарей, когда мы вошли на Совет во второй раз (на оглашение вердикта) и количество их же, когда мы выходили отличалось. Часть вожаков покинули зал, воспользовавшись неразберихой. Зачем?

В этот момент я уловил шум в столовой. Едва заметное шуршание одежды. Я сосредоточился на слухе.

Пять человек. Крадутся. Двигаются почти не слышно – человек вряд ли их заприметил бы. Я аккуратно встал и начал двигаться в их сторону не касаясь пола. Левитировать в человеческом теле было непросто, но нельзя, чтобы они меня услышали.

Они двигались вдоль стен. В руках трубки – такими вооружались племена на Диких островах, стреляя из них отравленными дротиками. Некоторые яды, которые там применялись, могли вырубить даже дракона. По крайней мере, на какое-то время.

Они увидели меня сразу. Мне пришлось сильно постараться, чтобы уклониться от летящих в меня дротиков. Пока они доставали новые, я шандарахнул их энергией, да так, что у некоторых из них, кажется поломались кости.

На грохот и крики сбежался народ. Жало и Елена с подсвечниками в руках недоуменно пялились на меня, парящего в воздухе и валяющихся убийц. Наки прибежал с мечом в руках и встал так, чтобы проще было перерезать незнакомцев. Пим, который остался ночевать в доме Жало, подошел ближе и наклонился над незваными гостями.

- Люди Хомяка, - сказал он.

Жало выругался. Я непонимающе уставился на толстяка.

– Это прихвостень Навара, - объяснил он мне. – У Навара осталось много верных главарей. Ну, то есть, в общем котле их вес не так уж и велик…

- Но прикончить они нас могут, - продолжила Елена фразу Пима.

Вдруг один из валяющихся на полу людей начал хохотать. Пим нахмурился, подошел к нему ближе, стянул маску, скрывающую его лицо, и присвистнул.

- Да это ж Хомяк собственной персоной!

- А ты думал, я пропущу удовольствие увидеть твоего дружка и его шлюху без их тупых голов? – прохрипел Хомяк.

- Вот только ты сам сейчас как курица без головы, - спокойно сказала Елена. – На что ты вообще надеялся? Что ничтожество вроде тебя сможет то, чего не смогла вся Церковь?

- Не трогай Церковь своим поганым языком! – злобно прошипел Хомяк. – Ты уже оскорбила наши святыни…

- Да он верующий, гляди-ка, - недоуменно протянул Жало.

- Тупой фанатик, - добавил Пим.

- Пусть так, - усмехнулся Хомяк. – Зато вы, безбожники, не знаете, что это значит – верить. Вы не понимаете… За вами ничего нет. Поэтому вы проиграете.

Елена спустилась по лестнице, подошла к Хомяку почти вплотную и села на корточки.

- Ты ошибаешься, грызун. У меня есть вера. И она сильна как никогда. Я верю в свободный мир. В то, что его можно построить. Но фундаментом ему должен послужить пепел сожженных церквей и кровь убитых жрецов. И ты, Хомяк, сейчас тоже послужишь светлому делу становления нового мира. Ибо и твоя кровь удобрит его землю.

Хомяк начал громко и часто дышать, понимая, что сейчас проходят его последние секунды.

- Если ты думаешь, что Совет на твоей стороне, то ты тупая, как пробка, - клацая зубами говорил Хомяк. – Даже те, кто хлопал тебе и кивал, когда Абутураб толкал свои речи, вонзят тебе нож в спину. Потому что ты этого заслуживаешь. Кто-то, у кого мозгов, как у куриц, может и пойдет за тобой. Но ты удивишься, как их немного… на самом деле. Ты обречена, предательница веры. Обречена…

Елена, у которой в руках с самого начала был длинный тонкий кинжал, небрежным, но быстрым движением руки перерезала Хомяку горло. Медленно встала, глядя, как он хлюпает и истекает кровью.

- Разберитесь с остальными, - приказала она коротко. И, постояв еще немного над уже почти прекратившим барахтаться трупом бандитского главаря, молча отправилась спать.

Следующий день мы потратили на сборы. Жало до вечера пропадал на Совете, а когда вернулся, кивком дал понять, что нас тут больше ничего не держит.

К утру мои спутники погрузили на меня вещи, забрались сами и крикнули, что они готовы к очередному путешествию. На этот раз им было просторнее, но не совсем уютно. Ведь я решил доставить их в Аналайу в своем истинном облике.

Глава тридцать шестая, в которой мы возвращаемся домой

Оставалось примерно половина пути до убежища Елены, когда я увидел внизу что-то странное. Мы летели уже четвертый день. Елена, Жало и Наки, укутавшись в шерстяные одеяла, не могли видеть землю и предпочитали смотреть либо друг на друга, либо вперед. Я немного снизился и наклонился, так чтобы им был виден пылающий далеко внизу лес.

- Что это за хрень? – кричала Елена.

Меня мучил тот же вопрос. В это время года лесные пожары – редкость. Но дело даже не в этом. Когда лес горит естественным образом, это видно: огонь двигается из точки «А» в точку «Б» по определенной траектории, которую определяет ветер и еще целый ряд условий. Этот же пожар явно не был естественным. Такое ощущение, что кто-то очень большой и мощный сверху полил кусок леса огнем сразу в нескольких местах, пытаясь начертить какой-то гигантский знак. Что это за знак я так и не понял. Но знал, что есть лишь одно существо, которое на это способно.

- Это дракон? – кричала Елена.

Конечно, такое могли бы сотворить и люди, например, колдуны. Но зачем? Для них это непозволительная трата сил и ресурсов.

- Надо торопиться! – снова кричала Елена, пытаясь перебороть поток воздуха, который норовил не только заглушить ее звуки, но сбить ее с дракона, на котором она путешествует.

Когда начало темнеть, мы в очередной раз опустились на среднего размера поляну, чтобы заночевать. Пожар остался позади, но мы еще чувствовали его запах.

- Что это было?!

- Не знаю, Жало, - отвечал я. – Но мне это не нравится.

Ужинали мы в тревожном молчании. Елена и Наки долго ворочались прежде, чем уснуть. В отличие от Жало, который вырубался, не долетая до подушки (даже если таковой нет) независимо от обстоятельств.

Когда ночь вступила в свою полную власть, я услышал странный звук. Сверху что-то падало. Что-то крупное.

Я создал защитный барьер над моими спящими спутниками. И через секунду в этот барьер врезался мертвый лось. Врезался с такой силой, что кровавые ошметки разметало на несколько десятков метров.

Елена и Наки подскочили, Жало неспеша потянулся.

- Что за нахрен, часовой, - сказал он, зевая. – Почему плохо охраняешь сон своих… ох ты ж мать-перемать.

Когда все разглядели висящего над ними разбитого лося, я опустил его на землю.

- Он упал. С неба. И я не знаю, почему.

- Ган, что происходит? – Елена явно нервничала. – Что это за хрень?

Я пожал плечами. Если это другой дракон, то либо он тут путешествует, либо это его земля. И в том, и в другом случае, надо было как можно скорее отсюда валить. И когда небо только-только начало светлеть, мы уже были в воздухе.

Остаток пути мы преодолели без приключений. Через несколько проведенных в небе дней и проведенных в тревоге ночей, показались заснеженные земли Аналайи. Сверху замок выглядел впечатляюще. Особенно из-за окружающей его армии. Светло-зеленым мерцанием к югу от замка нас встречала армия безликих призраков Куцу, управляемых Гэнсином. Ало-красной рябью плащей к северу от замка – Орден Правых, рыцари, которые пришли на зов Корнелия Лавадского. Галдящей серой толпой между ними нас приветствовали бандиты Жало, которым он отправил весточку о мобилизации, еще когда мы были в Аналайе.

Итого: примерно три тысячи воинов и тысяча призраков. Уже неплохая мини-армия. А учитывая, что основные силы затаились и ждут сигнала по всему Гретхому, надежда наша становилась все сильнее. Я чувствовал ее, как и сидящие у меня на спине люди. Я вдруг понял, что ко мне понемногу возвращаются эмоции. Почти забытые, спрятанные под слоем безучастности и равнодушия. Эмоции, которые, как мне казалось, окончательно похоронены.

Мы приземлились там же, где и в прошлый раз, когда я принес в своем чреве золото Рагонлейха. Нас встречали Боргрим, Летос Глемм, Торбер Кран, Рагвольф из Бера и Телия Квантино. Видимо, она решила, что Муравейник пока обойдется без Верховного Мага.

- Наконец-то, копать твою душу, земля под ногами… - ворчал Жало.

- Вижу вы преуспели, - улыбаясь говорил Летос Глемм.

Боргрим молча подошел и обнял Елену.

- Рад, - коротко сказал он.

- Значит, последний рывок? – звенящим голосом говорила Телия. – Я решила, что тут буду полезнее, чем в Муравейнике. Ниид не нуждается в присмотре, он готовит армию, чтобы пойти на север…

- О делах позже, - прервала ее Елена, заключая в объятия. – Для начала – горячий чай и что-нибудь поесть.

- О да! Жрачки и выпивки! – воодушевленно выкрикнул Жало, после чего настороженно покосился на Боргрима.

По сравнению с ломящимися столами бандитов, которые мы видели неделю назад, стол в Аналайе выглядел скромно. Но по сравнению с сушеным мясом и полусырой дичью, которые были нашим рационом последние семь дней, обычные блюда, вроде мясного рагу, казались нам пищей богов.

Телия не сводила с меня глаз. Я бы даже предположил, что я интересен ей как мужчина, если бы она не была волшебницей, а я – драконом. Ее интерес был совсем другого рода. Скорее научного.

Летос Глемм шептал что-то на ухо жующей Елене, Боргрим сидел рядом и кивал. Мне было лень вслушиваться. Жало с набитым ртом рассказывал Рагвольфу и Торберу, как мы сразили советника Хоакина. И сетовал, что это не слышит Корнелий Лавадский, который сейчас за стенами замка вместе с другими рыцарями готовится к походу. Наки сидел рядом со мной и сохранял молчание.

- Как ты? – спросил я у него. Наки поднял на меня полные спокойствия глаза.

- Все хорошо, - улыбнулся он.

- Ты стал похож не на кровожадного воина Куцу, но на старого мудреца, носителя Гамиру, - улыбнулся я.

- Хорошо бы, - вздохнул Наки. – Там, в яме, когда нас поймали… Грог забирался в голову каждого из нас. По очереди. И копался там, как у себя дома. Пытался внушить… разное. Ломал, показывал жуткие картины… Пытался подменить воспоминания. Но мы выдержали. Елена, Жало… Их воля сильна. Они просто отгородились от него. Но я… Я пустил его слишком глубоко, и мне пришлось сражаться с ним. У себя в голове. И я победил. Но цена… Мне пришлось отказаться от того, чем я дорожил больше всего. Это было… Ты не представляешь. Но когда я отказался… Выяснилось, что это был лишь бесполезный груз. Грог, сам того не подозревая, дал мне силу. И избавил от лишнего мусора в голове. Теперь я знаю, что на самом деле важно. И почему наш народ оказался на грани гибели. Я должен очистить головы других Куцу… Когда все закончится.

- Только не переусердствуй, - сказал я. – Бао тоже хотел как лучше…

- Я всего лишь попробую исправить учение Гамиру и объяснить людям, что война, кровь и честь – лишь шторка, за которой должны быть истинные ценности. Духовные.

- Эй, вы там, не мешаем? – Елена явно обращалась к нам. – Давайте-ка поближе, нам много чего надо обсудить.

За этим столом мы провели несколько часов. Торбер Кран на правах военачальника изложил нам подробный план наступления имеющихся в распоряжении войск. План был убедителен. Если все пойдет без форс-мажоров, уже через неделю после наступления мы сможем взять Великое Кольцо, а через две – падет и Бигхом.

Летос Глемм подробно описал состояние, численность и расположение подпольных сил, которые должны ударить одновременно, захватив власть в большинстве ключевых королевств. Телия Квантино рассказала о плане Ниида Багрового, который собрался ударить по птицеводам и перекрыть важные торговые и военные пути. Боргрим изложил магическую стратегию нападения, с которой отчасти не соглашалась Телия. Они долго спорили, но в итоге пришли к согласию.

- Что ж, на сегодня все, - сказала Елена после того, как Боргрим и Телия закончили. – Продолжим завтра. А теперь извините…

Она встала из-за стола и быстрым шагом удалилась прочь. Я знал, куда она спешит. Я слышал в коридорах писк младенца, почувствовавшего тепло матери где-то неподалеку, уловившего нотки ее голоса. Вообще, было странно, что она не кинулась к дочери первым делом. Видимо, она осаждала свой материнский инстинкт в пользу инстинктов воительницы. И специально тренировала свою волю, оттягивая момент встречи, как бы тяжело ей не было.

Я немного подождал, и двинулся за ней. Найти их было нетрудно: ребенок издавал радостные звуки, Летиция смеялась дрожащим голосом. Не в силах сдержать эмоций. Елена…

Я зашел в комнату. Сел напротив нее.

- Что, дракон? Непривычно видеть меня плачущей?

Елена смотрела на меня с вызовом. По ее щекам текли слезы.

- Никогда не пойму, почему люди считают одни эмоции хорошими, другие – плохими, третьи – стыдными. Смех, слезы… Это лишь выражение разных граней души. Если у кого-либо отсутствует хотя бы одна грань, то он – душевный калека. Нельзя жить и не испытывать печали, радости, сожаления… Это и делает вас людьми. И дает вам великую силу.

Елена неожиданно засмеялась сквозь слезы и посмотрела на счастливую дочь, мирно прижимающуюся к ее груди.

- Сначала я думала, что она сделает меня слабой. Что я не смогу… Я ошибалась. Никогда прежде я не чувствовала такой силы. Она… Точнее, любовь к ней заставляет меня… Поднимает меня… Я за этот год сделала больше, чем за десять предыдущих.

- Я не знаю этого чувства, - сказал я. – И, возможно, никогда не узнаю. Но когда я об этом думаю, меня охватывает великая печаль.

Я прикоснулся пальцем к руке девочки. Она открыла глаза, посмотрела на меня и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как где-то внутри становится тепло.

- Ты счастливая женщина, Елена, - сказал я, вставая и собираясь уходить. – Цени это счастье.

Глава тридцать седьмая, в которой происходит неожиданное

На следующий день мы сидели за тем же столом, обсуждая подробности предстоящего похода, когда замок вдруг задрожал. Сверху посыпалась пыль и мелкие камни.

- Защита, - выдохнул ошарашенный Боргрим. – Ее нет…

В этот же момент немного в стороне от стола воздух начал плавиться, искриться. Из него начали возникать силуэты. Боргрим направил на светящееся пятно посох, но Телия остановила его:

- Это проекция, - она тоже была сильно удивлена происходящим. – С нами пытаются выйти на связь.

Вскоре силуэты приобрели более-менее четкие очертания. Перед нами на дорогом стуле сидел высокий красивый мужчина со слегка грустным взглядом, маленькой ухоженной бородкой в одеянии жреца. Одеяние было простое – без золотой вышивки, драгоценных камней и прочего. Его позу можно было охарактеризовать как смиренную. Он, не мигая, смотрел на нас, находясь при этом, судя по всему, за тысячи километров. В нем не было почти ничего особенного, но одного взгляда хватало, чтобы понять, насколько он силен и опасен. Это трудно объяснить, но он излучал силу даже через колышущееся нестабильное и нечеткое изображение.

Рядом с ним стояла женщина невероятной красоты. В золотом платье до пола с открытыми плечами, вьющимися золотыми волосами. Ее глаза обезоруживающе улыбались, а лицо источало мудрость. Она была воплощением женственности и спокойной, созидающей силы.

- Елена. Боргрим. Дракон. Приветствую вас, - спокойно сказал человек.

- Хоакин, - в ужасе выдохнула Елена.

- Я знал, что ты меня узнаешь. Хотя мы не виделись очень давно.

Повисла тишина. Тяжелая, гулкая, давящая. Такая тишина бывает перед чем-то страшным и великим.

- Скажи мне, Елена, зачем тебе власть? – спросил Хоакин.

Елена молчала. Она сильно покраснела. Было видно, что она напугана и одновременно в ярости. Она проглотила слюну, сделала шаг вперед.

- Я не на экзамене, а ты не учитель, Хоакин, - жестко сказала она.

- Жаль, что ты так думаешь, - слегка погрустнев, сказал Великий Хранитель. – Но даже если и так, мы же можем поговорить?

- Тогда не задавай дурацких вопросов, - процедила сквозь зубы Елена.

- Хорошо. Тогда я буду предполагать, а ты меня исправь, если я ошибусь. Итак. Ты несешь людям свободу, королевствам – независимость. Хочешь вернуть мир, сотканный из самостоятельных государств, которые сами выбирают, во что верить, как управлять и с кем воевать. Верно? Или, может быть ты ищешь мести? Мести за твоего прадеда, который погиб, выпрыгнув из башни, когда понял, что его война проиграна?

- Вранье, - злобно прошипела Елена.

- За твоего деда, который погиб от рук бандитов, таких как твой друг Жало? За отца, которого забрала чахотка? За мать, которая утонула в реке…

- Ты грязный лжец! – закричала Елена.

- Ты хочешь мира, каков он был до моего прихода… Когда короли бесконечно воевали между собой за безделушки, принося в жертву тысячи воинов. Когда религиозные обычаи заставляли жрецов убивать детей, сжигать женщин. Когда каждый сражался не за кров и еду, но за выживание. Ведь не было никакого Совета и Узкого Круга – бандиты просто грабили и убивали, без всякого кодекса. Да, Жало, это я создал Совет Вожаков. Это я создал кодекс.

- А еще ты мой потерянный папочка, - подавляя злобу проговорил Жало.

- Ты скажешь, Елена, что теперь-то все будет по-другому. Что ты воюешь за новый мир, свободный… Ара́лия свободна, Елена. Совершенно. Целый материк без правил и ограничений. Хотела бы ты там жить? В страхе быть убитой, изнасилованной и съеденной? Хочешь доверить власть королям? Ты их видела, Елена? Это жадные ублюдки, которые не в состоянии управлять даже собственными страстями. Хочешь спустить их с поводка? Кровожадных маньяков-королей, бандитов, которых я долгие годы сдерживал и организовывал, толпы беснующихся крестьян, которые готовы уничтожить все, что им попадется только потому, что не могут справиться со своей тягой к разрушению. Думаешь, сможешь ими управлять? Сможешь объяснить, зачем им свобода и что с ней надо делать?

- Чего ты добиваешься? – Елена стала спокойнее, но все еще была на взводе.

- Я ищу надежду. Ищу ее в твоих глазах. В глазах твоих людей. Надежду на мир. На жизнь. Крови пролито достаточно, Елена. Зачем обагрять землю? Ради чего?

- Ты дал нам порядок и безопасность, спасибо тебе, Великий Хранитель, - злобно сказала окончательно успокоившаяся Елена. – Но взамен ты забрал нашу свободу. И теперь пытаешься представить нам ее в извращенном виде, доказать, что она нам не нужна. Браво, хорошая попытка, Хоакин.

- Я понимаю. Когда всю жизнь веришь, что земля плоская, убедить себя в обратном, даже под влиянием неопровержимых доказательств, непросто, Елена, - продолжал колдун. – Но задумайся: ради кого ты это делаешь? Ради живых или ради мертвых? Станут ли люди, живущие в Ста Двенадцати Королевствах, свободнее, если ты меня свергнешь? Или им снова придется прятаться и выживать в новом, свободном мире? Каков мир, который ты хочешь создать?

- В нем нет тебя.

- Верно. Мне в нем не место. Но ты ведь понимаешь, что вслед за мной уйдет порядок, который ты так презираешь? Ты не можешь не понимать, что последует за твоей победой. Ты гораздо умнее и сильнее своего прадеда. Но решила использовать эту силу не во благо, но во имя мести.

- Спрошу еще раз… в последний раз. Чего ты хочешь, Хоакин?

Великий Хранитель замолчал. Посмотрел на женщину, стоящую рядом.

- Скажи им, Элегия, - приказал он.

Женщина наклонила голову.

- Здравствуй Елена.

- Здравствуй, Элегия. Все еще в советниках у тирана? Советником нынче быть опасно…

- Это верно. Жаль Лимана. Мне жаль каждого, кто гибнет в этой войне. Такова моя натура. Мне жаль и тебя. Ведь смерть уже близко, Елена. Ты спрашивала, чего мы хотим? Потянуть время. Вы уже поняли, что замок остался без защиты. Но почему? И где же остальные советники?

Изображение задрожало и пропало. В этот момент мы услышали взрыв, почувствовали, как снова задрожал замок. За взрывом последовал еще один и еще.

- Они здесь, - прошептала Елена.

- Они здесь, - прокричала она.

- Телия, за мной! На башню, - крикнул Боргрим.

- Господа вояки, к нам гости, не угодно ли встретить? - обратился Жало к Торберу Крану и Рагвольфу из Бера.

Я достал Симгвелл и отдал его Елене.

- Тебе нужнее.

Она кивнула.

- Наки! Ты нужен Гэнсину! – крикнула она и посмотрела на меня. – Ты лучше меня знаешь, что делать.

Я кивнул и быстро зашагал к выходу. Выйдя из замка, я разбежался и на ходу обратился в дракона. Взлетел над Аналайей. Я видел жрецов верхом на орлах, которые поливали огнем и молниями рыцарей ордена Правых. Но жрецы были не главной опасностью для них. Крылатая женщина с двумя клинками в золотых доспехах рассекала воздух и ныряла в толпу бойцов, словно чайка, которая охотится на рыбу. С безликими тоже происходило что-то неладное. Они вместо того, чтобы нападать на врага, топтались и крутились на месте. Но самое странное, что их становилось меньше. Куда исчезали призрачные воины, я не видел. Бандиты Жало, которым тоже доставалось от жрецов, пытались драться с огромным великаном в доспехах из красного железа. Я не видел великанов Чура многие века, и думал, что они все погибли. Крушащий бандитов же явно был представителем этого вида. Человекоподобный, возвышающийся над стенами замка, разумный, обладающий магией земли. Он топнул ногой и под воинами образовался провал. Одним ударом он отправил под завалы как минимум сотню бойцов.

Но моя цель была не здесь. Я чувствовал его. Слышал. А спустя секунду и увидел. Он сидел на горе и ждал. Ждал меня.

Дракон.

Я знал его имя: Дорнунг. А он знал мое. Мы виделись с ним когда-то, многие сотни лет назад. Тогда мы разошлись миром. Но в этот раз, похоже не выйдет.

Я полетел навстречу своему сопернику, которого мне предстоит одолеть, если хочу спасти Елену. Опустился у подножия горы.

«Здравствуй, Иохальт», - обратился он ко мне так, чтобы только я мог услышать это приветствие.

«Здравствуй, Дорнунг. Так ты – Да́риус Кинг? Советник Хоакина? Зачем ты сражаешься на его стороне?»

«Он знает мое имя».

Я сжал зубы. Никому не положено обладать такой властью над драконом. Это противоестественно. Дракон, чье имя известно человеку, подвергается ежесекундной пытке, по сравнению с которой власть кольца Пчеловода не значит ничего.

«Кстати, о кольце, - сказал Дорнунг. – Ты же не думаешь применить его против меня? После фокуса с Летосом, Хоакин придумал, как защитить нас от таких артефактов. Он знает о мире больше, чем другие…»

«Что ж, еще один повод убить его», - сказал я.

«А почему ты сражаешься на стороне человека?»

«Убеждения».

«Значит, ты еще хуже, чем я», - ответил Дорнунг.

«Ты можешь сопротивляться»… - начал было я, но Дорнунг меня прервал.

«Нет. Я знаю тот случай. Дракон Рифенга́аль и крестьянин Дорш. Только Хоакин – не крестьянин. А Рифенгаалю повезло».

«Значит, нам придется сражаться», - сказал я.

«Нет, не обязательно. Тебя не связывают никакие узы. Ты можешь уйти. Приказа убивать дракона я не получал. Ты мне не нужен. Брось людей, спрячься на другом материке и живи, как хочешь».

Я вздохнул.

«Прости, Дорнунг. Но меня связывают узы гораздо более прочные, чем ты можешь себе вообразить. Они сильнее тех, что связывают тебя, потому что появились во мне без постороннего вмешательства».

«Значит, ты предатель, Иохальт. И мне придется совершить страшное преступление, хоть я этого и не хочу».

Дорнунг взмыл далеко за облака. Я взмахнул крыльями и отправился следом.

Что ж. Сегодня умрет дракон. И солнце заплачет над его телом.

Глава тридцать восьмая, в которой я встречаюсь с Солнцем

Мы поднялись настолько высоко, что звуки битвы внизу почти перестали быть слышны. Под нами протиралась снежно-белая поверхность облаков. Дорнунг завис напротив меня, готовясь к нападению. Я же нападать первым не планировал, хотя понимал, что битвы не избежать.

«Ни разу со дня сотворения ни один дракон не убивал другого», - сказал Дорнунг.

Я молчал.

«Это против нашей природы. Но люди ломают природу, заставляя ее подчиняться. Мы всегда смотрели на них, как на насекомых. И не заметили, как этот мир стал принадлежать им».

«Это не так…»

«Нет, Иохальт. Это так. Они поделили между собой землю, подчинили животных, загнали другие разумные создания в пещеры, либо вовсе уничтожили. Это их мир. Не наш. Больше не наш».

Мы кружили меж облаков. Я понимал, что нужно быстрее с этим разобраться, и вернуться вниз – к Елене. Но не мог заставить себя напасть на себе подобного. Дорнунгу, видимо, тоже было непросто. Хоть его и подстегивала власть Хоакина. Потому он и тянул.

«И нам ничего не остается, кроме как подчиниться их правилам. Жить на их земле. Соблюдать их законы. Потому что нам их не победить. Теперь уже нет. Мы обречены, и последние годы проведем под их сапогом…»

«Ты прав, Дорнунг. Они правят миром. Пытаются его подчинить. Но земля, на которой живет дракон, принадлежит дракону. Воздух, которым дышит дракон, принадлежит ему. Небо, которое человеку неподвластно, даже несмотря на то, что они покорили орлов – это наша стихия. Ты пытаешься убедить себя, что утратил надежду. Но это лишь оправдание. Хоакин узнал твое имя – и ты в плену. Но это не значит, что драконы обречены. Изменился не мир вокруг тебя, но твои глаза, которые затуманены властью человека. Однажды ты прозреешь. Но только если откажешься от битвы».

«Земля, воздух, небо… Ты говоришь так, словно свободен. Но разве то, что ты сражаешься за человека, не говорит об обратном?»

«Нет, Дорнунг. Я сражаюсь за человека, потому что свободен. Дракон делает то, что хочет…»

«Так ты хочешь убить меня, Иохальт?»

«Я хочу очистить мир от Хоакина. Того, кто пленил дракона и единорога. Того, кто завладел великой властью, но не умеет ей распоряжаться. Он, словно Хозяин Солнца, правит целым материком. Но Хозяин Солнца кроме власти обладал и знанием. И благодаря этому знанию, все жили в гармонии. У Хоакина этого знания нет. Но есть жажда, которую он не может утолить. А значит, он единственный, кто снова может погрузить этот мир во тьму».

«Но ведь это не все? – заговорил Дорнунг после небольшой паузы. – Тебя ведет не только ощущение угрозы?»

«Нет, Дорнунг. Не только. Меня ведет чувство, которое драконы давным-давно похоронили. Которое было определяющим в древние времена, когда алчность и эгоизм еще не поработили нас. Я лишь ощутил его легкое прикосновение. Но этого хватило, чтобы за какие-то месяцы полностью изменить взгляд на мир. Мы должны пробудить это чувство в себе, как бы глубоко оно не было зарыто. Иначе… Твои слова сбудутся. Мы окончим жизнь под сапогом тирана. Не Хоакина, так другого».

«Чувство, о котором ты говоришь…»

«Я не стану называть его. Ты должен сам понять. А лучший способ понять кого-то – вступить с ним в бой».

Я ударил. Резко, сильно. Поток пламени должен был ослепить Дорнунга, а дальше – бросок когтями по направлению его сердца. Мой соперник был старше меня, опытнее, сильнее. Но неповоротливей. В этом было мое преимущество.

Однако эффект неожиданности не удался. Видимо, Дорнунг предугадал мои действия, и когда мои когти вынырнули из моего же пламени, я оказался отброшен в сторону сильным ударом его хвоста.

Он напал сразу. Мощные крылья позволяли ему атаковать с большей силой, и я едва успел кувырком увернуться от его удара, но отлетел недостаточно далеко, и мне в лицо прилетела порция пламени. Понимая, что сейчас Дорнунг снова ударит, но не видя его из-за ожога (нужно было время, чтобы восстановить зрение), я наугад рывком взлетел вверх. Снизу я почувствовал колебание воздуха – видимо, дракон все же промахнулся.

Когда красная пелена спала с моих глаз, я увидел, как Дорнунг разворачивается в воздухе. Это был мой шанс. Я резко бросился на него, выпуская перед собой длинный столп пламени. На этот раз мои когти достигли цели. Дракон взвыл, перевернулся, отбросил меня в сторону. На его боку сверкнули полосы – следы моих когтей.

«Браво, Иохальт. Ты быстр. Но я сильнее», - сказал он.

Дорнунг отлетел дальше, поднялся надо мной. И ринулся вниз ревущей стрелой. Я понимал, что это маневр – он знает, что мне не составит труда увернуться от такого удара. Но что именно он задумал, я понять не успел.

Еще одним кувырком я отлетел в сторону. Дорнунг нырнул вниз, сделал петлю, и оказался прямо подо мной. Я попытался увернуться вновь, но как будто уперся в стену. Что-то не пускало меня. А дракон был все ближе.

Я почувствовал жжение в районе живота. Дорнунг вцепился в меня когтями и с силой отбросил в сторону. Меня закрутило и, прежде чем я поймал равновесие, мой враг ударил снова – на этот раз в грудь.

Раны были серьезные, глубокие. Гораздо глубже, чем те, что я оставил ему.

«Хоакин не только поработил меня. Он дал мне силу, Иохальт. Ты говоришь, что он просто человек. Но ты слишком мало знаешь. Если бы ты ведал истину, ты бы отказался от боя…»

«Или дрался бы с еще большим остервенением», - сказал я.

«Возможно. Но победить тебе это не помогло бы. Тебе ничего не поможет…»

Я почувствовал, как та же сила, что не дала мне уйти от его удара, сжимает меня, словно разрезанный лимон, обхваченный человеческой ладонью. Я не мог вздохнуть, пошевелиться. Дорнунг поднялся надо мной и завис.

«Что ж, Иохальт. Ты был славным драконом, - он хотел, чтобы его слова звучали торжествующе, но я чувствовал горечь в его голосе. – Пришла пора отправиться к Солнцу».

Дорнунг взмахнул крыльями, бросился ко мне, целясь когтями прямо в сердце. Я собрал все силы, что во мне оставались, свернулся в клубок, а когда развернулся, в моего врага ударил поток белого пламени – мощный, яркий, смертоносный. Дракон отлетел, словно муха, по которой попала хвостом отмахивающаяся от насекомых корова. Когда он остановился, я увидел на его груди светящееся пятно. Видимо, белый огонь, которым я овладел неведомым мне образом, был настолько силен, что способен прожигать драконью броню.

«Как… Что это было?»

Дорнунг тяжело дышал – рана была очень серьезной.

«Белое пламя… Это невозможно. Мы не можем…»

«Хоакин дал тебе силу. Я же получил силу без посторонней помощи», - сказал я.

Освободившись от оков, я бросился на врага. Дорнунг, видя, что проигрывает, полетел вниз, к полю боя. Мы прошили облака и стали приближаться к земле. Я не успел разобрать, что происходит внизу – кто побеждает, а кто проигрывает. Слишком уж быстро мы падали.

- Камень! – неожиданно крикнул Дорнунг. Он выбрал обычный крик, а не драконий беззвучный способ общения, а значит, послание было адресовано не мне.

Я увидел, как один из жрецов верхом на орле летит в сторону места, в которое должен был упасть Дорнунг, если бы не сбавил скорость. А сбавлять он ее почему-то не спешил. Жрец кинул что-то маленькое на землю и отлетел в сторону. Земля задрожала, расплылась и вместо камней и травы под нами образовался провал, из которого повеяло холодом. Дорнунг развернулся, и я снова почувствовал силу, обхватывающую меня и утаскивающую в этот провал вслед за ним.

Когда я против своей воли провалился в портал, меня накрыла снежная вьюга. Я не видел ничего вокруг и не сразу понял, где небо, а где земля. Дракона я не видел тоже. Мне понадобилось какое-то время, чтобы сориентироваться в пространстве и осмотреться. Из снежной пелены возник знакомый силуэт горы, покрытой льдом.

«Узнаешь, Иохальт? - спрашивал Дорнунг где-то у меня в голове. – Здесь ты со своими людьми разграбил сокровищницу Рагонлейха».

«Сокровищница уже была разграблена Хоакином. Только вместо того, чтобы вывезти драконьи богатства, он перепрятал их в недрах горы, заставив ифрита их охранять. Так что мы всего лишь украли ворованное».

«Ты убил того ифрита? Рожденного в Солнце, как и мы? Что ж. Белый огонь дает великую силу. Но хватит ли ее, чтобы победить меня?»

«В любом случае, здесь, у могилы Кракена, вскоре будут покоиться кости еще одного дракона».

Дорнунг сидел на лапе Кракена, возвышаясь на приличном расстоянии от меня. Пока мы говорили, ветер чуть утих, открывая обзор. Дорнунг ослабел – рана в груди сделала его еще медленнее. Нападать с прежней силой он тоже не мог.

«Ты обречен, Дорнунг. Ты умрешь здесь в любом случае. Так почему бы не рискнуть и не пойти против власти Хоакина?»

Дракон захохотал.

«Думаешь, я не сопротивлялся, потому что боялся умереть? Смерть для меня стала бы избавлением. Но даже этого права я лишен. Я буду сражаться до конца, Иохальт. До самого конца».

Я взмыл вверх. Оказавшись выше Дорнунга, я кинулся вниз, собираясь нанести последний, смертельный удар когтями туда, где зияла дыра, оставленная потоком белого пламени. Но что-то ударило меня сбоку, и я на скорости повалился вниз, проломил лед, оказавшись под его толщей.

«Я все еще могу тебе противостоять. К тому же, я не один», - сказал Дорнунг.

Ледяной холод пронзил мою лапу. Потом – бок. Живот. Я взревел и ринулся прочь, разбивая ледяную толщу на куски. Внизу, прямо под тем местом, где восседал мой соперник, кружились снежные вихри, внутри которых мелькали ледяные стрелы.

И́ччи. Духи холода.

«Их тоже поработил Хоакин?», - спросил я.

«Он готовился к этой битве. И, как видишь, старания не прошли даром».

Иччи становилось все больше. Они не нападали, собираясь в кучку. К тому моменту, как я собрался с силами для нового удара, их было уже несколько десятков. Значит, надо сначала разобраться с ними.

Я приготовился поливать их огнем, но Дорнунг снова применил дарованную ему Хоакином силу. Меня прижало к земле, и в этот момент иччи выпустили град ледяных стрел. Они проникали в меня, ослабляя, остужая мой огонь. Если огонь внутри меня погаснет, я погибну. И для этого достаточно еще несколько таких атак.

Пришлось ударить огнем прямо под себя. Лед расплавился, я провалился вниз. На этот раз мне повезло: я оказался в ледяной пещере. Дорнунг ослабил хватку, и я вырвался из тисков. Прикинул, где последний раз были иччи, рванул туда. Оказавшись под духами холода, я ударил энергией ледяную толщу, и иччи начали, кружась маленькими вихрями, падать вниз. Я поливал их красным огнем – он для них смертелен. В ответ меня пронзали ледяные стрелы. Когда с последним духом было покончено, я едва стоял на ногах. Меня удерживало только осознание, что если я расслаблюсь хоть на секунду, поддамся ледяному холоду, разрывающему меня изнутри, то мне конец. А значит – конец Елене, Жало, Наки и маленькой Мие.

«Вот теперь мы на равных Иохальт», - услышал я голос Дорнунга. И почувствовал, как меня снова сжимает невидимая рука.

«Мы не были на равных с тех пор, как ты стал служить Хоакину. Зверь в клетке всегда слабее зверя на воле, Дорнунг. Тебе ли этого не знать».

Высвобождая все резервы сил и энергии, которые во мне еще остались, я взмыл ввысь. Дорнунг сидел на том же месте. Очередная волна белого пламени меня практически опустошила. Но мой враг, на голову которого обрушилась его мощь, свалился с горы, которой притворялась лапа Кракена, рухнул на лед.

Я опустился рядом с ним. Он лежал почти не двигаясь, но был еще жив. Его глаза угасали, жизнь уходила. Как и власть Хоакина.

«Иохальт…»

Дорнунг умирал и оживал одновременно. Ибо жизнь в полном подчинении для дракона – это не жизнь. Даже под властью кольца Пчеловода я обладал правом выбора и возможностью сопротивляться. Когда в чьи-то руки попадает твое имя – нет ни того, ни другого. После смерти же мы воссоединяемся с Солнцем. И это новый виток.

«Иохальт… Я понял… Это чувство… Оно прекрасно», - выдохнул Дорнунг. И это было последнее, что он сказал.

Я рухнул рядом. Закрыл глаза. Лед остужал меня, от внутреннего огня оставались лишь искры. Которые вот-вот должны потухнуть.

Я представил Солнце. Его светящийся круг. Кипящую поверхность, из которой я вышел. Его тепло, охватывающее, обволакивающее, словно объятия матери. Его силу. Мне стало уютно и радостно. Впервые за долгие столетия я почувствовал себя дома.

Из солнечной неги меня вырвал зеленый свет кольца Пчеловода. И голос Елены. Она кричала уже давно, я понял это, когда ко мне частично вернулось сознание.

- Я приказываю тебе! Вернись! Ган, пожалуйста! Ты не можешь уйти!

Мои ноги, повинуясь власти кольца, подняли меня и понесли на голос Елены. Я едва разглядел открытый портал, из которого сочилось тепло. Туда меня и вело кольцо.

Вскоре снег остался позади, я упал на теплую поверхность, портал захлопнулся. Теряя сознание, я успел увидеть окровавленное лицо Боргрима и руки Елены.

- Ты не можешь уйти, - говорила она сквозь слезы. – Я не могу потерять тебя…

Ее слова растворились в темноте, которая накрыла меня. Солнца больше не было. Лишь тень.

Глава тридцать девятая, в которой я прихожу в себя

- …Я сразу побежал к Гэнсину. Он – мудрейший из нашего народа, это он научил меня основам магии воздуха. Когда я покидал земли Миру… Он благословил меня, и сказал, что только я смогу принести Куцу покой. Но сейчас не о том. Безликие были готовы к битве. Вокруг замка открывались порталы – один за другим. Из них вылетали жрецы на орлах, выходили солдаты… Но не только они: Хоакин отправил своих четверых советников уничтожить нас. Одна из них – Ма́ра. Она не просто колдунья, ее сила – власть над мертвыми. Некромант… Кажется, так ее назвал Боргрим. Она вышла из портала прямо перед безликими. Она одна. Гэнсин дал команду призракам атаковать, но они не послушались. Некоторые попадали на землю, некоторые просто крутились на месте. Были и те, кто оказался сильнее… Они пошли в бой, но, подойдя ближе к Маре, просто исчезли.

Уже потом я увидел у нее на груди медальон, который всасывал их души внутрь себя по ее команде. Она забрала многих… А потом вернула – уже другими. Их души были черны. И в ярости. Телия помогала нам с башни… Она уничтожала черных призраков, но их становилось все больше… Тогда Гэнсин понял, что безликие нам не помогут, и даже наоборот. Если бы Мара поработила их всех, это могло стоить нам жизни - всем нам. Он воткнул посох в землю, потом прочел какое-то заклинание. Посох засветился и взорвался, а вместе с ним исчезли безликие – и те, кого еще не поработила Мара, и те, кого она вернула… Гэнсин. Учитель. Это заклинание – очень сильное… А посох – древний и могущественный. Но Норутаки… Осколок Солнца… Он вернулся туда, откуда пришел и забрал душу Гэнсина с собой. Мара переключилась на павших воинов. Они вставали… другими. И дрались на ее стороне. Но Телия… Она спустилась с башни… Буквально, спустилась по воздуху. Она взяла тот кристалл, который ты… ну, помнишь, который ты сделал из ее магии и подарил ей. Она что-то нашептала и бросила его в Мару. Кристалл взорвался, и из него вырвалось лунное пламя. Мара завопила так, что ее мертвецы упали на колени и схватились за головы. Когда свет потух, половина ее лица была обожжена, она едва стояла на ногах. Какой-то жрец кинул позади нее камень, создав портал, через который она и сбежала. Мертвецы пали. Телия кинула ей вслед какое-то заклинание, но не успела. Жаль. Магия смерти – страшное преступление. Ее носителю не место в этом мире. Потом мы увидели тебя и того, другого…

- Наки, - выдохнул я, и сам удивился своему хриплому, слабому голосу. – Столько слов… Это больше всего, что ты сказал за все наше путешествие…

Каруото улыбнулся. Я закрыл глаза. А когда открыл, передо мной сидел уже Корнелий Лавадский – глава рыцарей ордена Правых.

- Кто бы мог подумать… Советница Хоакина, Великая Эра, на самом деле – валькирия. Мы словно оказались в сказке, рассказанной в детстве уличным бродягой. Она вышла из портала в своем обычном виде – женщина в легком платье, с длинной косой… Но спустя секунду превратилась в небесное создание из легенд – женщина-воин с крыльями, в золотых доспехах. Невероятная сила. Ни стрелы, ни копья не причиняли ей вреда. Она хватала рыцарей руками и разрывала пополам… Одним ударом отсекала головы нескольким воинам. Ее крик оглушал, у некоторых из ушей шла кровь. Мы потеряли стольких… Пока не появилась Елена. Она крикнула: «Как насчет один на один, Эра?» Валькирия опустилась на землю и засмеялась. Говорит: «Хочешь погибнуть в честном поединке? Уважаю». И напала. Тот меч, который ты дал Елене… Оружие Эры буквально рассыпалось от удара. Разлетелось на осколки… Ты бы видел. Рыцари ликовали… Но не вмешивались, ведь негоже покушаться на честь поединка. Валькирия попыталась напасть снова. Но из меча вырвалось пламя! Я такого не видел никогда! Елена, словно рыцарь Онг из старой легенды… Как она держалась! Истинный лидер! Эра упала наземь, Елена подошла к ней вплотную. «Твои крылья отныне – мои!», - так она сказала. И вонзила меч в сердце валькирии. Потом обрубила крылья. Мы ликовали! Хотели качать ее на руках, но битва еще не была окончена. Над нами кружили остатки жрецов. Их сбивала Телия, в них летели стрелы и копья, но многие еще были живы и сражались. К тому же, позади, за замком что-то происходило… Мы слышали грохот, земля дрожала, а потом увидели, как ты падаешь… И исчезаешь.

Корнелий Лавадский сидел у моей кровати. И вместо правой руки у него на локте лежал кровавый бинт. Я лежал в облике человека – принял его сразу после того, как очнулся. Говорят, я пролежал на поле боя несколько дней. Елена отказывалась покидать Аналайу, пока я не приду в себя. Хотя это был великий риск. Когда же я очнулся и обратился в человека, меня тут же погрузили на какую-то повозку, и провезли через портал. Мы укрылись на равнинах Фи́лдхолла, в заброшенной деревне на границе леса.

Телия и Боргрим лечили меня. Питали энергией солнца, огня, поили отварами… Но я еще не мог встать на ноги. Приходил в себя лишь ненадолго, и снова терял сознание.

Мне показалось, что я всего лишь моргнул, но, когда открыл глаза, передо мной сидел уже не Корнелий, а Жало. За окном была ночь, хотя только что меня слепил солнечный свет, пробивающийся через шторы.

Жало был весь перебинтован, но все конечности – на месте. Как всегда, ему досталось сильно, но не смертельно.

- Этот бугай, мять его брюхо, выскочил как черт из табакерки. Здоровый, сука… Великан. Старик Боргрим говорит, мол это какой-то… Чупа… Чура… а хрен его знает. Это, падла, советник Хоакина – Ард. Прикидывался человеком, сучий потрох… Но, видать, мы сильно его сраное преосвященство за гузно схватили, раз он своих псов с поводка спустил. Раньше слухи ходили, мол, в той войне, что сотню лет назад была… Когда он королевства подмял… Что там тоже твари какие-то магические на его стороне воевали. Но кто ж знал, что они у него в советниках ходят… Так вот. Выскочил этот хрен с булавой, у которой набалдашник размером с дом. И давай махать ей, как ненормальный. Ребят моих как крапиву… Сука. Потом давай ногами своими топать, да так, что земля затрещала и провалилась. Пока одни парни из этой ямы выбраться пытались, в других булыжники полетели, размером с его голову… Где он их взял-то, пес, кругом – чистое поле... Я втихаря к ногам его подобрался и давай сухожилия рубить… Он крепкий, падла, но я его все равно покоцал. Он зашатался, но на ногах устоял. И тут меня приметил. Ну все, думаю, полетит сейчас головушка Жало, как мячик. Ищи потом, за горами… Но тут старик Боргрим вступил… Да как давай его лупашить всякими заклинаниями… Великан очухаться не успевал. Только камень какой в воздух поднимет, Боргрим его тут же сверху то молнией, то огненным шаром по башке… Другой бы раскололся как орех от таких-то атак. А этот… В общем, я своих людей, кто остался, кликнул, пока великан с Боргримом бодался. Начали мы его по ногам рубить… Он на нас отвлекся, а Боргрим его каким-то… копьем что ли… огненным прямо в брюшину. Ард повалился, я на него. Сверху залез, до башки добежал. Тот глядит на меня своим глазом. Ну я ему в этот глаз меч и вогнал. Великашка заревел, как стадо быков, которых одновременно кастрировали, начал вертеться, я с него и свалился – да башкой об камень. Он их там много накрошил. Лежу себе, кровушку пускаю, а советник херов на ноги вскочил, как курица без головы, руками замахал, да так и рухнул замертво. В общем, хороший замес получился, славный. Будет чего детишкам рассказать.

Летос Глемм долго молчал – просто сидел возле моей кровати и размышлял. Заговорил он нескоро.

- В Аналайе осталась пара сотен воинов. Из нескольких тысяч. Мы потеряли безликих, потеряли рыцарей… Но это не главное. По всему Гретхому прошла военная операция невиданных масштабов. Разведка Хоакина оказалась сильнее, чем я думал. Они нашли почти все наши подпольные силы… И разгромили их. Десятки тысяч… Сто Двенадцать Королевств завалены трупами. Короли, которые согласились выступить против Хоакина, предали нас. Кроме одного. Авель, король Бранхолла, пытался сопротивляться… Его сожгли на площади, как изменника. А жителям королевства предложили самим выбрать нового короля… Показуха! Победит тот, на кого укажет Хоакин. Но у него будет власть народа, который его якобы выбрал. Хитрый ход… Абаль из Гроттерхейма в битву не вступил. Понял, что мы проиграли, и просто отсиделся у себя под землей. Хоакин его не тронул. Муравейник уничтожен. Не так, как в прошлый раз, когда вы там гостили… Его сравняли с землей. Ниид успел увести часть людей, но это лишь горстка. И их найдут… На этот раз Церковь настроена серьезно. Они зачистят всех, кто был на стороне Елены. Совет Вожаков… В нем произошел переворот. Абутураб мертв. Ким мертв. Вскоре они выберут нового лидера, лояльного к Церкви. В этом можно не сомневаться. Но самое печальное… Наки пока не знает. Я не знаю, как сказать. Елена обещала сделать это сама, но… Куцу. Магия горы их не спасла. Армия жрецов напала неожиданно. Они каким-то образом вошли через тот же портал, который использовали вы. Была бойня. Говорят, часть Куцу исчезла. Просто пропали без следа. Но… Их и так оставалось немного. А теперь… В общем, мы проиграли. Слишком долго тянули, и Хоакин нас опередил. Ударил первым, да так, что мы не устояли. Рагвольф и Торбер - мертвы. Теперь… Все кончено. Елена… Она никогда не сдастся. Она готова погибнуть, но поражение не признает. Ты должен ее убедить. Она относится к тебе… по-особенному, не так, как к другим. Не потому, что ты дракон. Поговори с ней. Иначе мы ее потеряем.

Когда пришла Елена, я уже мог двигаться и даже вставал с постели. Драконы восстанавливаются быстро, но в этот раз процесс шел тяжело. Она приходила и раньше, но я большую часть времени был в отключке. Несмотря на это, я помнил ее голос, который звучал где-то вдалеке, пока я пребывал во тьме.

- Ты все знаешь, Ган. Мы выиграли битву, но проиграли войну. Летос говорит, это конец. Остальные тоже так думают. Я вижу это в их глазах.

- Но твои глаза все еще горят, Елена.

- Ты видишь больше, чем другие. Больше, чем кто-либо. Я думала, ты станешь оружием против Хоакина. Но ты стал… - она сделала паузу. - …другом. Настоящим. А это гораздо ценнее. Я знаю, что ты хочешь спросить. И что хочешь сказать. Что дальше? Не пора ли сложить оружие?

- Летос просил меня об этом. Но он плохо тебя знает. Что бы ты ни задумала, предупреждаю: попробуешь провернуть это без меня, я съем Жало.

Елена захохотала. Взяла мою руку. Посмотрела мне в глаза. Прошло немало времени прежде, чем на отвела взгляд.

- Спасибо, - сказала она, глядя в никуда. И ушла.

Глава сороковая, в которой мы строим новый план

Летос Глемм кричал. Топал ногой. Тряс указательным пальцем перед носом Елены, говоря что-то очень убедительное. Умолял. Предостерегал. Уговаривал.

- Я убью Хоакина, Летос, - повторила Елена свое решение после того, как бывший шпион, наследник Ризгона, ныне именуемого как Гарренхолл, и преданный соратник исчерпал свой дар убеждения.

Остальные заговорщики, сидящие в просторной избе без комнат и перегородок, за все время с начала разговора не проронили ни слова. Боргрим, Телия, Наки, Жало, Корнелий… Никто не вмешивался.

- Хоакин бросил против нас все силы. А значит, он слаб. Он потерял четверых советников, его войска рассредоточились по всему Гретхому, десятки его жрецов пали в битве под Аналайей. Бигхом сейчас слаб как никогда. И это наш единственный шанс довести начатое до конца.

Летос обхватил голову.

- Смерть Хоакина… - начал он, но Елена его перебила.

- …Не даст нам власти над Гретхомом. Но ослабит Церковь настолько, что люди, которых она столько лет притесняла, сами закончат начатое. И я им помогу. Главное – Хоакин. Он корень зла. Уберем его – считай, победили.

Снова повисла тишина.

- И как ты собираешься…

- Все просто, Летос. Мы проберемся в Бигхом, войдем в главную залу Великого Храма и проткнем Хоакина, как кусок масла на завтраке.

Летос печально хмыкнул.

- Я знаю, что это почти невозможно, дорогой, но что на остается? Прятаться? Забыть о годах, о десятилетиях подготовки? Ты проделал гораздо большую работу, чем я. Тебе ли не понимать ценность того, чего мы достигли?

Летос поднял голову.

- Да, уважаемый Глемм, несмотря на все случившееся, мы достигли результата. Мы пустили Великому Хранителю кровь. Ослабили его. Лишили поддержки. Заставили пойти на крайние меры, применить все возможные ресурсы. И теперь он истощен. Можем ли мы это проигнорировать, и, поджав хвосты, попрятаться вместо того, чтобы нанести последний удар?

Шпион не отвечал.

- Мы с тобой, Летос, оба знаем, каково это: смотреть на свой народ, который силой загнали в кабалу и заставляют верить, что они живут в мире и гармонии. Мы оба помним, как поступили с нашими семьями. Но я не прошу ни тебя, ни кого-либо еще вступать в эту последнюю битву со мной. Я знаю, что вы скажете, я вижу это в ваших глазах. Но сейчас не время для геройства. Я прошу вас понять меня и отпустить. Это уже не война, война проиграна. Это последняя схватка между мной и Хоакином. И я должна отправиться одна.

Жало хмыкнул, Наки поднял бровь, демонстрируя абсурдность сказанного Еленой, примерно то же читалось и в остальных.

- Знаешь, красотуля…

- Знаю, Жало. Но у тебя сейчас на носу другая война. Совет Вожаков будет искать тебя и твоих людей – тех, кто выжил. Наки. Ты должен отыскать Куцу и помочь им выжить. Корнелий – рыцари разбиты, но орден еще жив. Вы нужны другим. Не обязательно идти на смерть ради меня.

- Мы уже обсудили это между собой, Елена, - сказал Наки. – И других вариантов, кроме как идти за тобой до конца, мы не видим.

- Хочешь завалить сукина сына? Так мы тоже хотим! И у нас не меньше прав на голову этого ублюдка, чем у тебя. Так что извини – мы идем с тобой, - добавил Жало.

Елена молча сверлила взглядом Жало и Наки. Но, когда не обнаружила ни в том, ни в другом ни капли сомнений, вздохнула и опустила глаза.

- Что ж. Значит идем прежним составом. Ган, Жало и Наки.

- Нет, - вмешался Летос Глемм. – То, что вы задумали – это не бойня, не размахивание мечами и сжигание всего вокруг. Здесь вам придется играть по другим правилам. И я знаю эти правила лучше всех. Это моя стихия.

- Летос…

- Нет, Елена. Жало прав. У тебя нет монополии на голову Хоакина. У меня прав на нее не меньше. Я иду с вами.

Корнелий и Боргрим, видимо, тоже собрались заявить о вступлении в отряд, но Елена не дала им открыть рта.

- Вы нужны мне здесь. Ваша задача – хранить самое ценное… Боргрим – ты один из немногих, кому я могу доверить Мию. Корнелий – ты и твои рыцари нужны Боргриму. Одной магии не хватит, чтобы отбиться в случае атаки. К тому же, здесь остатки сокровищ. Они нам понадобятся – и в случае победы, и в случае поражения. Телия…

Волшебница стояла в углу, склонив голову и не глядя на нас. Чувствовалось, что она в глубоком потрясении, что ее терзает вина.

- Я должна найти их, Елена, - сказала она. – Они… я оставила их без защиты. И Хоакин разгромил их. Все эти смерти…

- Не твоя вина!

- Ошибаешься, Елена. Я умею трезво оценивать степень ответственности. И знаю, что виновата. Я пойду к Бера. На их суд. И пусть они решают мою судьбу. Если меня приговорят… Так тому и быть. Но если дадут еще шанс… Я должна защитить их. Я присягнула.

- Они вступили в войну с Хоакином. И проиграли. Не потому, что ты их оставила, а потому, что я ошиблась. Но если искать виноватых вместо того, чтобы думать, что делать дальше, мы погибнем. Иди к Бера, найди Ниида, и придумай, как их спасти. Если кто-то в этом мире на это и способен, то только ты.

Телия кивнула, и вышла из избы, не поднимая глаз.

- И каков план? - спросил я.

- Есть один вариант… - начал Боргрим, но вдруг поморщился и схватился рукой за бок.

- Ты чего это, старый? – нахмурилась Елена.

- Несварение… Неважно. Когда на замок напали, жрецы открывали порталы при помощи камней – мы называем их ключи. Мы собрали часть из них. Большинство ведет в Храм Веры – там, где обучают жрецов высшего порядка. Туда нам соваться, конечно, не стоит, даже с драконом. Но некоторые… Есть камень, который ведет в Го́рнхолл – городок на границе Гарренхолла. Вотчина Летоса. Оттуда до Бигхома – рукой подать.

- У меня есть кое-какие мысли, как нам попасть прямиком к Хоакину из Горнхолла. Плюс, у меня там свои люди, - включился Летос.

- А ты времени не терял, - улыбнулась Елена, искоса глядя на шпиона.

- Я был почти уверен, что ты не отступишь. Но я должен был попытаться отговорить тебя от самоубийства.

- Отлично! Тогда обсудим подробности, и начнем готовиться. Времени терять нельзя: Хоакин думает, что победил, и это его самая главная слабость. Нельзя позволить ему прийти в себя.

План обсуждали долго, до самого рассвета. Когда общие черты предстоящего нападения были обрисованы, все отправились спать. Я же ушел в лес – недалеко, чтобы услышать, если что-то пойдет не так. Сел под деревом, и провел весь день в размышлениях ни о чем. Мысли путались, сменяли друг друга, перемешивались, мелькали яркими вспышками… Мой разум был неспокоен. Но это не вызывало у меня тревоги. Наоборот – я чувствовал, что это лишь этап на пути к чему-то важному. К очередному новому пониманию мира.

К полудню участники похода проснулись, к вечеру были готовы отправляться в путь. Боргрим успел соорудить арку портала. По его словам, она стабилизировала проход и делала телепортацию более безопасной.

Когда стемнело, колдун активировал проход. Летос, Жало и Наки молча зашли в открывшийся портал, даже не оглянувшись. Елена что-то прошептала ребенку, которого Летиция держала на руках, и двинулась следом за ними. Я шел последним.

Мы вышли из скалы в довольно уютный ухоженный лес. Кроме птиц, насекомых и зверей, я слышал звуки людского поселения – значит, мы совсем рядом с Горнхоллом. Путь до него занял каких-то двадцать минут. Темные улицы городка, несмотря на слабую освещенность, выглядели довольно мило. Здесь было чисто. Домики, хоть и старые, но поддерживаемые в приличном виде, тянулись к небу острыми крышами. Под ногами – ровная каменная плитка, между дорогой и тротуарами – зеленые кустики.

- Нам сюда, - сказал Летос, и повел нас по одной из улиц. Мы шли друг за другом вдоль домов по правой стороне, пытаясь не привлекать внимания. Вскоре мы свернули и оказались в подворотне. Летос огляделся по сторонам и двинулся в небольшую щель между домами, которую даже при свете солнца разглядеть было непросто.

Когда мы оказались в тупике, Летос достал из кармана странный медальон. Приложил его в небольшой выемке в кирпичной стене. Стена тихонько заскрипела, кирпичи пришли в движение. Перед нами открылся проход.

Мы нырнули в него и долго спускались по узкой винтовой лестнице. До тех пор, пока не уперлись в дверь. Летос достал связку ключей и начал ковыряться в замке. Когда дверь наконец открылась, он жестом приказал нам не двигаться.

- Лето смоет всю печаль, - пропел он в приоткрывшуюся дверь.

Изнутри раздался женский голос:

- Господи… Летос!.. Мы с тобой умчимся вдаль!

Шпион выдохнул, давая понять, что все в порядке, и зашел внутрь. Мы оказались в просторной комнате, напоминающей гостиную, но без окон. Внутри стояла женщина с арбалетом в руках и большими испуганными глазами. Если бы Летос не сказал пароль, то она, думается, непременно вогнала бы стрелу в того, кто попытался бы войти.

- Летос! - снова эмоциональным полушепотом сказал она и бросилась ему на шею. За ее спиной стоял мальчишка лет пяти. Округленными большими глазами он напоминал маму, но форма лица, ушей, носа – это был определенно сын Летоса.

- Папа! – закричал он.

Родители тут же зашипели – видимо, шуметь в доме не разрешалось. Но тут же оттаяли. Глемм схватил мальчишку на руки, поцеловал в щеку. Парнишка прижался к отцу – было видно, что ребенок счастлив его видеть. Сам же Летос едва не плакал. Оставалось только догадываться, сколько времени прошло с их последней встречи.

- Знакомьтесь, - повернулся к нам отец семейства. – Это На́я, моя жена, это Ро́мул, мой сын.

После он коротко представил нас своим родным, после чего продолжил обниматься с женой и сыном.

Что ж. Я в очередной раз удивился, как внешность и первоначальное впечатление о человеке могут расходиться с его истинной сутью. Ткнул Жало локтем.

- А ты когда нам детишек покажешь? – шепотом спросил я.

- Когда подрастут и придут батьке морду бить, тогда и покажу, - улыбаясь, ответил усач.

Глава сорок первая, в которой мы выходим на большую дорогу

Мы провели в убежище Летоса два дня, не выходя на улицу. Все это время он собирал информацию. Приходили подозрительного вида люди, иногда Глемм пропадал на несколько часов. Подолгу копался в документах, письмах, книгах. Свой план он поведал нам лишь на третий день.

- Удача нам благоволит! Если это она… - говорил Летос. – Горнхолл – это не просто городок. А здешний смотритель Ха́риус Грай – не просто чиновник. Он руководит магической лабораторией, которая ставит опыты над разного рода артефактами. Раз в два месяца он отчитывается лично перед Хоакином. И завтра – как раз день очередного отчета. Хариус везде ходит в сопровождении своих центурионов. Их трое, и они закованы в доспехи с головы до пят. То есть, никто не видит их лиц. Я знаю их маршрут. И знаю место, идеальное для нападения. Ган ведь может менять внешность? Если бы он превратился в Хариуса, а мы облачились в доспехи, то у нас появился бы шанс попасть прямо к Хоакину, в Великий Храм. Ну а дальше – по ситуации.

Я пожал плечами.

- Можно попробовать. Хотя я никогда не копировал внешность человека. И если мне начнут задавать вопросы… Кто знает, что будет.

- Риск есть, - сказал Глемм. – Но другого плана у меня нет. Если хотим действовать – то это наш шанс.

- Что ж, - сказала Елена после небольшой паузы. – Показывай дорогу.

Спустя несколько часов мы сидели в кустах по обе стороны дороги, ведущей в Бигхом. Хариус Грай должен был появиться к вечеру. До столицы Гретхома отсюда чуть меньше суток пути. А Хоакин принимал не очень важных посетителей после захода солнца. Грай относился как раз к этой категории.

Я и Жало сидели с одной стороны дороги, Летос, Елена и Наки – с другой. Чуть глубже в лесу прятались вооруженные соратники Глемма, больше похожие на разбойников. Шпион позвал их на случай, если что-то пойдет не так. Лошадей и телегу мы бросили впереди, чтобы не вызывать подозрений у охраны Хариуса.

Я услышал карету с бряцающими в ней доспехами центурионов примерно за полкилометра. Подал знак остальным. Спустя какое-то время транспорт чиновника выехал из-за поворота. Карета выглядела богато, но не вычурно: черное дерево с редкими и аккуратными золотыми вставками. Лошади были ухоженные, сильные и быстрые. Кучер – в дорогом костюме с осанкой дворецкого и надменным взглядом. Впрочем, взгляд его сильно изменился, когда кинжал, брошенный Жало из-за кустов, проткнул его шею.

Один из трех центурионов сидел сзади от кареты, на каком-то подобии лавочки. Услышав неладное, он спрыгнул и обнажил длинный меч. Его доспехи - без единой царапины, хотя было видно, что выкованы они много лет назад. Видимо, бойцы давно не сражались. Да и с кем?

Тем не менее, выглядел он угрожающе. По движениям было видно, что это опытный воин, который знает толк в охране. Плюс, внушительная комплекция. Он, конечно, был поменьше тех «жуков», что сопровождали Лимана Грога на землях Миру, но ненамного.

Впрочем, для дракона он вряд ли мог представлять опасность. Но была сложность: доспехи. Если хотим, чтобы нас приняли за центурионов, они должны быть в идеальном состоянии. Даже небольшая вмятина может вызвать подозрение – внешний вид слуг Грая всегда идеален. А значит, никаких мощных ударов или драконьего пламени.

Я достал из кармана гвозди без шляпок, которыми снабдил меня Летос перед выходом. И начал ждать. Я внимательно следил за движениями центуриона, изучал их, сосредотачиваясь на нем все больше. Когда он повернулся ко мне лицом, я уже знал, что он будет делать в следующие секунды. Размахнувшись, я кинул гвоздь в воина, он прошел прямо через металлическую решетку, скрывающую его лицо. И воткнулся в глаз.

Оставалось еще двое. Они выскочили из кареты и заняли боевые стойки возле входов по разные ее стороны. Того, что стоял лицом ко мне, прикончил очередной гвоздь. С другой стороны кареты я услышал хрип и звук падающего оружия. Наки душил центуриона магией воздуха. И у него получалось.

Но, видимо, что-то пошло не так. Когда центурион уже свалился на колени, Наки вышел из-за дерева и двинулся у нему.

«Зачем?!» - злобно прошептал я.

Мои опасения подтвердились: центурион оказался сильнее, чем мы думали. Несмотря на нехватку воздуха и полуобморочное состояние, он схватил упавший на землю меч, и швырнул его в Наки. Этот трюк он проделал настолько быстро, а меч был брошен с такой силой, что даже куцианин не успел увернуться. Меч воткнулся ему в плечо и отбросил на несколько метров назад.

К тому моменту я успел оббежать карету и запустить в жадно хватающего воздух центуриона два гвоздя. Центурион с грохотом упал на землю, и в том, что теперь он действительно не опасен, сомнений не оставалось.

Летос опустился на колени у валяющегося на земле Наки. Дал знак Елене, что он справится. Елена, поколебавшись около секунды, побежала к карете. За ней – Жало, глядящий на проткнутого мечом Наки взглядом, полным боли и матерящийся от злости.

Каруото лежал, стиснув зубы, и смотрел в небо. Меч прошел недалеко от грудной клетки, внутренние органы не задеты. Но, тем не менее, рана была опасная.

- Господин Хариус. Прошу на выход.

Я обернулся. Из кареты вышел низкий полноватый (но не слишком) человек с блестящими от масла усами, глядящий исподлобья на Елену и Жало.

- Вижу, вы не грабители, - сказал он твердо и уверенно. – Но я почему-то еще жив. Почему?

- Нет времени на реверансы, - бросила Елена сквозь зубы. – Ган!

- Подожди, - сказал я, и подошел к Наки. Летос посадил его, оперев на дерево, так, чтобы торчащий сзади клинок не касался ствола.

Глемм уже разорвал одежду в тех местах, где вошел клинок, полил раны крепким алкоголем и дал команду своим людям везти сюда телегу.

- Сейчас будет больно, - сказал я куцианину, склонившись над ним.

Наки кивнул и зажмурился. Я начал поливать место, где меч вошел в тело, тонкой, но мощной струйкой огня. Кровь зашипела и свернулась. Я обошел Наки сзади и повторил процедуру там, где меч вышел из тела. Каруото не проронил ни звука.

- Это все, конечно, замечательно, но не могли бы вы объяснить мне, что пр… Матерь божья…

Грай прервался после того, как я обернулся и начал принимать его форму. Стал чуть ниже, шире, увеличил в размерах голову. Усы, волосы, одежда, взгляд… Через несколько секунд рядом с каретой стояли два Хариуса Грая. Один пятился с открытым ртом, не веря своим глазам. Второй спокойно улыбался.

- Да какого… - выдохнул он.

- Да какого… - повторил я. Копировать голос у меня получалось хуже, но тех, кто не слишком часто и тесно общается с чиновником, я смог бы обмануть.

- Что ж, - улыбнулась Елена. – Кажется, здесь слишком много Граев. Жало, не сократишь их количество?

Жало схватил Хариуса за воротник, бросил в сторону от кареты. Видимо, чтобы не запачкать ее кровью. А потом выполнил приказ Елены.

Тем временем, люди Глемма подъехали на телеге. Верх и бока ее были закрыты тканью, а в задней части для маскировки лежали деревянные коробки с рыбой.

- Аккуратно, несите в том же положении, осторожно, не шевелите меч, - командовал Летос, когда его люди подняли на руки Наки и потащили его к телеге.

Вскоре телега поехала обратно в Горнхолл. Один из людей Глемма, одетый в точности как извозчик Грая, уже забрался на карету и готов был трогаться.

- Наки оклемается, - говорил Летос Елене. – Мои люди увезут его к Нале. Она стара, но свое дело знает лучше любых лекарей Хоакина.

- Что-то план-то наш, хоронить его пятку, в черную дырку вылетел…

- Нет, Жало, - прервал усача Летос. – Я пойду вместо Наки.

- Ты не воин… - сказал Елена. Но Глемма это не убедило.

- У нас нет выбора. И времени. Переодеваемся и едем.

Елена с Жало переглянулись. Летос был прав. Затея в любом случае рискованная, так стоит ли от нее отказываться, если градус слегка повысился?

Вскоре Елена, Жало и Летос облачились в железные костюмы. Елена спрятала в ножны центуриона Симгвелл. Его рукоять немного отличалась, но не бросалась в глаза.

Мы двинулись, когда уже стемнело. Нужно было спешить, если хотим успеть на прием к Хоакину. И если повезет, это будет его последний прием.

Глава сорок вторая, в которой мы говорим с мертвецом

Когда мы проехали через главные ворота Бигхома, день уже сходил на нет, но вечер еще не наступил. Нас пропустили без проблем – эту карету и сидящих в ней тут знали хорошо. Я сидел внутри, рядом со мной – Елена, напротив – Глемм. Жало устроился сзади – там, где сидел первый убитый мной центурион.

Бигхом был прекрасен. Улицы напоминали зеленые сады, здания пестрили красками, но не было ощущения архитектурного беспорядка, присущего другим городам и поселениям. По мере движения вглубь города, общий стиль построек менялся, но плавно и почти незаметно. Здания становились выше, фасады – строже, без ярких красок и рисунков, но солиднее. Скверы, парки, фонтаны, арки, люди, одетые со вкусом – даже не очень богатые горожане сочетали одежды правильно. Нищих и бродяг здесь не было вообще – по крайней мере, я их не видел.

Говорили, что солнце светило над Бигхомом почти круглый год. Кто-то приписывал это магии Хоакина, кто-то говорил, что так было и до его прихода. В любом случае, этот город он выстроил с нуля. Елена говорила, что раньше здесь располагалось несколько деревень. И что стало с их жителями, никто не знает до сих пор.

Когда мы подъехали к Великому Храму, служившему домом и одновременно рабочим местом Хоакину и высшей церковной знати Гретхома, сумерки едва начали касаться городского воздуха.

Мы просидели в карете несколько часов, ожидая, когда наступит время приема. Грай эти часы проводил, думается, либо в делах, либо в развлечениях, коих в Бигхоме было предостаточно. Но мы не могли себе этого позволить: выходить в город слишком опасно. Да и к тому же, дел у нас тут не было, а развлекаться не хотелось.

Стемнело. Мы вышли из кареты и двинулись по ступеням Великого Храма. На входе стояли четверо вытянутых по струнке охранников. Они словно не обратили на нас внимания. Пройдя через высоченные массивные двери, мы оказались в приветственной зале. Она по размерам напоминала площадь. Здесь были фонтаны, статуи, фрески, картины, повествующих о сражениях столетней давности.

Приветственная зала была центром паутины, от нее множеством нитей расходились многочисленные коридоры. Но нам нужен был лишь один. Мы видели его издалека: прямо напротив входа, на другой стороне залы, красная лестница, ведущая вверх.

Возле нее – центурионы, в доспехах, похожих на наши, но гораздо более внушительных. Когда мы подошли, они снова не обратили на нас внимания. Мы молча прошли мимо, поднимаясь по красной лестнице.

- Странно, - прошептал, Летос. – По моим данным, сопровождающих центурионов в эту часть храма не пускают.

Мы молча поднимались, пока не уперлись в широкую дверь.

- А здесь должна быть стража, - продолжал удивляться Летос.

Дверь поддалась, и мы оказались в зале приемов Великого Хранителя Церкви Ста Богов. Внутри было темно. Лишь несколько факелов горели по углам, но размер залы был таков, что их свет был слишком слаб, рассеивался, а середина оставалась темной.

Мы медленно начали двигаться туда, где должен был располагаться трон Хоакина – единственный истинный трон во всем Гретхоме, хотя троном его никто не называл.

- Что-то не так, - снова забеспокоился Летос. – Надо возвращаться!

- Поздно, друг, - немного грустно сказала Елена. – Если это ловушка, то нам уже не выбраться.

Когда мы дошли до середины, я увидел краем глаза, как на полу по углам загораются знакомые знаки. До того, как я успел понять, что происходит, меня прижала к земле и обездвижила древняя могучая сила.

Квадрат Сигха. Тот самый, который применил против меня Гадок под Ливерхоллом, во время нашей первой встречи.

Мои спутники обнажили мечи. Точный удар откуда-то из темноты выбил Симгвелл из рук Елены. Клинок Хозяина Солнца взмыл ввысь, пролетел над нашими головами, и лег в чью-то руку.

- Елена Одосская, - протянул до отвращения знакомый голос. – И снова здравствуйте. Ты же не думала, что меня так просто убить?

Гадок. Это невозможно. Мы все видели его отрезанную голову в руках бандитского главаря Кима.

- О, я вижу недоумение в ваших глазах. Я разочарован. Думал, вы сразу догадаетесь. После твоего эмоционального выпада, Елена, твоего… предупреждения, я решил, что рисковать не стоит. И отправил на вторую часть Совета своего жреца, владеющего искусством полиморфии и способного подать нужный знак. Именно его голову и отрезал покойный Ким.

- Я тебя не предупреждала…

- Ну как же! Ты не помнишь? «Ты не выйдешь отсюда живым, милый», - Гадок спародировал голос Елены. – Это была очень ценная информация, которой ты поделилась со мной из-за своей глупости.

Свет в зале стал сильнее, и мы увидели десятки арбалетчиков, жрецов и жуков, стоящих вдоль стен и готовых уничтожить нас. Гадок наклонил голову, разглядывая закованных в доспехи гостей.

- Вы же не думали застать здесь Хоакина? Тот камень, ключ портала, который вы нашли… Думаете, он попал к вам случайно? А отчет Хариуса, который перенесли специально ради вас? А стражники, которые у вас даже фамилию не спросили? Елена, Елена… Как же ты собиралась править королевствами, если у тебя мозгов, как у кролика? Ну да ладно. Мне интересно другое: кто из вас - кто? Тебя, Елена, я уже узнал – по голосу, если ты не догадалась. Но кто из вас Жало, а кто – куцианин? Дело в том, что тебя, Елена, мне приказано доставить живой, от Жало требуется только его голова – чтобы представить Совету. Остальных, включая дракона – просто уничтожить, без дополнительных пожеланий. Куцианина, я полагаю, мы просто сотрем в пыль, а дракона я завалю лично при помощи этого замечательного клинка.

- Жи́то Гадок, - сказал вдруг Летос Глемм, отчего Ловкач вздрогнул. – Сколько лет… Я помню тебя еще мелким воришкой, которого рвут на части бездомные псы.

Гадок замолчал, пристально посмотрел на закованного в доспехи Глемма.

- Летос, - удивленно выдохнул он. Но тут же собрался, и ехидная улыбка вернулась на его физиономию. – Вот уж не ожидал… Настолько отупел рядом с предательницей, что сам полез в поле? Что ж, этого следовало ожидать. А что касается собак… Я отбился бы от них и без тебя. И в плащи попал бы без твоей помощи. Я ничего не должен тебе, Глемм. Но даже если бы это было не так… Пощадить тебя – не в моей власти.

Гадок взмахнул рукой, и один из жрецов запустил в Летоса странное заклинание – что-то вроде маленькой зеленой молнии. Летос покачнулся, едва не упал, но удержал равновесие. Потом повернулся к Елене.

- Я верю в тебя, Елена, - как будто через силу проговорил он. И рассыпался в прах.

«Вы уж верните его живым», - сказала нам на прощание его жена. Что ж, выходит, мы солгали, когда кивали ей в ответ, пока Летос целовал маленького сына.

Я вскипел. Энергия белого огня наполнила меня, я чувствовал ее, даже несмотря на магические столбы, блокирующие мою магию. Я напрягся, и почувствовал, как из моих пальцев вырвалась волна энергии. Столбы заколебались, словно их что-то сдувает.

- Гляньте-ка, уважаемые жрецы, наш дракон сопротивляется. Не угодно ли приструнить его?

Один из жрецов начал петь какое-то длинное заклинание, держа перед собой что-то вроде цепочки. Когда заклинание закончилось, он бросил ее в мою сторону. Я не знал, что это за артефакт, но цепочка обволокла мою шею, и я свалился на пол. Квадрат Сигха на меня больше не действовал. Но и прежней силы во мне не было. Видимо, цепочка была «крючком», как называли такие артефакты колдуны древности. Крючки применялись против существ, владеющих полиморфией. Например, если дракон превратился в мышь, его опоясывали специальной нитью, и он действительно становился мышью. Все его способности пропадали, а без магии мозг мыши не способен даже мыслить.

Я, слава богу, был в теле человека, и мог мыслить. А значит, мог придумать, как избавиться от цепи. Но сначала – покинуть квадрат Сигха.

- Так кто же у нас остался? Кто прячется под шлемом центуриона?

- А ты догадайся, говнюк.

- А-а, уважаемый Емельян Жало. Значит куцианин не с вами. Очень жаль. Хотя не очень. Без великой Елены и могучего дракона вы лишь кучка неудачников. Итак, начнем с дракона.

Гадок сделал шаг по направлению ко мне. Я к тому моменту уже поднялся на ноги и осматривался в поисках изъянов и ошибок нападавших. Впрочем, безуспешно.

Гадок подходил медленно не торопясь. Он вертел в руках Симгвелл, и, похоже, меч начинал его слушаться.

- Магия огня. Кто-то из старых жрецов говорил мне, что эта стихия – самая неуправляемая, и существа, рожденные в огне, всю жизнь усмиряют свою сущность, чтобы не выгореть изнутри. Скажи дракон, так ли это?

- Огонь невозможно усмирить, Гадок, - сказал я спокойно. – Я и есть огонь. А бороться с собой глупо. Это занятие свойственно лишь людям.

Жало, стоящий в стороне, резко, словно атакующая кобра, бросился на Гадока. Ловкач едва успел отскочить, но оказался слишком близко ко мне, я вскинул правую ногу и пнул Гадока по пальцам, которые сжимали Симгвелл. Клинок выпал прямо ко мне под ноги. Я видел, как загораются недобрые огоньки на кончиках пальцев жрецов, как арбалетчики начинают давить на спусковые крючки.

Даже полностью превратившись в человека, я был быстр и ловок. Меч Хозяина Солнца оказался у меня в руке раньше, чем нас атаковали. Елена, увидев происходящее, упала на пол, Жало, которого Гадок огрел сапогом по голове, и так валялся.

Клинок заполыхал. Он подчинялся мне, как и прежде, когда я был драконом. Я поднял его над собой и начал раскручивать. Вырвавшееся пламя было настолько мощным, что стены рушились. А за их пределы выносило жрецов и солдат. Часть из них все же успели бросить в нас заклинания и выпустить стрелы, но волна пламени, которую я высвободил сразу, как только коснулся меча, отбросила их назад. Когда я закончил, зал приемов напоминал руины. От жрецов и солдат почти ничего не осталось. Гадок ползал среди пыли и смеялся.

- Браво! Ха-ха, браво! Вы продлили себе жизнь на целых десять минут! Какое достижение!

- Нет, Гадок, - ледяным голосом сказала Елена. – Достижением будет то, что я сделаю сейчас.

На этот раз сомнений быть не могло: кинжал вонзился именно в сердце Жито Гадока. А значит, стало одним врагом меньше. Но, учитывая их количество вокруг нас, это вряд ли могло серьезно повлиять на расклад сил.

Глава сорок третья, в которой сошлись разрушение и созидание

- Башня! Летос говорил, что запасной путь отхода на башне! – кричала Елена на ходу.

Мы бежали, и я чувствовал, как сжимается вокруг нас кольцо из тех, кто жаждет нашей смерти. Утешало лишь то, что Елена нужна им живой – значит, кидать в нас мощными смертельными заклинаниями не будут. А это уже преимущество.

Нам преградили дорогу несколько жрецов. Но прежде, чем они успели что-то сделать, я ударил пламенем из Симгвелла. Мы бежали вверх по коридорам, попутно выжигая встающих у нас на пути жрецов и солдат. Я все отчетливее понимал, что, если Хоакин знал о нашем прибытии, то у него точно есть запасной план. И не один. А значит, наверху нас скорее всего ждет неприятный сюрприз. Так оно и вышло.

Когда мы вбежали на плоскую крышу, нас ждала маленькая армия. Количество нацеленных на нас заряженных заклинаний и стрел было куда выше, чем внизу, в зале приемов. Но главное – в центре этого смертоносного круга стояла та же женщина, что была рядом с Хоакином, когда мы говорили с ним в замке в Аналайе.

Эле́гия. Я знал, кто она. Чувствовал. Фея. Дух созидания, способная строить, исцелять, выращивать. В древние времена пара таких фей могли лишь несколькими взмахами рук за секунды разбить сад посреди пустыни. А еще она может свести на нет любую смертоносную энергию. Причем, в ее власти было заблокировать даже Симгвелл.

Несмотря на это, я ударил – надо использовать любой, даже малейший шанс на победу. Пламя, вырвавшееся из меча, к тому моменту, как достигло Элегии превратилось в маленькую струйку. Фея прикоснулась к ней кончиками пальцев, и пламя, исходящее из меча, заискрилось электричеством. Оно ударило назад, и Симгвелл вылетел у меня из рук, упав к ней под ноги.

- Не думала, что Гадок не справится. Не хотела стать причиной вашей смерти. Но… Если только так можно остановить череду кровавых побоищ, реку смерти, которая течет за тобой, Елена, то я сделаю над собой усилие и переступлю через свою природу, - сказала Элегия.

- Хочешь закончить череду смертей? Убей Хоакина! – крикнула Елена.

- Зачем? Чтобы Гретхом погрузился в хаос? Во тьму? Впрочем, я уже знаю твои мотивы и твою философию. И рассуждать над этим сейчас нет никакого смыла. Ибо отсрочка неизбежного не поможет ни мне, ни вам.

Мы стояли в центре круга, который каким-то образом умудрились начертить люди Летоса. Чтобы убраться отсюда, нам нужно было положить камень портала (который Боргрим передал Жало) в точку, которая лежала прямо под ногами Элегии. Но любое наше движение было равносильно смерти.

- Слушай, красотка, - сказал вдруг Жало. – А что будет, если ты вдруг не выполнишь приказ Хозяина? Он тебя сильно отшлепает?

Элегия обворожительно улыбнулась.

- И кто же мне помешает?

Жало неожиданно схватил Елену и приставил ей к горлу кинжал.

- Елену – живой, верно? А что, если я ей горлышко вскрою, да так, что даже ты не починишь?

Жало подходил все ближе к Элегии.

- Я так понимаю, ваша цель – она, а моя голова – так, между делом. А, ведьма? Так вот, если дать хотите Хоакину то, что он хочет, отпустите меня, а не то накажет тебя твой папочка, да так, что попа потом долго болеть будет!

Элегия смотрела на него слегка прищурившись, будто оценивая серьезность его намерений.

- Блефуешь, бандит, - сказала она, когда Жало подошел к ней почти вплотную, все также таща перед собой Елену.

- Это ты верно подметила, - усмехнувшись сказал Жало, и бросил камень в точку, открывающую портал.

Крыша под нами начала плавиться. Жало схватил Елену, и бросил назад, в центр портала, через который уже можно было пройти, при этом прикрыв ее своей спиной. В него полетели стрелы, огненные шары, разряды электричества… Они летели и в меня, но я стоял к ним лицом, видел их, и успевал уклоняться, пока в несколько шагов скакал до центра круга. Я видел лицо ухмыляющегося усача. В глазах – все тот же веселый лихой огонек, что и в нашу первую встречу. Изо рта текла кровь, спина горела, из груди торчали наконечники стрел. Он положил руку на окровавленную грудь и кивнул мне – так бандиты выражали свою преданность. И это было последнее, что я видел перед тем, как портал забрал меня.

Мы свалились в лес неподалеку от нашего убежища. Здесь Боргрим предусмотрительно сделал активную арку портала. Самого его не было видно.

- Арка! - крикнула Елена хриплым, больным голосом. – Ее надо сломать! Быстрее!

Я понял, что Елена ранена. Увидел струйку крови, вытекающую из уголка ее рта. Стрелу, торчащую из ее спины.

- Нет времени! – снова закричала она.

Я кинулся к арке, схватив приготовленную заранее дубину. Но прежде, чем мое оружие разворотило портал, из него выскочила светящаяся фигура и зависла в воздухе. Дубина обрушилась на портал, и я услышал в нем крики жрецов, которые уже начали переход. Обернувшись, я увидел Элегию с Симгвеллом в руке.

- Вот уж действительно… Удача ходит за тобой по пятам, Елена. Но она не сильнее Хоакина, - презрительно морщась, сказала фея и занесла Симгвелл над головой.

Я почувствовал жжение в районе шеи. Цепочка, блокировавшая мои способности, раскалилась и треснула. Как только ее целостность нарушилась, я почувствовал пламя внутри себя. Силу. В ту же секунду я, взревев, обрушил на фею поток смертоносного белого пламени.

Фея завизжала, пытаясь сопротивляться, исцеляя саму себя. Но белый огонь был сильнее. Он выжигал ее сущность, не тело. Ту энергию, которая была источником ее силы. Несмотря на это, каким-то образом ей удалось вырваться. Она взмыла ввысь, к облакам, я последовал за ней, обернувшись драконом.

- Дракон с человеческой душой, - пела порхающая вокруг меня фея. – Дракон, почуявший силу любви. Пьянит, верно? Сильнее, чем золото!

Она бросилась на меня с такой скоростью, что я едва успел среагировать. Симгвелл оцарапал мне бок, оставив светящуюся полосу.

- Скажи, каково это – потерять разум? – снова говорила она. - Слепо следовать за человеком, который убивает, предает, обманывает, приносит в жертву целые народы, не моргнув и глазом?

- Мне кажется, у тебя больше опыта в подобных делах, фея, - ответил я. – Ты с Хоакином дольше, чем я с Еленой.

- Не смей сравнивать святого и эту гадость! – взвизгнула фея и снова ударила. Ее скорость была выше, чем у всех существ, с которыми я когда-либо сражался. Она ранила меня – теперь уже сильнее.

- А в чем разница между нами, Элегия? Ты, как и я, слепо преданна человеку, который стал причиной множества смертей. Только твой убил гораздо больше…

- Ты глуп, дракон, - мои рассуждения ее явно злили. От той мудрой женщины с легкой улыбкой не осталось и следа. Передо мной мелькал пылающий яростью комок странной энергии. Не знаю как, но Хоакин сумел извратить даже созидающую силу, заставив ее служить разрушению.

- Ты даже не представляешь, против кого ты сражаешься! В этой войне тебе не победить! Никому не победить! Ты можешь перебить всех его советников, истребить все его армии, но Хоакин останется. И восстановит разрушенный тобой мир так или иначе!

Фея снова рванулась вперед, держа перед собой Симгвелл. Я резко развернулся вокруг своей оси, схватил лапой Меч Хозяина Солнца и вырвал из ее рук.

- Жаль, что ты не увидишь, что ошибалась и не осознаешь, как прекрасен мир без его власти над тобой, - сказал я. И снова ударил белым пламенем. На этот раз его питал Симгвелл, и оно было в разы мощнее.

Фея завертелась в пламени, зависла в воздухе, замерла… Вспыхнула и потухла, не оставив после себя ничего.

Я стрелой спустился вниз, на лету обращаясь в человека. Краем глаза увидел Боргрима, который оперся о дерево, держась за левый бок. Это он снял с меня цепочку-крючок каким-то древним заклинанием. Видимо, оно далось ему непросто, потому что он покачнулся и рухнул на землю лицом вниз. Впрочем, сейчас было не до него.

Я бросился к Елене. Она лежала на земле. Видимо, Элегия все же успела ударить ее пламенем Симгвелла. Участок от шеи до груди был сильно обожжен. Елена от удара упала на спину, и торчавшая стрела вошла еще глубже в тело. Я прислушался. Сердце. Наконечник достал до сердца.

- Ган, - хрипела Елена. Я взял ее на руки. – Ган… Я знаю, ты не должен… Я виновата…

Я смотрел на нее, и у меня не было сил что-то ей говорить, успокаивать, обещать. Мешал какой-то странный комок горечи, перекрывший мне горло. Глаза стали мокрыми, руки дрожали… Я дракон, не человек, пронеслось у меня в мыслях. Как такое возможно?

- Ган… Прости меня… Я убила их всех… И тебя чуть не убила…

- Хватит ныть, Елена Одосская, - сказал я дрожащим голосом, наконец, собравшись с духом. – Какой пример ты мне подаешь?

Она улыбнулась.

- Я знаю, что не имею права… Но ты… Только ты сможешь уберечь ее... Мия… Прошу тебя…

- Я клянусь тебе, Елена Одосская, что буду растить и защищать твоего ребенка, пока он нуждается в моей защите. Или пока не погибну. Во имя… во имя…

Елена смотрела на меня, распахнув глаза. И в этих глазах я увидел ее настоящую. Ту Елену, которая долгие годы пряталась за ширмой из множества масок, изо всех сил пытаясь казаться сильной, отважной. Ту Елену, которую я видел всегда, несмотря на усилия, которые она прикладывала, чтобы спрятаться. Она смотрела на меня глазами ребенка, который боится и хочет оказаться в безопасности. Я не мог контролировать свой голос, свои руки, трясущиеся от ужаса предстоящей потери.

- Я сделаю это во имя моей любви к тебе, Елена, - наконец сказал я.

Глаза Елены, наполнились слезами. И я увидел в них, почувствовал, что она больше не боится. Она в безопасности.

Я наклонился, и надолго припал губами к ее лбу. А когда отнял их, Елена была уже мертва.

Глава сорок четвертая, в которой мы прощаемся с Гретхомом

Боргрим лежал на кровати раздетый по пояс. Рядом сидел Наки – ему было немного лучше, но вставать еще было рано. Что, конечно же, его не остановило.

Вся левая половина тела Боргрима была синяя. Лишь после того, как мы похоронили Елену, он мне рассказал… В битве под Аналайей он защищался щитом. Но его пришлось снять, чтобы завалить Арда – великана, советника Хоакина. Ард пал, но один из жрецов задел Боргрима страшным заклинанием. Смерть от него наступает не сразу, но она неизбежна. Тело начинает гнить, словно оно уже мертво. Оставалось ему недолго. И никакая магия не могла его спасти.

Наки же, как сказал лекарь Летоса, уже через пару недель сможет спокойно ходить, бегать и прыгать, а через месяц вообще забудет о ране.

Мы сидели втроем в комнате, служившей Боргриму больничной палатой. И молчали. Я уже рассказал им про гибель Летоса, Жало… Про то, как умерла Елена.

- Я пойду к своему народу, - наконец заговорил Наки. – Найду их… Придумаю, как жить дальше. Моя война окончена. Нужно вернуть Куцу гармонию. Только гармония спасет нас. Укажет путь.

Боргрим вздохнул.

- Ты прав, Каруото. Ты стал мудр, а мудрость – это сила. Используй ее правильно, - сказал старик. – Ган… Я знаю, что ты уже дал обещание… Но я хочу удостовериться…

- Мия останется со мной. Я никому не позволю причинить ей вред.

- Я это знаю, но… Речь идет о воспитании девочки… Человеческой девочки. Ты уверен, что справишься?

- У меня есть друзья… За пределами материка. Думаю, они помогут.

Боргрим закивал, но было видно, что тема не исчерпана.

- Еще одно… Елена воспитывалась в осознании грядущей войны, ей внушали, что сражение – единственное, ради чего стоит жить… Рыцари ордена – достойные люди, но воспитатели…

- Что ты хочешь мне сказать, Боргрим?

- Не рассказывай ей, Ган. Не говори, кто она, кем была ее мать, ее предки. Нельзя, чтобы в ней закипела та же ярость, которая сгубила Елену. Не повторяй чужих ошибок…

Боргрим закашлялся. Я молчал. Обещать ему я ничего не мог, хотя понимал, что он прав. Могу ли я обмануть Мию, когда она начнет задавать вопросы? Есть ли у меня такое право?

- Ты станешь ей хорошим отцом, Ган, - сказал Боргрим. – Я верю в это.

Старик умер на следующий день, тихо, в постели. Наки сразу же собрался в путь. Рыцари ордена Правых во главе с Корнелием Лавадским тоже готовились к отбытию. Им предстояло найти новое убежище и затаиться там на долгие годы.

Каруото седлал лошадь, готовясь к отъезду, когда я подошел к нему.

- Скажи, Наки, ты когда-нибудь любил?

Каруото замер и взглянул на меня.

- Всю свою жизнь, Ган, - ответил он. – С самого момента рождения человек испытывает любовь. К родителям, к друзьям, к людям, к миру… Неважно. Даже в самом черством сердце где-то глубоко сокрыта любовь. Человеческая душа, лишенная любви, чернеет и иссыхает.

- То есть любовь – благо?

- Не всегда. Она может окрылять, давать силу. Но может и убивать, разрушать изнутри. Это зависит от того, принимаешь ли ты ее как должно.

Наки погрузил тюк со скарбом. Лошадь была готова к отъезду, он тоже.

- Если же любовь проникла в сердце дракона… - Наки задумался. – Наверное, не стоит от нее отворачиваться. Но и давать ей волю. Храни ее бережно, как огонек костра, который согревает тебя ночью. Не давай ему спалить весь лес.

Я кивнул.

- Хоакин… - начал я и осекся.

- Не думай о нем, Ган. Не сейчас. У тебя есть дела поважнее. Хватит воевать, пора пожить в мире. Я знаю, что твое сердце сейчас требует мести. Но ты не можешь себе этого позволить. Ты скован словом. И эти оковы хранят тебя. Знай же, что, когда они падут, ты не почувствуешь облегчения - лишь грусть.

- Элегия, Грог, Дорнунг… Существа высшего порядка, обладающие сильной волей и великой мощью. Тебе не кажется странным, что всего лишь человек смог подчинить их, подмять под себя? Когда я сражался с Элегией, она… Он изменил ее. Это была уже не фея, но что-то другое.

- Возможности людей шире, чем можно вообразить. Этим мы отличаемся от других существ. Наша сила безгранична, но мы не можем с ней совладать, и довольствуемся лишь ее крупицей. Но Хоакин… Может ты и прав. И он не человек. Я попробую выяснить кто он. Со временем. Но не факт, что у меня получится.

Рассвет уже обелил небо, просыпающееся солнце поднималось над миром, чтобы осветить самые темные его уголки.

- Что ж, Каруото Наки. Ты выполнил свою клятву.

Куцианин улыбнулся.

- Того Каруото, что давал клятву, уже не существует. Я – совсем другой человек, Ган. От былого гладиатора, мечтающего о крови, не осталось и следа. Остается ответить на вопрос – кто же я теперь.

- Ответишь… И на этот, и на другие. Хочется верить, что мы еще увидимся.

- Да, хочется.

Наки запрыгнул на лошадь. Взглянул мне в глаза. Я посмотрел в его. Мы прочли слова прощания, произносить которые вслух было бы кощунством. Куцианин пришпорил лошадь и отправился в путь, навстречу светлеющему миру.

Я долго смотрел ему вслед. Потом сидел, наблюдая за воинственно бегающими по лагерю рыцарями, за прикрикивающим на них Корнелием. Он держался, хотя, когда никто не смотрел, глава рыцарей садился на лавочку и подолгу смотрел в одну точку.

Когда солнце засияло в полный рост, я поднялся и пошел в избу, стоящую немного в стороне от основных строений брошенной деревни. Дверь я старался открывать как можно тише, хотя она скрипела так, что могла разбудить даже спящих в другом доме рыцарей.

Мия лежала на руках у Летиции и мирно спала. Не зная, что осталась сиротой. Не зная, что нам предстоит долгое путешествие. Что ее новым родителем стал дракон.

- Скоро должна проснуться, - сказала Летиция своим добрым грудным голосом. Похоже, она была создана для этой работы: один только ее вид успокаивал, одна улыбка могла унять плачь, голос создавал ощущение уюта.

- Хорошо, - сказал я. – Нам пора собираться. В Гретхоме опасно оставаться. Нужно покинуть материк.

Летиция кивнула. Она была готова следовать за Мией хоть на край света.

- Можно я… Мне нужно собрать кое-какие вещи…

- Конечно, я присмотрю.

Женщина отдала мне ребенка и вышла. Девочка беспокойно завертелась, но не проснулась, и расслабившись, уткнулась носом в мое плечо.

- Что ж, дитя, - сказал я негромко. – История Елены Одосской закончилась. Началась история Мии – девочки без прошлого. Очень надеюсь, что она не будет такой же печальной…

Солнце ползло по небу, насыщая своими лучами все живое. Когда его край коснулся горизонта, рыцари, дракон, девочка и ее няня были уже далеко от опустевшей деревни. Оставив лишь пустые, скрипящие от старости дома, остывающие от человеческого тепла и готовые принять прохладу и одиночество опускающегося на них вечера.

Зарисовки

«Рыцарь Онг взмахнул клинком могучим, словно молния сверкнула, и долой башка дракона полетела с крепких плеч…»

- Себастьен, курвин сын, опять книжки свои читаешь?! У тебя конюшня в говне вся, а ты тут зенками хлопаешь!

Луцк – здоровенный верзила, стал правой рукой атамана после того, как Харю и Мордогрыза отправили в укрепление. Себастьен вздохнул, отложил книгу, на обложке которой красными чернилами было написано «Легендарные деяния рыцаря Онга», и хотел уже взяться за лопату, но Луцк его остановил:

- Стой, куда, мать твою за ногу, я к тебе не поорать пришел. Атаман зовет. Но сначала захвати с собой те доспехи, которые мы у кузнеца в прошлом году отжали, помнишь? Они на складе где-то. И меч тот… сувенирный, с узорами который, тоже возьми. Задание для тебя есть.

- Это что ж за задание такое?!

- А ты пасть-то не разевай тут! В кои-то веки пригодились твои книжки, хе-хе. Пойдешь на дракона охотиться!

- Да это как же…

- Пасть, говорю, прикрыл, и делай чего сказано!

Луцк грозно зыркнул на конюха, развернулся и потопал к пьянствующей толпе, к которой пару часов назад присоединилась какая-то наглая баба.

Себастьен вздохнул, еще раз взглянул на перечитанную десятки раз книгу, достал из-под лежащего в углу пучка сена бутыль самогона, хорошенько глотнул.

- Ну, на дракона, так на дракона. Ух, и получит он у меня, тварь нечестивая! Во имя света и справедливости!

***

Шел четвертый день Вакханала. Всебог, одаривший пьянствующих почитателей своих свежим мясом и крепким самогоном, думается, был доволен. Ибо паства его, вусмерть пьяная, устроила драку, да такую, что аж стены тряслись. Старожилы говорили, что последний раз так кости хрустели аж лет тридцать назад. А то и сорок.

- Расскажи еще раз, Поц… - говорил хлипкий мужичок с разбитой физиономией и отсутствующими передними зубами. Сидящие рядом не менее избитые почитатели Всебога восторженно закивали.

Корчмарь наигранно вздохнул, надменно осмотрел просящих, и начал свой рассказ сначала.

- Ну вот, как зашли они, так я сразу понял – Всебог их прислал, как пить дать. Лики у них… богоугодные. Сели за стол, я им кашу свою поставил. И говорят они, значит: «Воистину, каша твоя – дар Всебога животворящий. Хвала тебе, Поц!»

- Дык, откуда они имя-то твое узнали?

- А кто их разберет… Я ж говорю – посланцы Его. Один из них и говорит: «Название корчмы твоей – истинно праведное, и сам ты, говорит, праведен. Нарекаю корчму твою святым местом, во имя Всебога!»

- Так и сказал? – в очередной раз охнула публика.

- А то, - потянулся корчмарь.

- Видать, и правда помнит Всебог о нас… Не забывает детей своих…

- А посему, - продолжил Поц, - цены на выпивку у меня теперь выросли. Так что будьте любезны, господа, раскошелиться. Ибо то, что свято, дешевым не бывает…

***

- Трепещи, выродок, перед тобой Длинный Халь, боец самого Абаля, будущий чемпион Гроттерхейма!

Хитрый взгляд похожего на грызуна мужичка, сидящего у входа в конюшни Гроттерхейма, быстро пробежался по Длинному Халю.

- Так, поговаривают, наваляли тебе по первое число на последнем поединке. Еле живым ушел, чемпион, - захихикал мужичок.

- Ты, Щавель, забыл место свое или как?! – угрожающе забухтел Халь. – Перед тобой не крыса подзаборная, кои у тебя в дружках ходят! Так что отворяй ворота свои, пока ряха цела!

Щавель снова захихикал.

- Гони монету, чемпион, и ставь свою клячу. А коли нет – так и на тебя управа найдется. Я тут, знаешь ли, таких как ты каждый день вижу по дюжине. И живой до сих пор, гляди-ка. А они вот – не все, не все…

Халь гневно вздохнул, постоял у конюшни. Потом начал рыться в карманах.

- На вот, подавись.

- Дык, маловато тут…

- Отдам остальное!

- Ой ли?

Длинный Халь посмотрел по сторонам.

- Эй! Гондр! Стоять, пес!

Бородатый человек в металлическом шлеме с кривыми рогами обернулся на голос.

- Ты кого псом назвал, гузно бородатое?

- Займи монету!

- А ежели займу – выйдешь со мной на арену сегодня?

- Да как два пальца!

- Лови тогда, - Гондр из Хордейла швырнул монету Халю. – Если выживешь – отдашь. Если нет… Тогда я еще больше заработаю, хе-хе!

- Тоже мне, вояка, - буркнул себе под нос Халь. – Вот и посмотрим сегодня, как ты запоешь, когда я тебя в мясо покрошу.

- Лошадку-то заводи, - проскрипел Щавель. – Очередь не создавай. И помни: коль помрешь, лошадка мне отходит. Никаких наследников чтоб!

Халь поморщился и сделал как велено.

- Хрен тебе, а не лошадка. Также, как Гондру – хрен, а не монета.

***

Мужики начали приходить в себя, когда солнце было уже в зените. Они лежали на телеге, которая ехала по неровной дороге, подскакивая на каждой кочке.

- Вашу ж мать, - сказал Варк, главарь сопровождающей группы, потирая лоб. – Это мы где? Где повозка, где товар?

Мужичок с пропитым лицом и множеством преждевременных морщин, который управлял телегой, обернулся.

- Не было при вас никакого товара, господа хорошие, - хриплым голосом сказал он. – Валялись вы посередь Поющей равнины, как мешки с солью. И ежели б не я, так и остались бы там.

- Какого… Что, мать вашу, происходит? – не успокаивался Варк. Остальные мужики стонали, мотали головами и пытались прийти в себя.

- Какой же пес вас на Поющую равнину-то погнал? – спросил мужичок. – Известно ведь – духи там обитают, не пропускают никого. Меня токмо не трогают, меня Одноглазая Ихон заговорила, и травки специальные дала. Пьешь их – и можно гулять смело. Я таких как вы каждую неделю пачками вывожу.

- Мы как будто грибов обожрались, - сказал Сам, самый здоровый из группы. – Только от них такой приход.

- Я помню… помню демонов каких-то… - говорил Мелкий, новичок в команде Варка. – Один – с огненными усами и саблей… тоже огненной. И глазища – черные, словно и нет их. Второй – полузверь-получеловек, быстрый, как вихрь. И ведьма какая-то, вся светилась, волосы в разные стороны колышутся, словно под водой. А потом пришел дракон и всех положил. Да как начал летать и все вокруг огнем поливать. А больше и не помню ничего…

- Ну, с драконом, это вы загнули, - хохотнул мужичок. – А вообще, тут каждому свое мерещится.

- Товар, походу, там, на равнине остался, - сказал Сам. – Надо вернуться…

- Да куда ж вы, господа хорошие? Вы ж там едва кости не оставили…

- А теперь мы, мужик, не одни будем, - сказал Варк. – Ты с нами пойдешь, страховать.

Мужичок поморщился, вздохнул, но спорить с вооруженными верзилами не стал.

- Не знаю, что это был за приход, - задумчиво проговорил Варк. – Но я определенно хочу еще!

Толпа захохотала.

***

- Соломон, у нас Виги опять хулиганит… Игрушки все в кучу собрал, и сидит охраняет. Других детей не подпускает.

Соломон Лемна улыбнулся.

- Мальчишка с характером. Богатырь. Сейчас разберусь.

Рума, женщина преклонного возраста с большим количеством морщин из-за частой улыбки и смеха, кивнула и указала на дверь, ведущую в игровую комнату.

Основатель и владелец приюта для сирот поднялся со стула и двинулся в указанном направлении. В игровой сидел пухлый и крупный не по годам мальчишка с суровым лицом.

- Здравствуй, Виги, - сказал Соломон, садясь на корточки рядом с мальчиком. – Что делаешь?

- Я - дракон, а это моя пещера! Охраняю сокровища от посягательств!

- Ух ты! Здорово! – Соломон восхищенно покачал головой. – А ты знаешь историю про дракона… гм… Гудбеста?

Мальчик отрицательно замахал головой.

- О, это был великий дракон! Он собрал невиданные сокровища, но вместо того, чтобы их охранять, он раздавал их тем, кто докажет свою доброту. Тому, кто совершал добрые дела, он позволял забрать любые, даже самые ценные штуки из свое сокровищницы. А когда он раздал все свои сокровища, Солнце вознаградило его за щедрость. И он стал самым сильным драконом в мире, бессмертным и неуязвимым! Хочешь быть как Гудбест?

Мальчик быстро закивал, а потом крикнул куда-то за спину Соломона.

- Эй! Малайа! Ты сегодня какие-нибудь добрые дела совершила?

- Ну… - замялась девочка. – Я котика погладила…

Мальчик задумался.

- Сойдет! Выбирай себе приз из моей сокровищницы! Глеб! Иди сюда! Рассказывай, что доброго совершил…

Соломон поднялся на ноги и зашагал обратно к стулу, на котором осталась его любимая книга. В этот момент у нему подбежал тощий мальчишка.

- Дядя Соломон! Дядя Соломон! Там Катия с каким-то дядей пошла в переулок!

Соломон нахмурился.

- Показывай.

Мальчишка побежал вперед, Соломон – за ним быстрым шагом. Они вышли на улицу из приюта, и Соломон увидел издалека, как Катия протягивает незнакомцу кусок то ли хлеба, то ли пирога. Но тревожило его другое.

Небо над Муравейником вдруг покраснело. Облака быстро расходились в разные стороны, а на пустых местах начали появляться странные круги.

- Риз, - обратился он к мальчишке. – Беги к тете Руме. Скажи, пусть выводит всех детей на улицу.

- А зачем? – спросил мальчишка.

- Что-то грядет, Риз. Что-то нехорошее.

***

Халай сегодня был в хорошем настроении. Жена с утра приготовила его любимый омлет, на улице была отличная погода, да и сам Чикрум трясло не так сильно, как обычно.

Насвистывая веселую мелодию, он зашел в здание. Кивнул охраннику, спустился вниз по широкой лестнице. Оказавшись в подвальной части, он зашел в свой кабинет. Там сидел Игг – его напарник. Он был старше его, имел постоянно уставший вид и смотрел на все вокруг скучающим взглядом человека, которого уже ничем не удивить.

- Ну как? – спросил Халай.

- Молчит, собака, – ответил Игг. – Надо кочергу тащить. Кромсать уже бесполезно.

Халай задумался.

- Пойду загляну, - сказал он и вышел из кабинета.

Допросные располагались дальше по коридору. Та, что нужна была Халаю, была в самом конце, в тупике.

Внутри стоял Хрон – здоровый детина с тряпочной маской на голове, закрывающей лицо, на которой были лишь прорези для глаз. Хрон, глядя на Халая, отрицательно покачал головой.

За его спиной сидел привязанный к стулу человек. Его лицо напоминало вишневое варенье. Он был совершенно голый, все тело – в глубоких порезах и синяках.

- Ну здравствуй, Пупырка, - сказал Халай. – Вижу, ночка тяжелая была. Не надумал сотрудничать?

Пупырка с трудом поднял голову и взглянул на Халая.

- Рад служить и готов к сотрудничеству, господин. Только в толк не возьму, чего от меня требуется…

- Все очень просто, Пупырка. расскажи о своих друзьях, с которыми ты в корчме беседовал и которым, я уверен, потом документы нарисовал. И можешь быть свободен.

- Дык я им травки продал, да и ушли они… А про документы слыхом не слыхивал.

Когда Пупырка говорил, его голос хрипел и свистел – видимо, из-за повреждений в груди.

- Вот ведь упрямый сукин сын. Ты же не думаешь, что твой номер здесь пройдет? Мы с товарищем только разогреваемся. И тебя разогреем, коли надо.

Халай повернулся к Хрону.

- Кали кочергу. Будем правду из этого засранца огнем выжигать.

Пупырка застонал.

- А ты как думал? Пока не расскажешь все про твоих дружков, отсюда не выйдешь. А процедур для развязывания языка у нас ой как много. На год хватит. А если думаешь помереть, то не выйдет – мы люди опытные, знаем, как с такими как ты обращаться.

Избитый израненный Пупырка взглянул на Халая.

- Знаете что, господин. Не услышите вы от меня ничего, кроме того, что я уже рассказал. Потому что нечего мне сказать. А выдумывать… Не в моих принципах Церковь обманывать. Святотатство это.

Халай Захохотал.

- Ну ладно, Пупырка, - сказал он, отсмеявшись. – Тогда мы тебя отпустим. Но при одном условии: для этого ты должен сдохнуть. А как я уже сказал, будет это не скоро. Так что готовь шкуру. Будем ее потихонечку спускать.

Халай вышел из допросной. Да, определенно сегодня хороший день. Пупырка вот-вот расколется, и тогда его, Халая, возможно, переведут на этаж выше. Вот уж пир он закатит! Кстати, надо сказать жене, чтобы завтра куриный шашлык приготовила. А то что-то жареного на огне мяса захотелось.

***

Юная Аямэ сидела на холодном полу рядом с другими детьми и подростками. Ее взгляд был прикован к другому концу пещеры, в котором стоял Гонто – ее старший брат, который совсем недавно был принят в ряды воинов Куцу. Раньше бы его не взяли – слишком суровые требования. Но теперь брали всех, кто может держать оружие.

Пещера, которая служила им местом сбора, была самой большой в убежище под озером Динку. Примерно час назад Гэнсин позвал всех Куцу на очередной сбор.

Когда пещера заполнилась людьми, появился сам Гэнсин. Вместе с ним на возвышенность вышли несколько монахов и самые прославленные воины. Толпа, до того гудевшая, словно пчелиный улей, затихла.

- Мы спрятались здесь от войны, - без лишних приветствий начал Гэнсин. – Но война нашла нас. И она уже близко.

Аямэ снова посмотрела на брата. В его глазах зажегся огонь предвкушения. Аямэ поежилась: ей не нравилась реакция брата на грядущее кровопролитие. Жажда войны кончается скорбью – так всегда говорил их покойный отец.

- Сюда идет советник Хоакина, армия кияньцев. С ними дракон.

Толпа загудела. Гонто аж подскочил с места, словно готовясь броситься в бой прямо сейчас.

- Дракон пленен, и, возможно, не будет сражаться на их стороне. Но нужно готовиться к худшему, - продолжал Гэнсин. – Также они пленили Наки.

Толпа загудела еще сильнее. Аямэ встрепенулась. Каруото? Тот самый, который учил ее держать клинок? На горбушке которого она каталась, когда была маленькой? Который, уходя, подарил ей свой талисман с горы Нимара – самое ценное, что у него было?

- Нам придется принять бой. Воины, готовьтесь. Военачальник Таро соберет вас здесь же через час. Остальные должны уйти. Путь отхода вы знаете. Вас поведет Хироки.

Один из монахов сделал шаг вперед.

- Он выведет вас и доставит в новое убежище. Собирайтесь прямо сейчас – время не ждет. И последнее: успокойте свой разум. Гнев не должен туманить ваши глаза, когда придет час испытаний. Идите!

Толпа зашевелилась, пришла в движение. Большая ее часть устремилась к южным пещерам – собирать вещи. Воины же пошли к северным – туда, где были казармы. Аямэ побежала за ними.

Когда она, запыхавшаяся, догнала Гонто, пещера сбора уже опустела. Аямэ схватила брата за рукав. Он повернулся.

- Чего? – бросил он. Гонто явно спешил.

- Там Каруото…

- Знаю. Но нам не о нем надо думать. На кону – судьба нашего народа…

- Да я знаю… - Аямэ опустила глаза. – Братик… Я тебя очень прошу. Пожалуйста, не ищи смерти! Я знаю, что ты готов к ней, я вижу это… Но быть готовым – не значит погибнуть напрасно.

Гонто опустился на одно колено.

- Аямэ. Я обещаю тебе, что сделаю все, чтобы защитить тебя и всех Куцу. Но обещать вернуться живым я не могу.

- Да я знаю, но…

Девочка расплакалась. Гонто взял ее руку и крепко сжал.

- Послушай Гэнсина. Успокой разум. Ты нужна мне сильной. Если я вернусь, я обещаю, мы придумаем, как спасти Каруото. Но пока…

- Гонто, - прервала его Аямэ. – Я верю в тебя. Ты должен помнить это, когда пойдешь в бой.

Гонто улыбнулся.

- Я помню, сестренка. Я помню…

***

Собака-на-Шее шел по темнеющему Хоупхоллу постоянно оглядываясь. Его путь был извилист и сложен. Он свернул в нужный переулок только когда убедился, что за ним никто не следит. Войдя в здание с бокового входа, он сразу же наткнулся на Паука, сидящего в своем любимом углу.

- Абутураб мертв, - сказал он.

- Знаю, - после небольшой паузы ответил Паук. – Волки Хоакина вернулись мстить за убитых псов.

- Надо что-то делать…

- Уходи, Сава, - сказал старик.

Сава непонимающе уставился на Паука.

- Уходи, говорю. Здесь скоро не будет места таким, как ты. Отправляйся в путь. Выйди через третий ход, и беги не оглядываясь. Найди себе новый дом.

Собака-На-Шее смотрел на старика, как будто не понимая, о чем он говорит. Хотя он понимал, и очень хорошо.

- Они уже здесь, да? – спросил он. Вопрос был лишним. – Знаешь, Галай, ты старый вонючий брюзга. Давно хотел тебе это сказать.

- Сава, мать твою лесом!..

- И если я тебя здесь брошу, то грош мне цена.

Сава ударил кулаком в стену, стена зашевелилась. Из открывшегося тайника он достал меч. В тот же момент он услышал топот – солдаты бежали по коридору. Видимо, вошли через главный вход с улицы и теперь искали нужную дверь.

- Ну что, повоюем, старик?

Паук хрипло усмехнулся. Поднялся на ноги и достал из-под балахона длинный тонкий кинжал.

- Повоюем, сопляк.

***

Ная ехала в крытой карете с маленьким Ромулом на руках. По документам она была нянькой для церковных сирот, которую переводили в другой город. Рядом сидел Лом – человек Летоса. Хотя теперь так говорить не совсем правильно. Ведь Летоса больше нет…

Она всхлипнула.

- Не бойся, - спокойно сказал Лом. – Мы вывезем тебя отсюда. Летос приготовил убежище, и не одно… Там вы сможете жить спокойно. Мы поможем.

Ная знала, всегда знала, что все закончится именно так. Она годами уговаривала его бросить все и спрятаться. Уехать подальше от всех этих шпионов, бандитов, солдат, жрецов…

Ромул спал – мирно, тихо. Он привык, что папы нет рядом. А когда подрастет… Он хотя бы не так остро будет чувствовать боль потери, как она сейчас.

- Летос был… Он сражался за правое дело, Ная. За правду. В этом была его жизнь. Ты не должна осуждать его. Мир нуждается в таких, как он.

- Мир… - сказала она жестко. – Миру он был не нужен. Мир прожевал его и выплюнул. А потом добил. В топку этот гребаный мир, раз он не умеет ценить таких, как Летос.

Лом промолчал. Карета остановилась. После проверки документов их выпустили за ворота, и Ная, отчаянно боявшаяся потерять еще и сына, наконец выдохнула.

- Ромул, мой маленький Ромул. Отныне я клянусь, что буду оберегать тебя от ненужного никому геройства. Ты должен жить. Несмотря ни на что. Я научу тебя тому, чего не умел твой отец. Жить в мире… даже когда вокруг война.

Лом посмотрел на Наю, потом – на спящего Ромула. Покачал головой. И уставился в окно, за которым мелькали деревья, возвещая, что старая жизнь закончилась. А новая только-только заходит на порог.

***

Никида несла на подносе бокал вина и какое-то письмо. Во дворце Защитников было темно. Но на этаже, где жила Мара, тьма была особенная: густая, тяжелая. Никида постучалась в массивную, украшенную золотом дверь. Не дождавшись ответа, она отворила ее и зашла внутрь.

- Поставь на стол.

Голос Мары, как и она сама, был мерзким, пугающим. В темноте кабинета ее глаза светились двумя красными фонариками. Когда она двигалась, они оставляли в воздухе след, который тут же исчезал.

- Так-так, Елена Одосская сдохла, - сказала Мара, прочитав письмо, и улыбнулась, обнажая коричневые заостренные зубы. – Повод для праздника, а, булочка?

- Как скажете, госпожа.

Никида всегда пугалась, когда Мара называла ее булочкой, ватрушкой или еще каким-нибудь блюдом. Потому что знала – советница Хоакина действительно может ее съесть, если захочет.

- Отныне бунтарка будет кормить червей. Может мне поднять ее? Пусть послужит Церкви, а? – Мара захохотала. – Хотя пусть себе разлагается. Теперь она не важна. Род Одосских прерван, и это хорошо. Хоакин, наверное, нагадил под себя от радости.

Никида стояла перед столом, ожидая дальнейших распоряжений. Ей не терпелось покинуть резиденцию Мары.

- Не бойся, булочка, если бы хотела тебя попробовать, уже давно попробовала бы. Но ты невкусно пахнешь. Так что пошла прочь.

Девушка поклонилась и быстрыми шагами покинула комнату. Мара отхлебнула вина.

- Ну что, Хоакин, - тихо проговорила она. - Остались только мы с тобой. Интересно, ты уже начал меня бояться? По-моему, самое время.

Защитница Церкви усмехнулась и осушила бокал целиком. Потом подожгла письмо и долго смотрела как оно горит. А когда в окно проник свет полной луны, она вышла на балкон и исчезла.