Дракон на мою голову: Воровка с секретом

Предыстория

ПРЕДЫСТОРИЯ

Давным-давно, когда легенды ещё не успели покрыться пылью веков, а небо принадлежало тем, кто смел бросить вызов ветру и облакам, драконы были владыками мира. Могучие, древние, наделённые не только силой огня и полёта, но и глубокими магическими способностями, они стояли на вершине мироздания. Ни одна из Древних Рас, будь то гордые эльфы, трудолюбивые гномы, переменчивые фейри или таинственные дивы, не осмеливалась оспорить их главенство. Драконы жили бесконечно долго, и лишь соперничество между собой могло пошатнуть их власть.

Но безграничная сила всегда рождает зависть и ненависть. Другие Сверхи, жаждущие власти и влияния, тайно плели заговоры. Их цель была проста и ужасна — уничтожить драконий род. Начали они с малого, с точечных ударов по самому главному — единству. Интриги, клевета, умелая игра на гордыне и честолюбии драконов — всё шло в ход. Владыки неба, ослеплённые гневом или жаждой превосходства, развязывали войны, не понимая, что действуют по чужой указке, методично истребляя собственный вид.

Так продолжалось, пока на Земле не осталось лишь двое — Верховный Дракон Зорд де Декар и его истинная пара, его единственная любовь — Итака. Их связь была нерушима, их любовь — сильнее любых интриг, но даже она не смогла уберечь их от коварства врагов.

Фейри, известные своей хитростью, обманом вынудили искуснейшего из гномов, Ишатра, выковать меч из небесного металла — оружие, способное причинить вред даже дракону. Затем, при помощи эльфийских чар и яда, созданного на крови древних Сверхов, они завершили своё смертоносное творение. Ловушка захлопнулась, и Итака, заманенная в Древний Храм под ложным предлогом, оказалась окружена. Обманутая, преданная, она не смогла избежать своей судьбы. Небесный клинок, пропитанный смертоносной магией, оборвал её жизнь.

Когда Зорд нашёл тело Итаки в стенах Храма, его мир рухнул. Горе и ярость смешались в таком чудовищном вихре, что древние стены задрожали. Его гнев был слеп. Он обрушил свой огонь на всё живое и неживое: на Храм, ставший свидетелем и местом убийства; на земли вокруг, выжигая их дотла; на всех, кто попадался под лапу, не разбирая, кто виновен, а кто просто оказался не в том месте не в то время. Ещё немного, и он бы полностью потерял контроль, превратившись в безумную машину разрушения, движимую лишь жаждой мести.

Но даже сквозь пелену ярости пробилась мысль. Уничтожая мир, он становился похож на тех, кто отнял у него Итаку. Это не вернёт её. Это не восстановит справедливость. Настоящие виновники останутся безнаказанными. В его сердце, испепелённом горем, затеплилась искра осознания. Он не может чинить суд, пока не найдёт всех причастных. Он должен выждать. Шаг с убийством Итаки был отчаянным, направленным на то, чтобы спровоцировать его, Зорда, на самоуничтожение или безумие. Значит, будет и следующий шаг. Вот тогда он нанесёт ответный удар.

Охваченный скорбью и решимостью, Зорд ушёл в тень, скрывшись в одной из древних пещер. Долгое время он не показывался миру, оплакивая потерю и вынашивая план.

Именно в это время на горизонте появился Мэрик. Некогда великий и мудрый чародей, ныне изгнанник и чудак. Он долго искал Зорда, зная, что только Верховный Дракон способен восстановить равновесие в мире, пошатнувшееся после гибели Итаки и ярости Зорда. Мэрик нашёл его и, проявив удивительное упорство и такт, смог достучаться до израненного сердца дракона. Он рассказал о похоронах Итаки, о склепе, построенном с почётом гномами и чародеями. Он говорил о долге, о мире, который нуждается в защите.

После долгих недель, проведённых в беседах в сумраке пещеры, Зорд вышел наружу. Он взглянул на выжженные земли, на одиноко стоящий Древний Храм — его стены, возведённые на мощнейшем источнике магии, единственные выдержали драконий огонь. В его стальных глазах отразилось горе и холодная решимость. Он дал себе клятву: найти каждого, кто приложил руку к смерти Итаки, и восстановить мир во имя её памяти.

Первым шагом стало восстановление Храма и прилегающих земель. В этом ему помогали те из Древних Рас, кто не был замешан в заговоре, или кого Зорд принудил к сотрудничеству. Феи и эльфы восстановили природу, гномы помогли отстроить сам Храм. И помня мудрый совет Мэрика — держи друзей близко, а врагов ещё ближе — Зорд решил превратить Храм в место сбора Совета сильнейших представителей рас. Так родилась Гильдия Древних.

Отныне Гильдия стала верховным судом и законом, хотя все понимали, что истинная власть принадлежит единственному оставшемуся Верховному Дракону. Но даже несмотря на его стремление к миру, его огромная сила продолжала пугать. Многие расы — орки, гоблины, некоторые кланы дварфов — осознавая свою уязвимость, ушли в тень, став изгоями. А те, кто остался — фейри, эльфы, феи — втайне продолжали мечтать о сокровищах дракона и его магии, но теперь были вынуждены действовать осторожно.

Меч, которым убили Итаку, был надёжно спрятан в сокровищнице Зорда де Декара, собиравшейся тысячелетиями и недоступной ни для кого. Но не только сокровища хранились в замке Дракона. В его библиотеках покоились знания, способные повергнуть мир в хаос. Зорд выдавал лишь крохи информации, чтобы сохранить баланс и избежать злоупотреблений. Гильдию Древних это не устраивало. Привыкнув к положению и власти, они жаждали большего, пытаясь всеми правдами и неправдами завладеть тайными знаниями.

Пока Зорд жил, борясь со своей болью и выстраивая новый порядок, среди теней и забытых земель таилась новая угроза. Старый заговор не был уничтожен, он лишь затаился, готовя новую атаку на дракона и его наследие.

Глава 1

ГЛАВА 1

В комнате миледи Катарины Йори было душно. Пламя множества свечей покачивались, бросая тени на каменные стены. Мрачно было всё: обстановка, условия, время, состояние роженицы.

Катарина не справлялась, и вот уже вторые сутки не могла разродиться.

Время шло на минуты, помощи ждать было неоткуда. Единственная повитуха, согласившаяся осмотреть проклятую миледи, ушла ещё днём, сообщив, что женщине уже ничего не поможет, как и её малышу. А оставшиеся несколько служанок, стащив последнее ценное, сбежали, когда по замку прошёл слух, что госпожа вот-вот умрёт.

Миледи Катарину и её брата бросили все!

Не мудрено! Их род был проклят самим Зордом де Декаром, самым могущественным существом в мире, вот и спешили крысы сбежать с тонущего корабля.

Роду Йори пришлось трудно. Уже третье поколение старалось не дать потухнуть светочу рода, но, увы, проклятие сильно. И каждая следующая ветвь Йори всё меньше обладала силой элементаров, что значительно сокращало жизнь, могущество и власть.

У Катарины и Эдварда, брата и сестры, магии фейри не было совсем. Как и не осталось средств к существованию…

Они были людьми!

Они были изгоями!

Эдвард, не имея денег, так и не смог завести семью. Первая же попытка оказалась патовой, а когда его жена умерла во время родов, больше ни одна девушка не захотела, чтобы её коснулось проклятие.

Катарине тоже не повезло. Она стала жертвой тирана и насильника, обещавшего помочь семье.

Бастион Керн был полукровкой, в его роду отметились разные элементары и Дивы, вот только взял он от них — бешеный нрав, алчность, жестокость.

Он почти не владел магией, но умел втереться в доверие.

Катарина поверила в добрые намерения, и это их семье стоило дорого. Бастион подчистил родовое гнездо, не оставив ничего ценного, а также продал значительную часть земель, оставив Катарине лишь убогий клочок, на котором стоял замок. Ну и дитя во чреве.

Требовать защиты и правосудия было не у кого… Да и с Бастиона уже было нечего просить — полукровка погиб, ввязавшись в опасное дело. Его не так давно нашли в канаве, но тут уж, как говориться, собаке — собачья смерть!

И когда от брата и сестры отвернулись все, Мэрик не мог поступить так же. Он следил за родом Йори задолго до момента проклятия. Знал Катарину с рождения — видел её свет и доброту.

Он видел, понимал и знал больше, чем другие.

Возможно, кончина простой смертной женщины — не велика потеря для вселенной, но что если от её жизни и смерти зависели судьбы многих других? Хитросплетения судьбы сложны, понимание их сути ускользало даже от самых древних и мудрых Сверхов: элементаров и Дивов, живущих на Земле очень давно.

Увы, за долгие годы существования, их чувства притупились. Они утратили способность сожалеть, сострадать, любить. Ими двигали другие, более грубые и циничные порывы: жажда власти, жажда наживы, — и для достижения своих целей, они не останавливались ни перед чем.

А Мэрик, являясь одним из сильнейших чародеев земли, тратил всю свою долгую жизнь именно на изучение ткани мироздания. Он старательно находил лучшие пути разрешения тех или иных ситуаций и конфликтов. И готов был делиться опытом и советом…

Жаль, что его не всегда слушали и слышали остальные.

Увы, достучаться до разума существ было очень сложно, особенно когда они научились возводить неприступные крепости и непреодолимые ворота; когда наглухо закрывали свой разум и становились слепыми; когда суть их бытия сводилась лишь к… разделяй и властвуй!

Вот и сейчас, Мэрик знал, что должен помочь. Он тщательно размешивал в ступке важный ингредиент, который ему наконец-таки принесли. Добыть его было крайне сложно, но Гедеон Юст, лучший из воров, сумел.

Хотелось бы верить, что не поздно…

— Я не уверен, что смогу спасти миледи Катарину, — пробормотал чародей, растирая порошок.

— Что? — истерично взвизгнул брат миледи. — Но ты обещал!..

Эдвард не блистал умом, но чего не отнять, любил сестру, поэтому в этот трудный для неё час, оставался рядом. За это Мэрик был готов ему простить и серверный характер, и истерики. Несмотря на малодушие и страх, Эдвард нашёл выход и, даже понимая, что вынес себе смертный приговор, не отступил от плана. Сохранение любого рода — превыше всего.

— Я обещал сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти ваш род, — хмуро напомнил Мэрик, разбавляя порошок настойкой, которую приготовил заранее. В этой жидкости было столько силы Сверхов, что узнай об этом кто-то из Гильдии Древних, ему бы вынесли смертный приговор немедля. Пользоваться запрещённой магией — нельзя! Но только она могла дать шанс на спасение роду Йори.

— Я что, зря рисковал? — аж подпрыгнул на месте Эдвард, словно был готов удрать, как и остальные.

В его светлых глазах плясал чистый ужас и отчаяние.

Гедеон Юст, который всё это время переминался с ноги на ногу, не зная, куда себя деть, промолчал.

Ведь это именно он своей головой рисковал, когда забрался в склеп Декара, где были захоронены останки его жены. Он выкрал кусочек её мощей. И сейчас зачем-то рисковал своей жизнью, стоя здесь, в комнате миледи, хотя куда умнее было бы бежать на другой край света, забиться в пещеру и молиться, чтобы эта выходка сошла ему с рук. Хотя, чародей Мэрик перед миссией снабдил его несколькими полезными вещицами, которые упростили дело и отводили от него всяческие подозрения, если пропажа обнаружится.

Вернее, когда обнаружится.

А это случится, и это точно — от острого глаза древнейшего Сверха ничто не скрывалось, и обычно месть не заставляла себя ждать.

А в этот раз случай вопиющий!

Зорд вновь будет крушить всё и вся!

И особенно тех, кто окажется у него на пути и под рукой. Но под ударом, как клятвенно обещал Марик, окажется не Гедеон, а весь оставшийся род Йори. Они сами были на это согласны. Как, впрочем, и чародей Мэрик…

— Ты хороший человек, Эдвард, — успокаивающе произнес старик. — И любишь сестру, но боюсь, она слишком слаба, а любовь только в сказках спасает от любых напастей и смертей…

— Сделай что-нибудь, — по худощавому лицу брата Катарины текли слёзы. Его руки опустились вдоль тела: — Она всё, что у меня есть… молю…

— Увы, молитвы тоже не помогут. Мне жаль, а вот ребёнка попытаюсь спасти, — заверил Мэрик. — И он — важнее всего…

Чувствуя себя лишним, Гедеон засобирался:

— Я свою часть работы выполнил. Мне пора, — тихо пробормотал, желая поскорее уйти из проклятого замка, потому что для дракона нет таких следов, которые бы он не обнаружил. И чем дольше он оставался здесь, тем сильнее следил…

Несмотря на уникальные способности вора, на магию Мэрика, Зорд де Декар найдёт своих врагов, где бы они ни были. И убьёт!

Даже не понятно, на что эти глупцы надеялись?!

А вот Гедеон Юст очень любил жизнь.

И умирать так глупо, а что важнее, мучительно, — а это обязательно будет долго, кроваво и болезненно, — не желал от слова «категорично».

Гедеон чётко понимал, что каждый из них обречён, и сам бы ни за что не полез в логово дракона, но отказать не смог — когда-то миледи Катарина и Мэрик спасли ему жизнь. Он был в долгу перед ними...

Что ж, теперь долг уплачен, пора и честь знать.

— Миледи... — Мэрик осторожно одной рукой приподнял голову Катарины над подушкой.

Тёмные волосы некогда красавицы спутались и слиплись от влаги. Лицо было бледным и осунувшимся, под большими глазами залегли тени. Губы потрескались от сухости и побелели. Она, вообще, не походила на живую…

— Катарина, — ещё раз воззвал к её рассудку чародей. — Вы должны сделать глоток…

Но миледи была так слаба, что даже не открыла глаза.

Мэрик прислонил чашу к губам Катарины и влил немного жидкости в её рот.

— Этого мало, миледи, ещё, — сделал новую попытку напоить роженицу чародей, но больше пролил зелья, чем влил.

— Катарина…

— Малыш... спаси… — на последнем издыхании произнесла миледи и её тело обмякло.

— Нет-нет! — завопил Эдвард, рухнув на колени возле постели роженицы. — Вы не можете дать ей умереть!.. — зарыдал в голос, уткнувшись лицом в матрас и комкая ткань в кулаках.

Гедеону совсем стало не по себе. Вроде самый момент тихо улизнуть, но некстати проснувшаяся совесть, опять удержала на месте.

— Мне жаль, — решительно пробормотал Мэрик. — Искра в Катарине почти угасла. Нужно срочно вынимать ребёнка.

— Делать, что? — опешил Эдвард, забыв про рыдания и шмыгнув носом.

Мэрик лишь мотнул головой, явно сдерживая крепкое слово:

— Нет времени на деликатность! Гедеон, — обратил свой взор на вора чародей. — Ты соображаешь быстрее, и крови не боишься, так ведь? — озадачил Гедеона Мэрик.

— Я не… — было начал Юст, страшась представить, что от него требуется, как старик требовательно махнул:

— Нож! Срочно! Ополосни только!

Гедеон выдохнул с облегчением.

Нехотя протянул чародею свой кинжал, предварительно полив на него виски, бутылку которого обнаружил на письменном столе возле окна.

Пока Эдвард хлопал глазами и соображал, что происходит, Мэрик забрал оружие и, ни секунды не медля, полоснул живот Катарины, тотчас вернув Гедеону нож и взяв плошку с зельем, которым недавно опаивал миледи.

Влил всё содержимое в рану.

— Что ты творишь? — очнулся от дум Эдвард.

— Лучше не мешай! Младенец уже давно на пороге смерти, но он всё ещё в утробе матери. Зелье даст ему силу… Через кровь! Через утробу…

Эдвард отвернулся от постели, над которой магичил Мэрик.

Чародей водил руками, едва слышно бормоча какие-то заклинания. По его ладоням, с лёгким треском, бегали разноцветные разряды, с кончиков пальцев срывались красновато-жёлтые искры. Вспыхивали, достигая плоти роженицы и гасли, меняя свечение на зеленовато-синее.

Всё это пугало и настораживало. И, однозначно, отвращало, ведь магичить с трупом — жуткое деяние — осквернение. Попахивало некромантией, которая запрещена.

Гедеона тоже подмывало отвернуться, но он лишь скривился.

Мэрик ловко раскрыл края разрезанной плоти Катарины, чуть покопошился, и в следующий миг вытащил младенца. Махом руки вновь попросил кинжал. Обрезал пуповину, закрепил.

— Дайте свежую простынь! — потребовал после всех манипуляций.

Так как Эдвард всё ещё был не в себе, — теперь его ещё и желудок подвёл, поэтому брат миледи, не скрываясь, блевал, — Гедеон, порыскав взглядом по комнате, нашёл необходимое. Бросил белую простынку чародею, и окончательно решил, что теперь точно пора.

Катарина мертва, ребёнок, по ходу тоже, потому что звуков не издавал.

Мэрик прижал младенца к своей груди и стал похлопывать по спине.

— Ну же, давай… — повторил несколько раз, продолжая шлепки и чередуя молитвы с какими-то заклинания, на языке, незнакомом Юсту. Его руки были словно в энергетической оболочке, внутри которой рождались молнии, которые, в свою очередь, разрядами прошивали плоть младенца. — Ну же! — теряя терпение, рыкнул чародей. И тотчас все вздрогнули, когда на улице раздался раскатистый гром.

Мэрик в ужасе обернулся, глядя в окно комнатки на улицу.

Гедеон проследил за его взглядом и кожей ощутил смертельную опасность.

Это конец! Дракон здесь…

Небеса прорезала кривая молния, следом прогрохотали разрядом хлопки, будто совсем рядом взорвалось множество фейерверок разом.

В ту же самую секунду, как вор быстрым движением распахнул портал и брякнул: «Простите!», раздалось и недовольное кряхтение младенца.

— Стой! — крик Мэрика остановил Гедеона, уже одной ногой ступившего в энергетическое окно.

— Нет! Мы не сможем все вместе… — категорически начал Юст, потому что портал не был рассчитан на массовый переход, но чародей перебил:

— Спаси его! — без промедление всучил завернутого в свежую простынь младенца и, не давая очухаться и возмутиться, буквально пихнул вора в портал.

Ступив по другую сторону энергетического окна, на опушке леса, недалеко от своего убежища, Гедеон с брезгливостью и полнейшим недоумением уставился на свёрток в руках.

Какое-то проклятие!

Двархи подери эти муки совести!

И что ему теперь делать с ЭТИМ?

ЕМУ! Главарю воров!

Зная, что на след ЭТОГО! может выйти Зорд де Декар!

Какова будет его кара, и дураку ясно.

Дракон безжалостен.

Он никого не пощадит.

И даже младенца!

Особенно, если учесть, что миледи Катарина была внучкой того, кто стал причиной гибели пары Зорда. И, плевать, что именно бабушка Катарины, Сения, предупредила Дракона о предательстве и пыталась предотвратить смерть нареченной наитемнейшества.

Как итог: Итака всё равно погибла мучительной смертью. Это было истребление рода, ведь она была последней самкой дракона! Никому не пожелаешь такой гибели, и тогда Декар спалил часть света, круша предателей налево и направо.

Бабушке Катарины почти повезло — он её не убил, лишь поставил метку проклятия и отправил доживать свой век в родовой замок.

Страшно представить, что он сделает с Мэриком и Эдвардом, вернее уже сделал, когда обнаружил, что род Йори опять замешан в покушении на его собственность! Что именно они причастны к осквернению склепа его жены!

Гедеон бы на такое не отважился ни за какие коврижки, но для спасения жизни Катарины требовалась частичка самого могущественного элементара. Поэтому пришлось позаимствовать кусочек скелета дракона, — жены Зорда, — из склепа, куда упокоили её останки вместе с нерождёнными детьми.

Да, на момент её убийства, Итака была беременна!

Вот такое чудовищное истребление.

Но теперь-то ей же уже было всё равно! И им…

А так они помогли спасти...

На этой мысли Гедеон запнулся.

Миледи Катарину так и не удалось спасти.

Слишком поздно для пустышки человека-полукровки элементаров, но для её ребёнка… носящего генотип не только её, но и отца, оказалось в самый раз.

Проклятый младенец.

Он, вообще, не должен был родиться…

Но Мэрик умудрился как-то обойти проклятие Дракона, используя частичку самого же дракона.

Умён чародей, ничего не скажешь…

Гедеон скривился, услышав, как малыш недовольно заскрипел.

— Прости, но ты, как бомба замедленного действия. Не дай бог оказаться рядом, когда тебя найдет Декар. Может, облегчить тебе жизнь? Убить, и нет проблем? С глаз долой…

Идея родилась тотчас.

Исхол!

Да, верховный настоятель, Хорн Дель Ирв, — строг, но это лучший закрытый пансионат для брошенных детей.

— Будь проклят этот день, — чертыхнулся Гедеон, уже сожалея, что опять придётся использовать артефакт перемещения.

Получив от Мэрика чудесный амулет, открывающий портал, он надеялся, что сокровище будет ему служить ещё долго, но, увы, в свете последних событий, вор его почти израсходовал.

Эх, а так хотелось иметь полезную вещицу!

Делать нечего, Гедеон коснулся зачарованного артефакт, махнул рукой, шепнув заветные слова, и открыл проход к вратам пансионата.

— Надеюсь, это хоть на время запутает Зорда, — брякнул Юст, глядя на карапуза в своих руках.

Страшненький, какой-то сморщенный. С редкими тёмными волосиками. Родимое пятнышко под глазом…

И тут его взгляд зацепился за цепочку на шее малыша.

— А это что? — подцепил пальцем медальон, не пойми как оказавшийся на ребёнке.

Фамильный герб рода Йори?

— Такое нельзя на тебе оставлять! — решил Гедеон, снимая вещицу и было засовывая себе в карман: — И себе нельзя оставлять, — рассудил здраво.

Мазнул взглядом по каменной кладке стены пансионата.

Быстро сбежал по ступеням. Обогнул здание, выискивая место, которое бы послужило тайником.

И нашёл.

Камень у основания.

Чуть его расшатал, просунул медальон в щель и сдвинул камень обратно.

— Так-то лучше. Стены зачарованы. Здесь смешалось много магии, а значит обнаружить вещичку, будет крайне сложно, — пробормотал Юст и вернулся к главным дверям пансионата.

Махом руки открыл портал, готовя пути отступления:

— Если выживешь, может быть встретимся, — пробурчал Гедеон, оставляя малыша на ступенях Исхола. В довесок, скрипя сердцем, также оставил увесистый мешок с серебряными.

— На содержание, — как бы оправдываясь, пояснил сами себе. Глянул на малыша последний раз. Громко постучал в дверь пансионата и торопливо ступил в окно телепорта.

Глава 2

ГЛАВА 2

Гедеон с радостью бы забыл о младенце и даже не думал о том, выжил ли он, если бы однажды к нему не заявился Мэрик.

Да, к удивлению Юста, чародей был жив, но не сказать, что бодр и здоров. Всё же старик опирался о трость и хромал при ходьбе, чего раньше не было. И этот шрам… пролегающий через добрую половину, испещрённого морщинами лица, придавал облику Мэрика какой-то мрачной зловещести.

Даже страшно представить через какие мучения он прошёл, но остался жив.

Воистину бессмертный червь!

Ну или просто сидит на каком-то зелья бесбашия, раз пережив встречу с драконом, набрался наглости явиться в логово вора. И именно в день, когда банда праздновала хороший улов и знатно веселилась. Тогда, когда настроение было отменным и беспечным.

Мда, умел старик подгадить момент.

Впрочем, в этом он не менялся... Как, впрочем, неизменным оставалось то, что если чародей появлялся на пороге — жди неприятностей!

Мэрик материализовался из ниоткуда прямо перед деревянным троном, покрытым шкурой древнего хищника, на котором, развалившись, восседал Гедеон и потягивал вкуснейший эль. Ему нравилось наблюдать за своими с расстояния и с небольшой высоты. Вроде с ними, но как бы нет… и всё как на ладони. По крайней мере, был в этом уверен ровно до момента, как перед ним не появился чародей.

— Где ОН? — бросил прямо в лоб Мэрик, вот так без лишних приветствий и обнимашек, беглым взглядом оценив происходящее в пещере и ничуть не смутившись, что находился в опасной близости с отпетыми преступниками.

На самом деле, немного напрягал тот факт, что кто-то легко нашёл убежище воров, и вдвойне, что спокойно сюда проник в то время, когда здесь полно народу, и, вообще-то, стоит магический щит «невидимости».

И, если бы этот кто-то не был чародеем Мэриком, который когда-то и поставил чёртов щит, Гедеон бы уже решил вопрос, убив незваного гостя, ведь оружие у него всегда было под рукой.

— Воу-воу-воу, придержи коней, старик, — наигранно беспечно хмыкнул захмелевший Гедеон, ткнув в его сторону чашей с элем.

Но достаточно громко, чтобы в следующее мгновение уже весь десяток гуляк застыл, где кто был, устремляя в чародея разносольное оружие, по типу, что было под рукой, тем и угрожали, словно только что не бухали и не орали похабные песенки.

В пещере воцарила гробовая тишина. Сейчас бы даже писк комара был сродни рыку зверя.

Нужно отдать должно, ни один мускул не дрогнул на лице чародея, только белесо-голубые глаза полыхнули серебром недовольства.

— Всё нормально, уважаемые, — примирительным жестом махнул Гедеон, едва не расплескав содержимое полупустой чаши. Не то чтобы он желал убить чародея, но и показать ему, что не он тут хозяин — стоило. — Я его почти ждал. Даже почти рад. Так что не обращайте на нас внимание. Продолжайте…

И толпа вновь как ни в чём не бывало вернулась к пьянке и крикам.

— Ты жив, чертяка-чародей! — наигранно бодро хмыкнул Юст, снова отпив из чаши. — Как? — а вот это вопрос на миллион, и он действительно интересовал.

После того, как Гедеон и Мэрик расстались в замке Йори, старик не давал о себе знать, а Юст не спешил в чужие земли, чтобы узнать подробности гибели чародея и Эдварда с Катариной.

Ничего личного!

Таков был уговор — Гедеон никогда их не ищет. Он живёт своей жизнью. И даже не вспоминает…

И он строго следовал указаниям. С огромным, превеликим удовольствием. Даже, можно сказать, наслаждался беспечной воровской жизнью...

Нет, он слышал, что от замка почти ничего не осталось, — гнев дракона был разрушителен, — но потом, вроде, эти земли Зорд де Декар даровал какому-то полукровке элементару, и тот начал реконструкцию.

Но то, что чародей выжил — не полагал, ведь, если верить слухам, все, кто был в замке, погибли. Огонь беспощадно уничтожил все следы. Гедеону это было на руку, поэтому он не спешил разузнать подробности — зачем светиться?!

Его не искали, не трогали. Жизнь — прекрасна! Совесть — чиста!

— Потом об этом! — строго отрезал чародей. — Где ОН? — опять вторил с нажимом.

— Кто «он»? — не тупил, уточнял Гедеон, мало ли на что намекал старик. У Юста за душой было много грехов. Нужно бы уточнить, направить — не каяться же во всех.

— Ребёнок! — процедил сквозь зубы Мэрик, начиная закипать.

— Какой ребёнок? — озадачился Юст.

— Ты издеваешься? — гневно сверкнул глазами чародей.

— А-а-а, ребёнок. Чшш! — пьяненько шикнул Гедеон, и приложил палец к губам, мол, тихо-тихо!

Со скрипом встал с трона. Потянулся, похрустывая затекшими челнами. Чуть повёл головой, предлагая следовать за ним. И только оказались в его личных покоях-кабинете, — уж, что удалось обустроить в небольшом кармане пещеры под собственные нужды, — кивнул на что-то подобие табурета по противоположную сторону от его места за столом. Сам плюхнулся на широкое кресло во главе, перед этим налив себе большую чашу эля и жестом предложив алкоголь чародею.

— Нет, спасибо, — отказался Мэрик, удивляя вора завидной выдержкой.

— Ну так что привело тебя ко мне, чародей? — словно забыв тему разговора, поинтересовался Гедеон, отпивая из чаши.

— Я хочу знать, где ребёнок!

— Его здесь нет!

— Это я уже понял, где он?

— Э-нет! — мотнул нетрезвой головой Гедеон, сделав очередной глоток. Приход чародей — не повод отменять запланированный отдых и пьянку. — Тебе этого знать не стоит, сам говорил, что у каждого своя миссия, нужно запутывать следы, — косил под дурака, потому что пока не знал, как выкручиваться из сложившейся ситуации.

— Ты! — выделил слово Мэрик, затыкая вора. — Именно ты должен был за ним присмотреть! — бросил упрёком.

— А вот и нет! Такого уговора не было, — протрезвев вмиг, огрызнулся Гедеон. — Ты мне его всучил без каких-либо точных инструкций. Я его пристроил, как посчитал нужным. Оставить у себя?! — поморщился Юст. — Я что, самоубийца? — добавил с пшиком.

— Мы спасали дитя, — напомнил Мэрик. — Тогда было не до выбора и разговоров. Но, да, ты прав, возможно, было рискованно оставлять малыша у себя. Тогда. Но теперь… — задрожал его голос.

Мда, за эти годы он сильно сдал. Хотя, вероятно, его здоровье подкосила встреча с Драконом и его гневом. Вот что бывает, когда даже сильнейшие чародеи переходят дорогу верховному наитемнейшеству.

— Теперь его должны оберегать мы, — повторил Мэрик. Старческое лицо просветлело. — Ребёнок входит в пору созревания, ведь уже прошло тринадцать лет, и в любой момент может раскрыться сила, которой он обладает. Ты же понимаешь, как это опасно…

— Сила? — искренне изумился Юст. — Ты ничего не говорил о силе… — задумчиво пробормотал, взвешивая какие ему от этого могли быть плюсы и минусы, а когда все мысли свелись: проклятие дракона, гнев дракона, месть дракона, отмахнулся, как от назойливой мухи: — Не важно. Мне на это плевать, а вот для ребёнка, возможно, — нехотя согласился. — И тебе не стоит переживать, мы ведь уже не при делах, — пожал плечами.

— ГЕДЕОН! — рявкнул чародей. — Где ребёнок?

Юст было открыл рот, как озадачился:

— А где гарантия, что ты это ты? — выпив остатки эля из чаши, грохнул её об стол: — Может, ты притворяешься Мэриком, приняв какого-нибудь оборотного зелья?

— Мало кто знает подобные рецепты. Их нельзя применять! — задохнулся негодованием чародей. — Это незаконно и смертельно-наказуемо!

— Но кое-кого это не останавливало, не так ли? — с издёвкой протянул Юст.

— Начинаю сожалеть, что мы с Катариной тебя когда-то спасли. Сдох бы в собственном дерьме…

— Понял, понял, — скривив лицо, примирительно вскинул ладони Гедеон. Было стыдно вспоминать подробности того случая, и уже то, что Мэрик их упомянул, означало, что он — это он!

— Исхол...

— Исх… что? — хлопнул глазами старик. И тотчас: — Не-ет! — негодующе рявкнул, для пущего эффекта ещё и кулаком по столу ударив, да так, что всё на нём подпрыгнуло и шлёпнулось обратно: — Только не Исхол!

— Почему? Я чего-то не знаю? Его разрушили? — легкомыслие Юста, как рукой сняло. На миг стало не по себе: сердце подпрыгнуло в груди и ёкнуло куда-то в кишки, которые тотчас скрутило в узел.

— Нет, на месте, а это тут причём? — хмуро уточнил чародей.

Юсту полегчало:

— Исхол стоит. Значит, всё нормально!

— Ничего в этом нет нормального! — упрямо перечил чародей. — Как ты, вообще, догадался отдать туда ребёнка?! — праведно негодовал.

— Я смекалистый. Не отдал, а подкинул! Прямо на ступени. И улизнул в портал. Следов нет! Никто меня не видел, — с гордостью подтвердил Гедеон, считая свой поступок великим достижением на грани гениальности. А ещё и щедрости, если вспомнить о кошеле с серебряными, но об этом он решил умолчать. Зачем старику знать такие подробности?!

— Ты… ты чудовище, Гедеон, — переча самомнению вора, в сердцах чертыхнулся Мэрик.

— Спасибо, — ухмыльнулся Юст, не сразу поняв, что чародей не оценил его находчивость. И тотчас озадачился: — Почему?

— В стенах этого заведения ещё не выросло ни одного достойного существа! — с расстановкой отчеканил чародей.

— Я! — почти оскорбился Гедеон.

Мэрик смерил его красноречивым взглядом:

— Говорю же. Не единого!

— У него есть одежда, кров и пища, — в оправдание брякнул Юст. — Его научат писать, читать… выживать…

— Врать, воровать, — в тон Гедеона дополнил список Мэрик.

— Выживать! — настаивал вор, потому что и, правда, всё это считал необходимым для выживания в жестоком мире.

— Ладно, — встряхнул головой старик, не желая спорить по пустякам. — Упустим такие мелочи, как выживание и необходимость, но объясни мне, как ты додумался в пансионат для мальчиков отдать девочку?

Это слово точно гром оглушило Гедеона, а ведь вор почти расслабился, когда чародей пошёл на мировую и заговорил спокойно и рассудительно.

Мысли разбежались, точно испуганные мыши.

— Катарина родила дочь? — тупенько подытожил-уточнил услышанное.

— Ты что, даже не удосужился посмотреть, кого держал в руках?

— Мне, что, делать нечего, как на голых детей смотреть?

Диалог всё больше напоминал разговор двух идиотов — каждый о своём, но, на удивление, оба на одну тему!

— Серьёзно, я должен был рассматривать причиндалы голого младенца? — поперхнулся негодованием Юст.

На это Мэрик не знал, что ответить.

— Её надо спасать! — минутой погодя заявил чародей, видимо, рассудив, что толика адекватности в недоумении Гедеона была. — Бог его ведает, что они могли с ней сделать. Кому продать…

— Они не такие звери… — запнулся на мысли Гедеон. На секунду задумался: — Могли, — с упавшим сердцем, обронил погодя. — Не со зла — жизнь такая...

— Будем надеяться, что защита, которую я на ней оставил, уберегла её от страшного, — кивнул Мэрик. — Надеюсь, в пансионате не посмели снять медальон с младенца…

— С печатью рода? — поинтересовался с сарказмом Гедеон, помня, как испугался, что кто-то может его опознать.

— То есть, медальон ты рассмотрел? — ужалил взглядом чародей.

— Блестяшки — святое! — ничуть не обиделся замечанию Юст.

— Не суть! — отмахнулся Мэрик. — Это не просто печать рода, тупица! Это медальон «сокрытия»! Ничего более сильного я никогда не делал. Он подпитан кровью самых сильных существ нашего мира. Он…

— Запрещённая магия, — ни то с восхищением, ни то с осуждением уличил Гедеон.

— Во спасение рода Ойри, — не отрицал Мэрик, хотя ещё недавно почти отчитал Гедеона за его гнусные подозрения. — Чтобы не увидели способности, которыми он может обладать благодаря генам.

— Нет, — неверующе, уже в своих мыслях, с надломом в голосе обронил Юст, только сейчас осознав, что натворил. — Таких не бывает…

— Я работал над ним долгие годы, — не без хвастовства перечил вору чародей. — Надеюсь он работает, и ребёнок под защитой, но лучше обоих держать в поле видимости… Ведь ты сам знаешь, ведётся строгий учёт всех существ с любым даром Сверха. Мы все под строгим учётом… Сокрытие — строго карается законом!

— М-м-м, — задумчиво промычал Юст, ощущая некоторое неудобство. — Тут такое дело…

Замялся, раздумывая, как бы сообщить «радостную» новость.

— Что? — не выдержал паузы чародей.

— Я подумал, что медальон — фамильный, ну и снял его с ребёнка.

— Сделал, что? — округлил глаза Мэрик, уперевшись руками в стол и подавшись к Гедеону.

— Оберегал! — в защитном жесте вжался в спинку стула вор. — Испугался, что он выдаст родство, ну и…

— Только не говори, что продал! — отчеканил Мэрик, его тон так и кричал, что Гедеона ждала расправа, если он поступил именно так.

— Спрятал, — не без гордости заявил Юст, обрадованный собственной интуицией. Всё же в нужные моменты алчность не ослепляла — он чётко понимал, что ценно, а что бесценно.

— Хорошо! Нужно срочно отыскать ребёнка… и медальон, — кивнул Мэрик.

Глава 3

ГЛАВА 3

Дорога до Исхола заняла некоторое время, потому что никаких «своих» чародейских штучек Мэрик не желал применять. По его словам: «Лишняя трата силы, а экономия ещё никому не вредила!». И даже аргумент, что нужно спешить, а чародей, мягко говоря, не лучший ходок, его не убедил.

— Магические всплески с моей энергией могут отследить.

— Но как же ты ко мне в пещеру переместился? — праведно озадачился Юст.

— На коне! А пещера под защитным куполом, — хмыкнул Мэрик своей смекалке, — так что перемещение на лошади внимания не привлечёт, — пояснил, когда собирались в дорогу, седлая простых скакунов. Правда, докупить живность пришлось в ближайшем к Исхолу городе.

Хотя Гедеон предлагал самолично телепортнуться в пансионат с помощью амулета, чтобы узнать про девочку, а уж потом, если будет необходимость, и лошадью для неё озадачиться. Но Марик был категорически против:

— Не тот случай, когда нужно расходовать магию. Амулет не бесконечен. Лучше прибереги остатки силы на чёрный день.

— Так может, вы его пополните, и амулет и дальше будет работать? А то магии осталось всего ничего — на несколько переходов.

Это была давняя мечта, и раз подвернулся случай, почему бы не спросить.

— Увы, магические вещи, сделанные одним чародеем, невозможно изменить, пополнить, исправить другим.

— Это не ваша работа? — нахмурился Гедеон, не скрывая разочарования.

— Нет! Его заговаривал и наполнял другой чародей, услугами которого я предусмотрительно воспользовался, когда готовился к… сам знаешь чему, — закончил сумбурно Мэрик, явно не желая называть вещи своими именами, якобы сохраняя инкогнито.

— Так, может, махнём к нему? — не унимался Юст, не оставляя надежды.

— Не выйдет, его больше нет, — помрачнел старик, и на какое-то время повисло молчание.

— Так всё же, что с вами тогда случилось? — нарушил безмолвие Юст, когда уже двигались на конях в сторону Исхола, а молчание начинало тяготить. Нужно было как-нибудь скоротать время. Он несколько раз хотел завязать разговор, но порыв сходил на нет, когда взгляд упирался в чародея, погружённого в свои мысли. Можно было только догадываться, какие битвы он вёл в своей голове, но на лице старика пролегали мрачные тени. Шрам особенно выделялся белесыми краями.

Гедеону даже казалось, что чародей не услышал вопроса, и собирался повторить, как Мэрик заговорил:

— Мы знали, чем придётся пожертвовать. И убегать не было смысла. Единственное, не Зорд, а я сам запустил огонь в комнату Катарины, чтобы скрыть следы рождения ребёнка. Тогда только огонь мог спасти младенца от преследования, ведь де Декар в слепой ярости мог наломать дров, хотя, если по чести, совсем неплохой малый, — чуть улыбнулся Мэрик.

Он что шутить изволил?

Он на полном серьёзе, усмехнувшись шрамированной частью лица, только что назвал лютое чудовище — неплохим малым?!

Он хоть видел себя в этот момент?

Мир сходит с ума!

Гедеон с недоверием покосился на чародея.

— Я бы сказал, что он — совершенно неплохой, — словно услышав мысленные сомнения вора, убедительней повторил старик. — Да, от его горячей руки летят головы, и нужно признаться, часто эти головы сами виноваты, но если покопаться в истории нашего мира и развития существ, драконы никогда не нападали первыми. Да, они вначале вели ожесточённые бои, но только между собой, потому что, чего скрывать, равных по силе им нет, а тягаться с существами слабее их, высокомерные драконы не считали за честь. Но это почему-то побуждало других пытаться истребить драконов, — печально добавил с тяжким вздохом, будто на его плечи лёг неподъёмный груз.

— Странно, мне казалось, что между всеми заключено перемирие. Территории разделены на части, и никто не покушается на земли других, — пробурчал Юст, ковыряясь в памяти.

— Заключено, — задумчиво покивал Мэрик. — И даже установлены магические щиты, но не всех это устраивает…

— И они пытаются расшатать сложившиеся устои, — поддержал разговор Юст, хотя, по чести, не любил все эти политические игры.

— Всегда есть те, кто недоволен, кто хочет большего… чужого…

Гедеон не особо задумывался над такими проблемами, потому что жил по своим законам, на своих «нейтральных», вернее, ничейных землях, которые как граница пролегали венами между территориями существ от края до края земли.

На них никто не смел покуситься: ни Сверх, ни человек! Что не мешало, в исключительном порядке, редким существам там всё же обитать. Эти земли были границей, а ещё источником силы. Заполони их сверхсущества до основания, магическая сила истончится. Сначала рухнут защитные купала, а потом и жизнь начнёт вымирать. А этого было нельзя допустить — одарённые существа итак вырождались, смешивая свою кровь с людьми.

Так что, да, не было бессмертных в этом мире, но были долгоживущие, и все… все знали слабые места каждого, кроме, пожалуй, как у дракона.

Этих чудовищ не брало ни чародейство, ни оружие, ни сила Сверхов.

Но это им не мешало ещё вначале времён едва не истребить себе подобных. Они вели ожесточенные бои между собой, пока не остался лишь один Зорд де Декар. Он держал власть железным кулаком и заслужил репутацию безжалостного к врагам и справедливого к прочим, но всё же жёсткого правителя. Он представлял интересы своего вида, и умело укреплял власть. Его города росли, народ не роптал, земли работали, как механизм на процветание каждого гражданина. Несмотря на слухи о бешеном нраве верховного правителя, на территорию дракона стекались представители разных видов.

Но не всё было так гладко — случались и недовольные, время от времени появлялись наёмные убийцы, покушавшиеся на де Декара, ходили слухи, что дракону вменяли нарушение договорённостей, когда под его покровительство попросилось несколько видов существ, добавив в его копилку свои территории. Это не понравилось некоторым элементарам, считающим себя ничуть не слабее и не хуже дракона. По их мнению, это и был коварный план Зорда: он вновь начал тихое присвоение земель, и вскоре собирался прибрать к рукам все территории, подмяв под себя всех существ.

Таков его животный инстинкт! Этого жаждала суть Дракона!

Он честолюбив, высокомерен и алчен до власти.

Как бы он не прикидывался, его кровь требовала подчинения от всех. Полного абсолютного всевластья!

Нет, конечно, не все в такое верили, людям хорошо там, где хорошо, и им неважно, кто ими руководит: лишь бы пузо было набитым, над головой — крыша, да зад не замерзал.

Так же и Сверхи. Они не все поддавались истерии недовольных, но старались не вмешиваться в возникающие между ними конфликты. А последние, находясь в меньшинстве, не вели открытой войны, но и не успокаивались, время от времени подогревая конфликт разными провокациями.

Поэтому именно им приписывали заговор на убийство Итаки — жены Зорда. Тогда дракон едва не стёр с лица земли орков, на которых и была обнаружена его жена.

Декар истребил огромную часть орды, но вовремя остановился: эти существа не обладали сверх мозгами и не были честолюбивыми настолько, чтобы по собственной воле осмелиться на такое.

Самоубийство в чистом виде! Если и были замешаны — то только для того, чтобы отвлечь внимание от истинных врагов.

Он позволил им уйти, но с тех пор, оркам и гоблинам приходилось скрываться: для Зорда они были вне закона.

Их земли Декар объявил священными, не позволяя обживать. А Древний храм, который был на территории, восстановил и укрепил, разрешив лишь семёрке сильнейших Сверхов сделать этот храм своей обителью, чтобы черпать оттуда магию, поддерживая баланс в мире. С тех пор, именно они были гласом закона.

Зорд де Декар, если верить слухам, вообще отошёл от политических дел и даже управление своими землями переложил на удельных королей, которые подчинялись ему, но обращались только в случае крайней нужды.

Сам же Декар выбрал свободу.

Одиночка.

Он одиноко парил в небесах, и время от времени возвращался к себе в замок, чтобы оплакать жену. Это, конечно, образно, ведь дракон не знает, что такое слёзы, но посожалеть о потере пары было естественным даже для самого бессердечного существа, ведь отныне для Зорда больше не найдётся истинной… А значит для его рода это приговор.

Адекватные понимали его горе — остаться единственным в своём роду без шанса на продолжение, тут никакая способность к долгожительству не прибавит счастья. А жить, зная, что кто-то нарочно и подло истребил твой род — сущее наказание.

Тут одними мыслями себя изнутри сожрёшь…

А выяснить, кто же на самом деле стоял за смертью Итаки так и не удалось. Хотя несколько сопричастных были известны, но, увы, найдены уже мёртвыми, в том числе муж миледи Сении де Йори, пропробабки Катарины, а по совместительству незаконнорождённой дочери сестры королевы фейри Оттавы де Бра — Виттары.

Да и сам муж миледи Сении был тоже не абы кто — младший сын второй ветви брата короля эльфов.

Страшно представить насколько могущественными были заговорщики, раз не поскупились на убийство самого Эскаса де Йори. Как бы то ни было, но, однозначно, кто-то безжалостно подчищал следы, но кто… Оставались одни домыслы, и только. Прямых доказательств не было, а подробности смерти Итаки известны только убийцам. Никто из простых существ так и не узнал, как именно удалось это сделать.

Одни предполагали, что всё же был какой-то заговоренный меч.

Другие шептали про яд, на его лезвии.

Третьи, вообще, говорили, что де Декар сам её убил, поймав на измене. Хотя в эту версию мало кто верил.

Так или иначе, это была мутная история с плохим концом для многих.

— Значит, вы сами подпалили замок, а Зорд его лишь разобрал по камушкам, чтобы похоронить вас там заживо, — подытожил услышанное Гедеон.

— Не совсем, — покачал головой чародей. — Он это сделал, чтобы от родового замка Йори больше ничего не осталось, но только после того, как поймал нас с Эдвардом.

— Эдвард... жив?

— Он хотел выпить яд, но не успел, Декар выбил из его руки бутылёк, который был у брата Катарины на всякий случай. Случай представился, увы, Эдвард замешкался, а Верховный этим воспользовался. Не убил сразу, на что надеялся Эдвард, потому что очень боялся пыток, но, нужно отдать должное, не сломался, когда Зорд учинил допрос.

— Он вас тоже пытал? — намекнул на шрам Гедеон.

— О-нет, это в слепом отчаянии на меня набросился Эдвард. Испугался, что я не выдержу пыток и расскажу правду.

— Он отупел от горя, — поморщился Юст. — Вы же ему помогали…

— Я его не виню, слишком большая ставка на кону. Он потом извинился, хотя мы и сидели в разных углах темницы, но всё же успели обмолвиться парой словечек. Всё прошло неплохо — мы строго придерживались плана. Могу сказать одно, мы были хорошо подготовлены. Дракон поверил нашей истории неудачного спасения Катарины, поэтому я жив и свободен. Несправедливо, соглашусь, — пробормотал своим мыслям, — но всё же я не простой смертный, я чародей. И удерживать меня в тюрьме просто потому, что я осмелился ограбить дракона, пытаясь спасти человека, недопустимо. Естественно, Гильдия Древних собрала совет, Зорд требовал меня лишить статуса, силы, жизни, но против этого выступили все представители. Я повинился, пообещал больше так не делать, и ещё кое-что, — добавил чуть слышно.

— А так можно? — хмыкнул Гедеон, фокусируя внимание на «повинился и отпустили». — Если это рабочая схема, я бы…

— Эдварду повезло меньше. За него никто не вступился, и раз его семья выступала заказчиком, Зорд оставил его у себя в подземелье. На пожизненный срок заключения.

— Но не убил? — уточнил Гедеон.

— Нет, — качнул головой старик. — Я же говорю, он неплохой малый.

— Да уж… — фыркнул Юст, не разделяя взгляда чародея. — Существовать до конца жизни в темнице…

— Надеюсь теперь понятно, почему мне нельзя ввязываться в неприятности и нужно стараться поменьше использовать магию? — риторически пояснил Мэрик. — Магические всплески могут показать мой след.

— А что если дракон и без магии за вами следит?

— Следил… первое время. Поэтому я не искал с тобой встречи раньше. Все эти годы я вёл себя тише травы ниже воды.

— А-а-а, хитрый лис, — криво усмехнулся Гедеон. — Притуплял бдительность?

— Прежде чем вернуться к делу, хотел убедиться, что обо мне забыли.

— Будем на это надеяться, — помрачнел Юст, задумываясь, почему опять позволил втянуть себя в опасное, даже скорее смертельное, а главное, не своё, дело.

Глава 4

ГЛАВА 4

По прибытию к пансионату Гедеон был настроен на худшее — за столько лет много что могло произойти, и медальон могли обнаружить. Но под чутким контролем Мэрика, — а чародей, как назло, стоял над душой, — отыскал ценный артефакт, и настрой у обоих заметно улучшился.

— А что если её там не окажется? — перед тем, как постучать, Юст озвучил мысль, которая мучила уже некоторое время.

— Будем молиться, чтобы хотя бы была жива и искать, — судя по голосу Мэрик до последнего надеялся, что этого не придётся делать, но вероятность допускал.

— Что нужно? — недружелюбно бросил сторож, только открылось маленькое окошко в огромной двери главных ворот. Цепкий оценивающий взгляд мужика сначала врезался в Гедеона, затем в Мэрика.

— К верховному настоятелю Хорну Дель Ирв, — отчеканил Юст.

Имя настоятеля не забудет никогда — оно въелось в сознание до конца жизни. Нет, верховный не был монстром и не наносил психологической травмы юному Гедеону, но был человеком очень своеобразным, сложным и строгим. За непослушание мог наказать самолично, и розги любил особенно.

— У вас назначено? — допытывался подслеповатый сторожила, не спеша пропускать незваных гостей.

Смысла врать не было.

— Нет.

— Его нет, — почти захлопнул перед посетителям окошко мужик, но Гедеон не выдержал:

— Серик, ты, пёс смердящий, всё никак не сдохнешь!

Глаза мужика недобро сощурились, выглядывая в оставшийся узкий проём окошка.

— Гедеон? Крыса недобитая, — признал мужик, — жив ещё? — обменялись любезностями.

— Ну-у-у, тебя точно переживу, — ухмыльнулся Юст. — Мне нужно встретиться с настоятелем. Это очень важно.

— Мы больше… — начал было охранник, как Гедеон его перебил:

— Я по другому поводу.

— Боюсь, последнего твоего посещения настоятель ещё не забыл.

— Я покаюсь… — памятуя рассказ чародея, растянул губы в лживо покаянной улыбке.

— Он не принимает, — проворчал Серик, явно не оценив душевный порыв вора.

— Меня примет, — заверил Юст.

Серик помялся несколько секунд, закрыл окошко. Следом скрипнула дверь, и ворота открылись.

Прежде чем войти, вор подкинул монетку, — плату за проход, — и нужно отдать должное сторожиле, он её поймал с неожиданной ловкостью.

— Вас проводят, — буркнул Серик.

— Лишнее. Я помню дорогу, — заверил Гедеон.

Мужик опять призадумался на миг, а потом отмахнулся:

— Как знаешь.

— Даже не хочу знать, какие дела ты с ними проворачивал, Гедеон, — пробурчал Мэрик Юсту, пока шли через двор к центральной лестнице, ведущей на следующие этажи. — И чем ты таким отличился. Просто надеюсь, что это не аукнется нам…

— Я тоже.

Двор был квадратной формы, чётко выделенный стенами двухэтажного пансионата с центральным корпусом в три этажа и верхней часть-башней. Просторная территория, в которую помещалась и спортивная зона, где, если верить воспоминаниям, ребята играли в разные подвижные игры, и небольшая площадка с простенькими качелями.

Ничего не изменилось с тех пор, как Гедеон здесь был последний раз.

Каменная постройка на века: тёмно-серая, суровая и добротная.

Настоятеля нашли сразу.

Он был у себя в кабинете. Окопался в ворохе бумаг, но как только увидел, кто именно к нему пришёл, — а доложили о гостях буквально минуту назад, — с чувством захлопнул папку, в которой до сего момента что-то изучал.

— Как ты посмел… — процедил сквозь зубы, сверкая льдинами глаз.

— Дело важнее наших разногласий, Верховный настоятель, — вот так в лоб отчеканил Гедеон, сопроводив слова утвердительным, кивком, полным уважения и заменяющим поклон.

— В последний твой визит я обещал, что сдам тебя шерифу.

— Если готовы нас выслушать, и не передумаете, клятвенно заверяю, что сдамся сам…

Нужно отдать должное, настоятель умел торговаться. Оставалось надеяться, что и слышать был готов. Мялся недолго, видимо любопытство победило гнев.

— Говори…

— Ты хочешь меня убедить, что являешься отцом того подкидыша? — задумчиво подытожил Верховный настоятель, после того, как выслушал душераздирающий рассказ Гедеона о том, как его любимая умерла в родах, а ему, не знавшему, что делать и как дальше быть, пришлось младенца оставить на ступенях пансионата, в котором вырос сам, веря, что только этим воспитателям мог доверить своё дитя.

— Я, — лживо сожалеюще повинился Гедеон. — Всё это время меня мучали уколы совести. Но тогда-то я был молод и неопытен, просто не знал, что делать.... — Враньё лилось, как из рога изобилия, вот только вряд ли оно попадало в цель. Лицо Верховного настоятеля оставалось всё таким же непроницаемым:

— А теперь знаешь, — не смотря на безучастность тона, было понятно, что Хорн Дель Ирв издевался.

Но не отступать же:

— Знаю.

— Тогда ты знаешь, что младенец оказался… — сделал выжидательную паузу настоятель, не моргая глядя на вора.

— Не совсем... мальчиком, — осторожно продолжил Юст, на последнем слове понизив голос почти до шёпота.

— Совсем, — на удивление мягко согласился Верховный настоятель, не сводя холодных глаз с Гедеона.

— Но ведь он... жив? И здесь? — закинул удочку Гедеон, молясь, чтобы это было так.

— Увы, это конфидициальные данные, — в голосе Хорн Дель Ирва не было ни чуточки сожаления, — мы не распространяемся по поводу жизни и устройства наших подопечных. С некоторых пор, — добавил значимо, и явно на что-то намекая. — Если они оказались здесь, значит были не нужны ни родителям, ни миру. И значит, мы взяли на себя...

— Но я готов забрать ребёнка, — всхрапнул от негодования Гедеон. — ОН Вам не нужен! Уже через несколько лет, вы сами выпихните его, то есть, её, прочь.

— Этого никто не знает наверняка, — вступил в перепалку Верховный, тем самым выдав, что ребёнок ещё в пансионате. Втянул воздух, осознав ошибку, и с прежним спокойствием продолжил: — А участь девочки в таких заведениях... — раз уж оплошал, решил разыграть другой ход: специально добавил драматизма и не договорил, позволяя фантазии посетителей самим дорисовать то, что считают нужным.

Ух, орк во плоти!

— Знаю, что последний раз поступил некрасиво, но у вас открылись глаза на то, что происходило в этих стенах. И я не выносил сор из избы, лишь показал вам грязное нижнее белье…

— Прости, Гедеон, но я не могу отдать ребёнка антисоциальной личности, — как бы поставил точку в разговоре настоятель. Отчеканил ровным тоном, сложив руки в замок и уместив их на столе перед собой.

Судя по всему, настоятель так и не простил Гедеона.

— Анти... чего? — опешил вор, бросив на Мэрика молебный взгляд.

— Антисоциальный, значит… — словно на уроке начал лекцию Верховный.

— Я знаю, что это значит, поэтому уточняю, какого чёрта? Когда бы вас заботила антисоциАЙ… — заткнулся Гедеон, когда его под столом пнул Мэрик и укорил взглядом. — В смысле, — переведя дух, вернул прежнее спокойствие вор, — раньше вы были более лояльны и сговорчивы.

— Правила, — всё так же бесстрастно кивнул настоятель.

— Сколько? — переиначил Гедеон.

— Правила, — настойчиво повторил Верховный, уже раздражая до чёртиков.

— Мы готовы их выслушать, — встрял в разговор чародей.

— Боюсь, это не в ваших силах, чародей Мэрик, — настоятель выделил свою осведомлённость принадлежности старика к Сверхам.

Чародей лишь кивнул, принимая этот факт и умолкая в задумчивости.

— Я готов торговаться… — не унимался Гедеон, уверенный, что только так можно решить это дело.

— Меня это не интересует, — холодно отмахнулся Верховный и, как бы показывая всем видом, что разговор окончен.

— Если она до сих пор здесь, с ней всё в порядке и вы так защищаете сведения о ней, — вновь заговорил чародей, — значит, она под вашей Личной защитой, — не утверждал на все сто, проверял теорию. — Тогда вы могли понять, что она не простая девочка.

— Осторожно, стены имеют уши, — категорично помотал головой настоятель. — Но вы правы.

— Тогда не вам ли знать, что ей грозит, если хоть кто-то выдаст её тайну?

— Я этого боюсь с момента её появления в пансионате, но до сих пор мне удавалось это скрывать.

Гедеон и не подозревал, какие страсти оказывается бушевали в душе этого старого ничем не прошибаемого бесчувственного ханжи.

Вероятно, не такой уж он и бесчувственный. И, уж тем более, не ханжа!

— Вы должны нам поверить, мы желаем ей только лучшего. Мы здесь, чтобы спасти её…

В кабинете настоятеля повисла тягучая тишина. Такая вязкая, что по спине Гедеона поползла мерзкая капля пота, а сердце, раз за разом, отбивало волнительный ритм.

Мэрик тоже молчал. Он из тех, кто не торопил: он из тех, кто умел ждать!

— Я слышал о вас, чародей Мэрик. К удивлению, только плохое из уст не самых лучших существ, и только хорошее — от порядочных.

— Мнение со стороны не даёт полной картины и может оказаться ошибочным. А Вы не глупый человек, и умеете жить своим пониманием сущего. Поэтому, хочется надеяться, вы прислушаетесь к голосу разума.

Хорн Дель Ирв кивнул, принимая ответ чародея.

— Именно ты должен оберегать её и заботиться, — спустя долгие минуты задумчивости, нарушил молчание Верховный.

— Д-да, — не веря счастью, рьяно закивал Гедеон.

— Это не просто слова! — грозно осадил порыв вора настоятель, и даже сверкнул гневно серыми глазами: — Она не должна жить в нищите и общаться с отбросами общества, ворами и головорезами.

— Я не общаюсь с головорезами и отбросами… — начал было оправдываться Гедеон, как заткнулся, поймав на себе осуждающий взгляд и Хорн Дель Ирва и Мэрика. — Понял, — мрачно кивнул, пожевав губу.

— У неё должен быть дом, а не логово!

— М-м-м, — замычал вор, раздумывая, каким образом это исправить, но за него поспешил вставить слово чародей:

— Гедеон уже ведёт переговоры по поводу покупки замка.

Настоятель с недоверием глянул на вора, который в свою очередь с ещё большим недоумением уставился на чокнутого старика, который по всему выжил из ума. Или сидит на чём-то сильном и зобиристом. А если нет, то самое время попринимать, а то возраст, и всё такое…

Мэрик как ни в чём не бывало продолжил:

— Земля хорошая, а замок требует небольшого ремонта. Поэтому цена вполне доступная. — Посмотрел на Юста и дружеским жестом похлопал его по ноге: — Гедеон скромничает. Боится, что сделка может сорваться, вот и не распространяется лишний раз.

Юст лишь сглотнул, потому что слов не было.

И раз уж начал так безбожно врать чародей, пусть продолжает. С него, если что, и будет спрос.

— Сомнительно, но допустим, — настоятель явно был в глубоких раздумьях. — А ещё она должна воспитываться в семье! — значимо выделил слово. — И семье — не шайки воров, а нормальной, полноценной, где есть мать и отец!

Гедеон было открыл рот, чтобы ляпнуть: «Чего не хватало?!», как за него опять ответил Мэрик:

— И это поправимо. — Теперь тишина стояла такая, что хоть топор вешай. В услышанном сомневались все, даже сам чародей, но без малейшей заминки продолжил: — Буквально на днях Гедеон поделился прекрасной новостью, что встретил замечательную баронессу и готов сделать предложение…

Новость вышибла воздух из лёгких вора.

— Кх-кх-кх, — зашёлся он кашлем. Мэрик поспешил постучать ему по спине.

— Не надо, — отмахнул от него как от чумного Гедеон, в ужасе от того, что ещё придумает чокнутый чародей.

— Ну что, ты, мне не сложно пыль из тебя повыбивать, — нарочито вежливо буркнул чародей, будто издевался.

— Баронесса и этот? — пуще прежнего усомнился настоятель, не скрывая изумления.

— Да, — лживо сокрушенно покивал Мэрик, словно сам недоумевал, как такое могло произойти. — Любовь зла...

— Это правда? — вперил острый взгляд в Гедеона Хорн Дель Ирв.

Вор ещё раз прочистил горло и, страшась посмотреть в глаза Верховному, нехотя кивнул:

— Да, настоятель. И как только угораздило…

Хорн Дель Ирв нахмурился, явно взвешивая все «за» и «против»:

— Что ж, — секундой погодя смягчился его тон. — Раз вы так безбожного врёте, значит и прям дело жизни и смерти.

Мэрик и Гедеон обменялись обречёнными взглядами, но понимая бессмысленность дальнейшего вранья, кивнули в разнобой.

— Я не был настроен нянчиться с девочкой, но малышка напомнила мне о дочери, которую я потерял много лет назад. В отличие от меня, жена не пережила горя и ушла за ней следом, а я... стал тем, кем стал, — объяснил причину своего поступка настоятель. — Ты был прав, Гедеон. Я очерствел и перестал был человеком. Несмотря на твою работу, — размазал недовольство Хорн Дель Ирв, намекнув на воровские делишки Гедеона, — ты не потерял сердца. Ты поступил смело, когда раскрыл бесчинства, творящиеся здесь, а я был слеп. Но я умею признавать свои ошибки, поэтому помогу вам. Только нужно ей об этом сказать как-то деликатно, иначе… — запнулся, явно подыскивая слова. — Она до сих пор не может простить того, что её бросили. А если учесть начало переходного возраста…

— Дети хотят иметь родителей, — Гедеон это знал не понаслышке. — Захочет выговориться — мы ей дадим такой шанс. Вот только, лучше сразу ей не говорить, что я её отец, — вошёл в роль отца, а настоятель его не перебил, позволяя маленькую ложь. — Мы это сделаем, но чуть позже. Она всё поймёт и простит!

— Хорошо… — судя по тону, настоятель сомневался во всём: и в решении вернуть девочку, и в правдивости рассказа Гедеона, но почему-то был готов уступить груз, который тянул столько лет.

Глава 5

ГЛАВА 5

— Признаться, я много раз хотел избавиться от неё, — открыл очередную тайну настоятель, уже шагая по длинному коридору замка с открытой верандой во внутренний двор пансионата, — ведь у нас нет условий для её воспитания и проживания. В пансионате только мальчики! — напомнил, хотя никто об этом и не забывал. — А потом кое-что придумал, и пока никто не раскрыл правды. Но, если честно, я рад, что вы появились, потому что скоро скрывать Рому будет крайне сложно…

— Рома? — сбился с шага Гедеон, и остальным тоже пришлось остановиться. — Вы назвали девочку РОМА?

— Почему нет? — моргнул непонимающе настоятель. — Очень удобное и красивое имя… И не надо задумываться, как склонять.

— А что вы имели в виду, когда сказали, что Рому будет сложно скрывать? — напомнил о более важном в разговоре Мэрик. — Она сильно выделяется… женственностью? — предположил первое очевидное, и немного сумбурным жестом показал округлости в области бёдер.

— Не совсем, хотя это тоже не за горами, — настоятель кивнул, предлагая продолжить ход,— всё же Роме уже тринадцать, и формы скоро начнут выделяться и физиологию никто не отменял. Я о другом. Она — особенная… — Хорн Дель Ирв даже понизил голос, не желая, чтобы ненароком лишние уши услышали об этом.

Гедеон и Мэрик обменялись напряжёнными взглядами, что не ускользнуло от настоятеля:

— Но, думаю, вы и об этом знаете, — ни взглядом не упрекнул никого из мужчин.

— Понятия не имеем, о чём вы, — пробурчал Гедеон. — Но, в свою очередь, надеюсь, вы об этом никому? — так, уточнить на всякий стоило.

— Если Рома жива, и всё ещё здесь, как мне кажется, это главное доказательство, что её тайна ещё не раскрыта, — разложил по полочкам настоятель. — Только сдерживать пробуждающуюся силу Роме будет всё сложней.

— РОМА, — привыкая к имени, пробурчал под нос Гедеон, словно пробовал его на вкус.

— Рома, — кивнул Верховный, удивив мягкостью звучания. — Думаю, вы согласитесь, что такое имя ей подходит, как нельзя кстати, — почему-то сожалеюще добавил настоятель. — И вот это уже, скорее всего, моя вина.

Мэрик и Гедеон вновь обменялись непонимающими взглядами.

— У них сейчас должно быть свободное время. Многие ребята играют во дворе. Но есть и другие — они читают, рисуют, занимаются творчеством, искусством…

— У Ромы, наверное, тяга к прекрасному, как у её матери, — предположил Гедеон, вспоминая нежную и хрупкую Катарину, которая, вероятно, ничего тяжелее иголки в руках не держала.

— Я бы не назвал то, к чему у неё тяга — прекрасным… — прозвучало недобро интригующе, а настоятель почему-то помрачнел, будучи вынуждено заткнутым. На улице раздавались бойкие крики ребят. Подначивающие и провокационные:

— Давай, надери ему зад! Бей! Чё как девка! Да! Добивай… — разноголосье сопровождалось рычанием и ухами. — Мочи гада! Вот так! — кровожадно скандировала толпа.

С лица верховного сошла краска, он, как и Мэрик с Гедеоном, аж прилип к балкону второго этажа, хотя уже почти дошли до лестнице, по которой можно было спустить.

Во дворе, на площадке внутри живого круга из ребят, полным ходом бушевала драка. Не жалея друг друга, словно на хорохорившиеся воробьи, толкались два паренька не старше пятнадцати лет. Они отчаянно махали руками, стараясь побольнее попасть по противнику, но не чурались и царапаться, и тягаться за одежду. Как бы это не казалось нелепым, оба выглядели изрядно потрепанными: в царапинах, в ссадинах, грязные, чумазые, взъерошенные, в порванной одежде.

У одного, более тощего, мальца была разбита губа и тонкой струйкой текла кровь, у другого — уже заплывал глаз.

— Опять двадцать пять, — в сердцах простонал настоятель. — А вот и Рома!

Гедеон и Мэрик с бОльшим недоумением уставились на толпу, пытаясь понять о ком речь. И в тот самый момент, когда более крупный рыжеватый парнишка с затекшим глазом, пошёл массой на щуплого, долговязого и темноволосого, — схватил за грудки и удачно провёл приём, заваливая подсечкой соперника на землю, — случилось что-то малопонятное. По всем законам физики и гравитации, худосочный парнишка должен был рухнуть на землю, но вместо этого выскользнул из рук рыжеволосого, словно был не из плоти и крови, а самим воздухом, даже слегка потеряв очертания. Соперник, естественно, не ощутив опоры, как был, ухнул прямо лицом в грязь, а темноволосый, уже в следующий миг оказался на нём, вдавив того в землю, ещё и руку ему заломив до такого хруста, что он прозвучал поверх голосов ребят.

— РОМА!!! — гаркнул настоятель на всю округу, да так, что даже стены пансионата вздрогнули. — Лукка!!! А ну прекратить! — толпа ребят, услышав глас Верховного, с визгом и криками бросилась врассыпную, — кто куда, лишь бы не попасть настоятелю в руки, и побыстрее смотаться с его глаз. Несколько секунд спустя во дворе не было никого, кроме незадачливой пары драчунов.

Темноволосый продолжал удерживать поскуливающего рыжего, ожесточённо скаля зубы, словно не человек, а какой-то одичавший волчонок.

— Рома, Лукка, кому сказано, прекратить! — строго повторил настоятель и поспешил разнимать пацанов.

Гедеон слегка затушевался, когда темноволосый мальчишка глянул на него исподлобья. Большие глаза, наполненные злобой и недоверием. И взгляд был прямо в душу...

По позвоночнику опять скатилась капля пота, неприятная дрожь пробежалась по рукам, сердце ёкнуло в сомнении: нечто нечеловеческое было в парне. Такое мощное, необузданное, что хотелось склонить голову, признавая его силу.

Гедеон еле сдержался, чтобы не отступить, но вовремя вспомнил, что зверю нельзя показывать страх.

— Это он всё начал, — хныча, пожаловался на темноволосого рыжеватый, прижимая к груди травмированную руку и шмыгая носом. — Я не виноват! — захлёбывался оправданиями парень. — Он всё время ко мне лезет! И жульничает! Вы разве не видели? Я его повалил, но… Что с ним не так?

— Ты гад и трепло! — зло процедил темноволосый. — Ничтожная тварь! — сделал выпад к Лукке: ощерился по-звериному, явно намереваясь продолжить драку.

Парень в ужасе отшатнулся, едва не упав, когда запнулся за ногу настоятеля. Но в последний миг Верховный успел поймать мальца за шкварник. Рывком вернул на место. И тот сразу же спрятался за спину настоятеля.

— Трус малодушный… — плевался ругательствами «зверёныш».

Хорн Дель Ирв успел остановить Рому, ладонью в грудь, не позволяя приблизиться ко второму:

— Хватит уже! Я с этим разберусь! — грозно пообещал и, убедившись, что Рома не бросается на соперника, повернулся к Лукке:

— Быстро ступай в лазарет! Останешься там до моего прихода, и не дай бог окажется, что ты развлекался во дворе, а домашняя работа у тебя не выполнена! — подтолкнул парня прочь.

Мальчишка что-то пробурчал, но послушно побежал по лестнице наверх.

— Рома, почему ты не можешь быть как другие? — отчитал Верховный настоятель темноволосого, только они остались внизу одни.

Парень не опускал голову, не винился взглядом, и, уж тем более, не рыдал и даже не оправдывался. Стоял, поджав разбитые, окровавленные губы и сверкал гневно глазами, всем видом сигнализируя: не дождётесь! не раскаюсь!

— Рома! — вторил имя настоятель, будто ждал, что это сработает, и парень заговорит. Хорн Дель Ира тяжко вздохнул-выдохнул: — Ты становишься слишком неуправляемым. Ты же понимаешь, чем это может закончиться. Тебе нужно вести себя тише, а не ввязываться в драки. Эх, — встряхнул печально головой. — У меня к тебе важное дело, а ты… — по-отцовски сердито добавил, вроде как собираясь по-мужски отругать любимое чадо, но видя его… не находя столь гневных слов. — Хорош, ничего не скажешь… Ступай, приведи себя в порядок! — кивком головы указал куда-то в сторону первого этажа.

Пацан было шагнул прочь, как настоятель его остановил за плечо. Поймал за подбородок, рассматривая разбитую губу:

— Больно? — а это совсем уж мягко обронил.

— До свадьбы заживёт! — вызывающе нагло хмыкнул Рома и тут же шикнул, облизнув губы.

Хорн Дель Ирв выудил из кармана своего длинного балахона светлый платок и приложил к разбитому рту парня:

— Держи! В лазарет пока нельзя, сам понимаешь…

— Да нормально всё! — не принимая помощи, дёрнулся звереныш. — На мне как на собаке, а вот этому засранцу, Лукке, больше досталось. Пусть помучается…

Верховный на это лишь помотал головой.

— Ты неисправим, — удручённо вздохнул: — Всё, иди...

— Какое чудное воспитание, — пробормотал ошарашено Мэрик, глядя вслед убегающей Роме. — Ничего такой зверёк…

Гедеон тоже был под впечатлением. Он бы и рад возмутиться, мол, не она это, да в душу её взгляд засел. Глубоко проник: точно молнией сердце поразил. Казалось бы, издалека сложно было рассмотреть лицо Ромы, но родинку под правым глазом отчётливо заметил, как и то, что они были невероятными — светло-зелеными, такими ясными, что в бликах солнца ещё и золотом переливались.

Сверх!

Теперь нужно понять, что за существо такое выросло.

— Что ж, — выдохнул Юст, пытаясь найти что-то хорошее в перспективе, — есть над чем работать… — подытожил путаные мысли.

Мэрик и Гедеон задумались каждый о своём, но, однозначно, о предстоящих проблемах, которые на них свалятся по вине этого «милого» зверька.