Дракон иномирный. Неправильный

Пролог

Небольшое круглое помещение с вытянутыми вверх стенами из крупных, плохо обработанных каменных блоков, залито полумраком. Солнечный свет поступает только из пяти узких окошек, вырубленных в куполе, прикрывающем башню, словно крышка сахарницы. Послушные движению солнца по небу, солнечные лучи постепенно становятся ярче, приобретают более чёткие очертания.

Они уже высветили круглый стол, расположенный ровно по центру комнаты, и пять массивных деревянных кресел с высокими спинками, расположенных по одну сторону стола. По другую сторону, на расстоянии шага от столешницы, стоит Воин в пластинчатых каменных доспехах. Широко расставив ноги, сложа руки за спиной, он застыл будто памятник себе, готовый простоять так целую вечность. По традиции, он пришёл задолго до рассвета, а ожидание должно стать испытанием его решимости.

Как только солнце достигло зенита, а его лучи остановились на спинках кресел, в стене открылась невидимая ранее дверь, и в помещение вошли пять закутанных в широкие балахоны фигур с накинутыми на лица капюшонами. Они торжественно заняли места за столом, откинувшись на спинки кресел. Свет, падающий сверху, высветлил серые капюшоны, но оставил лица в тени.

Первым заговорил тот, что занял центральное место:

— Ты хочешь отказаться от своей очереди на продолжение рода? — Низкий голос Старейшего скрипел и подвизгивал, как кожаные доспехи древних людей в музее колледжа.

— Нет, конечно. Я не имею намерений менять своё семейное положение. Разве уважаемый Совет не прочёл моё прошение? — Лицо и голос Воина остались невозмутимыми.

— Мы ознакомились... — Старейший явно не хотел признаваться в своей невнимательности или лени. — Ты хочешь привезти в наш мир новую особь из мира Земля. Поправ древние запреты.

— Я настаиваю на полном прочтении документа. И привёл достаточно доводов для положительного решения.

— Законы основываются на фактах. А факты говорят — земные особи несут зло! —раздался ещё один старческий голос из-под капюшона. Лицо сидевшего справа от Старейшины так же скрывала тень.

— Статистика не показывает стопроцентного хаоса. В прошении я перечислил примеры полной адаптации землянок. К тому же, я собираюсь пригласить особь только на время соприкосновения. Пользы это принесёт больше, чем вреда.

— Польза может будет, а может нет... — Правый советник не захотел согласиться, но его перебили.

— Я прочитала прошение, — чуть качнулась крайняя справа фигура. — И я возражаю против использования поисковика. Он подавляет волю особи, заставляет подчиниться его зову.

— И как тогда мне найти нужного специалиста? Я, кстати, не настаиваю на женской особи.

— Я против мужской особи! — Из-под низко накинутого капюшона советницы холодно сверкнули глаза с вертикальными зрачками.

— Мне кажется, Совет упускает главное, — чуть подалась вперёд крайняя слева фигура. — Мы имеем дело с уникальным случаем и не можем рисковать жизнью детёныша. Очень одарённого детёныша. Я считаю, мы не можем упустить такую возможность... Я голосую за, — Женская рука с длинными острыми ногтями легла ладонью на стол. — Пол приглашённой особи мне не важен.

— Я голосую за, — Вторая советница, справа, положила ладонь на стол. — Но настаиваю на женской особи.

— Я против, — недовольно проговорил правый советник. — У нас ещё есть время. Мы должны справиться своими силами.

Молчание, повисшее в полутёмной зале, тяжело давило на плечи Воина. Наконец, левый советник, нехотя, будто только проснулся, положил старческую ладонь на стол.

— Я голосую за. Детёныш важнее земной особи... Но если особь захочет остаться, тебя вычеркнут из списка ожидания.

— Я настаиваю на праве выбора для особи! — Правая советница сжала когтистый кулак.

— Три голоса «за», — недовольно проскрипел Старейшина. — Ты можешь привезти сюда Землянку и назначаешься её опекуном. Но если она не определится до Брачного Слияния, ты возьмёшь её в жёны.

Тяжело оперевшись о стол, Старейшина поднялся и направился к выходу. Остальные молча последовали за ним, только правый советник покачал капюшоном и проговорил:

— Земная особь обязательно принесёт нам хаос.Помяните ещё мои слова...

Глава 1. Ветеринарный кабинет

Я протёрла смотровой стол и подняла глаза на часы на стене — до конца рабочего дня ещё сорок минут, на приём больше никто не записан и до прихода Славки ещё остаётся немного времени.

«Так что же делать? Позвать его или не стоит? Нужно ли ему это, или я буду выглядеть жалко?»

Каждую свободную минуту этого дня я вертела в голове этот вопрос, как оладушки на сковородке, переворачивая с боку на бок. Уже больше года я мечтаю о расширении услуг моего веткабинета. Но для этого мне просто необходим ещё один сотрудник — надёжный и умелый, с уживчивым характером и не перегруженный амбициями. Но и не совсем рохля, чтобы не висел на моей шее. Я ведь ещё только начинающий предприниматель, сама себе шишки набиваю. Славка, каким он был в институте, подошёл бы идеально. Но... Время меняет людей. Может, у него грандиозные планы, и я со своим предложением буду выглядеть жалко? А вдруг наоборот: он только приехал, ищет работу и стесняется спросить... Ну да. Славка — стесняется?

Мой институтский друг неожиданно вернулся в город через пять лет после выпуска. Загорелый до медного оттенка, что при его голубых глазах и русых волосах выглядело очень экзотично. Всё та же неотразимая улыбка, спортивная фигура и взгляд затаившегося в засаде хищника. Когда-то и я, как многие девчонки нашего потока, втягивала живот и вытягивала шею, завидев на горизонте этого красавчика. Потом я утонула в непростых отношениях с Игорем, но со Славкой — мы ездили домой одной электричкой — мы остались хорошими друзьями до самого диплома.

Вчера он неожиданно появился в моём кабинете, с хитрой улыбкой искусителя отобрал шприц и, с ловкостью фокусника поставил прививку овчару, даже не успевшему сообразить, что произошло. Затем, пока я с ассистентом кастрировала кота, виртуозно обрезал когти трём болонкам и заговорил зубы их хозяйке так, что та не только не смогла вставить ни слова в его лекцию об уходе и воспитании домашних питомцев, но согласилась со всеми его доводами, пообещала приучать своих «любимых деточек» к тишине и затарилась витаминами для них на ближайшие полгода.

Последним умением Славка покорил моего ассистента окончательно и безоговорочно. Настолько, что Михась рисковал свернуть себе шею, когда расставлял по полкам медикаменты, оглядываясь на гостя, невозмутимо моющего хирургический стол, пока я переодевалась.

Вечер воспоминаний и Славкиного хвастовства в уютном ресторанчике прошёл великолепно, если бы не маленькое «но», быстро забывшееся вчера, и вдруг всплывшее лёгкой досадой сегодня.

После первых глотков «за встречу» Славка чуть сощурился и непринуждённо, как только он умеет, спросил:

— Замуж вышла? Или всё-таки решила меня дождаться?

Казалось бы, шутка. Да и вопрос ожидаемый после долгой разлуки. Но его «всё-таки» больно ударило по самолюбию. То есть моё дружеское расположение он принимал за тактику выжидания?

— А на тебе свет клином сошёлся? Может, я только на принца согласна!

Я вздёрнула брови, а Славка довольно кивнул и стал рассказывать, где его всё это время носило. А потаскало эту беспокойную задницу немало где. Напиши он книжку, я первая стала бы в очередь за увлекательным бестселлером. Он даже напросился сходить сегодня со мной в приют, «поделиться бесценным опытом».

У Михася завтра экзамен, и я отпустила его пораньше, так что убирать кабинет пришлось в глубокомысленном одиночестве. А я вдруг задумалась о том, почему меня обидел вопрос Славки. В наше время, на девушку двадцати семи лет не ставят клеймо «старая дева». Да и замужество давно не предел мечтаний женщины. Тогда что?

Писаной красавицей себя никогда не считала, единственная роскошь — густые, светло-русые волосы, отливающие золотом на солнце. Глаза самые обычные, серые, нос на месте. Верхняя губа чуть коротковата, так и норовит взлететь поближе к носу, но крошки изо рта не сыпятся, значит, не критично.

С другой стороны, я не страшилище, не зануда, не истеричка. И, смею думать, не дура. Не скажу, чтобы толпами, но парни за мной ухаживали. Правда, за единственным исключением, длилось это всегда недолго. Иногда мне становилось скучно, и я начинала вдохновенно делиться с бойфрендом своими знаниями о болезнях коров, проблемах опороса или яйценоскости. До тех пор, пока парень не начинал обходить меня по большой дуге. Иногда ухажёры сбегали самостоятельно, не выдержав моего напряжённого графика учёбы и подработки.

Что ни говори, а для ветеринарного врача требуется особая закалка и подготовка. Во-первых, нам приходится усиленно изучать устройство и работу не одного организма, а нескольких, и совершенно разных. Во-вторых, у ветврачей нет ординатуры, и если ты не планируешь жить в сельской местности или работать на конезаводе, о приобретении опыта надо позаботиться самому и сильно заранее. Вот и приходится начинать во время учёбы с работы стажёра-ассистента. Так что Михася я хорошо понимаю и помогаю, как могу.

Додумать я не успела, почувствовав горячий ветерок, пробежавшийся по шее. Дверь открылась? Там что, гроза собирается? Оглянулась, ожидая увидеть у двери Славку, но ошиблась.

Незнакомый молодой мужчина, остановившийся в проёме, внимательно рассматривал меня. Первое, что бросилось в глаза — его осанка. Статность! Такую выправку я видела разве что в старых фильмах про царских офицеров. Впечатление усиливал его костюм — идеально подогнанный китель красивого мышиного цвета, с воротником-стойкой, чёрными, бликующими на гранях пуговицами и брюками с застывшими лезвиями стрелок. Короткие, безупречно уложенные тёмно-каштановые волосы, большие глаза, затемнённые густыми ресницами, образцово прочерченные нос и подбородок, в меру пухлые губы — просто ожившая античная статуя! Только очень уставшая. Плоская серебряная клипса на левой мочке слегка выбивалась из стиля, он весь образ не портила.

И что он забыл в моём кабинете? Я опустила глаза, ожидая увидеть рядом с хозяином такого же величественного дога, но посетитель был один. За его спиной, в комнатке ожидания, кажется, тоже никого. Заметив мой взгляд, мужчина шагнул в сторону, небрежно пальцами подтолкнул дверь себе за спину.

— Здравствуйте! — подсказала я, стягивая резиновые перчатки.

— Приветствую вас! — Чудной посетитель склонил голову, но каблуками, чтобы завершить образ, не щёлкнул. Зато от низкого бархатного голоса мурашки сплясали самбу у меня на загривке.

— Слушаю вас. — Я прошла к рабочему столу, но садиться не стала. Почему-то очень не хотелось позволить ему нависнуть над моей головой.

Посетитель чуть опустил глаза, немного подумал, и торжественно сообщил:

— Нужна ваша помощь.

— Кому?

Мужчина явно чувствовал себя не на своём месте и тщательно обдумывал каждое выдаваемое слово.

— Детёныш... Член семьи...

Иностранец? Подбирает слова?

— Да, — благодарно кивнул мужчина, будто прочитал мои мысли.

— Какое животное у вас?

Он недовольно нахмурился, и выдал:

— Большое. — Обвёл глазами мой кабинет, словно сомневаясь, поместится ли здесь его питомец.

— Собака? Кот?

— Нет! — решительно отверг посетитель и опять, с сомнением оглядел комнату.

— Слон, что ли? — не удержалась я.

Мужчина задумался. Достал из кармана телефон, ткнул в него пальцем и долго смотрел в экран.

— Нет, конечно! — На холёном лице появилось выражение брезгливости.

«Уже легче», — усмехнулась я.

А мужчина, посмотрев в экран, неуверенно выдал:

— Динозавр... Ящер...

— Варан? — ужаснулась я.

— Похоже... Отдалённо... — с явным сомнением признал он.

— Вы что, не знаете, что за животное у вас?

— Я знаю, — строго заявил посетитель. — А вы нет!

Я вздохнула и попробовала начать разговор заново.

— Вы из цирка?

Его глаза сверкнули, словно зеркальца, отразившие солнечный луч. Он резко наклонился ко мне, через стол, хищно уставился в лицо.

— Что ты знаешь?

Я отшатнулась.

— Так ваши зазывалы вторую неделю ездят по городу, орут в мегафон!

— Зазывалы? Мегафон? — чудик непонимающе нахмурился. Выпрямился, и опять уставился в телефон.

Я выдохнула. Воздух в кабинете опять показался тяжёлы, и открытое окно не помогало.

— У вас же должны быть свои врачи...

— Они не справились, — дёрнул плечом посетитель, не отрывая взгляда от телефона.

— Извините, но я, тем более, не специалист по ящерам, и вряд ли смогу вам помочь... Я позвоню Виталию Семёновичу! Он очень хороший специалист и, возможно, сможет...

— Не сможет! — грозно рявкнул гость, но тут же смягчил тон, пояснил: — Он не подпустит мужчину... Нужно успокоить... Утешить, — мужчина с надеждой посмотрел на меня.

Щёки у меня потеплели от удовольствия. Виталий Семёнович не раз хвалил меня за умение быстро входить в контакт с любым животным. Но я и подумать не могла, что он станет меня советовать своим клиентам.

— Это он вас направил? — скромно опустила глаза, чтобы не выдать радости.

— Нет. Поисковик.

Фигасе! Я уставилась на посетителя, позабыв о скромности. У меня появились благодарные клиенты, не поленившиеся написать рекомендацию в интернете? И как я это пропустила?

Ладно. Наслаждаться славой буду дома вечером.

— Что за детёныш у вас? Чем напуган? Поедемте, по дороге расскажете. — От полученного признания у меня будто крылья за спиной выросли. Я готова была вылечить весь мир. Зато посетитель уставился на меня с явным подозрением. Даже отступил на шаг, будто передумал и собрался сбежать.

Ладно, к делу. Мысленно развеяв нимб над головой, сняла и свернула халат, достала докторский саквояж и задумалась: брать ли его с собой? Похоже, зверёк не болен, да и лекарства в цирке наверняка есть. Мне нужно только успокоить...

А почему дрессировщик не справился? Царапнувшая мысль быстро охладила мой пыл. Я с подозрением уставилась на гостя, и встретила такой же, настороженно-недоверчивый взгляд. Он, явно, не ожидал такого быстрого согласия.

— А что с дрессировщиком? Где он?

— Кто? Он... пытался, не выходит, — неуверенно мотнул головой.

Я осторожно вернула саквояж в нишу стола и даже шагнула назад задумчиво прикусив губу. Что бы такое срочно «вспомнить», чтобы отказаться? Весь мой энтузиазм растаял мороженкой в жаркий полдень.

Заметив мои сомнения, посетитель посуровел, решительно достал из второго кармана и поставил на стол, передо мной, круглый прибор, напоминающий большой компас. Только никакой шкалы у него не было, и вместо стрелки — вытянутый треугольник. От лёгкого толчка пальцем, стрелка засветилась мягким бирюзовым светом и развернулась ко мне основанием, указывая остриём на гостя. Пока я рассматривала прибор, мужчина прокашлялся, и твёрдо, но доверительно пояснил:

— Детёнышу нужна ваша помощь. Он расстроен, скучает. — Низкий бархатный голос укутывал, обволакивал, словно вата, червячком прогрызался в мозг, не давая отвлечься ни на что другое. — Я наблюдал за вами. Вы умеете наладить отношения и с людьми, и с питомцами. Надеюсь, это поможет детёнышу... Нужно отправиться со мной. Это временная мера, и вы вернётесь домой, как только закончите миссию. Я могу это пообещать вам... За вашу работу хорошо заплатят. О вашем сотруднике, и об этом заведении позаботятся наши агенты... Вы сами распорядитесь. Как только примиритесь...

Он сделал паузу, и мурашки затанцевали уже внутри моей черепушки. Захотелось бежать вприпрыжку, выполнять его поручение, но я продолжала стоять столбом, впитывая каждое слово.

— А сейчас нам пора, — невозмутимо продолжил гость, подхватывая мой халат и саквояж. — Я возьму ваши лекарства для изучения. Вы берите только личные вещи, и то что дорого как память. Собирайтесь.

Последнее слово подтолкнуло меня, словно приказ. Я отправила телефон в сумку, туда же положила блокнот и солнечные очки. Сняла халат и накинула жакет. Обувая кроссовки, задумалась: нужно ли захватить рабочие мокасины? Мне не всегда попадается настолько удобная обувь.

— Берите, — подсказал гость и нетерпеливо взялся за ручку двери.

Я вспомнила о Славке и потянулась к сумке за телефоном.

— Мне нужно предупредить...

Гость поморщился, но всё же кивнул:

— Звони.

Славка принял звонок сразу, будто держал телефон в руках.

— Слав, прости, у меня срочный вызов, нужно ехать, — заторопилась я. — Позвоню, как освобожусь.

— Я могу помочь? — спокойно отозвался друг.

От второй пары надёжных рук я бы не отказалась, но мой гость сурово сдвинул брови и покачал головой.

— Спасибо, сама справлюсь. Прости, что так получилось.

Во дворе нас ждал чёрный минивэн с тонированными стёклами. Я остановилась, почувствовав неожиданную тревогу. Но, ощутив чуть ниже лопаток, даже через одежду, горячую ладонь спутника, торопливо шагнула к машине.

— Наташ? — встревоженный Славкин голос неожиданно раздался за моей спиной. — Я всё-таки поеду с тобой.

Мой спутник распахнул дверцу машины, и, с сомнением оглянулся, будто сравнивая меня с другом. Затем вздохнул и разочарованно покачал головой, опять подтолкнул меня в спину. Но я повернулась к Славке.

Сурово набычившись, Славка шёл к нам, медленно переставляя ноги, будто преодолевая сильный поток ветра.

— Он волнуется за меня.

И опять мне показался солнечный блик в глазах спутника.

— Не стоит, — холодно ответил он, то ли мне, то ли Славке.

Лёгкое, почти небрежное движение кистью, и невидимый вихрь отнёс Славку назад, впечатал спиной стену дома. Тот глухо охнул сквозь зубы, несколько раз дёрнулся, но так и не смог сойти с места.

— С ним всё в порядке, сударыня. — Обволакивающий шёлком голос вновь вызвал парадное шествие мурашек.

Сил оглянуться на однокашника почему-то не хватило, и я нырнула в салон авто, вспыхнувший приятным синим светом.

А здесь очень даже удобно! Два высоких кресла, обтянутых синим плюшем, установлены лицом друг к другу, между ними небольшой столик, как в поезде, и почему-то нет окон. Над головой, на гладкой стене — аккуратная коробочка с двумя большими кнопками: синей и оранжевой. А на столе лежит необычный, квадратный планшет.

Мой спутник, едва сев в кресло, бросил взгляд на стену, и синяя кнопка нырнула в гнездо. Взглядом он её нажал, что ли?

Гость посмотрел на проснувшийся экран планшета — какие-то кружочки, графики, формулы. Хотя, почему гость? Кажется, гость здесь уже я. А он тогда кто?

Мужчина напротив меня опять положил свой «компас» на столик между нами, откинулся на спинку кресла и повелел:

— Расслабься. Слушай. Запоминай. Удивляться будешь потом.

Убедившись, что я удобно сижу и внимаю, он начал:

— Для вас мы — создания из другого мира. Наша планета, Цвирк, во многом похожа на вашу Землю: и растениями, и существами, живущими на ней. Но есть и разница — наличие мана-энергии на Цвирке. Подозреваю, что и на Земле её когда-то было достаточно, но после катаклизма, отправившего Землю по другому пути развития, её растения теперь выделяют очень мало маны. Не достаточно для развития древнейших существ — драконов. Мы же эволюционировали так, что можем собирать, впитывать и перерабатывать мана-энергию и жить в двух ипостасях: человеческой и драконьей... Драконы любят точные науки, поэтому уже давно рассчитано, когда и с каким миром произойдёт соприкосновение, заранее составляются списки на ротацию. Мы держим свои посольства в мирах, с которыми контактируем. Судя по отчётам, земляне часто удивляют своей алогичностью и предприимчивостью. А ещё у вас особое отношение к животным, вы даже живёте с ними вместе...

Он опять с сомнением осмотрел меня сверху вниз, затем глянул на «компас», свечение стрелки которого явно шло на убыль,недовольно поморщился и заторопился.

— Для цвиркиан человеческое тело служит... аккумулятором, накопителем маны, а тело дракона эту ману перерабатывает: использует для наращивания брони или зарядки гаджетов и мехатронов. Но этому нужно учиться, знания не даются с рождения. К тридцати годам, к подростковому возрасту, тело начинает обрастать чешуёй, потом проклёвываются крылья...

— К какому возрасту?

Да знаю я, что перебивать неприлично! Но как тут удержаться?

— К пер-р-реходному! — Он посмотрел на угасший прибор, затем на меня, так, что я вжалась в спинку кресла, и продолжил:

— Сын наместника Торранской области слишком рано обернулся драконом. Тело его ещё не готово к трансформации, и такого не должно было случиться... Если детёныш не вернёт себе человеческое тело, драконья сущность истратит весь запас энергии и, всего через два-три года, он умрёт... Пожалуйста, сударыня, спасите детёныша.

— Но как?! Я совершенно не представляю...

— Успокоить. Пока, физически, его тело здорово. Но оно не получает новой мана-энергии и уже начало таять... Он должен захотеть вернуться в человека. Сударыня, я видел, что вы лечите даже мелких животных, причём, не применяя мана-энергию. На Цвирке никто так не может. Сейчас Даньяло как раз в звериной ипостаси, помогите ему... Прошу вас.

Мой спутник замер напротив, подобно статуе праведника, а я осмотрелась. А почему я только сейчас обратила внимание, что место, где мы сидим, совершенно не похоже на салон минивэна? И почему я так внимательно слушала этот бред насчёт драконов, какой-то маны и другого мира? С моей головы будто сняли аквариум, сквозь который мне бубнили какую-то сказку.

Я строго посмотрела на потухший «компас», на «дракона» — никакой реакции.

— И где мы сейчас?

— На Цвирке.

— Ага-а-а.

С другой стороны — на меня не посягали, ничего не отнимали, не требовали. Только просили. Профессиональной помощи. Пока.

Я не слишком любезно уставилась ему в глаза. Этот сказочник даже не моргнул. Невозмутимо сидел и ждал.

Я достала из сумочки и демонстративно зажала в кулаке перцовый баллончик — никакой реакции.

— Ладно. Пойдём, посмотрим больного.

— Постойте. Наденьте вот эту клипсу. Она поможет вам понимать наш язык.

Глава 2. Цвирк

То, что это не Земля, я поняла сразу. Воздух — настолько свежий и густой, что казалось, его можно пить, как родниковую воду.

Мы стояли на небольшом каменном возвышении, осматривая округу. Похоже, драконы обожают геометрию. Слева — идеальными линиями — выстроились посадки цветущих кустарников. Справа такие же шеренги плодовых деревьев — я заметила полусферы, медленно вращающиеся вокруг растений, собирающие урожай. А прямо перед нами, похоже, раскинулся город — я увидела строго прочерченный лабиринт раскидистых тёмно-зелёных крон, между которых высились узкие и высокие стеклянные строения.

Но долго глазеть мне не дали. Мой спутник шагнул вперёд, на отполированную до мраморного блеска ступеньку, и протянул мне руку. Мне очень хотелось побыть независимой, но не получилось: стоило мне опуститься на ступеньку, она поехала вниз. И никаких поручней, кроме любезно предложенного локтя, в который я тут же вцепилась. И с завистью покосилась на провожатого: сейчас он особенно походил на мраморную статую, даже на долю секунды не потеряв равновесие.

Внизу нас ожидало... гм, транспортное средство. Наверно, на воздушной подушке — колёс я не заметила. Узкая и прозрачная кабина водителя, за ней два роскошных кресла с высокими спинками. Я поспешно отыскала телефон, забросила сумку на ближайшее сиденье и включила запись.

Я зафиксировала на видео всё, что смогла, и поспешила к «авто», кожей чувствуя, как сгущается грозовая туча вокруг моего спутника. Водитель расплющил нос о «стекло» кабины и вытаращился на меня с азартной жадностью скучающего сплетника. Я постаралась изящно запорхнуть на сиденье и сложить руки на коленях с видом благовоспитанной гимназистки.

Воздух вокруг моего провожатого потяжелел, даже потемнел и почти искрился. Лицо застыло каменной маской, а взгляд... Кажется, взглядом мне сейчас выжгли на лбу печать: «неизбежное зло».

— Замок, — выплюнул сквозь зубы спутник и опустился в соседнее кресло.

Два выпуклых прозрачных щита плавно выскользнули из окантовки пола и сомкнулись над нашими головами, превращая «авто» в прозрачную каплеобразную капсулу. Я не удержалась, постучала согнутым пальцем по оболочке — точно не стекло. Капсула взлетела, не слишком высоко, но любоваться окрестностями не получилось: «статуя» в соседнем кресле слишком фонила отрицательными эмоциями.

Так не годится! Нам же работать вместе! Лечить неизвестного мне дракона. Я повернулась к спутнику:

— Что я сделала не так?

На несколько секунд выражение на его лице напомнило дегустатора уксуса. Потом он, явно проглотив комок ругательств, ответил почти нейтрально:

— Сударыня, я пытался вас предупредить. Земные женщины очень редки на Цвирке, и многие относятся к ним настороженно. Я надеялся держать в тайне ваше происхождение. А вы с первых шагов показали, что вы Землянка. Теперь все мои силы будут уходить на вашу охрану.

— Что мне теперь грозит? — напряглась я.

— Паломничество... любопытных. Вы будете здесь как, — он уткнулся взглядом в телефон, очевидно подбирая нужное слово, — экзотика. Хотите этого?

— Нет, конечно! Почувствовать себя зверушкой в зоопарке?

Мой спутник бросил на меня косой взгляд, явно желая напомнить, кто виновен в этой ситуации, но сказал другое:

— На какое-то время я прикрою вас служебным интересом. Потом всё будет зависеть от вашего выбора. Надеюсь, вы понимаете, что лечение детёныша должно быть для вас в приоритете?

Я виновато надулась, посмотрела на затылок водителя, отгороженного от нас двойной прозрачной перегородкой.

— А как же магия? Просто запретите ему болтать!

— Магия? — Мой спутник чуть приподнял бровь, будто услышал что-то забавное. — Это вы так мана-энергию назвали? Забавное сокращение.

— Просто щёлкните пальцами и прикажите ему всё забыть! — Ну это же очевидно!

— А где связь? — недоверчиво покосился на меня спутник.

— Ну как же, магия!

И, видя всё то же недоумение на его лице, подсказала:

— Чародейство. Волшебство. Колдовство… Заклинания. Ведьмовство! — Я настолько вошла в раж, что растопырила пальцы и стала выписывать руками круги, изображая ведьму.

Кажется, это было лишним. Мой сосед развернул плечи, почти вжимаясь в окно, и смотрел, явно сожалея, что связался со мной. Что-то я разошлась, как после бокала шампанского на голодный желудок. Я поспешно изобразила паиньку, а он, хмурясь, уточнил:

— Хотите сказать, на Земле до сих пор верят в этот архаичный бред?

Я пожала плечами. О чём ещё я должна была подумать после его ро́ссказней о драконах?

— На Земле очень любят придумывать сказки о магических существах.

Мой похититель недовольно хмыкнул, затем продолжил, как ни в чём не бывало:

— Никакого чародейства и заклинаний. Во всём строгий научный расчёт. С помощью конструктов и мана-энергии я могу изменить физический объект, но залезть к человеку в голову и поменять его мысли я не могу.

— Ага. Драконы есть, а магии нет? А если найду?

— Тогда покажите и мне, что это.

Это надо ещё разобраться, что у них тут за драконы. Кажется, меня посетил приступ вредности.

— Какая-то неправильная у вас магия, — буркнула, ещё не готовая расстаться с привычными легендами.

Спутник только вздохнул на это и почти равнодушно заявил:

— Сегодня вечером весь город, а дня через три-четыре — у всех жителей области будет только одно развлечение — обсудить, зачем к нам попала новая Землянка и каких катаклизмов от неё ждать.

— Тогда мне стоит поторопиться! Расскажите о вашем детёныше, — Теперь уже мне стало не до шуток.

— Это сын моего побратима... С самого рождения, он был почти обычным, то, что случилось...

— Почти? Что было не так?

Он поколебался, но, видимо, решил не таить от врача подробности.

— Сильная привязанность к матери.

— Что же в этом странного?

— Обычно детёныш сильнее привязывается к тому, кто высиживал яйцо — к отцу... Сударыня, мы на месте. Должен предупредить: из-за малого количества мана-энергии на Земле, первые пару дней атмосфера Цвирка будет усиливать все ваши эмоции в несколько раз, потом вы постепенно привыкнете.

— Гм, простите... сударь. Такое обращение, конечно, очень мило, но... несколько старомодно. Может, мы будем обращаться друг к другу по именам?

Он замер, как элитный дог, увидевший развалившегося на подушке с его медалями облезлого дворового кота. Я открыла рот, чтобы извиниться, но он собрался с силами и выдохнул:

— Вы позволите мне называть вас Натэллой?

— Ни в коем случае! Слишком похоже на нутеллу — такая шоколадная сладость. Наташа, Наталья, Натали, Ната... Наточка... Выбирайте!

— Ната́ла? — неуверенно предложил он.

— Гм... Пойдёт. А вы?

— Альсандо.

— Саша? — предложила и я свой вариант, но новый знакомец побледнел и отшатнулся, забыв выдохнуть. — Хорошо-хорошо, Александр! — быстро исправилась я.

Облегчённый выдох и благодарный поклон головой.

Я тоже облегчённо выдохнула. Всё-таки лучше, чем какой-нибудь Гхыр-пыршмыр’цак.

Наше «такси» приземлилось у широкого проёма между высоких и толстых стен, напоминающих средневековые крепостные. Не хватало только смотровых башенок по углам. Широкий прямоугольник каменного строения показался мне совершенно неожиданным среди стеклянных высоток. Стены метра три высотой и толщиной около полутора метров, были отлиты из похожей на тёмный бетон массы. Но ворот в них даже не предусматривалось. Абсолютно гладкий проём, словно вырезанный ножом кусок торта. Тёмный, крупнозернистый, и безупречно ровный асфальт приглашал пройти во двор.

Я поспешила вслед за Александром, решительно направившимся к замку мимо пустого и скучного газона. В самом замке дверь, всё-таки, была.

Здание, в которое мы вошли, своими вытянутыми вверх формами и узкими бойницами снаружи напоминало готические храмы. А внутри — прямыми светящимися линиями, высокими потолками, бликующим металлом и крайним минимализмом — запел хай-тек.

Мы быстро прошли мимо нескольких лестниц и коридоров, остановились у величественной, высотой за гранью мыслимого, двери. Александр приложил ладонь к розетке искусно вырезанного цветка, и тяжёлые, не меньше полуметра толщиной, двери плавно поплыли в стороны.

Судя по высоте и длине — это был тронный зал. С единственным величественным креслом у противоположной стены и толстой ковровой дорожкой, ведущей к нему. Пока мы шли, я всё приглядывалась: что за строение примыкает к трону? Похоже на отполированную гранитную глыбу. В чём его назначение? Только поравнявшись с ней, я поняла, на что это похоже — на Скалу Совета, на которой возлежал Акела.

Моё внимание отвлёк странный звук, как будто по каменной плите волочили что-то тяжёлое. Я замедлила шаг и отважно пристроилась за спиной Александра.

Стена за тронной глыбой оказалась плотным полотном необъятных размеров. А за ней — вытянутая полукруглая комната, накрытая матовым куполом. Света здесь оказалось непривычно мало, а потому я не сразу разглядела, куда так целенаправленно шагает мой спутник. Ковра, глотающего звуки, здесь не было, а потому его размеренные и мои торопливые шаги отзывались звенящим эхом.

Короткий звук волочащейся тяжести и глухой, предупреждающий рык. Александр остановился, и я, очень осторожно, выглянула из-за его плеча.

Большая, с меня ростом, лабораторная колба с зеленоватой жидкостью, наклонившись, упиралась пробкой в тёмно-серую стену. Поперёк круглого бока тянулся тёмно-медный змеиный хвост, а из тени позади колбы просматривалась острая чешуйчатая мордочка, на которой жёлтым огнём горели миндалевидные глаза.

— Р-р-р-р-р-р!

— Согласен. Не претендуем, — спокойно отозвался Александр.

— Гр-гр-гр-р-р-р!

— Мы просто хотели поговорить.

Изящная ящерка резко отскочила от колбы, и та опасно зашаталась. Александр протянул к ней руку, чтобы поймать, но этот жест не понравился ящерке. Она зашипела, выгнула спину и вздёрнула хвост. Голову опустила, а задние лапы затанцевали тверк — самый настоящий котяра! Я не выдержала и расхохоталась.

Наверное, мой хохот слишком резко отозвался в стенах зала. Ящерка дёрнулась, отскочила назад и сжалась в комок. А вокруг её головы раскрылся великолепный чешуйчато-золотистый веер.

Как же так? Эти огромные комнаты, высоченные потолки, рассказы о страшных и огромных драконах... И вдруг — худощавая ящерка, в холке не выше лабрадора, да ещё с повадками кота.

Александр хмуро уставился на меня. Мне даже показалось, что вокруг него начал клубиться воздух, окрашиваясь в зелёный. Хоть я и понимала, что смех сейчас не уместен, но остановиться никак не могла.

«Па-а-па-а-а!!!» — непонятно откуда раздался испуганный детский голосок.

Вспышка. Хлопок. Когда проморгалась — посреди зала стоял по-настоящему огромный ящер. Когти с моё предплечье. Голова — шириной с распахнутые руки. А ещё два острых, с полметра у основания, золотых рога.

Тёмно-золотой дракон подхватил хвостом ящерку, прижал к своему боку и раззявил пасть, полную острых зубов. Тут же вокруг его головы распахнулся чешуйчатый веер, украшенный острыми иглами. Низкий рокот напомнил работающую турбину самолёта.

Я быстро погрустнела, присела и прижала ладони к ушам. А Александр сделал пару шагов в сторону, и вдруг весь накрылся густым зелёным туманом. Туман стал клубиться, вытягиваться, вырисовывая второго огромного ящера. Совсем рядом зарокотала ещё одна турбина.

Не знаю, что случилось с моими мозгами, но мне до жути захотелось потрогать это чудо. Чешуйки — на ногах помельче, с мою распахнутую ладонь, на спине и на брюшке крупнее и толще, — плавно меняли цвет от солнечно-оранжевого на брюшке до глубоко-изумрудного на острых гребнях спины. Вдоль бока протянулись чешуйчатые трубки, плотно уложенные одна над другой. Я провела ладонью по чешуйкам — они были тёплые, почти горячие! И чуть вибрировали в такт рычанию.

Мой дракон распахнул капюшон-веер, и я ахнула от восторга. Эта сторона, прилегающая к шее, была покрыта не чешуйками, а совсем короткой шёрсткой, того же солнечного цвета, что и брюшко. Гладкой и нежной, как бархат. Я несколько раз провела пальцами между косточек веера, добралась до стыка с шеей, погладила холмик ушной раковины.

«Щекотно!»

Это кто сказал?

Рык прекратился. Дракон резко захлопнул веер, прижав капюшон и распоров острой спицей рукав моего жакета. Выгнул шею и уставился на меня огромными недоумевающими глазами. Кто бы подумал, что ящерица может выражать мордой чувства?

Купол над нами разошёлся, впустив солнечные лучи, и я застыла в восхищении. Оказывается, драконьи чешуйки переливаются перламутром на солнце!

Упавшая тень заставила поднять голову. Золотой дракон тоже спрятал веер-капюшон и, изогнув шею, внимательно меня рассматривал. А ниже, крепко обхватив его лапу, сидела медная ящерка, удивлённо хлопая глазами.

— Какой ты хорошенький, — умилилась я, протянув руку к маленьким выростам на голове драконыша, напоминающим отвердевший петушиный гребень.

Но тот юркнул на спину отца, спрятавшись между зубцами, идущими вдоль хребта. Над моей головой раздалось двухголосное воркование. Не знаю как, но я поняла их диалог!

«Нашёл?»

«Надеюсь».

«Мана-опьянение?»

«Похоже».

«Разбирайся!»

Одним плавным движением золотой дракон развернулся и запрыгнул на широкую стену. Ещё прыжок и, распахнув кожаные крылья, дракон воспарил над землёй.

Глава 3. Дракон типичный, магический

Я вытянула шею и подскочила на цыпочки, стараясь разглядеть уходящего по спирали ввысь дракона. Так увлеклась, что не сразу почувствовала, как что-то горячее и упругое скользнуло в подмышку, мягко прошлось по груди и выскользнуло под другой мышкой. Опомнилась, когда упругий змеиный хвост, сверкая изумрудной чешуёй, проскользнул уже под грудью, замыкая второй виток. Успела только охнуть и вцепиться в хвост руками, когда мои ноги оторвались от пола и меня мягко поставили на широченную стену, затем небрежно шлёпнули кончиком этого же хвоста под попу.

Вот же, гад хвостатый! Но возмущение тут же испарилось, и я во все глаза уставилась на парящего над головой золотого дракона.

Огромный изумрудный ящер плавно поднялся, будто перетёк на широкую стену, сел рядом и, наклонив голову, с любопытством наблюдал за мной. Я, в свою очередь, уставилась на него. Эти чешуйчатые трубки, плотно уложенные одна над другой, что тянулись вдоль бока — это то, что я думаю?

Я подошла к дракону, погладила нижнюю, самую длинную трубку, осторожно потянула на себя.

— Вш-ш-ш-шух, — крыло резко распахнулось, сбив меня с ног.

Я упала на пятую точку и, задрав голову, с удовольствием рассматривала солнечно-оранжевый парус над головой. Дракон с любопытством заглянул себе под крыло, мягко урруруркнул. А в моей голове раздалось чуть насмешливое:

«И чего сидишь? Сегодня они уже не вернутся… лекарка. Зря детёныша перепугала».

Крыло с мягким шуршанием вернулось на место, а я поднялась, неторопливо отряхнула руки.

— Если ты помнишь, ящер, то я к вам…

«Др-р-ракон!»

— …Сюда не рвалась. Даже наоборот, предупреждала, что не специалист по ящерам.

Дракон недовольно фыркнул, и я с трудом разобрала что-то вроде: «На бездраконье и ящерица воин».

Драконий хвост опять скользнул мне в подмышку, неторопливо прошёлся по груди. Я шлёпнула наглый отросток ладонью:

— Э! Конечности не распускай!

Двуликий гад состроил невинную морду, но хвост опустил ниже. Дважды обмотал меня им иприжал к тёплому чешуйчатому боку. Затем медленно, словно тягучая порция мёда в рекламе, соскользнул со стены вниз. Я испуганно вцепилась в спинной гребень — вниз оказалось намного страшнее, чем вверх.

Удивительно, но при всей похожести на юрких, поджарых земных ящериц, своими повадками этот дракон напоминал скорее тигра — настолько грациозными и величественными были его движения.

Опустив меня на пол, дракон окутался зелёным туманом, возвращая себе человеческий облик. А я, открыв рот как малый ребёнок, наблюдала за клубящимися мутными сгустками, на моих глазах превращающимися в идеально отглаженный костюм и безупречно уложенные волосы.

— Пойдёмте, судар… Натала. Нам нужно подогнать под вас комнату и составить список необходимых вещей. — Вместе с обликом вернулась и его холодная чопорность.

Александр открыл, как мне показалось, первую попавшуюся дверь на втором этаже, и пригласил меня войти.

Хм, а здесь почти уютно. Похоже на элитный гостиничный номер. Люкс, кажется? Никогда не приходилось в таких жить.

В отличие от холла и коридоров, отметавших всё, кроме прямых линий, здесь царили скругления. В левом углу — вытянутый дугой письменный стол из красного дерева, правую часть комнаты занимали три круглых, заваленных подушками, мини-диванчика. Или это такие огромные кресла? На стенах — напротив двери и слева — большие, почти до потолка, круглые картины. На одной из картин — панорама города в рассветной дымке, на другой — величественный водопад.

И всё бы ничего, если бы стены, потолок и обивка мебели не были окрашены в депрессивный тёмно-фиолетовый цвет.

Александр прошёл через всю комнату к картине с водопадом, коснулся тонкой рамы, и комната наполнилась далёким, к счастью, негромким шумом, а вода на картине ожила, хлынула мощным потоком вниз.

— Мне кажется, вам больше понравится другой вид, — Александр с сомнением посмотрел на изображение.

Не знаю, взглядом он управлял или ладонью, оставшейся на раме, но изображение сменилось на морской берег, на который, пенясь, набегали и отступали волны. На следующем изображении я увидела кусочек цветущего сада и высокую каменную стену, по которой тянулись несколько побегов с огромными, похожими на лотос, цветами. А между лианами, с весёлой капелью, сбегали два тонких ручейка. Изображение сада сменилось причудливой чашей городского фонтана.

— Верните назад, пожалуйста! Ту, что с цветами, — попросила я.

Хоть что-то жизнеутверждающее в этой мрачной обители!

Но журчание ручейков вдруг напомнило об одной естественной надобности, и я покосилась на широкий проход, ведущий в соседнюю комнату.

— А удобства здесь где?

— Ещё установить мебель? — Александр кивнул на мини-диванчики. — Сколько?

— Я про другие удобства, — постаралась намекнуть.

Вот как не надо, так чуть ли не мысли читает, а как надо — догадливый, как фонарный столб!

— Ложе в следующей комнате, — подтвердил моё мнение Александр.

— В туалет хочу! — не стала церемониться я. Кто знает, может, мне ещё ползамка придётся прошагать до отхожего места?

Этот оборотень чешуйчатый пару раз хлопнул ресницами и уставился в экран телефона. Вот только не надо мне рассказывать, что драконы не испражняются! Особенно человекообразные.

Поиск информации много времени не занял.

— Санузел там, за следующей комнатой, — он невозмутимо указал на проход в смежную комнату.

Спальня, несмотря на огромную круглую кровать посредине, живо напомнила мне каземат. А где ещё могут царить такие мрачно-серые оттенки?

А вот санузел меня порадовал. За высокой дверью пряталась небольшая комната приятного нежно-салатового цвета, меблированная пятью гладкими бежевыми цилиндрами разных размеров. Ближе всего — непонятная вытянутая конструкция ростом мне до груди и сильно напоминающая три стоящих друг на друге мусорных ведра с откидной крышкой. Самый маленький цилиндр висел на стене, и, как только я поднесла руку, подул на неё тёплым воздухом. Рядом, судя по широкой чаше и изогнутому смесителю, — умывальник; самый высокий и объёмный цилиндр я нарекла душевой кабиной.

А это, судя по размерам, и есть искомый предмет. Я протянула руку, и крышка откинулась, показав гладкую круглую чашу без каких-либо следов слива. Доверившись драконьим технологиям, я осторожно опустила на него пятую точку. Мягкая резиновая сидушка с негромким чмоком вдруг присосалась к моим бёдрам, напугав меня до… Нет, не буду рассказывать об этом.

На самом деле, всё оказалось несложно и даже удобно. Натянув на лицо покерфейс, на случай, если Александр услышал мой визг, я вернулась в большую комнату.

Мой спутник свободно расположился в кресле и, кажется, задремал. Ну да, мои исследования немного затянулись, признаю. Осторожно подкралась ближе, рассматривая его уставшее лицо. Если бы сама не видела, никогда не поверила бы, что человек может превратиться в дракона!

Вот такой, уставший, расслабленный, с чуть растрёпанными волосами, с распахнутым кителем и самой обычной футболкой под ним, он показался очень земным и даже милым. Захотелось осторожно поправить выбившиеся прядки, накрыть его пледом и самой пристроиться у него под мышкой, напитываясь теплом и уютом.

Эй, чего это со мной? Пустила слюнки на впервые встреченного мужика? Это я? Или его магия?

— Ужинать будешь? — не открывая глаз, спросил Александр.

— Да.

— Мне нужна капля твоей крови.

Александр открыл глаза и сел. Махнул ладонью, будто подзывая кого-то, и пояснил:

— Мехатрон составит для тебя наиболее подходящее меню. Он будет твоим помощником, — указал на ещё один цилиндр, внезапно появившийся за моей спиной.

Цилиндр, заканчивающийся прозрачной полусферой, «украшенный» какими-то значками и перемигивающимися кнопками, подозрительно напоминал робота R2D2из «Звёздных войн».

Я плюхнулась на кресло рядом с драконом и несколько раз ущипнула себя за руку. Больно, конечно, но ничего не прояснило. Если это розыгрыш — то слишком масштабно. Город, замок, драконы — даже представить не могу, сколько может стоить такая бутафория. И всё ради скромной меня? Ну бред же!

А если это мои личные глюки? Причём сразу зрительные, слуховые, тактильные, обонятельные. А такое бывает? А шизофрения бывает внезапной?

Александр будто почувствовал моё смятение, посмотрел на меня сочувствующе, затем, с интересом, на робота.

— Я не встречал в твоём городе мехатронов… Правда, я пробыл там совсем недолго. Но если тебе что-то покажется знакомым, не пугайся — я же говорил, когда-то драконы любили путешествовать и таскать за собой по мирам полезные штучки. Вы могли увидеть и повторить.

Ого! А мои глюки даже пытаются объяснить сами себя! Забавненько. Ладно, подожду, чем это закончится. Интересно же!

В стенке цилиндра открылся небольшой кармашек, загоревшийся синим неоном.

— Положи сюда ладонь. Не бойся, это не больно и абсолютно безопасно… А я пока настрою земной алфавит на ППП1. — Глюкодракон опять полез в свой телефон.

— Кириллицу, — подсказала я, осторожно вкладывая пальцы в светящуюся выемку.

—… Отлично. А теперь пойдём, я покажу, как освежить постель… Этой комнатой не пользовались лет двенадцать или пятнадцать, так что первый раз я подключу очистку вручную, а затем ты выставишь удобный автоматический режим, — пояснил он, уже стоя у кровати.

Я даже не знаю, как назвать то, что было дальше — магия или технический прогресс? Техномагия? Хотя, Александр упрямо твердил, что магии на Цвирке нет, это всё «выдумки необразованных индивидов». В любом случае, я творила! Руками Александра, конечно.

Началось всё с простого: мне показали дисплей на подиуме кровати и предложили выбрать режимы: очистки — от лёгкой до полной стерилизации; парфюмирования — из ароматов лаванды, тампука или гыхойи; колорирования — полный цветовой круг; состав покрова — лён, крапива, тампук, руно или кысизль; упругость наполнителя — от твёрдости деревянного топчана до мягкости пухового облака. А пока кровать накрылась непроницаемым коконом, выполняя мой заказ, мы занялись стенами.

Это было так здорово! Оказывается, перегородку, отделяющую спальню от гостиной, можно убрать или вернуть на место лёгким движением руки. Александр попытался объяснить, каким образом — без магии! — каменная стена, толщиной в мою ладонь, растворяется в другой стене, даже начал писать на планшете формулу, состоящую из китайских иероглифов, арабской вязи и значков, напоминающих древние фрески на египетских гробницах. Но когда я заявила, что он рисует кракозябры от балды, вручил мне планшет, повернулся спиной и стал рисовать пальцем светящиеся символы прямо на стене. Не останавливаясь, никуда не подглядывая, дракон повторил пятиэтажную двухметровую формулу чёрточка в чёрточку. Вот тогда я окончательно поверила в магию!

Дисплей на стене предлагал обычную палитру красок, но мне показалось этого мало. Я вдохнула побольше воздуха и с азартом спросила: — «А если…?» Ладони Александра мягко засветились. Лёгким движением рук он соединил два цвета плавным градиентом, разбросал по стенам радужные мазки, зеркальные брызги и фантастические цветы — всё, как я представляла.

Во время работы он сбросил китель и перестал изображать статую. И у него не только черты лица смягчились, даже одежда потеряла чопорность и стала похожа на обычные спортивные брюки и безрукавку. Я словно в детство впала, радуясь сиюминутному исполнению моих фантазий, а Александра, похоже, забавлял мой искренний восторг.

Праздник испортил мой персональный передвижной помощник, ППП, или мехатрон, как здесь его чаще называют, негромкой переливчатой трелью заявивший, что доставил мне ужин.

Александр тут же подобрался, и я с изумлением увидела, как посуровело его лицо, как сами собой идеально уложились волосы, спортивные брюки разгладились и уплотнились, заново оттачивая стрелки. Он не стал замуровывать себя в китель, позволив мне любоваться рельефными мышцами, а перебросил его через руку.

— Желаю вам приятного отдыха, сударыня, — с величавостью тигра чуть склонил голову Александр.

— А мы что, опять на «вы»?

Растерянность, пробежавшая по его лицу, смазала бальзамом мою обиду, а чувство вины, оставшееся в его глазах, и вовсе растопило её.

— Простите, сударыня. Я не должен был…

Лёгкая хрипотца в его голосе вызвала новый взрыв мурашек, которые рысцой пробежались по всему телу и собрались сладким комочком в районе солнечного сплетения.

— А мне понравилось. Было очень мило. Может, поужинаем вместе, чтобы закрепить знакомство?

Вот теперь в его глазах заплескался самый настоящий ужас.

— Простите, сударыня… Меня ждут… Дела… Очень важные… Завтра… Обязательно встретимся.

Александр быстро попятился, нащупал за спиной ручку, ещё раз торопливо поклонился и скрылся за дверью.

Это что было? Он меня боится? Почему я чувствую себя вампиром на выпасе?

— Эр-2, что это было? — повернулась я к мехатрону.

— Нод Альсандо отправился по важным делам.

— Спасибо за пояснение. А ужин где, обломщик?

Макушка мехатрона поднялась, явив моим глазам большое блюдо с ароматной нарезкой.

Я плюхнулась на диванчик, и механическая рука поднесла блюдо, удерживая его чуть выше моих коленей.

— М-м-м-м! Эр-2, не знаю что это, но это невероятно вкусно!

— Мясо килорика, ломтики тамота, салат из угавы, вуюбы и кукурузы, в сырно-чесночном соусе, на десерт — желе из листьев ичули и санвы.

— Вряд ли я это запомню.

— Тогда запомните, как «Ужин тридцать первого хмудреня».

— Ты точно, обломщик.

— Прошу уточнить значение этого слова.

— Я просто хочу дать тебе личное имя.

— А Эрдва?

— Тоже твоё личное имя. Я ещё не определилась.

1 -- ППП — передвижной персональный помощник, упрощённо называют мехатроном.

Глава 4. Землячка, почти местная

Этой ночью я выспалась великолепно, хотя поначалу чувствовала себя неуютно — спать голышом я не привыкла, а бельё и футболку пришлось вечером постирать в раковине. Пока я утром намывалась, Эр-2 принёс завтрак и, как вышколенный пёс, замер посреди комнаты.

Смеситель в умывальнике оказался хорошо знакомым, почти Земным. Зубной щётки я не нашла, хотя дозатор с картинкой шеренги клыков явно намекал на пасту. Ладно, пока потру зубы пальцем, а потом разберёмся.

Душ мне, кстати, здесь совсем не понравился. Как только я прикрыла за собой дверцу кабинки, с потолка на меня обрушился поток горячей воды. Когда он резко прекратился, на голову и плечи шмякнулось по большой порции геля, а неожиданно выскочившие из стенок щётки, начавшие меня интенсивно натирать, едва не сделали заикой. Ещё поток горячей воды, обдувка фенами с трёх сторон, — и дверца кабинки намекающе распахнулась. Спасибо, хоть пинка под зад не получила.

Проснуться я теперь, конечно, проснулась. Но чувствовала себя не то солдатом спартанской армии, не то болванкой на заводском конвейере. А ещё голова была похожа на созревший одуванчик и пахла по-восточному приторно-сладко. Совершенно не моё. Пришлось мочить голову под краном и укладывать волосы заново.

Чтобы успокоить нервы, решила начать день с привычного — с йоги. Конечно, обычное бельё не совсем то, в чём я всегда занимаюсь, но тут без выбора — голышом я чувствую себя совсем неуютно. Да ещё Эр-2 застыл напротив, уставившись мне в лоб круглым зелёным глазом величиной с пятак.

Я попробовала позвонить родителям, но звонок, ожидаемо, не прошёл. А вот эсэмска, где я предупредила папу, что занимаюсь любопытным случаем, вдруг улетела. Интересно, он действительно её получит?

Мы не оговорили с Александром точное время встречи, поэтому за завтрак я принялась уже в джинсах и рабочем халате, даже мокасины приготовила у двери. Надеюсь, он помнит, что мне нужно вернуться как можно быстрее? Пока ела, попробовала синхронизировать земное время и местное, но только ещё больше запуталась. Зато, с помощью Эр-2, получила доступ к стационарному персональному помощнику — аналогу земного ноута. Эр-2 заверил, что Александр в курсе, и вообще, СПП вмонтирован в стол для моего пользования.

В дверь легко постучали и открыли, не дожидаясь моего ответа. Я повернулась и застыла в восхищении. В мою комнату, словно порыв ветра, «вплыла» улучшенная копия молодой Элизабет Тейлор. В длинном, облегающем, ярко-жёлтом платье с разрезом до вершины бедра, с толстой чёрной косой, короной уложенной на макушке и перевитой крупным жемчугом.

Почему копия улучшенная? Грудь не меньше четвёртого размера, задранную почти до подбородка, она несла с таким царственным величием, что я невольно покосилась на свой второй номер, на её фоне показавшийся совсем скромным.

Царственный бюст даже не шелохнулся, пока гостья пристраивала свои нижние округлости на одном из кресел. Не менее выдающиеся, чем грудь, кстати. Очевидно, для равновесия.

Следом за гостьей вкатился серый мехатрон, чуть пониже и пошире моего. Множество царапин и даже несколько вмятин на его боках намекали на долгий и очень непростой жизненный путь.

— Ну что ты там, подруга? Иди скорей, знакомиться будем! — Голос у гостьи был жизнерадостный, как у восторженной первоклашки.

Я осторожно обошла рабочий стол, подошла к креслу, рассматривая гостью. Выглядела она, может, на пару лет старше меня, но подозреваю, разница была больше. Причём, на возраст намекал не макияж, который был совсем не заметен, а «куриные лапки» в уголках глаз и еле заметные поперечные складочки на шее. Плоский живот, тонкая талия, крутые бёдра — если на ней и было корректирующее бельё, то даже тонкое платье хорошо его скрывало. Признаю, впечатление она произвела.

Но как только я увидела её ноги, в плоских сандалиях с высокой шнуровкой, удобно пристроенные между подушками кресла, мой восторг сразу увял. Терпеть не могу, когда по комнате ходят в уличной обуви, да ещё лезут в ней на диван или кровать!

Я вздохнула и села в соседнее кресло. Ведь я и сама здесь тоже гостья. Она пробежалась по мне оценивающим взглядом и неодобрительно покачала головой на мои джинсы.

— Я Брина, тоже попала сюда с Земли. А ты?

— Наташа.

— На-та-ша, — гостья посмаковала имя. — Я из Бразилии, а ты?

— Из России.

— Ро́сия... Ру́сия... — Брина подняла глаза к потолку. — Кажется, что-то такое слышала... У вас там, в Европе, какие-то жёсткие разборки были.

Слышала о России? Разборки в Европе? На сумасшедшую, вроде, не похожа...

— Но русский же ты где-то выучила?

— Русский? А, ты о языке! Не удивляйся, подруга, — Брина махнула рукой. — Это же древний замок, здесь раньше велись переговоры, поэтому лингво-конструкты прямо в стены вшиты. Каждый говорит на своём языке, а слышишь ты похожее по значению слово на своём.

— Как это? — у меня даже дыхание перехватило от удивления.

— Не спрашивай. Я давно не пытаюсь разобраться. Мана-энергия и всё тут. Но ты не бойся: шаманов здесь нет. Всё только на научных формулах держится.

Ну да, ну да. Магии же здесь нет. Откуда шаманы?

— И в город пойдёшь — тоже не переживай: у тебя, вижу, уже лингвист есть, он твои слова и будет переводить, — Брина небрежно ткнула пальцем на клипсу на моём ухе.

Клипса, которую дал мне Александр, была похожа на мелкую серебряную монетку с непонятными письменами и припаянной застёжкой. Не знаю, как это работает, но я нацепила её сразу, как проснулась.

«И даже в душе не сняла!» — вспомнила с ужасом. Но ведь работает же? Я же всё понимаю?

— А если слово какое непонятное услышишь, — успокаивала меня гостья, — всегда можно у мехатрона толкователь вызвать. Или на КП посмотреть.

— А капэ — это где?

— Эй! Покажи. Вот!

Потрёпанный мехатрон выщелкнул один из многочисленных карманов и протянул мне щуп с самым обычным смартфоном. Точно таким же, как вчера был в руках Александра. Высокие технологии, говорите? Ну, не знаю. Это ещё надо посмотреть, кто и что у кого слямзил.

— А ты давно здесь? — постаралась говорить спокойно, мало ли, какие бзики в её голове.

— Давно! На Земле то ли девяностый год был, то ли восьмидесятый. Прости, подруга, у меня на цифры всегда память плохая была. Не помнишь, когда Бразилия из империи стала республикой1? Вот через год меня Ачиль и нашёл. Он там чего-то налаживал в их посольстве, как раз домой возвращался.

— Я не сильна в истории, прости, — пришлось признать мне.

Ну да, с какой стати ей интересоваться жизнью на другом материке? Я сама много ли знаю о Бразилии кроме «там водится много диких обезьян»?

— И сколько же тебе... Вам лет? — осторожно спросила, стараясь не обидеть.

Собеседница пожала плечами.

— Это у Ачиля надо спросить, он всё подсчитывает. А я, как родила яйцо в девяносто, так и перестала годы свои считать. А у нас четверо общих деток. Но и Мануэлу Ачиль своей считает. А дальше, — она кокетливо повела плечами, — зачем года считать, если я всё равно не старею? Ачиль со мной маной делится каждый раз, когда... Ну, ты понимаешь... — она игриво мне подмигнула.

Яйцо родила? Угу. В девяносто лет. Кажется, насчёт сумасшествия я поторопилась. Лишь бы не буйная. Я осторожно переложила диванную подушку поближе. Не ахти, конечно, защита, но ничего потяжелее рядом не увидела.

— А вы хорошо сохранились... для девяноста лет.

— Какие девяносто? — Брина непосредственно отмахнулась. — Говорю же: первое родила в девяносто. А сейчас наш младшенький уже полностью чешуёй покрыт, хвост отращивает. И перестань мне выкать, я же не дракон.

Здравствуй, новый глюк! Дико хотелось сбежать за дверь, но... кто знает, какие глюки ждут меня там? Здесь хотя бы кресло уютное. Нужно просто не злить гостью и немного подыграть ей.

Между тем, Брина беззаботно щебетала:

— Нод Альсандо попросил познакомить тебя со здешней жизнью, рассказать о драконах, ответить на вопросы. Так что, не тушуйся. Или хочешь сначала сама рассказать, что нового на Земле? — она с лёгким интересом пробежалась глазами по моим джинсам, но быстро отвлеклась на свои сплетни. — Я давно новостей не слышала — Саманта не считается. Эта фифа такая высокомерная была, не плюнь через губу. Каждое слово цедила как великое одолжение! Оно конечно, самого нода Эдгардо удалось захомутать. Но так и я не за сборщика кофе здесь вышла! И знаешь, что я тебе скажу, подруга, — она наклонилась, хотя между нами было приличное расстояние, и, не снижая голоса, выдала «страшную» тайну: — Мне кажется, по мужской части у крылатых совсем плохо. Иначе, чего бы она сбежала на Землю? А ты что скажешь?

— Понятия не имею! — вытаращила глаза я.

— Ой, да ладно! Я-то здесь уже не первый год живу, меня-то не проведёшь! И я, между прочим, давно и счастливо замужем, — обиженно поджала губы гостья. — Да я бы и спрашивать ни о чём не стала, мне не интересно! Только по городу — другие — шушукаются: привёз тебя нод Альсандо, а ночуешь ты ужеу нода Эдгардо. Как успела-то?

Брина, кстати, тоже раскрыла рот и вытаращилась на меня, подтверждая свою «не» заинтересованность.

— Как у тебя крылатого захомутать получилось? Поделишься? Ты вон, вроде, не калека, без детёныша на руках — чем разжалобила?

Я, банально, распахнула рот: «Это что мне сейчас приписывают?»

Не дождавшись ответа, Брина легко коснулась рукой полусферы своего мехатрона, и та поднялась.

— Угощайся!

Мехатрон Брины передал моему роботу большое блюдо, и я уставилась на незнакомые фрукты. Выглядели они свежайшими, только что нарезанными, не потерявшими ни капли сока, похожими и не похожими на земные одновременно. Например, апельсин с тёмно-синей мякотью, виноградины, размером с небольшое яблоко.

Краем сознания отметила, что цвет «глазка» у Эр-2 сменился на жёлтый, как у мехатрона Брины. Только сейчас или с начала визита? Не заметила. Интересно, это что-то значит?

Я покосилась на гостью. Выглядит совсем нормально. Подумаешь, со счётом проблемы. А ещё яйцо родила и сын хвост отращивает — ну, с кем не бывает?

— А ты здесь живёшь? В замке. Или работаешь? — Нужно же выяснить, как часто мы будем пересекаться.

— Ты что? — распахнула глаза Брина. — Я жена Ачиля!

И сказано это было таким тоном, что мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу, со словами: «Крупская! Надежда Константиновна2!» Удержала меня новая мысль: а что, если этот Ачиль — местный диктатор? И моё пренебрежение может зло аукнуться. Вон как быстро его жёнушка узнала обо мне и прибежала новостями разжиться.

Но Брина милостиво пояснила:

— Мой Ачиль — самый взрослый дракон в этой области. Он начинал работать секретарём ещё при отце нода Эдгардо. Конечно, сейчас молодые драконы предпочитают все эти новые штучки вроде мехатронов или карманных помощников, но Ачиль, по-прежнему, управляет поместьем наместника. Ну да, в столице или других областях есть ещё более взрослые драконы, и я не говорю о крылатых Старейшинах, но в нашей области Ачиль — самый уважаемый! Да, он бескрылый, но вот, даже нод Альсандо сегодня сам связался с ним: спрашивал, что может понадобиться Землянке, попросил меня помочь тебе освоиться.

— Вот как! — Я старательно изобразила удивление и закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Папа часто говорил мне — внимательно слушая, даже не задавая вопросов, можно узнать гораздо больше о собеседнике. Зря я ему не верила. Мне-то, в моей работе, чаще приходится вытягивать нужную информацию из хозяев питомцев.

Брина по-своему оценила мою задумчивость:

— Да не тушуйся, подруга! Мы тоже с дочкой не во дворце жили на Земле, — Брина успокаивающе взмахнула ладонью. — Сама уже не верю, но и голодать не раз приходилось. Так что, я тебя понимаю.

Она села поудобнее, и стала вещать, а я растерянно хлопала ресницами, не зная, что ответить.

— Ты, главное, не торопись. Поедем к ноду Эдгардо в имение — выбросим твоё рваньё, отъешься, оденешься нормально, осмотришься. Тогда уже и решай. Как только у дракониц гон пройдёт, мой Ачиль через друзей слух пустит, что бесчешуйная подросла, пару ищет. Не переживай — сразу прибегут чешуёй сверкать, только выбирай!

«Это она о чём? Это я так классически попала в... бордель?»

С трудом прокашляла вмиг пересохшее горло:

— Я здесь... по другому поводу... Вылечить ящерку... — я осторожно выдавливала слова, со страхом наблюдая за реакцией гостьи.

— Ты про Даньяло? А что с ним будет? — похоже, искренне удивилась Брина. — Драконыш же... Хотя... Да, Ачиль говорил, это плохо, что он рано обернулся, — она нахмурилась, будто припоминая что-то. — Я-то не сильно прислушивалась к его словам: думала, уж крылатые во всём разберутся... Жалко мальчишку, — она вздохнула, мгновенно сменив настроение. — Тяжело без мамки в таком возрасте остаться. По-хорошему-то, его в инкубатор отдать надо, да кто же у дракона детёныша из лап попробует вырвать? Разве самоубийца. А ты правда сможешь его вылечить? Помоги тебе Дева Мария!

— Я ещё не знаю. Мне нужно побольше узнать о нём и его болезни, — осторожно выдохнула.

Ну уж если сам Ачиль признал, что драконышу нужна помощь… Кажется, я здесь всё-таки врач.

— Так, а что рассказывать-то? Обычный мальчишка, хотя, посмирнее моих-то будет. Уж те такими сорванцами росли — голова кругом, как вспомню! А Саманта мне сразу не понравилась! — Настроение гостьи сделало новый виток. — Эта фифа только и рассказывала, как у самого губернатора жила, да сколько драконов с ней знакомство водили. Так чего ж она в нашего наместника клешнями вцепилась? Но и здесь жила без брачного договора, яйцо родила и фи-и-ить на Землю! Не с пустыми руками, конечно, но такой сытой жизни, как здесь, всё равно не будет. Так что, послушай моего совета: выбирай бескрылого — они надёжней крылатых. Надумаешь — только скажи. Только надо обтесать тебя хорошенько, чтобы хоть поначалу за местную сошла.

— Зачем меня обтёсывать?!

— Да понимаешь, — Брина опять наклонилась ко мне, показывая, что открывает очередную тайну, — боятся они землянок, до нервной трясучки боятся. Потому и приставляют к нам опекуна, чтоб присматривал. Но я спрашивала у нода Альсандо, если ты захочешь сменить опекуна, он только рад будет. Только сначала драконыша вылечи.

Ага. Главное — вылечить дракошу. И поскорей на Землю.

— Не переживай, подруга, пристроим мы тебя! Будешь жить, как у Бога в кармане, позабудешь ты эту Землю, как ночной кошмар!

— Что? Зачем? — совершенно растерялась я.

— А зачем помнить о нищете, если здесь тебе больше не грозит такого? — она презрительно указала пальцем на прорехи на моих джинсах.

Да дались же ей мои джинсы! И ведь скромненько всё совсем: по прорехе на коленях и чуть-чуть потёртости сверху и снизу. У настоящих модниц и похлеще видала!

— Я здесь в качестве врача, — от обилия непонятной информации у меня даже обидеться как следует не получилось. — Александр пригласил меня обследовать детёны...

— Алек-сандр? О-о-о!!! — Глаза и рот Брины старательно изобразили эту самую «О». — Ты называешь его Алек-сандр? Так ты всерьёз на крылатого настроилась?

— Да что не так? — рявкнула я. Кажется, моё терпение уже надорвалось.

Брина сочувствующе покачала головой.

— Зря ты, подруга, на крылатого настроилась. Думаешь, зря нод Альсандо несколько раз мне повторил, что не будет возражать против смены опекуна? Не женится он на тебе! Крылатые волшебных невест в скором времени ожидают, кто же станет сейчас на Землянку размениваться? Они и так нас боятся до нервной трясучки. Нет, бескрылые намного надёжней.

— А почему боятся? — всё-таки не выдержала я. То, что Брина помешана на сводничестве, уже начинало раздражать.

— Слышала что-нибудь о суфражистках? — Ей явно не терпелось поделиться.

— Конечно. Движение за права женщин.

— Точно! Они! — Брина смачно хлопнула себя по колену. — Уж не помню сколько лет назад это было, но эти дамочки знатно подгадили драконам.

Суфражистки? Драконам? Где связь?

— Понимаешь, подруга, — Брина придвинулась ближе и стала рассказывать, то и дело перебивая себя хихиканьем, — драконицы у них всегда норовистыми были, а уж когда какой-то обалдуй на Цвирк суфражисток с Земли притащил, они и вовсе взбеленились — подавай им права и независимость! Ага, попробовал бы кто и раньше отнять хоть какую малость у драконицы!..

— А… зачем их притащили? — совсем растерялась я.

— По легенде, их там сильно обижала полиция. Как раз когда тот обалдуй там променадил. Вот он и проникся их страданиями. Только я думаю, — Брина демонстративно пожала плечами, — как бы не наоборот. Потому как, дамочки тут же принялись доказывать, что злобные самцы притесняют «нежных» дракониц. В общем, драконьи яйца теперь выращивают в инкубаторах, а родившихся девочек отбирают почти с боем... И всего-то четыре суфражистки! А весь драконий мир перевернули с ног на голову... Так что приготовься, подруга: к земным женщинам здесь относятся с большим подозрением.

— А имя здесь при чём? — пришлось ей напомнить.

— А-а! Так это во время гона драконицы неуправляемые. Особенно островные. В остальное время мозги понемногу возвращаются, и можно с ними договариваться. С теми, что постарше.

Самки неуправляемые во время гона? Интересная у них цивилизация.

— Ну вот и придумали здесь кучу церемоний, чтобы держаться друг от друга подальше. Назвать дракона просто по имени, без всяких «нод» или «сударь», — это как на Земле... — Брина подняла глаза, словно искала подходящее сравнение на потолке, — словно помолвку предложить.

Бамс! Кажется, я услышала, как упала моя челюсть.

— А-а-а... на ужин пригласить? — еле выдохнула я.

— А ты и это ему сказала? — прыснула в кулак Брина. — Обычно, вместе едят только загнездованные пары. Или когда эту самую помолвку обсуждают.

Я вдруг вспомнила, как побледнел и отшатнулся дракон, когда я, в «такси», назвала его Сашей.

— А если сократить имя?

— Ой, подруга, — развеселилась Брина, — это и вовсе приглашение в постель! Вроде как: «Я готова выносить твоё яйцо».

— Никуда я его не приглашала! — взорвалась я. — И носить ему ничего не буду! Даже прикасаться не собиралась! Тем более туда!

Брина расхохоталась до слёз. А мне вдруг стало обидно: я, конечно, на тело дракона не покушалась, но с чего такое отвращение? Ну да, я не такая красавица, как Брина, но и не совсем же уродина, чтоб так шарахаться от меня!

— А драконицы очень красивые? — не смогла удержать любопытство я.

Брина пожала плечами:

— Тут на любителя. Да и не в красоте дело! Беда в том, что эти чешуйчатые слишком упёртые, ни один другому не уступит. А потому друг друга на дух не переносят. А крылатые так вообще от любой юбки бегут, как от чумы. Вот и вымирают потихоньку, — вздохнула Брина, разом растеряв всё веселье.

— Какие-то... неправильные у вас драконы.

— А что, на Земле поселились драконы? Правильные? — загорелись любопытством глаза Брины.

— Поселились — вряд ли. Но вот книжек о них написано — куча уймова. Там драконы обязательно властные бабники, упрямые и ревнивые. Каждый год устраивают себе отборы невест и не дают прохода попаданкам, мечтая на них жениться. Чтобы после свадьбы превратиться в няшных мурчащих котиков.

— Так это, наверно, про оборотней, — разочарованно протянула Брина. — Про драконов ты только одно слово угадала — упрямые.

1 - В 1822 году принц-регент Педру де Алькантара провозгласил независимость Бразилии от Португалии. Королевство Бразилия стало Бразильской империей. 15 ноября 1889 был свергнут император Педру II, и Бразилия провозглашена федеративной республикой.

2 - Н. К. Крупская — жена В. И. Ленина, крупного политического деятеля в СССР. ;)

Глава 5. Дракон нетипичный, фривольный

— Тирли-люм! — в комнате раздался мягкий перезвон колокольчиков.

Я оглянулась в поисках источника звуков и уставилась на круглое панно с панорамой города. Поперёк панно, прямо по картинке, растянулся узкий горизонтальный экран с увеличенным изображением крепкой мужской груди с каплями влаги на загорелой коже.

— Приветствую вас, сударыня, — прогрохотало, кажется, на весь этаж. — Мне нужно несколько секунд, чтобы наладить с вами связь.

— Слишком громко! — пискнула Брина. — Вполовину тише!

— Так подойдёт? — Сильные мужские руки на экране что-то двигали, нажимали, настраивая работу неизвестного мне механизма.

Звук уменьшился, камера поднялась и отодвинулась, показав нам бюст молодого мужчины. Стройного и мускулистого, с обнаженным торсом и четко очерченными мышцами — хоть сейчас отправляй фотографию в учебное пособие для художников. Вдобавок, у него были идеально правильные черты лица и очень светлые волосы, мягкими волнами спадающие на плечи — мечта восторженных старшеклассниц.

— Приветствую вас, сударыни. Простите, что вынужден прервать ваш разговор. — Этот искуситель мягко склонил голову и продемонстрировал фантастическую улыбку, от которой на щеках проявились очаровательные ямочки.

Что там Брина говорила? Бегают от каждой юбки? Ну-ну. Этот, наверняка, марафонец со стажем!

За спиной красавца угадывался лабораторный стол, заставленный разноцветными колбами, пробирками на штативах, приборами, подмигивающими маленькими огоньками. Лечащий врач ящерки? Тогда зачем здесь я?

Мужчина поднял руки, собирая волосы в конский хвост на затылке, и я невольно скосила глаза на его глубокие и гладко выбритые подмышки. Да что ж такое! Я же не школьница, мне пищать от восторга не солидно! Особенно под внимательным взглядом этих янтарных глаз.

— Сударыня, я рад, что наша задумка удалась. Теперь у малыша Даньяло появился шанс на спасение. Спасибо за помощь.

— Я, к сожалению, не уверена... — мне стало ужасно стыдно и страшно не оправдать столько доверия.

— Альсандо сам видел, как умело вы общаетесь и с людьми и с животными. И Поисковик уверяет, что только у вас получится вернуть человечью ипостась маленькому дракончику. Какие сведения о детёныше вам нужны? Я могу переслать всё, что у меня есть, на ваш СПП. — Его доброжелательность просто выплёскивалась через экран.

— А вы отец ящ... малыша?

— Мы с его отцом побратимы.

Ага, я не ошиблась — этот тоже, при желании, может обернуться драконом. Вот бы посмотреть!

— А где родители детёныша?

— Мать восемь лет назад вернулась на Землю, а Эди с малышом скоро...

— Нод Эдгардо! — недовольно поправила Брина.

— Простите, сударыня! — Мне опять подарили обворожительную улыбку. — Я не учёл, что вы ещё не знакомы со многими нашими традициями. Мы с Эдгардо и Альсандо вместе со времён интерната. А на службе гораздо удобней с короткими именами. Кстати, я Чарито, к вашим услугам.

Кажется, я начала плавиться от переизбытка драконьего обаяния.

— Нод Чарито, — буркнула Брина не слишком громко, скорее для проформы. И принялась, причмокивая, за фрукты на своём блюде. На неё красавчик не произвёл никакого впечатления.

— Эдгардо с сыном вернутся после собеседования. Они сейчас подбирают репетитора для Даньяло. И я уже переслал вам последние замеры его физических показателей на ваш СПП. Можете изучать.

— Сами по себе показатели мне ничего не скажут. Мне нужна динамика ухудшений и нормальные показатели для сравнения.

— Нам не с чем сравнивать, — нахмурился красавчик. — Это уникальный случай. До этого в таком возрасте никто не оборачивался.

— Тогда... Нужно подробно всех расспросить, что происходило с ребёнком до того, как он превратился.

— Записи мехатрона подойдут?

Я пожала плечами.

— Нужно посмотреть. Ещё я хотела бы...

На лабораторном столе за спиной Чарито что-то хлопнуло и запищал какой-то прибор. Нод Чарито мельком обернулся, затем изобразил для нас короткую вежливую улыбку.

— Простите, сударыни. Мне нужно три с половиной минуты, и я вернусь к разговору. — Он крутанулся на стуле, плавно поднялся и шагнул вперёд.

Стул, по инерции, качнулся назад, толкнулся о стол. Камера чуть дрогнула, и экран плавно стал «расти» вниз. Брина испуганно хрюкнула, не успев вытащить изо рта надкусанную дольку апельсина, а я шумно вдохнула и замерла, ошарашенно хлопая ресницами.

Нод Чарито решил показать нам свой тыл во всей красе? Его голова скрылась за границей экрана, руки что-то быстро передвигали, заставляя мышцы плясать по шикарной спине. Ноги ниже колен перекрыл письменный стол, за которым он сидел до этого. А ровно в центре экрана красовалась абсолютно гладкая, идеальной формы, напоминающая два бобовых зерна, с безупречными впадинками по бокам, и совершенно неуместная сейчас, голая мужская задница.

— Э-э-э-э... Нод Чарито, это предложение? — Брина ехидно прищурилась.

— Ещё две минуты, сударыни, и я... — промурлыкал нод Чарито, колдуя над приборами.

— Я о вашей одежде, — уточнила Брина.

Судя по развороту плеч, красавчик обернулся к камере.

— Гадство! Я же закрывал...

Экран мгновенно схлопнулся в точку, вернув на панно городской пейзаж.

— Мда-а-а, Ачиль всегда говорил, что в этой троице нод Чарито самый... — задумчиво протянула Брина.

— Шизанутый?

— Чудаковатый, — закончила она.

Мы переглянулись и расхохотались.

— А твоё слово что значит? — отсмеявшись, вспомнила Брина.

— Да то же, что и твоё, только... на земном сленге. — Сходу прослыть грубиянкой мне как-то не улыбалось.

— Ух ты! А ещё можешь?

— Ф-ф-ф! Отмороженный, крейзи, вольтанутый, тормознутый. — Я уже и забыла, как оценивала саму Брину совсем недавно.

— Какой занятный язык! Я знаю только «фривольный».

— Это немножко из другой оперы. Хотя к Чарито подходит, — улыбнулась я. — А что означает это ваше «нод»?

— Крылатый. Высший уровень владения мана-энергией! — благоговейно выдохнула моя собеседница.

— Тирли-люм! — посреди панно опять распахнулся прямоугольник экрана. На этот раз полного.

Нод Чарито, в сиреневом сюртуке с жёстко стоячим, вроде широкого ошейника, воротником, застёгнутый на все пуговицы, строго посмотрел на нас с экрана. Каменное выражение лица опять напомнило музейные экспонаты античного творчества.

Эй, куда подевался кавайный мачо? Мы так не договаривались!

— Сударыни, простите за внеплановый...

— Стриптиз? — любезно подсказала я.

Вместо фирменной улыбки, нод Чарито чуть сдвинул идеально-ровные брови, и сурово закончил:

— Конфуз. Сударыня Натали́я, я переслал на ваш СПП все данные, что есть на детёныша: мои измерения, записи мехатронов Эдгардо и Даньяло. В отдельных папках путеводитель для иномирян и краткая энциклопедия по геоистории. На случай, если вам станет интересно. Когда возникнут ещё вопросы — я оставил номер своего ППП, но прошу учесть, что не всегда смогу сразу ответить. При этом, я настоятельно советую вам сначала обращаться к своему опекуну. Уверен, большинство вопросов он сможет решить самостоятельно. Сударыни, всего хорошего.

Экран погас, не давая возможности осмыслить сказанное и задать вопросы.

— И что это было?

Брина пожала плечами.

— Я же говорила! Бёгом удирают! Все от них чего-то хотят: драконицы — яйцо высидеть, нимфы — долголетия магического, наши, Землянки — золота и самоцветов. Вот и оборачиваются, бедные, в свою броню, прячутся ото всех. А нод Чарито вот так, открыто, даже без хвоста показался нам! Теперь запрётся в своей лаборатории, и будет страдать, переживая свой позор.

— Да ладно! Мужики о таких вещах забывают, максимум, через полчаса.

— Дракон — забудет? — Печальный вздох. — Даже не надейся!

Хм! Звучит как угроза.

— А если ему сказать, что золота и самоцветов за просмотр его задницы я требовать не буду? Успокоится, или наоборот, его трепетная натура не переживёт такого?

— А замуж? — прошептала Брина, взволнованно сложив руки на выдающейся груди.

— За впервые встреченного ящера? Без демонстрации хвоста? — вспомнила слова Брины — Ни! За! Что!

— О! Ты невероятная!

Ну да. Я такая. Иногда.

Глава 6. Договор о сотрудничестве

— Я так понимаю, Александр... Ладно, нод Альсандо — мой опекун? Я, кстати, уже давно совершеннолетняя. — Решила отвлечь Брину от восторженного созерцания бескорыстной меня.

— Это ведь он перевёз тебя с Земли на Цвирк? Вот и должен приглядывать за тобой, пока мужа себе не выберешь. Ну, или опять на Землю не вернёшься. А то вдруг ты тоже суфражистка какая-нибудь.

— А вдруг, феминистка?

— А это кто?

— Ещё круче! — припугнула я.

— Да ну? — Брина опять округлила глаза. — Расскажешь?

Я задумалась: о чём стоит рассказывать? Сама по себе идея-то великолепная, это сейчас некоторые раздули её до маразма. И если драконов настолько впечатлили суфражистки...

Брина вдруг пересела на мой диванчик и махнула Эр-2, чтоб откатился подальше.

— Ты, подруга, не слишком доверяй крылатым, — заговорила она полушёпотом, — мутные они все.

Я насторожилась.

— Вроде правильные вещи говорят, а в результате всё сикось-накось выкрутят, себе в угоду. Да они и сами не доверяют, драконицы с ними по каждому чиху договора подписывают. Только ведь ноды и в них так слова накрутят, запутают... Вот бескрылые — те без выкрутасов, без обмана живут. Ачиль говорит, у них от вранья нутро словно наружу выворачивает, и мана в сосудах пузырями вздымается, подчиняться отказывается, — вскочила на любимого конька Брина.

В дверь осторожно постучали.

— Да, войдите!

Нод Альсандо осторожно шагнул в комнату, держа под мышкой объёмный свёрток, перевязанный шпагатом.

— Приветствую вас, судар... рыни! — облегчённо выдохнул Альсандо, увидев Брину.

Его радость была настолько явной, что я сжала зубы и прищурилась, обещая ему войну. Моё дружеское расположение так напугало его? Страшно оставаться со мной наедине? Но разве грозное сопение проймёт каменное изваяние? Сегодня нод Альсандо больше походил на робота, чем на человека. Как будто и не было того доброго волшебника, устроившего мне праздник вчера вечером. Он опустил на креслодиван свёрток и почти строевым шагом направился к полукругу рабочего стола. Застыл навытяжку, собрал губы куриной жопкой и не сводил с меня напряжённого взгляда. В отместку, я подошла ближе и, сдвинув брови, так же собрала губы и уставилась на него.

Оказывается, у него длинные и густые-прегустые ресницы! А ещё обалденно красивые глаза! Золотисто-карие, как гречишный мёд. Я даже зависла на пару секунд, любуясь переливами света в них.

— Вы просмотрели присланные Чарито материалы? Есть вопросы? — Дракон сурово сбросил меня с небес на землю.

— Нет, я...

Забежала в центр дугообразного стола, коснулась пальцем лежащего на поверхности монитора, чтобы активировать.

— Александр, а этот экран как-то можно поднять?

— Нод Альсандо! — Брина, как дуэнья из старых книжек, бдила на страже традиций.

Так, всё! Я тут работать собралась! Шутки закончились!

— Нод Альсандо, — заявила я со всей торжественностью, на которую меня хватило, — я предлагаю нам с вами заключить договор. Так как мы, — я указала рукой на него и на себя, — представляем разные миры, соответственно, менталитет и привычки у нас разные. Поэтому, чтобы не возникало недоразумений, мешающих работе, предлагаю сразу оговорить, что считать неприемлемым, что терпимым. И всякие непонятки сразу обговаривать, а не бледнеть и дёргаться, как гимназистка.

Кажется, его проняло. Вместо каменной невозмутимости на лице появилось выражение задумчивого удивления. Рука медленно потянулась в карман, но я опередила:

— Гимназистка — в смысле «трепетная лань». Образное выражение.

В глазах дракона мне показалась растерянность. Он повернулся к мехатрону:

— Сударыня не завтракала?

Затем ко мне:

— Какое блюдо из лани вы хотите?

— Причём здесь еда? — растерялась я. Своим нелепым вопросом он сбил мой решительный настрой.

Недоверчиво косясь на меня, Альсандо всё-таки достал из кармана КП1, пробежался по экрану пальцами и показал мне картинку пасущегося быка-культуриста с патологически гипертрофированными мышцами.

— Что? Это лань? — не сразу догадалась я.

Альсандо кивнул:

— Довольно жёсткое мясо, но незаменимо при восстановлении сил.

Бр-р-р-р. Я дёрнула плечами.

— Я не мясо имела в виду. Я говорила о чувствах.

— Ага! Значит, всё-таки о чувствах! — злорадно воскликнул Альсандо, вернул КП в карман, а в глазах блеснул хищный азарт. — Сударыня, — повернулся он к притихшей Брине, — будьте моим свидетелем!

«Будьте моим секундантом!» — услышала я.

— А моим? — грозно нахмурилась, принимая вызов.

— Видеозапись мехатрона подойдёт? — он высокомерно приподнял подбородок.

— Без правок? И без магии?

Он закатил глаза:

— Конечно!

— Согласна! К барьеру, сударь, — холодно добавила я.

Он не стал ничего уточнять, просто подошёл к столу, повернул монитор к нам и включил запись.

— Итак, вы готовы подтвердить, что именно вы пригласили меня на Цвирк? Я на вашу планету не рвалась и о её существовании даже не подозревала?

— Я подтверждаю, что именно я пригласил вас на временное проживание здесь с целью оказания медицинских услуг детёнышу моего побратима, а потому именно мне досталась честь стать вашим опекуном, — Альсандо неторопливо и чётко выговаривал каждое слово, не забыв сделать ударение на «временное».

Решил напугать меня канцеляритом? Ха!

— В мои обязанности входит оказание только медицинских услуг и никаких других, — я постаралась повторить его размеренный тон, выделяя каждое слово.

— Подтверждаю. Как ваш опекун, я обещаю обеспечить вас необходимыми для полноценной жизнедеятельности питанием, одеждой, жильём, а так же информацией и мана-энергией, если они потребуются для вашей работы и лечения детёныша. — Он стоял, как всегда, прямо, расправив плечи, а вот взгляд напоминал затаившегося в засаде хищника.

— С моей стороны, прошу записать в договоре, что никаких матримониальных планов я не вынашиваю, на Цвирк прибыла исключительно по вашей просьбе, для медицинской консультации. Мои предложения об ужине или обращении по именам были сделаны только в целях облегчения сотрудничества, согласно русским традициям, и никаких намёков не содержали.

Альсандо даже голову набок склонил, рассматривая меня. И до того стал похож на большого удивлённого пса, что мне пришлось сильно прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

— Вы готовы подтвердить в договоре... отсутствие матримониальных планов? — недоверчиво уточнил он, переглянувшись с Эр-2, на корпусе которого опять вспыхнул зелёный глазок.

Я вздёрнула подбородок, и упрямо продолжила:

— Конечно! Моя личная жизнь не касается лечения драконыша и в наш договор не входит. — Я старалась максимально подбирать слова. — И вы не вправе влиять на выбор моего досуга.

— Подтверждаю. Всё, что не касается лечения детёныша и вашей безопасности, меня не касается, - Альсандо с такой готовностью согласился, словно развлекать меня было самой тяжкой его повинностью.

— Подтверждаю! И ещё: обращение «сударь» у нас исчезло лет сто назад, а этот ваш «дон» — совсем новое для меня. Поэтому, заранее прошу извинить, если буду забывать о них, пока не привыкну.

— Нод! — пискнула Брина.

Наш разговор она слушала, затаив дыхание, не пропустив ни одного слова и косясь на спину нода Альсандо. Наверняка, хотела понять его реакцию.

Я бы тоже хотела. С чего это его так проняло?

— Для вас это допустимо, — с радостным предвкушением заявил Альсандо. — Пока вы моя опекаемая, я готов к некоторым отклонениям от этикета. К тому же, между нами будет договор.

Последние слова он произнёс торжественно, как присягу. А мне вспомнился эпизод из старого фильма: «Между нами был кинжал!». Я что-то пропустила?

Альсандо нажал несколько кнопок на мониторе моего СПП, затем повернулся к Брине:

— Сударыня, ваш муж просил передать, что он уже управился с делами и ждёт вас в аэрокаре, на взлётной площадке, — тоном вежливого приказа проговорил он, и тут же повернулся к мехатрону: — Эр-2, перенеси кириллицу на СПП. Нам нужен перевод договора.

Я посмотрела на ошарашенную Брину, послушно направившуюся к выходу, и когтистое сомнение смачно царапнуло разум. Уж очень довольным выглядел Альсандо. И кто из нас сейчас выиграл?

1 -- КП — коммуникатор переносной, внешне очень похож на современный земной смартфон.

Глава 7. Подстава

Альсандо помог мне включить на СПП голосовое управление, показал значки связи с ним, Чарито или нодом Эдгардо — отцом драконыша и наместником области. Научил, как переключаться на большой экран, тот самый, что расположен на настенном панно, затем захотел выслушать мои «пожелания по обустройству быта». Жаловаться я не планировала, но раз просит...

— Зубную щётку и... Можно ли изменить душ на ручное управление? И шампунь — слишком приторный запах. Если не сложно.

— Щётку? Для зубов? — он посмотрел на меня с благоговейным ужасом, как будто я попросила унитазный ёршик.

Слегка откашлялся и несмело предложил:

— Там есть очищающий гель. Выдавить порцию в рот, согреть, когда растечётся — прополоскать рот и выплюнуть.

— А почистить?

— Гель — очищающий, — вкрадчиво напомнил дракон.

— Щёткой мне привычней, — так жа вкрадчиво передразнила я.

Альсандо переглянулся с мехатроном с видом: «А я что говорил?» и, с видом мученика, повернулся ко мне:

— Щётку поищу, душ перенастрою, шампунь поменяю, — кивнул, явно ожидая продолжения.

— М-м-м... Если у вас есть, я хотела бы небольшой коврик для йоги. Это упражнения на растяжку.

Опять кивок и ожидание в глазах. Я вздохнула.

— Отсюда можно с Землёй связаться? Я должна предупредить родителей, что какое-то время меня не будет в городе.

Кажется, дракон растерялся.

— Мне не приходилось... Я поищу информацию.

— Спасибо.

— Ещё что-то нужно?

— Мне хотелось бы поскорее заняться детёнышем. И так много времени потеряла.

Ожидание на его лице сменилось удивлением, затем уважением. Надеюсь, я не ошиблась с прочтением эмоций дракона.

— Эр-2, проверь, что там на складе...

Альсандо отправился в душевую, тихо переговариваясь о чём-то с мехатроном, а я принялась разбирать и группировать присланные файлы.

Информации о самом детёныше оказалось совсем немного, к сожалению. А о мире и драконах — даже слишком много. Причём, настолько разноплановой, что я боялась потеряться в дебрях ненужной мне хронологии или философских трактатов. Пришлось поизощряться, придумывая запросы для поисковика.

Когда ушёл Альсандо, я не заметила, от монитора меня отвлёк Эр-2, заявивший, что принёс обед.

Я потянулась, слегка размяла плечи, сходила ополоснуть лицо, чтобы взбодриться. Остановилась возле креслодивана, на подлокотнике которого осталось блюдо с угощением от Брины. Несколько раз обвела «это» взглядом.

— Эр-2, как называется эта мебель? Для дивана маловато, для кресла многовато.

— Сиденье, — авторитетно заявил мехатрон.

— Ага, велосипедное! Ладно, буду считать это... диваном, — определилась я, устраиваясь поудобнее.

— У меня нет сведений о слове «велосипедное», — пожаловался робот.

— Забудь, — отмахнулась я. — Угощай.

Обед состоял из изумительного салата, совсем не похожего на вчерашний, вязкой размазни серо-зелёного цвета со вкусом бумаги, и прозрачного жёлтого напитка с привкусом вишни и мяты. Размазню я сразу же вернула под купол мехатрона, и принялась за салат.

— Подогреть или охладить? — уточнил Эр-2.

— Я не буду это есть.

— Но это вам необходимо для полноценного питания!

— Извини, я слишком устала, чтобы доказывать железяке своё право решать, что есть, а что нет.

— В моём теле только двенадцать процентов железа! Последняя разработка, учитывающая параметры...

Я закатила глаза и, максимально громко и тяжко, вздохнула.

— Ваш рацион составлен согласно показаний... — не желал успокаиваться мехатрон.

— Эр-2, а что за свёрток принёс Альсандо? — Мой взгляд зацепился за аккуратную упаковку на соседнем диване.

Мехатрон недовольно погудел, но отправился за свёртком.

— Содержимое мне неизвестно, но велено передать, что это на первое время. В дальнейшем, вы сможете заказывать одежду по сети, или, при желании, выбирать в магазинах лично.

В дальнейшем? Он что, думает, я здесь на год окопалась? Зачем тогда звал, если сомневается в успехе? Хотя да, с драконьим оборотом не так всё просто, а случай с Даньяло и вовсе уникальный.

Свёртков оказалось даже три. Мехатрон перенёс их на мой диван и осторожно вспорол бумажную обёртку большего. Внутри оказалась разноцветная, сложенная аккуратными стопками одежда.

Я растерялась. С одной стороны, мне была приятна такая забота. С другой — я же ещё ничего не сделала, чтобы тратить на меня деньги. Или что тут у них? К тому же, я не рассчитываю оставаться здесь надолго, зачем мне столько всего? Хотя... От пижамы, или просто домашней одежды, чтобы переодеться, я бы не отказалась... А если вспомнить толстые Бринины намёки, то мне и прикасаться к свёртку не стоило... Но ведь между нами — договор? Кажется, и про одежду там что-то было. Я так старалась откреститься от интима, что всё остальное пропустила мимо ушей. Ладно, потом перечитаю.

Покосилась на монитор, где меня всё ещё ждала загадка маленького драконыша. Но женское любопытство пересилило, и я принялась разбирать вещи. Это ведь ненадолго!

Три тонкие, с рукавами-крылышками, тунички мягких — мятного, сиреневого и жёлтого — цветов. Трое штанов тех же цветов, по покрою схожих с восточными шальварами. Три длинных платья с высокими разрезами по бокам и бриджи к ним — насыщенных белого, голубого и розового цветов. Хм! А Брина спокойно щеголяла открывающимися в разрезах бёдрами, не утруждая себя подштанниками. Во втором свёртке — три спортивные майки и удлинённые шорты к ним — чёрные, серые и синие. С цветами Альсандо ни разу не повторился, зачёт!

Но не похоже, что драконы верят в скорое исцеление детёныша.

Третий свёрток отличался тонкой бумагой в мелкий цветочек. Судя по нежности ткани, это нижнее бельё. По трое коротеньких шортиков белого и телесного цветов, и шесть непонятных прозрачных пластин, плотностью и формой похожих на листья фикуса.

— А это что? — спросила мехатрона.

— Грудные пластины. Нужна инструкция? Письменная, видео или голосовая?

— Видео.

Мехатрон развернул по обе стороны от корпуса монитор и большое зеркало. И откуда у него всё это берётся? Действительно, очень продуманная техника.

Ух ты! Я быстро сбросила халат и бюстик, следуя анимации, положила пластинки на ладони и приподняла ими грудь, придала нужную форму. Подержала тридцать секунд, убрала руки.

Здорово! Пластинки приклеились, поддерживая грудь в том же положении. А в таком ракурсе мой второй номер смотрится очень даже ничего! Хотела бы я посмотреть на размер пластин у Брины. И насколько это надёжно? Я попрыгала, сделала несколько наклонов и поворотов, помахала руками. Всё на месте! Чуть отогнула уголок пластины, и она тут же отклеилась сама. Приложила. Подержала. Чудо же!

Приложила к себе спортивные шорты. В этом, наверное, будет удобно заниматься йогой.

И тут в голове словно щёлкнуло что-то.

« — Эр-2, перенеси кириллицу на СПП... — Эр-2, проверь, что там на складе...» — зазвенело в моей голове.

А как Альсандо узнал, что мне нужен спортивный комплект?

— Эр-2, а откуда Альсандо узнал твоё имя? — осторожно спросила, боясь услышать подтверждение.

— Из моих видеотрансляций. Я отключался только на время вашего сна и разговора с гостьей.

— Что? Ты транслировал мои упражнения? Кому?

— Вашему опекуну. Я и сейчас транслирую.

АХ!!!

Я дёрнула шорты вверх, прикрывая грудь. Перехватила их одной рукой, второй потянулась к халату.

— Отвернись сейчас же, извращуга!

— Зачем? Я не смогу мониторить...

— Уйди сейчас же, зараза! Пока не убила! — притопнув ногой, заорала я, поспешно натягивая халат.

Когда я застегнула пуговицы и повернулась, робот уже спрятал зеркало и монитор, а на его боку вместо зелёного зажёгся фиолетовый глазок.

— У меня нет сведений о слове «извращуга», — пожаловался робот.

— Урод, подсматривающий за девушками! — рявкнула я, выбирая: спрятать горящее лицо в ладонях или выпнуть подлую железяку из комнаты?

— Вы кого-то подозреваете в этом?

Всё! Моё терпение лопнуло!

Я схватила диванную подушку и запустила в робота. Поймал гибким щупом, неожиданно выскочившим из корпуса, положил на соседний диван и повернулся ко мне глазком-лампой:

— Хотите сделать перестановку? Что нужно передвинуть?

Я плюхнулась на диван, утонула лицом в ладонях и простонала:

— Уйди отсюда, железяка ржавая! Видеть тебя не могу!

— У меня не может быть ржавчины. Я ваш личный помощник и должен...

— Я тебя в металлолом сдам!

— У меня нет информации...

Мехатрон забулькал, включил вместо фиолетовой лампы красную и выкатился из комнаты.

Глава 8. Анамнез и лечение

Самое лучшее лечение от злости, обиды и смущения — это работа. Я, конечно, вспомнила ещё несколько раз, как Альсандо обрадовался присутствию Брины в комнате, словно ждал, что я сейчас наброшусь на него с эротической целью.

А что он должен был подумать, после моего утреннего стриптиза?

И как поспешно набирал договор, ограждающий его от моих приставаний!

Но я, хотя бы, была в белье, в отличие от Чарито. Правда, он показал только тыл, и всего на пару минут, а я растягивалась прямо перед камерой не меньше получаса.

Но ведь он должен был меня предупредить!

Кто? Тупой ИИ или дракон, которому устроили бесплатное шоу?

Оба!!!

Но когда в памяти всплывало, как я стояла перед зеркалом с обнажённой грудью, лежащей на ладошках... Биться головой о стол — не самое полезное занятие.

Кажется, о мои уши и сейчас можно зажечь спичку.

Я поспешно открыла новый документ, и старательно вчиталась в информацию.

Весь вечер и полночи я просидела за местным аналогом ноута, собирая сведения о местных драконах и сравнивая их с жизнью маленького Даньяло. И вот какая картина у меня получилась.

Чем старше дракон, или чем больше у него в крови этой самой «маны», тем большее количество энергии, которую мне проще называть магией, он может собирать и копить вокруг себя. Но контроль за большим массивом энергии требует постоянной концентрации, потому и становятся взрослые драконы такими чопорными, невозмутимыми — иначе с магией никак не справиться.

С рождением драконят тоже всё очень непросто. Не буду касаться инкубаторов, хотя большинство драконьих детёнышей рождается именно там, расскажу о семьях. Полгода зародыш развивается в лоне матери, напитываясь её маной. Затем происходит — откладывание? рождение? — яйца в тонкой прозрачной оболочке. Околоплодном пузыре? И тогда уже дракон-отец сворачивается в гнезде вокруг яйца, ещё на полгода, делясь с будущим детёнышем своей мана-энергией.

Дальше тоже всё не как у людей — за год на родительской магии драконий ребёнок вырастает до уровня трёхлетнего земного малыша. И начинает учиться впитывать магию самостоятельно. И вот здесь — тадам! — происходит новое чудо. Или облом, как посмотреть. Развитие детёныша постепенно начинает замедляться — чем дальше, тем сильнее. Что там происходит у них с мозгами я ещё не разобралась, но к своим тридцати годам драконята выглядят как наши пятнадцатилетние подростки! Ладно, к этому я ещё потом вернусь.

С Даньяло получилось ещё сложнее. Его мать не драконица, а земная женщина, и, если верить показаниям Брины, рождение яйца для неё стало шоком. И пока побратимы нода Эдгардо на полгода поделили между собой обязанности наместника и периодически подкармливали его своей магией, Саманта «лечила нервы», заливая в себя, вместо валерианы, местный алкоголь. Даром, что самый крепкий напиток здесь не больше шести градусов. Если сильно постараться, начать с утра, то к вечеру можно накопить нужную кондицию.

Когда Даньяло родился окончательно, наместнику пришлось часто и подолгу отлучаться — отсюда и повышенная привязанность детёныша к матери. Но та, со временем, потеряла интерес к собственному чаду, тем более, что мехатрон неплохо справлялся с обязанностями няньки.

Закончилось это тем, что Саманта, выбрав момент, сбежала на Землю, оставив малыша няне-роботу. Судя по записям мехатрона, малыш чувствовал себя одиноким и забытым. И в одно «прекрасное» утро проснулся в теле драконыша.

Конечно, это стало сенсацией! Нод Эдгардо невероятно гордился сыном, сумевшим, самостоятельно, обернуться лет на тридцать раньше привычного срока. Но реальность быстро показала свою козью морду.

Как сказал Альсандо — аккумулятором магии служит человеческое тело, дракон её только перерабатывает. Без подпитки, то есть, регулярного оборота, тратит на поддержание своей жизни. А вернуть себе человеческий облик Даньяло так и не смог — он просто не знал как! Как ни старались нод Эдгардо, Альсандо, да и ещё много кто, объяснить — ничего не получалось. При спонтанном обороте Даньяло пропустил навыки работы с энергией, которую настойчиво изучают драконьи подростки. Результат — сейчас драконье тело Даньяло раза в три меньше изначального. Малыш, реально, тает, теряет жизнь.

Проснулась я от монотонного стука в дверь. Не сразу сообразила где я и почему, на автомате завернулась в простыню и пошла открывать. На пороге стоял Альсандо, как всегда, безупречно выбритый, причёсанный и отглаженный.

— Приветствую вас, сударыня.

Я толкнула дверь, но он успел подставить ногу. Заговорил, не пытаясь открыть дверь дальше.

— Сударыня, я пришёл извиниться и объясниться. Выслушайте меня, пожалуйста... Вчера я был не прав... Очень виноват перед вами. У меня почти нет опыта общения с земными женщинами и, оказывается, я не сумел предусмотреть очень многого. Вы вправе были не знать, как управляется мехатрон, а я упустил это, и поставил нас обоих в неловкое положение. Я буду благодарен, если вы скажете, как мне исправить ошибку.

— И вы видели, как я примеряла... бельё? — налегла на дверь, хотя и не надеялась её закрыть.

Пауза.

— Слышал. Я разбирал документы и не прислушивался. Подключился, только когда вы повысили голос. Я не видел вас.

— Как я могу вам верить?

— Сударыня, драконы никогда не лгут. Это особенность нашей расы.

— А йога? Вы видели мои упражнения утром?

— Д-да. Я был... удивлён. Очень.

— Ум-м-м-м... — я съехала спиной по двери и уселась на пол.

— Простите. Я не знал.

— Что это представление не для вас?

— Да.

Вот зараза! Честная! Лучше бы промолчал!

Ладно. Поздно пить боржоми. Я поднялась и распахнула дверь. Взглянула на него исподлобья. Взгляд спокойный и открытый, но шея и уши слегка порозовели. Везёт же! А я, наверно, выгляжу как злобный синьор Помидор.

Альсандо покачал головой.

— Нет. Томат выглядит гораздо ярче, чем ваши щёки.

Так. Прикрыть глаза. Вдо-о-ох. Вы-ы-ыдо-о-ох. Открыть глаза.

— Передайте вашему Чарито, что мы с ним квиты. — Я изобразила независимость и безмятежность.

— Вы о чём? — Альсандо испуганно отступил на шаг.

— Вот пусть он и объясняет, — отмахнулась я.

Альсандо нахмурился, но спорить не стал:

— Хорошо. Я могу ещё чем-то помочь?

— Да. Мне необходимо встретиться с отцом Даньяло. Кажется, у меня есть идея лечения.

Глаза Альсандо вспыхнули такой надеждой, что мне сразу захотелось от всего отказаться. Не успела. Он заторопился:

— Я сейчас же свяжусь с Эдгардо. А вы, — он перевёл взгляд с простыни, в которую я куталась, на мехатрона. — Эр-2 принёс завтрак. Вы впустите его? — И затараторил: — Зелёный сигнал индикатора — идёт видеотрансляция на другой мехатрон. Фиолетовый — только звуковая волна. Красный — мехатрон управляется по удалённому сигналу. Жёлтый — запись не транслируется, мехатрон под вашей командой. Белый — включилось автономное управление... Наместник уже летит в замок. Я буду ждать вас в его кабинете.

Умывалась, завтракала я механически, снова и снова прокручивая в голове вчерашние выводы и отгоняя страх: «А вдруг я ошибаюсь?»

Немного замешкалась с одеждой — взялась за джинсы, но вспомнила, как кривилась на них Брина. В платье с такими разрезами я не буду чувствовать себя комфортно. Остановилась на мятной туничке и белых бриджах. Прихватила со стола свои заметки и отправилась в кабинет наместника.

Альсандо сидел за рабочим столом, внимательно вглядываясь в монитор и медленно проворачивая по кругу рукоятку джойстика. Но стоило мне войти, он оторвал взгляд от экрана и автоматически, не глядя, переключил пару тумблеров.

Мой вид вызвал у дракона не радость, а оторопь.

— Ну что опять не так? — Я уже накрутила себя до боевого азарта.

— Это рубашка для сна.

— На ней это не написано! А я прекрасно выспалась в майке и шортах.

— На витрине, в магазине было написано, — он перевёл взгляд на бёдра, но я не дала ему и рот открыть.

— Мне. Так. Удобно.

А он вдруг лукаво улыбнулся, на мгновение став похожим на озорного мальчишку:

— Я выполнил договор, предупредил. — И тут же посерьёзнел. — Эдгардо уже перед замком. Чарито тоже хочет послушать. Ты не против?

Его мягкий голос и участливое «ты» здорово подбодрили. Мне даже показалось, что тёплый ветерок ласково погладил спину.

Затем был долгий разговор с Альсандо, наместником, и Чарито на экране планшета. Точнее, мне, в одиночку, пришлось вспоминать примеры из жизни не только приматов, но и других животных, мужчины же невозмутимо молчали, слушая мой монолог. Если их и задело такое сравнение, на лицах этого не отразилось. В конце концов, они же знали, что я не психолог и не педиатр, а ветеринар. Каков врач, таковы и примеры.

— С чего начинать... лечение? — пробасил наместник, когда я выдохлась и замолчала.

— Где здесь ближайшая детская площадка?

Мужчины растерянно переглянулись.

— Место, где можно полазить, попрыгать?

— Во дворе замка. Тренажёры подстраиваются под любой возраст, — благодушно пояснил наместник.

— Не годится! — безжалостно отмела всё его благодушие. — А если садик, школа? Где можно найти ровесников вашей ящер... Даньяло?

Молчание было, если не гробовым, то очень внушительным. Пришлось набираться терпения, и вытягивать из драконищ — жаль, что не клещами! — нужные сведения.

— Да вы здесь совсем озверели?! Как можно растить детей без игровых площадок? А как же физическое развитие? Да в пень ваши тренажёры! Нет, лучше уж так, чем совсем ничего, но они не развивают фантазию. А как же коммуникация, социализация? И вы ещё кичитесь своими научными достижениями? Позорище!

Кажется, их проняло. Чарито немного побурчал невнятно, но громко не возразил. С этого момента, мой авторитет взлетел до небес. Ха! Никогда ещё не чувствовала себя такой значимой персоной.

Альсандо остался разыскивать с Чарито сведения об игровых площадках, а мы с наместником пошли выполнять мою коварную задумку.

Величественный нод Эдгардо элегантно опустился рядом с сыном на одно колено и тихо заговорил, мягко поглаживая загривок ящерки. Ну не получается у меня называть этого забавного большеглазого малыша драконом!

До меня долетали только отдельные слова: «гостья, иномирянка... очень занят... твоя помощь... буду рад... сопроводить и рассказать...»

Потом наместник торжественно представил нас друг другу, и нам пришлось учиться общению. Драконыш Даньяло мог только передавать мысли, а я могла отвечать ему только голосом.

Затем был обед, где наместник невозмутимо поглощал бурую размазню, а я громко и искренне восхищалась местным салатом, фруктами и напитками, и предлагала Даньяло тоже попробовать. И тут же «вспоминала»: драконы питаются магией!

Сначала Даньяло попытался пристроить хвостатый зад на стуле, но с его короткими ножками это оказалось очень неудобно. Пришлось ему слезать на пол и показательно скучать оттуда.

Когда наместник ушёл заниматься государственными делами, оставив нас одних, Даньяло поспешил назад к своим сокровищам, во взлётную комнату. Пришлось очень долго ныть о том, как мне холодно сидеть на камне, как у меня разболелась спина от твёрдой поверхности, и что наместник обещал мне знакомство с Цвирком, а не сидение в холодной полутёмной комнате. Наконец, Даньяло согласился перейти в мою комнату, оставив свои «сокровища» под охраной персонального мехатрона. Но я успела увидеть, что там. Кроме огромной колбы с духами, шкатулка и перламутровый палантин — всё, что осталось во дворце, после того, как жена наместника решила вернуться на Землю.

Мы удобно устроились вместе на диванчике. Я попробовала расспросить драконыша о Цвирке, но оказалось, что он почти ничего не знает ни о планете, ни о родном городе. Кроме замка, он смог побывать только в поместье, которым управляет муж Брины, но был слишком мал, чтобы запомнить многое. В его воспоминаниях остались большие белые цветы, вкусные ягоды, и «у мамы от шума болит голова».

Я взяла телефон и стала показывать фотографии, рассказывая о местах, где они сделаны, изображённых животных, о своих родителях и друзьях. Увлеклась так, что не заметила, как Даньяло заснул. Когда я осторожно встала, малыш свернулся клубком, как котёнок, даже нос хвостиком прикрыл. Я велела Эр-2 показать спящего Даньяло драконам, а сама принесла из спальни покрывало и накрыла его, подоткнув края под спинку.

Через полминуты в мою дверь осторожно постучали. Наместник пришёл посмотреть на сына. Он постоял немного рядом, затем наклонился и погладил рожки драконыша. Малыш не шевельнулся, и наместник задумчиво обхватил рукой подбородок.

— Что-то не так? — встревоженно прошептала я.

— Он спит, — тихим басом сообщил нод Эдгардо. — Очень крепко спит.

— Разве это плохо?

Наместник взял подушку с соседнего дивана.

— Вы позволите?

Я кивнула. Он обложил Даньяло подушками, устроив детёнышу настоящее гнездо, затем повернулся к рабочему столу.

— Мы можем связаться с Чарито?

— Да, конечно.

Наместник прошёл к столу, тихо объясняя на ходу:

— Драконы спят очень чутко. А Даньяло и подавно. Постоянно вздрагивал, просыпался. А теперь заснул так крепко, что ничего не слышит.

Мы с Чарито сразу сошлись во мнении, что это отличный знак. Нервная система успокаивается, малыш отдыхает. Может, именно это и надо для обратного оборота?

Но чуда не случилось. Утром на моём диване проснулся всё тот же драконыш, только выспавшийся.

Глава 9. Прорыв

Мы идём в святая святых Цвирка! Нам покажут инкубатор!

Вообще-то, показать его должны были только Даньяло, чтобы он пообщался с «вылупившимися» там ровесниками, но попробовал бы Альсандо от меня отвязаться!

Он, конечно, попробовал. Но, во-первых, идея была моя, и кому как не мне проследить за её воплощением. Это чисто научный интерес! Во-вторых, я продемонстрировала внушительную (по земным меркам) бутылку с антисептиком и упаковки медицинских масок и перчаток, да ещё дала честное пионерское слово, что ни к чему прикасаться не буду. И что, что я пионеркой никогда не была? Кто здесь об этом знает? Зато звучит как солидно! И, в-третьих, если меня не возьмут, я здесь умру от неудовлетворённого любопытства. Он жаждет познакомиться с моим хладным трупом?

Накинув на лицо своё любимое выражение «терплю неизбежное зло», Альсандо направился к выходу. Мы с Даньяло успели сделать только пару шагов от лестницы, как снаружи, где-то вдалеке раздался хлопок и треск, словно разрывают большой кусок ткани.

Ох! Прямо на моих глазах Альсандо мгновенно покрылся толстой бронированной чешуёй, став похожим на боевого робота из фильмов фэнтези.

— Ни шагу из здания! — Грозный взгляд на Даньяло, затем на меня, и робо-человек неслышно исчез за дверью.

Мы с дракошей растерянно переглянулись. Кажется, я захлопала ресницами не хуже Даньяло. Через несколько минут в холл замка вбежала Брина, и ясно послышался щелчок замка. Нас заперли? Я бросилась к окну.

Недалеко от входа о чём-то переговаривались уже три человеко-робота. Два высоких, массивных, и один чуть ниже и намного щуплее. Несколько взмахов руками, и двое роботов разбежались в разные стороны, а оставшийся чуть присел, покрылся зелёной дымкой, и превратился в знакомого изумрудного дракона с оранжевым брюшком. Одним движением уверенного в себе хищника дракон запрыгнул на стену замка, распахнул крылья, и взлетел. И тотчас на окно опустилась серая створка.

— Да что происходит? — Я повернулась к Брине.

Та сидела в кресле, в этот раз в ярко-розовом платье, обняв поджатые колени и уставившись в пол стеклянными глазами. От прежнего благодушия и следа не осталось.

— Прорыв.

— Канализации? — растерянно ляпнула первое, что пришло в голову.

— Подпространства... — Брина закрыла глаза и стала тихо покачиваться, бормоча под нос: — Нужно подождать... Нужно просто подождать...

Я сцепила зубы. Тихий бубнёж ничего не объяснял, наоборот, вызывал раздражение и страх. Неизвестность давила на плечи, сжимала виски. Судя по реакции Брины, происходит что-то серьёзное, очень опасное.

Что? И что делать мне?

Бежать? Куда?

Спрятаться? Опять же, куда?

Что делать?

Что делать?

Я сжала дрожащие пальцы в кулаки, затем сунула руки в карманы.

Что дальше? Чего ждать от этого мира?

Что там могло случиться? И где «там»?

Надо что-то делать, иначе я сойду с ума от страха.

Дракон сказал не выходить из замка, значит, считает, что здесь безопаснее, чем на улице, — стала уговаривать себя я, нервно прохаживаясь по холлу. — Стены здесь толстенные, просто так в замок не пробиться. И кто сказал, что кто-то будет пробиваться? Мало ли что у них там порвалось?

Остановилась, когда на глаза попался Даньяло. Драконыш сидел в кресле, сжавшись в комочек, а кончиком хвоста осторожно держался за щиколотку Брины. И глаза — огромные и жалобные-жалобные.

Конечно! Уж если мне страшно, то каково сейчас малышу? Надо срочно брать себя в руки!

— Даниэль! Можно я сяду в твоё кресло? Мы ведь поместимся вместе?

Драконыш даже подпрыгнул от радости. И, стоило мне сесть, прижался к моей спине, крепко вцепившись в одежду всеми четырьмя лапками, раздирая когтями футболку. Тонкий подрагивающий хвостик несколько раз обвился вокруг моей левой ноги.

«Ты ведь не уйдёшь? Ты не бросишь меня одного? Пожалуйста! Я буду очень послушным!» — раздалось в моей голове.

— Что за глупости! — погладила чешуйчатую голову, пристроившуюся у меня на плече. — Как я могу куда-то уйти без тебя? Разве ты забыл — нод Эдгардо назначил тебя моим экскурсоводом. Я ведь ничего здесь не знаю и просто не справлюсь без тебя... Ой, извини, я назвала тебя другим именем. У нас на земле, есть очень красивое мужское имя — Даниэль. Тебе нравится? Похоже на твоё, правда? Хотя, может, и у нас есть имя Даньяло. На Земле ведь очень много народностей, и поэтому очень много имён. Бывают очень похожие, а бывают очень странные, или смешные...

Я болтала всякий вздор не замолкая, поглаживая, по очереди, то колючую голову, то чешуйчатые лапки. Чувствовала, как потихоньку сглаживаются колючки и расслабляется хватка, а малыш понемногу успокаивается. И поглядывала на Брину в соседнем кресле.

Она побледнела почти до серости, вцепилась дрожащими пальцами в спинку кресла, дышала всё тяжелее. Хорошо, если это только паническая атака! Я, всё-таки, ветеринар, а не терапевт.

— Эр-2! Мне нужна тёплая вода и полотенце.

— Влажное? — уточнил мехатрон.

— Сухое. Быстро!

Мехатрон укатил вглубь коридора, а я, с ящеркой за плечами, подошла к Брине, осторожно растёрла её напряжённые плечи, липкие от пота руки. Села напротив, крепко держа за локти.

— Брина! Посмотри на меня. Посмотри. На. Меня. Давай дышать вместе. Вдо-о-о-ох... Вы-ы-ы-ы-ы-ыдо-о-ох... Вдо-о-о-ох... Вы-ы-ы-ы-ы-ыдо-о-ох...

Когда изрядно потрёпанные, разящие запахом гари, Альсандо и нод Эдгардо устало ввалились в холл замка, я, Брина, и мехатрон дружно орали на три голоса:

— И тогда, наверняка, вдруг запляшут облака...

А Даньяло дирижировал лапками и отбивал ритм хвостиком.

Глава 10. Последствия прорыва

Что такое Прорыв, и как его закрывают, я узнала гораздо позже. Но сначала я увидела в открывшееся окно прокопчённых, измотанных бойцов, бессильно попадавших на газон во дворе замка. Небо давно потемнело, но от купола, накрывшего двор, исходило мягкое свечение, придававшее голубоватый оттенок лицам и траве. Несколько молодых парней в чешуйчатых доспехах спешно сооружали большой шатёр вокруг группы израненных, обожжённых людей. Меня встревожило то, что пострадавших приносили на носилках и оставляли за тканевым ограждением. Никто не пытался им помочь.

Я выскочила во двор. Неподалёку от шатра трое драконов когтями сдирали с себя закопчённые пластины брони и сбрасывали их в выдвинутые резервуары стоящих перед ними мехатронов. На месте сорванных чешуек выступала сукровица, а острые когти уже цеплялись за следующую.

В одном из мазохистов я узнала Чарито, подошла к нему, и словно шагнула в морозильную камеру. Воздух вокруг драконов оказался тяжёлым, душащим и горчил гарью.

— Что здесь происходит? Что вы делаете? Зачем?

Он стряхнул в робота очередную чешуйку, тяжело выдохнул и открыл, наполненные болью, глаза. Кажется, не сразу узнал меня. С трудом разлепил стиснутые зубы.

— Избавляемся от заражённой Хаосом энергии. Люди не выдержат, если мы подойдём сейчас — задохнутся. Мы не сможем им помочь.

— А они? — я кивнула на крепких подростков, принёсших очередные носилки.

— Курсанты. Они не заражены. Но мало умеют.

— Если я посмотрю, хуже ведь не будет?

Чарито слабо улыбнулся:

— Пожалуй.

—А мехатрон?

Он только кивнул, поддевая когтями новую бронечешуйку на груди.

Под тканью шатра оказалось намного светлее, чем во дворе, и дышалось в разы легче. Я присела возле первого пострадавшего. Мужчина средних лет с широкой окладистой бородой. Когда-то окладистой. С одной стороны, часть волос спеклась твердым смоляным комком, чудом не добравшись до лица. А вот грудь и плечо были обожжены. Обширный ожог второйстепени. Больной тяжело, с присвистом, дышал.

— Эр-2, принеси мой баул!

Мехатрон рванулся к замку, но почти тут же толкнулся мне в локоть.

— Эр-2, мне нужен антисептик, быстро!

— МУП, медицинский универсальный помощник, — низко прогудел чужой мехатрон и выстрелил из корпуса кармашками разных размеров и наполнения. А под куполом крышки лежали аккуратно разложенные хирургические инструменты.

— Гель для рук, дезинфицирующий, — подсветил мехатрон один из кармашков, и я послушно зачерпнула и растёрла гель по рукам. — Обезболивающее, — засветился следующий кармашек, указывая на мягкие ампулы.

Я капнула несколько раз вокруг ожога, затем, с помощью пинцета и зажима, стала очищать рану от оплавленных остатков рубахи. Мужчина тихонько постанывал, скрипел зубами, но терпел. Жаль, я не знаю свойств местных препаратов.

— Чарито, сколько обезбола ему можно? — крикнула через плечо.

Ответил мне чужой голос:

— По капле на область, величиной в два квадратных абола.

— Э-э-э...

— Сударыня, покажите руку.

Я подняла растопыренную ладонь.

— Тогда три ваших пальца — считайте, как два абола. Если ожог очень глубокий, можно чуть чаще. Капайте прямо на рану, равномерно.

Незнакомый дракон очень крепкого телосложения, с голым торсом, расчерченным потёками сукровицы, и алеющими пятнами на мсте свежесорванных пластин, остановился в паре шагов от носилок. Дышать стало тяжело, словно кто-то резко выкачал кислород из-под навеса. Мужчина на носилках распахнул рот, судорожно стал ловить губами воздух.

— Вот дерьмо! Ещё много заразы осталось. — Дракон отступил на несколько шагов назад. — Сударыня, подойдите, я покажу, как пользоваться перевязочной сетью.

Я оглянулась на раненых — двенадцать человек. Не то чтобы катастрофа, но многовато для одной меня. Огляделась. Совсем недалеко что-то тихо обсуждали шестеро молодых пареньков, что таскали носилки.

— Эй, ребята! — помахала им рукой. — Идите сюда! Нужна ваша помощь.

Подростки округлили глаза и испуганно замерли, словно я позвала их на экзекуцию. Дракон возле меня недовольно фыркнул. Подъехал Эр-2, протягивая выдвижным щупом мой баул.

— Спасибо, молодец! — я машинально погладила макушку робота, достала спрей с антисептиком, протянула дракону: — Это земной антисептик. Можно быстро проверить, годится ли он для ваших условий?

Тот сразу оттаял, что-то нажал на своём мехатроне, и из него выскочила «рука» манипулятора с планшетом. Дракон набрал команду, кармашки втянулись в корпус робота, и другой манипулятор подставил мне предметное стекло, на которое я брызнула септиком.

— Натала? — подошли Альсандо и Чарито. — Тебе нужна помощь?

Опекун пробежался по мне встревоженным взглядом, будто выискивая раны. От обоих веяло холодом и чем-то тяжёлым, сдавливающим лёгкие.

— Не ваша, — я помотала головой, — вон тех мальчишек. Если я правильно поняла, их магический фон не так сильно влияет на раненых, как ваш. Если им показать, как оказывать первую помощь, хотя бы жгут наложить или обезболить раны... А есть ещё такие мехатроны, с мед оборудованием?

Чарито кивнул, и исчез из виду:

— Я вызову.

Альсандо бросил взгляд на курсантов и те бегом выстроились вокруг нас. Подошёл третий «ободранный» дракон, со своим мехатроном:

— Курсантам лучше работать парами, а сударыня, — вежливый поклон в мою сторону, — думаю, справится сама.

Драконы с вежливым интересом отнеслись к механизму распыления спрея, вытаращили глаза на резиновые перчатки и маски, выданные курсантам, а меня больше всего удивили перевязочная сетка и степлер-сшиватель.

Не знаю, это наше везение или особенность этих самых «Прорывов», но большинство ран были от ожогов. Обширных, но не глубоких. Я увидела только двух пациентов с третьей степенью, и трёх со второй. Остальные, как мне показалось, больше страдали от нехватки кислорода и эмоционального шока. Ещё несколько сильных ушибов, а у одного я заподозрила перелом пары рёбер. Дышать становилось всё тяжелее. Я опустила маску вниз, чтобы сделать несколько глубоких вдохов.

Здесь есть рентген? Или что-нибудь магическое взамен? Я подняла голову, ища у кого спросить, и слегка подвисла.

Альсандо стоял у кромки шатра и сосредоточенно водил руками. Очень похоже на гимнастику цигун. Вот прямо сейчас? Или он так магичит? Но никаких спецэффектов я не увидела. Хотя, никому его махи руками не мешают, никого не удивляют. Вдруг лёгкий ветерок ласково коснулся щеки, высушил каплю пота на виске, наполнил свежестью лёгкие. Это и есть его магия? Которой здесь «нет»?

Повернулась к Чарито, но тот, с расстояния трёх шагов, сосредоточенно наблюдал за действиями подопечных курсантов. Они вспороли окровавленную штанину у парнишки на носилках, их ровеснике, пережали фиксатором кровеносные сосуды, залили рану обезболом.

— Погоди! — Отвела руку парня со степлером. — Видишь, кость торчит из раны? Нужно оперировать.

Я потянулась за чистыми перчатками, а курсанты уставились на Чарито. Тот взмахом руки подозвал ещё одного, ткнул пальцем:

— Ты! Следишь за кровоснабжением мозга. Ты! Сердце. Ты! Тянешь кислород. Лёгкие. — Затем подошёл ко мне, опустился на колени по другую сторону от пациента. — Говори! Где помочь?

— Нам нужен антисептик, очистить рану... и шины, чтобы зафиксировать ногу.

— Шины? — Чарито непонимающе нахмурился.

— Прямые плоские пластины... доски... Пластины! — осенило меня. — Мне нужны грудные пластины, самого большого размера, несколько пар!

— Броня? — Чарито помотал головой. — Он не выживет с концентрированной маной...

— Да не эти пластины! Те, что идут на подсисьники!

Позади меня кто-то поперхнулся, сбоку уронили что-то тяжёлое. Чарито выпучил глаза, несколько раз открыл и закрыл рот. Хорошо хоть, парнишки, сосредоточенные на состоянии пациента, не отвлеклись. Я повернулась к своему опекуну.

— Альсандо! Ты принёс мне бельё, где ты взял грудные пластины?

— Я? Бельё?! — ошарашенно отозвался тот, перестав махать руками и залившись алой краской. — Брина передала записку в магазин...

Это даже не институт благородных девиц, это гораздо хуже!

Из-за стенки шатра вышел ещё мужчина. И хотя он был не в броне, а в рабочем тёмно-зелёном комбинезоне, в его драконьей ипостаси сомневаться не приходилось. Рост под два метра, плечи шире моих раза в три, и всё то же идеально-правильное лицо античной статуи.

— Я знаю, о чём речь, сударыня. Это я придумал эти пластины для моей жены, а другие модификации отдал в продажу. Объясните подробней, какой размер вам нужен.

— Ну хоть кто-то взрослый в этих яслях. Вы Апхчиль?

— Ачиль, — невозмутимо поправил он, и по-голливудски улыбнулся. — Четыреста шестнадцать лет семейной жизни. Опыт, сударыня.

Внимательно выслушал мои объяснения, уточнил ширину и толщину шины, кивнул бронзовым ёжиком на макушке:

— Альсандо! Мне нужен культиматер1. У тебя есть допуск, или надо ждать нода Эдгардо?

— Я проведу.

Вспомнив о сломанных рёбрах, я крикнула вслед:

— Ачиль, нод, сделайте две таких пластины, пожалуйста!

— Сударыня, мне нужно будет минут сорок, — снисходительно ухмыльнулся великан.

Четыреста шестнадцать лет женат? Это сколько же лет Брине? А ему?

Я взяла скальпель и пару раз глубоко вдохнула, чтобы сосредоточиться. Подобная операция у меня уже была. Самая первая самостоятельная в моей врачебной практике. Поэтому, хорошо запомнившаяся. Здесь нет Виталия Семёновича, который мне тогда «ассистировал», но я отлично помню каждое его слово.

Я надрезала кожу вдоль кости, держа в голове картинки с первой операции. И что, что тогда моим пациентом был сенбернар? Тот перелом был даже опасней — с мелкими обломками.

Чарито оказался крутым ассистентом. Каждый раз, когда я задумывалась, как объяснить что-то, он тут же это делал! Он скрепил и кость, и кожу своим чудо-степлером, уверяя, что воспаления или нагноения опасаться не стоит. Мы закрыли рану тремя слоями сетки-асептика — замечательное изобретение! — подогнали и приклеили шину, и я облегчённо выдохнула.

Обессиленные курсанты, получив разрешение Чарито, вывалились из шатра, распластались на короткой траве. Я тоже вышла, устало оглядела двор. Часть воинов ужинала за длинными столами, расставленными перед входом в замок, вторая часть переместилась поближе к стене, ожидая очереди на помывку. Вдоль крепостной стены выставили четыре больших цилиндра, в трёх из них я опознала душевые кабины. Четвёртый, судя по соединительным трубам, был резервуар с водой. Я долго присматривалась к нему, не понимая: он, действительно, слегка светится изнутри, или у меня очередная паранойя? Пришлось приказать себе не заморачиваться вхолостую.

Бойцы входили в душевые в измазанных сажей доспехах, а через время выходили посвежевшие, идеально причёсанные, в отглаженной чёрной униформе с серебряной окантовкой. Чуть дальше стоял круглый пластиковый стол, за которым, в пластиковых креслах, напоминающих земные, сидели Нод Эдгардо и два, судя по всему, офицера — в чёрной униформе, с золотой вышивкой на стоячем воротнике и обшлагах рукавов. Они расслабленно общались, пили напитки и изредка кивали проходящим мимо бойцам.

Из замка вышел Ачиль, бережно придерживая за плечи Брину. А та, в свою очередь, поглаживала загривок Даньяло, пытаясь успокоить подпрыгивающего от любопытства дракошу. Увидев отца, дракончик рванул к нему со всех ног, и то, что он не попал под ноги ни одному из бойцов, было вовсе не его заслугой.

Ачиль переговорил с нодом Эдгардо, и они с Бриной пошли к воротам. А Даньяло остался гордо демонстрировать себя армейским офицерам.

Э, нет! Мы так не договаривались! Мы собирались создать максимальный дискомфорт драконёнку, а не интерес взрослых уважаемых чешуйчатых!

— Чарито! Моя помощь не нужна больше? Хочу увести Даньяло.

— Да, конечно! Спасибо, сударыня!

Пока мы шли с дракошей в мою комнату, и Даньяло хвастливо урчал, как его дракон понравился нодам офицерам, я поспешно обдумывала, чем сейчас занять малыша. Придумала!

СПП распечатал нам несколько картинок и порезал их по нарисованной мною схеме. И если первая, с крупными пазлами, далась дракоше легко, то с последней, с мелкими пазлами, он провозился допоздна. Сопя, кряхтя, порыкивая, задействуя не только когти, но и хвост. Укладываясь спать в устроенном гнёздышке, малыш признался, что игра хоть и интересная, но для драконов она не годится.

Маленькое солнышко! Надеюсь, ты не возненавидишь меня за такое лечение!

1 -- Культиматер — культиватор материи.

Глава 11. Новый питомец

Утро началось с того, что Альсандо и нод Эдгардо, по очереди, появились на экране панно и извинились, что не могут провести утро с нами, так как заняты последствиями прорыва. Причём, обращались они и ко мне, и к Даньяло, помня мой запрет игнорировать детёныша.

Унывать мы не стали, наоборот, здорово нахохотались от попыток дракоши повторить мои асаны. А затем решили, что небольшая прогулка по городу будет очень кстати. Надо же когда-нибудь с ним знакомиться?

Погода была просто замечательная, похожа на позднюю весну у нас дома. Ещё не жарко, солнце не гонит спрятаться в тень, но достаточно тепло, футболка и шорты — самое то для прогулки. Пушистые облака, словно пляжники, развалились на бирюзовом небосводе, а лёгкий ветерок, забавляясь, приносил ароматы то одних цветов, то других. Красота!

Город произвёл на меня двоякое впечатление. С одной стороны — очень много цветущих кустов, высаженных вдоль аллеек, необычные высотки из стекла и пластика, широкие пешеходные дорожки, залитые солнечным светом, чистота, просто клиническая. С другой стороны — всё вымерено под линейку, ни один листик или бутон не выбивается из общего строя, очень мало людей на улицах, лишь редкие капсулы «такси» проплывали над головами.

Я старалась идти по прямой, не сворачивать, чтобы легко найти дорогу обратно, и Даньяло беззаботно скакал рядом. Ему, как и мне, всё было в новинку.

Очень скоро мы вышли на окраину города. Высотки остались за спиной, а впереди справа показалось невысокое, но широко растянутое поселение. Прямо перед нами начинался сад, похожий на тот, что я видела в день приезда.

Или прилёта? Интересно, как называется способ перемещения между мирами?

Но за парой первых рядов деревьев виднелось большое чёрное пятно. Здесь был пожар? Или это и есть Прорыв? Большинство пострадавших вчера были с ожогами.

Я подозвала Даньяло и потребовала обещания, не отходить от меня ни на шаг, и осторожно пробралась поближе.

Да, это очень похоже на пожарище. Чёрное пятно пепелища простиралось почти до горизонта. Где-то там, по краю видимости, вновь застыли свечками деревья, а между нами, неровными волнами, лежала пустыня из пепла. Пепел был не седым или белёсым, как обычно на Земле, а именно чёрным. И он не разлетался лёгкой пылью от ветра, а лишь перекатывал гранулы, размером с грецкий орех, с места на место. Они были похожи на древесные угли, оставшиеся после костра. Точнее — на растоптанные головешки. Вся площадь была усеяна отпечатками крупных когтистых лап.

Чёрное пятно напоминало вытянутую по диагонали кляксу, с неровным, но чётко выделенным краем. Одним «крылом» клякса упала на купол, обозначив серым налётом границу. Я осторожно ткнула носком кроссовка плотный валик, окаймляющий пепелище. Таким же валиком спеклась борода у вчерашнего обожжённого мужика.

Сама не знаю, от чего вдруг встревожилась. Как будто, писк какой-то услышала. Или, может, ветерок расшевелил гранулы пепла? Подняла голову, чтобы ещё раз осмотреться, и рванулась вслед за неуёмной ящеркой.

— Стой, засранец! Куда?! Ты обещал!!!

Драконыш забежал всего на несколько шагов от края кляксы и принялся суетливо разгребать тяжёлый пепел. Хотела оттащить малыша, но я опять услышала слабый писк, теперь уже без сомнения. Он шёл из-под небольшого холмика. Опустилась на колени и стала помогать Даньяло.

Слой непривычно тяжёлого пепла был не очень большим, наверно, в две ширины ладони, но оказался слишком сыпучим, старательно возвращаясь на расчищенное место. А под ним ещё была земля, которую тоже пришлось разгребать руками и драконьими когтями. Но мы справились.

Похоже, мы раскопали небольшую нору, в которой прятался зверёк, очень похожий на мейн-куна. Но... Кажется, мы опоздали. Свёрнутый в клубок трупик не просто застыл, он задеревенел, покрытый чёрной пористой коркой. Драконыш испуганно пискнул и отшатнулся, поднял на меня жалобно-испуганные глаза.

— Погоди, — я подняла палец, — не мешай. Мы же оба слышали писк. Значит, нужно поискать получше.

Я размяла пальцы — без перчаток чувствовала себя непривычно, осторожно провела ладонью по твёрдому боку животного. Нащупала лапку, вторую, затем неровный комок в подбрюшье. Обугленная шерсть рассыпалась под пальцами от малейшего нажатия, и я легко очистила то что прятал зверёк — четырёх вытянувших мордочки малышей. К сожалению, тоже окоченевших.

Попробовала заглянуть под оставшийся свод норы, но в кромешной черноте ничего не увидела. Пришлось лезть туда рукой. И почти сразу же наткнулась на тёплый мягкий комочек.

Чёрный котёнок слабо пискнул в моей ладони и поджал к пузику тоненький хвостик. Живой! Положила его рядом, и опять полезла в остатки норы. Осторожно прощупала пол. Нет, этот, похоже последний.

Пока я старательно отряхивала ладони и колени от чёрного налёта, дракоша вертел головой, рассматривая малыша со всех сторон. Затем осторожно тронул найдёныша кончиком хвоста. Маленькие лапки дёрнулись, и ловко сомкнулись вокруг чешуи.

— Р-р-р-р-р! — Даньяло вскочил и собрался драпать.

— Сидеть!

Дракоша плюхнулся на попу, вжал голову в плечи и поднял на меня округлившиеся глаза. Я подошла, погладила его по загривку.

— Ну чего ты? Посмотри, какой он маленький. Он просто испугался и ищет защиты. А ещё, наверняка, очень голоден. Пойдём, мне нужно осмотреть его.

Я потянулась к котёнку, но снять его с хвоста дракоши не успела — мужская рука потянулась из-за моей спины, ухватила найдёныша за загривок, подняла вверх. Оглянулась — Чарито. В несуразной широкой распашонке, спадающей с плеча и свободных шортах, с распущенными локонами — мажор на отдыхе! Вот только выражение лица у него было очень суровым и... брезгливым?

— Он заражён Хаосом, — презрительно процедил он. — Его нужно, — покосился на Даньяло, — убрать... отсюда.

Но я чётко услышала «убить». За что? Что сделал этот малыш? Отчаяние, злость, нахлынули так, что заложило уши, а в глазах начало темнеть. Единственное, что я видела — как беспомощно задёргался чёрный комочек, словно понял, какая участь его ждёт.

— Отдай! Не тронь! — я попыталась отобрать малыша, но Чарито ухватил меня за плечо так крепко, что даже шаг сделать не получилось.

От отчаяния, я изо всех сил ударила его кулаком в рёбра. Попыталась. Моё запястье перехватил тонкий змеиный хвост, мгновенно обернувшийся вокруг руки.

Хвост? Но Чарито сейчас человек! Я проследила за хвостом, выскользнувшим из-под подола широкой футболки. Вроде, дыры в шортах нет. Он что, не из копчика растёт? Мне вспомнилось, как болезненно вчера Чарито срывал с себя чешую. Наверняка, и распашонку он надел, чтобы меньше беспокоить раны. А я хотела его ударить! Какой ужас!

— Осторожней, женщина, — невозмутимо проговорил Чарито. — Ты ушибёшь пальцы, а мне потом перед Алем отчитываться.

Он говорил мне, но сам смотрел на Даньяло. Драконыш угрожающе распахнул капюшон и, в свою очередь, вцепился кончиком хвоста в запястье Чарито.

— Чарито, отдай малыша, пожалуйста, — как можно убедительнее попросила я. — Он ведь ничего плохого не сделал. Посмотри, какой он маленький и слабый. Ему нужна помощь.

— Не сделал? Не успел, ты хотела сказать?

Я вздохнула.

— Чарито, ни один зверь не пойдёт против своей природы. А в природе зверя — поступать так, как его научат старшие. Если его правильно воспитывать...

— Ты понимаешь, что берёшь на себя большую ответственность? — Чарито по-прежнему смотрел на Даньяло, как будто разговаривал с ним.

— Конечно, — поспешила я, но Чарито мотнул головой.

Он, действительно, требовал ответственности от драконёнка? Что же, может быть, он прав. Только сначала нужно выходить этого котёнка.

Даньяло опустил капюшон, сел, как воспитанный пёс, закрутив хвост вокруг себя. И старательно округлил глаза, показывая, как он проникся ответственностью. Чарито недовольно фыркнул, но согласился.

— Хорошо. Возвращайтесь. Я вызвал вам аэрокар, а в замке МУП1 будет ждать тебя в комнате.

Он вложил найдёныша в мои ладони и наклонился над останками, внимательно рассматривая.

Такси подлетело почти сразу, как только мы выбрались на асфальт. Водитель даже не скрывал своих страданий, глядя на мои грязные колени, и на то, как ещё больше чумазый драконыш пытается устроиться в салоне. Но промолчал. Интересно, это у Чарито такой авторитет? Или у наместника? Мы же к замку летим?

Даньяло тихо сопел, распластавшись на узком и высоковатом для него кресле, а я коварно порадовалась, что и без моих напоминаний, жизнь показала ему, что и в человечьем теле есть свои преимущества.

Аль — это Альсандо? Неожиданно вспомнились слова Брины: сократить имя — фактически, предложить интим. А Чарито сейчас побратима Алем назвал? Да и Брина говорила, что в их трио он самый странный. И то, что мне с ним легче всего общаться, наверно, тоже показатель? Вот почему, как красивый мужик, так или говнюк, или иноходец? Хотя, кажется он объяснял это армейской привычкой?

В замке, в моей комнате, нас ожидал не только МУП, но и лично наместник. Сурово сдвинув брови, он тщательно осмотрел каждого из нас с головы до ног. Затем остановил тяжёлый взгляд на мне, ожидая объяснений. Дракоша смирно замер рядом, на всякий случай, обвив мою ногу хвостиком.

— Мы немного прогулялись по городу, — начала я издалека, спрятав присмиревшего найдёныша в ладонях.

В очередной раз удивилась, как малыш почувствовал обстановку.

— Начните сразу с пепелища, — снисходительно подсказал нод Эдгардо. — Или — почему вы оставили Эр-2 в комнате?

— Но, это же... оборудование... — растерялась я.

И этот знает, как я назвала мехатрона! Мой стриптиз он тоже смотрел?

— Это ваш персональный помощник. Со встроенным навигатором, справочниками, платёжной картой. И главное — связью.

— Я не знала, что могу...

— Должны, сударыня, должны! Это безопасность. И ваша, и моего сына.

— Простите... — я покаянно опустила голову.

Нод Эдгардо перевёл взгляд на сына, затем снова на меня.

— Пожалуй, я тоже виноват. Слишком привык не обращать внимания на обыденные вещи. Должен был уточнить такие мелочи. Возьму на заметку. Итак, вы оказались на пепелище...

Вот ведь упёртый драконище! Как бы помягче всё объяснить?

В дверь постучали.

— Входи, Альсандо! — распорядился Эдгардо. — Что за вопрос у тебя?

Вошедший с тревогой осмотрел Даньяло, затем, так же внимательно, меня.

— Чарито попросил принести домашний инкубатор, — слегка растерянно доложил он, выставляя вперёд короб на колёсиках.

Он пробежался пальцами по пульту, и округлый короб раскрылся, превратившись в небольшой столик, на котором стояло что-то среднее между большой пластиковой хлебницей и кувёзом2.

— Ух ты! Здорово! — подскочила к нему я. — Это вы так яйца драконьи высиживаете?

— Это домашний, единичный, — опешил Альсандо при виде моей радости. — В городском инкубаторе все яйца лежат вместе, в гнездовьях.

— Отлично, включайте! А мы сейчас, — я подмигнула драконышу и мы умчались в ванную комнату, купать найдёныша в раковине.

Когда мы вернулись в гостиную, неся найдёныша в полотенце, оба мужчины стояли нахмурившись и сложив руки на груди. Только хмурость эта оказалась разной. Альсандо явно сердился, заранее не одобряя нашу с дракошей доброту. А наместник озадаченно потирал подбородок, ожидая, во что это выльется.

Я развернула полотенце, собираясь положить малыша в инкубатор, но его ловко перехватила ладонь Альсандо. Они с Эдгардо внимательно осмотрели найдёныша и переглянулись.

— Похоже на кенёфа?

— Да, только заражённого Хаосом.

Наконец, зверька положили на подушку инкубатора, мягко засветившуюся золотистым светом, и закрыли крышку.

— Сударыня, вы знаете, кто это? — задумчиво проговорил наместник.

— Маленький детёныш, оставшийся сиротой, а потому нуждающийся в нашей помощи. — Я пожала плечами, стараясь разобраться в данных, выведенных на монитор инкубатора.

— И вас не смущает его окрас?

— С чего бы? На Земле множество чёрных животных, это только добавляет им грации.

— На Цвирке это служит сигналом опасности. — Дракон говорил спокойно, без брезгливости, как Чарито, и явно, не собираясь сей же час убивать найдёныша. Он лишь предупреждал.

— Хорошо. Я обещаю, что выслушаю и прочитаю всю информацию о... Как вы назвали зверька?

— Кенёф.

— Я обязательно подумаю о его безопасном содержании.

— Боюсь, у тебя нет на это времени, — хмуро вмешался Альсандо. — Тебе пора на Землю.

— Как пора? — опешила я. — А как же Даньяло?

Драконыш втянул голову в плечи и испуганно округлил глаза. А я почувствовала, как осторожно заскользил, закручиваясь вокруг моей щиколотки тонкий чешуйчатый хвостик.

— Мы будем выполнять все твои инструкции, — холодно буркнул Альсандо, будто я в чём-то провинилась.

Нод Эдгардо шагнул к сыну, погладил по холке, прижал его голову к себе. Застыл, с напряжённым ожиданием в глазах. А вот Даньяло, выглядывающий из-под руки отца, отчаянно молил о чём-то глазами. При этом, ментально не сказал ни слова.

— Ка-какие инструкции? — Я с трудом оторвала свой взгляд от глаз драконёнка. — Это же общее направление. Нужна корректировка... И вдруг я ошиблась? Вы отказываетесь от моих услуг? — Растерянно посмотрела на наместника.

— Сегодняшний портал закроется через четыре часа, — вместо него ответил Альсандо. — Нам придётся ждать следующего.

— Сегодняшний? Порталы открываются по расписанию?

— Конечно. Уже давно установлены графики слияния с мирами. В договоре… Разве ты не читала? — растерянно ответил опекун и переглянулся с побратимом.

Мне стало не по себе от того, как вдруг напрягся Альсандо. Но Даньяло? Эта молчаливая мольба в глазах...

— Значит, я вернусь следующим порталом.

Драконыш засиял и подпрыгнул от радости, а нод Эдгардо виновато посмотрел на побратима. Тот стоял, уставившись застывшим взглядом мне в точку солнечного сплетения.

— Эр-2, запись! — холодно приказал он. — Сударыня, вы уверены, что хотите остаться? — Голос, как наждачная бумага. Но я же помню, каким он может быть бархатным!

— Думаю, для Даньяло так будет лучше.

Альсандо медленно, словно с усилием, кивнул и вышел из комнаты почти строевым шагом. Да что здесь происходит?

И это — дракон? Настроение скачет, как у капризной барышни в ПМС.

Нод Эдгардо, всё с тем же виноватым видом, помог настроить инкубатор для найдёныша, мехатрон добыл у малыша каплю крови и определил для него питательный состав, даже раздобыл где-то несколько бутылочек с сосками.

Я так и не поняла, за что чувствует вину нод Эдгардо и что так напрягло Альсандо, но спрашивать не стала. Из вредности. В конце концов, я тоже так умею.

1 -- МУП - медицинский универсальный помощник.

2 -- Кувёз (от фр. Couveuse «наседка», «инкубатор») — приспособление с автоматической подачей кислорода и с поддержанием оптимальной температуры, в которое помещают недоношенного или заболевшего новорожденного.

Глава 12. День ВДВ

Этим утром мы с Даньяло опять были предоставлены себе. Вытолкав за дверь Эр-2, — я ведь ещё не простила его предательство, — мы с драконышем хорошенько растянулись в йоге, затем заглянули в окошко инкубатора. По сравнению со вчерашним днём, найдёныш значительно похорошел. Рёбра больше не торчали над провалом пузика, шёрстка не склеивалась в колтуны, а забавно пушилась. Он даже попробовал ползти, стоило нам подойти. И карабкался он, тихо попискивая, не от нас с драконышем, а к нам, что порадовало обоих. Я ещё раз осмотрела малыша — никаких внешних повреждений. Не доверять МУПу, заявившему вчера, что детёныш не ранен, только сильно истощён, у меня не было оснований, но врач всегда врач, и избавляться от этой привычки я не собиралась.

Накормив и помассировав мохнатое пузико, я уложила спать найдёныша, и попросила у Эр-2 открыть карту города, чтобы выбрать новый маршрут. Сегодня я решила заглянуть с Даньяло в ближайший магазин игрушек. Который оказался в городе единственным.

Честно говоря, меня саму он не слишком впечатлил, что уж говорить о драконыше. Основной товар был — музыкальные инструменты. Самые настоящие, только уменьшенных размеров, для разных возрастов. А остальное — несколько примитивных тряпичных кукол со съёмными одёжками, пластиковая посуда, несколько тяжёлых мячей.

Вышли мы оба разочарованные, но тут я увидела небольшую дорожку, выложенную плиткой в шахматном порядке.

— Даньяло, смотри, это же самые настоящие «классики»! Надо найти мел и биты, я научу тебя в них играть. А пока... — я с удовольствием запрыгала вперёд, по готовым клеточкам.

Когда остановилась и оглянулась — пришлось прикусить палец, чтобы не рассмеяться, глядя, как пыхтит Даньяло, пристраивая на клеточках свои четыре лапки и хвост. А вот Эр-2 меня удивил: он легко разобрался в правилах и теперь ловко перескакивал то на одно, то на два колеса, не задев ни одной линии.

День сегодня выдался солнечный, но очень душный. Было не жарко, а именно душно, как перед грозой на Земле. Вот только небо над нами было абсолютно чистое, я даже пожалела о земных облаках, разбавлявших скучную синь.

— Почему вы ещё здесь? — неожиданно раздался низкий бархатный голос за спиной.

Альсандо смотрел на меня, сурово сдвинув брови. И откуда он здесь появился?

— Просто гуляем, — растерялась я.

А что не так? Кажется, никто не говорил, что нам с Даньяло нельзя прогуливаться по городу.

— Сегодня? — Альсандо повернулся к мехатрону: — Эр-2, почему ты не предупредил нашу гостью, что сегодня день ВДВ?

— Я не получал указаний на это.

Опекун досадливо дёрнул головой, а драконыш распахнул капюшон, испуганно завертел головой.

— Пойдёмте, я провожу вас, — всё ещё хмурился Альсандо.

— А что сегодня за день? — Я оглянулась, только теперь заметив, как стремительно пустеет улица.

— День ВДВ, — нехотя стал пояснять Альсандо. — Всеобщая демобилизация воспроизводства.

— Это как?

— Из армии демобилизуют дракониц, находящихся на пике фертильности. Пока не выносит яйцо, на службу не вернётся. А они, в знак протеста, собираются с бывшими сослуживицами в кафешках, напиваются, шумят...

— Купаются в фонтанах, разбивают бутылки о голову, — ехидно продолжила я.

— У нас бутылку так просто не разбить, — совершенно серьёзно возразил Альсандо, — а вот кирпичи — да, специально привозят и бьют.

— Ты не шутишь? — Я даже остановилась от удивления.

Драконыш, трусивший впереди нас, вдруг попятился и опять распахнул капюшон. Я проследила за его взглядом.

На бортике городского фонтана, уперев руки в колени, сидела крупная ящерица. Или человек, закованный в чешуйчатую броню? С коротким толстым хвостом? Существо смотрело на двух таких же, развлекающихся разбиванием сложенных в две стопки шлакоблоков. Кулаком... Локтем... О колено... О голову. Нет, всё-таки о гребень шлема, очень похожего на древнеримский.

— Р-р-р-р-ра!!! — Из фонтана вынырнули ещё две массивные фигуры, разрывая на груди... тельняшку?

Только по двум, более массивным пластинам брони в районе груди, я догадалась, что это представительницы женского пола. Мда, не удивительно, что у драконов проблемы с рождаемостью. Хотя, о вкусах, конечно, не спорят.

Почувствовав раздражение, душными волнами исходившее от дракониц, мы с Даньяло бочком, на цыпочках подались к ближайшим кустам, а Альсандо, неторопливо пятясь, прикрывал наши тылы.

— Это кто у нас там по кустам шорхается? — Из-за лёгкой хрипотцы голос сначала показался мне мужским. Но уже в следующей фразе хрипота пропала, вместо неё в грудном контральто завибрировала томность, вызвав у меня прилив крови к щекам. — О-ох, какой красавчик к нам идёт, подруги! Чур эта цаца будет моим. Я ведь первая его увидела...

Голос словно скользнул вдоль позвоночника, задел нижнюю чакру, вызывая томление внизу живота.

Я испуганно выдохнула и оглянулась. Вопреки ожиданию, Альсандо не шёл навстречу соблазнительнице. Он застыл каменным изваянием, спиной к нам. А навстречу ему медленно приближался биоробот в чешуйчатых доспехах и остатками разодранной голубой майки на плече.

Охренеть! Мурашки, послушно вызванные чарующим тембром, прошмыгнули вдоль позвоночника и трусливо спрятались, ощутив волны агрессии и давления, исходящие от драконицы.

Я задвинула драконыша себе за спину. Рядом, как верный Санчо Панса, встал мехатрон.

— Эр-2, вызывай Эдгардо на подмогу!

— Разве ситуация не под контролем?

Кажется, насчёт оруженосца я погорячилась.

— Зови! Живо! — прорычала я, тщетно выискивая хоть какое-то оружие.

Хрен бы побрал этих драконов с их чистоплюйством! Вокруг — ни брошенной ветки, ни вывороченного камня.

— Эр-2, мой саквояж у тебя?

Мехатрон, мигая тремя зелёными глазками, молча выдвинул секцию с моей медсумкой. Быстро распахнув её, я вытащила ножницы, вздохнула над тупыми концами, и вернула их в карман. Скальпель? Нет, слишком радикально. Подхватила полторашку с антисептиком.

— Береги ящерку! — С бутылкой наперевес, я решительно шагнула в сторону Альсандо.

Драконица остановилась шагах в пяти от нашего защитника и сняла шлем, продолжая ворковать.

— Развлечёмся, красавчик? Тут рядом номера... Обещаю, оба дня тебе будет жарко и сладко. Ух, как глазки сверкнули! Сколько в тебе силы! Такой вкусненький...

Я растерянно застыла за спиной Альсандо. Несмотря на очень короткие, чуть взъерошенные светлые волосы, драконица показалась мне очень похожей на Альсандо: те же, затенённые густыми ресницами, большие глаза, стыренный у римской статуи нос, чуть припухлые губы. Скулы чуть уже и подбородок острее, но это только добавило ей утончённости. Значит, драконьи дамы так же красивы, как их самцы. Жаль.

Я тряхнула головой, вдруг осознав, что раздражающее давление драконицы заметно снизилось. Она замолчала, внимательно вглядываясь в лицо Альсандо, а я тупо уставилась на его спину.

И что мне делать? Спасать его, или он сам уже мечтает о номерах? Вдруг, разозлится за моё рвение?

Китель на спине моего опекуна слегка вздулся. Я распахнула рот, ожидая увидеть прорезающие ткань крылья, но китель лишь зашевелился, и из-под полы вынырнул изумрудно переливающийся на солнце змеиный хвост. Острый кончик скользнул вдоль куста, лёгким движением сорвал распустившийся цветок и, продолжая равномерно вытягиваться, аккуратно заложил стебель цветка за ухо драконицы, и так же неторопливо спрятался под одеждой.

— Сударыня, я польщён вашим выбором, — с холодным ехидством заговорил Альсандо, — но не могу разделить с вами веселье. На сегодняшний и завтрашний дни у меня совсем другие планы.

Он обозначил неторопливый поклон головой и повернулся ко мне:

— Пойдём?

— Крылатый! — раздалось тихое ему в спину.

И почему-то я не услышала злости в этом шёпоте, только восхищение.

Альсандо сдвинул брови, увидев в моих руках бутыль антисептика. Перевёл взгляд мне за спину, и глаза его сверкнули.

— Ты настолько мне не доверяешь? — сердито бросил опекун.

Я обернулась. По другую сторону дорожки, где я оставила Даньяло, стояли Чарито и нод Эдгардо.

Чарито — и почему я не удивилась? — с голым торсом и в свободных шортах, сложил руки на груди, с ехидной ухмылкой наблюдал за драконицами. А нод Эдгардо невозмутимо наблюдал за попытками сына удержаться на куполе мехатрона, обвивая его корпус хвостом, и не обращал внимание на остальных. Я с облегчением выдохнула и опустила напряжённые плечи.

— Сидеть! — Драконица так грозно рыкнула у меня за спиной, что у меня от неожиданности подкосились ноги и я чуть позорно не плюхнулась на колени.

— Она не тебе. — Альсандо подхватил меня за плечо, не дав упасть, и потащил за собой, как тряпичную куклу.

Ну вот чего он злится? Что не так?

Нод Эдгардо с Даньяло не стали нас дожидаться, и отправились в сторону замка.

Я попробовала сунуть в баул не пригодившийся бутыль, но Чарито чуть придержал его, рассматривая.

— Это ты их с бактериями сравнила? — ехидно хмыкнул он, опуская препарат на место.

Что-то негромко хлопнуло, и я оторопело уставилась на сгусток огня, медленно стекающий по прозрачной стене, внезапно выросшей за нашими спинами. Альсандо опустил руку и медленно покачал головой, глядя в глаза драконицы.

— Дерзкие мальчишки, — усмехнувшись, сказала она, но мне почему-то послышалось одобрение в тоне драконицы.

Та величественно развернулась и отправилась к подругам, а я недоумевала — и как в этом разобраться? Она ведь смеялась, но огонь был настоящим? А если бы опекун не успел поставить щит? Кому в спину летел этот файербол?

Я глянула на Альсандо — от него всё ещё веяло раздражением, и вцепилась в локоть Чарито.

— Что это было? Объясни, пожалуйста.

Тот беспечно пожал плечами, даже не подумав уменьшить шаг, чтобы я за ним не бежала.

— Гон у дракониц начинается. Эту неделю на улице лучше не появляться. Во всяком случае — пешком.

— А-а-а...

— Ты почувствовала агрессию? Испугалась? Правильно. Самцов приманивают, самок отгоняют.

— А-а-а...

— Аль показал, что его уровень мана-энергии гораздо выше, и он ей не по зубам.

— Но он не показывал крылья!

— Он показал хвост!

— У неё тоже был хвост!

Чарито снисходительно хмыкнул.

— Я принесу для тебя справочник по градации мана-энергии.

Я обиженно надулась, и Чарито сжалился.

— Гребень и хвост дракона — это концентрированная энергия. Но утрамбовать её в пространственный мешок мало. Нужно научиться управлять ею. А это, поверь, стоит многих усилий и далеко не каждому даётся. Крылья — высший уровень концентрации, для управления ими необходимы виртуозно отточенные навыки. А оттачиваются они как раз на управлении хвостом. Освоишь точные и мелкие действия — с крыльями, точно, не промахнёшься.

— А ты? У тебя есть крылья? — спросила очень осторожно.

Чарито забавно задрал брови на лоб, затем очаровательно улыбнулся, показав ямочки.

— Мана-конструкты побратимов взаимозаменяемы. У нас есть личные предпочтения, но каждый из нас может подпитать собрата в случае упадка сил.

Опекун недовольно сопел за нашими спинами, как пастушья собака, возвращающая загулявшее стадо домой.

Глава 13. Найдёныш

Дни вынужденного затворничества пополнили мою голову новыми знаниями — о драконицах, законодательстве Цвирка и местной флоре и фауне. А Даньяло приобрёл нового друга.

Наш найдёныш отличался от местных угольно-чёрным окрасом, показывающим, что малыш попал под удар Хаоса. Как объяснил Чарито — Хаос это старое название, доставшееся от предков драконьей расы, когда наука ещё не была развита на Цвирке, а древние люди верили, что эта напасть живая. На самом деле, это сгустки антиэнергии, прорывающиеся в мир Цвирка во время соприкосновения с другими мирами. Они полностью высасывают и поглощают каждый квант энергии из живой материи, оказавшейся на пути, разрушая всё живое до пепла.

Так что, нашему малышу крупно повезло: Хаос коснулся норы лишь самым краешком, а его мать, свернувшись вокруг своих малышей, плотно закупорила вход в нору, защитив от разрушения хоть одного детёныша.

Кормовая смесь, составленная мехатроном, творила чудеса — уже на третий день шустрый малыш активно просился на ручки, издавая что-то наподобие: «Чафф, чафф!», а к вечеру ловко запрыгнул на голову Даньяло, стоило только открыть крышку инкубатора.

Драконыш лишь умилялся найденной зверушкой и с удовольствием катал найдёныша на спине, осторожно придерживая хвостиком. Кстати, взрослые драконы только удивлённо хмыкали, наблюдая, как ловко Даньяло управляется хвостом, иногда даже проворней, чем лапками.

На четвёртый день, когда мы с Даньяло отдыхали после йоги и выбирали кличку для питомца, найдёныш исчез. Я отлично помнила, как закрывала крышку инкубатора над чёрным накормленным пузиком развалившегося на подстилке лисёнка, но когда драконыш пришёл проведать малыша, камера инкубатора оказалась пустой.

Как? Как зверёныш умудрился выбраться из закрытой камеры? Как сумел прошмыгнуть мимо нас незамеченным? Где спрятался?

Мы несколько раз прошлись с драконышем по моей комнате, и по и против часовой стрелки, заглядывая под каждый диван и каждую подушку на диване, Даньяло проверил хвостиком каждую полку в гардеробной, я заглянула в стиральный цилиндр, и даже в унитаз. Ни единой шерстинки.

Пропажа нашлась сама, когда Эр-2 принёс мне завтрак. Следом за ним, пятясь задранным хвостом вперёд, в дверном проёме показался чёрный меховой комок. Немного повозившись у порога, лисёнок втянул в комнату виноградную гроздь, размером с самого пушистика.

Чарито придержал дверь, задумчиво разглядывая основательно похорошевшего найдёныша.

— Это ты отправила его в кладовую?

— Привет! Конечно, нет! Наоборот, я сейчас гадаю, как этот пострел сумел выбраться из инкубатора, а мы не заметили.

— Пострел?

Чарито, нахмурив брови, наблюдал, как найдёныш торжественно положил гроздь перед радостно подскочившим к нему Даньяло, а затем принялся тереться о его чешую головой и спинкой, совсем как домашний котёнок.

— Озорник, сорванец, шалун, шкодник...

— Он сумел выбраться из инкубатора?

— Наверное, я не плотно прикрыла крышку.

Чарито тяжело вздохнул, неодобрительно покачал головой.

— Где поставить отхожее место для вашей проказницы? Это самка, — Он протянул мне небольшую коробочку на ладони.

Теперь пришлось вздыхать мне.

— Чарито, я же показывала размеры. Эта слишком маленькая.

Он подмигнул и улыбнулся, не забыв похвастаться ямочками на щеках.

— Так где поставим?

Я обречённо махнула рукой на ванную комнату.

И опять с восторгом наблюдала, как работает драконья техномагия.

Чарито поставил коробочку на пол и просто растянул её до необходимых размеров. Но она не была резиновой! Скорей, напоминала пластик. И не стала сжиматься назад. А дракон высыпал из мешочка, лежавшего в коробке, мелкие грязно-розовые гранулы и стал медленно водить над ними ладонью. Пока гранулы увеличивались в размерах, заполняя дно короба, Чарито пояснял:

— Я сделал, как ты просила: мягкие, без острых углов. Впитывают влагу и запахи. Твёрдые отходы будут собираться и прессоваться на дне.

— Здо-ро-во! Спасибо! Ты настоящий волшебник!

Чарито не стал скромничать и притворяться, что не рад моему восхищению, и опять похвастался ямочками. Но они тут же исчезли, стоило нам вернуться в комнату. Он нахмурился, рассматривая чешуйчато-мохнатых малышей, резвящихся на полу. Я подняла пустую ветку от виноградной грозди.

— Чарито, смотри!

На угольно-чёрной шёрстке найдёныша ярко выделялись оранжевые шерстинки, окаймляющие раковину ушей.

— У-гу-у, — протянул дракон, показывая, что эти изменения его не радуют. — А малыш Даньяло всегда любил виноград, — невпопад вспомнил он, и вдруг окутался салатовой дымкой.

Я испуганно отшатнулась и, обхватив Даньяло, потащила его к стене, ожидая появления огромного ящера, но дымка просто растворилась в воздухе. Исчезновение Чарито удивило только меня. Драконыш с лисёнком восторженно понаблюдали, как я щупаю воздух, и даже радостно потоптались со мной по комнате, тщетно выискивая пространственную дыру, в которую улизнул дракон, ничего не объясняя.

«А почему ты называешь мою подругу лисёнка?» — спросил Даньяло, когда мне надоело утаптывать пол.

Местные кенёфы, как оказалось, были очень похожи на самую мелкую земную лисичку — фенек, живущую в пустынях Северной Африки. Светло-рыжую, с огромными ушами, шуструю и любопытную. Но в отличие от земных, цвиркианские лисички питались исключительно фруктами и отлично лазали по деревьям. Специально их не приручали, но позволяли поселиться в саду — шустрые крохи отлично подчищали падалицу и редко портили плоды на деревьях.

— Лисёнок — это детёныш очень красивого земного животного. Но я расскажу тебе о нём позже, перед сном. А сейчас пойдём погуляем.

Пока мои шустрики осваивали тренажёры во дворе замка, я пристала к Эр-2, выпытывая его о культурной жизни драконов, потихоньку офигевая от услышанного.

Ни театров, ни, тем более, кинофильмов здесь не было. Как и не издавалось художественной или развлекательной литературы. Научных справочников, учебников — сколько угодно. Но записывать чужие выдумки — нелепо! Даже маленьким деткам рассказывали упрощённые истории об обустройстве драконьего мира вместо сказок.

Единственное искусство, которое уважают в драконьем мире — музыка. Но исполнять чужие произведения считается неприличным. А потому — на Цвирке есть только четыре виртуоза, известных на всю планету. Ещё по две-три местных знаменитости на каждый город, которых приглашают играть на празднике, устраиваемом в честь выпуска курсантов из колледжа. Единственный праздник на весь год! Причём, игра на музыкальных инструментах и основы музыкальной гармонии — обязательный предмет в каждом колледже.

Песни? Зачем? Опошлить мелодию словами?

Развлечения? Время от времени, какой-нибудь дракон может заявить о новом решении какой-либо задачи, или интересном явлении, замеченном им и созвать коллег для увлекательной полемики.

Я не могла поверить в этот абсурд, и лично зарылась носом в цвиркианские хроники. К вечеру моё настроение походило на готовый к извержению вулкан. Они даже дни рождения детей не отмечали! Да кто придумал эти идиотские правила?

Мало им было суфражисток! Будь моя воля, я бы выслала сюда десант из циркачей, аниматоров, стендаперов и... писательниц любовных романов! А что? Пусть узнают, о каких драконах вздыхают земные девушки!

Но пришло время укладывать малышей спать, так что, вулкан негодования пришлось заливать сладким сиропом.

Мы удобно устроились на диване, и я стала рассказывать всё, что знаю о лисах, о фенеках и чернобурках. Затем вспомнила пару сказок с участием хитрой плутовки.

«Я назову её Ли́са», — сладко зевнув, передал мне Даньяло, удобно сворачиваясь вокруг своей пушистой подружки.

Я накрыла детёнышей мягким пледом, и направилась к своей постели. Правда, быстро заснуть мне не удалось. Почти полночи я вспоминала своё детство, друзей, родителей, и корила себя, что так и не позвонила им, не сообщила о своём отъезде.

Глава 14. ЧП

Проснулась я от странных звуков в ванной комнате. Кто-то то скулил, то стонал тоненьким голоском. Я осторожно просунула голову в щёлку и оторопела. Даньяло, задрав короткий хвостик и растопырив лапки, тужился над лотком и тихонько поскуливал, а рядом сложив лапки, пристроился найдёныш, с любопытством наблюдая за его стараниями.

Это дракоша так проникся нуждами своей подружки, что решил тоже освоить лоток? Или я наблюдаю процесс обучения? Так ведь Лиса вчера всё прекрасно поняла с первого раза.

— Даньяло, малыш, а что вы здесь делаете?

Дракоша поднял на меня глазки-блюдца, в которых отразилась скорбь всех миров, собранная в двух слезинках.

«Мне... нужно освободить животик».

— От чего? Драконы не едят продукты. Они питаются энергией.

«Я кушал... Виноград», — захныкал дракоша.

— Ты? Разве это не Лиса... Как ты себя чувствуешь? Что болит? — Я не на шутку встревожилась.

Даньяло тихонько рыкнул, дёрнул несколько раз хвостиком, и подошёл ко мне.

— Тебе плохо? Где болит? — Я присела на корточки, пытаясь ощупать его брюшко.

Ага, как же! Ничего, кроме твёрдых чешуек, я не нащупала. Нужно срочно звонить Чарито! Кажется, он здесь отвечает за мед сопровождение детёныша.

«Я всё сделал. Сам!» — с гордостью сообщил Даньяло.

Я покосилась в лоток, и ещё успела заметить несколько козьих катышков, которые быстро затягивал на дно наполнитель.

И что это было? Неужели Даньяло превращается в животное? Это я так напортачила со своим лечением? Что же делать? Как вернуть малыша?

Я растерянно плюхнулась на пол, готовая разрыдаться от беспомощности. А Даньяло подставил когтистую ладошку Лисе, подсаживая её себе на загривок, и, очень гордый собой, вышел из комнаты, помахивая коротким хвостиком.

Коротким хвостом? У него ещё и хвост уменьшился? Караул!

Чтобы не пугать детёныша, я не стала звонить Чарито, а попросила Эр-2 отправить ему видеозапись резвящихся малышей. У Лисы теперь не только внутренности ушек пожелтели, но и кончик хвоста. Найдёныш явно восстановился, хорошеет с каждым днём, а вот Даньяло... Сердце тревожно сжалось. Неужели мальчишка теперь совсем озвереет, и не сможет вернуть себе человеческий облик?

У меня каждый кусок салата топорщился в горле, а зверушки очень бодро схрумкали все фрукты и устроили в комнате догонялки, всё больше вгоняя меня в панику.

Чарито появился непривычно хмурый и молчаливый, и в паре со своим МУПом. Не говоря ни слова, взял у каждого пробы крови, соскобы с чешуек и несколько разноцветных ворсинок из хвоста лиса, чем-то просканировал, просветил и что-то замерял. Даже в лоток заглянул. И так же безмолвно удалился.

На прогулку в городе моих душевных сил не хватило, пришлось обойтись замковым двором. Мне показалось, или Даньяло пытается передвигаться на задних лапах?

К вечеру, от переживаний, я чувствовала себя полной развалиной. На ужин даже смотреть не хотелось. Когда от Чарито пришёл отчёт на СПП, я не сразу отважилась его открыть. Решила сначала уложить драконыша спать. Пока я вспоминала очередную сказку про Патрикеевну, драконыш свернулся клубком, а лисёнок устроился на его плечах.

«Можно уже убирать кувёз, больше не понадобится» — рассеянно подумала я, поправляя малышам покрывало.

Письмо Чарито начиналось со слов: «Я не знаю, как это объяснить —никогда с таким не сталкивался. Попробую ещё поискать в архивах». Он подтвердил, что Даньяло умудрился запустить себе ЖКТ1. Человеческий. Дракону, как порождению концентрированной маны, он не нужен.

А дальше шли столбики цифр, зашифрованных аббревиатурой — показания в день оборота Даньяло, несколько промежуточных, последние замеры два дня назад, и сегодняшние. Как я ни старалась понять, что именно измерял Чарито, ничего не выходило — ни один из земных показателей не подходил ни по буквам, ни по своим значениям. Чувствую, эту ночь мне не спать — жутко не люблю чувствовать себя тупой черепахой. Придется разбираться.

Единственное, что я поняла — это просто бросилось в глаза — все показатели Даньяло медленно снижались до сегодняшнего дня. А сегодня: один скакнул с нулевой отметки на пятёрку, два показателя остались на прежнем уровне, а четвёртый упал на двадцать пунктов. Но дракоша сегодня весь день был весел и подвижен, словно моторчик под хвостом... Под хвостом... А хвост у дракона — склад собранной и обработанной маны. И сегодня он у Даньяло значительно уменьшился. Пора бить в колокола?

Малыш хоть доживёт до завтра?

А можно ли магию переливать, как кровь?

Кажется, Чарито говорил, побратимы могут друг друга подпитывать, значит, нод Эдгардо сможет поделиться с сыном.

Будить? Или подождать до утра?

Я начала набирать сообщение со своими сомнениями, но Чарито меня опередил.

«Кенёфы никогда не считались имеющими ману животными. Они много веков живут рядом с поселениями людей, и всегда считались безвредными. Но ваш найдёныш особенный. Его кровь содержит мана-частицы, значит, он может собирать энергию. И его мана-частицы имеют ту же группу, что и мана-частицы Даньяло. Завтра проведу тесты на его совместимость с другими группами».

«Завтра? Ты уверен, что можно подождать до завтра?»

«Что случилось? Где Дан?»

Эр-2 вдруг развернулся, подъехал к диванчику, на котором сладко посапывал драконыш, и сунул щуп под покрывало.

Я затаила дыхание.

Тревога пульсировала в ушах набатным колоколом.

Наконец, Чарито прислал ответ: «Завтра. Показатели не изменились. Спи».

Облегчённо выдохнула. Ага, поспишь тут. С таким эмоциональным аттракционом. Как там эта штука для тренировки космонавтов, с тремя обручами, называется? Центрифуга? Вот это самое оно.

Заснуть, как ни старалась, у меня не получалось. Вместо сна в голове, как в калейдоскопе, менялись картинки: догонялки Даньяло и Лисы, нахмуренные брови Чарито, короткий хвостик дракоши, его утренние потуги и виноградная гроздь, которую откуда-то притащил лисёнок.

Меня словно молнией озарило, в самое темечко.

Я вскочила и метнулась к диванчику со спящим дракошей. Отдёрнула покрывало. Схватила за шкирку найдёныша. Подняла — глаза-в-глаза.

— Слушай ты, ушастая... Я, конечно, люблю животных, и стараюсь не обижать... Но Даньяло — человек. Он. Должен. Вернуться. В мальчишку... Если узнаю, что ты ему мешаешь... Если ты вредишь ему... Сама лично отнесу на пожарище и выброшу в пустырь. Запомнила?

Ну вот о чём я спрашивала? И кого?

Лиса прижала свои локаторы и смотрела с жалобным испугом, повиснув в моей руке, словно пустая оболочка.

Я вздохнула, устыдившись своего порыва. Положила Лису рядом с дракошей, погладила спинку, укрыла. Вернулась ворочаться в свою постель.

Проснулась я, ожидаемо, поздно. И первое, что увидела — три широкие спины, перегораживающие проход в мою спальню. Побратимы стояли, плечо к плечу, сложив руки на груди и внимательно что-то разглядывая на полу в центре соседней комнаты. Кажется, не совсем деликатная ситуация, ведь двери здесь нет, а сплю я, особенно в тёплой комнате, едва прикрыв уголком простыни пятую точку.

«Даньяло! Что с ним?» — ожгла тревога.

Все рассуждения о приличиях слетели пересохшей луковой шелухой. И простыня тоже. Мне осталось всего пару шагов добежать, когда Альсандо повернулся и чуть склонил голову:

— Сударыня, я пришёл пригласить вас осмотреть игровую площадку перед открытием. Хочу услышать ваше мнение.

«Сударыня... Вас... Неужели...»

Пересохшее горло почти слиплось, не пропуская ни звука. Ноги подкосились, но опекун успел подхватить под локти, и просто перенёс меня, поставив перед собой.

Центральный диванчик был отодвинут в сторону. На его месте, на моём тренировочном коврике, в позе мудреца закручивал спину медный драконыш, а перед ним, восторженно помахивая чёрным хвостом с оранжевым кончиком, скакал большеухий лисёнок.

Лапки Даньяло вытянулись, стали больше похожи на человеческие, хотя когти на пальцах ещё сохранились. Исчез воротник-веер, распахивающийся при каждом волнении драконыша, сильно сгладились спинные гребни. Он стал очень похож на мальчика. Мальчика в чешуйчатой броне, хотя большеглазая мордашка драконыша осталась прежней.

Увидев меня, он широко распахнул пасть:

«Ната, смотри! У меня получается! Совсем как у тебя!»

«Да. Ты просто молодец». Сказать не получилось, но драконыш меня услышал.

Оглянулась на драконов. Двое невозмутимы, как утёсы, а на лице Чарито неприкрытый интерес. Не страх, не тревога — любопытство.

Ладно. Ледяные когти страха постепенно отползали, отпуская сердце, позволяя облегчённо вздохнуть.

Завтра, по плану, Даньяло встретится с однолетками. Надеюсь, его чешуйчатость не обернётся новым стрессом. А сейчас посмотрим на игровую площадку, построенную Альсандо.

1 -- Желудочно-кишечный тракт (ЖКТ) — это система органов, которые механически и химически перерабатывают поступающую пищу, извлекают из неё питательные вещества и жидкость, которые затем проникают в кровь или лимфу, а также участвуют в процессе вывода непереваренных остатков.

Глава 15. Папа

М-м-м-м... Игровая площадка? А гигантизм в крови у всех драконов? Когда я садилась в «такси», я ожидала увидеть небольшую горку, пару качелей, батут, и что-нибудь из чисто драконьей фантазии. Удивилась только, что площадка оказалась за городом, а не у стен замка.

Но Альсандо не стал мелочиться. Сначала он подключил к работе Ачиля — старейшего дракона, управляющего имением нода Эдгардо, мужа Брины и просто бескрылого дракона с золотыми руками. Вместо простой детской площадки, за десять дней они с Ачилем отгрохали целый парк развлечений. Причём, рассчитанный на детей самого разного возраста. Хотя... Не уверена, что у меня хватит смелости скатиться с вон той, самой высокой горки.

Три разновысокие горки, выплёвывающие жертву в бассейны с разноцветным гелем, мягко принимающим и тут же выталкивающим на поверхность; карусели с разной высотой и скоростью; лабиринты и канатная дорога; кабинки в виде яиц, бабочек, гусениц, разноцветных птиц и даже драконов. И всё это — за десять дней? Кажется, я начинаю завидовать драконьей магии. Которой здесь нет.

Мы с Даньяло осмотрели каждый аттракцион, где вместо посетителей на сиденьях «катались» небольшие мешки с похожей на зелёный песок субстанцией. Драконыш вертел головой, с любопытством разглядывая красочные конструкции, но ни разу не изъявил желания заменить собой хоть один балласт. Кажется, мой план оказался не так хорош.

За моей спиной раздался зуммер вызова.

Эр-2 подъехал с уже выставленным монитором и Чарито на экране.

— Натала, у меня получилось связаться с Землёй. Но механизм ещё не отработан, поэтому связь может быть нестабильна. Посмотри: поисковик считает, что один из этих мужчин — твой старший родственник. Будешь с ним говорить? Посылать вызов?

Экран моргнул, и вместо Чарито я увидела свой веткабинет. Трое мужчин методично раскрывали каждую дверцу, каждый ящик стола, внимательно осматривая содержимое. Я узнала каждого — Михась, Славка и… мой папа. Что они ищут?

— Это папа! Конечно, я буду говорить!

Экран разделился на две части: в одной части я, сверху, будто с потолка, видела весь кабинет, включившийся экран ноутбука на моём столе, удивлённо уставившихся на него мужчин. Вторая часть экрана показывала вид из камеры ноута — спинку рабочего кресла, за ним полки с лекарствами и часть двери в санузел.

— Папа! Папа! Подойди, пожалуйста! Это я, Натка! — Я помахала рукой, надеясь привлечь внимание. И тотчас услышала свою фразу, повторенную высоким голосом, с механическим эхом. Я что, и правда так пищу?

Отец сел в кресло, нахмурившись, вглядывался в экран, изучая увиденное. Михась рванулся за ним, завис над плечом. Славка тоже подошёл, стал чуть в стороне. Мне показалось, или он старался не попасть в зону видимости камеры ноута? Больше того, Славка достал телефон и направил его на экран ноута. Записывает? Михась оглянулся на него, потянулся к клавиатуре — скорей всего, включил запись экрана. Вот так-то, Штирлиц!

В верхнем углу моего экрана появился небольшой прямоугольник со мной на фоне карусели с сиденьями в виде крылатых драконов.

— Па! Привет! — затараторила я и опять помахала рукой. Видео, кстати, слегка запаздывало. — Прости, что не позвонила — слишком быстро всё закрутилось. Но я отправляла тебе СМСку. Ты получил? Хотя, со связью здесь сложно. Но у меня всё хорошо, правда.

Папа, всё так же хмуро глядя в экран, спросил:

— Уверена, что ты в норме, доча? Не врёшь?

Я вздохнула. Я ещё училась в школе, когда мы с папой договорились: в любой сомнительной ситуации я могу отправить ему пустую СМСку, и он сразу перезвонит, спросит, где я. И если я говорю: «Всё нормально» — это значит: «Забери меня отсюда». А если добавлю: «Честно!» — значит, мне грозит опасность.

— Пап, у меня всё хорошо, — я старалась говорить как можно убедительнее. — Я здесь работаю. Просто, одному малышу нужна была срочная помощь, мы спешили, и звонить было некогда. Прости, мне придётся немного здесь задержаться…

Папа с Михасем синхронно вздрогнули, а я не выдержала и прыснула: на экране у моих собеседников, почти перекрывая меня, появилась голова большой медной ящерки на длинной шее и с огромными любопытными глазами. На голове ящерки пристроился чёрный лисёнок с рыжими ушками-локаторами, и так же старательно вытягивая шею, заглядывал в экран. Из-за близости к камере, оба малыша казались исполинских размеров.

Чтобы успокоить папу, я пересадила лисёнка себе на плечо, и погладила Даньяло по голове.

— Михась, как сессия? Сдал? — Тот молча вытянул большой палец вверх. — Если Славка захочет, пусть пока поработает вместо меня — не закрывать же теперь кабинет. И он же обещал поделиться опытом.

Экран пару раз мигнул и стал затягиваться мутной плёнкой.

— Па, я правда в порядке. Связь плохая. Приеду — всё расскажу, с подробностями. Пока! — поторопилась проститься я.

На экране вновь появился Чарито. Встрёпанный, с покрасневшими глазами и, как всегда, с голым торсом.

— Прости, Натала, дольше не получилось. Я, конечно, ещё поработаю над передатчиком, но это первая попытка связаться с другим миром, поэтому…

— И на том спасибо. — Мне осталось только тоскливо улыбнуться.

Ужасно захотелось домой. Забраться с ногами на диван, с большой чашкой чая или спицами, включить ноут и болтать с папой весь вечер, ни о чём и обо всём, что случилось за день.

В нашей семье как-то так получилось, что мама и старшая сестра — обе учительницы, заядлые пловчихи и туристки, всегда были «на одной волне». А я всегда была «папина доча». Мне как-то легче было делиться своими заботами или надеждами именно с ним, а не с сестрой или мамой. Даже об Игоре я рассказала только ему.

А значит, нужно поскорее вылечить дракошу и возвращаться.

— Данюша, прогуляйтесь с Лиской к тому бассейну.

Избавившись от любопытных ушек, я повернулась к Альсандо:

— Когда ты собирался включить аттракционы?

— Завтра. Ты сказала — нужно пригласить ещё малышей, чтобы Дан мог пообщаться. Я, правда, не уверен, что успею найти девять детей, которых родители согласятся отпустить на испытание тренажёров.

— А почему девять?

Он пожал плечами.

— Мы сделали везде по десять кабинок. Для круглого счёта и симметрии.

Я помотала головой.

— Нет. Это никуда не годится.

— Убрать? Или добавить?

Вот за что мне нравятся драконы — они даже не пытаются спорить. Если считают тебя бо́льшим специалистом, чем они сами.

— Альсандо, как у вас в городе распространяются новости?

— Через новостную газету. Раз в пять дней. Если срочное — сигнал тревоги передают через общегородскую сеть.

— А если не тревога, а реклама?

— Реклама? — Он полез в карман за переводчиком.

Ну вот! Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, — сделай это сама. И как же я упустила рекламу?

— Значит так, — я задрала вверх указательный палец, — открытие откладывается. Нам нужна рекламная компания!

— Нам?!! — Альсандо, кажется, даже побледнел от ужаса.

Правильно, дракон! Бойся женщину, засучившую рукава!

Глава 16. Поднять шумиху

Я ещё не забыла, сколько времени и сил мы с папой вложили, прежде, чем в мой веткабинет пришли первые посетители. Здесь оказалось, одновременно, и проще, и сложнее. Проще: у нас нет конкурентов! Сложнее: каждое моё предложение вызывало оторопь. И не только у тройки знакомых драконов — почти у каждого, кого я пыталась привлечь к общему делу. Правда, Альсандо быстро улизнул с поля битвы, под предлогом прохождения сложного маршрута его курсантами. Он, оказывается, куратор в Торранском военном техникуме. Ну, хоть не ректор в Академии магии! Зато Чарито и нод Эдгардо готовы были пасть на баррикадах смертью упёртых.

Объявление об открытии аттракционов — через общегородскую сеть? Это ведь не тревога, зачем пугать население?

Аттракционы будут работать постоянно? Зачем? Пусть Даньяло покатается и хватит! Разберём на запчасти. В крайнем случае — аннигилируем1.

Набрать сотрудников для обслуживания аттракционов? Зачем? Карусели прекрасно будут работать сами, стоит наполнить резервуары мана-энергией. И все аттракционы абсолютно безопасны: Альсандо, Чарито и Ачиль, каждый отдельно, проверили и конструкты и формулы! Никто из драконов не пойдёт на такую глупую работу. А людей слишком долго нужно учить элементарным вещам.

Продавать билеты? Брать входную плату за пользование аттракционами? Неприемлемо! Это унижает достоинство наместника, выставляет его немощным, недостойным своего поста.

Пригласить весь город на открытие? Рассказать всем о проблеме Даньяло и сделать из этого праздник? Какое у землян извращённое сознание!

И думаете, это всё? Как же!

Редактор единственной в городе газеты категорически отказался печатать объявление об открытии парка аттракционов — жителям не интересны развлечения семьи наместника. Ага! Пусть расскажет это Брине!

Расклеиванию плакатов в городе категорически воспротивился сам нод Эдгардо — это портит внешний вид города.

Две городские композиторши сначала демонстративно дулись на то, что их пригласили на беседу вместе — я настояла, ради экономии времени. Затем, услышав задание, разом позабыли о соперничестве и стали наперебой доказывать, что моё предложение — дурь полнейшая. Конечно, они выразились достаточно витиевато, чтобы избежать прямого оскорбления, но я, распалённая предыдущими спорами, восприняла их слова именно так.

Музыка должна успокаивать душу, а не провоцировать дёрганье тела! Разделить музыку на детскую и взрослую? Какая уродливая патология сознания! Да кто же позволит мне калечить ещё недозрелый музыкальный вкус у неочешуенного молодняка!

Всё, хватит! Не хотите по-хорошему, буду действовать диктаторскими методами.

— Значит, так! — я опёрлась ладонями о стол, нависая над наместником и Чарито, склонившимися над исчерканным листом с какими-то умопомрачительными формулами. — Если вас устраивает нынешнее состояние Даньяло — мне здесь больше делать нечего! У драконыша запустился и сносно работает ЖКТ, смерть в ближайшее время ему не грозит — значит, меня можно отправлять на Землю. Но если хотите вернуть ему человеческий облик — делаете так, как я скажу.

Драконы подняли на меня осоловелые глаза, разумом, явно, ещё находясь в другом измерении.

— Отправить на Землю? — Чарито озадаченно потёр двумя пальцами лоб.

Нод Эдгардо пришёл в себя гораздо быстрее. Он положил руку на плечо побратиму, останавливая его от спора.

— Сначала, изложите свои требования, сударыня Натала.

Сделал призывный жест рукой, и одно из гостевых кресел, выстроенных вдоль стены, послушно подъехало и остановилось у моего бедра. И они мне пытаются доказать, что на Цвирке нет магии?

Результатом нашей ночной дискуссии стало: открытие парка аттракционов мы объявляем подарком всем детёнышам, ровесникам Даньяло, идущим в этом году в первый класс интерната. А потому, вход и катание для них все полгода будет бесплатным. И да, парк будет работать до первого учебного дня (по традициям Цвирка — первый день нового оборота планеты), а дальше — посмотрят по результатам.

Я упёрлась бараном в ворота, доказывая, что халявное развлечение ценить никто не станет, поэтому за возможность испытать новую забаву, остальным горожанам придётся раскошелиться. И не стоит спорить со мной, что значит «на халяву», так как я знаю целых четыре версии2 происхождения выражения.

Чтобы не унижать достоинство наместника, посетителям стоит предложить великодушно поучаствовать в благоустройстве самого города, реконструкции инкубатора, или модернизации быта учеников интерната и курсантов. А в качестве признания щедрости мецената3 ему будет предложено самому испытать любой аттракцион, в зависимости от отзывчивости.

В качестве первопроходцев — предсказуемо — предложили курсантов военного техникума. То-то Альсандо «обрадуется» когда вернётся!

Чарито, в знак признания его научных прорывов, получил персональное задание — добраться до земной интернет-сети и скачать детские песенки. Дракон пытался объявить это мелочной местью — непонятно за что, — но я неумолимо отметала любой навет единственным аргументом: «НАДО!»

Я, всё-таки, настояла на расклеивании плакатов и отправке листовок в ближайшие поселения — никаких фотографий и ярких красок, только информирование, которое провисит до дня открытия и ни сутки больше! Продавив мужчин по основным пунктам, я отправилась спать, пообещав на завтра разговор «о мелочах».

1 - Аннигиляция (лат. annihilatio — уничтожение) — в физике реакция превращения частицы и античастицы при их столкновении в какие-либо иные частицы, отличные от исходных.

2 - Халява – «голенище». 1) самые дешёвые, практически бесплатные сапоги делались путем пришивания башмака к старому изношенному голенищу, то есть на халяву; 2) за халяву разные ловкачи затыкали украденные на рынке мелкие товары; 3) ложка, которую многие носили в голенище сапога. Работников кормили из общего котла, человек, имея халяву, мог пристроиться к любому котлу с едой; 4) иудеям запрещено трудиться в шабат, но для владельцев коров было сделано небольшое исключение: они могли подоить корову, чтобы животное не мучилось, а полученное молоко приносили в синагогу, где каждый мог бесплатно его забрать домой. В идише «халев» — молоко, соответственно, посетители храма приходили «на халяву», получить бесплатный продукт. 5) существует даже чукотская версия происхождения: «хайлява» — женщина легкого поведения.

3 - Меценат — человек, который безвозмездно тратит средства на развитие науки, искусства, здравоохранения и образования.

Глава 17. Непонимание

Утро началось, как обычно: йога, завтрак, тренажёры во дворе замка. Наблюдая, как Даньяло всё лучше осваивает новое тело и насколько хорошо они с кенёфом понимают друг друга, я всё больше убеждалась, что с «очеловечиванием» нужно поторопиться. Иначе драконыш слишком привыкнет к своей полуживотной жизни и вытянуть его из нового комфорта станет невозможно.

Когда Даньяло отправился на занятие с репетитором, я вошла в кабинет наместника.

Нод Эдгардо и Чарито сидели в той же позе, что и вчера, но пялились не на бумагу, а на экран планшета. И вид у них был усталый и… огорошенный? Они что, совсем не ложились?

— Сударыня… — Чарито неприязненно посмотрел на меня, а я напряглась: так он ко мне обращался только в первую встречу, затем легко перешёл на имя.

— Вы ТАК развлекаете своих детёнышей?

— Тебе удалось скачать песенки? — обрадовалась я, направляясь к столу. — Отлично!

Нод Эдгардо молча нажал кнопку на клавиатуре. С таким видом, будто это была ТА САМАЯ кнопка в ядерном чемоданчике.

— Мы раз-бо-бо-разбойники, — раздалось из динамика.

— Разбойники, разбойники, — подхватила я, улыбаясь и пританцовывая. — Пиф-паф — и вы покойники... — Чуть отодвинула кресло, пристроила седалище и радостно вскинула голову. — Покойники, покой… гм… Это не то, что вы подумали! — закончила в мёртвой тишине под двумя убийственными взглядами.

— Это называется детская песенка? А несколько раз повторить — чтоб лучше запомнили? — вкрадчиво, будто кошка, подбирающаяся к добыче, спросил наместник.

Я оглянулась на Чарито. Зря! Если я скажу «нет» — он расстреляет меня глазами. Испепелит.

Втянула воздух поглубже, набираясь смелости.

— Детская, — выдохнула. — Но вырванная из контекста!

— Для песен нужен ещё и контекст? — Охотящийся хищник в наместнике слегка притормозил.

— Конечно! Ну, то есть… не для всех. Если это мультик — ну, такая рисованная сказка, то, не зная всей истории, не всегда можно понять и песню. К тому же, сказки бывают для разного возраста: для совсем малышат, и для тех, кто постарше. Но все сказки обязательно учат детей добру.

— И про разбойников? — не поверил Чарито.

— Она не про разбойников, а про музыкантов! И учит дружбе, находчивости и… и справедливости! Вот!

— А сказка — это что? — Нод Эдгардо не собирался расслабляться.

— Волшебная история о приключениях разных выдуманных героев.

— Волшебная?

— Она так называет мана-энергию. — Чарито сложил руки на груди и смотрел на меня, как на прыщ, высочивший на самом видном месте накануне свидания.

— На Земле почти нет мана-энергии, — в голосе Эдгардо добавилось подозрительности.

— А сказки волшебные — есть! — стояла я на своём.

— Даньяло… не поймёт ваших сказок, — осторожно проговорил наместник.

— Глупости! Всё он прекрасно понимает!

— Ты рассказывала ему… о разбойниках? — ужаснулся нод Эдгардо.

— Нет, про колобка, про хитрую лису.

— Колобка?

— Это пирожок с ножками, — неожиданно пояснил Чарито. — Он бегает по лесу и спорит с животными, кто сможет его съесть.

— Пирожок с начинкой, а колобок просто хлебушек. — Ничего умнее в голову не пришло.

— Хлеб бегает и разговаривает? — ужаснулся наместник.

— У них все в сказках разговаривают, — мрачно буркнул Чарито.

— Зачем вы обманываете детёнышей? — кажется, нод Эдгардо засомневался в моей адекватности.

— Это не обман, а волшебное допущение. Дети понимают, что так не бывает, но в сказках и звери ведут себя как люди, и предметы могут ожить.

— Зачем? — в этот раз дуэтом.

— Потому что люди не такие твердолобые создания, как драконы, — начала злиться я. — Они постепенно учат детей жизни. Что хорошо, что плохо. Оценивать поступки других. Да просто интересоваться окружающим миром! А не запирают детей в четырёх стенах, пока те не обрастут чешуёй!

— Стены? — ехидно поддел Чарито.

Я не стала отвечать. Тем более, что нод Эдгардо не поддержал побратима. Он насупился и, кажется, растерял боевой запал.

— Мы тоже учим детёнышей постепенно, — хмуро заявил он. — Сначала этикет, затем история. Только потом математика, физика, химия.

— Пение, рисование, физкультура? — Я была почти уверена в ответах.

— Физподготовка необходима для управления драконьим телом и мана-энергией, — нехотя заявил Чарито. Он так и сидел, сложив руки и глядя на меня, как на шпиона.

— Биология, анатомия… Черчение, информатика, астрономия. — Я на ходу вспоминала школьные предметы.

Нод Эдгардо пожал плечами:

— Можно изучить самостоятельно, после прохождения службы. Для общего образования это… напрасная трата времени.

— Напрасная? — Я едва не подскочила. — Да вы тридцатилетних мужиков подростками считаете! Живёте по триста лет!

— Семьсот. В среднем, — поправил Чарито.

— И вы ещё время экономите? Сказки детям не рассказываете? Петь не даёте? — нападала я. — Вон, доэкономили — Даньяло с лисёнком интересней общаться, чем с вами!

Драконы опустили глаза. Помолчали.

— Мы тоже говорим, что можно, что нельзя, — буркнул Чарито.

— Мало знать, что что-то нельзя. Нужно понимать — почему.

Нод Эдгардо постучал пальцами по столу, повернулся к Чарито:

— Другие песни у тебя есть?

Тот зло зыркнул на меня и ткнул пальцем в кнопку. И где я ему на мозоль наступила?

— Тридцать три коровы, тридцать три коровы, тридцать три… — запел динамик, но я быстро махнула рукой:

— Другую.

— Что бы было интересней, я придумала новую песню, как встала с утра — чики-тыры-тыра! Для своих друзей, знакомых, я придумала танец новый. На него посмотри, чики-тыры-тыры!

— Ты издеваешься? Ты нарочно самые глупые песни скачал! — взорвалась я.

— Да нам никакие песни нельзя использовать! — не выдержал и Чарито. — Если Старейшины узнают, что он использовал в городе Земные ритуалы — Эда тотчас разжалуют из наместников!

— Перестань, Чар. Дан важней, — поджал губы нод Эдардо.

— А если они решатся пойти дальше? Отнять детёныша? — распалился Чарито.

— Не пос-с-с-смеют, — зашипел сквозь зубы наместник, царапая стол внезапно вылезшими огромными когтями. Голова, плечи нода Эдгардо на глазах начали покрываться бронированными пластинами.

— Но у вас же есть композиторы, — пискнула я, вжимаясь в спинку кресла.

— Композиторы! — рыкнул на меня Чарито, который, судя по мареву вокруг него, тоже собирался очешуиться. — На Цвирке никому не приходит в голову портить музыку всякими глупостями!

Но-но, полегче! У нас тоже встречаются песни со смыслом.

— Да что ж вы сразу не сказали! Раздули проблему на пустом месте! — Я шлёпнула ладошкой по столу.

И добавила в наступившей тишине:

— Забей в поисковике «минусовки для детских праздников». Скачивай только мелодии, без слов... И пусть старейшины сами доказывают, кто и где их сочинил.

— Э-э-э-э… А так тоже можно?

В смешанных чувствах, не зная, то ли радоваться, что настояла на своём, то ли бояться, что все мои порывы напрасны и ни к чему не приведут, я вошла на кухню и попросила у мехатрона-повара мятного чаю. Ачиль, проверяющий отчёт об остатках продуктов, поднял на меня сочувствующий взгляд.

— Что с тобой, девочка? Решила отступить и сложить руки?

Я чуть не поперхнулась чаем: так по-папиному у него получилось. И я, нимало не сомневаясь, выложила ему все сомнения и страхи. А ещё — что очень соскучилась по родным и подружке, с которыми созванивалась на Земле каждые два-три дня. Что совсем не уверена в своём лечении, действую только на интуиции, и никто не знает, куда это заведёт. И вообще, я здесь не на своём месте: настоящих драконов никто на Земле не лечил, но всё равно, есть много ветеринаров гораздо опытнее меня.

— Успокойся, девочка. Ты всё делаешь правильно. Посмотри, малыш Даньяло уже не прячется тоскливо по тёмным углам. Наоборот, глазёнки его зажглись любопытством и радостью. Чарито говорит, скорая смерть ему уже не грозит, ты отогнала её. А значит, у тебя ещё есть время придумывать и пробовать. Ты вдохнула надежду в сердца всех трёх побратимов. А значит, все твои действия — не зря. И мы все тебя поддержим. Ты только растолкуй хорошенько.

От его ласковых интонаций зачесалось в переносице, и слёзы стали проситься наружу. Чтобы скрыть смущение, я огляделась вокруг, и неожиданно для себя, спросила:

— Нод Ачиль, а где можно купить творога? Почему-то вдруг захотелось.

— Это что за выбекрень?

— Кисломолочный продукт. У вас же есть сыры, несколько сортов. А творог получается на промежуточном этапе, когда молоко совсем скиснет.

— Фух! И не боишься отравиться таким? У вас там, на Земле, желудки у людей титановые?

— Почему отравиться? Если правильно приготовить, получится не только вкусно, но и полезно

Глава 18. Подготовка к празднику

Драконы — милейшие существа. Если только сумеешь с ними договориться.

Стоило нам прийти к общему решению, и всё пошло, как по маслу. Даже Брина со своим любопытством пригодилась. По моей просьбе нод Эдгардо позволил ей посидеть на совещании по подготовке праздника, затем она, кипя от восторга, переполненная новостями, отправилась в гости, поочерёдно ко всем своим подружкам. Она же, загруженная гордостью, через несколько дней принесла наместнику стопку писем от лавочников, с просьбами разрешить им торговать на празднике напитками и закусками, за оговорённый процент. И билась за этот процент с яростью амазонки, причём отстаивала выгоду именно магистрата. Особенно, когда я, от имени наместника, предложила ей оплату посреднических услуг, и попросила заодно подыскать и производителей хороших детских игрушек.

Выслушав нас обеих, нод Эдгардо тут же назначил Брину ответственной за размещение торговых точек, а её мужа — помощником и координатором. Как я догадалась по хитрой улыбке наместника — только непробиваемый Ачиль был способен вовремя остановить разгулявшуюся фантазию Брины и втиснуть её в приемлемые рамки.

Их сыновья тоже оказались незаменимыми помощниками. Как я узнала, зарабатывали они грузоперевозками, хотя их настоящей страстью были скорость и полёты, но почему-то парни были уверены, что своих крыльев им не видать.

Гм, ну как парни. Старшему сорок восемь, младшему на десять лет меньше. Но выглядят оба лет на девятнадцать. Спокойные и улыбчивые. И похожи настолько, что я посчитала их близнецами и далеко не сразу научилась различать. А ещё очень добродушные. Совершенно не обиделись на моё дикарское поведение при знакомстве.

Ну да, каюсь, очень некрасиво повела себя. Не сдержалась. Стоило одному из парней назвать Брину мамой, и у меня появилась маниакальная идея ненавязчиво обозреть их тылы. Это чисто научный интерес! Ведь, со слов Брины — один из них как раз сейчас хвост отращивает! Насчёт хвоста не знаю, мне его так и не показали, но хоть по одному глазу на затылке у них точно прячется. Стоило мне осторожно скосить глаза и сделать полшажка по направлению к изучаемому объекту, как оба тут же разворачивались, перекрывая обзор широкой грудью. Там, конечно, тоже было на что посмотреть, но после явлений Чарито уже не так впечатляло, стало привычным.

— Сударыня, вам что-то нужно?

— Вы что-то ищете? — не выдержали, наконец, парни.

Я честно призналась, что никогда не видела, как отращивают хвост, и не могли бы они мне показать?

Никогда не думала, что краснеть можно так мгновенно и так ярко! А парни одинаково зажмурились, и страдальчески простонали:

— М-м-ма-м-ма-а-а! Ну как она могла?!

Касио, как старший, быстрее взял себя в руки и, сочувственно поглядывая на брата, пояснил:

— Простите, сударыня. Похоже, у вас, на Земле, более свободные нравы. Но у драконов так не принято. Мы не показываем хвост.

— А как же… Я же видела записи Прорыва! Большие ящеры, с крыльями и без… И все были с хвостами!

Касио помотал головой:

— Боевая трансформация — это другое.

— Это… слишком интимно, сударыня, — выдавил из себя Лусиан, — показать хвост женщине.

— А Даньяло? Он совсем не стесняется!

— Он ещё слишком мал, не понимает таких вещей, — покачали головами парни.

— Но я видела… Точно! Альсандо показал хвост драконице, которая купалась в фонтане!

Глаза у братьев стали по восемь копеек.

— Он показал?

— Просто показал? И ничего не делал?

— Ну, он сорвал кончиком цветок и сунул его за ухо драконице.

— О-о-ох! — восторженно выдохнули братья.

— Нет, сударыня, — пояснил Касио, — нод показал не хвост, а свою концентрацию. Умение повелевать энергией.

— Может, вы у опекуна и поспрашиваете? — оживился Лусиан.

— Да, хорошая идея, спасибо!

Ну уж нет! Разговаривать об интиме с Альсандо, после того, как я так активно он него отбивалась в договоре? И к которому меня, совершенно иррационально, до сих пор тянет обнять и спрятаться под мышкой? Нет уж, лучше я Чарито подловлю в хорошем настроении и расспрошу. А договор я так и не прочла внимательно. Просто пробежала глазами, и подписала. Надо всё-таки добраться до него и прочесть внимательно.

Касио и Лусиан, по собственной воле, несколько раз облетели на своих аэрокарах все поселения в области. Сначала развезли объявления, затем собрали списки первоклашек и остальных, желающих своими глазами увидеть, что за блажь посетила светлую голову их наместника. Они же, привели парней, недавно окончивших колледж, и согласившихся следить за порядком и соблюдением техники безопасности на аттракционах. Взамен я рассказала им об автогонках, парусных регатах и авиашоу на Земле. Впечатлились, хоть и не сразу поверили.

Когда обязанности так хорошо распределились, у всех появилось немножко свободного времени, и его нужно было чем-то заполнить.

Чарито так увлёкся копанием в земном интернете, что эти дни я его почти не видела. Даже представить не могу, что он спрятал у себя в закромах, но из того, что было пожертвовано драконом в общее секретное пользование, каждый нашёл себе хобби по душе. Мы с Даньяло и братьями Ачилевичами каждый день перед ужином смотрели мультики. Спасибо лингво-клипсам, перевод не стал проблемой, хотя я до сих пор считаю старые советские самыми лучшими. Брина, ожидаемо, увлеклась сериалами. Ей достались два корейских, турецкий и мексиканский сериалы, самый короткий на двести пятьдесят с чем-то серий, выдернув Брину из общественной жизни на много вечеров подряд. Ачиль закопался в строительных и технических сайтах, с явным удовольствием вчитываясь в чужую переписку и, не меньше Брины, переживая, найдётся ли решение для описанной проблемы, и какое из предложенных решений станет лучшим на практике.

Нод Эдгардо, кажется, почти смирился с моим представлением «заботливого папы». Теперь каждый день, между завтраком и занятиями Даньяло с репетитором, мы втроём прогуливались по городу (или впятером, если посчитать Лиску и Эр-2). Забавно было наблюдать, как нод Эдгардо замолкал на полуслове, прислушиваясь к мысленным вопросам сына, и растерянно пытался ответить на следующий. Да, «почемучный» возраст и у драконов не отменили! Но наместник обязательно справится, я в него верю. Он так старательно учит со мной детские песенки!

Но больше всего меня поразил выбор хобби нодом Эдгардо. Он увлёкся танцами. Я случайно застала его в кабинете отбивающим степ вместе с братьями-близнецами на большом экране. Наместник был так занят, что моего стука в дверь не услышал, и я застыла в проёме, боясь выдохнуть или пошевелиться.

— Здо́-орова-а-а! — восхищённо выдохнула я, когда нод Эдгардо остановился.

И не удержалась, захихикала. Я, наверное, извращенка. Мне жутко нравится смотреть, как драконы, ну то есть, серьёзные накачанные мужики, вдруг смущаются. Они становятся такими трогательными, как дошколята, встретившие свою первую любовь.

— Я… ещё не всегда успеваю… не так чётко…

Мне показалось, или суровый нод покрутил пальчиком по ладошке?

— Это всего лишь дело времени. Думаете, у них сразу всё получилось? Люди годами тренируются, чтобы достичь такого результата.

— Зачем?

— А вы зачем стали повторять? Нет-нет! Я без сарказма! Мне, правда, интересно.

— Мне показалось забавным топтаться под ритм. И они выглядят довольными.

— Вы правы, люди получают удовольствие от своего хобби, даже если оно даётся нелегко. Многим нравится сам процесс. Кстати, вот ещё занятие, которое можно попробовать с Даньяло вместе. Танцы не только укрепляют мышцы, они улучшают координацию, развивают лёгкие, пластику, чувство ритма. И поднимают настроение… И сближают, как любая совместная работа.

— Вы поможете нам?

— Насчёт степа — сразу нет. Мне такому никогда не научиться. Но мы можем начать с вальса. Перед школьным выпускным завучка пригласила тренера по бальным танцам, и она хорошо нас выдрессировала. Наш танец даже по местному телевидению показали. У меня на карте памяти должна быть запись, я вам покажу. А ещё мы с подружками когда-то учились танцевать шафл — Данчику должно понравиться! Такой задорный танец!

Понравилось, ещё как понравилось! Оба дракона, и старший, и младший, оказались прирождёнными танцорами, и отрывались по полной в пустом тронном зале. А я, с замиранием сердца присматривалась к драконышу. Мне ведь не кажется, и его чешуйки постепенно становятся более тонкими, более гибкими? Да и гребень на позвоночнике выглядит не так воинственно? Он становится более ловким, более подвижным. Тело всё больше походит на человеческое. Я же не придумала это?

Мне так хотелось выздоровления малыша, что я боялась сглазить, боялась спугнуть чудо, поэтому ни с кем не делилась этим. Но почему-то мне казалось, что все вокруг тоже чего-то ждут, но боятся показать это. Как будто замок накрыло огромным облаком, внутри которого переплелись-перепутались все ожидания вместе.

Нод Эдгардо давно подготовил комнату для Даньяло, смежную с собственной спальней, и драконыш легко согласился там заниматься с репетитором, складывал пазлы, строил города из кубиков, но спать, по-прежнему, приходил в мою гостиную. Уложив малышей — Лиска неотрывно следовала либо за драконышем, шаг в шаг, либо ехала на загривке, цепляясь за гребень, — мы с наместником, словно два сладкоежки, пробирающиеся ночью к холодильнику с тортом, спускались в тронный зал и, включив тихонько музыку, танцевали.

Он был прекрасным партнёром. Не зажатым и напряжённым, как Стёпка, с которым я танцевала на выпускном, а вдохновенным. Стоило мне заикнуться, что рисунок танца можно менять по своему желанию, и началось волшебство. Я никогда не знала, быстрым или медленным будет наш сегодняшний танец, что станут вытворять мои ноги, послушные вдохновению нода Эдгардо — я просто наслаждалась. Поддавшись порыву, даже прикупила себе пару платьев с длинными расклёшенными подолами. Кажется, только теперь я поняла душевный трепет девиц серебряного века, их восторг и предвкушение от одного слова «бал». Свобода, полёт души, упоение прекрасной музыкой...

Хотя нет, в те времена у девиц, помимо танцев и романтических надежд, в прекрасных головках роились, старательно вкладываемые матерями и гувернантками, матримониальные планы. Я же, свободная от брачных планов и прочей ерунды, просто парила и получала удовольствие.

Когда музыка смолкла и мы остановились, я вдруг почувствовала какой-то дискомфорт. Словно из-за спины наместника на нас наползало тяжёлое, удушающее облако. Оно невидимо давило на плечи, затылок, вызывало желание сжаться, спрятаться в уголок или забиться в мышиную норку. Я удивлённо подняла глаза на партнёра — обычно наш танец заканчивался благодарным прощанием.

Нод Эдгардо покусывал нижнюю губу, будто гася привычную улыбку, и выглядел как застигнутый на шалости мальчишка. Понимающий, что сейчас будет высечен, но ни секунды не пожалевший об испытанном наслаждении. Он опустил руки и повернулся, стараясь оставить меня за спиной. Да что происходит? Осторожно высунула любопытный нос из-за широкой спины.

Альсандо стоял, сложив руки на груди, небрежно оперевшись плечом о колонну, и смотрел на нас как инквизитор на ведьму, помешивающую какое-то варево в котелке. То ли супчик, то ли зелье. Как раз от него и исходило это, давящее негативом, чувство. Вот же гад — даже порадоваться встрече, как следует, не дал!

— И что это было? — после долгой тягучей паузы изволил поинтересоваться «инквизитор».

— Это… танец, — нод Эдгардо смутился так, будто нас застали за шулерством в карты. — Одно из Земных развлечений.

Интересно, а драконы играют в карты? Хотя, вряд ли. С их калькулятором в головах игра из развлечения сразу превратится в экзамен.

Вышла из-за прятавшей меня спины, независимо вздёрнула подбородок. Ну не рассказывать же опекуну, что я успела соскучиться?

— Кстати, очень полезное для физической и душевной гармонии. Рекомендую.

И гордая я единолично прошествовала к выходу, отзеркаливая лопатками недобрый взгляд.

— Как маршрут? — спокойно спросил наместник.

— Все вернулись. Трое… поцарапаны.

Ого, это что за маршрут, с которого можно не вернуться? И «царапины» там явно непростые. Только кто же мне сейчас об этом расскажет?

Глава 19. Новая забава

Альсандо попросил отложить запуск аттракционов на пару дней — курсантам нужен отдых и подготовка к новому мероприятию, но мы с Даньяло только плечами пожали. Пусть отдыхают— нам не жалко. Дракоша вообще не впечатлился ажиотажем вокруг предстоящего праздника, а я была поглощена новой идеей и войной с Эр-2, категорически отказывающимся мне помогать.

Дело в том, что на Цвирке до сих пор не изобрели производства сахара. Расчётливые драконы когда-то посчитали, что сладости в свежих фруктах вполне достаточно для их непритязательного вкуса, и даже заморачиваться не стали. Но я недавно разыскала в городе аптеку — больше похожую на лавку травника в фэнтезийных романах, — и там обнаружила мёд!

Оказывается, на Цвирке мёд считается лекарственным компонентом, усиливающим действие многих травяных настоев. Да, его иногда добавляют в выпечку, но в дозах, близких к гомеопатическим, чтобы не навредить. У них даже есть несколько пасек, где собирают мёд, но промышленным такой подход не назовёшь.

И мне, наверно из чувства противоречия, захотелось земных сладостей. До почти ощутимого зуда в том самом месте, на которое слетаются приключения. Великим кулинаром я никогда не была, но теоретическое представление о домашних сладостях имела — да здравствует интернет, неизмеримый и бескрайний!

А может, я просто соскучилась по своей работе. Что ни говори, я привыкла к гораздо большему количеству пациентов, чем два, с учётом Лиски.

Бесконечно ворча, как настоящий старик, Эр-2 взобрался с нами на грузовую платформу, которая привезла нас к городскому складу, где мехатроны получают закупленные хозяевами продукты. Наш приезд оказался для роботов сенсацией. Мало того, что мы не стали заказывать фрукты по сети, мы приехали лично! Мы захотели купить фрукты, не предусмотренные в стандартном наборе замка — немыслимо! И оплачиваться заказ должен был наместником! Потому что карточка, которую я приложила к окошку считывателя, перенаправила оплату на его счёт.

Растерянно оглянулась на Эр-2, но тот старательно изображал послушную безмозглую машину и помогать мне не собирался. Ну да, папа говорил не раз, что я совершенно непрактична в отношении денег. Получается, наместник ещё хуже меня? Вместо того, чтобы перечислить мне зарплату на карточку, он решил просто оплачивать мои расходы. Да мало ли, что мне взбредёт в голову купить! Хотя, с другой стороны, я ведь и не покупала здесь ничего — пара стаканов сока во время прогулок с драконышем считаются? Ну сколько раз говорила себе — прочитать внимательнее подписанный договор, и каждый раз откладывала «на потом». Нет, нужно обязательно прояснить этот вопрос. А то окажется, что я здесь настолько востребованный специалист, что работаю за еду.

Пока я размышляла, робот-кладовщик уже наябедничал наместнику о внеплановом заказе. Но услышав, что его сделали драконий детёныш в симбиозе с чёрным животным и женская особь, предположительно, человеческого происхождения — именно в таком порядке! — нод Эдгардо не стал ничего уточнять.

— Заказ принять, оплату снять с моего счёта, — и отключился.

— Натала? А вы здесь как оказались? — раздалось за моей спиной. — Ещё одна экс-скур-сия?

Обернулась — братья Ачилевичи улыбаются во всю ширь.

— Мы ягоды выбираем на конфеты. А вы?

— Мы урожай с плантаций привезли. А конфеты — это что?

— Вкусняшки. Если у нас получится. А можно мы посмотрим, что у вас?

Ачилевичи синхронно указали на грузовой аэрокар и тут же уткнулись носами в КП. Наверняка ищут перевод на «вкусняшки». Сочувствую. Драконы своих детей не балуют — нерационально.

А знаете, почему Ачилевичи? Оказывается, в драконьем мире нет понятия «фамилия». Вместо этого, для сверки личности, все обжитые земли были пронумерованы, а все имена занесены в списки. Теперь, вместо предъявления паспорта, этой самой личности нужно было назвать имя и ИНН — длинный ряд цифр, в котором указывалось место рождения и которая по счёту личность названа этим именем. Потому что имена тоже давались согласно спискам. Например, сам Ачиль в этом городе тридцать шестой, и пока он жив, никто другой это имя не получит. Касио — семьдесят третий, а вот Лусиан — первый, и очень гордится этим. Брина настояла на внесении нового имени в списки.

Но оба брата сразу согласились со мной, что Ачилевичи звучит так же гордо, как Рюриковичи. И Ачиль, как самый старший дракон в области, достоин считаться родоначальником. Сам он только посмеялся на наши объяснения, мол, чем бы дитя не тешилось...

Для первого опыта я решила не заморачиваться, выбрать по-немногу небольших ягод. Ну как не больших? Не знаю, что за Мичурин колдовал на Цвирке, но вишни и виноградины здесь величиной с земную сливу, сливы — с большое яблоко, малина, клубника — со среднюю дыню. А вот яблоки, апельсины и авокадо — по размерам как земные, но совершенно диких расцветок.

Ближайшая к нам корзина оказалась с вишнями. Пока я раздумывала, где взять тару, Лиска, мурлыкнув что-то дракоше, вспрыгнула в корзину и быстро-быстро засучила лапками. И глазом не успела моргнуть, а на полу у корзины образовались три неравные горки с ягодами. Две небольшие — с тёмными, перезрелыми и яркими, чуть недозрелыми ягодами, и посредине большая, где ягодки лежали, как клоны — одна в одну.

— Круто! — оценили работу Ачилевичи, начавшие, потихоньку, осваивать земной лексикон.

— Наши мехатроны-сборщики так не умеют. Если агротехник определил семьдесят процентов спелости на дереве, они собирают все ягоды подряд, — пожаловался Лусиан.

— Угу. Только что нам делать с пересортицей? — совсем по-Земному почесал затылок Касио.

— Эти на сок пустить, — ткнула пальцем в мягкие, начавшие расплываться ягоды, — а эти… Попробуем их тоже на конфеты. Но лучше бы они еще несколько дней на дереве повисели — слаще были бы. У вас найдётся, куда ягоды насыпать?

— А то! Мы, кстати, тебе закваску сырную привезли, — похвастался Лусиан. — Папа сказал, ты хотела попробовать.

— Ура! Дайте я вас расцелую!

— Нет!!! — Братья, в ужасе шарахнулись в разные стороны.

Увидев моё недоумение, Лусиан, краснея и смущаясь, пояснил:

— Мама сказала, только после женитьбы.

— Ну, раз мама сказала… Тогда просто, по-дружески обниму.

Шагнула к Касио и, обвив руками, прижалась щекой к твёрдой прохладной груди. И когда он успел бронёй покрыться?

Пока я рассматривала чешуйки, Касио осторожно выдохнул, опустил руки и успокаивающе кивнул брату. Лусиан сам осторожно шагнул ко мне, широко расставил руки и затаил дыхание. Обнимать тёплую, хоть и твёрдую, с закаменевшими мышцами, грудь оказалось намного приятней.

Сырной закваской оказался не порошок из высушенных молочно-кислых бактерий, как у нас, а вполне вызревшая творожная масса, ещё не отжатая от сыворотки — что обрадовало меня ещё больше. Я тут же загорелась идеей сделать блины.

Подвесив творог над фарфоровой супницей, чтобы стекала сыворотка — ни одной кастрюльки найти мне не удалось, я усадила братьев лишать ягоды косточек, а сама быстро набросала список необходимого, сунула его к глазку-камере недовольного Эр-2.

— Вот, кровь из носу, но ты должен добыть мне всё это, и как можно скорее.

— Уточните, чью кровь я должен добыть и в каком количестве?

— М-м-м-м-м! — Я закатила глаза, а остальные, включая Лиску, уставились на меня в предвкушении тайны. — Забудь про кровь. Достань всё остальное.

Вот сколько раз говорила себе — следить за языком! Пришлось объяснять, что такое фразеологизмы, почему люди любят раскрашивать ими свою речь, а заодно и вспоминать другие примеры. Братья похохатывали, драконыш, глядя на них, тоже скалился, а Лиска, под шумок, тырила из мисок очищенные от косточек ягоды, причём, строго по две — себе и Даньяло, и довольно облизывалась.

Как ни странно, все продукты нашлись тут же, в кухонном шкафу, но со сковородками и лопаточкой вышла загвоздка. Упрямый мехатрон совал мне под нос огромный противень, утверждая, что другой ёмкости для жарки не бывает. А лопата — садовый инвентарь, и на кухне ему не место!

Сначала братья поржали, слушая наш спор, затем стали расспрашивать, какими должны быть нужные мне инструменты. С лопаткой определились быстро, а вот сковородка вызвала у меня ступор. Нет, внешний вид я описала и даже нарисовала на планшете, а вот материал? На Земле считается, что самые лучшие чугунные сковороды. Они неубиваемые, но слишком тяжёлые. Для моей задумки не годятся. Дома я прекрасно пользовалась обычными алюминиевыми. Но ведь там не чистый алюминий? А состав добавок я не скажу и приблизительно, даже если меня станут пытать.

— Хорошо, какими качествами должна обладать твоя сковорода? Состав я подберу сам, — раздался голос Нода Эдгардо из динамика Эр-2.

Когда наместник подключился к нашему разговору, я даже не заметила.

— Донышко пять-семь миллиметров, чтобы дольше держало тепло и равномерно нагревалось. Покрытие антипригарное, чтобы тесто не прилипало. Диаметр… — я показала руками.

— Семнадцать гексалей, — определил на глаз Касио.

— Двадцать три сантиметра, — перевёл для меня Эр-2.

Я кивнула.

— И желательно, не слишком тяжёлые.

— А зачем тебе сразу четыре штуки? — заинтересовался нод Эдгардо.

— Это самый быстрый способ жарки блинов. Нужны четыре одинаковые сковородки и четыре конфорки с одинаковым пламенем. А дальше: наливаешь тесто, ставишь на огонь. Наливаешь вторую сковородку, ставишь на огонь. Наливаешь третью — на огонь. На первой переворачиваешь блин. Наливаешь в четвёртую — на огонь. Переворачиваешь блин на второй, снимаешь на первой, наливаешь тесто — на огонь. Переворачиваешь на третьей, снимаешь на второй, заливаешь тесто. И так по кругу.

Тишина повисла такая, как будто я призналась, что утопила Титаник.

— И ты так умеешь? — восхищённо выдохнул Лусиан.

— Конечно, — пожала плечами. — Я сама этот способ придумала.

— Ради того, чтобы увидеть такое, я сейчас же займусь сковородками! — торжественно заявил нод Эдгардо.

— Ручки! — заорала я, вспомнив о самом главном. — Ручки не должны нагреваться! Нод Эгардо — ручки!!!

— Я услышал, — спокойно отозвался тот.

Я облегчённо выдохнула.

— Прекрасно, тогда мы займёмся конфетами.

Нет, вот так готовить мне даже нравится! Ачилевичи, благоговейно поглядывая на меня, безупречно выполняли каждое задание: варили медовый сироп, резали фрукты — дольками, кубиками, пластинками — помешивали ягоды, раскладывали их на противне. Предварительно отодвинув меня с малышами подальше от плиты.

Оказывается, готовить на Цвирке уже давно приспособили роботов. Ну как приспособили? В их задачу входило помыть, запечь, измельчить и перемешать продукты. Сначала — выбранные хозяином. Позже — согласно рациону номер такой-то, в зависимости от потребностей организма. Роботы тщательно следят за питательностью рациона, но вкусовые качества их не волнуют.

Так вот откуда берётся эта серо-бурая кормосмесь, которой меня постоянно потчует Эр-2! Не зря я каждый раз отказываюсь.

Брина иногда готовит сама некоторые национальные блюда, и это становится праздником вкуса для семьи. Даже сёстры приезжают с мужьями. Поэтому, Ачилевичи с таким удовольствием вызвались мне помогать, надеясь попробовать что-то новое.

Когда мы разобрались с ягодами-фруктами, на кухне появился сияющий наместник, держа в руке четыре новенькие сковородки и какие-то железяки. Железяки оказались подставками под сковороды, которые нод Эдгардо выстроил на каменной столешнице, предлагая мне самой выбрать расстояние между ними. Затем положил внутрь каждой подставки по камешку и послал пасс пальцами, вызывая огонь.

Я быстро замесила немного теста, опробовала одну сковородку, подбирая размер пламени. И начала обряд. Наверно, так чувствует себя балерина на премьере — с таким восторгом все следили за каждым моим действием. Не знаю, что послужило причиной — моё вдохновение или сковородки наместника, но ни один блинчик не подгорел и не порвался!

— Интересный алгоритм, — задумчиво проговорил наместник, наблюдая за моими действиями. — Твоей целью было закольцевать процесс?

— Моей целью было нажарить как можно больше блинов, при этом стоя как можно меньше времени у жаркой плиты. Когда приготовится последний блин, первый уже достаточно остынет, и можно садиться заворачивать начинку.

Когда закончилась пробная опара, вмешался наместник и всё испортил. Пока я замешивала вторую порцию теста, он что-то покрутил в настройках кухонного робота и приставил его к сковородкам. Ладно, не испортил. Облегчил мне задачу. И заодно, лишил триумфа.

Впрочем, я не сильно расстроилась: если можно переложить работу на кого-то, то стоит ли спорить? Тем более, что мужчины уже ухватили по блину, и, растянув пальцами, осторожно обкусывали края. Я только вздохнула над этим безобразием.

Смазала мёдом и сложила уголком несколько блинов. На один немного подула и сунула в пасть Даньяло. Наглые драконы быстро сориентировались — скомкали и запихнули остатки надкусанных блинов в рот и расхватали медовые.

— Вкусно, — облизнулся наместник, жадно поглядывая на чашку с растопленным мёдом.

Но я покачала пальчиком:

— Пока хватит. Остальные мы сейчас начиним творогом, вот тогда и устроим пир.

— Ладно, я подожду, — покорно вздохнул нод Эдгардо, подставляя ладонь под свежеиспеченный блин, сбрасываемый роботом со сковороды.

— Куда! Горячо же! Обожжётесь! — только и успела крикнуть в спину уходящего наместника. Тот только плечами пожал, запихивая добычу в рот.

Ну что ж, нас здесь трое рукастых, фруктов на пробу тоже — вишня, слива и авокадо. Приступим? Ложка творога, пару ягодок, заворачиваем. Чтобы Даньяло не скучал, положила ему на тарелку несколько готовых блинчиков. Стала рассказывать, какие сладости мы с сестрой в детстве любили, что такое торт и какие бывают конфеты. Не сразу заметила, какой подвох, нечаянно, подстроила драконышу.

Драконы на Цвирке живут за счёт мана-энергии, накопленной в человеческом теле, а потому, их зубы предназначены скорей, для боя — хватать и рвать — но не жевать. Даньяло оказался первым, за много столетий, драконом, питающимся реальными продуктами. И позор мне — я не обращала внимания, как он это делает. Оказалось, язык у дракона слишком короткий — скорей, атавизм, чем рабочий орган. Ягоды и, сунутый мной, блинчик, он просто перетёр языком о нёбо и проглотил кашицу. А свёрнутый блин оказался слишком большим и тяжёлым, чтобы сцапать его, как ягоду. К тому же, на тарелке лежали сразу три штуки. Вот и крутился драконыш и так, и сяк, елозил головой по тарелке, пока не догадался положить морду на тарелку щекой и размочалить блинчик боковыми зубами. Как говорится, по усам текло, а в рот мало что попало. Зато морда вся в твороге и ягодном соке.

— Погоди, Данчик! Я тебя вытру и сама покормлю.

Пока оттирала морду драконыша, вспомнила сказку о том, как лиса и журавль друг к другу в гости ходили. Вот и я оказалась такой же «хлебосольной» хозяйкой.

— Я даже представить боюсь, чего ещё ждать от твоей неуёмной фантазии, — прошептал мне на ухо внезапно подкравшийся Альсандо.

И почему от его голоса у меня мурашки начинают плясать между лопаток?

— Я же не нарочно, — обиделась я, но он вряд ли поверил.

Пожал плечами, цапнул со стола тарелку с готовыми блинчиками и направился к двери. У порога остановился:

— Я пыынёс паан пофефениа. Пофотыи.

— Чего?

— Принёс план похищения? — попробовал расшифровать Лусиан, чей труд был так безжалостно экспроприирован.

— Ничего, творог ещё остался, ягоды тоже. Блинчики, вон, тоже сейчас будут, — попыталась его успокоить.

Как бы не было мне любопытно, на какой план мне предлагалось взглянуть, бежать не стала. Порезала несколько блинчиков на кусочки и покормила Даньяло. Лиске тоже положила в мисочку творога с ягодами. Не знаю, чем больше малыши оказались довольны — угощением, или тем, что пришёл репетитор Даньяло и можно бежать в комнату с обучающими играми, а не слушать скучные взрослые разговоры, кружащие вокруг еды.

Я честно поделила пополам всё готовое лакомство, отдала заслуженную часть Ачилевичам и поблагодарила за помощь. Те, в свою очередь, пообещали придумать механизм для перетряхивания сушащихся ягод, и откланялись. Откушала блинчиков сама, попросила освободившегося робо-повара принести чай в кабинет наместника. И только после этого, переполненная достоинством, поднялась на второй этаж.

План посещения, который мне показали, походил на расписание поездов:

Группа один — такое-то время — вход, качели один, — такое-то время — качели два… ... — такое-то время — выход.

Группа два — такое-то время — вход, качели один, — такое-то время — качели два… ... — такое-то время — выход.

И дальше: курсанты расставлены по периметру, задача — не допустить глазопял к ограде аттракционов.

Я опустила планшет на стол, и тяжело вздохнула:

— Единственное, с чем я согласна — пусть мехатроны ожидают хозяев на отдельной площадке. В остальном… Альсандо, мы собираемся устроить праздник, а не военный парад.

— Военный парад?

— Попроси Чарито, пусть разыщет тебе видео китайского военного парада. Тебе понравится. Но сейчас нам нужен праздник! А это значит, что все эти глазопялы должны ходить толпами, пялить глаза и завидовать счастливчикам, уже катающимся на каруселях.

— Толпами? Все сразу?

— Обязательно! А курсанты нужны следить, чтобы никто не лез без очереди.

— Но это же неорганизованность, столпотворение!

— То, что нам нужно!

— Суматоха!

— Настоящий праздник!

Глава 20. Даньяло

С самого утра в день-Х я изо всех сил натягивала на себя маску невозмутимости.

После завтрака нод Эдгардо, отставив пустую чашку, посмотрел на Даньяло, катающего носом по тарелке виноградину, затем на меня, и заявил:

— Думаю, вам пора собираться.

Я покачала головой.

— Мы прилетим попозже. Когда торжественная часть закончится.

И, увидев панику, мгновенно появившуюся на лица наместника, добавила:

— Я думаю, сегодня будет много впечатлений, не хочу Данчика перегружать ими. Пусть Эр-2 покажет нам трансляцию, а потом вызовет к замку такси. И не забывайте, наместник, вы решили устроить праздник для всей детворы. Наденьте побольше радости на лицо.

Торжественную речь я совсем не слушала. Я решила, наконец, перебрать детскую одёжку, давно купленную и тихо ожидающую преображения Даньяло. Я разложила на кровати все трусики-носочки-шорты-футболки-рубашки. Затем аккуратно сложила стопочками. Потом переложила по цветам. Затем опять стопочками. И опять по цветам. Тянула время, как могла.

Малышам, конечно, очень быстро надоело наблюдать за моими манипуляциями и они уставились в экран, откуда раздавалась весёлая музыка.

Как я и хотела, глазопялы ходили толпами между аттракционов, и экран старательно вылавливал очередное удивлённое лицо. Наконец, запустили первую карусель и вскоре послышались визги детворы, то из одной кабинки, то из другой.

Публика на земле напряжённо притихла.

Я замерла, стараясь высмотреть на экране хоть одно знакомое лицо, попробовать угадать по нему настроение.

Неужели, я прогадала? И драконьей детворе не понравится такая забава?

Что сотворит разъярённая публика с наместником и побратимами, решившими поиздеваться над их детёнышами?

Мне послышалось?

Да нет же! Вот ещё один голос добавился к детскому смеху. Ещё несколько.

Облегчённо выдохнула я вместе со зрителями в парке.

Карусель начала замедляться. Остановилась.

Когда на экране появилось счастливое детское личико, с криком: «Папа, а можно мне ещё? Я хочу ещё покататься!» — я едва не разрыдалась.

Шмыгая носом стала складывать детскую одёжку в шкаф, косясь на короткий чешуйчатый хвостик, нетерпеливо заёрзавший по полу.

«Ната, а мы пойдём сегодня гулять?» — раздалось в моей голове.

— Конечно, вот только сложу твои вещи. — Надеюсь, мой голос звучит достаточно равнодушно?

«А в парк мы пойдём? Туда, где папа?»

— А ты хочешь? — я старательно удивилась. — Мне показалось, тебе было не интересно.

«Мне интересно, очень интересно! Я хочу к папе!»

— Тогда Эр-2 вызовет нам сейчас аэрокар.

К тому времени, как мы приземлились, праздник вовсю разгуливал по парку. К каждому аттракциону выстроилась очередь из желающих прокатиться. Публика неторопливо прохаживалась по аллеям, с улыбками обмениваясь впечатлениями. Детишки разных возрастов тянули за руки родителей к понравившемуся аттракциону. Даже курсанты, выставленные следить за порядком, частенько застывали с поднятыми головами и явной завистью на лицах.

Всё работало на то, чтобы зарядить драконыша нужными эмоциями.

— Привет! Прости, Дан, но Эдгардо сейчас не сможет с тобой погулять. Этот праздник для него — работа, а не отдых. Но я буду с вами, и покажу тебе всё, что захочешь. — Альсандо был подтянут и невозмутим, хоть и слегка бледен.

Ну да, для него это ведь тоже работа, а не праздник.

Дракоша, не обращая внимания на оглядывающуюся на него публику, прорысил к ближайшей карусели. Протолкался к самой ограде, остановился, восторженно рассматривая пролетающие над головой сиденья. Крепко вцепился когтями в прутья ограды и подпрыгивал от нетерпения — так ему хотелось прокатиться.

Но когда очередь двинулась к опустевшим местам, Альсандо прижал драконыша к себе, и виновато проговорил:

— Прости, малыш, но ты не сможешь здесь прокатиться. Только посмотреть. Видишь, эти сидения не рассчитаны на драконью сущность. Был бы ты мальчиком — другое дело.

Я чуть не хряснула себя по лбу. В этой суматохе я уже успела позабыть, для чего всё затевалось! Ну конечно! Самое главное теперь — Данчик должен нестерпимо захотеть обернуться человеком!

Мы переходили от одного аттракциона к другому, и Альсандо каждый раз находил причину, чтобы отказать. Сжалился он только один раз — там где предлагалось на маленьком каре найти дорогу в лабиринте. Драконыш с трудом разместился в детской кабинке и рванул с места так, будто уходил от погони. Даже Лиске пришлось догонять его и запрыгивать на ходу.

Альсандо куда-то исчез, а я перешла к карте лабиринта, следя за огоньком, показывающим расположение зелёной кабинки. Даньяло суетился и торопился больше всех, проходил некоторые ходы по нескольку раз, но не останавливался, рвался вперёд.

Альсандо пришёл к финишу с большим голубым воздушным шаром в подарок. Я привязала нитку к лапке драконыша, но он не слишком обратил внимание на шар. Ему хотелось поскорее на следующий аттракцион.

Но дальше опять пошли заботливые отказы.

Наверное, я бы сдалась, и тоже попросила бы прокатить дракошу, тем более, что о «хвостатой жопке», которой «будет неудобно», уже не скажешь. Но Альсандо оказался безжалостнее алмаза. Не сосчитать, сколько раз он заботливо сочувствовал дракоше, произнося:

— Прости, Дан, но твоя броня слишком много весит. Аттракцион на такой вес не рассчитан. Это слишком опасно, я не могу тобой рисковать.

Отказывал Альсандо, но идея-то была моя. Так что, я, дракоша и Лиска на его плечах, только вздыхали в унисон.

Вечером Даньяло был очень задумчив, долго строил лабиринт из кубиков, вместо сказки на ночь попросил рассказать, какие ещё забавы для детей бывают на Земле. Затем свернулся калачиком и заснул.

На следующий день меня разбудило тихое сопение над ухом. Я открыла глаза — вихрастый рыжий мальчишка лет пяти, подперев кулаками щёки, упирался локтями в мою подушку. К его плечу прижимался пушистый чёрный лисёнок с огромными ушами и мохнатым оранжевым жабо на грудке. Оба старательно ожидали моего пробуждения.

— А мы пойдём сегодня в парк? А на карусели покатаемся? И на горке? — стоило мне открыть глаза, затараторил мальчишка, нетерпеливо подпрыгивая на каждом вопросе.

— Даньяло? А я думала, ты постарше. — Я улыбнулась и села. — Конечно пойдём! Но сначала — умываться и завтракать! Драконы всё делают по правилам! — напомнила маленькому непоседе. И не удержалась: — Нет, сначала, дай я тебя обниму, крепко-крепко! Как же я рада опять с тобой познакомиться!

Малыш оказался одет в один из костюмчиков, купленных заранее, только рубашка оказалась перекошена из-за пропущенной петли. И, судя по заломам на ткани, далось ему это непросто.

— Ты уже умывался? Зубы чистил?

Судя по тяжелому вздоху и перекошенной мордашке — посчитал это лишним. А по тоскливому взгляду, брошенному на дверь — подумал о побеге, но всё же сдержался.

— Эр-2, принеси Даньяло зубную щётку и расчёску.

Я опустилась на колени и расстегнула его рубашку, показала пропущенную петлю. Пока малыш старательно застёгивался, нетерпеливо притоптывая, я заговорщицки прошептала:

— А давай устроим сюрприз твоему папе?

Даньяло растерянно округлил глаза.

— Мы не будем ему рассказывать, что у тебя получилось обернуться, а придём на завтрак, как ни в чём не бывало.

Малыш испуганно отшагнул, но я поймала его за плечи, обняла, прижала к себе.

— Даньяло, поверь мне, твой папа очень тебя любит. Только не умеет это показывать. А я хочу, чтобы ты сам увидел его любовь и его радость за тебя.

Мы шли в столовую, держась за руки. Я чувствовала, как дрожит от нетерпения детская ладошка, с каким трудом Даньяло приходится себя сдерживать, чтобы не побежать, видела, как часто он облизывает и покусывает губы в сомнении. Я старалась говорить спокойно, надеясь, что хоть что-то из моих слов он всё же запомнит:

— Он большой и сильный, но с маленькими детьми никогда не общался. И уже забыл, что значит, быть ребёнком. Тебе придётся ему об этом напоминать время от времени. Готов? Входим.

Нод Эдгардо сидел во главе стола, как всегда, уткнувшись взглядом в планшет. Услышав наши шаги, он медленно поднял голову и застыл, гладя на Даньяло. Мы успели сделать только три шага, как Эдгардо оказался возле нас. Медленно опустился на колено, восхищённо глядя на сына.

— Малыш, ты... У тебя получилось! — Голос его слегка охрип от волнения.

Глаза Даньяло засияли. Он вырвал у меня свою ладошку и бросился на шею отцу.

Глава 21. Обман

— На первое время сойдёт, — я сложила стопкой несколько тонких книжек-раскрасок с рассказами о местной флоре и фауне. — А потом ещё придумаете. Не понимаю, почему вы решили, что исследовательский интерес пробуждается только в подростковом возрасте? Впрочем, это ваше дело… Проследи, чтобы Чарито почаще пересматривал рацион Даньяло. Его нужно поскорее перевести на нормальную пищу для его возраста. Заодно, напомни наместнику: он обязательно должен общаться с сыном, хотя бы раз в день. В идеале — чем больше, тем лучше. Интересоваться его успехами не у няни, а у самого Даньяло. Хвалить. Делиться воспоминаниями... Уверена, вы справитесь.

Я улыбнулась с лёгкой печалью. Что ни говори, мне здесь было интересно, и я, наверняка, ещё долго буду вспоминать этот мир. А драконыша-Даньяло вряд ли забуду.

— Думаю, мне пора возвращаться домой.

Но Альсандо повёл себя странно. Сначала удивлённо поднял брови и долго меня рассматривал, как будто я сказала какую-то ересь. Потом печально вздохнул и почему-то отошёл к двери, остановился на пороге. На его лицо вернулось уже подзабытое выражение «терплю неизбежное зло». Прокашлялся, принял стойку «смирно» и, глядя в дальний угол комнаты, торжественно доложил:

— Договор подтверждает твоё право вернуться. Каждые восемь лет мир Цвирка соприкасается с миром Земли. Если твоё желание не изменится, в ближайшее соприкосновение...

— Что? Погоди-погоди, — я замотала головой, — какое соприкосновение? Ты сейчас о чём?

— Наши миры уже успели разойтись, — устало пояснил Альсандо. — Ты сможешь вернуться только при следующем соприкосновении... Через восемь лет.

— Какие восемь лет? Ты ничего не говорил об этом! — Растерянность, злость, обида перемешались в моей голове.

— В договоре написано, — виновато потупился Альсандо.

— Ты не предупреждал! Мне нужно вернуться! — выкрикнула я. Сердце стучало так, что даже дракон должен был услышать.

— Обязательно вернёшься. В первый день соприкосновения. Через... восемь лет. — Он старательно отводил глаза.

— Восемь лет? Восемь лет?!!.. Ты!.. Ты!.. Гад ползучий!

— Крылатый! — обречённо поправил Альсандо.

Я крепко сжала кулаки и зажмурилась, представляя, с каким удовольствием колочу эту античную голову бейсбольной битой.

— Не получится.

Мне послышалось сожаление в голосе?

Я поменяла мысленную биту на палицу Ильи Муромца. Замахнулась...

— Ты не поднимешь.

Открыла глаза. Этот гад всё так же стоял в проёме двери, и сочувствующе смотрел на меня. Сочувствующе!

— Ты! Меня! Обманул!

Кажется, вся кровь отхлынула от его лица. Он стал похож на мумию с ниточкой вместо губ и широко распахнутыми, полными отчаяния глазами.

— Не-на-ви-жу!

Я живо представила кошачьи тестикулы, а в правой руке, почему-то оказался не хирургический скальпель, а зубастый крестьянский серп.

Альсандо сделал торопливый шаг назад и мгновенно покрылся чешуйчатым панцирем. Затем нервно сглотнул и медленно убрал панцирь. Шагнул вперёд с отчаянием гладиатора, идущего на смерть. Лицо его уже было не белым, а серым. Кажется, я впервые увидела, что значит «землистый цвет лица». Вот только посочувствовать ему не могла.

Меня колотило от ярости. В глазах потемнело, а в голове звенело набатом: — «Восемь лет! Меня вырвали из привычной рутины, не предупредив родных, наплевав на планы и желания! Да он просто растоптал мою жизнь, легонько махнув крылом!»

— Уйди! Сейчас же! Не могу тебя видеть!

Глава 22. Драконий возраст

Ох, как же я сейчас зла! Вчерашний день уже перетёк в сегодняшнее утро, а я всё не могу успокоиться! Даже сна ни в одном глазу, так меня колбасит.

После ухода этого гада двумордого, что я только ни делала — и по комнате расхаживала, и в «лотосе» сидела, и под душем холодным стояла, даже проревелась пару раз, — ничего не помогло. Как представлю, что мы с Даньяло встретим на аттракционах эту сволочь — зубы сводит и кровь кипятком по венам хлещет.

Не смогла я. Попросила Даньяло сегодня подождать, когда освободится нод Эдгардо и сходить в парк с ним. Тот глазёнки печально округлил, но спорить или канючить не стал, спасибо ему. Пока он, под присмотром двух мехатронов, осваивал батут, я подошла к длинному кожаному цилиндру, похожему на боксёрский мешок.

Смерила взглядом — ну да, по росту подходит. Сжала кулаки. Разбежалась.

«Вот тебе! Гад! Гад! Гад! Получай! А сюда — коленом! И пяткой! И ещё! Получай! Вот тебе!»

Остановилась, тяжело дыша. Вот если бы у меня между пальцами вдруг лезвия, как у Росомахи-Икс выросли... Закрыла глаза, представляя, как режу на узкие полоски этот серый китель, расцарапываю до крови это холёное лицо...

— Детёныша напугаешь. Опять драконом перекинется... — прошипел сквозь зубы ненавистный чешуйчатый за моей спиной.

Я дёрнулась к батуту и остановилась — нод Эдгардо уже взял сына на руки и понёс его в сторону замка. Эр-2, не получив новой команды, сиротливо застыл возле батута.

— Врёшь! — я повернулась к этому предателю, и тоже зашипела змеёй сквозь зубы: — Я молчала! Не могла его напугать!

— Драконы не врут! Ты слишком громко думаешь. А мы чувствительны к ментальным выбросам. — Он стоял в чешуйчатой броне, как во время прорыва, сверлил меня потемневшими, как ночь, глазами и сжав побледневшие губы в ниточку.

— Что? Не врут?! Да ты самый первый обманщик!

— Я не врал, — Альсандо даже прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе привычное равновесие.

Но меня уже несло, как штормовую волну.

— Ага! Не врал! Только не сказал, что твоего обещания восемь лет ждать надо!

— Я предлагал. Ты сама отказалась возвращаться.

— Я? Когда это?

— После прорыва. Ты сказала, что останешься с Даньяло, для него так будет лучше, — его голос уже звучал ровно, почти сухо.

— Врёшь! Я не...

Перед глазами любезно предстала картинка с сердитым Альсандо, устанавливающим кувёз и я, с полудохлым лисёнком на руках. Да. Предлагал. Я ещё подумала, что у них рейсовые автобусы ходят между мирами.

— Про восемь лет ты не говорил! Значит, обманул!

— Не напомнил. Не учёл короткую земную память.

Так у меня ещё и память короткая? Вот же нечисть чешуйчатая!

Кажется, он понял, что сказал лишнее, поэтому виновато добавил:

— Ты же сказала, для Дана так будет лучше. Я спасал детёныша.

— А я здесь при чём? Мою жизнь кто тебе дал право перековеркать?

— Тебя выбрал Поисковик. У меня не было выбора. — Его голос звучал без эмоций, как у мехатрона.

— А у меня он был? Кто тебе дал право решать за меня?

— Я спасал детёныша.

— Ценой моей жизни?

— Ты жива и здорова. И сможешь вернуться домой.

Он не только взял себя в руки, но и сменил броню на китель. И опять невозмутим, как античная статуя. И это ещё больше бесит меня.

— Через восемь лет!

От злости пнула его по голени, за секунду до этого покрывшуюся бронёй, но он даже не шелохнулся. А вот я чуть не взвыла от боли. Хромая и поскуливая, добралась до стойки, поддерживающей перекладину с боксёрским мешком, обняла её.

— Ну почему я? Почему ты не украл кого-нибудь другого? — ляпнула и тут же прикусила язык. Самой тошно стало от предложенной подлости.

Получается, мне нельзя портить жизнь, а кому-то другому — можно?

Этот гад не упустил своего. Опять остановился за спиной, тихо-тихо спросил:

— Кого например? Я бы тоже предпочёл твоего напарника. Но Совет настаивал на женской особи. И Поисковик указал на тебя.

У меня внутренности заледенели.

Михася? Испортить парню жизнь, даже не дав окончить институт? Да и не смог бы он помочь. У меня получилось не из-за врачебных знаний, скорей, женская интуиция сработала.

Альсандо будто прочитал мои мысли.

— Нет, второго. Того, что не хотел тебя отпускать. Он выглядел опытным…

Я крепко зажмурилась, стараясь не разрыдаться прямо сейчас, а хвостатый предатель тихо и вкрадчиво продолжил свои откровения, остановившись напротив. Так близко, что я почувствовала лёгкий хвойный запах, исходящий от него.

— Когда я подавал заявку для визита на Землю, — тихо, неторопливо вещал он, — я принёс не свою кровь для изготовления артефакта, а чешуйку Даньяло... Я искал врача, а не... подопечную. Два дня артефакт поиска кружил над Землёй, перебирая варианты, прежде, чем указал на тебя. Ещё два дня я наблюдал за тобой, пока не решился. У тебя оставалось шесть дней до расхождения миров. Но в первый день, опоённая маной, ты напугала Даньяло. Во второй день ты собирала сведения и почти нашла причину его оборота. Я восхищён твоей прозорливостью. Когда ты рассказала нам о своей догадке, я собирался вернуть тебя. Но... попозже. Малыш как-то сразу очень привязался к тебе. Ты вернулась бы, хоть в последний момент. Даже если бы мне пришлось нести тебя на крыльях и остаться в твоём мире на восемь лет... Но случился прорыв. Никто не ожидал его так близко к городу... Прости.

Ну да. Злое стечение обстоятельств. Я понимала, что несправедливо обвиняла Альсандо, но злая обида не давала вслух признать это.

Он чуть склонил голову, пытаясь поймать мой взгляд, и слегка растерянно пояснил:

— Старейшины не одобряют контакты с миром Земли. И хотя там есть наши представительства, их доклады засекречены. Мне пришлось добиваться разрешения на перемещение специалиста из вашего мира. Но если ты научишь, как нужно было выбирать врача, и что говорить, Чарито внесёт правки в программу поисковика, а я напишу инструкцию. На случай, если история Даньяло повторится с кем-то ещё.

Помедлил, и добавил для недогадливой Землянки: — Обещаю.

Он издевается? Добить меня хочет?

Потому что коварная память уже вытянула из своих тайников и прокручивала перед глазами, как я, растопырив руки, выскочила на трассу, останавливая мчащиеся машины. Мне срочно нужна была верёвка, чтобы вытащить попавшего в коллекторный колодец пса. Спасибо, попались адекватные водители, не проехали, как остальные, мимо. Один, постарше, матерился каждым словом, но достал и верёвку, и пса, нетерпеливо оттолкнув меня от колодца. Второй, помоложе, помогал ему молча, но развернул машину и довёз нас со спасённым до клиники. И через неделю забрал пёселя себе. И об этом написать в инструкции?

Жуткая слабость навалилась на меня так, что ноги подкосились. Я плюхнулась на непонятно как оказавшийся под моей попой пуфик, и всхлипнула, не имея сил больше сдерживаться.

Альсандо присел рядом и снял мой кроссовок, стал растирать ушибленные пальцы.

— В вашем мире всё не так, как на Цвирке. Я наблюдал за тобой. Иногда ты облегчала состояние животных не применяя мана-энергию, в другие разы ты помогала успокоиться людям. Только словами. Я не знал, как у тебя это получается. И… ты одинаково общалась и с женскими, и с мужскими особями. Не проявляла к самцам агрессии. Но когда я попросил о помощи, ты повела себя странно: сначала, будто уже знала о Цвирке и обрадовалась, хотела переместиться. Потом вдруг передумала. Заговорила о каких-то странных животных. Я не знал, как поступить, поэтому я применил блокатор. Решил, что быстрее и проще будет показать тебе Даньяло, чем объяснять словами.

«Брина говорила: для дракона защита детёныша — непреодолимый инстинкт, даже ценой своей жизни...»

— Я... всё равно... ненавижу тебя, — глотая слёзы, призналась в своей обиде на весь мир за себя, за маленького Даньяло, за нода Эдгардо, за Альсандо, за мировую несправедливость.

— Я помню. — Этот гад как будто о погоде разговаривает! — А ещё я помню, что ты вернула к жизни сына моего побратима. Я твой должник.

Альсандо надел мне кроссовок, но остался на корточках.

— Но если очень хочешь, можешь меня побить, — предложил абсолютно невозмутимо.

У меня даже слёзы просохли от неожиданности.

— И ты не будешь прикрываться бронёй?

— Буду, конечно. Я растил её с тридцати лет. Это как вторая кожа. Она сама покрывает меня при малейшей угрозе.

— Ну-у-у-у, так не интересно.

— А если я подарю тебе тренировочные варежки? Они толстые и хорошо смягчают удар. Пальцам будет не так больно.

— Зачем?!

— Нам придётся общаться восемь лет...

Губы драконища дрогнули в мягкой улыбке, а в глазах заплясали лукавинки. Мне пришлось зажмуриться, чтобы напомнить себе: я сейчас очень сердита! Когда открыла глаза, увидела всё ту же невозмутимость античной статуи. Показалось?

Альсандо пожал плечами и встал:

— Покрытие панцирем отрабатывается до автоматизма, в ответ на ауру агрессии. Почти тридцать лет в колледже, затем столетняя служба на границе. Сейчас я именно этому учу своих курсантов.

— Эм-м-м... Альсандо, а сколько тебе лет?

— Сто девяносто восемь.

— Ск-к-к... Получается, ты мне в пра-пра-дедушки годишься?

— Почему в дедушки? А сколько лет тебе?

— Двадцать семь.

О да! Вы когда-нибудь видели как вытягивается лицо античной статуи? А я видела!

Глава 23. Жизнь сначала

Наверно, я ещё долго и уныло смаковала бы свою обиду, если бы не опомнилась, что уже вечер и Даньяло пора купаться и укладываться спать. Но, как оказалось, моя вспышка не осталась незамеченной, и нод Эдгардо, уже второй день, полностью взял заботу о малыше на себя. Когда я вбежала в детскую, он уже вытирал сына полотенцем, и рассказывал, стараясь смягчить и приглушить бас:

— Тебе не стоит бояться интерната. Это самое спокойное и безмятежное время в жизни дракона. Ты познакомишься там с такими же мальчиками, как ты. Вы будете вместе учиться, играть. Наблюдай за ними, ведь у каждого будет особенный характер, свои слабости и свои достоинства.

Я тихонько, чтобы не мешать, отступила за порог, но услышав следующие слова, не удержалась, оставила дверь приоткрытой. Ладно, совесть пусть догрызёт меня потом, а сейчас у меня нет сил унести уши подальше.

— Наблюдай, но не спеши называть кого-то братом, — продолжал нод Эдгардо. — Может случиться так, что мана в вашей крови окажется несовместимой. Оставайтесь просто друзьями. Через двадцать лет, когда ты поступишь в колледж, ты встретишь тех, кто готов будет поделиться с тобой и кровью, и жизнью. Кто заберёт себе часть твоей боли и поделится маной во время прорыва, разделит заботы и умножит радость в мирное время. Кто будет беречь то, что дорого тебе, даже отказавшись от своей мечты.

— Как Аль?

— Как Аль, как Чар... Побратимов необязательно трое. Иногда отзываются и четверо, и пятеро. На заставе, где мы служили, была даже семёрка однокровных... Ложись, Лиска уже заждалась тебя, прячась от меня под одеялом. Пусть мехатрон включит тебе успокаивающую мелодию.

— Я назвал его Няня, — торжественно сообщил малыш.

— Няня? А что это?

— Ната сказала, так называют того, кто помогает маленьким деткам.

— Хорошо, пусть твой мехатрон будет Няня, — согласился наместник. — Закрывай глаза и засыпай, а мне нужно поговорить с Натой, она уже заждалась меня в коридоре.

— А почему они поругались с Алем? Они больше не будут дружить?

— К сожалению, взрослые тоже не всегда бывают очень умными. И не всегда правильно понимают друг друга.

— Ната ко мне больше не придёт?

— Ну почему же? Она и сейчас рядом. Тебе нужно просто позвать её.

— Ната! Ната! Иди к нам!

Я, опустив глаза в пол, как нашкодивший щенок, бросилась в комнату, и только поэтому не споткнулась о мчавшегося навстречу лисёнка. Обняла Даньяло.

— Солнышко моё! Как ты мог подумать, что я тебя забуду?

— Ты не пришла...

— Извини. Я была расстроена и немного занята. Просто опоздала.

Я укрыла малыша одеялом, поправила кудряшки. Надо же, нод Эдгардо уже успел их высушить. Лиска запрыгнула на кровать и привычно свернулась клубком на подушке. И её погладила — пусть охраняет.

— Данчик, я хочу, чтобы ты знал: я не всегда смогу быть рядом с тобой...

— Да, скоро мне придётся поехать в интернат, — вздохнул Даньяло.

— Вот, — я не стала его разубеждать. — Но ты же не забудешь меня? Правда? И я всегда буду тебя помнить. И мы всегда будем друзьями, так? Даже если не будем рядом. Договорились? Теперь закрывай глазки и спи.

— А сказку?

— Знаешь, я больше не помню сказок про лису. Я попробую вспомнить что-нибудь другое.

— Но в следующий раз, — невозмутимо вмешался нод Эдгардо. — Сегодня ты послушаешь музыку. А нам с Натой нужно поговорить.

— Ладно, — Дан закрыл глаза и поёрзал, устраиваясь поудобнее. Не глядя, протянул за спину руку и в неё тотчас уткнулся влажный нос.

Надо же, как спелись эти двое! Интересно, а все драконята растут такими послушными?

До кабинета наместника мы молчали. Так же молча нод Эдгардо указал мне на кресло, стоящее рядом с рабочим столом. Широкая и массивная столешница казалась пустой, хотя я отметила и опущенный экран СПП, и погашенный квадрат сенсорной клавиатуры, в узком желобке — многозадачный стилус, а ближе ко мне — вмонтированный пульт с переключателями и неизвестными мне иероглифами. Ничего лишнего. Но именно это и показывает привычки наместника.

Я подумала о том, насколько разные характеры у этой троицы. Как получилось, что они стали побратимами? Нод Эдгардо всегда невозмутим и спокоен. А ещё он... величественен? Не знаю, как это назвать, но он не давит своим авторитетом, не запугивает суровостью, и в то же время, сомневаться в его праве принимать решения и отдавать приказы не приходит в голову. Я даже мысленно всегда называю его «нодом».

С Чарито мы сходу перешли на ты, в поисках информации запросто, без обид, обменивались комплиментами типа: сам балда и сама лопушина, я — пень дубовый и я — башка ватнолобая. Ухватившись за интересную идею, он забывал вообще об остальном мире, не то, что об одежде. Правда, подловить его ниже пояса мне больше не удавалось, а вот полюбоваться идеальным торсом — запросто, и не однажды. С ним было легко и просто, будто мы знакомы с ясельных горшков. Наверно, взаимный конфуз помогает сближению. Мне показалось, что Чарито всё равно, что исследовать. Ему важен сам процесс. Поэтому за его спиной постоянно что-то булькает, крутится или потрескивает.

Из этой троицы мне труднее всего определиться с Альсандо. То он казался мне добрым волшебником с бархатным голосом и лукавыми глазами, то мраморной статуей, от которой веет прохладой в солнечный день. Теперь и вовсе — сухарём замороженным, карающей дланью судьбы. Где-то в глубоком подвале моей души я понимала, что не справедлива к нему. Но картинка в голове уже нарисовалась! Как теперь её развидеть?

Я, наконец, заметила, что нод Эдгардо сидит, выжидающе опустив подбородок на сцепленные в замок руки. Давно? Я смутилась и заторопилась, а потому начала слишком сбивчиво:

— Нод Эдгардо, я должна... Простите, что задерживаю... Мне нужно...

— Не торопитесь. У нас есть время для разговора.

— Спасибо.

Я выдохнула, вдохнула, и начала сначала.

— Мне жаль отнимать ваше время, но боюсь, самой мне не справиться. Мне нужно как-то прожить эти восемь лет, найти жильё, работу. Но я почти ничего не знаю о вашем мире. Нет, я конечно читала, — спохватилась я, — но запоминала только то, что казалось главным именно в тот момент... Я просто не знаю, с чего начать.

— Что именно «с чего начать»?

— Мне нужны жильё и работа, — я с робкой надеждой посмотрела на наместника.

Нод Эдгардо слушал меня с таким вниманием, будто я подробно пересказывала ему бразильский сериал.

— Мне не попадалось — возможно, я просто не обращала внимание, — информация о том, как у вас можно снять жильё. Хотя бы небольшую комнатку, — поспешила его успокоить. — Но, наверное, сначала мне нужна работа, чтобы было чем оплачивать жильё. Чарито сказал, что на Цвирке не принято держать домашних животных, только сельскохозяйственных... Наверно, я могла бы стать ассистентом у местного врача, чтобы набраться опыта. А вы могли бы дать мне рекомендацию?

Про деньги я решила пока помолчать, посмотреть на реакцию.

Посмотрела. Всё тот же вежливый интерес, и никаких эмоций. Ну, то есть, каждый сам куёт свои проблемы? Ладно, надеюсь, прямо завтра меня за дверь не выставят, успею посмотреть географию Цвирка. И без разговора с тем чешуйчатым обманщиком не обойтись — договор у меня с ним, значит и обещанное вознаграждение с него.

— Натала, я правильно понял — вам не нравятся ваши апартаменты? — мягко вытащил меня из раздумий нод Эдгардо.

— Нет, конечно, номер замечательный. Но я же не могу прожить в нём все восемь лет.

— Почему? Мы можем обустроить вам другие... другой номер, с отдельным кабинетом и спорт-комнатой.

— Нет, спасибо. Любое гостеприимство имеет свой предел.

— На Земле благодарность за спасение сына имеет ограничения? — слегка сдвинул брови нод Эдгадо.

— По-разному. Но у нас говорят: «Пора и честь знать». Любой гость, даже самый желанный, нечаянно нарушает личное пространство и привычный порядок жизни хозяина. Невольно, им обоим приходится подстраиваться друг под друга и, рано или поздно, от этого устают.

— Не думаю, что у Альсандо вам будет удобней, — покачал головой нод Эдгардо. — У него стандартная холостяцкая квартира из пяти комнат, и даже сосед на этаже. А Чарито устроил в своей квартире несколько мини-лабораторий, так что... Да и жить с Чарито — сплошное испытание, поверьте. Он увлекается настолько, что иногда мне или Альсандо приходится силой отрывать его от опытов и просто кормить и колоть снотворное, потому что его мехатрон показывает близкое к истощению состояние. Уверяю вас, ваше присутствие в замке совсем не мешает моей жизни. Скорей, наоборот — принесло приятные изменения.

Я улыбнулась тому, что не ошиблась в Чарито, и тут же вздохнула: как объяснить иностранцу, ино... мирянину такие простые для меня вещи?

— У нас говорят: «Мой дом — моя крепость...» И мои правила. Не обижайтесь, нод Эдгардо, но пока я живу в вашем доме, я живу по вашим правилам. А я хочу по своим.

Наместник откинулся на спинку кресла и выглядел озадаченным. Я не стала останавливаться.

— Всё детство я мечтала стать Айбо... лечить животных. Никогда не представляла себя в другой профессии. И учёба в институте далась мне совсем не просто: проходилось подрабатывать и ассистировать в двух клиниках сразу, плюс волонтёрство в приюте. Два года назад я решила, что смогла добиться своего. Я даже открыла свой веткабинет, а теперь... Оказалась на Цвирке... Восемь лет очень большой срок. Квалификацию врача я потеряю, и, вернувшись на Землю, мне придётся заново устраивать свою жизнь. Я должна к этому подготовиться.

— Почему потеряете?

— Восемь лет слишком долгий срок, а знания, которые не применяются, очень легко забыть. Кого мне здесь лечить, если домашних животных вы не держите, а сельскохозяйственных, в случае непригодности аннигилируете?

— Забыть? Долгий срок?

Интересно, я так же выглядела, когда впервые увидела его дракона?

— Нод Эдгардо, а на Цвирке только драконы живут?

— На севере, в горах, поселение из гномьего мира, на востоке есть небольшое поселение оборотней. Ну и в сельских районах живут бесчешуйные. Люди.

— Земляне? — я чуть не подскочила.

Кажется, наместник слегка смутился.

— И такая версия есть. Некоторые историки предполагают, что миллион лет назад наши предки перенесли несколько групп людей на Цвирк, спасая их от катаклизма на Земле. Но мне кажется более вероятной другая версия. В древние времена, когда жизнь на Цвирке только формировалась, образовались две ветви развития. Одни особи, что получили мана-частицы в крови, сумели аккумулировать окружающую энергию, обратить её в броню, стали более сильными, энергичными. Вторая ветвь, лишённая маны, оказалась более слабой. Мы, конечно, заботимся о них, но они мало проявляют интереса к наукам, стремления к прогрессу. Их устраивает размеренная сельская жизнь и только единицы решаются искать чего-то большего.

— Угу, халява — не самый лучший инструмент для эволюции.

— Вы так думаете?

— Так говорит моя мама. А сколько живут ваши бесчешуйные?

— Около двухсот лет, редко больше.

— На Земле люди живут лет семьдесят-восемьдесят. Очень редко больше.

О, оказывается, у нода Эдгардо могут быть очень большие глаза! И такое забавное изумление на лице.

- А сколько лет вам? - Дождалась я любимый женский вопрос.

- Двадцать семь.

Нод Эдгардо сглотнул. Затем нахмурился.

- На Земле детям позволено жить самим и… лечить других?

Я рассмеялась.

- В моей стране люди считаются совершеннолетними в восемнадцать. И значит, способными не только самостоятельно принимать решения, но и нести ответственность за свои поступки. Я даже голосовать ходила, - похвасталась, но кажется, вхолостую. Дракон ещё не переварил предыдущую новость.

- Нод Эдгардо, на Земле жизнь движется гораздо быстрее, чем на Цвирке, так что, восемь лет это очень большой срок, поверьте.

— Мы не знали этого, — с сожалением, тихо проговорил нод Эдгардо и опустил глаза. — Это неприятный факт: с миром Земли Цвирк соприкасается чаще всего, но о землянах мы не знаем почти ничего. Это... настораживает. Я подумаю, чем смогу вам помочь.

— Спасибо, — я собралась встать, но услышала неожиданное:

— Посидите ещё со мной. Если не слишком устали. Такой сумбур в голове... Вряд ли получится заснуть.

Это прозвучало так доверительно и... растеряно, что я не смогла отказаться.

Глава 24. Разговор

Мы прошли в смежную с кабинетом комнату, совсем небольшую. Пушистый ковёр, похожий на медвежью шкуру, и три больших кресла, стоящих полукругом. Нод Эдгадо сделал пасс, и на стене мягким светом выделился большой квадрат шоколадного цвета. По нему тотчас побежали разноцветные искорки. Они кружились в безмолвном танце, то сливаясь, то рассыпаясь колдовскими узорами, как в калейдоскопе. Успокаивая и завораживая.

«Интересно, как бы здесь отнеслись к идее камина? Хотя нет, открытое пламя на Цвирке ассоциируется с прорывами Хаоса, вряд ли огонь будет для кого-то успокаивающим зрелищем».

Я утонула в кресле, по мягкости напоминающем облако, услужливо подстраивающееся под мои желания. Из правого подлокотника выдвинулась узкая подставка с двумя круглыми выемками, в которые мехатрон наместника тут же поставил два высоких стакана, с чем-то красным и ароматным.

— Это сок ичули, — пояснил нод Эдгардо, опускаясь в соседнее кресло. — Когда охлаждён — светлеет, имеет терпкий привкус, а ещё, слегка успокаивает нервы, расслабляет мышцы. В подогретом состоянии темнеет, теряет терпкость и становится лёгким снотворным... Если захотите уйти — возьмите тёплый напиток, чтобы хорошо выспаться.

— Спасибо, — вслед за наместником я поднесла к губам более светлый напиток.

Густой и тягучий, с привкусом малины. Хорошо освежает в жарко натопленной комнате.

Нод Эдгардо с наслаждением вытянул ноги и растянулся в кресле, всем видом показывая, что собирается отдыхать. Какое-то время мы молча следили за танцем разноцветных бликов на стене.

— Всё это время я наблюдал за вами, — задумчиво заговорил дракон, искоса посмотрел на меня и вернулся к созерцанию. — Вы, земляне, очень сильно отличаетесь от нас. Конечно, по одной особи не судят о всей цивилизации, но кое-какие выводы я, всё же, сделал... Например, ваша живость ума приводит к самым неожиданным решениям. О которых мы не смогли бы догадаться. Но они действуют. Понимаете?

Я помотала головой.

— Драконы... Впрочем, мне кажется, это касается всех жителей Цвирка, думают прямолинейно. Никому не придёт в голову объяснять взрослому человеку то, что знает любой подросток,простите, — он виновато улыбнулся. — И специалисту по животным никогда не пришло бы в голову лечить людей.

— Я не лечила! Просто, некоторые травмы, ожоги...

— Я не виню вас, — мягко перебил меня нод Эдгардо. — Я пытаюсь объяснить. Например, в полевых условиях, при отсутствии лекаря, мы бы просто напитали раненого своей мана-энергией, чтобы притушить боль и замедлить разложение тканей. Но никто не станет заниматься ранами, если не прошёл курс целительства. Нам просто не придёт такое в голову. А вы просто лечили. Без всякой — как вы это называете? — магии. Перестроили свои знания под иные реалии.

— Но я...

— Когда Чарито позволил вам помогать раненым, он уже верил в ваши способности. Другие решили, что у вас есть право лечить людей.

— Вы тоже промолчали. И Альсандо, — я никак не могла понять, к чему он ведёт.

Собирается меня шантажировать? Мелодия канкана тихо, но навязчиво зазвучала в моей голове.

— Мы не стали бы побратимами, если бы не доверяли друг другу полностью.

Нод Эдгардо вдруг помотал головой и виновато улыбнулся.

— Из меня плохой учитель. Хотел объяснить, но кажется, только напугал вас. Вы слишком громко думаете, это правда. Я не обвиняю вас. Наоборот, мне нравится ваша многозадачность и лёгкость, с которой вы принимаете решения.

Вряд ли это можно считать комплиментом, но я промолчала. Для разнообразия.

— Драконы принимают знания как... догму. Если старейшины объявляют что-то ошибкой или нормой, все просто принимают это. Не делая попыток узнать причину, или проверить самому. И я только сейчас понял, насколько это ужасно.

— Не всегда же, — пожала плечами я. — А как же Чарито?

Наместник развернулся в кресле, внимательно глядя мне в глаза.

— Для всех остальных он — чудик, испытывающий на прочность всем известные конструкты, пытаясь упростить сложные формулы. И иногда, совершенно случайно, натыкаясь на что-то малоизвестное. Но пока он не противоречит догмам, ему не мешают.

— А на самом деле? — осторожно спросила я.

— Какое-то время так и было. Хотя, не все его открытия известны Старейшинам и занесены в архивы. Даже мы с Альсандо не относились серьёзно к его экспериментам... А потом оказалось, что оборот Даньяло его убивает. Медленно, заодно вытягивая и наши жизни. Мы закопались в архивах в поисках выхода. Я не мог поверить, что за несколько тысячелетий такого ни с кем не случалось... То, что мы нашли, изумило нас и привело в смятение.

Нод Эдгардо придвинулся к краю кресла, облокотился о колени, и даже чуть сгорбился, уставившись на бегающие огоньки. От прежней расслабленности не осталось и следа, наоборот, в голосе послышалась обречённость:

— Оказывается, всего четыре тысячелетия назад, наш материк был заселён полностью. Когда-то давно, когда наш мир ещё только приобретал знания, драконы очень живо интересовались жизнью в иных мирах. Легенды говорят — наши предки были заядлыми путешественниками. Но в какой-то момент, старейшины решили, что это ослабляет наш мир перед Хаосом... Запретов становилось всё больше... Мы отдали треть материка диким тварям. Перестали искать новое. Мы разучились мечтать... Наверно, расплатой за это наша раса вымирает.

Я растерялась. А что можно ответить на такое?

— Драконицы за всю жизнь могут выносить только три яйца, — с горечью продолжил наместник. — Но, с подачи суфражисток, приблизительно треть самок отказывается от продолжения рода. И ладно бы, сидели бы на своём Женском острове и радовались. Так нет же, уже триста лет их женсовет каждый год терроризирует инкубаторы, отбирая выведенных там девочек! Спасибо Прародителям, не все драконицы прониклись этим злостным предубеждением… Но перепуганные старейшины запретили путешествие по иным мирам без крайней необходимости. Альсандо пришлось добиваться разрешения на ваш перенос, и это было не просто. Простите, — тут же смутился он. — Мы настолько привыкли подчинять свою жизнь общественным потребностям, что никому из нас троих и в голову не пришло, что этот перенос так сильно повлияет на вашу жизнь.

— А как же ваша жена? Она ведь тоже Землянка? И Брина?

— Брину Ачиль встретил ещё до запрета. И она никогда не рвалась назад, на Землю. А Саманта… — нод Эдгардо вдруг густо покраснел и засмущался, живо напомнив братьев Ачиливичей, которым до женитьбы «мама целоваться не велит». — Гм… Саманта прожила на Цвирке два слияния. Она получила приглашение на маскарадный раут, но сразу гнездоваться не стала, захотела сначала осмотреться. Я... гм, приезжал в столицу утвердить новые границы области. А Саманта, как раз, гостила в доме губернатора. Она… опять решила сменить опекуна и приехала со мной. Потом… проявила желание гнездоваться. Когда родила яйцо Даньяло, долго раздумывала, будет ли жить с нами или отдельно. Но подошло время очередного слияния, и она захотела посетить Землю. Вернулась со списком, какую благодарность хочет получить, собрала вещи и отправилась домой.

Мне, конечно, любопытно было узнать подробности, особенно, про гнездование, но спросила я о другом:

— А что такое маскарадный раут? И что за приглашение?

Нод Эдгардо откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнул, сделал несколько глотков позабытого сока, и заговорил мягко, как недавно разговаривал с Даньяло.

— Как я говорил, драконица может выносить только три яйца. Но каждый раз созревание яйцеклетки приносит им дискомфорт, непреодолимое желание гнездоваться. Но не с кем попало, а с тем из самцов, кто носит подходящий набор генов. И чем дольше такой партнёр не встречается, тем агрессивней становится самка. Вот и представьте: молоденькая драконица, только нарабатывает авторитет в обществе, вдруг срывается, теряет над собой контроль. Начинает заигрывать с мужчинами. Причём, довольно агрессивно. Ужас! Как потом пережить такое?

— И как?

— Чтобы избежать подобного, драконицы, почувствовавшие приближение гона, отправляются в Долину Согласия, закрыв лицо маской. С другой стороны, трёхсотлетние драконы, накопившие достаточно маны и опыта отправляются туда же, в надежде получить потомка.

— Тоже в масках?

— Нет, что вы! Многие даже значки с индивидуальным номером оставляют даме — чтобы не ошиблась, кому яйцо отправлять. Хотя, часто бывает, что драконицы все полгода живут в долине, а драконы оплачивают их проживание, пока готовят свой дом к пополнению.

— Но ваша жена...

— Не драконица, — кивнул нод Эдгардо. — Иногда случается, по разным причинам, что дракон доживает до пятисот лет, но так и не находит пару для гнездования и остаётся без потомка. Тогда считается допустимым запустить поисковик в один из соприкасаемых миров, чтобы найти наиболее биологически подходящую самку. Она получает приглашение в наш мир, и получает право выбрать себе опекуна.

— Выбрать? Вы же сказали — это её выбирают, по генотипу.

Наместник пожал плечами:

— Женщины, особенно земные, очень непредсказуемы. И не всегда соглашаются с выбором поисковика.

Ну, здесь не поспоришь.

— Простите за любопытство, а как часто созревает яйцеклетка драконицы?

— Первая лет в сто-сто пятьдесят, вторая и третья с такой же периодичностью.

— А в остальное время?

— А что в остальное время? — растерялся наместник. — Живут обычной жизнью.

— То есть, секса на Цвирке нет?

Я не озабоченная! Это чисто научный интерес!

Наместник вытянул из кармана КП, скосил глаза на экран. Очень скоро глаза его округлились и, кажется, дыхание остановилось. Интересно, что там местный лингвист ему напереводил? Я поймала себя на том, что вытянула шею, тоже пытаясь заглянуть в его экран. Хотя что я там увижу, кроме кракозябр? Цвиркианские иероглифы мне пока не под силу.

Нод Эдгардо чуть оттянул воротник и прокашлялся. Заговорил слегка хрипловато и охренеть, как сексуально. Он это нарочно?

— У нас… это называется войти в созвучие. И сам процесс гнездования не принято обсуждать в разговоре… с собеседником другого пола. — Медленно сглотнул, вернул на лицо привычную невозмутимость. — К сожалению, среди драконов не так много пар, которым посчастливилось войти в созвучие. Статистика говорит, что легче всего это получается с бесчешуйными или иномирянками. Последствия такой избранности выявились далеко не сразу.

— Последствия? — встрепенулась я.

— Видите ли, каким бы ни было созвучие в паре, у потомков бесчешуйных женщин не бывает крыльев. У них достаточно маны в крови, чтобы получить вторую ипостась, но — бескрылую… Это очень сложный выбор — счастливое гнездование в созвучной паре, возможность нескольких детей, или только один, но полноценный детёныш.

Я прикусила губу, вспомнив, что у дракоши Даньяло крылышек не было. Малыш считается здесь неполноценным? Хотя, Ачилевичи, кажется, не считают себя угнетёнными.

— А другие иномирянки?

— С друвидами созвучие гарантировано, но с их миром Цвирк сливается только раз в двести восемьдесят четыре года. К тому же, по договору, их женщины всегда возвращаются в свой мир, вместе с избранником. Поэтому, об их потомстве здесь ничего не известно. С гномами и оборотнями мы оказались генетически несовместимы. С каннибалами-ограми — несовместимы психологически. С элвами и Землянками получается вполне здоровое бескрылое потомство. Но с Элвией наш мир сливается раз в семьсот восемьдесят четыре года. А на посещение Цвирка Землянкой требуется разрешение Совета Старейшин.

И тут проснулось моё персональное «шило под хвостом», которое сначала делает, потом думает, как разгребать результат.

— Нод Эдгардо, а вот Брина говорила, что сокращение имени допустимо только между любовниками, — с самым невинным видом начала я, — а Чарито очень часто обращается к вам Эд или Аль. Почему?

Я даже ресницами похлопала, подчёркивая «недоумение». Но как раз этим смутить дракона не получилось.

— Вы протоа́ндрию1 подозреваете? — усмехнулся он. — Нет. Это просто армейская привычка и небрежность Чарито. Драконы не меняют пол. Это гномы, при необходимости, могут изменить половой фенотип2.

— Г-гномы? — мне пришлось придержать челюсть, чтобы не потерялась.

— Вы не знали?

Я замотала головой.

— У нас только рыбки так могут. Змеи некоторые… Получается, выдумки о бородатых гномихах — не такие уж и выдумки?

Про все восемь лет не скажу, пока не знаю, но в ближайшее время, кажется, я смогу узнать много интересного.

Возвращаясь в свою комнату, я пыталась вспомнить — что же мне царапнуло память, когда наместник заговорил о суфражистках. Что-то показалось очень странным. Женский остров? Женсовет? И мы оба говорили о тех, почти безобидных3, дамочках, разгуливающих по Лондону с плакатами, требующими избирательного права для женщин накануне Первой мировой? Или мой переводчик что-то намухлевал?

1 -- Протоа́ндрия или прота́ндрия — (от др-греч. Πρότερος «первый из двух, более ранний» и ἀνδρεῖος «мужской»), более раннее созревание мужских репродуктивных органов по сравнению с женскими у нецветковых растений или животных-гермафродитов.

2 -- Фенотип — совокупность всех признаков и свойств организма, сформировавшихся в процессе его индивидуального развития.

3 -- На самом деле не совсем безобидных. Начиная с 1912 года некоторые представительницы движения перешли к более радикальным методам: битью стёкол, поджогам, перерезанию кабелей телеграфа и даже подкладыванию бомб в общественных местах. За шесть месяцев 1913 года было совершено 250 поджогов или разрушений. К чести дам, свои акции они совершали в безлюдное время, чтобы риск для жизни людей был минимальным.

Глава 25. Договор

Скучать и рефлексировать этим утром мне просто не дали.

Сначала Даньяло, в трикотажных майке и шортах — точной копией моих, с неизбежной Лиской на плече, явился на йогу. Пришлось потратить немного больше времени на упражнения, чтобы объяснить как правильно дышать, какие мышцы напрягать, и для чего вообще придуманы эти упражнения. Не знаю, как другие пятилетки проявляют себя, но Даньяло меня только радовал. Хотя, с чего я взяла, что ему пять? Я ведь уже начинаю привыкать, что драконий возраст не соответствует Земному. Нужно будет как-нибудь разобраться с этим вопросом.

За завтраком нод Эдгардо сообщил, что получил приглашение на отцовское собрание в интернате, куда он отправится с Даньяло и его репетитором. Предполагается, что детёныши осмотрят место будущего проживания, репетиторы согласуют общую программу занятий, а отцы договорятся, что и как нужно обновить и обустроить до начала занятий. Нод Эдгардо и мне предложил полететь с ними, но не слишком уверенно и не объяснив, в каком качестве. Пришлось вежливо отказаться, чтобы не ставить наместника в неловкое положение.

Стоило мне войти в комнату, как раздался перелив звонка, и на СПП включился экран.

— Привет! Собирайся! — жизнерадостно сообщил Лусиан. — Едем смотреть полуфинал по стрейчболу.

— Извини, что-то нет настроения. Тем более, что я совсем не разбираюсь в местных зрелищах.

Изображение на экране слегка дёрнулось, показывая такого же улыбающегося Касио.

— Отлично! У тебя есть замечательная возможность и поднять настроение, и познакомиться с народом, и незаметно влиться в жизнь общества. Мы будем на площадке замка через шестнадцать минут.

Похоже, моё восьмилетнее пребывание здесь стало новостью только для меня. С другой стороны, братья Ачилевичи так искренне старались помочь мне при каждой встрече, что отказать им сейчас, пожалуй, стало бы незаслуженной грубостью. Я кивнула, но кажется, братья отключили экран ещё до моего согласия.

— Эр-2, что такое стрейчбол?

— Командный вид спорта, в котором целью является забить как можно больше мячей в кольца соперника.

— Игра? Ты же говорил, что на Цвирке нет развлечений?

— Это не игра, а спортивное состязание. Игроки двух команд соревнуются не только в физической силе и выносливости, но и вскорости принятия решений и стратегических навыках.

— Ты сказал: игроки!

— Я сказал: соперники. Я доложу ноду Эдгардо, что лингво-конструкт в замке требует обновления.

— Ага, значит, раньше развлечения на Цвирке были?

— Раньше много чего было, но в океан уплыло.

— Ворчишь, как старый дед.

Ну вот, дожилась: мне нравится дразнить искусственный интеллект!

Необходимости переодеваться у меня не было, но я решила взять солнечные очки. В случае чего, можно будет скрыть направление взгляда, если захочется на кого-то поглазеть. Хотя, они могут, наоборот, привлечь ко мне внимание — ни разу не видела подобного декора на носах местных жителей. Ладно, на месте разберусь.

Я открыла ящик стола и взгляд упал на бланк договора, который я не однажды обещала себе перечитать. Почему не сделать это сейчас? Времени достаточно. Что там?

«Крылатый дракон 834927 Альсандо-35, в дальнейшем именуемый «Опекун».» Ну да, в тот раз тоже хмыкнула, увидев вместо фамилии набор цифр.

«Побратимы...» Ага, я тогда удивилась: зачем вписывать их в договор?

Меня в договоре почему-то поименовали «Женщиной» а не исполнителем, как было бы логичнее. А отчество Эр-2 написал с ошибкой, пришлось исправлять вручную. Так и осталось: «Сергевенаевна».

«Получатель услуг...»

«Женщина нанимается… Стоимость услуг… Обязанности и права Женщины...»

«Обязанности опекуна...»

Ага, вот!

«Гарантировать женщине возвращение в Земной мир, в точку, ближайшую к её проживанию, либо любой другой мир, выбранный ею самостоятельно и без давления со стороны».

Ну и где здесь про восемь лет сказано? Обманщик!

Тогда про «любой другой мир»я заморачиваться не стала, а сейчас даже интересно: с кем ещё соприкасается Цвирк? Помню, наместник говорил о гномах — попробуй теперь забыть о смене пола у бородатых! Ещё, кажется, были оборотни и какие-то каннибалы. И кто-то ещё.

«Ну что ж, теперь у меня впереди целых восемь лет — вполне достаточно, чтобы изучить Цвиркианскую историю».

Настроение медленно катилось вниз, и я неохотно провела глазами до конца договора. Ну да. Вроде, ничего нового не увидела. Вот моя птичка возле пункта о том, что я не претендую «на гнездование или брачное сожительство с Опекуном или его побратимами». И с чего Альсандо было задирать брови и спрашивать: «Может, стоит прочитать полностью?». Помню его растерянность, когда я нетерпеливо отмахнулась: потом прочитаю! Ничего нового не узнала.

Я встала, подхватила лист, чтобы опять убрать его в стол, и вдруг увидела под ним ещё один. Нет, не один — ещё четыре листа были подклеены за уголки к бланку договора. И на следующем же листе, чёрным по белому, кириллицей, красовалось:

"Расписание ожидаемых слияний миров.

Текущее слияние: планета Земля, 27 хмудреня (8.00) — 37 хмудреня (16.12) 73921 года — переход в точке 834920. Период 8 лет.

Следующие ожидаемые слияния:

+2 года: планета Дритаун, 16 выжогиля (5.12) — 30 выжогиля (19.28) 73923 года — переход в точке 622455. Период 284 года».

Что? Текущее слияние? Следующее? Да ещё, будто в насмешку, перед каждой строкой вручную добавлено: плюс два года… плюс восемь лет… Я ошарашенно пробежалась по списку глазами, понимая, от силы два слова из пяти, выхватывая из текста только суть:

«Следующие ожидаемые слияния:

+2 года: планета Дритаун... Период 284 года.

+8 лет: планета Земля... Период 8 лет.

+16 лет: планета Изегин-Хори... Период 102 года.

+35 лет: планета Элвия... Период 136 лет.

+108 лет: планета Кхортт... Период 784 года.

+112 лет: планета Хоршия... Период 320 лет».

Стоп-стоп-стоп! Какая здесь бурная слиятельная жизнь, оказывается!

Ещё раз: «Текущее слияние: планета Земля, 27 хмудреня (8.00) — 37 хмудреня (16.12) 73921 года — планета Земля, переход в точке...»

Договор подписан тридцать второго хмудреня, а текущее слияние до тридцать седьмого. И если шестнадцать двенадцать — это время, то… То всё сходится. После подписания договора у меня было ровно пять дней до расхождения миров. Никто от меня эту информацию не прятал. Я сама не додумалась перелистнуть страницу.

Вялым мешком я плюхнулась на стул. Какофония мыслей завертелась, не давая сосредоточиться. Получается, всё, что нужно, всегда было у меня под носом?

Кстати, что там на остальных страницах? Краткое описание миров, с которыми ожидается слияние. Включая Землю. Потом почитаю, сейчас… А что сейчас? Хотя бы, собрать мысли в горсть.

Получается, моя истерика, обвинения Альсандо — напрасны? Сама виновата? Но почему никто из драконов не сказал о сроках вслух? Потому что «все знают»? Так просто? А может, Брина не зря предупреждала — не верить крылатым?

Не знаю, как у других, но мой мозг, в стрессовых ситуациях, иногда вспоминает даже то, чего я не знала. Вот и сейчас я, как наяву, услышала мягкий баритон Альсандо:

«...Когда я попросил о помощи, ты повела себя странно... Я не знал, как поступить, поэтому я применил блокатор. Решил, что быстрее и проще будет показать тебе Даньяло, чем объяснять словами».

Блокатор! Что за блокатор1 он применил? Я точно помню — ничего из его рук не брала, ничего не пила и не колола. Значит, «блокатор» — это не лекарство.

— Тирлинь-тирлинь!

На столе звякнул КП, который я, по привычке, часто обзывала телефоном. На экране высветились два глаза и по полмордахи жизнерадостных Ачилевичей, прижавшихся щеками, чтобы одновременно заглянуть в камеру, и надпись: «Ждём!»

Как же мне не хотелось никуда идти! Но что делать, если обещание уже дано? Я вышла из комнаты и направилась к лестнице, не отрывая взгляда от экрана КП, на котором поспешно набирала в поисковике: «блокатор — это»

Через пару секунд на экране появилось фото знакомого недокомпаса со светящейся красной стрелкой, медленно бегущей по кругу.

«Специальное оборудование, работа которого построена на совмещении ультразвука с тэтта-лучами. Распугивает мелких хищников на 20-22 гета от зоны включения. Используется во время ночёвок во время выездных маршрутов курсантов либо пастухами в приграничных районах».

Не очень-то понятно. Как ко мне можно применить отпугиватель мелких хищников? Чуть прокрутила экран. Такой же круглях, напоминающий настольный компас, но стрелка оранжевая, с широким основанием, почти на четверть круга.

«Специальное оборудование, работа которого построена на совмещении ультразвука с отто-лучами. Парализует волю крупных Тварей, упрощая аннигиляцию, или сельскохозяйственных животных, упрощая перевозку животных между пастбищами, либо от пастбища к мясокомбинату. Используется в животноводческом хозяйстве для заготовки мясной...»

Ниже была ещё какая-то картинка, но меня уже захлестнули эмоции. Что? Меня, как бычка, повели на убой? Просто выключили волю и привезли сюда? Гад!!! Вот гад же!!!

От возмущения я сделала слишком широкий шаг и нога скользнула по ребру ступени, утягивая меня вниз. Успела только покрепче сжать в ладони коммуникатор и крепко зажмуриться.

Полёт, на удивление, оказался недолгим. Вместо каменного пола я ткнулась носом во что-то не слишком мягкое, но зато тёплое и очаровательно пахнущее сосновым бором и чем-то совсем родным, домашним. Ощущения оказались настолько неожиданными, что я не сразу открыла глаза, наслаждаясь неожиданным уютом.

Но стоило открыть глаза и я задохнулась от обиды — я оказалась в объятиях того самого предателя, который посмел отключить мои разум и волю, притащив меня, как жертвенного бычка на закланье! Я вдохнула воздух, собираясь высказать своё негодование, но двуликий гад меня опередил:

— Ты меня ненавидишь. Я помню.

Аккуратно поставил меня на пол, перевёл взгляд на мои пальцы, судорожно сжимающие рукав его кителя. И когда вцепилась? Не заметила.

— Видеть тебя не могу! — прошипела сквозь зубы и закатывая глаза, чтобы злые слёзы не брызнули, размазывая отчаяние по щекам.

Ну почему так? Ведь я уже почти смирилась и со злым роком, и с несчастным случаем, приведшим меня сюда. И даже почти прониклась безрассудством дракона, отчаявшегося спасти детёныша, хоть и не своего… И теперь новый удар — меня, оказывается, никто и спрашивать не собирался. Кого интересует такая мелочь, как моё мнение?

Альсандо невозмутимо кивнул, повернулся спиной и стал размеренно подниматься, перешагивая через ступеньку. Вот ведь, зараза непрошибаемая!

Лица Ачилевичей вытянулись, стоило увидеть дорожки слёз на моих щеках. Но я замотала головой и оба послушно захлопнули рты. Касио юркнул на водительское место, а Лусиан придержал за локоток, помогая сесть на переднее сидение.

— Здравствуйте! — Я постаралась наклонить голову как можно ниже, чтобы скрыть лицо от Ачиля и Брины, расположившихся сзади, и поспешно опустила на нос солнечные очки.

Ачиль невозмутимо кивнул, а Брина непринуждённо защебетала:

— О, привет, подруга! Слушай, у меня для тебя такая шикарная новость есть! Тебе так повезло!

— Потом, потом, милая, — тихо забасил за моей спиной Ачиль, мягко останавливая словесный поток супруги. — Не всё сразу. Пусть наша гостья постепенно вливается в местную жизнь. Лучше расскажи мне, что там нового у Арабеллы.

Не оборачиваясь, Касио протянул мне что-то среднее между полотенцем и носовым платком, и поднял аэрокар вверх. Брина послушно стрекотала на заднем сидении о каких-то цветах, чьём-то выпавшем зубе и неудачно сломавшемся мехатроне, заменяя привычное радио в земных автомобилях. Вряд ли кто-то из мужчин прислушивался к её словам, но бодрый голосок звучал успокаивающе.

Я откинулась на спинку кресла, с благодарностью подумав, как огромный Ачиль спокойно и ненавязчиво управляется со своим оригинальным семейством. Почему-то, глядя на него, я всё чаще вспоминаю своего невысокого и худощавого папу. И всё больше скучаю за ним.

1 -- Блокатор — на Земле это лекарственный препарат, блокирующий действие психоактивных веществ. Используется в лечении зависимостей для профилактики рецидивов и снижения тяги к запретному.

Глава 26. Стрейчбол

Это было не самое лучшее моё решение за последнее время. Совершенно никакого настроения наблюдать за непонятным спортивным матчем. Даже если это полуфинал. Но...

После того как я узнала, что окно в мой мир закрыто на целых восемь лет, я словно себя потеряла. Да если бы я знала, что так получится, разве пошла бы?

Хотя, кому я вру? Когда включился блокатор — пошла, забыв обо всём. Не было у меня шансов против блокатора. Как у бычков, смиренно ведомых на убой. Ушла в чужой мир, бросив любимую работу, не предупредив родных, не подготовившись, хотя бы, морально.

Вот теперь сижу на стадионе, рядом Брина с мужем и два их сына. Они радостно переговариваются, в ожидании интересного матча, а мне всё больше хочется кривиться и плеваться — здесь всё не так!

И стадион совсем маленький, больше похож на школьный. И поле — всего лишь, как половина футбольного. И травкой не засажено, а засыпано и утрамбовано самым мелким щебнем. И щиты не баскетбольные, а какие-то дурацкие — шесть колец выстроены пирамидой так, что уж не знаю, каким Гераклом нужно быть, чтобы попасть в самое верхнее. И даже болельщики слишком тихие, уравновешенные. Переговариваются вполголоса, ни криков, ни свиста на трибунах.

Когда команды вышли на поле, и игроков показали на табло крупным планом, я челюстью едва коленки не ушибла. А как иначе, если перед моим носом выстроились в две шеренги десять стероидных тел, покрытых тонкой, плотно облегающей каждую мышцу, и каждую впадинку чешуёй, а из формы на них только короткие распашонки. У одних ярко-жёлтые, у других — нежно-розовые! И ещё стринги в виде больших морских ракушек, но уже под цвет чешуи. Или это тоже чешуйки?

— А вот интересно, как у драконов органы размножения устроены? — почему-то вспомнила, глядя на эти ракушки.

Вроде и негромко сказала, но Брина вдруг закашлялась и затряслась, уткнувшись лицом в плечо мужа. А тот что-то буркнул сыновьям, после чего они стремительно пересели на соседнюю лавку и очень странно косились на меня оттуда.

Я сделала самое невинное личико и пожала плечами:

— Чисто научный интерес!

— А что же ты у нода Альсандо не спросишь? — захихикала Брина, вытирая выступившие слёзы. — Он ведь твой опекун, пусть и... показывает! В научных целях! — и зашлась в новом приступе смеха.

Меня даже передёрнуло от имени моего врага. Надувшись, я перешла на соседний сектор трибун, благо пустых мест в нижних рядах было достаточно. От скуки попробовала разобраться с игрой.

В центре поля это было похоже на футбол — игроки пинали ногами мяч, подталкивая в нужную сторону. Но добегая до щита, его нужно было поймать руками и забросить в одну из корзин.

Чем дальше смотрела, тем всё больше удивлялась — как «розовые» стриптизёры добрались до полуфинала? Или у них всего две команды? Ну никакой слаженности, никакой логики в игре. Да, они играют гораздо напористее «жёлтых» исполнителей пикантных танцев, но в итоге их игра напоминала цыганский табор. Когда всей толпой наваливаются на одного, устраивают кучу-малу, и кому повезёт, катит мяч дальше.

Сама не заметила, как втянулась, стала покрикивать:

— Ну куда? Куда ты лезешь, индюк надутый! Вон же пустое место! Пасуй! Пасуй!!! А-а-а-а!!! Чтоб у тебя хвост облез, идиота кусок! Пасуй! Бросай! А-а-а-а!!! Курица криворукая!

Вдруг меня резко дёрнули сзади за футболку. Ткань натянулась, врезалась в горло, не давая вздохнуть. Кто-то зарычал мне в ухо:

— Слушай ты, ... суфражистка! Ещё раз оскорбишь моих девочек, и я тебе все кости переломаю!

Выше на трибуне как будто взревел трактор. Футболку отпустили, и рядом на скамью опустился такой же бронированный ящер с человеческой головой. Зло сощурился:

— Чего разоралась? Тоже мне, знаток стрейчбола нашлась... Девчонки стараются, все силы вкладывают...

— Девчонки? Где? — я глупо заморгала и потёрла шею.

Мотор за спиной стал затихать, еле слышно порыкивая.

— Где-где? На поле!

Я осторожно сглотнула и покосилась на соседа... Соседку? Кулак, как два... Нет, пожалуй, три моих. Бицепсы-трицепсы даже не сравниваю. Лица у всех драконов идеально-правильные. Голос — очень далеко от сопрано. Грудь... Ну, если присмотреться, две верхние пластины панциря слегка выгнуты. Это считается грудью? И как я должна была определить, что это драконица? Разве что, стрижка — короткий ёжик на макушке, виски и затылок выбриты. У всех знакомых мне мужчин волосы длиннее. Чарито даже хвостик завязывает. Или это и есть их неотразимая женственность?

— А ты кто? ...Вы, — поправилась я, прокашлявшись.

— Тренер, — произнесла она так ехидно, будто хотела, чтобы я ни в коем случае не поверила.

— Угу. Я сразу так и подумала.

— Не ври. — Агрессивный тон моей собеседницы внезапно сменился на лениво-снисходительный, почти мурлыкающий.

Она оглянулась, будто что-то высматривая за нашими спинами, затем внимательно посмотрела на меня, чуть сощурилась:

— Слышь, подруга, а что у тебя за дела с этим крылатым красавчиком?

— Каким?

Теперь уже оглянулась я. Ближайшие три ряда над нами пустовали на пару метров в обе стороны, словно кто-то нарочно раздвинул зрителей, расчищая себе обзор. Затем, какое-то расплывающееся пятно посредине, а дальше сиденья заполнены разновозрастными зрителями, увлечённо следящими за игрой. Причём, ни одного урода среди них я не увидела.

— Да не увидишь ты, — усмехнулась «подруга». — он же конструкт, рассеивающий внимание поставил. А ты что, не догадываешься? Я-то не первый раз вас вместе вижу. И тогда, у фонтана, он ведь тебя защищал?

— У фонтана? — единственная ассоциация между драконицей и фонтаном у меня связана с нашим фееричным отступлением в день ВДВ. — Цветочек? — осторожно спросила.

— Угу. Так что за мурака между вами пробежала?

— А что за мурака? — Я ещё раз оглянулась на трибуны, внимательнее пробежалась по лицам, но ни Чарито, ни нода Эдгардо не увидела. — Нет там никого.

— Зверушка такая. Зловредная. Хочешь увидеть?

— Мураку?

— Крылатого.

— А давай!

— Внимательно!

Я спустила солнечные очки на кончик носа и повернулась к трибунам вместе с новой знакомой. С её руки вдруг сорвалась голубая искорка, полетела в сторону расплывающегося пятна за моей спиной. Не долетев пару шагов, искра исчезла, но я отчётливо увидела сидящего за нашими спинами Альсандо. Он поднял руку, соединив большой, средний и безымянный пальцы, показывая моей собеседнице жест, виденный мной в фильмах про сицилийскую мафию. Но стоило ему опустить руку, и его фигура пропала, словно растворилась в воздухе.

— Это… Это он меня сейчас козой обозвал? — задохнулась я от новой обиды.

— Почему обозвал? — брови драконицы подскочили вверх. — Он показал, что ты охраняемый объект.

— Зараза! Гад хвостатый! Предатель! — шипела я разъярённой кошкой.

— У-у-у, какие страсти, — насмешливо протянула она, даже не пытаясь изобразить сочувствие. — А знаешь, подруга, здесь рядом есть неплохая закусочная, пойдём-ка, посидим. Поболтаем.

— А как же матч? — я кивнула на поле.

— Да всё равно девчонкам игру не вытянуть, не тот уровень. Пар спустят да нервы парням потреплют, — небрежно махнула рукой она, поднимаясь. — Пойдём, уже не так много осталось.

Не раздумывая, я вскочила и, независимо задрав подбородок, прошествовала к проходу. На моём пути вдруг вырос Ачиль.

— Сударыня? — мягко пробасил и посмотрел так укоризненно, что я почувствовала себя нашкодившим щенком.

— Я… подожду вас в кафешке… рядышком, — виновато проблеяла.

— Капрал1 Алба, вот мой номер, — драконица протянула под нос Ачилю жетон. — Я присмотрю за ней.

Капрал? Значит, всё-таки, не тренер?

1 -- Капрал — младший офицерский чин в некоторых армиях. В данном случае, у дракониц.

Глава 27. Признание

Закусочная расположилась на просторной веранде, окружённой ровными столбиками кипариса. Небольшие столики, окружённые дуговыми диванчиками без подлокотников, и расставленные в шахматном порядке, располагали к расслабленной беседе без помех. Пустота заведения, скорее всего, объяснялась ещё не закончившимся матчем. Но я никак не могла отделаться от ощущения чужого взгляда у меня за спиной.

Алба сняла шлем и придержала его на ладони. Её броня покрылась тёмно-зелёным маревом, затем растворилась, оставляя передо мной очень красивую женщину в тёмно-зелёном комбинезоне в стиле сафари. Хм, а вот Альсандо и Чарито меняют одёжки гораздо быстрее. Я, не скрываясь, разглядывала спутницу, но её это не смущало.

Очень красивая, не больше сорока, да и то, скорей, это я чуть набросила, помня о драконьем долгожительстве. Большие карие глаза, так напоминающие Альсандо, идеальные брови, волосы серебристые — кажется, это называется «пепельный блонд»? Но ни супер короткая стрижка, ни плотное телосложение, не отменяли элегантности сидящей напротив дамы. Вот как у неё это получается?

— Так что там у вас случилось? — заговорила капрал, когда мы выбрали в вирт-меню напитки и закуски. — Ты не очень похожа на местную. Хотя и не Островная, точно. Неужели Землянка?

Как всегда, с опозданием, проснулась моя подозрительность.

— А почему вы спрашиваете? — тревога старательно перебирала в памяти недавние события.

Ачиль, хотя и выглядел недовольным, но всё же отпустил меня. Альсандо тоже ни слова не сказал. Хотя… Я завертела головой, пока не заметила, что контуры соседнего столика странно расплываются.

— Это он? — прошептала я, округлив глаза.

— Он не станет нас подслушивать. Я уверена, — моя соседка выглядела расслабленной и чуть насмешливой.

Я кивнула. Получается, физически, мне сейчас ничего не угрожает. Наличие моего персонального злодея за спиной почему-то успокаивало.

А что, если это я могу чем-то навредить своим языком трём побратимам? Никто из них никогда не требовал от меня секретности. И в договоре об этом ничего не сказано. Кажется. Но то, что нод Эдгардо не хотел рассказывать о «проблеме Даньяло» всем подряд, я хорошо запомнила. Вот же блин! И что делать? Я же совершенно не разбираюсь в местной жизни! И Брину всегда слушала вполуха. А вдруг у них тут интриги Мадридского двора в самом разгаре? И что делать?

— Какие интересные у тебя эмоции, — протянула соседка, не спускавшая с меня глаз всё это время.

Ну да, мне часто говорили, что все мои мысли написаны на лице.

— Хочешь дашь-на-дашь? — Алба всё так же неторопливо потягивала сок из высокого стакана. — Информация на информацию.

— Зачем вам? — не удержалась я.

— Мне интересно, что такое могло случиться, что молодому дракону, вполне способному получить крылатого потомка с драконицей, старейшины разрешили привезти иномирную девушку, не дожидаясь его трёхсотлетия.

— Вы знакомы? Почему именно он?

— Я расскажу тебе одну историю… — Алба перевела задумчивый взгляд за моё плечо. — Ты знакома с суфражистками?

Ещё одна история о революции на Цвирке? Я закатила глаза.

Драконица усмехнулась и кивнула. Продолжила:

— Сколько-то лет назад, в одном небольшом поселении жила юная драконица. Кометы хвостом не ловила, но и пыль за чужими задами не глотала. В серединке топталась. И очешуилась, и хвост приличный отрастила. И даже предложение гнездоваться получила. Крылатый сосед, в ожидании согласия, перестроил свой дом. Несколько мехатронов из столицы привёз. Новейшие разработки, по тем временам. Но девица всё дело себе по сердцу искала. То за одно бралась, то за другое. А потом надумала в столицу слетать. Посмотреть, чем там драконицы дышат.

Алба поковырялась в тарелке с салатом, наколола на шпажку несколько кусочков, отправила в рот. Не спеша прожевала и только потом продолжила:

— А столица во всю бурлила. Драконицы, наслушавшись пришелиц, требовали отдать им в безраздельное пользование самый большой остров, где они построят Республику Свободы. Сами, без самцов. Старейшины хватались за головы, просили хотя бы гарнизон там оставить. Куда там! А пока островитяне собирали вещи, наместники готовили места для проживания переселенцев, драконицы устроили агитационный марш по всему континенту… И скажу тебе, эти горящие глаза, восторженные обещания лучшей жизни — без запретов старейшин, без обязательств перед общиной — собрали внушительный урожай.

— И вы поехали? — не удержалась я, когда Алба замолчала задумавшись.

— Поехала.

— И как? Построили?

— А ты не знаешь? Построили. Хотя не всё так легко и просто получилось, как обещалось. Но я не о том рассказать хотела… Когда драконица почувствовала зов плоти, она приехала на материк. Про Долину Согласия слышала?

— Немного.

— Он нашёл меня там, сосед, — она кивнула, не замечая, что уже открыто признаёт, о ком эта история. — Оказывается, он тридцать лет летал в эту долинину. Искал. Ждал. Позвал вернуться вместе с ним. Только драконица была слишком упряма. И даже яйцо отправила не отцу, а в инкубатор. В другой области, чтоб не нашёл.

Я едва не подавилась соком. Вот и зачем она это мне рассказала? Какой реакции ждет? Я должна посочувствовать ей? Пожалеть? За то, что так просто отказалась от своего ребёнка? Так подло распорядилась его судьбой?

Алба отследила мою реакцию, кивнула, как мне показалось, с согласием. И, как ни в чём не бывало, заговорила совсем о другом.

— Мои девчонки ведь не стрейчболистки. Так, играют в свободное время на заставе. Но в республиканской команде сразу у трёх игруний начался гон. До полуфинала дошли, и на тебе. Женсовет решил, что лучше почётно проиграть, чем совсем не выставить команду. Выбрали моё звено. Девчонки впервые на материке. Наслушались рассказов старослужащих, решили покуражиться. Я не стала мешать, пусть развлекаются… Сижу у фонтана, городом любуюсь. И тут он.

— Сосед?

— Детёныш. Моё яйцо.

Я помотала головой:

— Нет, Даньяло не может быть…

— Альсандо. Я чувствую его ауру, как свою. Да и похож он на отца, как парная чешуйка.

Я и без зеркала почувствовала, как глупо сейчас таращусь на неё. Ну да, выглядит она ровесницей Брины, а сколько той лет я так и не удосужилась подсчитать. Или у Ачиля спросить. Угу. Да тот же Ачиль выглядит лет на сорок. Максимум, сорок пять. Старейшина области.

Алба наклонилась ко мне, успокаивающе проворковала:

— Не волнуйся, я не желаю ему зла.

Я волнуюсь? Вот ещё!

Взяла и рассказала, как Альсандо похитил меня из кабинета. Про Даньяло сказала только, что помощь моя нужна была, без подробностей, которые драконица не стала выспрашивать. Спросила она о другом:

— А почему предатель?

— Да как же? А блокатор? Выключил мозги и повёз, как бычка на убой!

— Про бычка сама выдумала? — хмыкнула Алба.

Пыхтя от праведного негодования, я активировала КП, сунула ей экран под нос, благо, что последний запрос там остался. Губы её заплясали от явного желания подавить улыбку, но в глазах смешинки так и искрились.

— Вот прямо этот блокатор ты видела?

— Да какая разница?

— Ну не скажи. Вот этот, что выше, отгоняет мелких тварей. Он защищался от тебя? Хотел прогнать?

— Он мне мозги вырубил!

Алба внимательно осмотрела мой лоб, макушку, словно выискивая там остатки мозгов и вкрадчиво спросила:

— Стрелка каким цветом светилась?

— Синим, — буркнула, уже предчувствуя вселенский подвох.

Алба чуть провела пальчиком по экрану, и показала мне следующую картинку:

— Такая?

Положила КП на стол, и продолжила:

— Этот блокатор разработали у нас на Острове. Понимаешь, у юных дракониц во время очешуивания сильно повышается раздражительность и агрессивность. И так как живут они все вместе, то драки просто неизбежны. По нескольку раз за сезон бараки разносили в щепки. А сунуться в озверевшую толпу, чтобы растащить их, это знаешь… Пока одна из наставниц не направила на толпу сильма-лучи. Этот блокатор, — она постучала ногтем по экрану, — снимает агрессию и, да, затормаживает движение, но зато обостряет внимание и слова наставницы лучше запоминаются. Первые два блокатора придумали здесь. Самцы разрабатывали воздействие на тварей Хаоса, заодно и мясокомбинатам помогли. Но и нашу разработку приняли. Альсандо ведь с курсантами работает, вот и носит блокатор в кармане. Самцы-подростки не такие агрессивные, как драконицы, зато сил у них побольше будет.

— Подождите, — я зажмурилась и замотала головой, — я же помню, что ничего не соображала тогда. Будто аквариум на голову напялили.

Алба опять внимательно осмотрела мою голову. Не заметив аквариума, пожала плечами.

— Возможно, на тебя блокатор подействовал чуть сильнее, чем на курсанта. Ты вон какая хилая. Он просто не рассчитал силу воздействия. Не думаю, что это можно считать предательством, девочка.

Ну что за облом! Не успела как следует напереживаться, и снова щелчок по носу: сама виновата! Ну, то есть, я, вроде, не виновата. Но и гад чешуехвостый тоже не совсем гад.

Глава 28. Пари

Закусочная быстро начала заполняться посетителями — похоже, матч закончился, но болельщики, как всегда, не спешили расходиться. Ачиль с Бриной прошли мимо нас за соседний столик, где уже расположились три взрослых качка и чуть менее мускулистая дама. Брина, рядом с ней, смотрелась, одновременно, и стройнее, и более выпуклой, но в самых стратегических местах.

Где-то на краю сознания пробежалась мысль, что во время прогулок я видела и высоких, крепко сбитых, и худощавых «людей». И никогда не задумывалась — все ли они были драконами? Эдгардо говорил, бесчешуйные не любят городов. Пробежалась глазами по веранде, нашла две группки более поджарых болельщиков, на фоне остальных качков. Попробовала понаблюдать, но отличий, кроме физической формы, не увидела. На них не косились, их не сторонились. Кое-кто спокойно здоровался, проходя мимо. Может, это ещё какой-то подвид драконов? Ведь делятся же они на крылатых и бескрылых. Но спросить у Албы ничего не успела: за наш столик стали подсаживаться пять дракониц.

— Как игра? — спросила Алба у атлетической «дамы», небрежно плюхнувшейся рядом со мной на диванчик.

— Ничья. Назначили переигрывание. — Могучее телосложение и короткий золотисто-каштановый ёжик на макушке очень неоднозначно сочетались с кукольным полудетским лицом.

Это же они были сегодня на поле! В одинаковых сине-голубых пятнистых комбинезонах, сильно смахивающих на военную форму, они уже не выглядели стероидными качками, как показались на поле. Крепко сбитые, все на голову выше меня,супер-короткие стрижки, до фанатизма правильные черты лица — в их драконьей сути сомневаться не получится.

— Что, капрал, заскучала? Неужели с бесчешуйной тебе было интересней, чем следить за игрой? — Одна из девушек, яркая брюнетка, окинула меня высокомерным взглядом, в то время, как остальные занялись вирт-меню.

Интересно. Впервые на Цвирке я столкнулась с пренебрежением из-за своей расы. И главное, как вовремя! Я вздёрнула подбородок и внутренне подобралась, готовясь к отпору. Но Алба опередила меня:

— Конечно. Особенно, если эта бесчешуйная — Землянка, из последнего слияния, — сказала с лёгкой насмешкой, словно щёлкнула по носу зазнайку.

Пять пар глаз с интересом уставились на меня.

— Ух ты! — чернявая тут же забыла высокомерие. — Расскажешь?

— О чём? — растерялась я. Слишком неожиданным оказался переход.

— Твои сёстры победили самцов?

— Сёстры? — до меня не сразу дошло, что она не о моей старшей сестре спрашивает. — А зачем?

— Чтобы показать наше превосходство!

— Ваше?

— Превосходство женщин над самцами, — в голосе чернявой опять появилось пренебрежение, видимо, предчувствуя мой ответ.

Пока я растерянно хлопала веками, под крышей веранды воцарилась настороженная тишина. Причём, головы сидящих за столиками были направлены куда-то вверх за моей спиной, а на лицах застыли маски от горячего любопытства до холодного вежливого внимания.

Конечно, я тоже повернула голову в том направлении и уткнулась взглядом в большой экран на стене. Обычный столик, такой же как в этой закусочной, драконицы, подозрительно показавшиеся знакомыми, не скрывающие любопытства, ехидно ухмыляющаяся Алба, и наконец… я. С глупейшим выражением лица.

— Ты давай, рассказывай, — подмигнула мне с экрана Алба, — видишь, мы все внимание. — Демонстративно подпёрла скулу пальчиками и указала взглядом куда-то вверх.

Я подняла глаза и только теперь заметила бесшумно парящий над нашими головами дрон с глазком камеры. Вот же паршивец! И когда успел подобраться?! И опять — не спрашивая! Вот всю жизнь мечтала прочесть драконам лекцию о геополитике на Земле!

Я медленно вдохнула, стараясь не скривиться на камеру, чуть прокашлялась и начала:

— Во первых, на Земле больше двухсот стран и около пяти тысяч народностей и языков.

Глаза дракониц за моим столиком округлились, и я, вдохновлённая этим, продолжила:

— Наверно, поэтому, не стоит удивляться, что в разных странах люди живут по-разному. Где-то богато, где-то очень бедно. И социальный строй у каждой страны свой. Есть страны, в которых мужчины могут иметь по несколько жён, а женщины не только не имеют права голоса, но даже лица свои прячут, выходя на улицу.

— Вот же огры поганые, — прошептал кто-то из дракониц за столом, но я не успела понять, кто.

— А в Тибете, например, наоборот, традиционно многомужество…

Я чуть потянула время и угадала: чернявая тут же хлопнула ладонью по столу:

— Так их, сёстры!

Я старательно пожала плечами.

— Они живут высоко в горах, а там очень суровый климат, соответственно, скудная растительность и живность. Вот и получается, что один мужчина просто не в силах прокормить потомство. Чтобы дети не голодали, женщине приходится брать трёх-четырёх мужей. Пока один бегает за козами, второй обрабатывает поля, два других нанимаются «кули» — носильщиками к туристам.

Краем глаза заметила, как драконьи головы, вежливо повёрнутые к экрану, дружно опустились вниз. Чего это с ними?

— Носильщики что-то носят, а туристы это кто? — не дала мне отвлечься светловолосая драконица рядом с Албой. У неё были тонкие черты лица, остренький подбородок, огромные голубые глаза и такие длинные ресницы, что я засомневалась, что они её, родные.

— Ну, я немного упростила, в Тибетских горах не только туристы. Пожалуй, альпинистов и учёных там даже больше. Туристы, это люди, которые любят отдыхать на природе, у костра и в палатках. Находят самые живописные места в лесу, в горах или на берегу реки, подальше от жилья и… — вовремя проглотила «загаживают», — наслаждаются красотой и тишиной.

— Погоди! — окликнули меня из-за плеча.

Я оглянулась — Ачилевичи пристроились за спинкой диванчика и, как всегда, уткнулись двумя носами в один КП.

— Это получается, одни любуются видами, а другие таскают за ними снаряжение и продукты? — поднял на меня взгляд Касио.

— В тех местах это почти единственный способ заработка для местных жителей, — не моргнув глазом, заявила я.

Понятия не имею, как там сейчас живётся в Тибете. Я всего лишь пересказала Киплинга, писавшего об их жизни лет сто назад.

— Повторюсь, на Земле много стран, и люди в них живут по-разному, — поспешила сменить тему. — Например, моя страна — самая большая в нашем мире, одиннадцать часовых поясов! И в моей стране женщины самыми первыми получили равные права с мужчинами. Сначала только политические и юридические. Но со временем, с развитием технологий, жизнь настолько всё перемешала, что теперь и женщины получают профессии, которые раньше считались чисто мужскими, и мужчины спокойно делают работу, раньше считавшуюся только женской. Каждый выбирает, что ему по душе. Мне кажется, это самое лучшее решение.

Я даже успела немного погордиться собой, пока драконы переваривали информацию. Вот, как всё красиво расписала! Умница.

— Это что… совсем никакой разницы? — Лусиан, совсем по-земному, потёр пальцами затылок.

— Ну почему же? Физически природа сделала нас разными. У мужчин и кости крепче, и мускулы сильнее. Поэтому в спорте у нас соревнуются мужчины с мужчинами, а женщины с женщинами. И детей рожают у нас только женщины, даже вскармливать их мужчины ещё не научились.

— А в чём проблема покормить детёныша? — распахнула глаза блондиночка. Хотя, куда уж больше?

— Грудным молоком?

Все взгляды тут же опустились на мою грудь. Даже дрон с камерой опустился ниже. Жутко захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— У тебя там молоко, как у козеровы? — восторженно прошептала скуластенькая, веснушчатая шатеночка, справа от меня.

Я поспешно скрестила руки перед собой, прикрывая свои драгоценности от назойливых взглядов.

— Нет, конечно. Во-первых, я ещё не рожала, чтобы начался процесс лактации… А у дракониц разве нет грудных желез? И молока у них не бывает? — В отместку, я уставилась в район груди шатенки, пытаясь высмотреть там хоть какие-то возвышенности.

Девушки смущённо опустили глаза. Только блондиночка с кукольными ресницами пожала плечами:

- Грудные железы дракониц это атавизм. Наследие человечьей ипостаси.

Я растерянно уставилась на Албу. Та сначала сделала вид, что ничего не замечает, а усиленно изучает вирт-меню. Затем, нахмурившись, ткнула пальцем наугад в какой-то напиток, и буркнула, то ли мне, то ли своим сослуживицам:

— Молозиво бывает… когда яйцо скинешь.

Надо же — скинешь! Как о балласте ненужном говорит. Они же девочек новорожденных себе забирают. Неужели, даже их не вскармливают? А как же память рода, инстинкты? Не могли же они совсем забыть о значимости женщин? Не так много времени прошло со времён суфражисток!

— Слышь, Землянка, — брюнетка подняла на меня хмурый взгляд, — а что же вы не поможете другим сёстрам, раз у вас всё так хорошо получилось?

Ага, затеять мировую войну против паранджи? И чего она ко мне прицепилась, жертва суфражизма?

— Ну наверное, потому что мы уважаем право и народа в целом, и каждого человека отдельно, самим решать, как им жить. Лишь бы не нарушали законодательство.

Я даже прикрыла глаза, мысленно моля упёртую защитницу обиженных: «Давай не будем о политике! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!».

Чернявая открыла рот, собираясь, очевидно, добить меня, но её перебил очень знакомый голос:

— Что, островная, наверно, никогда не слышала об уважении чужого выбора? Не знакома с таким понятием?

Теперь уже я открыла рот. От удивления. Никогда не видела Чарито таким злым. Куда подевался добрый безотказный парень с неотразимой улыбкой? Или это ракурс сегодня такой неудачный? Никогда не смотрела на него снизу вверх и скосив глаза за плечо. Эко меня искривило!

Брюнетка вся подобралась, даже скулы заострились. Стала похожа на кобру, готовую к броску. А вовсе не на дракона, или, в крайнем случае, на ящерицу.

— А ты чего так возбудился, китса1? — Она с таким презрением выплюнула это «китса», что даже меня покоробило.

Понятия не имею, что это, но звучало оскорбительно.

— Думаешь, научился сам нос подтирать — и стал уважаемым? — продолжила плеваться ядом брюнетка. — Закрылись в своей оранжерейке и надуваетесь…

— Готова доказать свои умения? — не дал ей договорить Чарито.

— Тебе, что ли, китса?

— Всем, — он чуть дёрнул головой в сторону, обозначив остальных свидетелей разговора. — Сможешь пройти маршрут быстрее меня? Или сразу признаешь, что впустую раздувала гордыню?

Никогда не видела Чарито таким. Словно раскалённый стальной стержень. Губы плотно сжаты, глаза чуть прищурены, будто целится через амбразуру. Неслышно за его спиной оказался Альсандо. Положил руку на плечо побратима — не то поддерживая, не то пытаясь остановить.

Я оглянулась на дракониц, сидящих за столом. Не похоже, что им нравится этот разговор. Блондинка закатила глаза, будто услышала смертельно надоевшую историю, две другие переглянулись с досадой, Алба оценивающе осмотрела Чарито — словно прикидывая его шансы на выживание. Только конопатая шатенка рядом со мной зло бросила вполголоса:

— Найна, опять?!

Брюнетка рвано оглянулась, похоже, только теперь вспомнив, сколько свидетелей у этого разговора. Зло сощурилась:

— Ваш маршрут? Который ты уже сто раз вылизал?

Чарито хотел ответить, но Альсандо его опередил:

— Выберем любой необжитый остров. Две команды идут параллельным курсом. Арбитры — ваша капрал и… — Альсандо поискал глазами, — Ачиль, окажешь нам честь?

— Ваша команда — трое крылатых? — Алба покосилась на Найну, ожидая её решения.

Теперь Чарито и Альсандо удостоились оценивающих взглядов остальных дракониц. Но Найна не пожелала смириться.

— Нас пятеро! — фыркнула она. — Хотите потом жаловаться на слабость из-за недобора команды?

— Мы тоже в деле! — встрепенулся вдруг Лусиан. — Не будет недобора.

Касио распахнул глаза от неожиданности, но спорить с братом не стал.

Алба обвела глазами своё звено. Драконицы недовольно хмурились, но всё же кивали.

— Протяжённость маршрута? Время на подготовку? — Ачиль остановился рядом с сыновьями, никак не показывая своего отношения к внезапному рвению младшенького.

— Да хоть завтра! — похоже, Найна-Нагайна2 вошла в раж.

Чарито покачал головой:

— Нам нужно время, чтобы закончить свои дела.

Найна обрадовалась новой возможности плюнуть ядом, но шатеночка её осадила:

— Через месяц у нас переигрывание матча. Мы должны быть в форме.

— Забыть об обязанностях — это так по-островитянски, — сладко проворковал Чарито, и, церемонно поклонившись Ачилю, направился к выходу.

Вот зря он это сказал. Судя по взглядам в спину, вендетту3 теперь ему объявила вся команда дракониц.

Могла ли я знать, что эта случайная встреча и внезапное, как мне казалось, на пустом месте завязавшееся пари окажутся тем самым первым камешком, спровоцировавшим лавину и значительно изменившим не только мою жизнь но и почти всех участников? Да и если бы знала заранее, смогла бы что-то поменять?

Но это уже будет совсем другая история.

1 -- Китса — на Цвирке: фекалии травоядных животных. При желании оскорбить - что-то не опасное, но вызывающее брезгливость (сопляк, слизняк).

2 -- Нагайна — самка кобры из сказки Р. Киплинга «Рикки-Тикки- Тави».

3 -- Вендетта (от итал. vendetta — лат. vindicta «мщение») — длительный конфликт, стороны которого мстят друг другу, стараясь причинить противнику максимальный ущерб.

Глава 29. Экскурсия

Слышали что-нибудь о японском празднике ханами? Когда толпы людей выходят в парки и, заняв места ещё с ночи, устраивают одновременные пикники, едва не толкая друг друга локтями. Причём, в некоторых фирмах празднование происходит под присмотром начальников, как в ясельной группе. И всё это с одной целью — насладиться зрелищем цветущей сакуры и поразмышлять о быстротечности жизни.

Так вот: у драконов всё ещё хуже!

Но начну по порядку.

«Любезный Картман», который вызвался сопровождать меня к принудительному наслаждению и проследить за исполнением приговора, оказался репетитором Даньяло, что немало меня удивило. До сих пор, встречаясь со мной в коридорах замка, этот хмырь устанавливал каменное выражение на лице и проходил мимо, словно я — привидение. Я решила, что он просто боится Землянок, как меня и предупреждали, и не стала заморачиваться. Данчику с ним интересно, а остальное — издержки иномирья.

Но сейчас передо мной стоял не чопорный профессор в чёрном, наглухо закрытом костюме, а моложавый мужчина в серой футболке и спортивных брюках. Я даже подумала, что это брат-близнец репетитора, но он сразу отмёл все сомнения. Сначала рванул в такси, словно это единственное убежище в судный день. Мне даже пришлось отшатнуться, чтобы не затоптал. Усевшись в дальнее кресло, этот странный чел… дракон прилепил присоской на окно свой КП, и посмотрел на меня победителем.

Стоило мне сесть в аэрокар, как попутчик представился:

— Моё имя Картман, я занимаюсь подготовкой к интернату сына наместника Торранской области, Даньяло. А как мне называть вас?

Удивлённая его неожиданным преображением и непонятным поведением, я рассматривала мужчину и совершенно забыла, о чём меня предупреждала Брина. Несмотря на идеальную симметрию драконьих лиц, было у него что-то неуловимо неправильное. Что-то знакомо царапающее память. Пожалуй, узкий нос немного длинноват. И острый подбородок выпирает вперёд, как колючка.

И чем больше я смотрела, тем более недобрым становился его взгляд, суровее лицо. Я даже охнула, вспомнив, что не ответила на его представление.

— Простите! Наталья, Наташа, Ната — как вам будет удобнее, — поспешно выпалила. Щёки обдало жаром от стыда за мою невоспитанность.

Картман тут же расслабился, растянул узкие губы в улыбке:

— Уверен, это будет приятный для нас обоих отдых.

Ну Шапокляк же! Пусть не точная копия, но он явно напоминает именно её. И улыбка какая-то гаденькая. С чего бы? Мне кажется, нод Эдгардо не взял бы в учителя сыну проходимца с улицы. Зря я себя накручиваю.

Я печально оглянулась назад, где в багажном отделении пристроился мой Эр-2. Лететь нам четыре часа, и как я не подумала, чем занять время в дороге.

— Боишься, что будешь скучать? — правильно оценил мой взгляд спутник. И добавил с лёгкой снисходительностью: — Забыла, что у меня диплом репетитора?

А это здесь причём? Я здесь экзамены сдавать не собираюсь!

Я так удивилась, что даже не успела ничего возразить. Потому что Картман начал рассказывать о Цвирке. Рассказывал он интересно. А я тогда впервые задумалась — почему я сама раньше не обращала внимания на это? Я ведь никогда не считала себя настолько рассеянной. Или, всё-таки, атмосфера Цвирка действует расслабляюще?

Какие-то вещи из рассказа Картмана я уже знала — например, о системе куполов, выборочно пропускающих энергию из атмосферы. Но о том, что эта защита распределяет равномерно тепло и свет от двух светил, вокруг которых вращается планета, я даже не задумалась ни разу. А ведь с моего прибытия в городе не было ни одного дождя! Картман тут же рассказал о дренажной системе, контролирующей водный баланс на всей обжитой земле. Материк на Цвирке всего один, по площади растянулся на половину планеты и окружён множеством отдельных островов и архипелагов. А самый большой остров — Женский, или остров Свободы, как называют его драконицы, расположен ближе к западному берегу материка и почти равен пятой части его площади. Два острова на полюсах очень немногим уступают ему размерами.

— Ой! — я испуганно отшатнулась от окна, только сейчас заметив пристроившийся рядом и чуть сзади другой аэрокар. Как-то не привыкла я к таким парным полётам.

— Ну что ты удивляешься? Мы же все летим в одну сторону, на плантации ичули. Чтобы воздушные потоки не мешали летунам, такой строй самый благоприятный при массовых перелётах, — Картман широко повёл рукой, указывая вокруг.

Я даже привстала с кресла. Впереди и за нашей спиной, вытянувшись двумя нитками, как птичий косяк, летели аэрокары всевозможных форм и вместимости. Мы, кстати, оказались третьими справа в этом строю. Вот таким журавлиным клином мы и подлетели к небольшому городку, расположенному у подножия невысокой горной гряды.

Гостиниц в Торейне было десять: пять женских, три мужских и две небольшие для семейных пар. Это были вытянутые прямоугольные пятиэтажки из крупного белого камня. Если бы не большие, в полкомнаты, окна, они напоминали бы советские «хрущёвки».

Мне досталась просторная и светлая комната на третьем этаже, довольно уютная, в кремовых тонах. Широкий мягкий диван напротив окна — я же видами приехала любоваться? Рядом небольшой столик с посудным шкафчиком, в котором я нашла только пару кувшинов и стаканы разных форм. В углу широкая кровать с балдахином, который, кажется, заменял отсутствующие шторы.

Велев Эр-2 оставить кофр с моими вещами в просторном гардеробе, мы пошли знакомиться с городом.

Сначала город показался мне слепком с фотографий итальянской провинции, или южной Франции. Нет, я там не была, видела только фото. Но что можно подумать про небольшие двухэтажные домики, яркое солнце, море зелени и расслабленные, приветливые лица прохожих? Может быть, Крым? Но там, как мне кажется, обязательно должен быть ветерок, пропахший морем. А здесь до одури пахло сиренью.

Я села за столик в уличном кафе, постоянно оглядываясь по сторонам. Свободных столиков было мало, а большинство посетителей были юными драконицами. Ну, я так решила, глядя на подтянутые спортивные тела, без намёка на грудь и талию. Пелерины на широких плечах и подолы, обрамлённые рюшами, делали их похожими на ряженых в гимназисток десантников, если бы не по-детски восхищённые кукольные лица.

Девушки перешёптывались и хихикали, совсем как наши подростки, и поочерёдно поглядывали то на две группки смущённо прячущих глазки парней (те же десантники, но уже без рюшей), то на столик, где чинно беседовали три матроны. В строгих белых, под горло, блузках и длинных темных юбках. Для завершения образа классной дамы не хватало только строгой шляпки-канотье.

Вот! Вот главное ощущение у меня от этого города и этого вечера: «Чего-то не хватает».

Глава 30. Бунт на корабле

Поднял с постели меня настойчивый стук в дверь. Я к этому времени уже проснулась, просто не спешила вставать — отпуск у меня, или как? Но пришлось вылезать из постели, хотя бы для того, чтобы обхамить назойливого барабанщика.

— Ну что же ты? Сколько можно? — Картман не дал мне даже рта раскрыть. — Мы пропустили рассветное любование! Если ты ещё промедлишь, то не успеем и на утреннее! Там же очередь! Я всё расписал заранее! Составил договоры! Как можно быть настолько безответственной? — Он сделал глубокий вздох и закончил тоном приказа:

— Через двенадцать эре жду тебя в фойе. Не мешкай! Сегодня придётся любоваться в общей группе, — недовольно скривился и направился к лестнице.

Поспешно хлопнула дверью и помчалась умываться. Судорожно расстегнула кофр, вывалила вещи на пол. Что мне надеть? Скорей! Кошмар, я даже не поняла, сколько у меня времени.

И тут меня словно холодной водой окатило.

Что я творю? Почему так послушно выполняю чужие пожелания? Опять? Ну уж нет. Один раз я уже прошла через это. Больше не хочу. Хватит!

Я спокойно, даже нарочито медленно, разложила и развесила вещи в гардеробе, давая себе время залатать старую рану в душе.

Когда-то, ещё студенткой четвёртого курса, я ассистировала врачу на вызове — молодого пса сбила машина, нужно было проверить, насколько тяжёлые повреждения, и транспортировать его в больницу. Вот тогда я и встретила Игоря.

До сих пор не могу понять — я правда тогда так влюбилась, что мозги отключились? Или, всё-таки, у него настолько подавляющая харизма? Он ведь поначалу мне даже красавцем не показался. Меня восхитила его трогательная забота о питомце и аристократическая галантность, проявленная к нам с врачом. Вот на эту галантность я и купилась, краснея и немея каждый раз, когда Игорь навещал пса в клинике.

Через несколько дней Игорь вдруг появился в общежитии, с цветами, тортом и билетами на 3D.Мне пришлось пропустить подработку и выслушать потом очень нелестные высказывания, но отказать ему почему-то было неловко. Так и покатились наши отношения, как опаздывающий экспресс. Он стал моим мерилом достоинства. Моим первым мужчиной. Не то чтобы я специально берегла себя, просто оказалась не готова к такому форсированию событий. Но отказать, опять, не смогла. Конец пришёл предсказуемо быстро и банально до скуки: неожиданно вернувшись в общагу, застала Игоря и соседку по комнате в весьма пикантном положении.

И куда подевалась его галантность? Туда же, куда и мои розовые очки — в дырку между филеями. Не скажу, что я облегчённо выдохнула, тем более что соседка при каждой встрече пыталась объясниться, доказать, что я сама виновата, а не «мы с Игорьком». Пришлось искать вторую подработку, запинать обиду в самый дальний угол памяти и повесить амбарный замок. Зато половину экзаменов я сдала автоматом и уехала на каникулы раньше.

В это время родители забрали бабушку к себе, а её двушку переоформили на меня. Мы с папой потихоньку делали ремонт и разговаривали. Очень о многом. Тогда я решила для себя — больше никто не заставит меня делать то, чего я не хочу! Именно поэтому меня так больно хлестнуло самоуправство Альсандо. Да, понимаю, его толкало отчаяние, но предупредить меня он должен был сразу, а не через договор.

И вот опять — какой-то Шапоклякин Карман диктует мне свои пожелания? Пусть ими же и подотрётся!

Что мне нравится в местной одежде — она не мнётся. Ткань, по мягкости напоминающая земной трикотаж, была не вязаной или плетёной из нитей, а была сплошным полотном. Ткани могли иметь разную толщину, быть более мягкими или жёсткими, но загадочная структура была всегда одна. И детали одежды не пристрачивали друг к другу, а просто склеивали между собой.

Я выглянула в окошко — вспомнить своё вчерашнее настроение, затем вернулась к одежде. Решила, что самой подходящей для этого места будет удлинённая юбка с широким воланом, купленная для танцев с нодом Эдгардо и сложенная в кофр «на всякий случай».

Картман ожидал меня в холле гостиницы, перебирая ногами и пыхтя, как паровоз на старте.

— Наконец-то! Идём! — Он попытался схватить меня за локоть, но я успела отдёрнуть руку.

— Извини, у меня на это утро другие планы, — беспечно пожала плечами.

— Как это? А любование? — Он изобразил негодование павлина.

— Подождёт.

— Но я же уже всё расписал! Договорился! — Теперь это был кипящий чайник.

— Не помню, чтобы я просила об этом, — удивлённо приподняла бровки.

— Я проявил заботу! — Гамлет, принц Датский.

Да по нему сцена изрыдалась!

— О ком?

Немая сцена, полная праведного негодования.

— Ты забыл спросить о моих желаниях и о моих планах, — начала повышать голос и я. — Ты не потрудился согласовать свои желания с моими. А значит, заботу ты проявил только о себе! А я здесь при чём? Как я и сказала — у меня другие планы!

Мило улыбнулась группке вчерашних «гимназисток» во главе с матроной, застывших у лестницы, и отправилась завтракать в ближайшее кафе.

Не знаю: вкусный завтрак, запах сирени или новый напиток, который я попробовала — джинта из всё той же ичули, подозрительно напоминающий фруктовое пиво, но настроение у меня было замечательное. И раз уж я здесь, то почему бы не приобщиться ко всеобщему любованию?

Но как только я подошла к месту паломничества, моё желание решило сбежать. Пришлось взнуздать его и крепко зажать в кулаке — должна же я хотя бы попробовать!

Для полноценного любования желающим предстояло преодолеть пять пролётов по сто ступеней довольно крутой лестницы, распластавшейся зигзагами по склону холма. Дежурный гид, совсем юный драконистый парнишка, обаятельно улыбнулся, и пообещал, что я не разочаруюсь. Обманул, засранец!

Разочарование я почувствовала на первой же площадке, где мы остановились передохнуть и полюбоваться. Во-первых, запыхалась, оказывается, только я одна. Для остальных подъём, похоже, стал лёгкой прогулкой. Во-вторых, любовалась открывшимся видом я, от силы, минут пять, потом стало скучно. С высоты площадки цветущие деревья выглядели как сплошной мазок широкой кистью по полотну, настолько были одинаковыми. А чтобы алая краска не растеклась, по обе стороны от мазка выстроились стройными солдатскими рядами тёмно-зелёные деревья, выстриженные идеальными конусами.

И в-третьих, гид заливался соловьём, рассказывая, в каком году, из каких мест и сколько саженцев алой ичули, с точностью до единицы, здесь высадили, какова высота растений и сколько дней длится цветение, с какого дня созревания и для каких блюд можно использовать плоды…

Ну вот зачем мне это надо? Почему меня не предупредили о слёте ботаников? Чтобы отмстить гиду за обман, я буркнула:

— Забыл сказать, сколько веток выросло на каждом дереве.

— Для этой широты и при данной высоте, за такой срок у этого сорта вырастает от двенадцати до девятнадцати ветвей, отходящих от основного ствола, — Картман, внезапно оказавшийся рядом, победоносно вскинул голову.

Вот откуда он здесь взялся? Как сумел разыскать меня в толпе? Впрочем, польза от него тоже была — в качестве костыля. Или домкрата, вытянувшего меня к следующей смотровой площадке.

Стоило нам остановиться, и Катман, не давая открыть рот гиду, начал эту тягомотину: сорт розовой ичули был высажен здесь в таком-то году, из таких-то округов завезли столько-то саженцев… Парнишка-гид несколько раз пытался перехватить инициативу, пока я не дёрнула его за рукав.

— Не мешай ему делать твою работу, — прошептала я, — просто отдыхай!

Парнишка сначала округлил глаза, затем проказливо улыбнулся, потом сурово сдвинул брови и сложил руки на груди, аки судия праведный. Нет, драконам явно не хватает театра! Такие таланты пылятся в забытьи.

Третья аллея, открывшаяся в дополнение к двум другим, пылала оранжевым цветом. Картман, оперевшись одной рукой о перила, сыпал цифрами с пафосом Цицерона1, выступающего в Сенате2.

— Да чтоб ты провалился! — буркнула я под нос. Уж очень надоедливо он выставлял себя.

Ой! Мне показалось?

Под рукой, которой Картман опирался на перила, сверкнула изумрудная искорка, и деревянная перекладина вдруг треснула пополам, разошлась в стороны. Картман, не ожидавший подвоха, плюхнулся на бок, неуклюже махнув ногой, показывая хорошую растяжку — только благодаря ловкости увернувшейся дамы не заехал ей носком туфли в подбородок.

Обеспокоенные поклонницы оратора бросились на помощь, как стая кур на зов петуха, а мы с гидом благородно отошли в сторону. Я растерянно оглянулась — не слышал ли кто-нибудь моё пожелание? А то ещё припишут диверсию.

На глаза попалась чья-то спина, независимо застывшая в сторонке. Очень, кстати, знакомая спина! Ага-ага, всем любопытно, что случилось, и только ты не заметил происшествия, верю! И магии на Цвирке совсем нет, слышала!

—Альсандо!

Он не стал делать вид, что удивился встрече. Улыбнулся, пряча лукавинки в глазах, и протянул руку.

— Давай сбежим отсюда! — шепнула я, как только оказалась рядом.

Он поднял брови: — А любоваться?

Я замотала головой:

— С меня хватит! И цветущих деревьев, и главное, бесконечных цифр.

Повернулась, чтобы спуститься вниз, но Альсандо вдруг притянул меня к себе и шепнул: — Тогда держись крепче.

Наклонился, усадил меня к себе на локоть, крепко прижав мои ноги к своему боку. Поднял голову и резко вскинул вторую руку, из ладони которой вылетел хоть и не яркий, но заметный изумрудный луч. Куда прицепился этот луч, я не увидела, потому что пришлось крепко ухватиться за плечи опекуна. А он, подтягиваясь за этот самый «луч», стал прыжками подниматься вверх. Дракон-Паук? Что это было?

1Марк Туллий Цицерон (106–43 до н. э.) — древнеримский государственный и политический деятель, оратор, философ, учёный.

2Сена́т (лат. senatus, от senex — «старик», «совет старейшин») — один из высших государственных органов власти в Древнем Риме.

Глава 31. В гостях

Когда Альсандо остановился, он не сразу поставил меня на землю — наверное, ждал, когда я сама отцеплюсь от его шеи. А я… Я никак не могла прийти в себя.

Во-первых, прыжками взобраться на гору — тот ещё аттракцион. Во вторых, я никак не могла определиться: меня нежно «взяли на ручки» или небрежно «зажали в подмышке»? И в-третьих, самое тяжёлое: я не просто крепко обняла его за плечи, но и ткнулась носом чуть ниже уха, вдыхая аромат мужской кожи на все лёгкие. И аромат этот был таким родным и уютным, таким надёжным, что голова кружилась посильней, чем от местного пива.

Даже почувствовав под ногами землю, я не сразу собралась с силами, чтобы отстраниться. Альсандо молча ждал, легонько придерживая меня под лопатками.

— А… мы где? — и тут же прикусила язык.

Ну конечно, на вершине холма! Вон, те самые полукольца аллей, которыми нужно было любоваться с последней площадки. Но Альсандо сказал неожиданное:

— В гостях. Здесь живёт мой бывший сослуживец. Он сейчас управляющий у наместника Торейнской области. Знакомься: нод Танкаро.

Я обернулась. В нескольких шагах от нас стоял крепкий темноволосый мужчина, лет тридцати пяти, с правильными чертами лица, твёрдым подбородком и добрым, улыбающимся взглядом. Одет он был в длинную серо-синюю рубаху, наподобие индийских, и свободные белые брюки.

— Хотите охлаждённой джинты, сударыня? — голос у него был таким же мягким, как и взгляд.

Мягкое движение кистью, и на его ладони уже небольшой поднос с тремя высокими стаканами, наполненными джинтой.

Мужчины устроились на веранде уютного двухэтажного домика с широкими окнами, а я пошла осматривать сад, прихлёбывая охлаждённый напиток.

На мой взгляд, сад был прекрасен! Никаких выстриженных под линейку растений, идеально симметричных клумб, цветущих согласно спектру. И в то же время каждое растение ухожено. Из открытого окна послышалась простенькая мелодия — кто-то разучивал гаммы на струнном инструменте.

— Вот! — я подбежала к Альсандо, спеша поделиться радостью. — Это как раз то, что надо! — ткнула пальцем в сторону окна.

Голова немного кружилась, поэтому направление вышло не точным, но нод Танкаро меня понял.

— Моя дочь учится играть на арфиде. Вам мешает? Поставить заглушающий купол? — обеспокоился он

Я помотала головой и, потеряв равновесие, плюхнулась на колено Альсандо. Не знаю, что думал об этом мой опекун, но я торопилась рассказать о своём открытии:

—Понимаете, нод Танкаро, я никак не могла понять, чего же здесь не хватает…

— Где?

— Везде! — я махнула рукой вокруг, затем строго подняла палец вверх и протянула по слогам: — Ги-та-ры! На ваших улицах обязательно должна звучать гитара! Сейчас, сейчас…

Я немного поёрзала, усаживаясь поудобней, совсем забыв, что под попой у меня не стул, а колено опекуна, и зарылась в карте памяти, в поисках нужного файла. Когда-то мы с девчонками хотели устроить гитарную вечеринку, и я скачала несколько мелодий в испанском стиле. Вечеринка отменилась, но файл так и остался: удалить, как всегда, руки не дошли.

— Вот, нашла! — я положила телефон на стол, выкрутив громкость на максимум.

И наступило чудо. Аккорд! Еще аккорд. Пальцы невидимого музыканта пробежались по струнам, заставляя их рассказывать историю огня и страсти, наполнять пространство вокруг ритмом и жизнью. Искусная мелодия словно толкала к движению, пела о празднике, звала тело разделить с ней тайну диалога души и гитары.

И я не выдержала. Когда началась новая мелодия, выскочила на плоский дощатый помост чуть в стороне от дома, ухватила подол юбки и вскинула вторую руку, вытягивая спину. Я даже не сразу поняла, что именно поёт переводчик в моей голове:

Знаю, сон тот уже не придёт никогда1,

Где красил я руки и лицо в синий цвет,

И вдруг внезапно меня подхватил быстрый ветер,

И поднялся я в бескрайнее небо.

Наверно, полноценным мой танец не назовёшь — я всего лишь слегка притопывала, иногда не попадая в ритм, но музыка звучала не только в моей голове — она была в сердце.

Лечу я! О-о!

Пою я! О-о-о-о!

И в синь, крашу я синеву!

И счастье я в том нахожу!

Мне казалось: огонь, заменивший моё тело, рвался на свободу. Он заставлял позвоночник прогибаться гибкой лозой; он заставлял руки повторять движения морских волн — то мягкие и спокойные, то закручивающие вихри вокруг себя; он заставлял двигаться бёдра — то медленно и нежно, словно морская волна, ласкающая берег, то резко и страстно, как пламя, призывающее бурю.

И лечу я всё выше, счастливый,

И вот солнце уже подо мной,

Ну а мир подо мной уже далеко от меня,

Только нежную сладкую музыку слышу я.

Альсандо, невероятно красивый, стройный и гибкий, вдруг оказался рядом. Он кружил вокруг меня, то прихлопывая такт ладонями, то отбивая ритм каблуками. И смотрел. Так смотрел, что сердце таяло от предвкушения сказки. Ноги были легки и послушны, словно я родилась, танцуя. Даже юбка, словно крылья бабочки, порхала вокруг — то обнимая талию, то вспархивая к плечам, то лаская ноги.

Лечу я! О-о!

Пою я! О-о-о-о!

И в синь, крашу я синеву!

И счастье я в том нахожу!

Притопнув последний раз, я покачнулась и тут же оказалась в кольце горячих рук. Опять вдохнула этот дурманящий запах кожи, и сердце заколотилось ещё сильней, до звона в ушах.

— Ты танцуешь фламенко? — Ну да, ничего умнее в голову не пришло.

Он помедлил, будто ему тоже нужно было прийти в себя.

— Нет… Но я подумал, тебе будет неловко одной перед зрителями.

Я осторожно оглянулась. У края помоста стояли нод Танкаро, женщина его возраста и двое подростков.

— Ой! — я ткнулась лицом в рубаху Альсандо.

Он наклонился к самому уху:

— Тебе больше не стоит пить джинту.

Затем, осторожно придерживая меня за плечи, отшагнул назад и, холодно, как зимний сквозняк, проговорил:

— Я помню: ты меня ненавидишь.

Я? Ненавижу? Зачем он так со мной?

Альсандо обошёл меня, стал так, чтобы закрыть от взглядов спиной.

— Что это было? — кажется, в голосе Танкаро нет гнева, только интерес.

—Простите, если мы помешали вам, — голос Альсандо холодный и тусклый. И он казался мне когда-то мягким и бархатным?

— Ну почему же помешали? — голос женщины звучит успокаивающе. — Мне, наоборот, очень понравилось.

— И мне! И мне! — поддержали её мальчик и девочка.

— Это похоже на древнюю балладу, — задумчиво заговорил нод Танкаро, — о юном драконе, мечтающем о полётах.

— Увы, это развлечение с Земли. Сударыня Натала — Землянка, наша гостья.

Только мне голос опекуна кажется сухим и бесцветным? А как же его взгляд во время танца? Неужели мне только показалось? Наверное, джинты мне, и правда, хватит. На ближайшие восемь лет.

— Я тоже хочу так научиться! — восторженно заявила девочка. — Ну папа, ну, пожалуйста!

Я, наконец, решилась выглянуть из-за спины опекуна. Нет сомнения, что подростки — дети Танкаро и той женщины, уж очень похожи они на родителей. Девочка выглядит на земные четырнадцать, а мальчик чуть старше, выше её на голову и начинает раздаваться в плечах, хотя до мужской стати ему ещё далеко. Он с не меньшим отчаянием смотрит на отца, но озвучить просьбу, похоже, считает не солидным.

— Это не от меня зависит, а от нашей гостьи, — усмехнулся Танкаро.

Но Альсандо покачал головой: — Старейшинам это очень не понравится.

Танкаро переглянулся с женой, и та задумчиво проговорила:

— Версия с древней балладой нравится мне гораздо больше. — И повернулась ко мне: — Что же мы здесь стоим? Пойдёмте к столу. Я Ангера, а ты?

— Натала. — Оглянулась вопросительно на опекуна.

Тот коротко кивнул, и даже легонько подтолкнул меня в спину, а сам обратился к Танкаро:

— Тан, пожалуйста. Проводи сударыню Наталу до гостиницы. Я… Мне нужно улететь.

Нод Танкаро внимательно посмотрел на него, затем на меня, застывшую от этих слов у края помоста, и спросил:

— Уверен?

— Да.

— Хорошо, я позабочусь о ней. Пройдёмте, сударыня?

— Сейчас!

Я подошла к Альсандо, застывшему на помосте, как памятник самому себе, заглянула в прикрытые непонятной дымкой глаза.

— Ты прилетел сюда в гости? Мы случайно с тобой встретились?

Он равнодушно уставился на мою макушку.

— Нет. Эр-2 доложил, что утром ты была недовольна. Я прилетел проверить, как ты устроилась.

— То есть, ты прилетел из-за ябеды Эр-2, и теперь просто улетаешь?

Он помолчал, затем заявил моей макушке так, будто это всё объясняет:

— Да. Я твой опекун.

Да ни хрена это не объясняет! Кроме того, что я дурочка, и опять навоображала себе на три короба. Вместе с Танкаро я направилась к веранде, но, услышав шум за спиной, остановилась и обернулась.

С помоста, а котором я, совсем недавно, так счастливо выплясывала, взлетел изумрудный дракон с оранжевым брюшком.

Ну и ладно. Ну и лети. Семь футов тебе под хвост!

1Gipsy Kings, “Volare”

Глава 32. Драконье правосудие

Я ещё немного посидела с семьёй нода Танкаро, хотя то солнечное настроение больше не вернулось. Наоборот, я чувствовала себя так, словно пять минут назад я была маленькой девочкой, с восторженным предвкушением заглядывающей под ёлку, а потом — бац! — я уже взрослая тётя, которая сама нарядила эту ёлку, и сама подтолкнула под неё коробку с мусором. Чтоб не мешалась.

Я сразу призналась, что ни в танцах, ни в гитарах не разбираюсь совершенно, так как только наблюдала их со стороны. Немного, очень поверхностно, рассказала о Земле, о России. Как смогла, объяснила, что такое театр и зачем он нужен. Пообещала попросить разрешения у Чарито покопаться в той информации, что он успел зачерпнуть в земном интернете. И наконец, нод Танкаро отвёз меня на своём аэрокаре к самой гостинице.

А возле комнаты, сопя от злости и нетерпения, меня поджидала неприятность. Картман, чтоб его перекосило! Ой! Осторожнее с пожеланиями! Хотя, Альсандо рядом нет, магии на Цвирке — тоже. Может и пронесёт. И лучше бы Картмана.

Надо отдать ему должное — увидев меня, он постарался взять себя в руки. Не кричал и даже не шипел, но высокомерия в его тоне не убавилось.

— Пора выполнять договорённости! — заявил он, поняв, что приглашать его в комнату я не собираюсь.

— Какие договорённости? — искренне удивилась я. — Ты сам решил сюда приехать, сам придумал экскурсии — даже не спрашивая у меня. А я ничего тебе не обещала!

— Насчёт экскурсий — согласен. Я хотел проявить заботу. Но, раз тебе это не надо, тем проще. А насчёт обещания — у меня есть свидетельство! — он с таким злорадством посмотрел на меня, будто застал с ножом в руках возле трупа.

Дверь моей комнаты открылась, чтобы выпустить Эр-2 и тут же закрылась. А мой мехатрон остановился у стены напротив нас, отсвечивая фиолетовым глазком камеры. Кажется, это только подстегнуло Картмана. Он указал рукой на дверь и заявил:

— Я достаточно ждал. Пора выполнять договор!

От слова «договор» меня и правда, чуть не перекосило.

— Никаких договоров я с тобой не подписывала! Отвали! — вот теперь я разозлилась по-настоящему.

— У нас была устная договорённость, — поправился Картман, покосившись на Эр-2. — Ты обещала…

— Хрен собачий я тебе обещала!

Я распалялась, а этот засранец, наоборот, стал спокойным и собранным.

— Может, мы войдём в комнату? Или так и будем развлекать соседей?

На минуту я даже задумалась: ругаться на людях недопустимо — с детства внушаемая заповедь. Но и остаться с ним в комнате, наедине… Словно услышав мои сомнения, Эр-2 засветил красный глазок, как стоп-сигнал светофора, и даже подкатился, остановился рядом. Я машинально погладила «защитника» по макушке.

— Мы можем спуститься в кафе, — немного остыв, предложила я.

— Поздно, кафе закрыты. И, — Картман пожал плечами, — я не хочу больше ждать. Пора выполнять обещанное.

— Да что ты хочешь от меня, зануда?

Он оглянулся, словно актёр, отслеживающий реакцию зрителей, и торжественно заявил:

— Ты обещала мне гнездование на время поездки!

— Чи-и-во-о-о? Ах, ты, жаба бородавчатая! Индюк кастрированный!

— Я не индюк…

— Значит, будешь кастрированным! Вали отсюда! И гнездо в штанах уноси, пока я не достала скальпель! Блоха навозная!

Я бы и ногой его пнула, в то самое гнездо, да мехатрон очень неудачно стоял между нами. Картман округлил глаза и тоже стал дребезжать, как крышка чайника.

— Это оскорбление! Я требую сатисфакции1!

Ого! Похоже, мой переводчик, и правда, сильно устарел.

— Да я тебе и без шпаги глаз подсвечу, Казанова горбатый!

Я попробовала оттолкнуть его от двери, но Картман, словно клещами, вцепился в моё запястье. Эр-2, в свою очередь, перехватил щупом руку Картмана. Я, воспользовавшись ситуацией, пнула противника коленом в… куда достала.

— Ай! Больно! — И когда этот гад успел чешуёй обрасти?

Рядом будто кто-то хлопнул в ладоши. Я подняла голову и злорадно оскалилась: Картман, эта ящерица недоделанная, висел, пришпиленный к стене когтистой драконьей лапой. Изумрудный дракон с оранжевым брюшком, мгновенно занявший весь коридор, недовольно пошевелил плечами и стал медленно трансформироваться в менее крупного бронированного ящера.

— Что-Здесь-Проис-ходит?

Я чуть не оглохла от его рыка. Двери остальных комнат на этаже резко захлопнулись, а на лестнице раздался торопливый топот. Ого, сколько свидетелей было у нашего разговора!

— Я об него коленку разбила! — пожаловалась я, и тут же поняла, что не об этом нужно ябедничать. — Он ко мне приставал! Намёки грязные делал! — тут же сдала горе-ухажёра.

— Н-н-н-намёкал… требовал… исп… нения, — просипел Картман, напрасно пытаясь вырваться из хватки.

— Вот! Извращенец! А ты его там не задушишь?

Вот что за дурацкий характер! Совсем недавно злилась на улетевшего дракона, но стоило ему вернуться, и я успокоилась, почему-то уверенная, что теперь всё будет хорошо.

— Общала… док-затель-ва… кармане, — продолжал дёргаться Картман.

Эр-2 вытащил щупом из его кармана телефон, несколько раз пиликнул, затем открыл дверь и скрылся в комнате. Я тут же юркнула за ним.

— Эй, что ты там нашёл? Покажи скорей! — зашептала, потянувшись к чужому КП.

— Сведения не подлежат разглашению, — заявил этот металлопластиковый поганец, пряча устройство в очередном хранилище.

В комнату вошёл Альсандо, уже в образе человека, закованного в чешуйчатую броню. Картмана он внёс, держа за шею… хвостом.

Я не удержалась, и забежала за спину опекуна. Оказывается, драконий хвост на копчике не заканчивается! Он тянется вверх, широкой зубчатой грядой вдоль позвоночника, до самого затылка.

Этот хвост поднёс моего обидчика к стене и приковал к ней полупрозрачной изумрудной скобой за шею. Так, что тот уже не висел, не задыхался, но и сдвинуться не мог. И хвост тут же втянулся… в позвоночник? Даже спинной гребень расплылся по броне, растворился в ней.

— Ну? — грозно обернулся опекун к моему мехатрону, и Эр-2 тут же сдался, включил запись КП.

«— Моё имя Картман, — раздалось из динамка, — я занимаюсь подготовкой к интернату сына наместника Торранской области, Даньяло. А как мне называть вас?

— Простите! Наталья, Наташа, Ната — как вам будет удобнее.

— Уверен, это будет приятный для нас обоих отдых, Ната.»

Меня словно водой ледяной окатило! Имя! Сократить имя — предложить интим! Закрыв лицо ладонями я медленно опустилась на пол.

— Я не хотела! Я совсем забыла про эту глупость! Это же только имя! — Подняла взгляд на Альсандо, уже готовая разрыдаться: — И что теперь будет? Я не хочу с ним… Не могу!

Альсандо поднял меня на руки, перенёс и посадил на диван. Сам присел рядом на корточки, чтобы видеть моё лицо.

— Натала, никто и никогда не заставит тебя спариваться против воли.

— Но он сказал… — всё-таки всхлипнула я.

— Я тоже сказал. У нас с тобой договор, не забыла? Но ты должна мне всё объяснить. Что и как ты обещала.

— Я не обещала!

— Ш-ш-ш-ш! Успокойся.

И опять этот мягкий баритон, по которому я успела соскучиться.

— На Земле у каждого человека есть официальное имя, оно записано в документах, — я постаралась говорить разборчиво, хотя слёзы застряли в горле. — Этим именем его называют в торжественные моменты. Или когда младший обращается к старшему, чтобы подчеркнуть уважение. Про всех говорить не буду, но у многих народов принято давать ещё и домашние или дружеские имена, сокращая официальное на все лады. Поэтому я не отнеслась серьёзно к словам Брины. Просто забыла.

— Но ты ведь разговаривала с ним. Улыбалась, — Альсандо сдвинул брови, пытаясь понять такие простые для меня вещи.

— И что? Рот мне зашить, чтоб не улыбалась, и глаза выколоть, чтоб не смотрела? — я немного успокоилась, увидев, какой ужас у него вызвали мои слова. — Альсандо, если ваши мужчины настолько невменяемые, что любое слово или жест женщины принимают за призыв к сексу, пусть сидят дома, на зеркало рукоблудят.

— Зачем? — в его глазах отразилась паника.

— От восхищения собственным неповторимым великолепием.

Альсандо задумался, осторожно на меня поглядывая.

— Хорошо, а как ваши самцы понимают, что женщина готова к гнездованию?

Ага! Вот сейчас начать рассказывать о взглядах и языке тела? Фигушки!

— Лучше всего спросить, — выкрутилась я. — Но осторожно, чтобы не обидеть.

— Землянок обижает внимание? — засомневался Альсандо.

— Такое как у Картмана? Беспардонное и требовательное? Это оскорбляет.

— Спасибо, — Альсандо кивнул и поднялся. — Эр-2, перебрось мне запись.

— Ты записывал наш разговор? — возмутилась я.

— Конечно. Предстоит суд чести, мне нужны будут доказательства, объясняющие мои поступки.

— Суд? Меня будут судить? — горло мгновенно пересохло от страха.

— Женщину? Землянку? — кажется, его развеселил мой испуг. — Судить будут меня, за превышение полномочий, — он кивнул на прикованного к стене Картмана, ничуть не сожалея о «превышении». — Тебя защищает наш договор.

— Но ты же не виноват! Это я забыла!

Альсандо пожал плечами. Я скоро возненавижу этот жест!

— Я виноват. Я твой опекун, и сам должен был рассказать тебе о жизни на Цвирке, убедиться, что ты запомнила. А я попросил Брину. Решил, что женщина и Землянка лучше разберётся, что говорить. Я ошибся, и это моя карма… И я помню — ты меня ненавидишь.

Я тяжело сглотнула колючий комок, не зная как реагировать на эти слова. Да, у меня была обида, но… Он теперь постоянно будет тыкать мне в нос словами, сказанными в сердцах?

— У вас есть карма? — надо же что-то сказать?

— Это последствие моих ошибок. Отдыхай. Кажется, день у тебя получился очень длинный.

Альсандо спеленал Картмана мудрёной поблёскивающей сетью и вышел с ним из комнаты. А я еще долго не могла заснуть, обдумывая, как быть и что делать? Получается, я подставила опекуна. Мало ему было меня в наказание, так ещё и под суд подвела. И как теперь его спасать?

1Сатисфакция — устаревшее слово, означающее удовлетворение за оскорбление чести, обычно в форме дуэли, поединка с оскорбителем.

Глава 33. Немного драконьих тайн

Проснулась я от настойчивого зуммера, но принять звонок не успела. Вместо него получила ммс, с довольными улыбками Ачилевичей и подписью:

«Завтракать собираешься? Мы голодные!»

Одевалась я так, будто Карлсон одолжил мне моторчик. Под спину.

Как только я выскочила на улицу, навстречу, широко расставив руки, выбежал Даньяло. Я поймала всеобщего любимца, расцеловала в щёчки:

— Солнышко моё! Ты же мой подарочек новогодний!

— А мы? А нас? — растянули щёки Ачилевичи.

— А вам мама до свадьбы целоваться не велит! — авторитетно напомнил Даньяло. И повернулся ко мне: — А что такое «подарочек новогодний»?

Мне показалось, или Лиска недвусмысленно показала братьям язык?

— Пойдём в кафешку, за столом расскажу, — рассмеялась я.

— Простите. Сударыня Натала... — раздалось за моей спиной.

— Наталья Сергеевна! — рыкнула я так, что консьерж нашей гостиницы вытянулся в струнку, выдавая своё армейское прошлое.

— Сударыня Наталясергевена, — отчеканил он, — нод Танкаро просил передать вам и вашим друзьям приглашение к ним сегодня на обед, в усадьбу на вершине гряды.

— Спасибо! — я повернулась к Ачилевичам: — А вы здесь каким ветром?

— Папа с капралом осматривают острова, так что тренировки сегодня не будет. Нод Альсандо и Картман на заседании суда, — пояснил Касио. — А нод Эдгардо попросил нас…

— Присмотреть за мной?

— Разбавить одиночество! Оживить досуг! — в два голоса, не моргнув глазом, заявили хитрецы.

Я кралась между кустов, внимательно присматриваясь к каждой тени, к каждому рыжему блику. Потому что, где Лиска — там и Даньяло, а этот живчик умудряется прятаться так, что его пока ни разу не нашли, в отличие от Иманилы, дочери Танкаро. Той прятки почему-то не удаются. Вот и сейчас, я сразу же заметила покачивающуюся бочку с водой и громко сопящую тень за ней, но решила пока «не найти» девочку. Моей целью был Даньяло, хотелось раскрыть его секрет.

Кажется, мне послышался тихий вздох? А это что за рыжее пятнышко у самой земли? Осторожно, затаив дыхание, на носочках, я сделала шаг. Ещё один. Медленно протянула руку между ветвей…

Цап! В моей руке оказался кончик чешуйчатого хвоста. Поймала!

Тотчас же кусты словно взорвались обломками веток и передо мной вскочил растрёпанный, с выпученными, как плошки, глазами, с полыхающими, расцарапанными щеками, хозяйский сын. Он жадно хватал воздух и смотрел на меня так, словно увидел Смерть с бензопилой вместо косы. Потом молча потянул руками из моей хватки свой хвост, и ломанул через кусты так, что после него можно будет прокладывать асфальт по просеке.

— Матарис, подожди! — закричала ему в спину. — Я сделала тебе больно? Тебе нужна помощь?

Но он, кажется, припустил ещё быстрее.

Я вышла на веранду, где беседовали Касио и Ангера, жена нода Танкаро. Рядом, как в мультяшной идиллии, пристроились Эр-2, Няня и домашний мехатрон хозяев, о чём-то сплетничали, перемигиваясь датчиками. Сам Танкаро и Лусиан, уже почти час, кружили в небе на аэрокарах, устроив воздушные догонялки.

— Ангера, кажется, я, нечаянно, повредила хвост Матарису. Ему нужна помощь, но он убежал.

— Успокойся, — мягко улыбнулась драконица. — Это очешуивание. Сейчас лучше его не трогать, а дать в одиночестве прийти в себя.

— Пойдём, я объясню, — Касио повёл меня в сад, неодобрительно покачав головой на свежую просеку. — Понимаешь, вторая ипостась даётся подросткам не сразу и очень нелегко. Это Даньяло у нас уникум, — Касио снял мальчишку с дерева, отправил к Ангере пить чай, и продолжил: — Перепады настроения, постоянный зуд на коже, а потом, от малейшего волнения, вдруг могут вылезти чешуйки… в самых неожиданных местах. Потом, по мере накопления маны, вылезают когти, а то и сразу драконьи лапы. Иногда рога или гребень, реже — хвост. Ты наступила на него?

Я помотала головой:

— Просто поймала руками.

Касио отвернулся и очень странно закашлялся. По-моему, этот зараза пытался не заржать в голос.

— Да что не так? — ткнула его под рёбра кулаком.

Касио кашлянул ещё пару раз и повернулся.

— Натала, я же говорил: хвост — это очень интимно. Боюсь, парнишка не скоро придёт в себя.

Но мне было не до смеха. Сил, скрывать тревогу, просто не осталось.

— Касио, скажи, что может ожидать Альсандо после суда?

— Тебе не стоит волноваться, — посерьёзнел и он. — Думаю, речь пойдёт лишь о количестве шрота, которое придётся выплатить, как неустойку.

— Что такое шрот?

— Собранная и переработанная мана-энергия. Заготовка под конструкты. Не думаю, что сумма будет большая. К тому же, нод Альсандо крылатый, значит быстро восстановится.

Не похоже, что Касио волнуется, но меня это не успокоило:

— А самый худший вариант?

Касио загадочно улыбнулся, но сделал вид, что размышляет вслух:

— Папа говорит, что женщинам нельзя доверять никакие секреты…

— Мне можно, — сделала самые честные глаза, какие возможно.

— Обычно, дела чести рассматривает ближайший старейшина. А самый близкий член совета старейшин живёт на территории имения нода Эдгардо. Это его мама.

— У него есть мама? Ну да, даже драконы не рождаются без мамы. Но он о ней знает?

— А почему нет? — теперь удивился Касио. — Она всегда жила рядом, знала о его делах.

— И дала доступ к закрытым архивам, — догадалась я, но Касио сделал вид, что не услышал. — А его отец?

— Он был очень старым драконом, когда родился нод Эдгардо. Два их старших сына, в разное время, погибли во время Прорывов. Поэтому, когда нод Эдгардо вернулся со службы, старик передал ему наместничество, а сам поднялся в горы и развоплотился.

— Что он сделал? — я думала, что ослышалась.

— Очень старые драконы, уставшие от жизни и накопившие очень много мана-энергии, либо улетают на полюса, и там леденеют, превращаясь в накопители энергии для планеты, либо, у кого нет крыльев, поднимаются в горы и развоплощаются, отдавая всю свою энергию защитному куполу.

— Охренеть! А Альсандо, Чарито?

Касио покачал головой:

— Они инкубаторские. У них нет родных. А с Эдгардо сдружились в военном техникуме, когда ещё не были нодами.

«Они просто не знают, о родных,» — я подумала об Албе.

— Касио, не знаешь, почему Чарито так разозлился тогда?

Он ответил очень неохотно, и я опять вытаращила «честные» глаза.

— Это было до моего рождения. Только слухи… Как-то во время Прорыва ноду Чарито досталась в напарники островитянка. В детстве слышал спор мамы со старшей сестрой, кто кого в этой паре спас. Не знаю, что там случилось, но нод Чарито обрёл крылья, а островитянок не терпит до дрожания чешуи.

Нет, пожалуй, я бы не хотела иметь драконью память и воспоминания о каждом чихе за несколько сотен лет.

Глава 34. Океан

Мы с Ачилевичами уже собирались прощаться — им ведь ещё домой лететь, но тут Даньяло, долго шептавшийся до этого с любопытной Иманилой, вдруг подбежал к краю взлётного помоста и закричал:

— Дедушка Мороз, лови! — хорошенько размахнувшись, бросил вверх довольно большую, литра на два, колбу из тёмного стеклопластика.

Я напряглась, как гончая на старте, дёрнула Касио за рукав, шепнула:

— Мне нужна эта бутылка! Проследи, куда упадёт!

Подбежала к Ангере, затараторила:

— Ангера, миленькая, пожалуйста, посмотри пока за Даньяло, я потом всё объясню, пожалуйста, очень надо!

Она испуганно закивала, а я повернулась к малышу:

— Данюша, солнышко! Пожалуйста, нарисуй мне на память всех наших друзей. Всех вместе и каждого отдельно. Сделаешь? Умница. Эр-2, ты же подскажешь Даньяло, в каких позах кого рисовать? И проследи, чтобы позы не повторялись.

И пока ребёнок ответственно шествовал к столу с карандашами, в сопровождении своего и моего мехатронов, я уже подбегала к аэрокару Ачилевичей.

Лусиано рванул в воздух, едва я коснулась сиденья, закрывая купол уже на ходу. Меня вжало в кресло встречным потоком воздуха так, что думала и останусь здесь навечно, трафаретом.

— Видел, куда упала бутылка? — спросила, едва лёгкие вновь наполнились.

— Я успел бросить на неё маячок, — кивнул Касио. Глаза его горели азартом. — Вон! Смотри! — он схватил брата за плечо, и тот рванул кар так, что меня опять отбросило к спинкам.

Я впервые пожалела, что здесь нет ремней безопасности.

Крепко вцепившись в кресло Касио, я вглядывалась в склон холма выискивая бутылку. Я не боялась, что она разобьётся — бутылки здесь неубиваемые. Да и нужна мне была не она, а содержимое.

Вон, в кустах! Точно, она!

Я собралась выскочить, но поток воздуха из-под днища аэрокара подтолкнул её вверх и вперёд — прямиком в небольшой водопадик.

— Вниз! — заорала я и мы рухнули, чудом не плюхнувшись в озеро.

Лусиано медленно вёл кар над поверхностью озера, а мы с Касио прилипли носами к стёклам и скосив глаза, разглядывали взволнованную воду. Я не выдержала и опустила борт со своей стороны, улеглась на кресла и свесила голову, в поисках неуловимой ёмкости.

— Вижу! — теперь крикнул Лусиано, и рванул кар вдоль вытекающего глубокого, но неширокого ручья.

Меня не выбросило только потому, что я лежала, вцепившись одной рукой в полозья борта. Какое-то время мы летели вдоль берега, пока Лусиано не заставил кар зависнуть.

— Не вижу, — кусая губы, пояснил он.

И опять, до боли в глазах мы вглядываемся в бликующую рябь воды. Теперь и Касио откинул свой борт, встал и осматривал поверхность сверху.

— Вон! — он ткнул пальцем мне за спину. — За ветку зацепилась!

Лусиано загнул такой вираж, что я кубарем покатилась вниз салона. Благо, там борт был закрыт. Но не успели мы даже закончить манёвр, как клятая бутылка опять сорвалась и помчалась по воде. Она, видимо, попала в стремнину, потому что теперь мчалась так, что Лусиано никак не мог её нагнать.

Я вцепилась в его кресло, и бормотала, не помня себя:

— Быстрее, быстрее, пожалуйста, ещё чуть-чуть.

Краем глаза видела, как напряжены спина и шея Лусиано, как побелели его пальцы, вцепившиеся в навигационный круг, но никак не могла остановиться:

— Ещё чуть-чуть, пожалуйста, быстрее!

— Хватит! — вдруг вскинулся Касио. — Впереди океан, мы не успеем!

— Вперёд! Жми! — заорала я.

— Уверена? — Касио посмотрел на меня совсем сумасшедшими глазами, глянул на брата, на берег впереди, и вдруг стал что-то набирать в телефоне.

От напряжения я уже стояла, нависая над головой Лусиано, и отчётливо видела, как злосчастная бутылка несколько раз подпрыгнула, затем ушла под воду у самой границы берега.

Ну! Где же ты?

— Вон! — вскрикнули мы с Лусиано хором, и я хлопнула его по плечу: — Гони!

Аэрокар прошёл над самой водой, и мне показалось, что что-то хлопнуло у нас за спиной. Лусиано перестарался, и нас вынесло метров на пятьдесят от берега, прежде чем он сумел затормозить кар. Зато клятая бутылка мерно покачивала горлышком метрах в пяти от береговой кромки.

— Разворачивайся, — сказала Лусиано, всё ещё ошалело пялящемуся на воду. — Только медленно. Подлети, поближе, но так, чтоб опять не сдуть. Остановись чуть в стороне. Я подплыву и возьму её.

— Что ты сделаешь?!! — хором заорали братцы с таким ужасом, будто я собиралась добровольно взойти на костёр.

Ага! Нашли Жанну Дарк! Это всего лишь вода.

Адреналин, кипятивший кровь во время погони, потихоньку начал растворяться, мышцы расслаблялись, сердце успокаивалось. Я стянула футболку, спустила на пол юбку. Хорошо, что в спешке надела не прозрачные подсисьники, а обычное бельё.

Но парни никак не хотели успокаиваться — наверно, драконья кровь медленнее выводит адреналин. Они постоянно оглядывались, тревожно всматривались в воду. Вода, конечно, здесь мутновата, не такая, как у нас в Чёрном море, где с трёх-четырёх метров можно разглядеть каждый камешек на дне. Но так и я не собираюсь на глубину — вон она, бутылка, словно ждёт меня.

— Давай, аккуратненько, — подбодрила я Лусиано, — а то Данчик нас уже там заждался.

Медленно, очень аккуратно, он развернул кар и стал подкрадываться к бутылке. Касио встал в полный рост и покрылся бронёй, постоянно оглядывая воду то с одной, то с другой стороны аэрокара. И чего всполошился? Я нормально плаваю, тем более, мы совсем не далеко от берега, здесь не может быть очень глубоко.

Я села на пол кара и свесила ноги за борт. Затем соскользнула в воду, не дожидаясь полной остановки. Вода, неожиданно, оказалась холодной, но это только взбодрило. Быстро доплыла и схватила бутылку, развернулась.

Прямо перед моим лицом, из воды всплыла огромная медуза. От неожиданности я шарахнулась в сторону, и даже не поняла, что закричали мне братья. Что-то серое, тускло светящееся, вонзилось в полупрозрачную макушку, и она лопнула, как спелый арбуз, и с таким же треском. Половинки быстро пошли на дно, а по воде стала расплываться вонючая масляная лужа. Я стала её обплывать, периодически отгоняя от себя водой, но вода вокруг лужи забурлила, на поверхность стали выпрыгивать прозрачные головастики, размером с мою руку, и с причмокиванием стали высасывать эту гадость.

Это что за хрень? Мне начинать паниковать?

Я рванула к аэрокару, но почувствовала, как внезапно потяжелела бутылка. Кто-то вцепился в неё бульдожьей хваткой и пытался у меня отнять. В мутной воде просматривалось лишь тёмное пятно. Я несколько раз дёрнула рукой, и решила, что рука мне дороже чем бутылка. Как смогла, размахнулась и отшвырнула невезучий приз от себя. Вместе с рыбой-ежом, но раз в пять больше земной. Успела только охнуть, и услышала как парни орут:

— К берегу! Плыви к берегу!

Оглянулась на них, и чуть ко дну не пошла от страха. Под самым аэрокаром развернулись три воронки, всасывающие воздух. Они казались живыми, потому что работали поочерёдно, заглатывая воздух и не давая подняться кару. Лусиано изо всех сил тянул на себя навигационный круг, пытаясь взлететь, а Касио швырялся в глотки мерцающими сгустками. Несколько попаданий — и глотка на время захлопывалась, исчезала под водой. Но две другие продолжали удерживать парней в своём плену. Потом захлопывалась вторая, но опять открывалась первая.

Срань подзаборная! Что же делать! У меня ни скальпеля, ни палки, ни даже треклятой бутылки нет, чтобы швырнуть в эту пакость. Что делать?

— Нат! К берегу! Быстро! — закричал кто-то из парней.

Они ждут помощи оттуда? Да, конечно!

Я повернулась к берегу, и опять чуть не наглоталась воды.

Купол! Изнутри совсем невидимый, здесь он был как пчелиные соты. У самой воды одна сота зияла дырой, как разбитое окно. Вокруг неё клубилась чёрная мгла. Она стекалась со всех сторон к прорехе, уплотнялась, и просачивалась внутрь. Это называется Прорыв? Что-то мне не хочется туда.

Но там помощь. Парням нужна помощь!

Глубокий вдох, гребок. Второй. От холода тело уже плохо слушается. По ногам скользнуло что-то ледяное и гладкое, и я ускорилась, как могла.

«Парни умеют плавать? Броня их утопит. Скорей!»

Толстый ледяной жгут обвился вокруг щиколотки, дёрнул вниз, и я ушла под воду с головой. Задёргала руками и ногами, прорываясь наверх, к свету. И воздуху! Чёрное щупальце стянуло кроссовок, и обвившись вокруг, понесло добычу вниз, туда, где из глубины поднималось что-то ещё более тёмное. Судорожно глотнув воздух, я опустила голову в воду.

С каждым ударом сердца клякса становилась чётче, узнаваемее. Длинные гибкие щупальца. Гладкая и вытянутая голова-тело. Кольцо светящихся глаз. Кракен!!!

Я рванула вверх так, что выскочила из воды по пояс.

Кар, с закрытыми бортами, подпрыгивал на воде, как поплавок. На его крыше два бронированных ящера рубили светящимися мачете толстые чёрные щупальца с алыми присосками, обвивающими кар со всех сторон. Ящеры балансировали на гладкой округлой крыше, сцепившись хвостами, и рубили, рубили новые и новые извивающиеся щупальца, выскакивающие из воды. Толстые и тонкие, они хлестали, как плети, мгновенно сворачиваясь, стоило хоть чему-то попасть в их захват.

Я судорожно гребла руками, не зная куда. Лишь бы подальше от этого ужаса. Ног почти не чувствовала от холода. Рядом с плечом распахнулась круглая пасть, усеянная зубами-иглами. Чудом успела отдёрнуть руку. Пасть раскрылась снова и тут же, рывком, ушла под воду. Я успела только вдохнуть, и меня утянуло следом.

Захваченные щупальцами, мы болтались рядом — я и зубастая тварь. Живот жгло холодом, окоченевшие пальцы соскальзывали, когда я пыталась вырваться, лёгкие горели, требуя глотка воздуха. Тварь, дёргаясь, вонзилась зубами в опутавший меня жгут. Меня рвануло в сторону.

Почти теряя сознание, я ощутила, что давление на живот ушло. Я вытянула шею и потянулась вверх. Руки действовали сами, ноги вяло им помогали. Воздух! Дышать!!! Я упала на спину и судорожно глотала. Захлёбывалась, кашляла, и опять жадно глотала воздух.

В глазах потемнело. Замелькали какие-то пятна: серые, жёлтые, зелёные, чёрные. Мелькали калейдоскопом, не задерживаясь в сознании.

Что-то горячее обвилось вокруг тела, и я неосознанно потянулась к нему. Обняла, прижалась покрепче, впитывая его жар. Зажмурилась. Даже если меня сожрут — может, успею согреться напоследок?

Что-то шумело, рычало, хлопало — не знаю, вокруг меня или в моей голове. Огонь и лёд воевали в моём теле за каждую клеточку. Меня трясло так, что челюсти танцевали.

Глава 35. Три раза упс!!!

Опомнилась я, только почувствовав, как вокруг меня закружил горячий воздух, согревая и успокаивая. Открыла глаза и уставилась на драконью морду, внимательно меня изучающую.

«Цела? Хорошо».

Изумрудный дракон с янтарным брюшком медленно разжал лапу, державшую меня поперёк тела. Словно щёткой, прошёлся по мне снизу вверх шершавым языком и смачно сплюнул в сторону, в траву.

Вот гад! Зара…

Трава в том месте мгновенно почернела и осыпалась пеплом. Хренасе! Я плюхнулась на попу, сил стоять просто не было.

Дракон дунул горячим воздухом, окутавшим меня, как мягкий кокон.

«Лечись. Грейся».

Оттолкнувшись от земли, он расправил крылья и понёсся наперерез огромной чернильной кляксе, плывущей по воздуху над ручьём. Ну да, ручей. Я оказалась недалеко от того места, где мы безуспешно ловили треклятую бутыль.

«Натала! Жива! Мы тебя потеряли! Так испугались! Думали, не спасём! Только отбились, а ты пропала! А тут — присоски на щупальцах! А ты — опять пропала! И — крылья! И — драконы!» — в голове, возбуждённо перебивая друг друга, орали два очень знакомых голоса.

А перед глазами нетерпеливо выплясывали, размахивая крыльями, два серебристо-пепельных дракона. Гораздо меньше, чем изумрудный, или золотой, как у Эдгардо. Но это были именно драконы — с рогатой головой, шипастым спинным гребнем и широкими крыльями, которыми они бестолково болтали.

«Эй! Ты цела? Ранена? Позвать помощь?» — забеспокоились голоса.

— Касио? Лусиано? — осторожно спросила я.

«Мы! Узнала!» — счастливо запрыгали драконы.

— А как же… крылья?

«Да! Мы крылатые! У нас крылья!» — счастливо загалдели драконы.

— А там что? — я постаралась разыскать в небе изумрудного.

«Ну так прорыв же, — сразу стушевались братья. — Закрывают. А у нас маны почти не осталось».

Рогатые головы поникли, крылья без сил опустились на землю.

Я не успела ничего сказать, потому что нашла Альсандо.

Изумрудный дракон сражался с чёрным монстром, который выпускал то когтистые лапы, то гибкие щупальца, то зубастые пасти — и все целились в моего дракона, норовя оплести, укусить, порвать.

Я прижала кулаки к подбородку, прикусила палец, чтобы не орать.

Слева!

Мой дракон отбил хвостом чёрную клешню слева, вцепился зубами в шею монстра и рванул когтями, отрывая куски метаморфного тела. Густые капли полетели вниз, а в лапах дракона вспыхнуло изумрудное пламя, сжигая оторванную плоть. И снова в бой! Зубы рвут монстра, когти полосуют на куски, хвост хлещет копьём на конце, отсекая отростки.

Разорвав и уничтожив последние куски, изумрудный дракон низко облетел по кругу участок, на который капала чёрная кровь твари. Но там уже работали два крупных ящера, уничтожая возродившихся мелких тварей.

Изумрудный сделал ещё маленький круг — над нами с Ачилевичами — и полетел к куполу, где два золотых и голубой драконы закрывали прореху от рвавшихся внутрь чёрных монстров, а алый рвал на куски прорвавшегося метаморфа.

Когда с тварью было покончено, а дыра залеплена белым полупрозрачным пластырем, драконы поднялись в воздух и, сцепившись хвостами, закружили в вертикальном хороводе, оказавшись вдруг внутри переливающейся радугой сферы.

«Шестого не хватает! Энергии недостаточно!» — встрепенулись, вскочили на ноги драконы Ачилевичей.

— Они что, танцуют? — не поняла смысла обряда я.

«Купол закрывают! Нужны шестеро!» — заволновались дракончики. — «Или — одна жизнь!»

Сердце бухнуло в груди, едва не проломив рёбра.

«Нет! Пожалуйста, только не жизнь!» — я закрыла лицо ладонями и молила не знаю кого и о чём.

«Смотри! Папа! У них получится!» — загалдели серебряные драконы, и я осторожно открыла глаза.

На земле, у подножия заплатки, три ящера — серебряный, малахитовый и шафранный — держались за руки. А от их рук поднималась вверх, подобно мыльному пузырю, ещё одна сфера, поменьше. Подплыла и растворилась в большей сфере. Объединившийся пузырь оторвался от драконьего кольца, подлетел к заплатке, распластался по ней и исчез. Исчезла заплатка и проявившиеся соты. Над нами опять синело безоблачное небо.

Изумрудный дракон с янтарным брюшком мягко опустился на траву, обхватил меня хвостом и тревожно заглянул в глаза. Я, как смогла, обняла шипастую голову и чмокнула в нос. Дракон вздрогнул, отшатнулся, недоверчиво оглядел меня и покрылся зелёным маревом.

Упс! Кажется, я перестаралась с благодарностью.

В этот раз от Альсандо пахло гарью. Не все чешуйки его брони отражали солнечный свет, но он был цел, не ранен. И хвост, хоть и сильно похудевший, остался на моей талии. Но смотрел Альсандо не на меня, а на серебристых драконов, беззастенчиво подставлявших головы под руки Ачилю. Тот тоже выглядел очень уставшим, но довольным.

— Значит, крылья, — задумчиво заговорил Альсандо.

Серебряные кое-как сложили крылья за спиной и уселись на землю по бокам от Ачиля, перебирая лапами, как куры на насесте.

— Вы молодцы, хорошо сегодня держались, — похвалил их Альсандо. — Достойное поведение и достойная награда. Кто из вас сообщил о Прорыве?

«Мы», — вытянул шею Касио.

«Он», — мотнул головой в сторону брата Лусиано.

— Спасибо. Вовремя. Но как вы заметили Прорыв?

Упс!! Это что, мы натворили?

Братья растерянно уставились на меня. А мне очень-очень захотелось пожевать того гриба, что делал тебя маленькой-маленькой, и забиться в мышиную норку. На Цвирке мыши водятся?

«Я увидел только трещину, а Натала увидела Прорыв и хотела закрыть. Мы только помогали ей», — простодушно сдал меня Касио.

Ачиль и Альсандо с подозрением уставились на меня, как два патологоанатома перед вскрытием. От резекции1 моей головы их отвлёк подлетевший грузовой аэрокар.

— Забирай их, — с трудом оторвав взгляд от меня, Альсандо кивнул на Ачилевичей и на кар.

Словно каменное изваяние следил, как серебряные пытаются утрамбоваться в тесный для них кузов.

— А почему они не вернутся в человеков?

«Опыта не хватает. И энергия почти вся истрачена». — Бархат из голоса исчез, вернулся лёд.

Я тоже хочу в аэрокар! За спину Ачиля!

Тот, словно услышав мою тоску, остановился и обернулся. Альсандо не дрогнул, но чешуйчатый хвост сжался на моей талии плотнее.

— Итак?

Когда аэрокар, со свисающими по бокам серебряными драконьими задами, поднялся в воздух, меня тоже подняли — хвостом — и перенесли пред грозные очи опекуна.

— Ты меня задушишь, — попробовала вызвать жалость.

Хвост тут же исчез. Альсандо даже руки спрятал за спину.

— Итак? — повторил не менее грозно.

Я вздохнула. Повертела головой в поисках убежища. Печально вздохнула. Обняла себя за плечи и постаралась сжаться в комочек. Горестно вздохнула.

Не помогло.

— Я не видела Прорыва. Я просто пыталась поймать бутылку для Деда Мороза, — зажмурившись, честно призналась я.

— А дед что делал?

Открыла глаза. Кажется, Альсандо пытается понять, а не просто злится.

— Он — сказка, где исполняются желания. Я хотела сделать сюрприз для Данчика. Мне нужна была записка, которую он написал.

А вот теперь зажмурился Альсандо. Вдохнул глубоко-глубоко и покрылся маревом. Его дракон рванул в небо, как ракета.

Ой, это «мёртвая петля»? Или «бочка»? «Спираль»? И чему он радуется? Бутылка утонула вместе с запиской.

Когда дракон приземлился и Альсандо вернул человеческий облик, я поняла, что он не радовался. Совсем. Потому что такими взглядами сваи забивают. В застывший бетон.

Остановившись в трёх шагах от меня, Альсандо неторопливо вынул свой КП, и с ледяным спокойствием спросил:

— Няня, у тебя есть текст письма от Даньяло морозному деду?

— Конечно, нод Альсандо.

— Перешли мне.

Упс!!! Где моя норка? Я пошла топиться!

Чешуйчатый хвост обвился вокруг плеч, не давая вздохнуть, не только шелохнуться. Притянул к самому носу опекуна.

— Задушишь, — пискнула я.

— Обяз-з-зательно! Если ты сейчас не пообещаешь, что одна не ступишь и шага из поместья Эда!

— До смерти?

Глубокий вдох.

— Пока мы не вернёмся с маршрута.

Ну что сказать? Узника замка Иф изображать у меня не получилось. Правда, не могу похвастаться, что очень старалась. Но это уже будет другая история.

1Резе́кция (от лат. resectio – отсечение), хирургическая операция – удаление части поражённого органа или анатомического образования (ампутация).

Вместо эпилога

Я знал, что это будет не легко. И это было моё осознанное решение. Я пишу это для себя, чтобы напомнить, как и почему я принял это решение. Малыш Даньяло умирал.

Я до сих пор не могу понять, почему детёныш так привязался к той никчёмной женщине. К землянке, которая не интересовалась ничем, кроме нарядов и самоцветов. Она и о сыне своём почти не вспоминала. А он затосковал, когда она сбежала. Покрылся бронёй, не понимая, как это опасно в его возрасте.

Мы всё испробовали, что могли. Да каждый из побратимов отдал бы не то, что ману — жизнь свою, лишь бы детёныш жил.

Это была идея Чара — найти лекаря, который сможет вылечить не человека, а дракона. Да только до слияния с миром оборотней ещё девятнадцать лет, детёныш столько не протянул бы. И опять осталась только эта злосчастная Земля.

Да, это был мой выбор. Чар давно записан старейшинами в вольнодумцы, его бы и слушать не стали. Эд нужен детёнышу как самый близкий старший. Кроме меня некому. И даже если Старейшины навсегда привяжут меня к иномирянке, жизнь малыша Даньяло стоит этого.

Я никак не мог понять, почему поисковик указал на неё? Чем может помочь эта пигалица, которую любая драконица снесёт одним чихом и не заметит? Но она, кажется, и правда, помогала животным. И люди, даже старшие, внимательно её слушали.

Я подумал — а вдруг случится чудо, и она вылечит Даньяло за оставшиеся пять дней? Но нет, чудо это не для нас.

Зато я увидел страшное — Даньяло привязался к ней всем своим маленьким сердечком. Надо было вышвырнуть её в родной мир, как только я заметил это! Надежда в глазах детёныша остановила меня. А теперь наши миры слишком разошлись, до Земли мне просто не долететь.

Но эта лекарка в сто, в миллионы раз хуже матери Даньяло! Та требовала только украшений, а эта — чего только не придумает! То ей аттракционы для детёныша подавай, то питомца домашнего, то песни, то танцы. Каждое утро я просыпаюсь с ужасной мыслью — что она придумает сегодня?

Этой неугомонной мало оказалась детёныша, она и за моих курсантов принялась. Веками старшие драконы укрощали шалости подростков, пока не появилась она! Да я уже мечтаю о службе в самом дальнем гарнизоне, где вокруг сплошные ледники и камни! Любая битва с тварями Хаоса легче, чем результаты того, что земная женщина назовёт «приключением»!

Но самое страшное — видеть горящие восторгом глаза Даньяло и знать, что в следующее слияние она уйдёт. Что будет с ним тогда?

А я смогу это пережить?

Спасибо всем, кто имел терпение дочитать мой опус до конца. Я буду вдвойне благодарна каждому читателю, поделившемуся оставшимся впечатлением. Это поможет избежать ошибок во второй части. Ну и просто - обратная связь автору всегда приятна. Спасибо!