Дракон II

Глава 1. Книга без названия

Солнце неторопливо поднималось. Небо с каждым часом становилось все светлее и светлее. Ночной воздух грелся. Погибали в нём ароматы ночи. На смену им приходили привычные запахи, присущие каждому началу дня: жареного хлеба и свежей выпечки, чая или кофе, новой газеты. Окна постепенно открывались. Обитатели квартир гнали прочь духоту, накопившуюся за ночь. Только одно окно в Векшах у дома номер 13 по Верхнелиственничной улице было закрыто. За стеклом, за легкими кисейными занавесками была квартира приехавших в столицу погостить девушек.

Кэтрин не вернулась домой. Ни Дане, ни Алексии она не сказала, куда направлялась. Ни та, ни другая не знали о записке охотника. Обе были тихими и встревоженными.

- Что случилось? – раздался голос Альмиры, - У меня такое подозрение, что вы вчера не ложились.

- Ты права, - просто ответила ей Дана и сказала вопросительно взглянувшей на появившегося призрака Алексии, - Это мисс Альмира фон Заран, наша союзница.

- Для тебя, Дана, и для твоих подруг я - друг, - чуть улыбнувшись, ответила та, - Так что случилось?

- Кэтрин домой не вернулась, - сказала Алексия грустно, посмотрев в окно.

Они были в гостиной. Комната представляла собой просторное помещение с отличной мебелью и разными украшениями. Раньше квартира принадлежала одному учёному, который любил хорошо жить и с комфортом работать. Оттого в одиночку занимал без малого три комнаты и говорил, что ему не хватает места для работы. Потом учёного убрали милитаристы, и квартира освободилась. Долгое время ключи от неё жили преспокойной жизнью в комнате управдома, пока Командор, который был хорошим знакомым этого человека, не сказал, что трём очаровательным девушкам-туристкам нужна хорошая квартира в городе. Без лишних слов и уговоров ключи были получены и переданы потом Кэтрин как самой старшей.

- Почему? А куда она ушла? – удивилась Альмира.

- Сказала, что ушла погулять. Я не знаю! Она что-то белое постоянно в руках мяла. Оно ещё на записку похоже было.

- А ты случайно не разглядела, что в этой записке было? – продолжила спрашивать призрак.

- Да прятала её Кэтрин как могла: то руками закроет, то за спину спрячет. Потом вообще в карман убрала. Но я все-таки разглядела странные надписи, - припомнила она, нахмурив лоб, - Очень странные. Настоящие каракули! Ничего не разобрать. Хотя все вроде ровненько, аккуратными строчками.

- Можешь дальше не объяснять, - усмехнувшись, сказала Альмира, - Такой странный почерк только у одного человека. Вы его хорошо знаете. Удивительно, что он решил ей писать записку. Он просто никогда ничего подобного не делал…

- Так это было от Гельсена? – удивилась Дана.

- Без сомнений. Вот только где они могут быть…

- В парке, - недоуменно поведя плечом, ответила Алексия, - А где им ещё быть? У нас считается вполне нормальным то, что многие загуливаются до утра.

Дана незаметно улыбнулась Альмире, кивнув на Алексию, мол, ребёнок еще, ничего не понимает. Альмира чуть насмешливо улыбнулась и сказала с шуточной угрозой:

- Пусть Гельсен мне только попадется. Всё из него вытрясу.

Как только она закончила фразу, в прихожей прожужжал незатейливой трелью звонок. Все обернулись на дверь. Дана пошла открывать.

- Добрый день, - поздоровался она чуть удивленно с нежданным гостем, - Рано вы сегодня. Кэтрин с нами нет.

Любопытная Алексия прошмыгнула в прихожую. Еще в коридоре она услышала знакомый голос, но решила удостовериться в том, что это действительно пришёл Гельсен. Да, в дверях стоял, несомненно, он. Только вид его, задумчивый и какой-то встревоженный, настораживал девушку. Дана пригласила его в квартиру.

- А мы тут про тебя говорили, - хитро улыбнулась Альмира, - И про Кэтрин. Где она? Нам рассказали про ваши переписки.

- Страшно жить в городе, в котором все всё узнают через несколько часов, - недовольно ответил охотник, - Эту бы энергию да в правильное русло.

- В какую правильную? – насторожилась призрак.

- Сплетни бы про Дракуса распространяли, и, может, не вышло бы всей этой истории с правительством.

- Ну, это тогда уже не сплетни, - возразила та, - Это тогда уже отчёт по делу. Причём совсем не по нашему.

- Просто скажи, что это никому не интересно, - послышалась в его голосе насмешка.

- Так что с Кэтрин? – уже без озорства спросила Альмира, - Она не вернулась вчера ночью. Девочки всю ночь не спали.

Три пары глаз смотрели с нетерпением на Гельсена, три души ждали его ответа. Алексия чувствовала что-то неладное ночью, но подумала, что это просто беспокойство от смены обстановки, и не придала своему волнению никакого значения. Теперь же она чувствовала, как тревога заполняет сердце и как разные страшные мысли приходят на ум.

Гельсен растерялся. Впервые в жизни он не знал, что сказать. До этого ему приходилось говорить об убитых в лесу людях, об обратившихся, о потерявшихся, о тех, кто не нашел себе покоя и высасывал жизнь из живых, но что сказать сейчас? Сказать, что Кэтрин просто растворилась в воздухе?

- Не молчи, - попросила Алексия, - Лучше знать правду, чем жить в неведении.

- В общем... Кэтрин просто исчезла.

Ответной реакции у девушек на это не было. Только потом, спустя минуту осмысления, в глазах их появилось непонимание и немое требование объяснений. Все знают этот недовольно-недоуменный взгляд из-под сведенных на переносице бровей.

- Ну... Я попросил её прийти вчера в парк, в этот вот. И мы удалились в ту часть, где никого не было, чтобы поговорить. Когда я ей все сказал, что хотел, и услышал от неё ответы на интересующие меня вопросы, Кэтрин прислушалась и попросила меня остаться на месте, а сама пошла куда-то за деревья. Я, если бы знал, что случится потом, не послушал бы её, но... Кэтрин просто... исчезла, - немного сбиваясь, рассказывал Джон, - Рядом с ней была какая-то темная фигура, которая потом сказала мне, что будет проще жить всем, если мы будем считать, что Кэтрин погибла.

Он вопросительно взглянул на притихших собеседниц. Даже у Альмиры в глазах росло непонимание. В душе Даны будто что-то оборвалось, что-то привычное, постоянно существующее рядом и оттого незаметное. Девушка угрюмо молчала, в серых глазах не было ничего, что могло бы рассказать о том, что происходит в её мыслях. Но охотник все равно чувствовал, что в её душе смятение. Алексия грустнела на глазах с каждым словом Гельсена. В конце его рассказа она опустилась в кресло, в котором до того она сидела и мило болтала с Даной. Взгляд девушки был совершенно потерянным, а глаза – странно блестящими.

- А ты успел рассмотреть фигуру? – робко спросила призрак, - Может, Кэтрин нашла себе врагов в городе не только среди вампиров, но и среди призраков. Я могла бы предположить, кто это мог быть.

- Это был не призрак, Альмира. Это абсолютно точно. Я бы почувствовал призрака, - без тени сомнения возразил Гельсен, - Это была странная тёмная тварь с жёлтыми глазами.

- А какие у неё были пальцы? – спросила Дана настолько тихим голосом, что охотник даже не сразу понял, что он принадлежал ей.

- Пальцы? Мне показалось, что их вообще не было. Были сплошные чёрные блестящие когти.

- Это она, - прошептала с какой-то обреченностью Алексия, закрыв лицо руками.

Плечи девушки вздрогнули от подавленного всхлипывания. Дана с жалостью взглянула на девчушку и снова вздохнула. Альмира растерянно взглянула на обеих и покосилась на охотника. Тот тоже не знал, что именно повлияло на смену настроения обитательниц квартиры: новость о пропавшей сестре или же рассказ о странном существе, что встретилось ему в парке.

- Не хочу показаться невежливым, но, может, вы объясните мне причину вашего расстройства? – нарушил тишину Гельсен, - Мы вместе придумаем, как решить проблему и вернуть Кэтрин.

- Её уже нельзя вернуть, - глухо отозвалась Дана, погладив плачущую девчушку по голове, - Даже с того света вытащить проще, чем оттуда.

- Откуда оттуда? – не унимался охотник.

- Оттуда значит оттуда! – резким от слез голосом ответила Алексия, - Мою сестру утащили тени!

Она уткнулась в руку Даны и заплакала. Та стояла молча и только гладила её по вьющимся, шоколадного цвета волосам. Искра, которая некогда делала глаза её светлыми, потухла. Она посмотрела в лицо охотнику и потом взглянула на Алексию. «Потом все объяснит. Ладно, я подожду. Теперь я не могу бросить это преинтереснейшее дело. Более того, если бы не я, Кэтрин была бы здесь. Так что я в этом виноват», - подумал Гельсен. Альмира взглянула на охотника печально, вздохнула и исчезла: решила, что девушек нужно оставить одних. Гельсен ушел в другую комнату.

Спустя некоторое время (Джон умел ждать так, что не замечал течения времени) в кухне появилась Дана. Она поставила на огонь чайник.

- Чай будете? – спросила она, доставая чашки.

- Нет, благодарю. Дана, вы не могли бы объяснить мне, что произошло с Кэтрин? Я всякое в жизни видел, но с таким столкнулся впервые.

- Теперь вы много нового узнаете, - не отвлекаясь от заварки, ответила та, - Раз в городе появились они.

- Кто они?

- Тени. Это бестелесные создания, которые нападают на людей, питаются их энергией, заставляют испытывать какие-то отрицательные эмоции вроде страха, ненависти, злобы. Они часто поселяются на одном человеке и заставляют его жить так, как им хочется: весело, но недолго. Говорят, они и в искушения вводят, заставляют мучиться, терзают, мешают жить нормальной жизнью. Я, к счастью, ни разу не попадала под их влияние, потому не могу точнее рассказать об этом.

- Я могу об этом рассказать больше, - тихо сказала пришедшая на кухню Алексия.

Она села на табуретку и, положив подбородок на руку, стала негромко рассказывать:

- Кэтрин мне много об этом рассказывала. Она просто убеждена в том, что наполовину тёмная. Ты же видел, какая между нами колоссальная разница: она как обычный дракон, а я светлое, пернатое создание. Тени – эфирные сущности, которые питаются отрицательной энергией. Более сильные тени часто приспосабливают человеческую душу под свои нужды, тем самым обрекая человека на пожизненное хождение по мукам. Потом светлая душа пропитывается темной энергией и переходит во власть Тьмы.

- О Тьме твоя сестра рассказать мне не успела. Что это?

- Не простое отсутствие света, как ты понимаешь. Если говорить простыми словами, это... такое существо, которое правит тенями и темными созданиями. Ты же уже знаком с тёмными драконами? Я их называю дарками. Они тоже подчиняются Тьме, пусть и не знают этого.

- Как можно не знать того, что ты кому-то вынужден починяться? – с удивлением спросил охотник.

- Когда хозяин не хочет, чтобы раб знал о том, что ему подчиняются, он блокирует мысли подчиненного об этом. Так происходит там, где находится их мир.

- А где находится их мир?

Алексия пожала плечами.

- Не знаю. Кэтрин об этом ничего не говорила. Но я уверена, она знала ответ на этот вопрос. Кэтрин вообще знала больше, чем другие. О них есть несколько книг, но, я думаю, до них просто так не доберёшься. Они старательно прячут информацию о себе, прикрывая правду неправдой. Очень это хитрый способ сокрытия истины. Кэтрин говорила, что мы жили в таком мире, где истина, лежащая на поверхности, не принималась всерьёз, оттого что казалась какой-то странной. Я не помню того: меня от этого оградили родители и моя сестра. Мне было проще, чем остальным: мне сказали, где истина. А потом Кэтрин ограждала меня от всего: от плохих людей, от неприятных связей, от разных бед, даже от врачей, к которым я часто не хотела ходить.

- Извини, что перебиваю, но ты не могла бы рассказать ещё что-нибудь про теней и то, где они обитают? Как их найти?

- Зачем их искать? Они сами тебя найдут, если ты им потребуешься.

- Алексия, я охотник. Мне интересно, как их достать, - скрыв раздражение, произнес Гельсен.

- В таком случае нужно искать дополнительные источники информации. Я не знаю. Они сами приходят. Их нельзя как-то позвать, вызвать и прочее. Где они живут, я тоже не знаю. Кэтрин мне об этом никогда не говорила.

- Вы их видите? Раз это эфирные сущности, нам, людям, нельзя увидеть их. Хотя как-то я же её увидел.

- Они на время могут становиться заметными. Когда они пользуются своими силами, вы их видите.

- А кого я видел, Алексия? Мне кажется, вы её знаете, раз так говорите о ней.

- Её зовут Саттара, - проговорила сидевшая до того тихо с чашкой чая в руках Дана.

- Эта тень – личный враг Кэтрин. Они ещё когда-то давно поссорились и до сего дня ненавидели друг друга. Саттара – очень сильная тень и хитрый противник. Кэтрин, конечно, справлялась с ней. Но очень сильно она нам досаждала. Может, Кэт и согласилась на то, чтобы отдохнуть здесь, чтобы спрятаться хоть на время от неё и пожить спокойно. Она очень уставала: днем работа, а ночью война с тенью. Она бессмертна и безжалостна. Выпивала жизнь Саттара не только из нас. Под её началом работают тысячи мелких сошек, и без счёту пленных человеческих душ питают её силы. Её нельзя убить, но можно попробовать лишить её возможности материализовываться в этом мире.

- Как это можно сделать?

- Убить её физическое тело. Дважды. Первый раз лишить её его первого тела, а потом, когда её основная сила пойдет на создание нового тела и оно, наконец, будет создано, убить его. Только это будет очень непросто.

- А куда утащили Кэтрин?

- Если б я знала, - вздохнула Алексия и отпила потом чая, - Никто не знает, где это всё находится. Об этом может быть написано в разных книгах.

- Где могут быть эти книги?

- Они все имеют одну общую черту: они все безымянные. Они стоят на самых дальних полках разных хранилищ, подальше от человеческих и нечеловеческих глаз. Их пишут шифром, чтобы нельзя было разобрать ничего простому смертному. Кто их писал, я не знаю, но Кэтрин говорила, что в каждом мире есть такая книга.

- Одна на весь мир? – уточнил Гельсен, подумав: «Глупо думать, что эта книга может быть где-то кроме Эрагии».

- Да. Одна на весь.

В небольшой светлой кухоньке за столом у стены сидели Дана и Алексия. Охотник расположился на стуле напротив них. Чай пили только девушки. Они изредка прислоняли к губам чашки и медленно пили, больше размышляя, чем наслаждаясь напитком. Алексия сидела, опустив голову и плечи. Изредка она вздрагивала, а когда становилось совсем трудно говорить, брала паузу и протирала глаза маленькими кулачками, делая это по-детски просто. Чувство жалости к этой маленькой девчушке возникло у Гельсена. Он не хотел бросать Кэтрин и искренне хотел помочь и ей, и теперь её сестре. Оттого он так долго выуживал информацию из Алексии. Джон понимал, что эта беседа доставляет боль ей, но надеялся, что потом информация, полученная сейчас, поможет найти Кэтрин и всё исправить. Алексия взглянула на него блестящими глазами с надеждой и всхлипнула.

- Алексия, - сказал он, чуть приблизившись к ней, - Я найду твою сестру и верну её, обещаю. Если б я знал все это чуть раньше, я бы не отпустил её. Прости, это моя вина.

- Обещаешь? – с надеждой взглянула она на него вновь.

- Обещаю, - твердо ответил Гельсен.

***

За окном был полдень. Длинные тени легли на улицах. Стояла необыкновенная духота, значившая приближение грозы. Улицы столицы были пусты. Три одинокие фигуры шли по тротуару небольшой улочки. Они направлялись к величественному особняку, в котором помещалась старинная библиотека с разными преданиями старины. На это хранилище мудрости, как её называли в народе, им указала Альмира. Призрак возникла в квартире девушек ровно тогда, когда Гельсен пообещал найти Кэтрин. Когда он ей сжато передал содержание беседы в другой комнате, Альмира задумалась и сказала, что может им помочь с поисками. Она с готовностью согласилась быть снова проводником в городе. Чтобы не выдать призрака, с которым тени могут справиться гораздо быстрее, чем с человеком, договорились, что встречаются они с ней только днем и только здесь, в этой квартире. Жаль, что бедной Альмире это мало чем помогло...

Коснулся молодых клейких листьев ветер. Выбил прядь волос из причёски Алексии, заставив её поправить волосы. Рядом с ней шел Гельсен неспешно, позади них Дана. Она должна была оставить их на следующем перекрёстке и уйти в графское поместье. Граф Лейшбери прислал ей записку, в которой просил прийти в ближайшее время. Дана с охотником рассудили, что за графом тоже необходимо наблюдение.

- Нам не нужны враги в правительстве, - рассудил Гельсен.

И Дана с ним согласилась. Теперь, когда они стали противниками самой Тьмы с её огромным войском, они должны были быть очень осторожными.

Вот и поворот, у которого они должны расстаться. Один силуэт отделяется от группки и уходит вправо, в сторону чернеющего игольчатой кромкой леса. Граф решил жить в отдалении от центра. Его усадьба с довольно большим ухоженным садом была в северо-восточной части города ближе к окраине. В том районе Трущобы уже закончились, а Научград ещё не начался. Он так и назывался Пограничным районом, в котором жили простые люди. Как ни странно, но здесь сохранилась нетронутой дикая природа возле города. Оттого и виднелся хвойный лес, вздымающийся острыми темными вершинами в небо. Дана пошла по улице и вскоре дошла до высоких железных ворот усадьбы. Калитка была открыта и поддалась её руке. Перешагнув через перекладину, девушка вышла на покрытую узорчатыми плитками дорожку, ведущую куда-то вглубь территории, в покрытую сочной зеленью даль. Дана вздохнула, оглянувшись, и направилась вперед по дорожке.

Алексия с Гельсеном прошли в здание. Уютный теплый свет ламп едва заметно дрогнул. «Не к добру это. Почему же здесь так темно?» – с недовольством подумала Алексия, оглянувшись. Охотник отказался от помощи старого заведующего и направился прямо по главному коридору, который составлял высокие шкафы и этажерки, на полках которых стояли толстые желтые папки. Девушка поспешила за ним.

- А ты точно знаешь, как она выглядит? – спросила она, - Может, было бы лучше обратиться за помощью.

- Нет, не лучше. Раз наши враги бесплотные темные создания, то есть основание не верить даже собственной тени. Про людей я уж и не говорю. Лучше давай попробуем отыскать все сами.

Алексия сочла его предложение разумным. Она, в отличие о сестры, не любила ни с кем спорить и показывать свой характер. Может, потому у неё и знакомых было больше, и сумасшедшей её потому не считали. Но при тому Алексия была страстной любительницей поболтать о важных вещах и не очень. Она была в этом как Альмира. Начиналась беседа размышлением о важности правил этикета в обществе, а заканчивалась разговором о птичках. Алексия могла увести разговор в какую угодно сторону причем так, что никто этого и не заметит. Гельсен не любил, когда беседа уходила в другое русло. Он всегда говорил кратко и по существу и терпеть не мог болтать ни о чём. Оттого он и позволил себе перебить несколько раз девушку, когда она начинала говорить не о том, о чем он хотел узнать. Ему повезло, что Алексия не такая обидчивая, как ее старшая сестра.

Они прошли много полок и коридоров. Алексия начинала скучать. Ей стало смутно казаться, что в этом хранилище ничего они не найдут. Гельсен не позволял себе подобных мыслей. Он понимал, что без этой книги ему не найти пропавшую. А перспектива невыполненного обещания его не радовала. Они дошли до неровной стены кремового цвета в лучах масляной лампы наверху. Коридор кончился.

- Что дальше? – спросила Алексия устало, - Мы прошли все и так ничего и не нашли. Я вообще, честно говоря, не понимаю, что мы ищем. Я же не знаю, как выглядит эта книга. Быть может, она такая же желтая папка с зеленым корешком.

- Нет, Алексия. Она выглядит иначе. И мы рядом. Просто оглянись вокруг и скажи,что тебе больше всего бросается в глаза.

- А толку-то? Ну, допустим, я скажу, что вон та полка какая-то странная. А почему? Потому что она на уровне моих глаз и я могу её рассмотреть.

- Лексия, она же твоя сестра. Неужели ты не хочешь вернуть её?

- А почему ты просишь об этом именно меня? Или твои глаза тебя подводят?

- Нет, - вздохнув, чтобы подавить недовольство, ответил тот, - Просто ты существо необычное. Ты и должна увидеть необычное. Оно просто, как самое близкое, броситься тебе в глаза. Да, ты не знаешь, но твоя сестра, возможно, знала. А эти знания могут перейти и к тебе.

Та вопросительно взглянула на него и оглянулась. Полки ничем не привлекли её. «Жаль, что этот способ не сработал», – расстроилась Алексия и вдруг заметила среди папок темный безымянный корешок толстой книги. Она отодвинула папки, второй слой их ей пришлось вынуть и положить на стул рядом и извлекла из темноты старую книгу в кожаном потрепанном переплете. На нем был некрупный странный символ, который состоял из семи выходящих из одного луча палочек. Вкруг них был полукруг. Никаких надписей больше на обложке не было.

- Ну вот, - одобрительно сказал Гельсен, - А ты говорила, не найдём. Нашли же.

Алексия протянула книгу охотнику. Тот подошел к ней и, взглянув на тусклую лампу наверху, открыл книгу. Страницы, покрытые морщинками и трещинками от времени, весили не больше перышка. Они были сплошь исписаны необычными символами. Алексия не сомневалась в том, что это были буквы, но прежде она никогда таких букв не видела. Гельсен тоже выглядел озадаченным. Он понимал, что такие вещи простыми буквами не пишут, но никак не ожидал охотник увидеть в этой книге древнего языка Эрагии.

- Что это? – спросила Алексия. - Шифр?

- Нет. Это язык, на котором раньше говорили в этой стране. Удивительно, что написано это всё этим языком. Он давно считается мертвым даже здесь, потому что носителей почти не осталось. Да, жители в Эрагии есть даже коренные, но они уже ничего этого не помнят: ни правил, ни произношения, ни алфавита. Есть, конечно, специалисты, которые могут переводить тексты с этого языка, но их ещё поискать надо. Хотя...

«Может, Лой знает?» – подумал он.

- А граф не знает? – вопросительно взглянула на него девушка.

- Граф знает. Но к нему за переводом я не пойду.

- Почему?

- Он вампир. И твою сестру не очень любит, - в его голосе Алексия услышала недовольство, которое было почти сразу же скрыто равнодушием.

- Жаль. И что же нам делать?

- Я попробую с этой книгой подойти к одному знакомому. Посмотрим, что он на все это скажет.

***

Граф радушно принял гостью. Дана в глубине души восхитилась обстановкой поместья. С виду небольшой особняк, покрытый разными узорами и украшениями, оказался очень большим внутри. Встречала всех входящих парадная лестница, уходящая ковровой дорожкой вверх. Она находилась в просторном зале, из которого можно было попасть в другие комнаты. Их на первом этаже было несколько: столовая, кухня (располагалась дальше всех), хозяйственные помещения. На втором разместились гостиная, спальни, рабочий кабинет. Там же находилась и гордость хозяина усадьбы – огромная библиотека, которой могли позавидовать многие библиотеки столицы. Граф не хотел как-то отличаться от людей, оттого проект его особняка был таким же, как и у человеческой знати. Хотя вампиру спальни были не нужны.

Граф провел гостью в гостиную, по старой давно забытой привычке старался развлечь ее разговорами, но Дана сказала, мягко улыбаясь:

- Я же по работе, мистер Лейшбери. Я ваш телохранитель.

После этого они перебрались в кабинет хозяина, где граф снова работал с документами. Долгожданная победа на его жизнь сильного влияния не оказала: ему все так же надо было возиться с бумажной волокитой.

- Вы по образованию юрист? – спросила Дана, разглядывая полки, на которых стояли разные папки и документы.

- Юридическое образование у меня есть, но сейчас я им редко пользуюсь. Здесь в основном политика, не юриспруденция.

- Вы сами всему учились?

- Что-то узнавал сам, где-то подсматривал, что-то дали родители. Нам дали прекрасное образование, с которым можно было потом идти куда угодно: в высшее учебное заведение, потом в науку, или сразу работать.

- А вы родились в Эраге?

- Нет, миледи. Я еще до начала войны приехал из-за границы.

Дана осторожно взглянула на него. Он не производил впечатления неместного человека. Граф не казался странным среди жителей столицы, не выделялся как Гельсен. «А, у них же две войны было. И все равно зачем ему, чужестранцу, проблемы этого государства? Зачем он взвалил на себя ношу в виде движения и политики? Он же теперь наверняка займется делами государства», - задумалась она.

- Так-так… это кто? – указал длинный блестящий коготь на фигуру графа.

- Граф Владислав Лигри, - ответил тонкий услужливый голосок.

- А почему она называет его Лейшбери?

- Граф скрывает свое настоящее имя. Вернее, настоящую фамилию. Его старший брат был темным правителем около ста шестидесяти лет назад, и он тиранил государство, по мнению Влада, оттого последний был вынужден скрыть фамилию и уйти в подполье. Которое сам же и создал.

- Путанная история, - поморщилась тень, - Откуда он вообще взялся?

- Уроженец графства Трифского, младший из сыновей графа Вольдемара де Лигри.

- Вольдемара, – усмехнулась Саттара, злобно прищурившись, - Значит, папаша работает на меня, а его сын имеет наглость прохлаждаться в каком-то другом государстве? Непорядок. Надо будет прибрать к рукам этого вампира. Вообще, давно уже у меня вампирчиков не было, - задумалась она, склонив голову чуть на бок, - Надо это исправить.

Ни Дана, ни граф не слышали этого разговора. У графа были основания скрывать свою историю. Никто в Эрагии не знал, откуда он приехал и когда. Все привыкли, что существуют неизменно три вещи: Эрага, Алдомск и граф Лейшбери в северной столице. А на деле те, кто застал приезд графа, умерли уже много столетий назад...

На том разговор между Даной и Владом остановился. Хозяин кабинета погрузился в дела, а она – в книгу, которую благоразумно прихватила с собой. Но все-таки мысли о том, кто такой граф Лейшбери и откуда он, теперь не покидали её. «Когда теперь вокруг нас тени, можно ли доверять ему? Конечно же! – рассердилась она на себя, - Конечно же можно! Он благородный человек и не позволит личной неприязни победить здравый смысл». Граф же думал лишь о том, каких людей стоит поставить на правящие должности в новом правительстве. Вспоминал теперь всё про всех, чтобы снова не ошибиться. Второго потрясения в виде нового кровожадного министра столица не переживёт. «Трудоголик! – усмехнулась Саттара, заглянув в его мысли, - Так озабочен своим государством, что забывает обо всем. Кроме себя. Хм... Странно-странно. Но ничего. К такому подобраться будет нетрудно. Подождём пока, кто станет новой главой правительства. Если он, то я им без труда овладею», – решила она. Только Дана ей мешала: она могла сказать о её хитростях Алексии. Та хоть и была маленькой, но всё же оставалась светлым драконом, у которого были силы для того, чтобы справиться с ней. Саттара, как и любая другая тень, очень переживала за своё существование. Да, она знала о своем бессмертии и относительной неуязвимости, но все-таки тщедушно хваталась за любую возможность сохраниться и потом поиграть с обитателями предоставленного ей мира.

***

Гельсен и Алексия направлялись в Северный район. Охотник думал, что Лой уже перебрался в свой домик на реке у моста Контрабандистов. И он не ошибся. Снова белела палаткой на фоне серых вод лодочка у пристани. Алексия все вокруг изучала с искренним живым любопытством. Девчушка сейчас не отличалась ни чем от обычной гуляющей туристки. Только жители с недоумением оборачивались на девушку: нечего делать ей в этом районе. Не на что смотреть тут леди такого достатка. Охотник краем глаза наблюдал за спутницей, боясь, что она где-нибудь все-таки отстанет от него и потеряется. Как непохожа была эта маленькая девчушка с внешностью красивой взрослой девушки на свою сестру со строгими глазами! Шёл он и рассуждал: как так могло получиться, что два совершенно разных человека оказались родными сестрами?

Они прошли на мостик. На звук шагов и скрипящих под ногами досок выглянул из-за плотных тряпок Лой. Увидев Алексию, он выскочил на мостик и любезно улыбнулся, на мгновение даже забыв о том, что рядом с ней идет Гельсен.

- Добрый день, - взглянув уже на охотника, сказал он, замявшись вдруг, - Чем обязан оказанному мне вниманию?

- Здравствуйте, - радостно отозвалась Алексия, улыбнувшись ему и смутив тем ещё больше, - Джон хотел попросить вас...

- Об одном одолжении, - торопливо перебил её Гельсен, - Разговор есть.

Лой вопросительно взглянул на него и приглашающим жестом отодвинул белую ткань, закрывающую вход в палатку. Пропустив вперед Алексию, охотник встретился глазами с Лоем и указал на девушку.

- Это мисс Алексия Роуз, сестра Кэтрин, - представил он её, оказавшись внутри.

- Очень рад, мисс Роуз, - кивнул маг девушке и спросил, - Так что привело вас сюда?

- Ты знаешь древний язык Эрагии? – спросил, оглянувшись, Гельсен.

- А лампу можно сделать поярче? – робко обратилась к контрабандисту Алексия, увидев лампу над столом.

- Конечно. Только комнату осветить не получится, - ответил ей маг, покрутив колесико у подвешенной лампы.

- Нам хорошо освещенного стола хватит. Так что? – переспросил охотник.

- Да-да, я его знаю. А что, у вас есть какие-то документы, которым больше ста пятидесяти лет?

- Целая книга, - усмехнулся Гельсен, положив перед ним тяжелую книгу в потрепанном переплете.

Лой оглянул обложку в поисках названия, не обнаружив его, открыл бережно книгу и пробежал глазами титульный лист, на котором тоже ничего из информации об авторе, названии или дате написания не было, потом открыл первую страницу. Вежливая улыбка сошла с его лица, он стал серьезен. Глубокая морщина пересекла его лоб, глаза вдумчиво вглядывались в рукописный текст.

- А что это за книга? – спросил он, не отрываясь от текста.

- Книга без названия. Книга, в которой написано про запретные вещи, - ответил охотник.

- Ну, что тут про запретные вещи написано, это мне уже понятно. С первой же страницы идет какое-то рассуждение о какой-то Тьме и ее творениях. Написано, что лучше не брать эту книгу и ни в коем случае не читать. Здесь написано, – он ткнул пальцем в скопление длинных закорючек, - Что содержание её принесёт беду любому, кто его узнает.

- Это нас не останавливает, верно? – взглянул Гельсен на Алексию.

- Конечно нет. Я же дракон. Я защищу вас от любой напасти. Ну, или постараюсь это сделать, - улыбнулась она.

Лой пожал плечами и продолжил чтение.

- Вам что-то конкретное узнать надо? – спросил он, - Это ранний диалект, на котором говорили ещё во времена общин. Я его знаю, но уже маленько подзабыл его. И перевод всей этой книженции займет много времени.

- Нас интересует, как попасть на территорию Тьмы, - ответил охотник.

Свет лампы дрогнул, но не погас. Люди одновременно взглянули наверх и увидели, как висящая керосинка качается из стороны в сторону, словно её кто-то задел или воды реки неспокойны. Но волн на Раге не было, река спала в это спокойное время. Даже ветра в городе не было. Лой опасливо оглянулся по сторонам и спросил почему-то шепотом:

- Простите мне моё любопытство, но зачем вам это?

- Ты надежный человек, Лой. Тебе можно знать. Кэтрин украли. Украли те, о ком идет речь в этой книге.

Маг задумался, чуть отодвинув от себя книгу. Теперь он понял всю важность содержания этой старенькой книжонки, у которой даже названия нет. Также он вспомнил про рассказы старших магов об ужасных тварях, которые живут в тенях и с которыми ни в коем случае нельзя вступать в контакт. Как бы этого сильно не хотелось. Лой взглянул на тихую Алексию: она угрюмо молчала и глаза её были печальны.

- Ну... глупо думать, что вы не знаете всей опасности, которую на себя навлекли, - сказал он, - Вообще, дело это благородное: спасти попавшую в беду девушку, бросить вызов мировому злу... Но это не то зло, с которым можно справиться нам, людям. Как ты планируешь её вытащить?

- Как-нибудь, Лой. Всё зависит от того, что я узнаю из этой книги, - спокойным деловым тоном ответил охотник.

- Смелый человек, - пробормотал он.

Лой не хотел притягивать к себе неприятностей и ввязываться в темные интриги. Но он же не хотел отказывать в помощи охотнику и этой миловидной девушке. Да и Кэтрин ему было жалко. Правда, в этот раз его страх победил.

- Язык этот несложный, - начал он, - Если я дам тебе буквы алфавита, ты вполне сможешь сам с текстом разобраться. Он интуитивно понятен. Первые несколько страниц дадутся с трудом, а потом ты сам не заметишь, как начнешь читать. Это для того, чтобы начать говорить надо много практики.

- Я понял. Пиши алфавит, - отозвался Гельсен.

Он не осуждал его. Охотник привык к человеческой трусости, которая не даёт совершать опасные поступки. Он уже и не называл так поведение окружающих, демократично именуя неприятное качество инстинктом самосохранения и желанием спокойно жить. Лой вырвал из тетради бумажку и торопливо принялся писать, остервенело подглядывая иногда в книгу. Джон, скрестив руки на груди, облокотился на стену. Алексия вопросительно взглянула на него, потом вздохнула и промолчала. Она не хотела плохо думать про людей.

Закончив с алфавитом, Лой вложил обрывочек в книгу, закрыл её и передал охотнику.

- Поверь мне, это великолепнейший язык, который даже не надо учить! Там только произношение сложное. То есть как сложное, просто непривычное. Мы так уже не говорим, - торопливо объяснял он.

Встретившись с чуть насмешливым взглядом охотника, Лой смущенно замолчал. Его волнение выдала появившаяся на сухом лице бледность.

- Я просто ещё пожить хочу, - пробубнил он, скрывшись за полками.

- Понимаю. Это твоё право. Спасибо за помощь.

Он кивнул Алексии на выход. Девушка легко пересекла комнату и вышла на улицу, сказав, покидая комнату:

- До свидания.

- Да-да, сердечно желаю вам удачи, - отозвался хозяин лодки, не показываясь всё же на глаза.

Охотник усмехнулся и тоже вышел. Увидев фигурку Алексии на мосту, он окликнул ее и сказал, подойдя ближе:

- Я все переведу, не расстраивайся. Я знал, что он так скажет.

Брови девушки поднялись от удивления, она хотела что-то спросить, но Гельсен, боясь, что их услышат, увел её в Трущобы.

- Да, Лексия. Люди боятся опасности в лице сверхъестественного.

- Но перевод этой книги не принес бы ему никакой беды! – возразила та.

- Кто знает? Может, и его бы потом нашли. Мы же все равно под прицелом. Наша задача помимо поисков Кэтрин – не утащить с собой на дно большого количества народу.

- И все-таки это как-то неправильно, - недовольно произнесла Алексия.

- К сожалению, в мире не бывает всё правильно.

- Мир задают люди. Какие люди – такой и мир, - резко ответила она, взглянув на старые дома Северного района.

- Ты это говоришь как дракон?

- Это мой первый мир. До этого я нигде не была. Мы с сестрой обленились и ничего не защищаем. Ты же знаешь, что драконы должны защищать миры? Ну вот. А мы с сестрой этого не делаем.

- Почему?

- У Кэтрин давняя неприязнь к людям. Она ничего не станет делать ради тех, кого считает врагом. А врагами она считает… всех, - разведя руками, произнесла с улыбкой Алексия.

- Почему?

- Я не знаю. Так исторически сложилось. Когда я родилась, Кэтрин была другой, но потом она изменилась. Почему? Хороший вопрос, на который я не знаю ответа.

- Жаль. Это могло бы помочь. Переводить будем вместе? Если ты занята, можешь идти. Я тебя доведу до двери квартиры, а потом могу заняться этим сам.

- Давай вместе. Я не за себя переживаю, за тебя. К тебе теперь могут прийти. И забрать так же, как и Кэтрин, - увидев у охотника желание возразить, Алексия продолжила, - Нет, ты не защитишься. Ты человек. А они тени. Такое оружие бесполезно против них. С ними сражаться могу только я. Сестра, правда, говорила, что прочитала однажды про человека, умеющего бороться с тенями, но ничего конкретного больше она не сказала. Так что пойдём к нам. Я бы даже попросила тебя поселиться с нами и жить в комнате Кэтрин, но ты же откажешься…

Она с надеждой взглянула на спутника. Никакого согласия в его взгляде она не увидела. Он вздохнул и сказал:

- Должен признать, ты права. Опасно мне с этой книгой расхаживать. Хотя, с другой стороны, как тени её сразу не уничтожили? Её же кто-то написал?

- Вероятно, они не могут ее уничтожить. В противном случае да, её бы, действительно, не стало. Пусть она останется у нас. Я не буду выпускать её из рук ни днем, ни ночью. Может, ты все-таки с нами тоже поселишься? Я могу не успеть к тебе на помощь.

- Алексия, я не могу этого сделать. Во-первых, я смогу защититься сам, а во-вторых, у нас так не принято. Нельзя молодым людям, не состоящим в законном браке, жить под одной крышей. Исключения составляют гостиницы и съёмные квартиры. Но ведь вы с Даной сами снимаете квартиру! А если хоть кто-нибудь увидит, как я выхожу с тобой или с ней из подъезда, весь город на уши поднимется. А потом и тебе придется несладко, и моя репутация пострадает. У нас встречают по фамилии, а провожают по всему остальному.

- У нас так же, но... стоит ли репутация жизни? – подняла на него удивленные глаза девушка.

- Здесь стоит, Алексия. Уж тем более моя, наработанная честным, смертельно опасным трудом.

- Ты меня разочаровал, Джон. Я думала, тебе до этого заботы нет, - расстроилась она.

- Если бы неприятного опыта, связанного с этим, у меня не было, я бы, возможно, вел себя иначе, - ответил на это Гельсен.

Он впервые рассказал кому-то сведения из своей жизни. Ни Командор, ни Лой, ни уж тем более граф не могли получить от него такого ответа. Алексия не придала внимания важности случившегося события. В их мире было нормальным раскрываться чужим людям. Она посмотрела на спутника, размышляя, что ему сказать, потом пожала плечами и вздохнула. Ей вспомнилась сестра, и она загрустила.

- Где-то здесь жили Кэтрин с Даной? – спросила спустя время Алексия.

- Да. Вон в том домике, - он указал на бревенчатый дом на Фабричной улице.

Край его крыши виднелся из-за каменных стен других высоток. Шифер был снят, оголились внутренние костлявые балки. «Хозяйка начала ремонт», - догадался охотник.

- Маленький такой, - с милой улыбкой сказала ласково девушка, - А кто его выбрал?

- Не знаю. Его вроде Дана нашла.

- Он немного похож на наш дом.

Алексия улыбнулась. Свет темнеющего неба делал её задумчивой и немного печальной. Алексии хотелось рассказать охотнику всё, о чем она знала, но воспоминания о бесплотных существах, обитающих в темноте, не давали ей этого сделать. Девушка ждала, когда они придут домой.

- Ты же останешься ненадолго? Хоть чаю попить? – спросила она.

- Нет. После того, как я выйду в ночи из вашего подъезда, о спокойной жизни можно будет забыть. Этот город следит за всем, что происходит на всей его территории. И в этом виновата не Тайная полиция.

- А что? – не поняла Алексия.

- Нравы, Алексия. В этом виноваты нравы обитателей столицы. Главными новостями от хорошей жизни некоторых граждан становятся либо слухи, либо сплетни. Так что нам даже появляться вместе на улице опасно: насочиняют сразу всяких небылиц, после которых на глаза показываться стыдно, и можно будет уезжать.

- Но ведь все понимают, что это россказни, - возразила она.

- В этом городе россказням верят больше, чем фактам. Это неприятно, но, к сожалению, неистребимо.

- Действительно. И все-таки, может, ты не будешь так резко отзываться о жителях города? Ты же их не знаешь.

Он не ответил. Только слабо, чуть насмешливо улыбнулся. «Дана была права, говоря, что она еще ребёнок», - подумал он про Алексию.

- А как ты переводить будешь? Тебе же придется делать это у нас.

С недовольством Гельсен признал, что ему придётся остаться. Ненадолго. До того, как совсем стемнеет и Дана вернётся домой.

Глава 2. И гаснет свет...

«Мне нельзя долго у них задерживаться. Как бы не убеждала меня Алексия, все слишком опасно. Что ни говори, а иногда репутация дороже жизни», - подумал Гельсен. Небо поднималось все выше, хрустальная синева становилась все легче и легче, отдаляясь от земли. Появилась звёздная пыль, запорошив южный край неба. Сразу обозначились там спиральные длинные ветви: часть туманности Андромеда. Солнце скрылось за домами, но золотистые лучи ещё горели на стенах. С востока небо уже светлело от восходящей луны. Близилось полнолуние.

Алексия печально смотрела в чистое окно. Занавески она отодвинула и с ногами уселась на широкий подоконник, откинувшись спиной на стену. Голову она положила на скрещенные на коленях руки и о чём-то думала. Отстранённый взгляд девушки говорил о том, что мысли её далеко от всего земного. Охотник сидел за столом перед раскрытой книгой. Рядом лежал листок, на котором Лой начеркал символы-буквы. Гельсен то смотрел в эту бумажку, то возвращался к пожелтевшим страницам, то что-то писал на отдельном листке. Тишину комнаты нарушало только ровное тиканье часов. Тик-так, тик-так, тик-так… с каждой уходящей в вечность минутой уходит куда-то и жизнь находившейся во тьме Кэтрин.

В прихожей раздался скрип замка. Дверь открылась. Кто-то небрежный жестом бросил на полочку у двери ключи. Это вернулась Дана. Алексия, будто очнувшись от сна, встряхнула головой и посмотрела в коридор. Да, это, несомненно, была Дана. Она повесила куртку и ненадолго замешкалась там: удивилась, увидев мужское пальто на крючке. Потом прошла в комнату, на ходу поправляя выбившиеся из причёски волосы.

- Добрый вечер. Занимаетесь? – спросила она любезно.

- Мы нашли ту книжку без названия, и Джон её переводит. Она написана на древнем языке Эрагии.

«Удивительно, какие в этом мире разносторонние люди: и охотник, и врач, и переводчик… Просто потрясающе!» - восхитилась та, мимоходом спросив:

- Пока ничего не удалось обнаружить?

- Пока нет. Мне придётся выборочно переводить, потому что здесь очень много. Чтобы найти Кэтрин, мне нужно просто узнать, где обитают тени. Дальше со всем я разберусь сам.

- Дана, опасно его одного отпускать. Тени же смогут справиться с Джоном без труда!

- Алексия, им со мной не справиться. Я всегда начеку, - вздохнул он недовольно.

- Ох уж эта человеческая самоуверенность! – фыркнула девушка.

- Драконам она тоже свойственна. Это не самоуверенность, Алексия. Это опыт. Поработаешь с моё так – тоже всему научишься.

- Ты не знаешь, с чем имеешь дело! Это не вампиры и не оборотни. Дана, не обижайся, - взглянула, она в сторону усмехнувшейся подруги, - Это тени!

- И что? Эрага давно электрифицирована. Здесь мало темных мест. А если все-таки остались какие-то пятна, то можно взять с собой фонарик, - усмехнулся он.

- Ты сказку про Снежную королеву знаешь? – сердито спросила Алексия, - Помнишь, там тоже один мальчик хотел посадить королеву на горячую печку? И, скорее всего, ты помнишь, как все закончилось. Вы, люди, порой бываете излишне самоуверенны.

- Драконы тоже, - усмехнулся охотник.

- Моя сестра не всегда ведет себя правильно. За что и получает от жизни.

- Алексия права, Гельсен, - взглянула на охотника Дана, - То, с чем мы столкнулись, гораздо сильнее вампиров, оборотней и прочей нечисти. И гораздо коварнее их. Но боюсь, тебе, действительно, будет опасно оставаться с нами. Люди заклюют.

- А люди пострашнее ваших теней.

Алексия надулась и отвернулась к окну. Что-то недоброе тревожило ее душу, беду она чувствовала над охотником. Дана слабо улыбнулась и села с другой стороны стола, грациозно откинувшись на спинку стула.

- Чай будете? – спросила она радушно, взглянув на Гельсена.

- Нет, благодарю.

- А я выпью, - ответила недовольно Алексия и спрыгнула с подоконника, - Кэтрин тут цветы разведёт… - проговорила она задумчиво, проведя ладонью по белому покрытию, - Кэтрин очень цветы любит, - улыбнувшись, произнесла девушка, - Только не букеты, а живые, настоящие, в горшках. У нее дома очень много цветов. Она даже уезжать не хотела. На кого, говорит, я своих деточек брошу? – передразнила она сестру, сказав это голосом, похожим на ее, но не с ее интонацией.

- В этом городе домашних цветов не заводят, - ответил, не отрываясь от книги, Гельсен, - Света здесь мало. И опасно. Окна иногда вылетают.

- Это понятно. Во время войны не до чего дела нет, - согласилась, вздохнув, Дана.

Она вернулась с чашками в руках. Одну оставила себе, вторую, яркую, исписанную фиолетовыми линиями, отдала Алексии. Та, увидев в ней чай, сказала:

- Я кофе больше люблю. Ну ладно, чай тоже сойдет.

- Ну хорошо.

- А вот Кэтрин, - продолжила Алексия, отпив немного, - Кофе пьет редко. Ей лень его готовить. Она вообще очень ленивая. Лишний раз вставать с места не хочет. Тянется с места, стараясь достать нужное, и обязательно либо что-нибудь роняет, либо сама падает, - усмехнулась она, - Странный человек. На работе куда угодно и как угодно, а дома ради себя посуду достать ленится. И ест всякую пакость. Причём холодную. Подогревать ей тоже в лом.

- Лексия, у всех свои тараканы в голове, - улыбнулась Дана, - Кэтрин просто не думает о себе.

- Она ни о чём не думает. Такое ощущение, что она с луны свалилась и живёт теперь в параллельном мире. На неё не действуют ни законы физики, ни законы физиологии и анатомии, ни логика. Моя сестра – самый странный человек из всех ныне живущих.

Гельсен слабо улыбнулся. Ему не мешала их беседа. Наоборот, он таким образом получал всю нужную информацию о том, кого надо найти. Нужно ли говорить, что он не в первый раз брался за поиски человека? На его счету сотни спасённых от голодной смерти и клыков чудовищ в лесу. Правда, сейчас Гельсен всё же признавал, что придётся работать иначе: Кэтрин не в лесу заблудилась. «Чудная девочка. Даже расспрашивать её не пришлось», - подумал он.

- Так ты скажи конкретно, что хочешь знать. Я могу более подробно осветить характер моей сестры, - сказала Алексия, заставив охотника оторваться от книги и недоуменно взглянуть на нее.

- Да, я читаю мысли. Ты удивлен? – спросила она.

- Да... А как? Это только твоя способность, или все драконы это умеют?

- Конечно. Мы же должны знать, о чем думают люди, чтобы успеть улететь в случае опасности. Мы и мысли созданий попроще можем видеть. Всяких там вампиров, оборотней и прочих. Мысленно можем общаться с дикими и домашними животными. Не жизнь, а сказка: сплошное общение.

- Да уж... – произнес Гельсен.

- Не волнуйся, чаще всего мы игнорируем ваши мысли. Это невежливо: лазить в чужую голову без разрешения её хозяина. Но очень забавно наблюдать вашу реакцию, когда вы осознаете, что совсем не говорите во время беседы, а только думаете, - улыбнулась она озорной улыбкой, - Я просто хотела показать тебе нашу способность.

- Спасибо. Я это учту.

- Мы не мешаем своей болтовнёй? – поинтересовалась Дана.

- Нет, даже наоборот, помогаете.

- А разве можно делать два дела одновременно? Мне кажется, это не совсем хорошо. Кэтрин часто делала много дел одновременно, потому и внимательности у неё было мало и уставала она быстро.

- Не волнуйся за меня. Я уже привык.

Алексия пожала плечами и вновь приникла губами к краю чашки. «Как же она непохожа на сестру! Хотя, Кэтрин тоже откровенная и прямолинейная: что думает, то и говорит. Но Алексия, мне кажется, при мне так себя ведёт. Раз я друг её сестры, значит мне можно верить», - рассуждал он про себя.

- Именно так, - подтвердила та, - Кэтрин все-таки с кем попало меня не сводит и мою жизнь не доверяет тем, к кому она относится с подозрением. А о тебе сестра очень хорошо отзывалась.

- Это когда это? – задумалась Дана, нахмурившись.

- Ну... Ты этого не слышала, - улыбнулась вновь озорной улыбкой, ответила Алексия.

- Ты же знаешь, что Кэтрин не любит, когда ты лазиешь в её мысли. Перестань. Ты заигралась, - чуть более строгим голосом произнесла Дана.

- Хорошо. Просто мне скучно, - вздохнула та, - Кэтрин пропала, без неё я вернуться не могу, это неправильно. Да мне не хочется домой без неё! Она же моя сестра.

- Расскажи ещё о ней.

- Ни вопрос. Слушать надоест, - усмехнулась она, вздохнула и продолжила, - Моя сестра старше меня на семь лет. Ей в этом году было бы 325. Она, несмотря на возраст, поведением часто напоминает старуху. Вредная, ворчливая и страшная зануда. Но никогда она не скажет плохого в лицо: она жутко боится оказаться неправой. Только если Кэтрин вывести, она наговорит много "приятного", а потом будет сожалеть об этом неделю, а то и две. Да, она не говорит никогда сложно, но при том сложно думает. Не всегда у неё получается найти общий язык с другими. Потому она всегда ходит в депрессии от того, что её никто не понимает. Даже мы с Даной иногда не знаем, о чем она говорит.

- Алексия, - начала та мягко, желая заставить говорить о чем-нибудь другом, но Гельсен остановил её.

- Мне нужно знать всё, - сказал он, взглянув на неё.

Дана едва заметно кивнула, согласившись, и посмотрела на Алексию.

- Мы просто ей поддакиваем. Хотя, лично я не всегда знаю, чего она хочет от меня услышать. Это у нас особенность такая: говорим то, что хотят услышать. Не у драконов, а у нас с сестрой.

- Но это не совсем правильно. Вы же имеете свою точку зрения. Надо её отстаивать.

- Это у вас здесь, - усмехнулась девушка, - А у нас там, - кивнула она на окно, - Лучше просто согласиться. А то потом проблем не оберешься. Так Кэтрин говорит. Она называет нас и таких, как мы, несогласных с теми или иными событиями, идейной оппозицией.

- И всё равно это неправильно, мне кажется, - задумавшись, ответил охотник, - Ладно, продолжай.

- Кэтрин всегда оправдывается и оправдывает всех вокруг. Или, когда у неё плохое настроение, она наоборот всех осуждает и считает, что только она одна ведёт себя правильно. Всё сложно, - она развела руками, - Кэтрин со мной особо много не говорила. Рассказывала то, о чем я её спрашивала, говорила, что мне можно, что нельзя, что купить на ужин и к скольки быть дома.

- Высокие отношения, - насмешливая улыбка мелькнула на губах охотника, - А Кэтрин не рассказывала тебе, почему именно она считает себя наполовину темной?

- Немного рассказала. Она говорила, что ей это было послано за какой-то серьёзный проступок. Не уточняла, за какой именно, но говорила она об этом с негодованием. Видно, сама не считала свой поступок плохим и была не согласна с судьбой.

- И давно она себя считает "полутёмной"?

- Уже почти двадцать лет. Тогда же произошла их битва с Саттарой, вроде.

- Нет, Лекси, - вступила в беседу Дана, - Мы не можем быть уверены в этом на сто процентов. В тот момент Кэтрин была скрыта от нас. Их закрыл тот самый странный черный туман. Мы не видели, что происходило за ним.

- Но когда он рассеялся, Кэтрин стала такой, какой ты её сейчас увидел: темно-синей, чешуйчатой, немного злой. До того она была светло-синей и пушистой, такой, как я. Только перышки у неё были в темно-синюю крапинку. Сестра ничего не говорила о том, что случилось, а когда я надоедала ей своими вопросами, она сердилась и уезжала прятаться от меня в больницу, где работала. Так что больше мы ничего о её таинственном превращении не знаем. Саттара с тех пор не так яростно нападала на нас, а сестра будто бы стала слабее. Она часто получала от неё, пропуская удары.

- Допустим, я догадываюсь, что с ней случилось. Расскажите о вашем мире. Может, с ним что-то не так.

- С ним? – Алексия задумалась, приложив к подбородку указательный палец, - Да, он изменен. Кэтрин его изменила.

- Она его не изменила, Алексия. Она его копировала, - усмехнулась Дана слову, которое, может, и не подходило по контексту, но отлично отображало суть случившегося, - А потом копию отграничила от настоящего мира и уничтожила.

- Сама?! – изумилась Алексия.

- Ну, его уничтожила Тьма, но Кэтрин по сути отдала его просто ей на растерзание.

- А люди в том мире были? – спросил Гельсен, взглянув на Дану.

- Были. Кэтрин разграничила реальность и копию так, что все... нехорошие люди, скажем так, перенеслись в копию. И они, естественно, были уничтожены. Ну, или стали частью Тьмы, что, впрочем, одно и то же.

- Как так она смогла разграничить мир?

- Ну... Не знаю, как объяснить. Можешь себе представить сборную модель какого-нибудь предмета? Вот. И одну часть берут – и вынимают. Вместе с тем, что идет с ней вместе.

- Но тогда модель рассыплется, - вновь не понял охотник.

- Об этом тебе лучше расскажет Кэтрин. Она же все-таки это сумела сделать, - сказала Алексия, вздохнув.

- После того, что случилось, наша жизнь изменилась. Изменилась и Кэтрин. Она считает себя в чём-то виноватой. Мы не понимаем в чём. Она даже нам об этом не рассказывает. А Кэтрин, между прочим, нам с Даной доверяет больше всех. Сначала её молчание вызывало у нас обиду. Потом привыкли и к ней, и к её секретам.

- Странная, очень путанная история. Непросто в ней будет разобраться без самой Кэтрин. Ничего, у нас ещё будет возможность с ней пообщаться, не сомневайтесь. Вот только понять бы, куда её утащили и как туда попасть.

- В книге пока ничего про это нет? – взглянула из-за плеча охотника на страницу Алексия.

- Пока нет, - ответил тот, пролистнув ещё несколько страниц вперед, - Я найду. Здесь искать проще, чем во всем мире.

- Не говори так, - сказала Дана тихо, взглянув в окно, - Ещё не ночь. Ночью к тебе обязательно придут.

Гельсен на это только усмехнулся. Во-первых, Дана уже второй раз обратилась к нему на "ты", во-вторых, его вновь насмешила мысль о том, как кто-то влезает в его квартиру и пытается что-то сделать с ним на его же территории. Мысль для любого чудовища, духа, простого смертного, или бессмертного была самоубийственной и служила вполне реальными поводом для обращения к специалисту. Никто из присутствующих в комнате не знал, что в тени стола уже притаились невидимые эфирные создания – подчинённые Саттары. Чуть позже возникла и она сама, после чего в комнате дрогнула лампа, заставив всех взглянуть на потолок.

- Что здесь у нас? – осведомилась тень, глядя на блестящие когти и явно восхищаясь их видом.

- Обсуждают, где может быть Кэтрин, - ответили ей, - Они нашли ту книгу.

- Хм, а они сообразительнее того, что я представляла. Интересно-интересно... Всё знает вон та, мелкая. Ей всего нарассказывала Кэтрин. Что ж, нет для меня работы прекраснее, чем прятать правду за ложью, - сузились желтые глаза от улыбки, - А этот охотник может мне пригодится. Вот будет смешно, когда они сойдутся в поединке с тем вампиром. Он ведь и должен на него охотиться. А он его даже не боится. Непорядок, но это мы поправим позже. Я встречусь с этим охотником ночью. А завтра разберусь с вампиром. Эрагия наша по договору. А вместе с ней отойдет и весь остальной мир. Ах, как все-таки приятно быть для кого-то важного просто старой сказкой! - усмехнулась она, заглянув в мысли Гльсена, - Я отлично проведу время с этим юношей.

Тень исчезла. Ей было неинтересно слушать их разговор. Ведь она знала, почему Кэтрин стала полутёмной. Ей было интереснее то, как сделать её окончательно тёмной.

***

Ночь чёрным покрывалом легла на город. Набежали откуда-то тучи, закрыв небо. Ни луны, ни звезд – одна непроглядная тьма. Одиноко только горят окошечки домов, едва освещая пустые улицы. Странная наступила ночь. От неё все невольно бежали в свои квартиры, к теплу и свету, к родным и близким. В эту ночь никому не хотелось оставаться в одиночестве. Только упрямый охотник, сумевший переспорить оборотня и дракона, шёл по Верхнелиственничной улице, направляясь домой. Ночные создания не могли не заметить его фигуры.

- Ба, ты посмотри!

- Какой смелый! – насмехаясь с сарказмом, говорили тени.

- Вот позабавиться сегодня Госпожа!

- С таким-то точно. Охотник на чудовищ. Сгубила его самоуверенность!

- Сбегать от единственного спасения – удел эгоистов!

- Он и книгу с собой прихватил! Хитрый! Решил дома продолжить перевод.

- Чудаки живут в этом городе... Кстати, как он называется?

Гельсен само собой этого всего не слышал. Он направлялся к себе. Да, и книга была при нём. Как верно заметили тени, он не хотел прекращать работу и ночью хотел дальше переводить. «Раз эти твари сильны ночью, ночью буду бодрствовать, днём спать. Прямо как в старые времена», - подумал он.

***

Алексия, конечно же, была не рада решению охотника. Она в самом деле не понимала, как можно сопоставлять между собой нападение сверхъестественных существ и человеческое осуждение. Девушка теперь волновалась не только за пропавшую сестру, но и за Гельсена. Она сидела на подоконнике и смотрела на улицу. Сначала она проводила глазами фигуру Гельсена, потом уже стала просто смотреть на темнеющее небо и светлеющие на его фоне дома. Обычно Алексия всегда делилась своими бедами с сестрой и родителями, но теперь и она, и они были далеко. Приходилось все просчитывать и продумывать самой. Искусственного детства у Алексии не было, но все-таки Кэтрин берегла её, как могла. Несмотря на частые ссоры и даже драки, она любила сестрёнку.

- Алексия, - обратилась к ней Дана, - Раз она здесь, тебе находиться в этом мире опасно. Я думаю, Кэтрин специально пошла на этот шаг, чтобы спасти тебя. Она, наверняка, хотела, чтобы ты улетела.

- Во-первых, никуда я без неё не полечу! – резко оборвала её Алексия, - Во-вторых, я никуда не денусь без тебя! Не хватало мне ещё и тебя потерять здесь. Прямо не мир, а чёрная дыра.

- А я, может быть, и не останусь. Полетели, милая, пока ещё можно. Я знаю, ты любишь Кэтрин и не хочешь её бросать, но... Обстоятельства сильнее нас, Лекси.

Та взглянула на девушку почти враждебно. За крышей соседнего дома погас последний луч солнца, и стало темно. Дана удивленно смотрела на Алексию и не двигалась. Та спрыгнула с подоконника, подошла к ней и внимательно посмотрела в глаза. Спустя мгновение она отпрянула от неё и замерла у кресла, согнувшись и взявшись за ручку. В любой момент она была готова сорваться с места и выскочить в окно. Та, кто с ней сейчас говорил, не была Даной. Это существо вообще ничего общего с человеком или оборотнём не имело. Уверенное в своей силе и власти, оно и не думало прятаться тщательнее.

- Алексия, это было бы разумно, - продолжила Дана, злобно улыбнувшись.

- Я решила, что я здесь остаюсь. Он пообещал помочь, и я ему верю. А раз ты здесь тоже, то и вы ему верите и оттого боитесь и пытаетесь напугать нас. Не выйдет!

- Сомневаюсь, - сказало существо, изменив голос.

Голос стал значительно ниже. Больше того, он перестал быть женским, сделавшись густым очень низким басом. Фигура Даны растворилась за считанные мгновения. Перед Алексией стояло высокое рогатое существо, с высокомерной насмешкой глядя на пытавшуюся сохранить невозмутимый вид Алексию. Все-таки она оторопела от вида тени. Чуть удлиненная морда оскалилась приторно-вежливой улыбкой. Желтые глаза злобно смеялись. Сильные руки скрещены на груди, торчат угрожающе острые черные когти. Он уже не был угольно-черным, как беззвездная ночь, кожа его (или не кожа, а покров, или чешуя, или просто эфирное одеяние) была темно-бордовой. Оттого бросались в глаза длинные когти. Блестели внизу копыта, лежал неподвижно длинный щетинистый хвост.

- Нет, я все равно не отступлю. Моя сестра не оставила меня, и я её не оставлю. Моя сила такая же, как и её!

- Давай-давай. Пытайся убедить себя в своей непобедимости. Много светлых на этом погорело.

- Но ещё больше темных, - дерзко возразила девушка.

Её бесплотный собеседник вздохнул и осуждающе взглянул на неё, но потом взгляд его вновь стал насмешливо-презрительным.

- Я Магестер, мне приказали подготовить этот мир к интеграции в него Тьмы. Это будет первый мир в этом секторе. Я знаю, что ты маленькая сестра той драконихи, которая давеча отказалась от своей свободы. Саттара сказала, что ты должна попытаться улететь отсюда. Твоя сестра была бы этому рада.

- Ты не можешь советовать чего-то правильного! Вы, тени, через слово врёте!

- Ну, считай, что в этих словах не лжи. Но это было бы логично. Ты вроде шатенка.

- С моей логикой все в порядке, ведь она не позволяет пойти у вас на поводу. Я останусь здесь назло вам, помогу своему другу и приятелю сестры найти её, и мы вернём Кэтрин! А потом она окрепнет и покажет вам всем, где раки зимуют!

- Смелые отчаянные слова маленького человека, - усмехнулся Магистр, - Идея с приятелем, конечно, хороша, но ты забываешь о том, что он человек и не более того. Самоуверенный, упрямый, недальновидный по сравнению с нами баран, который понимает только язык силы искушения. Саттара уже наверняка им занимается. Так что на него можешь сильно не рассчитывать. А то, что она нам что-то там покажет, меня чудом не рассмешило. Твоя сестра не хочет с нами бороться.

Алексия на секунду задумалась и, забывшись, спросила:

- Почему?

- Потому что. Я не обязан тебе этого рассказывать. Ты можешь подумать и догадаться сама. Дома с родителями.

- До них вы добраться не можете!

- И не пытаемся, не волнуйся. Улетай вместе со своей блохастой подружкой и размышляй. Тому, кто пытается добраться до истины всеми правдами и неправдами, она обязательно откроется.

- Нет, я не улечу отсюда. Твои убеждения на меня не действуют!

- Это пока. Подумай хорошенько, Алексия. У тебя пока есть время на то, чтобы дать правильный ответ.

Тень исчезла. Но вместе с ней исчез и мирный свет от лампы на столе, которую включила Дана. В кромешной безмолвной темноте осталась Алексия...

***

Поднявшись к себе, охотник сразу приступил к делу. Зажег керосиновую лампу, прихваченную из подземелья, подставил её на стол, раскрыл книгу и погрузился в чтение. Лой оказался прав: язык дался ему легко. С пятнадцатой страницы Джон уже не пользовался алфавитом, написанным Лоем. Поймав себя на этом, охотник пинцетом взял бумажку с его почерком и поднес к краю лампы – край листочка сразу стал коричневеть и в конце концов вспыхнул. Гельсен положил горящий листок в стеклянную тарелку, стоящую на столе и потом, когда она вся обратилась в пепел, разломал бумажку. Осталась от неё только кучка пепла. После охотник вновь перевел взгляд в книгу.

- Какой умный мальчик! Жаль только, что он не знает, что рукописи не горят, - усмехнулись в темноте его квартиры.

«Тьма обитаетъ везде. Ей все открыто. Она незаметно существуетъ въ мыслях и чувствах людей и вся твари, живущия как въ первых мирах, так и за их пределами. Её служители и служительницы – хитрые верткие создания – искушают людей и заставляютъ идти по темному пути. Им нужны грехи и беды. Они живутъ за счет злого, присасываясь к душе и испивая её злобу, ненависть, ярость, гневъ, зависть и прочее. Испитые души тенями утаскиваются за грань света, в темноту, въ пустоту и холодъ, где потомъ окончательно гаснетъ светъ мирозданья. Попасть въ миръ теней весьма непросто, он закрытъ от смертных и бессмертных. Въ томъ месте не может никто находиться, ведь то удел Императрицы. Возможно, Императрица и Тьма есть одно и то же, но утверждать сего нельзя из-за великой вероятности ошибки. Одно только ясно: Тьму не победить. Или же как-то принудить всехъ людей жить правильно, что въ сущности сделать невозможно. Главный секретъ уязвимости темных силъ кроется в человеке. Понявъ человека, можно понять природу Тьмы, причемъ как её особыхъ силъ в мирах, так и вообще сущности этого объекта. Следуетъ отметить, что Тьма, знающая этотъ секретъ, старательно бережёт его и не даетъ людям знаний. Любой размышляющий о вопросах мироздания рискуетъ сорваться въ бездну безумия, так как сам открываетъ свой разумъ для проникновения темных служителей...»

Гельсен не все слова понимал. Многие были забыты, а большая часть поменяла свой смысл. Охотник чисто интуитивно читал книгу, а эти почти магические слова сами собой в голове собирались в неясные образы. Эти страницы завладели его вниманием полностью. А вокруг него уже давно плясали в незаметном танце длинные тени от ровного огонька керосинки. Тени змеились и потом черными потоками проникали в вещи охотника, в его дневники и тетради, которые лежали в ящиках стола, в карманы одежды и даже в оружие. Не заметил Гельсен, как из недавно заряженного пистолета пошел странный дым – растворились серебряные пули и порох.

На кровати, вытянувшись и положив нога на ногу, скрестив на груди руки и откинувшись на стену, сидела Саттара. Она злобно улыбалась, глядя в спину охотника, чуть прикрыв желтые глаза от света лампы. Ждала, пока хозяин квартиры отвлечется от книги и обернётся. Черные когти барабанили по плечу, тонкий длинный хвост с жесткой редкой шерстью несильно бил по ножке кровати, выдавая все же нетерпение тени. Да, Саттара умела ждать, но ей всегда это казалось безумно скучным. Неслышный шёпот наполнил комнату: мелкие сошки госпожи-тени отчитывались перед хозяйкой. Саттара махнула рукой, и тени тут же растеклись по комнате, заняв привычные глазу смертного тени от обычных предметов.

Гельсен чуть отстранился от книги, положив подбородок на руку задумчиво. Непонятно, какой образ скрывается за каждым словом. Неслучайно выбрал автор для этой книги язык древней Эрагии. Что ещё удивило охотника, так это то, что некоторые страницы заполнял совершенно другой почерк, будто писал другой человек. Размышляя над всем этим, охотник постучал пальцами по столу. Свет в керосинке дрогнул, оторвав его от мыслей. Гельсен покрутил вентиль, сделав свет ярче. И вдруг тишину комнаты нарушил чей-то вежливый кашель. Рука охотника дрогнула. Другая же привычно взялась за пистолет.

- Ну здравствуй, - улыбнулась злобно Саттара, встретившись взглядом с ним, - Не думала, что ты захочешь искать её. Это было твоей большой ошибкой.

Она поднялась грациозно. Свет лампы осветил её фигуру. Сейчас Саттара хотела показаться не тенью, а вполне осязаемым и реальным существом. Тело тени было покрыто мягкой, почти бархатной на вид шёрсткой, которая, правда, совсем не бликовала и казалась абсолютно черной. Вместо привычных ступней копыта, позади – длинный хвост. На голове тонкие лучинки-рога, в свете лампы казавшиеся бордовыми. Вокруг них темно-серебряного цвета короткие волосы, которые и волосами-то не казались: края их исчезали и появлялись вновь, как туман или дым. На искаженном тёмном лице злая презрительная ухмылка, из-под высокомерно опущенных бровей смотрят уничижительно желтые глаза без зрачков. Пока охотник оглядывал её, не отнимая руки от пистолета но и не доставая его из кобуры, тень окинула изучающим взглядом его и сказала:

- Знаешь, а ты смелее, чем я предполагала. Да и вообще какой-то ты странный. Тебя сложно сравнить с другими. Убери руку. Не люблю, когда при мне люди хватаются за свои попытки выжить. Меня не убьет эта пуля. Даже если бы она там была, - усмехнувшись, добавила она.

Рука охотника подчинилась. Не он её убрал, она сама, словно получив способность двигаться самостоятельно, отстранилась от оружия.

- Что тебе нужно? – спросил Гельсен.

Хотел спросить бесстрастно, как и всегда, но получилось подозрительно тихо и робко. Голос его дрогнул. Тень вновь усмехнулась.

- Что мне нужно? – переспросила она сладким голосом, - Мне нужна причина, которая заставила тебя пойти на подобную глупость. Я работаю с людьми и изучаю их повадки. Мне интересны те особи, поведение которых отличается от принятой нами нормы. И ты поступил в высшей степени странно. Ты же вроде как охотник, не так ли? К тому же нас привлекает нездоровый интерес к нашему миру, - она кивнула на книгу.

- Так забери её, если она так тебя волнует, - сказал Джон, вспомнив слова Алексии.

- Рада бы, да не могу, – насмешливо ответила та, - Потому приходится следить, чтобы вы лишний раз не прочитали чего. Эти писатели – те ещё лгуны. Но что это мы все обо мне да обо мне? Расскажи мне то, что я про тебя не знаю, - ухмыльнулась она.

- Можно подумать, ты много обо мне знаешь, - с нотками самоуверенности произнес Гельсен.

- О великом охотнике на чудовищ в этом мире слухи дошли даже до нас. О тебе нам рассказывали убитые тобой чудовища. И не забывай, кто мы. Я могу узнать абсолютно всё о любом человеке не только в этой стране, но и в вашем мире в целом. Как, в прочем, и везде. Мы, тени, вездесущие создания.

- Это точно, но все же ты не показала особых знаний обо мне.

- А для смертного ты очень наглый. Что ж, хочешь услышать – слушай. Джон Гелсен – единственный сын профессора Алистера Гельсена, выдающегося врача и учёного. Существует по этому поводу неприятный слушок: многие думают, ты неродной сын профессора, так как никто не знает, был ли он женат или нет. И дата твоего рождения, написанная в настоящем паспорте, который хранится в вашем доме в верхнем ящике стола твоего отца, поставлена по очень приблизительному подсчету Алистера. Там написано, что ты якобы родился 10 февраля 1809 года, но мы знаем, что в это время твой папаша был в Гелелии в Вроне. Ты наверняка знаешь этот город. Там в тот период была конференция, и твой отец не мог на ней не быть. Так что факт твоего рождения весьма странен. Документы-то писал старый приятель твоего отца, один писарь при академии твоего города. Да, надо не забыть отметить, что сам ты, по документам, - усмехнулась она вновь, - Родом из Вельгерии. Теперь о твоей семье. С отцом ты никогда не ладил. У вас очень часто случались ссоры и конфликты. Только в последние годы ты, наконец, справился с характером и стал налаживать с ним отношения. Да и то, ты сделал это скорее из благодарности, чем из уважения к отцу, хотя кто тебя разберет? Ты с детства проявлял любознательность и отличные способности к обучению. Твой отец хотел сначала вырастить из тебя медика, так как понимал, что ты слишком слаб для профессии охотника. Он не настаивал на этой профессии, как говорила Альмира, потому что в детстве ты был не очень сильным, не очень быстрым – словом, ни то ни сё, до охотника на нечисть никак не дотягивал. Но Алистер все-таки смог как-то заинтересовать тебя охотой. Заинтересовавшись, ты придумал свой способ тренировок и стал работать над собой. К пятнадцати годам ты сильно изменился: вырос, окреп, сделался сильнее и ловчее. Тогда ты понял, что не хочешь быть врачом, о чём прямо сказал своему отцу. Тот смирился с твоим выбором, решив, что судьба охотника на чудовищ не так уж и тяжела теперь для тебя. Потом к девятнадцати у тебя наконец-то сломался голос. Ты был этому сказочно рад, ведь по какой-то прихоти судьбы ты всегда отставал от сверстников в росте и развитии. Потом наступил в твоей жизни кризис: ты решил стать самостоятельным и начал отдаляться от отца. Ты сбегал из дому на несколько дней, получал за это и снова сбегал. Ты спал днём и просыпался ночью, после чего отправлялся шляться по городу в поисках приключений. Ты проводил дни и ночи потом в лесу, охотясь на диких зверей без ножа и пистолета, возвращался домой и ничего не говорил с недоумением глядящему на тебя отцу. Сначала он ругался, затем осуждающе молча смотрел, потом, отчаявшись, он и вовсе решил не замечать тебя. Профессор думал, что подобное поведение является лишь следствием игры гормонов в твоей крови, оттого решил присмотреть тебе невесту. Это было его большой ошибкой...

- Довольно! – почти крикнул, не сдержавшись, Джон, - Не знаю, откуда тебе все это известно, но меня поражают настолько детальные сведения.

- Ну, мы же тени, - хищно улыбнулась Саттара, - Нам все дозволено. Это я ещё не рассказывала тебе о твоих фантазиях и размышлениях. А это гораздо интереснее твоей длинной биографии.

- Не надо! Я убедился в том, что ты достаточно осведомлена о подробностях моей жизни.

- Прекрасно. Ты интересовался, зачем я здесь. Так я тебе отвечу прямо: я пришла за тобой. Мне много нашептали о тебе, очень многие люди в этом мире отзывались в своих мыслях о тебе очень положительно. Я, милый Джонатан, коллекционер человеческих душ. Мне интересны все необычные души, а в силу великого разнообразия человеческих особей моя коллекция постоянно растет. Твоя душа... Ты её прячешь. Старательно прячешь за стеной холодного разума. Ну и правильно, все так делают.

Гельсен хотел отвернуться от тени, перевести взгляд на что-нибудь другое, но желтые глаза будто гипнотизировали его. Он физически ощущал, как что-то едва ощущаемое, но странно липкое, сползало вниз к сердцу. Саттара милостиво отпустила его, насмешливо ухмыльнувшись.

- Да, душа у тебя интересная. Добрая, справедливая и милосердная. Как странно, что вы, люди, все это прячете, боясь, что на вас косо посмотрят окружающие. Наверное, не стоит мне говорить эти слова, но я себе все-таки позволю себе маленькое замечание по поводу твоего одиночества и вашего поведения в целом. Можно спрятать человеческую глупость под хорошими манерами, можно спрятать жестокость под видом добродетели, но большое сердце скрыть от общества нельзя. Таких люди интуитивно чувствуют. К таким за помощью обращаются. Нет, такой души у меня однозначно нет, - сцепив когти в замок и взмахнув хвостом, сказала тень, - Так ты помогаешь той драконихе просто по доброте душевной? Зачем пустые невыполнимые обещания? Зачем надежды? Ты ещё не понял ситуацию, в которой оказался? Сейчас ты жертва, охотник.

- Значит, буду отбиваться. Слова своего я не нарушу и вытащу её, чего бы мне это не стоило.

- Даже если придется лишиться репутации, здоровья, авторитета и рассудка? – иронично уточнила Саттара, - К таким самоуверенным очень просто находить подход, - добавила она после молчания охотника.

- Я просто хорошо знаю свои силы.

- Ты говоришь это после двух поражений? И это мы ещё не знаем, чем бы закончилась ваша драка с Кэтрин. Настоящая драка, - небрежно заметила она, взглянув на свои когти.

- Я остался жив. А значит, я вновь готов взяться за оружие.

- Интересно-интересно. Но сегодня мы обойдемся без оружия. У меня сегодня нет настроения что-то придумывать. Хочется чего-то обычного, простого...

Заметив, что охотник будто отступил незаметно на шаг назад, готовясь к нападению, Саттара сказала недовольно:

- Нет, тебя это не спасет. Если я захочу завладеть тобой, я это сделаю. Тебя ничто не защитит. Ты же сам отказался от помощи той драконихи, - усмехнулась она, - Погаси лампу, - кивнула она на керосинку.

- Не буду, - глухо ответил тот, взявшись за ручку и подняв светильник со стола, надеясь втайне, что это его единственное спасение.

- Ну и зря, - вздохнула с деланным разочарованием тень и дохнула в сторону лампы.

Она тут же погасла. Что-то негромко треснуло: электричество по приказу тени покинуло квартиру охотника. Утром слесарь увидит лишь сожженные провода на общем щитке. Комната погрузилась во тьму. Ни луны, ни звезд не было. Всё спряталось в страхе, даже небесные светила. Как быть человеку, глаза которого ещё не привыкли к мраку комнаты, в которой затаилось чудище?

Глава 3. Когда вопросов больше, чем ответов

На тёплом подоконнике грелись голуби. Птички чистили перышки и миролюбиво курлыкали под лучами восходящего теплого солнца. А чего им, птичкам, не радоваться наступающему дню? Им-то не надо ехать на работу. Им достаточно просто проснуться пораньше и отправиться на поиски пищи, а потом вот так нежиться на солнышке. И им, и солнцу, и распускающейся зелени было все равно, плохо кому-то или хорошо: солнце светило всем, а деревья всегда пробуждались после тяжелого зимнего сна. И позади голубей было окно квартиры номер 13, в которой с комфортом когда-то разместились приехавшие в столицу погостить девушки.

В большой гостиной было тихо. Даже часы тикали тише обычного, будто боясь нарушить тишину и привлечь в комнату чужих. Едва слышное дыхание доносилось только из спальных комнат. Беспробудным магическим сном забылась Алексия, которая прилегла ненадолго на край своей кровати после беседы с Магестером, тревожно спала за стеной Дана, вернувшаяся с позднего собрания. Граф, боявшийся покушений, попросил присутствовать её вместе с ним, оттого Дана не смогла прийти на помощь Алексии вчера. Она вернулась ранним утром, когда часы пробили четыре утра, начало светать и пропели громогласно на всю столицу петухи. До того она была с графом в его поместье.

Алексия проснулась, как только яркий лучик из окна коснулся её щеки. Она сладко зевнула, забыв на секунду события прошедшей ночи, и вдруг замерла. Воспоминания заставили её с ужасом оглянуться и вскочить с кровати. Алексия оглянулась и побежала в комнату Даны.

- Дана, Дана! – кричала она над ухом, тормоша её, - Просыпайся, пожалуйста! Просыпайся!

- Что случилось? – с непониманием произнесла та, не проснувшись.

- К нам вчера приходили. Гельсен в опасности, Дана! Ты не знаешь, случайно, где он живёт?

- Нет, не знаю. Но Альмира, должно быть, знает.

- А как ее позвать?

- А что случилось? – раздался из гостиной голос призрака.

- К Гельсену вчера ночью с визитом приходили тени! Его надо как можно скорее навестить! – выскочила в гостиную Алексия.

- Ну, надо так надо, - ответила чуть удивленно Альмира и развела руками.

Комната скрылась из виду. Богатая обстановка растворилась, уступив место весьма скромной мебели на фоне серо-белых стен, покрытых старыми обоями. Алексия оглянулась в поисках охотника и, заметив в другой стороне комнаты дверь, побежала к ней. Альмира вопросительно взглянула на Дану. Та со сна была пока ещё недовольной и отстраненной от мира. Она зевнула, прикрывшись рукой, и тоже оглянулась.

- Алексия так быстро говорила, что я ничего толком не поняла. Видно, её заставили уснуть. Я не совсем поняла, что случилось, - пояснила она тихо.

Девчушка открыла дверь. Первым в глаза ей бросился стол, на котором лежала раскрытая книга. Керосиновая лампа над ней почти целиком закоптилась как с внешней, так и с внутренней стороны, что было очень странным. Копоти вокруг не было. Внизу, на полу, лежали листки бумаги, поднятые будто сильным порывом ветра. Сквозь закрытое окно прорывался в комнату мутный свет. Серая занавеска, запутавшись, лежала на спинке стула. Комната являла собой поле битвы, на котором сошлись человеческая выдержка и тёмная сила. Что победило? Хороший вопрос, ответа на который Алексия пока не видела. Потом, пройдя несколько шагов, она увидела лежащего на старой, стоящей у стены кровати хозяина квартиры. На полу рядом с ножкой лежал выпавший из руки меч, упершись острием в паркет. Глаза охотника были закрыты, а лицо его было бледным, как воск.

- Джон, - с ужасом прошептала Алексия, метнувшись к нему.

В дверях уже показались Дана и Альмира. Обе ужаснулись: они заметили не виденные Алексией следы отчаянной борьбы. И следы ногтей на поверхности стола, едва закрытые старой книжкой, и съехавшее вниз покрывало, и упавшая на пол белая тонкая подушка – все говорило о немыслимом сопротивлении, на которое только и был способен человеческий потенциал. Дана испугалась, взглянув в лицо охотнику. Ей на секунду показалось, что тень, отчаявшись с ним справиться и разъярившись, решила просто убить его, но следов смертельной раны она на видела. Но присмотревшись, она все же успокоилась, убедившись в том, что он жив. Когда Алексия коснулась его плеча и легонько толкнула его, рука спящего будто дернулась, а тело мгновенно отстранилось. Затем уже Гельсен открыл глаза и оглянулся.

- С тобой все хорошо? Они к тебе приходили? Как ты себя чувствуешь? – засыпала его тут же вопросами Алексия.

- Нормально всё. Она отступила, - слабо ответил он.

- Как? Это точно ты? – вдруг насторожилась она.

- Да. Точно я, - подумав, кивнул Гельсен.

- А что случилось? Кто-нибудь мне может это объяснить? – спросила Альмира.

- Вчера вечером тени устроили нам проверку. Существо, назвавшееся Магестером, приходило с визитом ко мне, Саттара навестила Гельсена. Они пытались заставить нас отказаться от Кэтрин. Я вчера пришедшему возразила. Ты, Джон, судя по этому бардаку в комнате, тоже.

- Потрясающе, - с едва заметным восторгом проговорила Дана, - Мало кто из людей может дать отпор теням, а тем более таким сильным, как Саттара.

- Дана, ты разве ещё не догадалась, что этот человек – исключение из всех правил? – с сарказмом спросила Альмира.

- День наступил, мы ещё живы и готовы сражаться, - сказал охотник, поднявшись, - Неплохой исход ночного противостояния.

- Тебе сегодня нужно прийти в себя, - сказала Алексия, жалостливо взглянув на него, - Даже в случая провала тени забирают много сил как физических, так моральных. Ты после сегодняшней ночи ничего не сможешь сделать.

- Но времени мало. Силы Кэтрин слабеют с каждым днём. Для неё наше промедление может стать смертельным. Всё нормально, Алексия. Я из ситуаций похуже этой выбирался. Справимся.

- Справиться-то справимся, но сегодня из дома не выходи. Это опасно. Сейчас, пока я рядом, тебе кажется, что сил много, но когда я уйду, они тебя быстро покинут. Кэтрин называла этот феномен тёмным паразитизмом: как только исчезнет защита света, тени с помощью особых уловок получат все твои силы. Саттара оставила несколько маленьких незаметных паразитов, которые один раз передают ей все, что смогут у тебя забрать, после чего они погибают. Сегодня очень опасный день для тебя.

- Мне кажется, ты излишне мнительна, но кроме этой книги у нас нет никаких зацепок. Я должен продолжить перевод и найти сведения о том, где прячут Кэтрин. Тогда можно будет идти дальше.

- Можно остаться с тобой? Если я уйду, на тебя снова могут напасть. И тогда уже ты не сможешь противостоять им.

- Вас привела сюда Альмира? Тогда можно, - сказал он, заметив её утвердительный кивок, - Но ненадолго. Вероятнее всего, Дане нужно будет отлучиться.

- Да, граф просил меня защищать его. А сейчас, когда мы убедились в том, что тени в городе, он в огромной опасности, и я должна постоянно находиться рядом с ним. На него тоже могут влиять. Хорошо, но странно, что этого пока не делают.

- Он не глава правительства. Когда станет понятно, что графа выберут главой, и после этого он примет полномочия, тени сразу же проявят себя. Сейчас они только изучают его и, наверняка, прикидывают, как можно влиять на него, - ответил охотник.

- Я провожу тебя, - обратилась к Дане призрак, - Мы тогда оставим вас. Я вернусь за тобой.

Девушки исчезли. Алексия взглянула на охотника. Она не понимала, почему они так просто ушли, не задав никаких вопросов. У Альмиры они возникли, но она не решилась их задать при Дане и Алексии. Она прекрасно понимала, что он не ответит.

- Тебе было сложно? – нарушила она тишину робким вопросом.

- Как никогда, - глухо ответил тот, посмотрев в окно.

- А как ты смог защитится?

- Твоя сестра спасла.

Алексия недоуменно посмотрела на него. В его голосе не было ни намека на сарказм или шутку. Спустя недолгое время он пояснил:

- Во время нашей встречи в парке Кэтрин дала мне кольцо, сказав, что оно защитит меня. Она приказала взять его, так бы я его не принял. Видно, это был приказ дракона или проявилась сила влияния, я не смог ослушаться её. И это кольцо я, чтобы не потерять, надел на мизинец, - он протянул руку, и Алексия увидела блеснувшее серебром кольцо, - Оно-то меня и спасло в ту ночь. Оно вдруг засветилось ярким белым светом, от которого тень с ужасом отшатнулась и исчезла. А я даже с кровати подняться не смог – сил не было. Так и уснул, не совсем поняв, произошло ли все наяву, или же мне всё приснилось.

- Всё произошло наяву, - уверенно ответила Алексия, - Ты стал свидетелем могущества тёмных сил. Теперь тебе нельзя оспаривать их существование, если ты, конечно, умеешь делать правильные выводы, а ты это умеешь. Некоторые предметы способны отпугивать теней. Я не совсем понимаю, какие именно и на чем основан принцип их работы, но Кэтрин это знала. У меня есть кулон, который она подарила мне и строго наказывала не снимать мне его с шеи, - она вытащила из-под кофты серебряную цепочку с блестящим ярко-рыжим камнем, - Возможно, именно из-за него мне вчера Магестер не смог навредить.

- Мы найдем ответы на эти вопросы, Алексия. Найдем и твою сестру. Я сейчас займусь книгой, а что будешь делать ты? Просто сидеть скучно, наверное. Чем ты хочешь заняться?

- Мне не будет скучно, - ответила, улыбнувшись, та, - Я могу прибраться пока в твоей комнате. Обещаю ничего не выкидывать, - добавила она, и улыбка её стала ребячески хитрой.

- Поверю на слово, но... Может, все-таки чем-то другим?

- Нет, спасибо. Не люблю находиться в беспорядке. У нас с сестрой это семейное. Она тоже не переносит хаос. Он её раздражает. Кэтрин думает, что, когда всё лежит неубранное, близится время переезда. А любые изменения в привычной жизни для Кэтрин просто фатальны: она человек домашний, любит когда все по графику, когда вчерашний день похож на сегодняшний. Человек рутины, - добавила она, поднимая с пола листы бумаги.

- Ты завтракала? Или сразу же примчалась сюда?

- Примчалась, конечно. Без завтрака. Не успели просто. Когда тени нападают на людей, есть шанс успеть спасти последних от потемнения. Надо быстро убедить человека в том, что его мысли и чувства ему не принадлежат и что та реальность, которую он видит, ненастоящая. Это непросто, но возможно.

- Меня переубедить в чём-то трудно в силу характера. Боюсь представить, в кого я превращусь под их влиянием, - усмехнулся он.

- И правильно делаешь. Под влиянием теней люди превращаются в страшных созданий. В нашем мире много таких было. Их и людьми-то назвать было трудно. Так во всяком случае говорила Кэтрин. Она некоторые вещи объясняла мне, но я политику не люблю, оттого ничего уже не помню. Кроме истории нашей страны, конечно. Извини, я, наверное, тебя отвлекаю своей болтовней, - спохватившись, сказала она, - Работай.

- На кухне есть еда. Можешь взять все, что хочешь. Я присоединюсь к тебе позже, - ответил Гельсен, склонившись над книгой.

***

Окно в небольшой комнате, убранство которой составляли только старый стол, под одной ножкой которого лежала тощая брошюрка, чтобы строение не шаталось, и пара табуреток, было открыто настежь. Стояла неслыханная для конца апреля жара. Ни ветра, ни прохлады, ни свежего воздуха – над столицей повисла немая духота, плотная и горячая. Именно такая значит приближение сильной грозы. Деревья опустили к земле свои тонкие ветки, поникли листочками. Люди изредка поглядывали на серо-голубое раскаленное небо и бежали в спасительную прохладную тень. Рага притихла и воды её замедлили свой бег. Повисли в тишине флаги, стихли звуки города. Наступил полдень.

Алексия задумчиво склонилась над чашкой чая. Девушка смотрела на белую чашку (она вытащила самую чистую) и гладила пальцем маленькую извитую ручку. «Справится он или не справится? А если не справится, как мне домой возвращаться без моей сестрёнки? Она меня вытащила, и я должна её вытащить. Я же её люблю. С кем же я в шахматы играть буду? Только с ней! Нет, надо отвлечься от этих мыслей. Все будет хорошо. Так говорит Джон. Ему надо верить, пусть он и человек. Надо верить», - повторила она про себя, ожидая магического эффекта от этой фразы. Удивительно, но мысли её тут же сменились. Видно, сильно впечатлило ее противостояние охотника тени. Она дракон, но сестра убедила её в том, что от теней надо прятаться. С ними сражаться мало того, что бесполезно, так ещё и опасно. Алексия во всем сестре верила. Несмотря на убеждения Кэтрин в том, что её авторитет в глазах сестры потерян со времен детства, Алексия очень её уважала. Оттого победа Гельсена в ночной борьбе воодушевила девчушку, доказав, что все-таки не так сильны тени, как о них рассказывала Кэтрин. Она хорошо понимала, что если бы Джон был слабым безвольным человеком, никакое кольцо бы его не спасло. Потому-то так просто её мысли сменились. «Интересно, чем занята Дана?» - вспомнила она о подруге.

Раздавшиеся в коридоре шаги заставили ее отвлечься от мыслей. Алексия обернулась и увидела задумчивого охотника. Он, не говоря ей ни слова, налил себе горячей воды в чашку и сел напротив удивленной таким странный поведением девушкой. Алексия недоуменно взглянула на воду, от которой клубами поднимался пар.

- По утрам я чай не пью. Только воду, - ответил ей Гельсен, - Ты знаешь, что такое Нулевое пространство?

Та задумалась, опустив голову и положив руки на колени. Около минуты Алексия молчала, затем с сожалением отрицательно покачала головой.

- А там что-то про это написано? – спросила она.

- Это словосочетание очень часто повторяется. Настолько часто, что наводит на мысль, что это не просто фраза, а обозначение какого-то конкретного места. Кэтрин об этом ничего не говорила?

- Нет. А зачем ей рассказывать мне об этом? Она хорошо знает, что я захочу убедиться в правильности её слов и проверить то место. А там, я думаю, приятного мало водится.

- Действительно, - задумчиво отозвался охотник.

Вновь стало тихо. Алексия, не зная, о чем думать и на что надеяться, отвернулась к окну и смотрела на город. Выцветшее небо над ним было горячим и безоблачным. Окна домов раскрыты нараспашку, но занавески и шторы неподвижны: ветра нет.

- А ты как дракон не знаешь, где это может быть? Раз у Кэтрин хорошая интуиция, значит, и у тебя она должна быть неплохой, - нарушил тишину Гельсен.

- Вряд ли это так. Я - человек разума, а Кэтрин – человек чувства. К разуму она обращается в самый последний момент, а до того решает задачу по наитию. Так что мне важно знать, куда нужно лететь и зачем. Иначе я просто не взлечу.

- Жаль, это бы упростило нам задачу. Я даже не знаю, к кому можно обратиться с этим вопросом. Тот, кто написал ту книгу, уже давно мертв и ему вопросов не задашь. Знатоков языка Древней Эрагии кроме Лоя и графа я не знаю. И книги, которые могли бы прояснить содержание этих страниц, тоже мне не известны. Сложность не в буквах, сложность в смыслах.

- Может, покажешь? Я не знаю языка, но хорошо чувствую смысл. Это у нас с сестрой особенность такая.

В комнате охотника было прохладно. Окно находилось на западной стороне дома, оттого там всегда было прохладнее, чем на кухне. Унылая духота плотным облаком заполнила пространство. Алексия склонилась над книгой. Джон пододвинул ей стул и жестом указал на него.

- И что? Что за слова тебе удалось перевести? – спросила она, садясь.

- Написаны на листке рядом, - ответил тот, придвинув табурет.

Алексия пробежала глазами по ровным строчкам. Несколько раз она пыталась разобрать его почерк. Потом девушка взглянула на него с виноватой улыбкой.

- А твоя сестра смогла разобрать мой почерк, - пожурил он, усмехнувшись, - Я смог прочитать: «… проходя сквозь нулевое пространство, существо имеет возможность уйти как в сторону света, так и в сторону тьмы, что объясняется преломлением лучей сквозь показатель абсолютного нуля. Уходя вверх, можно попасть в альфа-положение, уходя вниз, можно оказаться в зоне Z. Оба направления почти не используются, так как мало кто может находиться в конечных пунктах назначения без вреда. Нулевое пространство находится вне систем и вне материи. Оно подчиняется законам нефизическим. Известно, что мысли там обретают материальную форму. До конца неясно, что есть там мысль и как формируется ее материальная проекция. Нулевое пространство даёт возможность путешествовать по системе. Как бы парадоксально ни звучало, находясь вне системы, оно позволяет совершать перемещения в системе. Метафизический смысл существования пространства объясняется наличием существ с высокой духовной организацией и большой силой, которую нельзя рассматривать как одну лишь физическую…»

Алексия слушала внимательно, не отрывая пристального взгляда от собеседника. Джон читал, иногда ошибался, запутываясь в ничего не значащих для него терминах и фразах, тормозил, разбирая собственный почерк. Девушке написанное показалось абракадаброй.

- Вот и я тоже ничего не понял, - согласился с ней Гельсен.

- Может, ты как-то не так переводил? Я слышала, что переводчики сохраняют стиль автора.

- У автора так было написано. Это побуквенный перевод, - уже засомневавшись, произнес тот, - Хотя, как можно передать смысл слова, если переводить только буквы?

- Вот. И к тому же у тебя сильно научно получилось. Будто это писал не старый монах-летописец, а учёный.

- Ну, мы же с тобой уже выяснили, что над книгой работал не один человек, - ответил Гельсен, в подтверждение своих слов открыв другую страницу книги.

Там почерк был другим. Даже чернила были немного другого оттенка. Алексия подумала немного, нахмурив лоб, потом сказала:

- Хорошо, допустим, здесь вопросов нет. Но все-таки смысл, мне кажется, другой. Я ожидала иного текста! Я не знаю, за что здесь можно зацепиться, чтобы начать раскручивать смысловые цепочки.

- Я тоже. Не думал, что мы остановимся на этапе перевода книги, - серьёзно сказал он.

- И почему так путано написано? Почему нельзя было обо всём рассказать простыми человеческими словами?

- Потому что это запретная тема. Если бы автор думал, о чём пишет, за ним бы пришли. Ты же понимаешь, о ком я?

Алексия понимающе кивнула.

- Я всё же не теряю надежды. Может, оно само собой расшифруется. Моя сестра всегда получала ответы на интересующие её вопросы просто так, из воздуха. Ей достаточно было об этом долго подумать.

- Сами собой ответы не приходят. Со временем к ответам приходят. Этому помогают причинно-следственные связи и логика.

- И Кэтрин не умела пользоваться ни тем, ни другим, - улыбнулась добродушно Алексия, - Она все это слышала. Как она сама говорила, ответы ей приходят откуда-то. Она говорила что-то про ноосферу или что-то такое.

- Необычно. И очень интересно. Ладно, попробуем использовать метод твоей сестры, - сказал, взглянув на нее, Гельсен, - Всё равно ничего другого я пока придумать не могу.

- Жарко, - протянула капризно девушка, решив найти оправдание его незнанию, - Оттого и думать не хочется.

Алексия прекрасно переносила жару. Лучше, чем кто-либо другой из мифических созданий. Алексия была драконом пламени, оттого высокие температуры были её естественной средой обитания. Но драконы умеют приспосабливаться к абсолютно любым условиям, потому она могла жить даже в плену вечного холода. Внутреннее чутьё не позволило Алексии остаться равнодушной к охотнику. Он оценил её ход. Охотник открыл окно. Когда в него сразу же устремился поток горячего воздуха с улицы, Джон закрыл его. «Проветрить не удастся. Жаль. Алексия права: в такой духоте работать сложно. Надо куда-то уехать», - подумал он, взглянув на пустую улицу. Длинные тени казались почти черными. Они жирными кляксами покрывали дорогу, начинаясь у зданий и перекрывая улицу. Гельсен долго пристально смотрел в тень под их домом, будто силясь что-то там увидеть, но потом вздохнул и обернулся к Алексии.

- Тени могут управлять погодой? – спросил он.

Алексия пожала плечами.

- Такие могущественные существа всё могут. Кэтрин рассказывала, что они даже законы физики могут менять, причём такие жизненно необходимые, как закон всемирного тяготения или закон сохранения энергии.

- Кстати о физике. Здесь очень много научной терминологии, причем это писал явно не философ и не монах, как ты правильно заметила. Мне кажется, это дело рук физика. Может, стоит обратиться к ним за советом?

- А у тебя есть знакомые учёные? – спросила Алексия и тут же сама себе ответила, - Ну конечно! Ты же охотник и всех в городе знаешь.

- Ох, Алексия, смею тебя уверить, всех в этом городе знать нельзя. По последней довоенной переписи в Эраге проживает около пяти миллионов человек. Это страшных размеров число! В городе, откуда я приехал, население всего около семисот тысяч. А то тоже, между прочим, столица.

- Столица другого государства?

- Да. Я родом из Вельгерии.

- Как интересно! А это где? – воодушевилась Алексия, с любопытством взглянув на него.

Но через мгновение она поняла, что спросила лишнее. Взглядом потушил её интерес охотник. Чуть заметно улыбнувшись, он произнес:

- Я позже расскажу. Всему своё время.

- Ладно, буду ждать. А сейчас к физикам?

- Придётся выбраться из квартиры. Боюсь представить, как здесь будет душно, когда каменные стены нагреются. Вечером здесь будет вообще как в печке.

- Тогда тебе следует переночевать у нас, - любезно предложила девушка.

- Нет. Я на такое не пойду.

***

В подземельях в любую жару было прохладно. Алексия с любопытством оглядывалась по сторонам, изучая коридоры. Она бежала впереди охотника. Почему бежала? Потому что не умела ходить спокойно. Если ей было что-то было интересно, она всегда забывалась и вела себя как ребёнок. Они направлялись в западную часть подземелий, где разместились крупные производства. Там работал теперь мистер Карл Сейден. После окончания болезни Лины он присоединился к Сопротивлению. Он долго размышлял над словами графа (во время дежурства у постели сестры у него времени было много), вспоминал прошлое и думал о будущем. Карл задумался не о своем будущем, а о том, что ждёт Эрагию. Что ждёт Лину в той новой стране, которую он не знает? Этот вопрос не давал покоя инженеру. Он выбил его из привычного мира и оторвал от привычных мыслей. Когда Карл рассудил, что надо отдать власть тем людям, которые смогут с ней жить, он примкнул к Сопротивлению. И ему, как хорошему специалисту, быстро нашлась работа в западном секторе, где размещались самые объёмные и сложные производства.

Карл ходил по слабо освещенными коридорам вдоль блестящих металлом труб. Он присматривался к чуть покрывшимся ржавчиной сплавам, проверяя целостность. Недавно у рабочих произошел несчастный случай из-за того, что одна из труб оказалась поврежденной. Когда проверка осматривала место происшествия, обнаружилась небольшая трещина на старой трубе. Неудивительно, что теперь менялись конструкции и проверялись остальные трубы. Если бы не слаженная работа коллектива, прогремел бы взрыв, результатом которого стало бы обрушение коридора. Он повлек бы за собой и обрушение улицы верхнего города.

У пропускного пункта состоялся короткий и весьма показательный диалог. В маленькой будке сидел приземистый человечек с длинными, свисающими до самого подбородка, черными усами. Из-под тонких бровей выглядывали черные глазки, пронырливые и юркие. Пожалуй, только глаза его и были живыми на застывшем морщинистом лице. Только вот почему в этих глазках странный блеск, источника которого нигде нет?

- Где я могу найти Карла Сейдена? – спросил Гельсен, обратившись к дежурному.

- А вам он зачем? – с равнодушием спросил тот.

«Что за глупые вопросы?! Нужен и все! Он меня не знает что ли?» - возмутился про себя охотник и ответил спокойно:

- Важное дело одно у меня к нему есть.

- Насколько важное? – продолжал задавать глупые вопросы дежурный.

- Настолько, что я не буду обсуждать его с посторонними, - резко ответил Гельсен, скрыв раздражение, - Он на своем рабочем месте?

- Был у себя до обеда, - уклончиво ответил дежурный.

- Благодарю, - холодно-вежливо сказал глухим голосом Гельсен.

Алексия прошла вперед него. Ей тот человек на пропускном пункте не понравился. Взглянув на него, она сразу же подумала: «Проныра!» Потом, оставив эту мысль, она приветливо ему улыбнулась. К недовольству девушки, улыбки в ответ не последовало. Дежурный вообще на нее внимания не обратил. Потом, пройдя несколько шагов по коридору в комнату инженеров, Гельсен сказал ей с тщательно скрываемым смущением:

- Понимаешь… Наш мир ещё не так развит, как ваш. И нравы в нем другие.

- Да, я заметила, - поторопила его Алексия.

- Ну вот. И… к вам не очень хорошо относятся.

- К нам – это ко мне и моей сестре? – удивленно изогнулась бровь девушки.

- К вам – это к леди, - сказал, наконец, охотник (глядя в глаза Алексии, этой очаровательной маленькой девчушке, он не мог собраться с силами, чтобы закончить фразу).

Она задумалась ненадолго, потом пожала плечами и ответила:

- Ну и ладно. Я готова потерпеть подобное отношение ради поисков Кэтрин. Это, конечно, не совсем правильно, я думаю, но… это ваше дело. Хотя Кэтрин это просто выводит из себя. Она бы на нём за подобное живого места не оставила бы. Врач и мастер боевых искусств – опасная комбинация, - улыбнулась она.

- Разве? Мне она не показалась человеком, способным избить кого-то.

- Плохо ты ее знаешь, - улыбка Алексии стала хитрой.

Они встретились с Карлом, не доходя до комнаты. Задумчивый инженер шёл, не торопясь и глядя себе под ноги.

- Мистер Сейден? – оторвал его от мыслей охотник, - Вы заняты?

- Уже нет, - оглянувшись, ответил он.

«Что-то тут не то», - подумала Алексия, нахмурившись. Механик явно был чем-то напуган. Она слышала частое биение его сердца и видела тревожный блеск глаз. Неспроста Карл оглянулся. Но почему тогда он шел медленно? Сейчас, когда охотник к нему обратился, он производил впечатление человека, который сейчас сорвется с места и побежит куда глаза глядят.

- Прекрасно. Нам нужно задать вам пару вопросов. Вы согласитесь на них ответить?

- Если это будет в моей компетенции, - кивнул тот.

Снова Алексию удивила скорость, с которой шел впереди механик. Ей казалось, что он от кого-то торопился уйти, но всякий раз, когда она оборачивалась, чтобы убедиться в этом, позади никого не было.

- Что-то случилось, мистер Сейден? – спросила она.

- Нет-нет, что вы! Просто трубы осматривать надо.

Девушка встретилась глазами с Карлом. «Нельзя об этом говорить здесь и сейчас», - прочитала она в его мыслях и понимающе кивнула. Оставшийся путь прошли молча. Впереди показалась дверь. Инженер чуть ускорил шаг, открыл дверь и впустил гостей подземелья. Оглянувшись недоверчиво, механик закрыл дверь.

- О чём вы хотели спросить? – обратился он затем к охотнику.

- О странном. Мы нашли в одном старом трактате упоминания о каком-то нулевом пространстве и предположили, что это физический термин.

- А я не специалист в этой области физики, - улыбнулась Алексия, оглянувшись.

- Так и я никакого отношения к метафизике не имею, - не понял их Сейден, - Это вам к философам надо. Или к богословам.

- Я могу вам передать содержание того абзаца. Вам станет понятнее, о чём я говорю.

- Предоставь это мне, - сказала смело Алексия и слово в слово передала ту записку, которую читал ей некоторое время назад охотник.

Карл задумался, потом сказал:

- Ну, слова свет и тьма наводят меня на мысль, что вам нужно все-таки к богословам. А что это за трактат?

Гельсен замешкался, не найдя, что ответить. Выручила Алексия.

- Поведение лучей света в различных средах, - сказала она, ничуть не растерявшись.

- Интересно. Никогда о таком не слышал. Вы знаете, я человек простой, - сказал механик, окинув взглядом комнату и усмехнувшись добродушно, - Я - инженер, с машинами и чертежами вожусь. Вам бы с вашими вопросами обратиться к кому-нибудь другому. Я могу вам нескольких людей назвать. Они как раз вопросами света и телепортации занимаются. Очень умные и интеллигентные люди.

- Будем признательны, - ответил Гельсен.

Карл остановился на первом слоге первой фамилии, спохватившись чего-то. Он вдруг оглянулся с тревогой и сказал тише:

- Я вам лучше напишу.

Взяв со стола клочок бумаги, он торопливо стал писать быстрым неровным почерком имена ученых Эраги. Алексия вопросительно взглянула на Гельсена. Тот молчал и тоже был немного удивлен странным поведением механика. «Пусть сначала напишет. Потом расспросим обо всем остальном», - решил он. Закончив со списком, Карл протянул листок охотнику.

- Чего вы боитесь? – спросил тот, взяв лист.

- Боюсь? Почему вы так решили? – натянуто улыбнулся инженер, - Ничего я не боюсь! Мне некого в наших подземельях бояться.

- Но вы определенно испытываете страх, - невозмутимо сказал Гельсен, - Будет лучше, если вы поставить меня в известность. Все-таки я охотник, и моё дело – защищать людей и избавлять город от нечисти.

- Но у нас и вправду все спокойно. Тише только на кладбище, - пошутил он, но, не заметив радости или понимания в глазах собеседника, посерьёзнел.

- На кладбище, вопреки распространенному мнению, не всегда спокойно и тихо. Особенно активное движение начинается ночью, - сухо ответил охотник, скрывая раздражение, - Или вы не хотите отвечать здесь?

Карл не нашёлся, что ответить. Правду говорить сейчас было очень опасно. Даже он, человек, далекий от мистики и сверхъестественного, сейчас чувствовал, что слушают его не только Гельсен и его очаровательная напарница.

- Ясно, - задумчиво произнес Гельсен, - Тогда будьте осторожны.

Механик едва заметно кивнул на прощание. Алексия слабо улыбнулась и удалилась вслед за охотником.

- А почему вы не попрощались? – спросила она спустя какое-то время.

- Потому что мы еще увидимся. Моя работа здесь только начинается. Я никогда не прощаюсь с теми, кто может стать жертвой моих противников.

- Это твой принцип, или так поступают все охотники? – с любопытством спросила Алексия, забежав вперед и глядя пытливым взглядом в глаза собеседника.

- Мой принцип, - кратко ответил тот, - Поговорим об этом позже.

- Почему?

- Потому что сейчас не самое подходящее для этого время.

- Я надеюсь, ты понимаешь, почему я к тебе пристаю? Раз мы с тобой теперь воюем с тенями, мы должны знать друг о друге достаточно много, чтобы можно было заподозрить подмену. Ты знаешь, что такое подмена?

- Догадываюсь. Я дам тебе шанс узнать меня получше.

- Ладно. Жду с нетерпением, - произнесла она, улыбнувшись.

Только когда они вышли на светлую улицу, Гельсен развернул записку инженера и посмотрел фамилии. Алексия тоже бросила изучающий взгляд на имена ученых и отвернулась: ей ни о чем они не говорили. А Гельсен знал некоторых даже в лицо (повезло ему, сыну научного светила).

- И к кому мы отправимся сначала? – спросила девушка.

- К доктору Олдейну. Я слышал, что он выдающийся физик, изобретать. Он, как мне известно, состоит в Эрагийской Академии Наук. С ним было бы интересно пообщаться.

- Это точно. Узнавать свою профессию в других мирах и временных эпохах очень интересно. А ты только охотник?

- Нет. Твоя сестра знает, что я ещё по образованию врач. Правда, я университет не заканчивал и диплома у меня нет.

- А это… ну, плохо? – не поняла она.

- Я не могу из-за этого устроиться на работу в госпиталь или вести частную практику. Но мне это и неинтересно. Я много освоил за свою жизнь, Алексия.

- Расскажешь? – с детской доверчивость спросила она.

- Потом как-нибудь, - ответил тот.

«Да, это совсем не Кэтрин, - думал Гельсен, наблюдая искоса за Алексией, - Та взрослая, строгая, ко всему равнодушная. А Алексия совсем еще дитя».

- Ой, да, - спохватилась она вдруг и замедлила шаг, поравнявшись с охотником, - Я забыла сказать, наверное, что мне 318.

- Ты говорила, что на семь лет младше сестры. И обещала не лазить в мою голову, - нестрого сказал ей Джон.

- Да? А оно само собой как-то получилось, - виновато улыбнулась она, - Прости.

- Не выдавай себя этим в Академии. Пусть все думают, что ты человек, и чем дольше, тем лучше.

- Но многие видели, что я превращаюсь, - возразила та, - Я не умею врать.

- Это у вас с сестрой семейное. А ты и не ври. Просто веди себя осторожно.

Задумалась девчушка ненадолго и потом медленно кивнула. Она соображала, как надо себя вести. Алексия много раз бывала в Академиях. В их мире тоже была такая – Орисская Академия Наук, но она хорошо представляла, что ждет ее там и что ждут от неё там. А сейчас она шагала в неизвестность. Но, в отличие от своей консервативной сестры, Алексия не боялась перемен. Она всегда шла по дороге жизни легко и непринужденно и все перемены и сложности встречала с ребяческой улыбкой и твердым убеждением, что все перемены к лучшему.

Они вышли на залитую солнцем площадь. По краям её расположились статные ряды деревьев с поднятыми вверх, массивными ветвями. В центре площади разместился высокий фонтан, окруженный пестрыми цветниками. Многие цветы уже раскрыли свои бутоны, создав настроение выходного дня. Вокруг фонтана блестели на солнце золотые струи чистой воды. Фонтан был одновременно прост и элегантен: массивная каменная чаша, в центре которой возвышался столб, на котором были каскадом расположены маленькие чашечки. Над фонтаном вода образовывала прозрачный блестящий купол, а потом ручьями текла по увеличивающимся к низу чашечкам. Несколько брызг коснулись лица Алексии. Она ускорила шаг, оставив позади охотника, подошла к каменной стене и положила на холодный камень руки, чуть подавшись вперед. Она с восторгом глядела на золотящиеся ручейки, на воздушную радугу из невесомых брызг, потом девушка подставила под один ручеёк руку. Прохладная вода ласково коснулась её. Алексия блаженно вдохнула и провела мокрой рукой по лбу. Раскаленный воздух обходил стороной этот цветущий оазис.

- Лексия, у нас не очень много времени. Потом налюбуешься, - позвал её Гельсен, проходя мимо.

Девушка не сразу оторвалась от фонтана. Она продолжала смотреть на блестящую воду и сотни солнечных зайчиков на дне, и только когда Джон пересек почти всю площадь, Алексия оглянулась и бегом поспешила за ним. Охотник взглянул на неё, немного обернувшись. Снова ему Алексия напомнила поведением ребёнка. «Надеюсь, в ней нет инфантилизма. Он мог бы привести к большим проблемам», - подумал он опрометчиво.

- Нам ещё далеко? – спросила она, догнав его.

- Пришли, - ответил тот, кивнув в сторону величественного старинного особняка, к которому вели белые мраморные ступени.

По обе стороны от лестницы за невысокими каменными оградками расположились цветники. Цветы там уже вовсю цвели. Все бутоны были махровыми; в центре они были ярко-красного цвета, а по краям клумб сидели темно-фиолетовые и почти черные цветочки. Гельсен и Алексия прошли в здание. Тяжелая дверь открылась без скрипа.

Охрана пропустила их без вопросов. Охотника знали везде. Не многие, конечно, знали его в лицо, но узнавали сразу. Безупречная репутация Гельсена защитила от лишних вопросов и Алексию. На незнакомку просто чуть удивленно посмотрели. Джон хорошо знал Академию. Ему уже приходилось бывать здесь. Именно сюда несколько лет назад послало его Сопротивление, чтобы убить профессора Муррегати. Их встреча произошла не здесь, охотник застрелил профессора на улице, на тех самых ступенях, по которым они поднимались сюда. В тот день он, как снайпер, затаился на балконе соседнего дома. Джон долго ждал, пока приедет длинная темная машина и выйдут телохранители профессора. Затем он одним выстрелом убил вышедшего из машины Муррегати. Тот даже оглянуться не успел. Его стражи через мгновение упали рядом с телом хозяина.

Просторные залы сменяли друг друга. Они все были пусты. Алексия не успевала разглядеть толком их, так быстро шел охотник. Она едва поспевала за ним, но ничего ему ее говорила: понимала, что не просто так он идет быстро по полутемным залам. Джон вывел ее к лестнице. Она была спрятана в отдельной пристройке. Вновь девушка увидела чуть стоптанные мраморные ступени. «Сколько этому всему лет?» - удивилась она, коснувшись осторожно перил.

Пройдя несколько этажей, они вышли на небольшую площадку. С нее в разные стороны уходили коридоры. Они были очень светлыми. Потом Алексия сообразила, что большая часть стен, которые их образовывали, была окнами.

- Ты точно знаешь, куда идти? – спросила настороженно девушка, оглянувшись по сторонам, когда окна исчезли.

- Точно. Доверься мне, - лаконично ответил охотник.

На смену окнам пришли неяркие лампы на каменных стенах, покрытых краской неброского бирюзового цвета. Белые мраморные барельефы и статуи украшали убранство. Высоко висели портреты каких-то учёных.

Охотник чуть замедлил шаг. Впереди показались двери. К одной из них Гельсен и направлялся. К той, рядом с которой висела позолоченная табличка с инициалами Р. Олдейн.

Глава 4. Решение Совета

- И по сему не совсем понятно, кому следовало бы занять этот пост, - окончил речь Рафт, оглянув всех присутствующих.

На Дане он ненадолго задержал взгляд, потому что увидел в её глазах искреннее непонимание. Ей казалось странным, что они до сих пор не поняли, кто наиболее компетентен для того, чтобы взять на себя ответственность за страну и Совет. И этот человек сидел в глубокой задумчивости. Граф молчал, понимая, что ему нельзя предлагать свою кандидатуру. Слишком много зла у людей на вампиров. Не забыты ещё те зверства, что творились во время власти темного принца. Нельзя ему, вампиру, брать власть. «Но если не я, то кто?» – думал он и не мог придумать. Никаких мыслей по этому поводу не было. У других тоже. Оттого Командор и сказал:

- Мне кажется, наиболее подходящий человек на эту роль – граф Лейшбери. Он опытный, на его долю выпало огромное число событий. Граф еще с темным принцем сражался. Я уверен, что никто больше не знает историю страны и города лучше! Только разве что некоторые историки.

- Полностью с вами согласен, - произнес барон, - Больше некому занять столь ответственный пост.

- Смогли справиться с нами, справитесь и с Эрагией, - пошутил, улыбнувшись в усы, Шталь.

«Раз взвалил на себя это дело, так и пронесу его до конца», - с тайным сожалением подумал граф. Никто не знал, насколько дорога ему эта страна, в которой он на самом деле был чужим. Но граф, как здравомыслящий человек, осознавал, что власть – это тяжелый труд, который многие дилетанты напрасно считают простым делом.

- Если Совет решит, что я достоин принять полномочия председателя, я соглашусь, - ответил граф Лейшбери, оглянув зал.

Первое собрание Совета происходило в небольшом, похожем чем-то на здание старой школы, длинном здании. Из окон, которые закрывали полупрозрачные занавески, виднелась белая материя на другом строении. На той стороне речной улицы спешно реставрировался Зал Собраний, где каждое десятилетие проходило совещание Совета (до того момента, как ученые поругались с милитаристами). Сегодня, 29 апреля, после 15 лет затишья Совет собрался вновь. Не было только нескольких ученых и военных: они погибли во время войны. Пустовало место профессора Муррегати, не было генерала Кэра, который всегда умел каким-нибудь витиеватым афоризмом, им же на ходу придуманным, пошутить и направить мысль в другое русло, не было и его разговорчивого советника, верного друга и меткого стрелка полковника Людовика Глисского. Совет обязательно сменят. В него придут новые люди из Сопротивления. Сейчас генерал Сиренский, Шталь и Рафт присутствовали как сподвижники графа Лейшбери, но потом они заменят погибших и займут опустевшие кресла.

- Нужно действовать как можно скорее. Война закончилась ещё зимой, но этот переворот Дракуса не дал нам возможности изменить жизнь. Необходимы срочны меры, чтобы спасти Эрагию от разрушения. Наши соседи же тоже не дремлют. Они всегда хотели заполучить кусочек нашей земли.

- Правильно вы говорите, граф, - проговорил задумчиво Эдгар Ли, представитель ученых от самого северного региона Эрагии – Дэльского, - Но и доверять вам было бы... опрометчиво. Да, вы глава Сопротивления, но вы вампир, и люди инстинктивно будут чувствовать в вас врага. Я полагаю, вам нужно дать испытательный срок, чтобы убедить простой народ в ваших добрых намерениях. Заодно и Совет успеет поменяться.

- Дельное предложение, - кивнул Шталь.

- Ваши опасения достаточно специфические, но обоснованные. Пусть будет так, - сказал Командор.

Если он верил человеку, то верил безоговорочно и никаких вопросов даже самое отклоняющееся от нормы поведение не вызывало у него вопросов, а если не верил, то относился к любому действию относился с опаской. Потому Командор не совсем понимал, зачем нужна была какая-то проверка графу. «Неужели Сопротивление им не годится? Ведь граф его основал, потом организовал его работу, все продумал и претворил в жизнь! Раз он справился с такой задачей, как политическое движение, то с государством и подавно справится», - подумал он.

Совет принял предложение Ли. Графа единогласно выбрали председателем. Многие бы оказавшиеся на его месте люди решили бы, что это победа, и начали праздновать, но граф, казалось, помрачнел ещё больше. Теперь ему придется отвечать не за подземелья в каком-то городе, а за целую страну. А Эрагия – самая большая страна на континенте. Непросто за неё отвечать. И со всех сторон на неё оскалились. И до богатств её добраться хотят, и до земли, и до людей, которые почему-то знают, как правило, больше других... К обеду нацарапали писари приказ, который делал Лейшбери председателем Совета. Уже после двенадцати он перестанет быть обычным графом.

***

- Добрый день. Приятно рад вас видеть. Прошу.

Голос человека средних лет, уверенный и сильный, разнёсся по просторной комнате. Белый мрамор, выточенные из камня колонны, гладкий блестящий пол, отражающий всё словно зеркало, – нигде не было ни тени, ни темного пятнышка. Свет, казалось, шел отовсюду, но на деле он лился из огромного окна, не закрытого тяжелыми шторами, и небольшая часть света шла от ламп, сделанных как свечи. Мебель в комнате была весьма скромной и её было немного. Алексия, оглянувшись, поняла, что размеры комнаты весьма скромны. Эффект большой площади создает грамотно выставленная мебель.

- Добрый день, доктор Олдейн, - ответил Гельсен, и голос его показался Алексии чересчур официальным для этих слов.

- Чем могу помочь? - деловито осведомился физик.

Алексия сразу догадалась о его профессии, Он обладал типичной внешностью ученого: невысокий, немного худой, с маленькими руками. Его высокий лоб покрывали тонкие морщины, на длинном носу сидели очки в темной оправе. Взгляд его тоже соответствовал статусу: вдумчивый, строгий и внимательный. Казалось, ничто не сможет скрыться от этих серых пристальных глаз.

- К нам в руки попал старый документ, в котором после его некоторой части обнаружилось много терминов, которые часто используются в физике.

- Каким годом датируется документ?

- Там не написан год написания. Это большая книга, написанная на языке древней Эрагии. В те времена ещё не было книгопечатания, и текст выведен чернилами.

- Вы уверены, что это не подделка? В восемнадцатом веке много документов и летописей было утеряно. Половина Эраги сгорела в пожаре, который терроризировал город несколько дней.

- Нет, мы уверены в подлинности книги. Там использовались старые чернила, которые от одного прикосновения влажными руками мгновенно стираются. Такими писали в начале века, но уже в пятидесятых годах схему изготовления изменили, и современные чернила устойчивы к воде и выцветанию.

- Ладно, убедили. У вас с собой текст?

- Нет, я его помню наизусть. Но понимаете, в чем дело - чуть растерянно проговорила Алексия, взглянув на охотника, - Я не могу оставлять вас в неведении. Та книга, информация из которой нам нужна, не имеет названия, а знания, которое в ней находятся, охраняются потусторонними силами.

Гельсен косо взглянул на неё, но промолчал. «Может, она за людей ответственность несет. Она же дракон», - подумал он. Ученый слабо насмешливо улыбнулся и сказал серьезно:

- Миледи, я не боюсь призраков, охраняющих чужие секреты.

«Напрасно, - мысленно осудил охотник, - Именно из-за этой мысли мне чаще всего приходится подвергать свою жизнь опасности». Алексия тоже была не очень довольна его ответом, но промолчала. По просьбе учёного она пересказала отрывок. Физик задумался.

- Вы уверены, что это не подделка? Для столь раннего периода существования Эрагии эти слова слишком новы. Кто переводил документ?

- Я, но только после того, как получил необходимые для того сведения от человека, который знает древний язык Эрагии.

- Тогда могу предположить, что речь идет о том пространстве, в котором существует наш мир. Мы его называем Вселенная. Но, по нашим новейшим данным, там ничего нет: ни потоков, ни положений, ни чего-либо другого.

- А потоки электро-магнитных волн и эфира вы не учитываете? – удивилась Алексия.

Заметив вопросительный взгляд ученого, она смутилась.

- Прошу меня извинить, я забыла, что нахожусь в девятнадцатом веке, - виновато улыбнулась она.

- А, вы из будущего? Тогда ничего удивительного. Про электро-магнитные волны нам пока известно очень немного, исследования ведутся до сих пор и открытия совершаются чуть ли не каждый месяц. Увы, миледи, большего сказать не могу. Позвольте дать вам небольшой совет: обратитесь ещё раз к переводчику. В столице сейчас, конечно, таких людей очень мало, но они мастера своего дела. Я могу посоветовать нескольких людей из своего окружения. Они могут знать язык древней Эрагии. Они часто пользуются старыми словами, потому что они очень ёмко описывают суть многих процессов, как ни парадоксально.

- Да, назовите, пожалуйста, этих людей.

- Профессор Даниил Говоров и доктор Жан Лемерк. Они не владеют языком, но знают очень много слов. И они тоже учёные-физики. Возможно, они смогут дать вам более точный ответ.

- Благодарю вас, доктор Олдейн. Берегите себя, - произнес охотник перед тем, как они с Алексией покинули кабинет ученого.

***

Вновь они шли по пустым коридорам Академии. Алексия с удивлением оглядывала все вокруг, то уходя вперед, то, наоборот, отставая. На мраморном гладком полу вдруг появилось яркое пятно света. Алексия взглянула вперед и увидела просторную залу. Она выскочила вперед, с восторгом оглянувшись и даже задрав голову вверх. Там висели массивные тяжелые люстры, покрытые тысячами блестящих осколков. Эти люстры сейчас не горели, их включали вечером и ночью. Стояла кожаная мебель. Алексия заметила ряд портретов на стене. Проходя мимо него, она спросила:

- У меня складывается впечатление, что ты всех этих людей знаешь. Ты часто здесь бывал?

- Раза три, но у меня хорошая память. А известных ученых я знаю, потому что мой отец – диагност и врач с мировым именем.

- Это он? – указала девушка на портрет, на котором было изображено лицо немолодого человека со светлыми глазами.

- Как ты угадала? – с нотками удивления произнес в ответ Гельсен, тоже взглянув на портрет, - Мы не похожи.

- Почему же? Очень даже и похожи.

- Ну, тебе виднее.

«Хотя жизнь предоставила мне много доказательств того, что мы друг на друга не похожи совсем», - добавил он про себя.

- Это наверное потому, что смотрят только на внешность. На деле у вас много общего.

- Ты опять залезла в мою голову, - усмехнувшись, заметил охотник, - Откуда ты знаешь? Ты со мной знакома несколько дней, а моего отца видишь так вообще в первый раз. Да и то на портрете.

- Глаза – зеркало души. Мне не нужно видеть вас, если художник передал душу через глаза.

- Но мир на картинах художника передан через призму его жизненного опыта и умения.

- И все-таки мастер может передать через полотно все светлое, что в человеке есть. А я уверена, что в каждом есть что-то светлое. Нет, я абсолютно в этом убеждена!

Алексия заметила насмешливый взгляд собеседника. «Ты ещё успеешь поменять свое мнение. Кэтрин пока рядом нет, от мира никто ограждать не будет», - подумал он и произнес задумчиво:

- Если бы было так, мир был другим. Возможно, в таком мире не нужна была бы и моя профессия.

- Нет, что ты! Чудовища никак не связаны с людьми! Они просто есть.

- Для чего же они нужны? – недоуменно взглянул на девушку охотник, - Ну не для того же, чтобы регулировать численность населения!

- Нет, конечно нет. Чудовища, наверное, тоже нужны для осуществления воспитательного процесса. Так говорила Кэтрин.

- Это кто ж кого воспитывает? – усмехнулся едва заметно Гельсен.

- А, ты атеист, - чуть разочарованно произнесла девушка и добавила, улыбнувшись виновато, - Тогда никто никого. Они просто существуют. Для того, чтобы тебе и твоим коллегам по оружию не было скучно.

Не понравился такой исход беседы Гельсену, но он был вынужден промолчать. Не любил он говорить на провокационные темы с посторонними. Его взгляды были отличны от взглядов окружающих, и поводов для конфликтов было предостаточно. К тому же как бы сильно не убеждал себя охотник в том, что никто не оказывает никакого влияния на него, его отец все же смог внушить ему, что его точка зрения ошибочна. Гельсен никогда себе в этом не признавался, но чувствовал себя некомфортно, когда говорил с кем-то по поводу религии.

- Прости. Не знала, что тебе не хочется говорить об этом.

- Прощаю, - тихо отозвался её спутник.

***

Позади этой пары в коридорах гасли неяркие электрические свечи, которые подсвечивали темные места коридоров. Огонек вспыхивал чуть сильнее и мгновенно гас, распространяя вокруг едва различимые белые полоски дыма. До датчиков пожарной сигнализации, которые поместились на потолке во времена правления Муррегати, они не доставали, растворяясь в воздухе. После того в темноте мелькали странные узорчатые очертания невидимых созданий, большими прыжками перемещавшихся от одной свечи к другой. Только если пристально смотреть на стену, можно увидеть это стремительное молниеносное движение. Добрались сущности до того зала с портретами. Свет в окнах потух, хотя был самый разгар ясного жаркого дня. Зал погрузился во мрак.

- До чего же неприятное место, - брезгливо поморщилась Саттара, выступив из черной тени, которая мгновение назад вползла по полу бесформенной лужей, - Люди до невероятия консервативны и пугливы. Всё-то им за память предков ухватиться надо.

Тень медленно прошлась по залу, гордо выпрямившись, как правительница. Не слышали находившиеся в Академии ученые цоканья копыт по мраморному полу. Бросил только каждый вопросительный взгляд на чуть потухшую на секунду лампу в своем кабинете, пожал плечами и, пробубнив что-то про старую проводку и слабую власть, при которой даже свет нормально работать не может, продолжил долгую и кропотливую работу над бумагами и разными научными трудами. Желтые глаза тени прищурились – она хищно улыбнулась:

- Не люблю работать со скептиками, но видеть, как вдруг в их глазах возникает сначала понимание, потом озарение, а за ним страх, мне очень приятно.

Из другого коридора ручейками полилась темнота. Перед недовольной госпожой-тенью вытянулись бесформенные силуэты. Они были намного меньше Саттары. Под её холодным взглядом они были тише воды ниже травы. Трудно было в них сейчас признать грозных агрессивных созданий Тьмы, которые раньше могли до смерти напугать человека в трезвом уме.

- Они направляются к тому, кто знает язык древней Эрагии, - произнесло одно из темных очертаний, - К профессору Говорову.

- Это было предсказуемо. Что ж, пусть идут. Только встретит их не тот, к кому они следуют.

- Госпожа, - робко обратился один из силуэтов, на мгновение почти скрывшись из виду, - Позволите задать вам вопрос? Почему вы с вашим могуществом даете им такую милость, как самостоятельность?

Тень презрительно улыбнулась. В её желтых глазах блеснула насмешка,

- Если бы я всегда использовала свою силу для того, чтобы увести кого-то на наш путь, я бы умерла со скуки. Это слишком просто. Мне интересно возиться с ними, искать новые способы решения одной и той же задачи. Их души, как снежинки, индивидуальны и неповторимы. Оттого к каждому я ищу свой подход, и равных мне нет. Разве что только сама Императрица может превзойти меня в этом умении. К тому же здесь много нечисти: вампиры, оборотни, русалки, домашние духи. Их я тоже хочу использовать в своей игре. Их мне не составит большого труда увести на наш путь. А потом с их помощью можно будет угнетать город. А страдания людей – не только отрада для нас, но и источник нашей силы.

Гордое существо нарочито небрежно взглянуло на кончики когтей, изящно взмахнув рукой. Взгляд её стал немного злым: в зале появился другой силуэт, гораздо крупнее тут же отшатнувшихся во тьму прислужников Саттары. Фигура обрела очертания высокого могучего существа с крупными тяжелыми рогами. Загорелись во мраке другие желтые глаза.

- Магестер? И ты тут? – будто с досадой произнесла Саттара, скрестив на груди руки.

- Разве я могу пропустить такой бал? – ухмыльнулся тот, - Меня давно сюда приглашали.

- Как приятно встретить себе подобного, - льстиво улыбнулась тень.

- Я уже и забыл, как бывает отрадно слушать твою лесть, - оскалился Магестер в ответ, - Поговаривают, что тебе достался один своенравный, но очень сильный юноша, с которым ты сегодня не смогла справиться.

- Бессовестно врут, - рассмеялась та, - Я просто не захотела ломать себе такую интересную игру. Я хочу с нм подольше повозиться. Такое сочетание нечасто встретишь.

- Играйся-играйся. Только не забудь, что нам мешает только эта страна. Остальной мир уже готов к нашему господству. Вернее, он уже под ним находится.

- Конечно. Я уже знаю потенциального правителя, и мне ничего не стоит увести его.

- А по моим сведениям, у него надежная защитница. Твоя старая знакомая, кстати.

Глаза Саттары гневно блеснули. Она недовольно скривилась и едко бросила:

- Та мелкая? Она не доставит нам хлопот.

- Нет, не мелкая. Крупная, - зло улыбнулся Магестер.

- А-а. Волчица, - выражение лица тени стало прежним, презрительным и насмешливым, - Знаешь, что я делаю с теми волками, которые меня не слушают?

- Наслышан об этом грандиозном событии. Собираются все твои знакомцы. Ты устраиваешь настоящие гонки, которые несколько раз посещала сама Императрица.

- Ну вот. Мне бы такую волчицу заполучить, и я бы после тех "гонок", как ты выразился, подарила её самой Императрице. Злые языки говорят, что её старая уже рассеялась, - с наигранной грустью произнесла тень.

- Никогда не понимал, как это у тебя получается. Говоришь, вроде, с наигранной с грустью, но выходит все равно сарказм. Везде и всегда.

Саттара ухмыльнулась и небрежно ответила:

- Века тренировок.

- Уж прямо так и века? Вы с Кэтрин почти ровесницы. Только она дракон, а ты... ну, сама знаешь.

- Не напоминай. Хорошо, что из нас двоих останется только одна.

В этом ни у кого не было сомнений. В том числе и у Алексии.

- Ладно, Магестер. Увидимся. У меня есть одно дельце.

Силуэт Саттары растворился в воздухе. Потом темная лужа по полу снова поползла по коридорам, погружая их в полумрак. Магестер взглянул ей вслед, усмехнулся и исчез. Что за темное дело затеяла Саттара? Она материализовалась в другом коридоре. Оглянувшись, тень щелкнула пальцами. Из ниоткуда появилась невысокая фигура с желтыми глазами. Она склонилась в грациозном поклоне.

- Айрэн, присмотри-ка пока за нашим правителем. Мне интересно, о чем он думает и где он живёт.

- Будет исполнено, Госпожа, - проворковала, не поднимая глаз, фигура и мгновенно исчезла.

Глава 5. Первый удар

На небе появились тучки. Пушистые, легкие, далекие и необыкновенно темные. Они шли по небу маленькими островками, предвещая появление большой тучи. С запада потянул холодный злой ветер. Жара отступала. Наступала искусственная темнота от надвигающейся бури.

Граф стоял на балконе Ратуши. Закон о назначении вступил в силу, и он перебрался на место Дракуса, в его опустевший кабинет. Вместе с подругой пропавшей Кэтрин Лейшбери приехал в высокое здание, в котором испокон веков сидела власть Эрагии. Ратушу неоднократно перестраивали и восстанавливали из пепла, но власть упорно не меняла своего места обитания. Эти стены помнили еще принца Лигри с его свитой, который тоже правил страной отсюда. Странная магия у этого места – всех власть имущих притягивает. И в отличие от тех, кто хотел иметь прекрасный вид из окон, просторный кабинет и тысячи подчиненных, которые могли бы потом стать едой или развлечением, граф просто не хотел нарушать традицию.

Вид с балкона открывался на внутреннюю площадь. Здание Ратуши выглядело как замок, окруженный крепостной стеной. Она была замаскирована высокими деревьями, в изобилии растущими на острове. Лейшбери с большим удовольствием посмотрел бы сейчас не на пустынную площадь, а на обитающий за стеной город, но для того надо было перейти в другую залу и довольствоваться видом из окна. В сторону Эраги не было балкона. А другую сторону Раги закрывал флигель крепости. Дана оглядывала кабинет, изредка поглядывая на графа, и думала: «И все-таки зачем продолжать это? Можно было бы работать у себя. А здесь пока ремонт сделать, подождать, пока вся энергия этого министра выветрится. Здесь же все ей пропитано! Это и опасно, в конце концов. Может, попробовать рассказать об этом графу? Вряд ли он мне поверит. Я, когда впервые услышала это от Кэтрин, тоже ей не поверила. Но все же стоит попытаться».

- Мистер Лейшбери, - обратилась она, - И все-таки, может, вы смените рабочее место? Энергетика здесь после… м-м, бывшего правителя очень негативная.

- Дана, это нерушимая традиция. Энергетика скоро изменится. Не бойтесь за меня. Я вампир, и меня не напугает какая-то там энергетика.

- А если я скажу, что это опасно?

Граф обернулся и непонимающе взглянул на нее.

- Поясните, - сказал он, наблюдая за ней.

- Вы сами убедились в том, что Дракус не был человеком. Он был темным драконом и служил определённой цели. Его сила шла из энергии темных существ, которые живут вне вашего мира и времени. Он им подчинялся, за что ему давали время и возможности. Они могут угрожать и вам, а их сила гораздо больше силы Дракуса.

- Мы с вами тоже совсем не люди. Возможно, эти силы не способны повлиять на нас.

- К сожалению, с нами им справиться гораздо проще. Оттого мы должны быть осторожнее. Так говорила Кэтрин.

- Кстати, где ваша подруга? С сестрой?

Дана неопределенно повела плечом и ответила негромко:

- Она исчезла. Алексия сейчас дома. Это не все, что они могут, - продолжила она, заметив мелькнувшее удивление в глазах собеседника, - Поэтому вы в большой опасности. Ну, как и мы все.

Граф испытующе смотрел на неё, пытаясь увидеть хоть тень лжи в её серых холодных глазах, в которых все же было сочувствие. Не найдя притворства, он задумался. «Они много чем помогли нам. Нет смысла им не верить, хотя мне все равно опасно так доверять ей. И всё же мисс Роуз просто так не могла исчезнуть. Не для того же она искала сестру! В этой истории однозначно замешан кто-то ещё. Кто-то, о ком Дана многозначительно проговорила "они". Сейчас она мне ничего не расскажет. Я полагаю, потому что не хочет подвергать меня опасности. Но какая опасность может угрожать мне? Я из особых вампиров. Мой род был очень близок к самым первым и самым влиятельным вампирам и, уж не знаю, по каким причинам, но мы обладаем той же силой. Единственное, что нас от них отличает, так это то, что мы живы. Вернее будет сказать, наш род не прекратил своего существования. А первородных истребил профессор Гельсен», - думал Лейшбери. «Вряд ли есть что-то страшнее смерти», - подытожил он.

- Н-да. Никакого разнообразия. Понимаю я тоску Госпожи: они в самом деле все одинаковые. Самонадеянные, доверчивые и оттого глупые. Повезло Госпоже, что она нашла того охотника. Я слышала, он, действительно, странное существо, - проговорила себе под нос небольшая тёмная фигурка.

Она наблюдала за говорящими из длинной тени стола, скрестив на груди руки и прислонившись плечом к ножке стола. Тень видела Лейшбери насквозь: его мысли, его сомнения, его чувства. Не было того, чего она не увидела. Её хозяйка за то её и ценила. Айрэн умела хорошо читать разум и душу. Её дар особенно сильное воздействие имел при наблюдении за существами, отличными от людей: за оборотнями, за вампирами и прочей нечистью. Она тоже очень часть бывает угодна Тьме.

- Вот не тебе надо о смерти беспокоиться, - едко заметила она, фыркнув.

Конечно, её реплик никто не слышал: невидимый комментатор был скрыт тенью, которая служила ей прекрасным убежищем. Это убежище было надежнее подземелий, в которых пряталось Сопротивление.

- Мистер Лейшбери, не находите, что здесь стало слишком душно? – пошла на попятную Дана.

Она не хотела его упрашивать (гордость не позволяла). Дана решила заставить его подчиниться. Не раз она умело подчиняла себе как смертных, так и бессмертных.

- А вампиры, как я помню, не любят духоту, - продолжила она.

Действительно, за день каменные стены нагрелись и теперь отдавали тепло. Становилось жарко и некомфортно, и граф это чувствовал.

- Можно открыть балкон. Раз вы со мной, мне нечего бояться, - подыграл он ей, едва заметно улыбнувшись.

А надо заметить, дорогой читатель, что прозрачную дверь балкона закрывала плотная штора неопределённого темного цвета. Её повесил Дракус, как только попал в этот кабинет, чтобы его хозяева могли спокойно проникать сюда и уходить отсюда, когда им будет нужно, и притом оставаться незамеченными. Стоило графу отодвинуть тяжелую ткань, как свет мгновенно проник в неосвещенную часть кабинета. Тень стола предательски укоротилась, заставив Айрэн отшатнуться в темноту. Ни Дана, ни тем более граф не заметили того стремительного броска. «Пока она с тобой, к тебе так просто не подберёшься», - зло подумала она, зыркнув на Дану.

- Можно задать вам вопрос? – обратилась девушка, слабо приветливо улыбнувшись, - В вашем мире все вампиры не боятся света?

- Только я, - отозвался тот, глядя на небо.

Дана заметила в глазах графа тоску. Впервые померк страшный грязно-красный ореол вокруг светло-голубой радужки глаз, роднивший Лейшбери с ночными хищниками. Лучи выглянувшего на мгновение из-за туч солнца отвесно упали на бледное лицо вампира, озарив магическим светом глаза. «Наверное, непросто так жить. Люди волей-неволей в нем врага чувствуют, осмелюсь предположить, что и его братья по крови его не принимают из-за этого. Хотя, барон Кнетицкий подчиняется ему. О чём я? Это совершено другое. Барон всего лишь преследует свои цели в этой борьбе оттого и строит из себя друга. И Влад это прекрасно понимает», - подумала девушка. Солнце вновь закрылось тучкой. Наваждение прошло, и опасный блеск и тусклая красная искра вернулись на прежнее место. Граф вздохнул, посмотрев куда-то за стену Ратуши, будто её и не было или она стала вдруг на секунду прозрачной, и обернулся к Дане.

- Думаю, вы и правы. Здесь и правда душно, - миролюбиво проговорил он, - Я убедился в том, что министр оставил в кабинете все так, как было, теперь можно возвращаться в поместье.

- Ну надо же. Вроде, всего-навсего оборотень, а проблем создает столько же, сколько целый маленький дракон, - проворчала, фыркнув недовольно, Айрэн прежде чем исчезнуть из кабинета.

***

- Закрыто, - с нотками недовольства произнес Гельсен, попытавшись открыть дверь кабинета профессора.

- А почему? – удивилась Алексия, посмотрев из-за его спины на дверь.

- Не знаю. Видно, он ушёл. Я вообще не предполагал его здесь застать. Видишь ли, учёные – люди занятые.

- Знаю я это. Моя сестра, между прочим, тоже ученый.

- Правда? Она же вроде как врач.

- Не просто врач! Профессор, - с уважением произнесла та, гордо выпрямившись.

«Н-да. Впечатления такого она не производила. Как у них в будущем все наворочено!» – недовольно подумал охотник. Он вновь ошибся в отношении этой странной девушки из будущего и от этого стал недовольным. Почувствовав это, Алексия взглянула на него с доброжелательной улыбкой и сказала:

- Я могу тебе про неё много рассказать. Правда, если она об этом узнает, мне несдобровать будет. Кэтрин – очень закрытый человек и не любит, когда о ней рассказывают.

- Я это заметил, но ты мне и без этого много чего про неё наговорила. Я не скажу ей.

- Хорошо. Но я стану рассказывать только после того, как расскажешь о себе ты. А то все обещаешься, но никак не начнёшь, - с хитрой улыбкой произнесла девушка.

- Ладно, Алексия. Будь по-твоему.

В то же время происходила другая беседа. Её никто не слышал, хотя общались в том же коридоре, по которому шли охотник с Алексией. Разговаривали тени: Саттара, наблюдая за парой, слушала доклад Айрэн.

- Ничего удивительного в том, что Дана защищает нашего потенциального подопечного, нет, - ответила тень-госпожа, - Всё очень даже правильно. Подруга Кэтрин – просто оборотень, но далеко не дура и прекрасно понимает, что мы им завладеем. Наверняка, и этот юноша об этом знает, и все происходит с его одобрения. Интересно, что будет, если об этом узнает сам Лейшбери? Надо будет попробовать сделать их врагами.

- А что делать с Говоровым? Он может им помочь в расшифровке. Равно как и Лемерк, - напомнила Айрэн робко.

- С Лемерком, который в данный момент мчится на коне в Академию и будет здесь через несколько минут, мы расправимся сейчас же. Говоров? Хм-м... Откуда-то я знаю эту фамилию, - прислонив коготь к подбородку, задумалась тень, - Не помнишь? – небрежно обратилась она к подчиненной.

- Профессор Говоров в этом мире когда-то давно доказал, что у материи еть сознание и что живет она по определенным законам, тем самым почти доказав наше существование, чем поставил нас под угрозу разоблачения. Но была вовремя проведена работа нашими чистильщиками, и про этот закон забыли, сам Говоров отказался от своих теорий, но Лемерк не подчинился нашим директивам и продолжил работу приятеля. Они с профессором давние приятели. Сейчас, если он представит имеющиеся у него доказательства, в этом мире не останется людей-нигилистов.

- Как ты правильно сказала: людей-нигилистов, - похвалила, злобно улыбнувшись, Саттара, - Они очень не любят, когда их называют так, как они на самом деле называются. Ну, очевидно же, что он, будучи мертвым, ничего не представит. Пора за работу.

Тень устремилась вперед. За секунду до того, как Гельсен с Алексией вышли за порог, они с Айрэн были уже на площади. Издали было видно несущегося на сером коне всадника, направлявшегося к Академии. Айрэн вопросительно взглянула на Госпожу. Та надменно улыбалась, глядя на самоотверженного всадника. Загнанный конь бежал уже скорее по инерции.

- Ай-яй-яй, нельзя так с животными обращаться, - проворковала она, злобно улыбнувшись.

Тень посмотрела в глаза приближающемуся коню и подняла руку. В черных когтях мелькнули тонкие зеленые молнии. Затем они вдруг образовали ломаную линию и устремились к удивленному животному. Секунда – и приказ Саттары отключил волю лошади. Алексия с охотником как раз заметили приближающегося человека на коне.

- Это доктор Лемерк. С ним тоже было бы неплохо поговорить, - сказал Гельсен, присмотревшись.

- А что это за лошадь? – подозрительно спросила Алексия, не увидев молнию, но заметив стремительное движение.

- Откуда я знаю? Какой-то конь. На вид голштинской породы.

- Я не про породу спрашиваю! – мелькнуло в голосе Алексии возмущение, - Чья она?

- Да просто лошадь! Из конюшни.

- То есть никто не знает, как она себя поведет?

- А тебе это зачем? – насторожился Гельсен, сообразив, что Алексия интересуется не просто так.

Конь впереди вдруг замедлил шаг. Он недовольно встряхнул гривой, громко заржал и встал на дыбы, будто пытаясь скинуть седока. Доктор Лемерк пытался обуздать нрав вдруг разбушевавшегося коня, но тщетно. Видно было, что он крайне обескуражен таким поведением животного. Конь, действительно, пытался скинуть его: то скакал на месте, выгнув спину, то вдруг вставал на дыбы, то бил задом – словом, делал все возможное, чтобы испугавшийся доктор упал. Саттара довольно ухмыльнулась: дело сделано. Этот слабый человек не удержится на взбесившемся звере. «Что его так разозлило?» – удивился Гельсен. Отсутствие причины гнева животного заставляло думать, что его подчинили. «Ну конечно! Чтобы нам не удалось узнать подробностей, от Лемерка решили просто избавиться!» – догадался он.

- Алексия, ты сможешь отбить коня у них? – обратился Гельсен к оторопевшей Алексии.

- В смысле? Я не знаю... Мне Кэтрин ничего про это не рассказывала, - растерянно проговорила та.

Алексия вообще, можно сказать, впервые увидела отклоняющееся поведение лошади. Да и лошадь она видела вживую раза три. А каталась верхом только тогда, когда лошадь была под контролем её хозяина. Многие с этим знакомы, когда в каком-нибудь уютном парке на небольшой площадочке стоит красивый, но грустный конь с яркой попоной, с стоящим рядом человеком с длинным поводом. И работает этот конь, катая по круглой площадочке маленьких и вечно шумных детишек... Вот на такой лошади Алексия и проехалась, если это можно так назвать.

- Значит, соображай на ходу, - сказал ей на это охотник.

«Надо придумать, чем зацепить его. Он меня не подпустит», - думал он, оглядываясь в поисках чего-нибудь похожего на веревку. Не найдя ничего, Гельсен понял, что тянуть время нельзя. «Эх, вот молния Кэтрин здесь была бы кстати», - посетовал он, проведя рукой в сторону прыгающей в попытке скинуть человека лошади. Земля по направлению его движения сразу же стала покрываться трещинами. Они все увеличивались и увеличивались, делаясь шире. Повезло охотнику, что дело было на мостовой, а не на покрытой каменной плиткой площади. Копыто коня застряло в образовавшейся трещине. Лошадь злобно фыркнула, дёрнулась, пытаясь выбраться, и рванулась с места. Но копыто застряло ещё больше, зацепившись за образовавшийся выступ. У Лемерка появилась минутка перевести дух, а у охотника – возможность подойти к животному. И все бы было хорошо, если бы не заметила этого гордо удаляющаяся Саттара...

- Это что такое? – недоуменно произнесла она, скрестив руки за спиной и повернувшись к месту инцидента, - Ага, ты ещё и магии обучен? Что ж, это меняет дело и усложняет игру.

Она вновь направила руку на коня. На кончиках когтей снова заплясали тускло-зеленые молнии. Конь замер, подчиняясь её недвижимой руке. Тень ждала, пока охотник подойдет ближе. Зачем? Ну... чтобы позабавиться.

- Сэр, вы точно знаете, что делаете? – спросил встревоженно Лемерк, заметив приближающегося охотника. - Он минуту назад был спокоен, а теперь как с цепи сорвался.

- Да, я точно знаю, что делаю, - ответил тот, подумав: «Мне бы только добраться до уздечки».

- Громко думаешь, дорогой, - пожурила злобно Саттара, - Слишком громко. Так не подобает думать охотнику, - произнесла она и лениво махнула рукой.

Конь сорвался с места и бросился на Гельсена. Рывка его хватило на то, чтобы копыто вывернулось из трещины. Охотник уклонился, чуть не получив размашистый удар передней ногой. Лошадь вновь поднялась на дыбы, заставив несчастного доктора вцепиться в край седла и зажмуриться. Он никогда хорошим всадником не был, и только чудо не давало ему свалиться под ноги резвому скакуну. Теперь целью подвластной тени лошади был Гельсен. Он мог бы запросто зарубить коня, но решил сделать это в самый последний момент, думая, что сможет справиться без оружия.

- Нет, мне нужно, чтобы ты обнажил свой меч, - презрительно произнесла тень, и молнии на кончиках её когтей заискрились.

Алексия, наконец, заметила её. «Так вот кто так знатно старается! Ну теперь-то ты не уйдешь!» – зло подумала она, и позади Саттары вспыхнуло озорное ярко-золотистое рыжее пламя. Этот огонь заставил её скрыться в одной из многочисленных теней от зданий. Конь на время освободился от её чар. Удивленно оглянувшись по сторонам, он вопросительно взглянул на Гельсена, который сразу же оказался рядом с мордой животного и взялся за узду, вылетевшую из рук ученого. Облегченно выдохнул доктор Лемерк.

- Больше на лошадь никогда не сяду, - засмеялся он, натянуто улыбнувшись.

- А больше и не придется, - злобно ответила, оставшись, впрочем, как всегда никем не услышанной, Саттара и махнула руками так, что зеленые молнии нарисовали в воздухе почти идеальный полукруг.

Конь вновь взметнулся вверх, громко заржав. Повод каким-то мистическим образом вылетел из руки охотника, и последнему ничего не осталось, кроме как увернуться от пролетевшего в опасной близости копыта. Доктор Лемерк не удержался верхом и упал на землю. Лошадь в этот момент уже опустила передние ноги и вдруг принялась яростно топтать землю. Бешенство отпустило коня только тогда, когда Лемерк был уже мёртв... Прибывшая охрана, решив не рисковать жизнью других, пристрелила взбесившегося коня. Гельсен же подскочил к бездыханному учёному, но было уже поздно. Охотнику оставалось лишь вынести невыразительный и краткий вердикт.

- Exitus letalis, - произнёс он без эмоций, поднявшись.

Алексия была потрясена и не скрывала этого. Она впервые в жизни увидела смерть. Да, она пронеслась мимо неё и унесла абсолютно чужого ей человека, но жуткий страх и неописуемая боль сжали сердце девушки. «Неужели... неужели он правда умер? Но... так же не бывает... Так только в сказках... Да и то... только в страшных», - думалось ей.

На улицу посыпали люди из Академии. Среди них был невысокий русоволосый мужчина средних лет с темными бакенбардами. Он взглянул непонимающе на тело, закрытое белым тентом, который притащил кто-то из охранников, и спросил, обратившись к охотнику:

- Ну и что тут происходит?

- Доктора Лемерка затоптала лошадь, - кратко ответил тот.

На лице спросившего изобразилось изумление. Он медленно оглянулся по сторонам, вновь взглянул на охотника, и в его глазах уже нельзя было не видеть яростной злобы.

- И вы ничего не сделали?! – произнес он тихим от возмущения голосом, - Вы, вы охотник! Мне говорили, вы без труда с кентаврами в западных лесах справлялись голыми руками, а с обезумевшим конем вы, значит, справиться не смогли?!

- Ну он и не кентавр, - глухо сказала Алексия, попытавшись заступиться за молчавшего Гельсена.

- А вы, леди, вообще помолчите, - накинулся на неё человек с бакенбардами, - Знаем мы, что вы совсем не та, кем кажетесь! Вы дракон и тоже оказались бессильны!

- Ну и оказалась! – огрызнулась та в ответ, - Человека этим уже не вернёшь, - добавила она грустно.

- Мне жаль. Правда, - тихо произнес Гельсен, искоса взглянув на того человека.

«Идём, Лексия», - обратился он к девушке мысленно и направился неторопливо куда-то в сторону центра. Алексия окинула сочувствующим взглядом вышедшую толпу и поторопилась за удаляющимся охотником.

***

- Куда мы идём? – обратилась к спутнику Алексия тихим голосом.

- Домой. Солнце садится, - кивнул он на небо, сделавшееся уже темно-фиолетовым.

- А как же профессор Говоров? На него теперь тоже могут напасть, и тогда мы точно ничего уже не сможем узнать!

- Алексия, тот человек с бакенбардами и был Говоровым. И теперь он вряд ли нам что-либо расскажет. Ну, не в тот момент и не через полчаса после того, что случилось. Придется ждать. А потом я на него надавлю.

- Может, я демократичнее справлюсь? Все-таки в мысли лазить не так сложно. И сил у меня на это уйдет гораздо меньше.

Говорила она тихо. До сих пор не могла прийти в себя после увиденного. Гельсен это слышал, потому и не хотел снова подвергать её опасности. «Что мне Дана вот за это скажет? Ничего хорошего, наверное», - подумал он.

- Кстати, они все думали о том, что граф назначен главой правительства, - добавила, вспомнив, Алексия, - Так что Дане теперь разумнее будет оставаться рядом с ним. Иначе тени точно его к рукам приберут. Это Саттара все так устроила! – воскликнула вдруг она, заставив охотника обернуться, - Я видела её! Я пыталась остановить её, но у меня ничего не вышло.

- Твоей вины в случившемся немного. Не переживай, всему ещё научишься.

- Как же немного?! Раз сил у меня больше, значит и ответственности на мне больше!

- Я старше. А значит ответственности больше лежит на мне. Давай дома об этом поговорим, ладно?

Алексия удивилась такому ответу и задумалась, забыв про стенания по поводу случившегося. Собственно, именно этого и хотел Гельсен. «Как он может быть старше меня? Ему же лет 30. Ну, 35. Даже если умножать на коэффициент этого мира, все равно выходит меньше!» – рассуждала она.

- А сколько тебе? – спросила девушка, забывшись в расчетах.

- Восемьдесят в феврале исполнилось.

Опять не оценила важность этого ответа Алексия. Никто, кроме отца Гельсена, не знал, сколько ему. Все примерно прикидывали и всегда ошибались ровно на десять лет – вот такая странная закономерность. «Хорошо. Коэффициент этого мира и нашего перемещения равен четырём целым одной десятой. Тогда... он действительно выходит старше меня. Даже старше Кэтрин. Чудеса, - задумалась она, - Но так быть не может!»

- Ты зайдешь к нам?

- Пока Дана не вернется, я буду с тобой. После сегодняшнего тени могут решить быстрее с нами справиться.

- Вот видишь! А ты даже не верил в их существование день назад!

- Ну, Алексия, все в этом мире меняется. Признаю, ошибался.

Та посмотрела на него недовольно и затихла. До подъезда дома номер 13 они дошли молча. Ночь нависла над городом. Удивительно ясное небо было без звёзд. Казалось, что тени нанесли первый удар не только по репутации охотника и Алексии, но и по миру в целом, отчего звёзды просто ссыпались с небес. А впереди ещё долгая ночь.

Глава 6. Месть госпожи

Свет от трепетавшей на ветру свечи дрожал, неярко освещая кабинет. Во всем поместье было темно, только в окне графского кабинета горел рыженький огонёк. Хозяин поместья замер в задумчивости над кучей бумаг, Дана внимательно всматривалась в темноту. Она чувствовала чужое присутствие и старалась предугадать, откуда последует удар. В том, что за графом придут, у неё не было сомнений. Только часть незадействованного сознания девушки переживала за Алексию: добралась ли та до дома, все ли хорошо и все в таком духе. «Небо такое тёмное. Вроде, туч нет, а звёзд не видно... Так странно», - удивилась она.

- Ну и долго она собирается там сидеть? – проворчала Саттара, скрестив на груди руки и недовольно глядя на телохранительницу графа, - У меня ещё куча дел: надо мелкой драконихе шею намылить, того юношу проучить, этого блудного барашка на правильный путь вывести... А она там расселась! Хотя, - смягчилась она немного после того, как взглянула на часы, - Ещё только десять. У меня много времени.

- Госпожа, - послышался откуда-то голос Айрэн, - Магестер собирается навестить Алексию и охотника.

- Айрэн, никогда не произноси имя противника. Таким образом ты настраиваешь его против себя. Ищи какие-нибудь слова-заменители. Как тогда с нигилистами.

- Поняла вас, - поклонилась та тени.

- Старый плут решил забрать у меня игрушку. Это он напрасно. Ладно, проследи тогда за этими голубками, пока я разберусь с сердобольным Магестером, чтоб его...

Саттара исчезла. Её место в тени шкафа заняла Айрэн.

- Я не поняла, - злобно-недоуменно ухмыльнулась тень, встретившись в квартире номер 13 с рогатой тенью Магестера.

- Пока ты занята, решил тебе помочь, - ответил невозмутимо тот.

- Каждый из нас полезен на своем месте. Давай ты не будешь лезть не в своё дело, - с угрозой произнесла тень.

- Но так дело пойдет быстрее...

- Ты мне всё испортишь! – злобно зашипела та, и на кончиках когтей тут же заплясали зеленые огоньки.

- Но ты же леди, - приторно-миролюбиво улыбнулся Магестер, но, заметив, что огоньки стали ярче, а выражение лица обладательницы когтей ещё злей, он перестал улыбаться.

- Сгинь! И не попадайся мне на моей территории, - проговорила она.

- Смотри, Саттара, не затягивай со сроками. Её высочество не любит ждать.

- Я и без тебя это прекрасно знаю. Иди давай и не останавливайся.

Проводив растворившегося во мраке ночи Магестера, Саттара заметила беседовавших за столом охотника и Алексию. Защищала от темноты их только неяркая лампа, которую притащила Алексия откуда-то из комнат. Она была очень старой и, наверняка, видела ещё ужасы войны с принцем Лигри. Лампа стояла на столе, освещая домашним светом только его ровную поверхность, покрытую белой скатертью, и небольшое пространство вокруг, в том числе и стулья, на которых сидели собеседники. Саттара злобно улыбнулась и черной змеёй уползла в тень от стула охотника.

Они обменивались впечатлениями прошедшего дня. Алексия вновь загрустила от того, что не смогла предотвратить такой печальный исход.

- Не дай ввести себя в заблуждение, - сказала она Гельсену, - Тени активны всегда: и днем, и ночью.

- То есть солнечный свет им не вредит?

- Нет конечно. На свету они просто принимают свои истинный облик, если до того играют чью-то роль.

- И от пения петухов они не исчезают?

- Как этот охотник столько прожил с этими сомнительными сведениями? – усмехнулась тень.

- Нет. Они же не мелкие сошки вроде домовых.

- Только такое недалекое существо, как маленький дракон, способно сравнивать меня с домовым! – презрительно фыркнула Саттара.

- Профессор Говоров в большой опасности. Что будем делать? Если с ним что-то случится, нам не за что будет ухватиться, чтобы решить эту задачку.

- Под окном его квартиры однозначно не будем дежурить. Я слышал, они с покойным были приятелями, так что пока мы от него ничего не добьемся. Завтра можно попробовать наведаться снова в Академию. Может, что-нибудь и выясним.

- А нас после случившегося встретят?

- Не ошибается тот, кто ничего не делает, Алексия, - вздохнул Гельсен, - Нам нужно приложить все усилия для того, что таких смертей больше не было. Да, переносить подобное сложно, но нужно с этим справиться. Мы сейчас как на войне, а войны без жертв не бывает.

- Ишь ты, полководец! – зевнула незримая Саттара.

На Алексию эти слова планируемого эффекта не оказали. Девушка была все равно по-прежнему грустная. Она сидела на стуле, подложив под себя ноги, и переминала нервозно пальцы. Так же делала её сестра, когда волновалась.

- Знаешь, - робко начала она, не глядя на него, опустив голову, - Я уже начинаю сомневаться в том, что мы вообще можем одержать победу... и вернуть Кэтрин.

Она тяжело вздохнула, вытерев глаза рукой. Её ранили эти слова гораздо больше, чем то, что произошло близ Академии. «Моя сестра была сильной! А я... я ничего не умею. Я даже внушить себе, что победа возможна, не могу! Вот что я за человек такой...» – думала она, чувствуя набежавшие на глаза слёзы.

- Лексия, - серьезно начал её собеседник, - Нельзя сомневаться. Нужно действовать. Я должен рассказать тебе кое-что... - он помолчал немного, подбирая слова, затем продолжил, отвернувшись от неё, - Сопротивление, ну, организация, которая боролась против того человека, что поймал тебя, и в которой я состоял, охотилось за твоей сестрой. Она оказалась меж двух огней: в городе её искала Тайная полиция, могущественная организация, которая исполняла волю Дракуса, а в тайных закоулках, за городом, в подземельях и тех местах, куда Тайная полиция брезгует залезать, её искали мы. Да, мне было поручено найти её. И я это сделал. Не буду вдаваться в подробности, но мы решили сложившийся конфликт путем компромисса. Кэтрин никогда не сомневалась в том, что найдет тебя, несмотря ни на какие трудности, а их было очень много. Да, она сказала тебе, что я ей помог, но моя помощь была чисто символической... - он вновь серьезно взглянул на внимательно слушавшую его девушку, - Алексия, в тебе столько же сил, сколько в ней. Она рассказала тебе, как ими пользоваться, но ты пока не хочешь становиться взрослой и принимать эти знания и умения. К сожалению, без них мы можем дольше потратить времени на поиски.

- Дипломат! – язвительно усмехнулась безликая слушательница в тени стола, прочитав в его мыслях совсем другие слова.

- Твоя сестра не теряла надежды даже в самых безысходных ситуациях. Больше того, у неё получалось как-то передавать её окружающим. Сила её надежды в том, что она не задумывалась о возможном поражении. Кэтрин полностью растворялась в том, что нужно было сделать. Тебе сейчас нужно сделать то же самое.

Алексия молча смотрела на него. С виду непонятно было, что именно она чувствует: глаза не выдавали того, что происходит в душе. Отвлекали внимание также и замершие слёзы.

- Мы найдем её, и в этом не должно быть сомнений, - слабая ободряющая улыбка на мгновение мелькнула на губах охотника.

Девушка благодарно улыбнулась и чуть заметно кивнула. Этим она вызвала недовольство Саттары.

- Тьфу! То двух слов связать не может, то вдруг такие речи выкатывает. Агитатор! – желчно произнесла она, отвернувшись.

Край её длинного рога попал под свет лампы. Да, она была в тени, но оставалась материальным объектом, оттого свет сквозь неё не проходил. Гельсен заметил странную острую тень на полу, которую ничто не могло отбрасывать (поверхность стола, как вы помните, была ровная, и на нем ничего не было кроме самой лампы), и насторожился. Алексия проследила за его взглядом и тоже сцепила в напряжении пальцы.

- Завтра мы все-таки попробуем достучаться до Говорова. Под твоими чарами он нам все необходимое расскажет. Потом в зависимости от того, что узнаем, будем думать дальше, что делать. Долго ещё Кэтрин сможет продержаться?

Алексия пожала плечами, не отрывая пристального взгляда от пола. Гельсен едва заметно нахмурился и коснулся руки девушки. Она тут же перевела взгляд на него, и в ее глазах охотник без труда разглядел удивление.

- Поздновато уже, - невозмутимо произнес он, взглянув на часы, - Надо спать идти.

- Переночуешь у нас? – с надеждой спросила Алексия, чуть подавшись к нему.

- Нет. Дождусь Даны и уйду. Даже если это будет рано утром.

- Ха, дождешься ты её. Она у графа в поместье корни пустила. У, графиня! – съязвила тень.

Последующие события произошли за считанные мгновения. Гельсен вдруг сорвался с места и в прыжке нанес размашистый удар мечом по всей тени от стола, едва не касаясь острием меча пола. Алексия, испугавшись, закрыла лицо рукой и зажмурилась. Прежде чем погрузиться в темноту, меч немного коснулся её руки и оставил неглубокую царапину. На клинке оказалась ярко-рыжая тускло светящаяся кровь светлого дракона. С диким неописуемым ревом из темноты что-то метнулось в ночь с немыслимой скоростью. Если бы Гельсен мог разглядеть Саттару на такой скорости, то заметил бы, что она придерживает бессильно повисшую правую руку. Ту самую, кисть которой ещё не зажила после серебряного света волшебного кольца Кэтрин.

- Теперь можешь спать спокойно, - произнес Гельсен, посмотрев на раскрытое окно, в котором исчез силуэт тени.

- Ты её ранил! – восхищенно ответила та, поднявшись с места.

- Но мне этот способ не понравился , - отозвался тот, заметив на руке девушки кровь.

Та улыбнулась и сказала:

- Кэтрин говорила, что в нашем теле около 20 литров крови, и для жизни в виде человека нам нужно только пять. Так что 15 литров можешь использовать.

- Мне не нравится такая склонность к мазохизму, - сурово ответил ей Гельсен, - Мы что-нибудь другое придумаем.

А за окном под сенью тёмных колючих кустов сыпала ругательствами и проклятьями Саттара, изредка злобно поглядывая на окно. Вдруг рядом с ней тьма сгустилась и обрела форму человеческого тела.

- Ну что, язва? Получила своё? – с победоносной улыбкой участливо поинтересовался Магестер.

- Изыди, пока я на тебя весь свой гнев не перевела! – прорычала в ответ та, оскалившись злобно.

- Нет проблем. До новых встреч, дорогая. Нам ещё много придется работать, - развел руками Магестер и растворился в темноте.

- Вот посмотрим, что вы завтра узнаете! Я вам... А зачем я, собственно, сержусь? – сменила гнев на милость внезапно Саттара, - Они собираются к Говорову? Ну и правильно! И пусть собираются. Только сначала к нему зайду я.

***

Дана в самом деле не вернулась домой. Не заметила она, как дальний край неба стал светлеть. Была она уже не человеком, а волком, внимательно вглядывающимся в каждую тень на полу. Айрэн тоже выдала себя, коснувшись пылающей на столе свечи. Зачем ей туда понадобилось лезть? Приказ сверху – надо узнать, что в документах у графа на столе. Вспугнув её лапой, Дана уж более не возвращалась в человеческое обличье. Ближе к рассвету она улеглась на кресле, положив большую голову на широкий подлокотник. Все-таки борьба с тенями – очень тяжёлая и изнурительная работёнка. Граф же без устали работал над документами. А что было в них такого важного, что они вдруг потребовались теням? Все очень просто, дорогой читатель. Лейшбери привык записывать свои мысли и, размышляя над составом правительства, что он приведет с собой в Ратушу, он написал на листке с десяток фамилий и инициалов людей, которых хотел видеть рядом с собой в виде советников, начальников, министров и директоров. Оттого то, что происходило за пределами поместья, мало волновало обоих, и до них информация о трагической и весьма странной гибели доктора Лемерка ещё не дошла.

К радости Алексии, Гельсен всё же остался. У него просто не было иного выбора: Даны не было, а спящую девчушку надо было беречь. Её за её силу могли и убить в тишине ночи. Обрадовалась Алексия уже утром, когда увидела сонного напарника, сидящего на диване в гостиной. Бессонная ночь оказалась для него очень утомительной из-за козней Саттары. Да и Алексия оказалась права: спустя день проявились признаки теневого паразитизма.

- Может, все-таки отдохнешь? – обратилась к нему Алексия.

- Нет. Нет на это времени, Лекси. Найдём твою сестру – потом, может быть, и можно потратить день на отдых, - скрывая усталость, ответил тот.

- Как думаешь, стоит навестить Дану? – спросила спустя некоторое время девушка.

- Если только чуть позже. Сначала надо наведаться к Говорову.

Она суетилась на кухне, готовя завтрак. Из всего немного, что было у них с Даной, она выбирала лучшее. Но вскоре сообразив, что ничего толкового из имеющейся еды она не сделает, Алексия решила не заморачиваться и ограничиться бутербродами.

- А в вашем мире уже изобрели колбасу? – спросила она, положив кусок сыра на хлеб.

- Что значит "изобрели"? – не понял Гельсен. - Она известна с давних времен. Уже во времена общин, а это, как я помню, конец 10 века, её с удовольствием ели и прекрасно готовили.

- А здесь почему её не видно? Какой у вас сейчас век?

- Девятнадцатый. Сейчас идет 1896 год, сегодня должно быть 30 апреля. А в Эраге нет её, потому что не ты одна её любишь. Её сейчас мало производится, а спрос большой. Колбасы и в старые времена были деликатесом, который не каждый мог позволить. В Эрагии с проблемой массового производства колбас справились во времена правления ученых во главе с Муррегати. Тогда появились заводы. Но во время войны ты сама понимаешь, что делается не до деликатесов. Часть заводов была закрыта из-за катастрофической нехватки сырья или работников, а другую часть уничтожили взрывы. Было время, когда небо над этим городом даже ночью не становилось темным.

- Как интересно, - пробормотала Алексия, глядя на него с любопытством, - Откуда ты все это знаешь?

- Я много слышал, в чем-то разбирался сам. Иногда для работы нужны дополнительные "побочные" сведения. Например, чтобы поближе подобраться к жертве или чтобы наладить контакт.

- Подожди, ты что, готовишься к нападению? – любопытство в глазах девушки сменилось удивлением.

- Конечно. А твоя сестра разве нет? – недоуменно спросил в ответ охотник.

- Нет. К экзаменам готовилась, к проверкам на работе и разным комиссиям готовилась, а вот к нападениям на кого-либо – ни разу. Для неё это всегда импровизация. Больше того, для Кэтрин и исход до конца непредсказуем. Но при том она всегда из всех драк выходила победителем. Да и не убила никого.

- Но Кэтрин рассказывала...

- Да, она говорила про задания, про то, что не любит людей и оттого ей совсем не сложно убить, но она за всю свою жизнь никого не убила взаправду. Хотя очень много грозилась. Многие люди вступали с ней в конфликт, но в итоге никто потом не умер. Дракус не в счет, он не человек. С нелюдями она поступала очень жестоко. И... если бы граф... он вампир же, да? Ну вот, если бы она с ним встретилась до встречи с тобой... словом, ему бы не поздоровилось.

Её собеседник задумался ненадолго, пожал плечами и продолжил трапезу. «Чудно. Да, она с виду не создает впечатления убийцы, но все-таки я думал, что она умеет убивать. Но, оказывается, нет. А вдруг это какой-то запрет для драконов? Нечисть они могут истреблять, но на людей по каким-то странным причинам не должны трогать. Они даже под нас маскируются, чтобы не привлечь внимания и не спровоцировать», - думал он. После охотник спросил:

- Светлые не могут убивать людей?

- Кэтрин говорила, что мы не должны этого делать. Наша задача – защищать их от Тьмы и её порождений. Но это не значит, что нам нельзя, оговаривалась она. Небо от того, что мы лишим кого-то жизни, не станет землей, и молния не убьет нас. Правда, это она говорила тихо и немножко злобно. Может, она знала что-то ещё, но не сказала об этом.

- Вероятнее всего. Ладно, Лекси. Пора за дело.

***

Сегодняшнее утро было облачным и невыразительным. Небо заволокли плотные белые облака. Краски дня ушли, мир посерел и погрустнел. Вместе с ясным небом ушел и жар. В последний день апреля было по-весеннему прохладно. Алексия задумчиво оглядывала здания вокруг и улицу. Она тоже устала от борьбы. Все события взрослой самостоятельной жизни скатились на неё разом все снежным комом: сначала пропала сестра, потом отдалилась Дана, теперь вот на её глазах погиб человек. Гельсен чувствовал её задумчивость и думал, как можно её развеять. Все же совесть немного грызла его за то, что он не смог защитить девчушку от вчерашнего зрелища. Охотник утешал себя тем, что от всего все равно невозможно защитить ещё не очерствевшего от жизни человека. «Хотя Кэтрин с этим хорошо справлялась», - признал он. Впереди показалась знакомая площадь с фонтаном напротив главного входа в Академию.

Ни Алексии, ни Гельсену не пришлось посещать Академию. По дороге они встретили странно задумчивого и отстраненного доктора Олдейна, медленно бредущего по той же улице по направлению к ЭАН.

- Какая удачная встреча. Добрый день, доктор Олдейн, - обратился к нему охотник, - Профессор Говоров будет сегодня в Академии?

Доктор открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг смолчал. Не поворачивая головы, он оглянулся медленно и осторожно, затем тихо спросил тихим голосом:

- Вам он зачем?

Алексия вновь удивилась. Когда они вчера посещали Олдейна, она даже представить не могла, что этот человек может говорить таким тихим голосом. Очень изменился за одну ночь физик. Он постарел, волосы на висках побелели, черты лица заострились, глубокие морщины пересекли лоб, сам он стал каким-то будто испуганным, робким, чего вчера не было. Ушла былая самоуверенность, покинул ученого и энтузиазм. Сегодня утром он впервые не хотел идти на работу, ради которой когда-то бросил всё, что имел: семью, репутацию и Родину.

- Нам нужно с ним поговорить. Он в большой опасности.

- Боюсь... вы не сомжете с ним поговорить, - рассеяно ответил Олдейн, - Вернее, поговорить-то сможете, но понять то, что он вам ответит, нет. Да и в принципе поговорить с ним будет очень проблематично. При свидетелях, в соответствующей обстановке...

- Не темните, доктор, говорите конкретнее! – с недовольством от нетерпения попросил Гельсен.

- Помешался он, - не глядя на идущего рядом, выдохнул физик.

- Что? – замер на месте охотник.

Алексия не поняла ответа ученого. В её мире и в её времени о подобном говорили иначе. Да и сестра никогда не позволяла подобным словечкам просочиться до неё. Она затормозила вместе с охотником и вопросительно взглянула на него. Из ступора Гельсена и вывела её наивность. Но его потрясению не было никакого описания. Он догнал уходящего Олдейна и спросил:

- В какой он клинике?

- В Анетали. Всех пока туда везут. Единственный действующий госпиталь. Поторопитесь, и, возможно, застанете его там, - механически ответил ученый.

Гельсен проводил задумчивым взглядом физика и повернул в обратную сторону. Алексия вопросительно взглянула на Академию, обернулась в ту сторону, куда направился охотник, догнала его и спросила, чуть забежав вперед:

- Куда мы идем? И что вообще случилось? Почему он был таким странным?

- Идем мы в госпиталь Анетали. Случилось, Лексия, непредвиденное: профессор Говоров лишился рассудка и его поместили в лечебницу. Почему таким, как ты сказала, странным был доктор Олдейн, я не знаю, - задумчиво отозвался тот.

- Как лишился рассудка? Почему? – ошарашенно произнесла девушка.

На это охотник лишь молча пожал плечами. Он и сам не знал, что довело сильного духом, очень упрямого и стойкого Говорова, о котором ему ещё когда-то давно рассказывал его отец, до лечебницы. Сами собой выползали сомнения, злобно шипя змеиными языками, и начинали расшатывать его уверенность. «Нет, так нельзя. Я вчера Алексию сам убеждал в том, что нельзя сомневаться. Откуда же это все взялось? Я же об этом совсем не думаю...» – думал он, прислушиваясь к себе. В самом деле эти сомнения возникали из чужих выводов, которые кто-то сделал за него. Но этот таинственный "кто-то" очень умело приклеивал свои выводы в чужие головы... Да, тень охотника уже давно обрела разум в лице хитрой и мстительной Саттары с перевязанной рукой. Ей одной было прекрасно известно, что случилось с Говоровым. Это была своеобразная месть Гельсену за нанесенный ночью ущерб.

- Вот упрямец! Посмотрим, что они смогут вытянуть из сумасшедшего, - ехидно хихикнула она, - Пока они идут, можно наведаться к графу.

Тень проплыла по земле, не привлекая чужого внимания. Ей потребовалось не больше минуты для того, чтобы оказаться в поместье. Его хозяин уже собирался выходить. Лейшбери возвращался в Ратушу в сопровождении уставшей Даны. Она, конечно, сохраняла внешнюю бодрость, но на самом деле страшно хотела спать. Её ещё сильно тревожило то, что Алексия осталась одна. «О чем это я? Гельсен не оставит её. Потому я здесь», - осеклась Дана.

- Мы пойдем пешком? – обратилась она к графу, взглянув на небо.

- Нет. Пешком долго. Совет любезно предоставил мне в пользование экипаж, и сейчас мы воспользуемся им.

На улице и в самом деле стояла карета, запряженная четверкой серых лошадей, которая была в разы скромнее кареты герцога Кроуфола. «Почему в государстве, где уже появились простейшие машины, до сих пор ездят на каретах?» – подумала Дана. Она, заметив задумчивость графа, решила развеять его и спросить об этом.

- Мы – поклонники традиций. Должно пройти больше времени для того, чтобы достижения научно-технического прогресса вошли в нашу жизнь, - ответил он.

- А вы верите науке?

Граф задумался, потом сказал неопределенно:

- Приходится. Очень много произошло трагедий по вине учёных, - пояснил он, - Потому мы все с подозрением и недоверием относимся к научным открытиям. Ну и я в силу опыта консервативен.

- В нашем мире всегда находились противники достижений науки, но это не мешало им всё равно вживаться в нашу жизнь. И я считаю это правильным. Наука открывает больше возможностей для людей, но они не всегда могут правильно ими воспользоваться. А мы с вами имеем больше опыта и можем пользоваться ими без риска. К тому же мы и людей превосходим по умственным способностям. Нам проще просчитать, к чему приведет то или иное действие.

- Да, Дана, но мы уязвимее. Мы зависим от самих себя, а люди по больше части – существа свободные. Им не надо пить кровь для того, чтобы продлить свое существование и вновь обрести возможность трезво мыслить, - не согласился с ней Лейшбери.

- Вы убежденный человеколюбец, - чуть насмешливо улыбнулась Дана, - Хорошее качество, но очень часто от него бывают проблемы.

- Верно подмечено. Доброта всегда людям боком выходит. Равно как и честность, верность и прочее. И уж тем более человеколюбие. Я могу понять его только как вампира: человеки же должны быть его пищей, - согласилась с ней невидимая Саттара, - Хотя судя по глазам он-то крови никогда не пробовал. Н-да, надо работать осторожнее: этот консерватор может что-нибудь учуять. Хотя мне больше мешает волчица.

Разговор сей происходил уже в карете, которая приближалась к Старому городу. Заскучав, Дана обернулась посмотреть на лошадей. Их темные спины стали на мгновение хорошо видны в небольшое окошечко во время поворота. «Учитывая, что это не наш мир, который, однако ж, имеет с ним много общего, эти кони сильно похожи на кладрубских», - подумала она.

- А у вас нет лошадей? – спросила Дана, вспомнив, что в их девятнадцатом веке у графов имелось большое имение с тысячами крепостных и разных животин.

- Есть. Просто когда началась гражданская война в девяносто первом, Сопротивление не обладало достаточным количеством транспорта для передвижения и я отдал лошадей для нужд движения.

- Зачем людям, знающим секрет телепортации, использовать коней? – не поняла девушка.

- Потому что бывают ошибки, и людей заносит не туда, куда нужно. К тому же нет смысла перемещаться на небольшие расстояния. Это и невыгодно: непонятна ситуация окружающей обстановки. Так, подъезжая верхом на лошади к месту назначения, сразу видно, что в округе происходит.

- И у Гельсена есть лошадь?

- Да, есть у него конь.

- Какой породы?

- Никто не знает, какой он породы, - усмехнулся граф, - Уверяю вас, даже его хозяин пожимает плечами на этот вопрос.

- Почему?

- Потому что отнести его к чему-то конкретному сложно. Вам об этом больше расскажет сам Гельсен, если вы поинтересуетесь.

На том разговор закончился. Дана задумчиво смотрела в окно. С наступлением утра мысли о тенях как-то меньше забивали её голову. Теперь она переживала за Алексию. «Как она там одна? Гельсен, конечно, мог с ней остаться, но не думаю, что он это сделал. Для того, кому репутация дороже жизни, ничего важного нет. Как она там бедная одна? Не страшно ли ей?» – думала она. Часть волнения проступила на её лице, отразилась непривычным блеском в усталых серых глазах. Внимательный граф без труда его заметил.

- О чем переживаете, Дана? – спросил он.

- Я? – чуть смутившись, переспросила она, - Алексия просто дома одна осталась.

Сильно озадаченный странным видением этой ночью граф задумался, потом сказал:

- Когда мы приедем, вы можете навестить её. Мне ничто не будет угрожать в Ратуше. Сегодня много собраний будет. Везде будет много людей, шума и света.

- Благодарю вас, - ответила с благодарностью та, понимая, что если тени и вправду решат его убить, их не остановят ни толпы, ни оркестры, ни даже свет.

Дана считала, что Алексия – единственная надежда города на спасение, и потому нельзя её оставлять без защиты. Графу о тенях она не рассказывала, боясь, что он ей либо не поверит, либо посчитает их с младшей Роуз виновницами нападения Тьмы. То появление Айрэн Дана преподнесла как игру теней и улыбнулась так невинно, как только могла. Лейшбери не нашел повода ей не верить, только сильно удивился, когда до той невинной улыбки увидел когтистую лапу волка, яростно прорезавшую воздух с темной стороны стола.

- Да, конечно. Взрослый дракон с нами справиться не смог, а вот тот детёныш в теле взрослого, значит, сможет? Да у тебя с логикой проблем больше, чем у твоей подруги, - с сарказмом заметила Саттара, вновь наслаждаясь видом блестящих гладких своих когтей, - Ничего у неё не выйдет. Нам просто пока не интересно убивать её. Мне интересно, насколько крепка у неё психика. Она крепкая или же такая же хрупкая, как психика её сестры?

Само собой, её опять никто не слышал. Граф держал на коленях увесистый портфель, наполненный документами и разными бумагами. С виду Лейшбери казался спокойным, но внимательный наблюдатель обязательно заметит, что он нервно стучал пальцами по верху портфеля, другой рукой держась без всякой надобности за ручку. Он боялся не за репутацию, а за свою жизнь. Присутствие Даны ничуть не влияло на окружающих, потому что все знали, что граф в старые времена страстно любил проводить время в компании красивых женщин, просто наслаждаясь их обществом. Эта его особенность настолько срослась с фамилией, что уже никто не видел в этом недостатка. В правящих кругах и высшем обществе графа Лейшбери принимали со всеми его странностями. В народе, конечно без сплетен не обходилось, но автор – честный человек и скажет вам откровенно: «А кому из знати до него есть какое-то дело? Этой знати неинтересны слухи».

Карета приближалась к мосту, носившему гордо название самой столицы. Этот мост и соединял Малую Ражскую с мирком на острове, где находилась Ратуша. По-другому она называлась Гранатовой крепостью из-за сходства башенок с краями фрукта.

***

Гельсен с Алексией уже подошли к стенам невысокого, потрепанного войной и временем здания госпиталя Анетали. С западной стороны от него раскинулся уютный скверик, с других сторон окружали госпиталь жилые невысокие дома с маленькими окошечками. И все же даже этот милосердный к простому народу госпиталь отгородился невысокой черной оградой, нижнюю часть которой составлял декоративный каменный постамент. Но ворота больницы закрывались только на ночь. Центральная дорожка, затененная молодыми кустиками, вела к парадному входу, возле которого на небольшой площади расположились лавочки. Сейчас, в прохладный апрельский день, они пустовали.

Алексия, наконец, сообразила, что госпиталем в этом мире называют больницу. Обычную больницу, в которой работают врачи, занимающиеся лечением страдающих от болезней людей. А она очень болезненно переносила чужие страдания, в отличие от своей бесстрастной и невозмутимой сестры. Алексия обладала тем редким даром, суть которого хорошо понимают эмпаты: она умела чувствовать боль других как свою собственную. У Кэтрин это чувство тоже было развито, но в обычной жизни оно блокировалось разумом и необходимостью, оттого и потеряло былую остроту. Потому-то Алексия и старалась избегать разных богоугодных заведений*.

- Мы же не пойдем внутрь? – спросила она, покосившись на охотника.

- Пойдём. Нужно попытаться вытянуть хоть что-нибудь из Говорова. Он – наша единственная возможность узнать больше о тенях и их месте обитания.

- Тогда иди, - сказала девушка, любезно улыбнувшись и остановившись, - Не буду тебе мешать.

Гельсен обернулся, взглянув на неё недоуменно.

- Ты о чем? Как я могу тебя здесь одну оставить? Ты же легкая добыча для... сама знаешь кого.

- Лучше я тут тебя подожду. Не хочу внутрь. Я... я крови боюсь. Иди один, - сыпала фразами Алексия, пятясь назад.

Недоумения в глазах охотника стало ещё больше.

- Лексия, ты что? Не веди себя как ребёнок. У нас мало времени.

- Вот и не трать его в пустую, - улыбнулась виновато девушка.

«Придётся по-другому», - с недовольством подумал Гельсен и строго спросил:

- Ты хочешь сестру вернуть? Ты любишь её вообще? Пойдем, на это нет времени.

Он взял руку девушки и направился ко входу. С тайным удивлением охотник почувствовал сопротивление Алексии.

- Да, я хочу её вернуть, да я люблю её, но... не настолько сильно, - канючила она, пытаясь вытащить руку.

- Прекрати. Раньше войдем – раньше выйдем, - бесстрастно ответил ей Гельсен, не оборачиваясь.

Они вошли в большую залу, где оформлялись пациенты и хранились документы о больных госпиталя. Он был рассчитан на большое количество людей, но некоторые корпуса, к сожалению, были доведены до ужасного состояния во время войны. Но страждущим людям кто-то должен был помогать. Оттого госпиталь старался принять всех нуждающихся в высококвалифицированной помощи. Больных было много. Настолько много, что койки были в коридорах. Край этого уходящего вглубь здания ряда был виден уже с порога. Алексия оглянулась неуверенно. Гельсен направился к длинному столу с сидящей за ним сильно уставшей, дремавшей медсестрой.

* - богоугодными заведениями раньше называли благотворительные дома (как государственные, так и частные), в их числе были и больницы

Глава 7. Солнечный камень

Алексия старалась не оглядываться по сторонам. Она старательно избегала места, подобные этому госпиталю. Её сестра ей в этом сильно помогала даже в том случае, когда надо было прибегнуть к не совсем честным способам. Алексия уже слышала мысли раненых и больных людей, часть их страданий переходила к ней. Это место забирало у неё силы, но это ничуть не уменьшало сочувствия Алексии к несчастным. А вот её сестра всегда когда чувствовала, что из неё кто-то начинает забирать жизненные силы, становилась злой и агрессивной до того момента, как не отнимет у псевдо вампира, посмевшего на неё напасть, то, что у неё забрали, да ещё и с процентами.

- Добрый день, - обратился к медсестре за столом Гельсен, - Могу ли я узнать, в какой палате размещён профессор Говоров? Он поступил сюда, по имеющимся у меня сведениям, сегодня утром.

- А вы кто? – ответила, не отрывая взгляда от документов и продолжая что-то устало писать, женщина, - Родственник? Я не имею права разглашать подобную информацию кому попало.

- А вы хотите сказать, что меня не знаете? – чуть насмешливо спросил охотник.

Медсестра подняла глаза на него. Алексии этот взгляд показался очень странным. Ей казалось, что не очень правильно долго и так пристально смотреть в лицо чужому человеку. Она из приличия проигнорировала этот взгляд и отвернулась к окну, из которого было видно соседние дома. В чуть подслеповатых от долгих дежурств и тусклого света глазах медсестры, наконец, мелькнуло понимание.

- Извините, мистер Гельсен. Я вас не узнала, - немного смутившись, сказала она, вновь отвернувшись.

- Так в какой палате Говоров? – повторил тот.

- В пятнадцатой. Его после полудня хотят перевезти в НИИ Криделя.

- Но он же не занимается лечением, - взглянул на неё, остановившись, охотник.

- А душевнобольных пока и не лечат. Их просто переводят в места, где они не смогут навредить себе и окружающим.

- Необычно, – тихо произнес Гельсен, - Благодарю, - небрежно бросил он медсестре и направился в коридор.

Алексия поспешила за ним.

- А тебя все в Эраге знают? – спросила она с любопытством.

- Обо мне наслышаны. В лицо со мной мало кто знаком, но благодаря стараниям профессора Муррегати и генерала Кэра просочилась в город информация о моей внешности. Так что теперь меня на улицах узнают. Из-за этого приходится ходить в маске.

- А что плохого в том, что тебя узнают люди? Вы с Кэтрин такие странные. Она тоже внимания не любит и тоже вечно лицо прячет.

- Алексия, когда тебя разыскивают, чтобы убить, приходится делать все возможное, чтобы остаться в толпе незамеченным.

- Понятно. Я просто с этим никогда не сталкивалась, - она рассеяно улыбнулась, погрузившись в воспоминания.

- А за Кэтрин охотились в вашем мире? – взглянул на неё Гельсен.

- Не знаю. Но врагов у неё было предостаточно. Хотя, я плохо знаю этот аспект жизни моей сестры: она была очень скрытной и много мне не рассказывала.

Алексии повезло: пятнадцатая палата была не очень далеко от регистрации. Она старалась не обращать внимания на больных в коридоре, но невольно все же взгляд цеплялся то за перебинтованную чью-то голову, то за протез, торчащий из-под тонкого покрывала, то на изуродованную страшного вида сыпью руку. В конце концов девушка зажмурилась и шла за охотником, ориентируясь на звук его шагов.

У деревянной двери, покрашенной наскоро белой карской, сидел на стульчике со свежей газеткой в руках медбрат. За дверью было тихо. Даже Алексия, прислушавшись, не услышала ничего, кроме человеческого дыхания.

- Добрый день. Мне нужно поговорить с Говоровым, - обратился охотник к медбрату.

Тот оторвал глаза от газетёнки, взглянул искоса на Гельсена и спросил:

- А вы врач? Мне было поручено только профессора Рауса пропустить. Он хотел взглянуть на этого пациента прежде, чем того увезут в Крид (сотрудники Анетали часто называли тот НИИ Кридом. От них эту привычку взяли и жители соседних домов).

- Да, я врач, - сдержав недовольство, ответил Гельсен, - Профессор простит мне этот визит.

- Профессор-то вам, может, и простит, вот только мне начальство не простит, если я кого-то постороннего пущу. Извините, доктор, я могу это сделать только после личного одобрения Рауса, - с едва заметной насмешкой в голосе, сказал медбрат, вновь устремив взгляд в газету.

«На это ожидание нет времени! Меня и так очень настораживает та тишина по ту сторону двери, а тут ещё этот юнец так со мной говорит!» – скрывая растущее недовольство, думал охотник. Алексия вновь не уследила за собой и позволила своему любопытству заглянуть в его мысли. «Он прав: у нас нет времени. Но и этому юноше будет выговор в случае невыполненного поручения», - подумала она.

- Но мы зайдем ненадолго, - сказала она несговорчивому охраннику палаты №15, - Ваше начальство и не узнает о случившемся. Я вам это гарантирую.

Медбрат взглянул недоуменно на девушку. В светло-карих глазах мелькнули глаза Алексии, блеснувшие странной искрой. Он тут же вскочил с места и отодвинул засов на двери. Алексия благодарно улыбнулась, сказав:

- Спасибо. Мы быстро.

Охотнику только и осталось, что удивиться. Вовремя он скрыл своё удивление от глаз девушки. Алексия пропустила его вперёд, потом зашла сама, закрыв за собой дверь.

- Как ты это сделала? – мысленно обратился к ней Гельсен.

- Очень просто. Мы умеем управлять людьми, но делаем это только в случае крайней необходимости. Ну, вот как сейчас. Скажи, это полезно!

Они были в небольшой тесной комнатке с низким потолком. В дальнем углу под узким окном, зарытым с двух сторон решеткой, стояла железная кровать. На ней сидел в оцепенении человек в смирительной рубашке. Вновь Алексия удивилась произошедшей перемене в людях: вчера вечером этот человек с бакенбардами разозлился и в ярости предъявил претензии не кому-нибудь, а самому Джону Гельсену, а сегодня в глазах ученого была пустота. Виски покрылись сединой, лицо покрылось морщинами. Вся жизненная сила этого человека ушла в темноту той ночи: в когти Саттары, скажет вам автор, для тех самых зелёных молний.

- Здравствуйте, профессор, - сказал охотник, - Я знаю, что произошло с вами ночью. Мне жаль.

- Как вы можете жалеть о том, чего не знаете? – глухо ответил тот, качнувшись в сторону.

Глаза ученого были все так же пусты и безэмоциональны. От того, что устроила Говорову ночью госпожа, живут до самой смерти в оцепенении и постоянной депрессии от избытка стресса. Лишь единицы способны вернуться к прежней жизни. Правда, жить как раньше не получается.

- Ну как же? Вы талантливый ученый, вы очень много знаете... – начал Гельсен, но его тут же перебил внезапно рассвирепевший физик.

- Вы совершенно не понимаете того, о чем пытаетесь говорить! – крикнул он, злобно уставившись на охотника, - Вы пытаетесь вытащить из меня нужную вам информацию! Я знаю, мне вчера о вас сказали... Мне обо всем рассказали! Наш мир и без того обречен, а вы приближаете своим любопытством его неминуемую гибель! Знаете что? Очень хорошо, что вы сюда пришли! Здесь вам самое место! Рядом со мной!

«Он и впрямь сошел с ума», - мрачно подумал Гельсен, спокойно возразив:

- Я всего лишь хотел спросить про ваш трактат. Он выпущен ограниченным тиражом, я с трудом нашел одну из его копий, - решил он схитрить, чтобы разговорить его, - В силу неграмотности я ничего не разобрал. Не могли бы вы...

- Нет! Ничего вы от меня не услышите! Вы попытаетесь ещё и имя мое опорочить! – продолжал кричать Говоров.

«Да мы так привлечем ненужное внимание. На контакт он идти не хочет. Саттара ему хорошо мозги промыла», - с недовольством отметил он. «Опять надо помочь. Жаль этого человека. Всего-то оказался в ненужное время в ненужном месте», - подумала Алексия, взглянув на побагровевшего Говорова. Он пытался сорваться с места, но ему не давали этого сделать веревки, которые крепились к лямкам на плечах больного. Их длины хватало для того, чтобы позволить человеку лежать на кровати и сидеть, но встать и уж тем более пройтись они не давали. Это устройство, состоящее из двух частей, использовали для особо буйных и тех, кого собирались перевозить в другие госпитали, чтобы ограничить активность пациента.

- Успокойтесь, прошу вас, - поддавшись внезапному порыву смелости, обратилась к нему Алексия, выглянув из-за охотника, - Про меня-то вам ничего не сказали?

Безумец замер, вглядываясь в лицо девушки. Та оробела немного, растерявшись.

- Странно слышать такой... красноречивый ответ, - проговорила она, не придумав ничего другого, - Обо мне должны были рассказать в первую очередь. Таких, как я, они очень не любят. Если вы, конечно, понимаете, о чем я.

Тот недовольно прищурился, оглядывая её. Он не понимал, чем она отличалась от тех, кого видел раньше. Чувствовал, что отличалась, но не мог понять, чем именно.

- Я не человек, - сказала девушка, взглянув в глаза ученому, - Я – дракон. И та, что приходила к вам сегодня, хочет меня убить. Она уже забрала мою сестру, теперь хочет добраться до меня. Защитить меня может только украденная сестра: она много знает, она сильнее и старше. Ваш трактат может помочь добраться до неё, понимаете? Я обещаю вам, что ваше имя никто не посмеет очернить. Также я попытаюсь потом защитить вас от её следующих атак. Она не останавливается на достигнутом.

Алексия говорила с безумцем как с нормальным человеком. Гельсен, наблюдая за ней, думал, что из этого ничего хорошего не выйдет, но не вмешивался, потому что физик вел себя тихо. Он слушал девушку, и можно даже подумать, что делал это с большим вниманием. В его пустых глазах вдруг стало мелькать понимание. Алексия растворяла своим светом поселившуюся в голове ученого тьму. Если бы Саттара была здесь, а не в карете графа, она бы пришла в настоящую ярость. Но все равно есть те, кто донесет ей об этом.

- Миледи, трактата, о котором вы говорите, не существует, - сказал ученый, - Мой доклад тогда не опубликовали, да и в печати он прошел. Его не восприняли всерьез, и я был вынужден унести его. Сейчас этот труд хранится на моей даче. Мы вместе с ныне покойным Лемерком там работали. Он ехал вчера в Академию затем, чтобы предоставить дополнительные сведения для готовящегося собрания.

Алексия хотела спросить, о чем же тогда говорил Гельсен, но решила задать этот вопрос потом лично охотнику.

- Как добраться до вашей дачи? – спросила она, - Где она находится?

- На востоке, в местечке Гладьбо. Это отдаленный хуторок, спрятанный в восточном лесу. Он даже не в области, а далеко отсюда. Добраться туда можно только на поезде по ВЖД.

- Это восточная железная дорога, - пояснил Гельсен, заметив вопросительный взгляд Алексии.

- Можно мы воспользуемся вашими трудами? От этого зависит жизнь моей сестры. Она может погибнуть. К вам всего одна приходила, а там их тысячи.

- Пользуйтесь. Я даже разрешаю проникнуть вам без ключей в дом. Там все равно нечего брать.

- Благодарю.

Алексия вытащила из-под блузки кулон, который подарила ей сестра и сняла его.

- Он вас защитит. Только не снимайте его, и они не смогут ничего вам сделать.

- Алексия, - начал недовольно Гельсен, но та перебила его.

- Я смогу защититься, - сказала она, выпутывая руку физика из смирительной рубашки.

Освободив руку ученого, она положила кулон в ладонь.

- Благодарю вас, - тихо произнес профессор, - Удачи вам.

***

Дана тем временем уже шла по Верхнелиственнечной улице к дому номер 13. Собрание началось, граф отпустил её. Дане теперь хотелось разорваться как когда-то Кэтрин: и с Алексией надо быть, нельзя её оставлять одну, и графа тоже нужно оберегать от теней. «Прохладно сегодня. Вчера было по-летнему жарко. Где интересно сейчас пропадает Гельсен?» – думала она. Людей было немного, и на Дану они внимания не обращали внимания. Ей того и надо было.

Когда дверь оказалась закрытой на ключ, девушка взволновалась.

- Куда могла уйти Алексия? – сказала она негромко, удивившись, - Ох, только не на поиски приключений! Мне Кэтрин хватило! – воскликнула Дана, помчавшись вниз.

Выскочив из подъезда, Дана растеряно оглянулась. Куда идти? Куда могла пойти неугомонная веселая девчушка, которая потеряла свою сестру и может теперь отправиться вслед за ней по воле неутомимых созданий?

- К Гельсену! – прошептала она, рванувшись было в сторону, - Но он-то где живет? Об этом знает Альмира! Но где она?

Дана совсем было растерялась. Посмотрела то в одну, то в другую сторону улицы.

- Может, по запаху получится определить, куда она пошла? – предположила она, принюхавшись.

К сожалению, ветер уже унес и без того едва различимый запах свежей блузки девушки-дракона. Сами драконы не пахли никак, их запах нельзя было уловить даже первородному оборотню.

- Леди, вы заблудились? – вдруг послышался голос.

Обернувшись, Дана увидела невысокого человека с пестрой повязкой на голове. Это был Лой. Он шёл от покупателя и был очень доволен его щедростью. Фигура растерянно оглядывающейся девушки на пустой улице сама бросилась ему в глаза.

- Мистер Лавден? Как хорошо, что вы мне встретились! – обрадовалась она, - Вы не знаете, где может быть охотник?

- Извините, мисс, нет. Он ходит, где вздумается. Даже я не могу предположить, где он может быть. А что случилось? Вы выглядите растерянной.

- Просто сестра Кэтрин ушла куда-то из дома, о чем меня не предупредила. Я не знаю, где её искать, а ей опасно гулять одной.

- Мисс Алексия? Они с Гельсеном заходили на днях. И им и в самом деле опасно теперь находиться порознь, - задумчиво сказал маг, - Ну, будем искать вместе тогда?

- Если вы поможете, буду вам признательна. Я все это время была, к сожалению, занята делами, которые нельзя перенеси или отложить.

- Понимаю вас, - добродушно усменулся тот.

Но нужды в поисках не было. Алексия договорилась с Гельсеном, что перед тем, как отправиться в Гладьбо, надо перекусить. По дороге решили, что пойдут к Гельсену, чтобы захватить карту области. И шли они как раз по той стороне улицы, где встретились Лой и Дана. Алексия ещё издали заметила Дану. Она ускорила шаг, окликнув ее.

- Значит, вы все-таки чего-то добились от ненормального Говорова, - недовольно проговорила её тень, оказавшись Саттарой, - Ну... Ладно, что с вас взять. Зря ты, девочка, свой кулон ему оставила. Твоя сестра хотела тебя защитить, когда дарила его...

- Лексия! – вскрикнула Дана, ужаснувшись черному пятну на земле, стремительно увеличивающемуся в размерах.

Та остановилась, взглянув на неё удивленно. Она будто и не чувствовала приближающейся опасности. Гельсен тоже втайне удивился крику обычно сдержанной Даны и оглянулся. Вот он заметил то, что её напугало. У тени на земле мелькнули длинные черные когти.

- Алексия, беги! – сказал он девушке, достав автоматически пистолет.

Та, растерявшись, ответила ему самым глупейшим вопросом, который можно было только придумать в той ситуации.

- Куда?! – с недоумением спросила Алексия и вдруг увидела, что напугало здесь присутствующих.

- Куда угодно, - злобно улыбнувшись, ответила тень, блеснув желтыми глазами.

Когти взметнулись над девушкой. Алексия неуклюже уклонилась, отступив к стене дома, а потом по-детски закрылась рукой. «Все понятно. Одна к жизни была приспособлена более чем прекрасно, другая же благодаря старшей защищаться не умеет совсем», - подумал Гельсен и выстрелил. Он знал, что пуля не нанесет вреда нападавшей, просто хотел отвлечь ее от Алексии. Но серебро растворилось, едва коснувшись черной дымки вокруг Саттары. А в когтях её уже плясали зеленые молнии. Какая же была заключена в них страшная сила! Одним ударом Саттара желала избавиться от досаждавшей драконихи. Она никуда не торопилась. Тень откровенно наслаждалась испугом Алексии.

Послышался удар о землю и слабый жалобный скулеж: Дана, на лету обратившись в волка, кинулась на тень. Пыталась укусить за то, что считала рукой, но затормозила от черной дымки и получила несильную небрежную оплеуху от Саттары. Она отмахнулась от неё как от мухи, даже не посмотрев в сторону волчьей пасти. Алексия продолжала пятиться назад. Она не знала, что делать. Страх парализовал её. Никогда ещё не видела юная драконица теней так близко. Саттара уже хотела схватить её за шею, но перед ней вдруг возник Гельсен, закрыв собой испуганную девушку. Тень остановилась, в задумчивости согнув когти вытянутой руки, и сказала, усмехнувшись:

- Да, я много повидала за время своего существования. Но человека, защищающего дракона, вижу впервые. Ах, Алексия, сестра была бы тобой недовольна!

Рука метнулась к охотнику. Он хотел остановить её, но не успел, слишком стремительным было движение тени для простого смертного. Когти стиснули шею. Странным холодом повеяло от этих когтей, потом вспыхнула электрическая боль: появились зеленые молнии. «Как же так? Неужели я буду просто стоять и ждать, пока она меня задушит?!» – возмутился про себя Гельсен.

- Да, – ответила Саттара довольным голосом, насмешливо глядя в глаза охотнику, - Конечно, я могу справиться с тобой гораздо быстрее, но так неинтересно. Не забывай, что я питаюсь вашим страхом и отрицательными эмоциями.

Быстрое движение заставило тень отшатнуться. Она недовольно скривилась, увидев позади Гельсена дракона. Алексия махнула лапой, на пальцах которой сразу же появились когти, в сторону напавшей. Дракон негромко зарычал.

- Уходи, пока я тебе это позволяю, - проговорила Алексия, недовольно ударив хвостом по земле.

- Нет зрелища милее рассерженного маленького крылатого ящера, - с сарказмом усмехнулась та, - Не зли меня. Я хотела забрать тебя, но теперь могу вместо этого убить этого славного юношу. И я пока не решила, что бы мне сделать.

Она будто не замечала дракона. В поле зрения тени попал опешивший от происходившего Лой. Желтые глаза прищурились: тень презрительно улыбнулась, почуяв страх мага.

- А, это вы нашли в себе смелость играться с частичками нашей силы? Очень мило. И что ты можешь?

- Я? Я многое умею, - несмело ответил тот, - Например, могу тьму рассеять.

- Тьму рассеять? – засмеялась та в ответ. - Сильно! Ну пробуй, делатель света!

На когтях тени заплясали зеленые молнии. Она неспешно направилась к магу. Черный дымок, клубившийся в воздухе, скрывал её до талии, оттого казалось, что тень грациозно плывет, не касаясь земли. Элегантно приближалась Саттара, не замечая ни дракона, ни охотника. Да и вряд ли они смогли бы что-либо сделать...

***

Холод каменного пола и тяжелых стен заставляет содрогнуться; скрытый пеленой мрака потолок давит всей своей тяжестью на душу. Абсолютная тишина, в которой не слышно ничего. Кажется, она создана этим самым мраком подземного зала. Но вот её нарушает шорох, возня, а потом и противный скрежет камня о камень. Он точно нестройная скрипка вонзается в уши громким пронзительным звуком. И тогда начинает ощущаться чье-то присутствие. Затем какое-то потаенное, доселе неизведанное чувство заставляет душу собраться в маленький комочек и трепетать: это реакция на то, что мрак внезапно обретает разум...

Видение обрывается. Мир вначале видится белым, потом становится цветным. Для Лины Сейден он пока бесформенный и состоит из цветных пятен, но проходит несколько секунд и обретают свою форму цветные пятна. Белое с синими полосками становится узорчатым платком, светло-розовые делаются руками, фиолетовый блестящий комочек превращается в игольницу, в которой много-много серебристых лучиков – игл. Лина помогает семье шитьем, а в свободное время, отдыхая, она вышивает, и её увлечение нравится даже её отцу. Всяко приятнее смотреть на пеструю салфетку на столе с аккуратно выведенным на ней узором. Тяжело, правда, девушке приходится: к 16 годам её зрение стало постепенно портиться от напряженной работы под светом тусклой свечи или, когда матушка позволит, под керосиновой лампы. Керосина пока немного, он дорогой и его стараются экономить.

- Лина, все хорошо? – раздается голос Карла, - У тебя иголка упала.

На столе перед ней появляется ещё один серебристый лучик. Наконец-то и он утоньшается и делается для Лины иглой. Она заглядывает в лицо брату, поднимая голову, немного потерянным и отстраненным взглядом и отвечает не сразу:

- Конечно. Я просто немного устала.

- Раз устала – отдохни. Помнишь, что тебе доктор сказал? – чуть недовольно сказал он, забирая из рук сестры вышивку. - Нельзя уставать. Иначе можешь заболеть чем-нибудь.

- Помню, но чем я заболею? Тот, кто напал на меня, больше не являлся. Яд его уже вытравили из моей крови. Ты же сам понимаешь всё. Пока мы работаем, отец дома. Матушке помогать надо. Вы с Харлеем работаете. Негоже мне на ваших шеях сидеть, - потупилась она, смущаясь, - Матушка говорит, что замуж пора.

- Вот найдем тебе хорошего жениха – обязательно пойдешь. Только тебе к этому моменту нужно поправиться окончательно.

- А долго ещё?

Надо заметить, Лина не любила говорить про замужество. Девушка грезила о большой любви и летала в облаках, редко спускаясь на землю. Мать её сначала пыталась вразумить не мечтать о любви и жить каждодневными заботами, но потом, поняв бесполезность своих наставлений, махнула рукой и оставила дочь в покое. И чтобы не сглазить, Лна старалась поменьше говорить о своих мечтах вслух. Единственным человеком, которому она могла доверить свои секреты, был Карл. А он знал про её грезы.

- Лина, мне кажется, что ты все-таки плохо себя чувствуешь, - с недовольством произнес он, взглянув ей пристально в глаза, - Ты сама не своя. Что-то привиделось?

Доктор Хомон рассказал Карлу о том, что жертвы ночных хищников могут потом обнаруживать в себе новые способности, такие как ясновидение, чтение по крови или телекинез. И также доктор шепнул ему, что вероятнее всего связь между ней и укусившим её сохранится.

- Потому присматривайте за ней осторожненько, - сказал Хомон, - Не напугайте только ненароком. Ей нельзя бояться. Страх – корень всех болезней. Если она вам что-то расскажет про видения, передайте их содержание либо мне, либо сразу Гельсену. Очень сильный вампир её укусил. Он может ещё не одну жизнь загубить, если его не задержать.

Лина потупила взгляд. Пальцы девушки скользнули по льняной ткани вышивки. Девушка не хотела рассказывать о том, что видела, ведь она этого боялась до дрожи. Боялась темноты, мрачных пустых коридоров с мертвой тишиной, холодных склепов, пауков... а почему-то именно это обычно внезапно застилало ей взор, на мгновения стирая привычный мир.

- Лина, пожалуйста, - ласково попросил, опустившись перед ней на стул, брат, - Мы от всего тебя защитим. Ты же знаешь, что все теперь хорошо. У нас здесь неподалеку отделение полиции появилось. Они, правда, ещё неполностью переехали, только новое помещение посмотрели, но все равно для наших Трущоб это большая радость. Милая, ну пожалуйста, расскажи. А вдруг он уже на другую напал?

- Нет, не напал, - тихо проговорила та в ответ, не поднимая глаз, - Он там же, где и был. И как ему там не надоело быть?

- Где же, Линочка? Где он?

- Я не знаю. Это очень мрачное место. Там совсем нет света. Сплошная тьма, наполненная глухой нерушимой тишиной. Там страшно, - прошептала она, и плечи её вздрогнули.

Карл осторожно положил ладонь на руку сестры. Лина взглянула на него испуганными глазами.

- Мы его найдем. Если не мы, то Гельсен уж точно.

- Ты думаешь, он ещё в городе?

- Да, я встречался с ним на днях. Но, видимо, у него есть какое-то очень важное дело.

Потом внизу Карл опять поругался с отцом на этой почве. Все новости быстро разлетаются по шумным Трущобам. Не миновали они и дома председателя. Сейден никак не мог простить охотнику той девушки, которую тот защитил. Это он был недоволен тем, что он заступился сначала за Кэтрин, потом за её сестру. Само собой Кэтрин в её настоящем обличье никто не видел, и сёстры стали для обитателей Северного района одним человеком. Даже мысли о том, что Гельсен по сути спас его дочь в кровавую ночь, не могли развеять обиды председателя.

- Знаем мы, что за дела там у него, - проворчал Сейден, листая газету, - Какая-то молодуха рядом с ним ошивается, и у того ни на что времени не хватает. Он, наверно, и не уехал по этой причине.

- А ты, отец, обо всем знаешь, не так ли? – ответил недовольно Карл (мать его решила накормить обедом, и он из уважения к ней ненадолго задержался в отчем доме), - Вы же с ним хорошие приятели, как я помню.

- Ты тоже весь из себя всезнайка! Да об той его ведьме такие слухи в народе ходют, что только вы, заводские, о них не слышали! От народа схоронились за своей стеной и шуруют там так, что у нас каждое утро туман черный над городом поднимается.

- Это не туман, это смог, - устало вздохнув, поправил его инженер, - А то, о чем ваши говорят, далеко не всегда правда. Я видел ту леди... Она совсем не ведьма. Это враньё, – чуть замявшись, произнес он.

- Конечно, она не ведьма! Ведьмы же, они как в сказках должны быть, да, сынок? С длинными нечесаными волосами, крючковатым носом, с горбом на спине, с черным котом и с метлой обязательно! А в доме её должен большой черный котел размеситься с каким-то варевом. Они ж, колдуньи, не могут быть красивыми, конечно! И где это вообще видано?

- Отец, давай не будем продолжать, - холодно произнес Карл, посмотрев на него с осуждением, - У тебя свое мнение, у меня свое. Но только я эту девушку видел и оттого прекрасно знаю, о чем говорю. А ты... ну, услышал, наверное, от надежных источников.

«Гельсен мог убить тебя в ту ночь, и, как бы мне ни было больно это признавать, он был бы прав. Ты с Сопротивлением очень подло обошелся. Но он тебя не тронул. Даже дочку твою спас. А ты сейчас ему вот так за эту милость», - добавил он сдержанно про себя. Сейден тоже был недоволен таким исходом беседы. Скривившись и фыркнув, он встряхнул газету и придвинул её ближе, делая вид, что не видит сидящего напротив сына.

В тени от стола что-то шевельнулось и незаметно для сидящих выскочило на улицу. Как оказалось, это была черная кошка, напугавшая своим внезапным появлением жену председателя, которая развешивала постиранное белье на веревке. У них с мужем никогда животных не было. С улицы прибежала что ли?

***

Яркая вспышка озарила улицу там, где Саттара напала на ничего не подозревающую Алексию. Когти тени не достигли мага. Когда отгорел рыжий уголек на шее Лоя, оказалось, что Саттары и след простыл. Тени на земле в точности соответствовали фигурам хозяев, разумными они не были и вели себя абсолютно спокойно, так, как подобает нормальным теням. Ослепленные светом недоверчиво оглянулись по сторонам.

- Где она? – тихо спросила Алексия.

- Её нет. А вообще, об этом должна ты говорить. Я вроде бы лишен способности их видеть, - ответил ей Гельсен.

- Ну прости. Я немножко об этом забыла. Что это? – обратилась она к Лою, указав взглядом на горящий янтарным светом камень на его шее.

- Это? Это альбуликс. Хорошо обработанный, ограненный, заговоренный... Даже не знал, что он светиться умеет, - произнес он удивленно, рассматривая камень.

Алексия внимательно всматривалась в альбуликс. Ей казалось, что его гладкая полированная поверхность на деле прозрачная, а источник этого янтарно-рыжего света, оказавшегося опасным для теней, находится за ней. Но она отвлеклась, заметив на земле что-то черное. «Дана!» – с ужасом подумала Алексия, обратившись в человека. Она подскочила к неподвижному телу волка.

- Дана! Очнись, Дана! – звала она отчаянно, коснувшись морды зверя.

Алексия растерянно взглянула на Гельсена.

- Сделай же что-нибудь! Ты же врач!

«Но не ветеринар», - подумал тот, все же опустившись перед волчицей. На морде, куда пришелся удар Саттары, не было каких-либо повреждений. Даже на шерсти не осталось следа от каких-либо воздействий. Да и магии, что, как правило, остается некоторое непродолжительное время витать в воздухе, Гельсен не почувствовал. «Что же это за воздействие было?» – удивился он.

- Она жива, - сказал охотник, открыв глаз волка и заметив реакцию зрачка на свет.

- Почему тогда в себя не приходит? – спросила Алексия, взглянув на него.

Гельсен не успел ответить. Волк клацнул зубами, зажмурившись, и чуть приподнялся на передних лапах, опустив голову. На глазах Дана стала терять волчий облик: пропали уши, растворилась черная шерсть, лицо приобрело знакомые всем приятные женственные черты, лапа, которой она коснулась виска, стала рукой. Но даже после превращения Дана все жмурилась будто от невыносимой головной боли и не убирала руку от головы.

- Это было больно, - с трудом выговорила она.

- С тобой все хорошо? – коснулась её плеча Алексия, заглянув ей в лицо.

- Было бы, если бы не было так больно, - с ещё большим трудом ответила та.

- Как тебе помочь? – засуетилась девушка, но Гельсен взглянул на неё строго и она притихла.

Он приложил руку ко лбу Даны. Спустя мгновение дыхание её стало ровнее, а позже она открыла глаза. Внимательная Алексия разглядела в её радужке метнувшуюся куда-то в сторону тень, которой там не должно было быть. «Что ты такое?» – успела подумать она прежде, чем рука охотника отдернулась от Даны. На пальцах остался странный след, представлявший из себя бледно-зеленоватый ожог в форме идеально прямой линии. Тот же след был на скуле Даны. Алексия потом догадалась, что эти следы оставляют молнии с когтей врага её сестры.

- Спасибо, - тихо произнесла Дана, - На секунду стало легче.

- Не спасет твое волшебство от теней, - чуть сердито сказала Алексия Гельсену.

- А сила этого камня? – привлек их внимание Лой.

Он, замявшись на секунду, снял с шеи камень и протянул девушке. «Что ж вы все сегодня так свободно снимете с себя такие важные вещи?!» – возмутился про себя охотник, не сказав ни слова. Алексия бережно взяла его и приблизила к Дане. Камень вновь засиял так ярко, что заставил всех присутствующих зажмуриться. Алексии показалось, что раздался в этот момент какой-то слабый вопль, но, как оказалось, это порыв внезапно поднявшегося ветра пронесся, зацепив ветки деревьев. Когда свет камня потух, Дана не держалась за висок. Она поднялась, опираясь на протянутые руки Алексии, оглянулась будто растерянно и поблагодарила немногословно Лоя и охотника.

- Лой, у тебя случайно нет ещё этих камней? – спросил Гельсен.

- Кажется, есть. Я могу принести.

- Пожалуйста, принеси как можно скорее. Нам с Алексией нужно будет отлучиться из города, и мы бы хотели сделать это сегодня. У нас очень мало времени.

Тот кивнул, попрощался и быстрым шагом пошел в сторону Северного района. А ведь если б не альбуликс, кто знает, что случилось бы с Даной...

Глава 8. Ловушка для дракона

Спустя некоторое время Лой появился в квартире Даны и Алексии. Он принёс три камня. Гельсен предоставил право выбора девушкам, а потом взял последний. Потом маг деликатно удалился по своим делам. «Что же ты такое? Какая в тебе сила заключена? И главное, что это за сила, способная отпугнуть таким образом могущественное создание?» – подумал охотник, глядя на янтарный камень. Ему тоже на секунду показалось, что за поверхностью колыхнулся поток яркого света и замер, превратившись в застывшую светлую полосу.

Дана после случившегося на улице прилегла в своей комнате. Алексия суетилась рядом: то воды принесёт, то чая предложит, то край покрывала загнет, положив его на ноги девушки, чтобы та не мерзла, то потом откинет его, вспомнив о том, что она оборотень. Словом, Алексия пыталась сделать все возможное, чтобы подруга о произошедшем не думала и чтобы никаких последствий не было. Она переживала, что с Даной случится то же самое, что и с профессором Говоровым. «Как нехорошо вышло. А как же я за графом теперь присматривать буду? Он же без меня пропадет», – медленно соображала Дана, прикрыв глаза.

- Лексия, иди займи чем-нибудь нашего гостя, - тихо сказала она, не раскрывая глаз, - Нехорошо, когда человек просто так сидит. Иди хоть чаю предложи. Хватит вокруг меня бегать. Я подремлю немного.

- Но Дана! Как ты так можешь! – воскликнула та, ужаснувшись, - На тебя напала тень, а ты просто подремать собралась! Нельзя так. Я останусь сегодня с тобой. А то они у меня ещё и тебя заберут.

- Не заберут, милая, - слабо улыбнулась Дана, взглянув на нее ласково, - Я им не нужна.

«Они меня просто убьют. Я – друг Кэтрин, и из-за этого для них, значит, права на жизнь не имею», – подумалось ей. В комнате появился Гельсен. Он услышал слова Алексии и решил, что ей ни в коем случае нельзя оставаться с Даной. «Силы Кэтрин, возможно, уже на исходе. Нельзя медлить», - думал охотник. Кольцо, которое дала ему Кэтрин, стало стремительно темнеть, и там, где появлялись темные пятна, оно было неестественно холодным. Гельсен связал это с силами его обладательницы и забеспокоился.

- Как самочувствие? – обратился он к Дане, не нарушая правил приличия.

- Жива, - кратко ответила та, - Я знаю, ты слышал немного наш разговор. Я отпускаю с тобой Алексию. Вам нужно торопиться.

- А если за тобой придут?! – возмутилась Алексия, - Не понимаю, ты меня вообще слушаешь?!

- Вытащи Кэтрин. Я переживу это нападение, а она, может, уже и суток не продержится. Я останусь здесь. Кажется, вы знаете, куда идти. Лексия, забудь обо мне! Со мной ничего не случится. Я же под защитой альбуликса.

Она показала в подтверждение своих слов янтарный камень. Алексия задумалась над её словами, перестав возмущаться. «Но она права. Кэтрин пропадет, если мы не вытащим её. А мы не можем не вытащить её!» – подумала она, грустно взглянув на подругу.

- С тобой точно все будет хорошо? – спросила девушка со странной печалью в голосе.

Дана в ответ только утвердительно кивнула, слабо улыбнувшись и негромко сказав:

- Идите.

- А как мы доберемся до... до Гладьбо? – обратилась Алексия к Гельсену.

- По ВЖД. По этой дороге ходят экспрессы, так как она не ограничивается пределами области, и мы на границе выйдем. А оттуда пойдем пешком.

- Ой, звучит долго, - поморщилась та, - А есть ещё варианты?

Гельсен задумался, а Дана чуть слышно усмехнулась.

- Алексия, ты забываешь о том, кто ты, - сказала она насмешливо.

- О! Точно! Мы туда долетим! – радостно воскликнула обрадованная девушка.

- На чём? – не понял охотник.

- Как на чём?! На мне! Я же дракон! Дана, спасибо! Выручила.

- И как это будет выглядеть? – скептично спросил Гельсен.

- Ну... сейчас увидишь, - загадочно улыбнулась Алексия, - А откуда лучше взлетать? – взглянула она на Дану.

- С крыши. Если туда пройти можно, - предложила та.

- Ах, это так волнительно! – с воодушевлением проговорила Алексия, - Я просто никогда ещё не возила людей. Этим занималась Кэтрин.

- Ну, она никого и не катала. Только меня, – добавила Дана негромко.

«И все-таки, мне кажется, это плохая идея», – сказал про себя Гельсен, воспользовавшись радостью Алексии.

***

Попрощавшись с Даной, они покинули квартиру. Дана проводила их, закрыв дверь изнутри. «Надеюсь, этот камень не подведет. Потому что мне уповать больше не на кого», - подумала она, взглянув на альбуликс. Миновав лестницу с закрытой дверью (Алексия открыла её, словно и замка никакого не было), они оказались на крыше. На темно-бордовой черепице за чисто символическим ограждением, не отвечающим никаким требованиям безопасности, белыми островками паслись голуби, греясь на солнышке. «Придется их спугнуть!» – подумала драконица, улыбнувшись. Поднялся прохладный ветер, коснувшись её лица и растрепав волосы. «Интересно, как они обращаются?» – подумал Гельсен, появившись на небольшой площадке перед дверью после девушки. Она ускакала вперед и стояла спиной к нему, запрыгнув на печную трубу.

Алексия посмотрела на белое небо. Тяжелые молочные облака нависли над городом, не пуская в столицу солнечных лучей. Именно они были виновниками похолодания. Но налетевший порыв ветра взметнулся в небо, достигнув белоснежных клубов, и на мгновение золотой луч проник в серый мир. Воздух, насыщенный парами воды, сделался вокруг золотым. Свет попал на лицо Алексии. Она улыбнулась, закрыв глаза.

Гельсен ничего не успел сообразить. Её превращение произошло настолько быстро, что охотник не увидел его. Просто проморгал в прямом смысле этого слова. Когда закрывал глаза, Алексия была ещё девушкой, а когда открыл, перед ним сидел, хитро улыбаясь, светло-рыжий дракон. На голове дракона была недлинная вьющаяся грива шоколадного цвета. Из копны темных волос торчали тонкие короткие рога. Они явно предназначались не для боя. Веселые глаза дракона были точь-в-точь как глаза Алексии.

- Ну чего стоишь? – спросила она, - Залезай!

Дракон подставил спину охотнику. «И как на тебя залезть?» – подумал тот, оглядывая её.

- Как на лошадь. Ничего сложного. Я помогу.

Дракон приблизился и выгнул лапу, подставив ладонь как опору. «И все-таки это не самая лучшая идея», - с недовольством думал Гельсен, забравшись на спину дракона. Позади него бесшумно поднялись пушистые крылья.

- Ты точно знаешь, что делаешь? – осведомился он.

- Конечно! Только я людей никогда еще не носила. Но ты не бойся: у меня хорошая реакция. Если что, я тебя у земли поймаю, - добавила она.

- Спасибо, обнадежила, - мрачно отозвался охотник.

Дракон чуть подался назад, сорвался с места и прыгнул вниз. Раскрылись крылья. Алексия, забыв про пассажира на спине, взлетала так, как привыкла: сначала резко уходила вниз, затем у самой земли выгибалась и взмывала вертикально вверх, едва не задевая крыльями стены домов. Гельсен во время этого маневра невольно вцепился в шею дракона, прижавшись и зажмурившись. В этом мире ещё не было самолетов, и охотник не поднимался выше самой большой высотки в 10 этажей. Маневр был проделан с такой скоростью, что даже ему на секунду стало не по себе. «Вот врежемся же сейчас во что-нибудь! Что она творит?!» – пронеслось невольно в мыслях Гельсена. Но встречный ветер ослабел и полет выровнялся. Они поднялись над городом и неспешно полетели над Эрагой. Район Векши остался позади.

- Куда нам? – спросила Алексия, не отвлекаясь от вида столицы внизу.

- Нам на восток, - ответил Гельсен, - Видишь на горизонте высотку справа? Это башня НИИ Криделя. Вот надо лететь на него. И дальше в том же направлении.

- Можешь открыть глаза. Я пока не буду петли накручивать. Ты первый раз в небе?

- Да.

- Поговорить не хочешь? – участливо спросила Алексия.

- Нет.

Охотник, наконец, открыл глаза. Низко над ними белым потолком вперед уходили белые облака. Здесь, в холоде высоты, они казались теплыми и пушистыми. Город внизу был серым и маленьким. Разумом Гельсен понимал, что столица уходит далеко-далеко в разные стороны, но сейчас ему казалось, что Эрага не больше крошечной горной деревеньки. Только черные на фоне неба здания на горизонте напоминали о размерах столицы. Гельсен осторожно оглядывался по сторонам. «Оказывается, здесь воздух чище, чем на земле. Но холодно», - подумал он и спросил:

- Мы можем подняться выше?

- Нет. Выше нельзя. Тебе плохо станет, - оглянулась Алексия и краем глаза взглянула на него, - Давление падает, содержание кислорода в воздухе тоже. Выше можно только со специальным оборудованием.

- А Дана?

- Мы невысоко летели сюда. Наверное, из-за этого меня и сбили. Но она же оборотень. Ей проще переносить недостаток кислорода.

- Напротив. Энергозатраты организма выше, метаболизм выше, оборотням нужно очень много энергии. Потому они очень чувствительны к недостатку кислорода. Настоящие оборотни поэтому не живут в горах. Там живут их дикие сильные родственники.

- А Дана – первородный оборотень да ещё и стихийный. Может, она устроена иначе.

«Ну, может быть», - подумал тот, решив закончить беседу. Алексия тоже подумала, что лучше сейчас не приставать к нему. «Когда я первый раз была в небе, мне было жутко. Я не чувствовала своих крыльев, очень боялась посмотреть вниз, летела из-за этого с закрытыми глазами... Боже мой, как же это было давно! Это было почти 300 лет назад! – восхитилась она, - Они мне одним днём показались. Интересно, Кэтрин тоже?»

Пейзажи сменяли друг друга. Столица исчезала позади. Это ж с какой скоростью летела Алексия? И это при том, что она никуда не торопилась. Скрылись статные белые здания научных институтов, начался древний хвойный лес. Алексии трудно было ориентироваться. Сестра ей рассказывала о том, на что нужно опираться при ориентировании на местности (правила действовали для драконов и в небе), но она их не запомнила хорошенько. Да и не пришлось ей ими пользоваться: Алексия всегда следовала за Кэтрин. Гельсен уже развернул карту и пытался сверить то, что видел внизу, с тем, что изображено на старом листе пожелтевшей бумаги. Пока у него это получалось. Вот только впереди в небе вдруг возникли странные чернильные кляксы – дождевые облака. Алексия не боялась дождя, но приближающиеся тучи словно вытягивали из неё силы. Они поглощали свет, как черные дыры. Боязно было молодой драконице приближаться к ним, но ничего не поделаешь: надо лететь дальше на восток, искать маленький, спрятанный в лесу хуторок Гладьбо, искать потом там дом номер 19, а в нем уже документы. Алексия взмахнула разок крыльями, чуть притормозив перед темной стеной, и, вздохнув, скрылась в тучах.

***

- Кто ты и зачем явился сюда? – прорычал низкий сухой голос.

В вопросе слышалась угроза. Обитатель темной пещеры в Восточных горах не любил, когда к нему приходили люди, тем более облаченные в белые одежды. С простым факелом в руках, рыжий свет которого дрожал на стенах пещеры, стоял человек, несмело смотрящий на узкие желтые глаза в темноте. Он уже нам знаком: коренастый, широкоплечий, темноволосый, с саблей у пояса, в белом мундире... Да, это перед чудовищем мрака стоял генерал Кэр, позорно сбежавший из столицы и затаившийся близ Глациферу. Там никому бы и в голову не прошло искать генерала. Вернее, пришло бы одному человеку, но он, к сожалению или к счастью, все равно находился не в этом мире.

- Я не слышу ответа ни на один заданный мною вопрос, - глухо прорычали снова из темноты.

- Я генерал Джеймс Кэр, - ответил человек, и пламя в факеле почему-то вздрогнуло, - Меня сюда направила госпожа Саттара.

Глаза придирчиво оглянули пришельца, и на свет вылезла остроносая морда, покрытая точно металлическими пластинами, по краям которых с задней стороны торчали недлинные шипы. Из темноты возникла лапа, переходящая в крыло – обитатель пещеры был темным виверном. Он принюхался и произнес:

- И зачем ты пришел сюда? Она не предупреждала о твоем визите.

- Я пришел за силой, - прямо ответил Кэр, - Мне нужна сила Тьмы, чтобы заполучить власть в Эраге.

- А ты точно раб своей госпожи? – прищурился недовольно виверн, - Я сомневаюсь, что Саттара разрешила тебе просить об этом.

- Умбрус, выполни его желание, - раздался где-то в темноте голос Саттары, - Только силу ты потратишь не на власть, - обратилась незримая тень к генералу, - Поверь мне, она придет вместе с силой. Но город мы захватим не сразу. Мы подождем.

- Чего подождем? – с возмущением рыкнул Умбрус, подняв голову, едва не поцарапав потолок рогом, - Я слежу из своей пещеры за всем, что происходит в городе. Они ведь и вправду могут вытащить её! Тебе оно надо?

- Я знаю, что они могут её вытащить, - подавив раздражение, ответила презрительно Саттара, - Вот только выходить её уже не получится. Они мало знают. Даже если у кого-то из них хватит духу шагнуть в бездну, а потом даже найдется немного сообразительности для того, чтобы выбраться оттуда, то вместо человека он вытащит труп. Моей знакомой уже не увидеть этого мира.

- Все-то у тебя схвачено, - недовольно проворчал виверн.

- Конечно. Я-то не сижу в пещере, - язвительно усмехнулась тень.

- Не буду напоминать, из-за кого я сижу в пещере. В это дело не стоит мешать посторонних, - злобно прорычал Умбрус, взглянув на генерала, - Подойди ближе, человек. И ради моих несчастных полуслепых глаз погаси ты уже этот бестолковый факел!

Когда желто-рыжий свет от огня погас, загудел в темноте ветер. Умбрус, зажмурившись, с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух, который его ветер принес с улицы, и вдруг насторожился, открыв глаза. Озадаченно скривившись, он ещё понюхал принесенные ветром запахи и вдруг прорычал с упреком в темноту:

- Вы не говорили, что она прилетела не одна! Как это понимать?!

Во мраке недовольно вздохнули:

- Вместе с ней прилетела её маленькая сестра. Она неопасна.

- Как же она неопасна?! А почему она тогда ошивается рядом с моими горами?

- Да вы, милейший, немного путаетесь, - усмехнувшись, ответила Саттара, - Вы живете в Северных горах. Оттого и этот человек смог добраться до вашего скромного убежища. А сейчас дракон и местный охотник направляются в сторону Восточных гор. Только сами горы им не интересны: им нужен один маленький хуторок, называемый Гладьбо.

- Известно ли вам, миледи, - раздраженно ответил Умбрус, - Что Восточные горы связаны с Северными? Здесь Восточные горы делят эту страну на две неровные части. И древние Восточные горы, в которых мы сейчас находимся, являются частью системы Северных? Потому я знаю все, что происходит в округе. Мои горы – моя паутина, а я в ней большой паук, чувствующий все, что происходит в его царстве.

- Ну хорошо. Я здесь не для того, чтобы заниматься географией, - язвительно сказала тень, - Тогда можешь напугать их. А если притащишь маленькую крылатую рептилию к Императрице, тебе, возможно, простят твои грехи и выпустят на свободу.

Умбрус недовольно прорычал что-то, взглянул на генерала и сказал:

- Жди меня здесь. Мне потребуется около сорока минут на все это действо.

***

«Не нравятся мне эти тучи», - думала Алексия, оглядываясь в черной холодной мгле. Они уже минут пять летели в темноте, по островку ночи среди облачного дня. Ни ветра, ни света, ни запаха дождя – ничего не было в этих необычных тучах. Вот Кэтрин, если бы была на месте Алексии, никогда бы не полетела напрямик через эти облака. Она бы осторожно облетела их стороной. Почему? Она прекрасно знала, что эти тучи – что-то вроде глаз старого виверна, обитавшего в горах. Это ловушки, которые помогали ему видеть, что происходит на границе его территории. Эти тяжелые облака забирали силу дракона и потом ветер переносил её к Умбрусу. Так он и узнал, что в его владения залетела молодая драконица. Но они были не только "глазами" виверна...

- Нам далеко ещё? – спросил Гельсен (его тоже напрягали странные облака).

- Не знаю. Сейчас выберемся и поймем, где мы, - ответила та.

- Алексия, это не может быть чье-то ловушкой?

- Кончено нет! Кому в голову взбредет ловить дракона?

- Теням, например...

Алексия растерялась, не зная, что ответить. Она вдруг испугалась и стала оглядываться по сторонам. «Точно! И как я могла быть такой наивной?!» – оторопела Алексия.

- На тебя ведь тоже, кстати говоря, охотились, - продолжил Гельсен, - Но я тоже виноват. Не надо было все оставлять на твое попечение.

- Может, это просто туча? – виновато промолвил дракон, понимая, что обычные тучи выглядят совсем по-другому.

- Может быть, - ответил охотник, подумав: «Что очень маловероятно».

Злосчастная туча все никак не хотела заканчиваться. В кромешной туманной тьме только от Алексии исходил рассеянный свет – светились её перышки. Дракон замедлил полет, воровато оглядываясь. Она уже чувствовала, что кто-то за ними наблюдает. Гельсен тоже насторожился. Рука его уже давно была рядом с рукоятью меча. «Вряд ли я конечно что-то смогу сделать, но попытаться что-то сделать всяко лучше, чем просто сидеть и наблюдать», - решил он.

Алексия уловила какое-то быстрое движение в темноте. За ним раздался странный шепот. Дракон отшатнулся и ушел резко вниз. Гельсен еле удержался на спине дракона и посмотрел вверх. Из черноты вылезла остроносая морда с смеющимися хищными желтыми глазами.

- Что ты здесь забыла? – раздался низкий голос.

- Не важно! Мы просто пролетали мимо, - ответила смело Алексия, чуть показав зубы.

- Меня не устраивает этот ответ. Это моя территория, и я кого хочу, того и пускаю. Вас я видеть здесь не желаю.

- Мне тоже не нравится твой ответ. Ну и что с этого? Ты думаешь, что я остановлюсь? Если да, то ошибаешься!

Алексия метнулась вперед. Она летела так быстро, как только могла. Охотнику вновь пришлось прижаться к её спине, чтобы случайно не отпустить её и не упасть. Встречный ветер не дал бы ему долго держаться на ней. «Ну и зря. Да, её старшая сестра, наверное, была сообразительнее», – угрюмо подумал Умбрус. Он не любил гоняться за добычей. Старость уже не позволяла ему этого делать. Но это не делало его слабым охотником. Виверн лениво взмахнул крыльями и неспешно направился за драконицей.

Вы бы видели, дорогой читатель, что вытворяла Алексия. Она лихорадочно вспоминала и выделывала все трюки, которым учила её сестра. Дракон то летел прямо, потом резко уходил то вверх, то вниз, то вдруг на ровном месте сворачивал, то начинал вдруг петлять с уходами в черноту.

- Лексия, это бесполезно, - сказал негромко ей охотник, - Он в темноте. Это его стихия. Тебя отовсюду видно, ты же светишься.

- Я этого свечения не уберу. Кэтрин и с ним как-то справлялась, - упрямо возразила та.

- Она более незаметная. Она же темно-синяя.

- Когда-то она была светлой. Знаешь, такого светло-голубого цвета.

- Давай об этом поговорим в другой раз. Попробуй уйти вниз. Бой тогда переместится в невыгодную для него среду. Там светлее.

- Думаешь, что будет бой? Я не хочу сражаться.

- Боюсь, тебя никто спрашивать об этом не будет. Пикируй вниз!

Дракон повиновался. Алексия сложила крылья и стала падать. И вовремя: позади них, громко стукнув, ударились друг о друга зубы старого виверна. Он решил схватить дракона за шею и кинулся на него с открытой пастью. «И кто это на её шее сидит такой умный?» – злобно подумал Умбрус, увидев, что Алексия исчезла в свете дня. Виверн завис в воздухе, раздумывая, стоит ли ему вылететь на свет из своего убежища. «Стар я уже для такого. Ну, а вообще, что это такое? Будут тут всякие проходимцы тревожить мой покой и проникать на мою территорию!» – зарычал он и тоже камнем стал устремился к земле.

- Он кинулся за нами. Развернись в полете и сбей его огнем, - приказал Гельсен, подумав: «Он старый. Ему одного залпа хватит, чтобы отступить или упасть».

- Откуда ты знаешь? – спросила та удивленно.

- Потом объясню. Делай!

Алексия и здесь подчинилась. Развернувшись спиной к земле, она огненным шаром сбила только вылетевшего из своего убежища виверна. Тот зарычал от боли и скрылся в темноте туч. Похоже, ему от полученной раны оправляться придется долго. Он знал, что драконица не догадается до этого. Умбрус сражался с драконами и знал, что они никогда не использовали подобные уловки. Что в этот раз пошло не так? В бессильной ярости старый виверн вновь зарычал, и его рык прогремел на всю округу обидой от нанесенного поражения.

- Ну вот. Легко отделались, - произнес охотник, когда затихло эхо от грозного рычания противника.

- Откуда ты знал, как надо поступить? – спросила вновь Алексия.

- Я же охотник. И могу понять, что станет делать мой соперник.

- А сколько ты уже охотник? Ты всю жизнь этим занимаешься?

- Да. Мне было двадцать семь, когда я убил своего первого вампира. А с мелкой нечистью я начал справляться, когда мне исполнилось двадцать.

- Здорово! – с искренним восхищением сказала Алексия, - А ты всех убиваешь?

- В каком смысле?

- Ну, всю нечисть, какая тебе встречается на пути?

- Нет. Я убиваю только тех, кто вредит людям.

- То есть ты оказываешь людям услугу таки образом?

- По сути, да. Часто я охочусь по заказу, а потом получаю за убитую тварь деньги. За счет этого и живу. Почему тебя так заинтересовал этот вопрос?

- Просто интересно. Ты обещал о себе рассказать и все молчишь. Вот я тебя и поторапливаю.

Алексия поймала себя на том, что ей сложно уже удерживать высоту и парить. Крылья устали. Она уже больше доверяла ветру, а он здесь был для неё враждебным, и драконица это понимала.

- Что-то случилось? – спросил Гельсен, заметив её усталость.

- Не знаю. После тех туч из меня как будто все силы вытянули, - ответила она не сразу, - Трудно с ветром сражаться.

В подтверждение её слов налетел сильный встречный порыв ветра, заставив дракона затормозить и бессильно взмахнуть крыльями. Она с трудом удержалась на высоте и сохранила положение в небе. Охотник задумался.

- Пожалуй, тогда надо сесть. Отдохнешь – и мы направимся дальше. Вон, видишь в лесу полянку? Садись туда.

Силы покидали дракона с каждой минутой полета. С трудом она выровняла полет и села на лесную поляну.

- Обратись в человека. Так ты сбережёшь силы, - сказал Гельсен, спрыгнув на землю.

Алексия подчинилась. Охотник втайне удивился произошедшей с ней перемене: она стала бледной, лицо немного осунулось и потеряло привычный здоровый румянец. Даже пальцы девушки как будто стали тоньше. И взгляд её был уставшим и словно потухшим. «Да, в таком состоянии ей далеко не уйти. А скрыться надо бы», - подумал охотник, взглянув на небо, на котором все ещё плотной пеленой висели черные тучи.

- Нет, я могу пройти ещё много, - без энтузиазма возразила Алексия, - Только пойдем. Стоять скучно.

- Тогда не отставай.

Гельсен повел её на восток. Его мысли были настолько заняты странным, словно искусственным бессилием Алексии и направлением, что он не сразу сообразил, что находится в родной стихии – в лесу. Это случилось с ним впервые. После того, как охотник подумал об этом, его переполнила радость, которую он, конечно же, скрыл от спутницы. Больше нет домов, людей и городского шума. Вокруг раскинулся древний хвойный лес со своими тайнами и сказками. Гельсен чувствовал себя как дома под пушистыми от иголок ветками. Ели низко опустили свои большие лапы, закрывая путь, могучие сосны, наоборот, подняли головы высоко-высоко, застлав небо сине-зелеными шатрами хвои. Мягко и приятно шагать по хвойной подстилке. Пахнет лесом, прелой хвоей и влажностью. Наверное, если не будет заморозков, появятся грибы. Тихо. Только изредка раздастся трель клеста, а потом с шумным гамом перелетит небольшая стайка птичек с дерева на дерево, и снова все затихнет, успокоится.

Алексия хмуро оглядывалась. Она не любила лес. Девушка выросла в столице и не могла жить вне города. В лес она ходила только с сестрой и только за грибами, да и то летом. Сейчас Алексия была совсем не рада лесной прогулке. Сил у неё было очень мало. «Как так получилось? И почему? Кэтрин, почему ты мне столького не рассказала?» – думала она вяло. Девушка устало плелась за охотником. Ни тропинки, ни дорожки – ничего. Сплошной ковер из рыжей хвои, покрывающий вылезшие из-под земли корни. О них-то Гельсен и забыл предупредить Алексию. Сам он привык ходить осторожно, чувствуя все, на что наступает, а вот Алексия о подлости со стороны корней уже позабыла. Оттого и споткнулась, пробежав после того метра два и едва не упав.

- Осторожнее! – сказал, помогая ей подняться, Гельсен, - Смотри под ноги.

- Да смотрю я, - недовольно пробубнила та.

Наступив на левую ногу, она сморщилась как от боли и сказала:

- Наверно, подвернула.

Охотник оглянулся в поисках того, на что можно было посадить её. Чувствовал, что она преувеличивает, капризничает из-за того, что устала, но решил подыграть ей. Алексия первее его разглядела невысокую сосну, одна ветвь которой шла почти у самой земли. Хромая, девушка дошла до неё, без труда запрыгнула на ветку и стала старательно делать вид, что осматривает ногу. Даже для верности кроссовок сняла и кинула недалеко в сторону. Все-таки получилась бы из Алексии актриса: она убедила в том, что и правда пытается что-то сделать сама, даже Гельсена.

- Что, очень больно на ногу наступать? – спросил он, осматривая её ногу.

- Ну, неприятно. Скажем так, - ответила она, подумав.

- Ничего критичного нет. Можно спокойно идти дальше.

- А может, не надо? Кэтрин рассказывала, что после вывиха может быть кровотечение, излитие крови в полость сустава и даже защемление нерва! Разве я могу теперь вообще ходить?

- Конечно, можешь. Это не вывих. Это даже растяжением назвать трудно.

- Но ты же просто... посмотрел ногу! Как ты можешь быть в этом уверен? Вот у нас направляли в травмопункт, делали рентген, МРТ и многое другое... Потом ещё...

- Алексия, эта травма не требует рентгена, - усмехнулся Гельсен, - Поверь мне. Пойдем.

- Но мне больно на ногу наступать! – капризно сказала та.

Охотник незаметно вздохнул и задумался. «Её сестра была гораздо более приятна в общении. Любую рану, даже очень серьезную, проигнорирует и продолжит путь. Ну ладно. Можно сказать, что Алексия ещё очень юна, хотя, если ей триста с лишним лет, я вообще удивлен, как она могла ногу подвернуть! Она же дракон».

- Да, но у меня забрали много сил. Если б этого не сделали, эта рана заросла в считанные мгновения. А так нужно больше времени, - виновато произнесла она, робко взглянув на него краем глаза.

- Дальше сама идти не хочешь? - подытожил он.

- Ну... я хочу, но не могу, - развела руками та.

«Понятно. Так мы далеко не уйдем. Тут, в принципе, недалеко до этого хутора. Придется пешком, - размышлял Гельсен, - Но Алексия утверждает, что идти дальше не может. На руках её нести что ли? У меня нет на это права – руки должны быть свободными. Мало ли какая тварь выскочит».

***

Дана спокойно проспала до вечера. Альбуликс защитил её, не дав козням теней навредить ей. Когда девушка проснулась, уже вечерело, и на улицах появились первые люди, у которых закончился рабочий день. Все же дневное происшествие не прошло даром: голова несильно болела. Немного расстроенная этим обстоятельством, Дана пошла на кухню заваривать себе чай. Но и он не помог проснуться и прийти в себя. Дана тоже очень устала. Она даже невольно думала о том, что лучше бы написать записку графу о своем состоянии и не прийти сегодня. Однако, вспомнив о существующей угрозе, Дана поднялась и с решительным видом направилась в сторону двери. «Какие-то вещи мы не в праве отменить. Мы их должны выполнять, несмотря ни на что. Как бы этого делать нам не хотелось», - подумала она с тайным разочарованием.

Шагая по улице, Дана задумалась. Вечер Эраги напомнил ей о родном городе, далеком Льянске, который был восстановлен из воспоминаний Кэтрин. Верхнелиственнечная улица была точь-в-точь Хвойным бульваром, на котором жили и Кэтрин, и сама Дана. Как выяснилось, их дома были настолько близко друг от друга, что по утрам можно было их видеть в окна. Дана слабо улыбнулась: тёплые воспоминания разбавили её тоску. От них и голова стала болеть меньше. Но вот поток ярких дней перечёркивает тёмная полоса. Головная боль вновь возвращается, отчего Дана едва заметно морщится. «Почему этот мир так похож на наш? Почему этот милый город так похож на Льянск?» – невольно подумалось ей.

Воспоминания в человеческой голове как нанизанные на нитку бусины: снимешь одну – посыпятся остальные. Поэтому надо быть очень осторожным, копаясь в памяти. Может столько высыпаться, что собирать их обратно придётся не одну бессонную ночь. Вот и перед Даной, снявшей одну бусину, посыпались другие. Вспомнилась страна, которую она когда-то считала Родиной. Дана горестно вздохнула. Дорога до пристанища Совета, временного рабочего места графа Лейшбери, казалась ей неимоверно долгой. На каждом шагу возникали призраки-воспоминания. Фонари вдоль дороги на секунду потемнели и у самого верха изогнулись, сделавшись белыми лампами. Дана, не поверив глазам, протерла лицо рукой, – один призрак её прошлого исчез, но впереди возник новый. В маленькой будочке, обклеенной пёстрыми афишами, ей показался рекламный плакат с лотереей. Когда-то такой висел у киоска, в котором они с мамой покупали журналы. Когда Дана вышла на Малую Ражскую набережную, возник новый мираж, от которого она ахнула негромко и замерла. Она смотрела на Малую Ражскую, на реку Рагу и видела Лью, речку, которая текла в городе Льянске. Придя в себя от наваждения, Дана пошла дальше. Ей хотелось броситься бегом, но характер и осанка заставляли идти по-прежнему размеренно, величественно

Ощущения Даны оказались обманчивы. Ведь уже через пятнадцать минут после выхода из квартиры она была уже у здания, в котором разместился Совет.

Глава 9. Застывший мир

Собирался дождь. Белые облака устали держать в себе холод и посерели, опустившись ниже. Сумерки опустились на город. В некоторых окнах загорелся домашний теплый свет. Тогда-то Дана и дошла до здания, где временно расположился Совет. Но внутрь её пускать не хотели. Если бы Командор, выходивший оттуда какой-то задумчивый, не посмотрел грозно на охранников и не сказал три волшебных слова (это телохранитель графа), Дане пришлось бы постоять под дождем. «Они меня видели, когда в прошлый раз приезжала сюда с графом. Что на этот раз пошло не так? Они меня не узнали? Да быть того не может!» – думала она сердито, пока шла по неширокому школьному коридору. К ещё большему своему возмущению Дана ловила на себе недоуменные взгляды солдат-охранников, стоящих у дверей или проходящих мимо. «Что здесь происходит?!» – возмутилась про себя девушка. Внешне она сохраняла невозмутимое спокойствие, выставляя тех, кто одаривал её недоуменными взглядами, не очень адекватными.

В небольшой комнате, в которой организовали помещение для отдыха, Дана нашла генерала Сиренского и барона Кнетицкого, которого давно уже не видела и была убеждена в том, что он сбежал вместе с Гредом и Кэром. Находившиеся в комнате явно о чем-то до её прихода спорили, причем оба были недовольны словами собеседника.

- Добрый вечер, господа, - холодно-официально обратилась к ним Дана, - Не подскажете, где его сиятельство?

- Граф, должно быть, наверху, мисс Рихтер, - вежливо улыбнувшись и будто обрадовавшись ей, ответил генерал, - Он не спускался со всеми.

- Возможно, он сейчас занят и не сможет уделить вам время, – сказал барон, искоса взглянув на неё.

- Мне и не нужно его время. Меня интересует лишь его безопасность, - холодно ответила ему Дана и, немного кивнув генералу, снова скрылась в коридоре.

- Подозрительная леди, не находите ли? – начал барон, глядя туда, где скрылась Дана.

- Почему? Мисс Рихтер – телохранительница графа. Она уже спасла его однажды. Очень ответственный человек, надежный, как говорит Командор. Я её не очень хорошо знаю, потому что мало общался с ней. О ней хорошо отзываются Командор и граф, а я им верю.

- Но они же могут ошибаться, - возразил вампир, - Опасно доверять чужим.

- Даже если они порядочные люди? – добродушно спросил Сиренский.

- Сложность и заключается в том, что мы не знаем уровень их порядочности. Они же чужие.

- Мы, барон, живем в цивилизованном мире, в котором у нас врагов предостаточно. Лучше не придумывать новых. Как говорят у нас: «Не ищите черную кошку в темной комнате, особенно когда её там нет».

- Надеюсь, вы сохраните свои убеждения, - как-то мрачно проговорил барон, отвернувшись.

Дана тем временем уже была на втором этаже и неспеша шла по коридору. Здесь уже людей не было. Стояла тишина, которую нарушал только начавшийся дождь. В рекреации она нашла одинокую фигуру, стоящую у окна. Дана издали поняла, что это граф и он в глубокой задумчивости. «Когда я была с ним в подземельях, он был таким же», - отметила она, приблизившись.

- Добрый вечер, - поздоровалась девушка.

- Здравствуйте, Дана, - ответил не сразу тот, не меняя своего положения.

- Как все прошло? Извините, что задержалась.

- Ничего страшного. Все равно мне ничего не угрожало. Собрания шли почти одно за другим, и я первый раз только вышел в коридор. Сейчас пройдет ещё одно заседание, и можно будет вернуться в поместье. Вы выглядите встревоженной. Что-то случилось?

- Ничего серьезного, - любезно улыбнулась Дана, - Просто не люблю опаздывать.

***

- Далеко ещё? – устало спросила Алексия.

- Уже нет. Где-то час-полтора, и будем на месте, - ответил ей охотник.

- Так долго?! – воскликнула она, - А быстрее никак нельзя?

- Алексия, - недовольно начал Гельсен, - Ты сидишь на моей спине. Имей совесть.

Не придумав, как заставить девушку идти дальше, он, не подумав, предложил ей помощь. Сказал, что может взять её на спину. Алексия, оживившись, тут же согласилась, и теперь гордо восседала, держась за шею охотника. Видно, она не в первый раз так делала. Сестре тоже приходилось иногда катать на себе капризную хитрую Алексию.

- Хорошо... – расстроившись немного, сказала девушка.

«И когда я успел стать таким... щедрым? Руками всякое приходилось переносить, но на спине я никого не таскал! Да и не собирался. Хитрая девочка, однако. Только очень капризная. Думаю, она не просидит долго. Заскучает. Да-а, её сестра мне нравилась больше в качестве напарницы», - думал он. Еловая ветка напомнила ему о Северных горах, где они с Кэтрин некоторое время назад шли в Глациферу. Самостоятельная сильная Кэтрин спокойно и при том быстро шагала по сугробам. Она шла в ногу с ним, а не сидела на его шее. Да, характер тяжелый, но все-таки она хотя бы напарник, а не обуза.

Они прошли довольно много. Алексия, действительно, заскучала. Она пыталась занять себя изучением деревьев вокруг, но всякий раз отвлекалась и ловила себя на том, что ей это совсем неинтересно. Девушка посмотрела на небо. И здесь облака превратились в тучи, а те уже собирались пролить дождем спящий лес.

- Джон, сейчас дождь начнется, - сказала она с опаской.

- И что? – невозмутимо ответил тот, - Мы идем в лесу. Первое время до нас ничего долетать не будет. Или ты дождя боишься?

- Ну... Под дождем ходить неприятно. А особенно когда тебе за шиворот льет. Ух, как это противно! – поморщилась девушка.

- Ничего не поделаешь. Мы против погоды бессильны.

- А тебе все равно, в какую погоду гулять?

- Лексия, я не гуляю. Я иду на охоту, или возвращаюсь с охоты, или я кого-то ищу. Я не хожу по лесу бесцельно.

- Но и Кэтрин тоже бесцельно не ходила. Она грибы искала.

- Ну и много находила? – вздохнул Гельсен.

- Много. Она говорила, что у нас лес щедрый. А здесь растут грибы? – забыв про все, продолжала она беседу.

- Да. Только сейчас их искать нет смысла.

- Почему?

- Потому что они ещё не выросли.

- Но грибами же пахнет...

- Лекси, давай потом поговорим, - подавив недовольство, сказал охотник, - Я не люблю говорить по дороге.

- Жаль. Тогда, может, говорить буду я? А ты будешь слушать, - лукаво улыбнулась та.

- Нет. Мне надо слушать лес. Его информация сейчас важнее. Мне кажется, что тебе уже лучше. Может, хочешь пойти сама?

- Нет-нет! – воскликнула та, - Я пока не готова. Нога болит.

- Тогда не болтай. Не трать силы впустую.

Алексия обиженно надулась. «И что мне делать? Да, ногу у меня болит и сил немного, но сила на то, чтобы поговорить, у меня всегда найдутся. А за хорошей беседой любая дорога становится короче. Странно, что он этого не понимает», - подумала она.

Впереди показался просвет. Они вышли на широкое, абсолютно пустое поле. Где-то вдали на противоположной его стороне мелькал темный лес. До него, к сожалению Алексии, было идти минут двадцать. Поле уходило вправо и влево до самого неба. Охотник продолжал идти, и у девушки была прекрасная возможность посмотреть, куда оно уходит, и она этой возможностью воспользовалась. И в той, и в другой стороне не было ничего, кроме невысокой жухлой травы. Земля где-то далеко упиралась в небо. «Что это за место? У нас раньше такие просеки делали для ЛЭП, но сейчас, насколько я понимаю, нет ЛЭП. Зачем же здесь это? И почему такая странная, слабая трава? Открытое пространство, много света и воды и все такое. Она должна здесь расти прекрасно», – думала девушка, оглядываясь.

- А что тут было? – спросила она.

- Не знаю. Но сомневаюсь, что это поле возникло здесь само по себе.

Спустя время, которое показалось Алексии вечностью, они добрались до леса. Даже далекая от природы Алексия заметила, что этот лес был совсем не похож на тот, по которому они шли некоторое время назад. Деревья слабые, поникшие, больные, с искривленными тонкими стволами, с непропорционально длинными, упавшими наземь ветками, покрытыми чуть ли не желтыми хвоинками разной величины. Даже сосны здесь были не выше трех метров, и вершины их не были покрыты хвоей. Она вся попадала вниз, образовав кучи рыжих со странными черными пятнышками иголочек. «А здесь что случилось?» – удивилась Алексия, снова оглядываясь и ерзая. Гельсен, озадаченный подобным пейзажем не меньше её, старался не обращать внимания на то, что для человека с больной ногой Алексия слишком активна.

- Как думаешь, почему здесь такие больные деревья? – спросила, не удержавшись, девушка.

- Не знаю. Может быть, здесь ядовитый дождь какой прошел, вот все и погибло, а то, что выросло, очень слабое. Лексия, я не ботаник, и мои знания о растениях сильно ограничены.

- Жаль. Тут столько всего интересного. Правда, у этих мест атмосфера какая-то гнетущая, тяжелая. Ещё и тучи сгущают краски. Тоскливо здесь. На душе не спокойно.

Она стала чувствовать необъяснимую печаль ещё до того, как они дошли до поля. И с каждым шагом охотника она становилась все сильнее и тягостнее. Какая-то беда обрушилась на эти земли, сделав их мрачными и безжизненными. Алексия чувствовала это и очень огорчалась, не отдавая себе в этом отчета. Задумавшись, она ушла в себя и больше не смотрела на деревья, за которыми наблюдать ей была как-то больно. Откуда-то появилось у неё жалость к этим больным существам. Девушка почувствовала, что они лишь те, кому больше всех досталось из-за случившегося. Им и земле, на которой они, бедные, растут.

Джон остановился. Дальше идти было нельзя. Крутой склон высокого холма уходил вверх, не давая возможности пройти дальше. Охотник приблизился к холму и понял, что это была высокая стена, покрытая землей и слабой растительностью. Он посмотрел по сторонам, но места, где можно было бы пройти, не увидел. Алексия, задрав голову вверх, оглядела удивленно возникшее как из-под земли препятствие и стала сыпать вопросами:

- А откуда она здесь? Кто её построил? А зачем?

- Алексия, я не знаю, - недовольно ответил Гельсен.

- Почему?

От этого вопроса тот впал в ступор, не найдя сразу нужного ответа.

- Потому что, - только и смог сказать на это охотник, - Я не из Эрагии. И не знаю, что у них здесь происходило.

- Жалко, - протянула та, - Ну ладно. Тогда пусти меня, мне хочется посмотреть на это.

- Я тебя и не держал, - негромко сказал вслед убегающей девушке Гельсен.

Вновь Алексия почувствовала странную жалость и печаль. Она коснулась стены. Сначала рука ощутила холод. За ним последовала волна жара и чужой страшной боли. Звуки живого мира затихли, все погрузилось в странную наэлектризованную тишину. Свет померк. Вот-вот что-то случится. Что-то неизбежное, неимоверно страшное. Перед глазами Алексии вихрем пролетели чьи-то воспоминания, заставившие её содрогнуться от неожиданности. Но она не смогла ничего разобрать: видение слишком быстро оборвалось. Девушка отдернула руку.

- Ну что? – услышала она голос охотника.

Он показался ей настолько странным и глухим, что она даже сначала не отреагировала на вопрос, удивив Гельсена. Алексия ещё не вернулась из туманного мира видений. Она приходила в себя точно после оцепенения. Сначала услышала шорох ветра и шум падающих капель дождя, потом до неё донеслось произнесенное охотником её имя, затем она почувствовала, как чья-то рука опустилась на плечо. От этого прикосновения Алексия и очнулась.

- Здесь что-то плохое случилось, - поднимаясь, сказала она грустно, - Что-то очень плохое. Что здесь было?

- Не знаю. Я не изучал историю этих мест. Я предпочитаю заниматься только тем, что либо полезно, либо нужно для охоты или работы. Историю ни туда, ни сюда отнести нельзя.

- Ну и жаль. Кэтрин считала, что история – это то, что делает человека человеком.

- Только давай разграничим понятия: история – это история, а опыт – это опыт, и они пересекаются в очень редких случаях.

- Но история есть опыт человечества! – недоуменно произнесла Алексия, - А история онного человека есть его опыт. Эти понятия путать нельзя, но они параллельны друг другу, потому что одно на самом деле является другим и наоборот.

Гельсен едва заметно улыбнулся на секунду и промолчал.

- И не надо думать, что я маленькая для этого! – возмутилась девушка, - Мне триста восемнадцать!

- А ведешь иногда себя так, будто тебе и пятнадцати нет, - чуть насмешливо произнес охотник, - Ладно, потом поговорим про историю. Раз стену не обойти, надо повернуть назад и проти немного по тому полю.

- Мы можем её перелететь или даже перепрыгнуть, - предложила Алексия.

- Не надо здесь пока обращаться. Мы можем привлечь ненужное внимание. Здесь и прятаться-то негде. Придется вступать в поединок, а ты, я как понимаю, ничего не умеешь. Идем.

- Нет, я кое-какие вещи знаю! – обиженно заявила Алексия, догоняя его.

- Хорошо, Лекси. Прости, - решил избавить себя от новой беседы Гельсен и пошел на попятную.

***

В сумерках весеннего вечера моросил дождик, серый, унылый и по-осеннему холодный. Шуршали капли, падая на землю, где-то ветер тоскливо выл в голых ветках сосны. Редкий больной лесок должен был уже кончится, но поля впереди видно не было. Ни яркого света, ни бархатной темноты, которая уже должна была появится в укромных уголочках леса, – ничего. Сплошные оттенки серого составляли окружающий путников мир. Алексия устала и брела за охотником молча. Волосы её потемнели от воды, хвост растрепался, одежда намокла. Она мечтала о сухой уютной комнатке с теплым камином и бежевым мягким креслом, которое стояло в их гостиной в родном мире. Представляла, как вернется домой, возьмёт кружку с горячим свежесваренным кофе, зайдет в комнатку, опустится в кресло, чувствуя мягкость обволакивающей ткани, потом возьмет чашку и, по-барски отогнув мизинчик, станет пить сладкий горячий напиток, вытянув ноги и наслаждаясь быстрым танцем огня в камине. Девушка слабо улыбалась от своих фантазий. Сейчас бы её хотя бы крыша над головой привела её в полнейший восторг. Но где там? Вокруг серая мгла, которую теперь стал заволакивать откуда-то чудным зверем вылезший белесый туман.

Дождь ни с того ни с сего прекратился. Шум воды исчез. Мир окутала незыблемая тишина. Алексия, испугавшись, оглянулась. Деревья! Что с ними стало? Да они же другие! Она дернула спутника за рукав, чуть ли не закричав:

- Джон, смотри!

И в правду, деревья теперь статные, могучие, высокие. Закрыли они зеленой листвой синее звездное небо. Да и хвойных среди деревьев почти нет: сплошь одни березы да осины. Да какие березы: белоствольные, словно нарисованные белой краской, с молоденькой яркой листвой, курчавыми кронами. Залюбуешься, словом. Под ногами уже не опавшая хвоя, а свежая зеленая травка. Как такое возможно? Нынче ж конец апреля! Какая травка, какие курчавые березы?! Откуда они здесь, посреди мертвой долины, заполненной странными чахнущими деревьями?

- Где мы? – обратилась вновь к Гельсену Алексия, - Этого всего здесь не было! Ты же помнишь?

Девчушка не верила своим глазам. Этот пейзаж ей нравился больше. Но чутье дракона подсказывало ей, что несуществующая эта реальность. А что тогда? Где они? Гельсен тоже пока не знал ответов на эти вопросы. Он думал, идти дальше или нет? Вроде просвет показался, но какой-то он странный. «Может, это козни теней? Я не знаю больше созданий, способных на подобную иллюзию. Ладно, со мной, допустим, справиться можно, но Алексия какой-нибудь фантастической твари нашего мира не по зубам!» – думал он, оглядываясь.

- Мы же пойдем дальше? – оторвала его от мыслей снова девушка.

- У нас нет другого выхода, - ответил, наконец, Гельсен.

С каждым шагом по этому чудному и странному месту небо светлело. Где-то справа оно уже делалось бирюзовым, но звёзды ещё мерцали в холодной высоте. Джон присмотрелся к ним: чужие звезды! Неродное небо с чужими созвездиями! «Что это за место?» – подумал он. Алексия шла уже впереди него. «Кэтрин говорила, что обычно в ловушках теней запахов нет. В той туче не было. А здесь?» – вспомнила она и вздохнула. Прохладный весенний воздух пах листвой и лесной свежестью, росой и тонкими ароматами цветов, туманом и влажностью. Вдали между деревьями показался долгожданный просвет. Оттуда лился свет наступающего утра. «Мы сейчас должны выйти на то большое поле», - вспомнила Алексия. Но что это? Впереди вдруг появляется грунтовая ровная дорога. Она-то и выводит из рощи.

- Откуда здесь дорога? – удивилась девушка.

Гельсен молчит. Сегодняшний день был даже для него слишком странным. Обычно сразу столько вопросов без ответов не возникало у него. Где-то вдали начинает петь птица. «Чем-то песню наших соловьев напоминает», - заметила Алексия.

Когда они вышли из леса, замерли оба. Алексия глядела вперед с удивленным восхищением, Гельсен – с удивленным недоумением. Впереди них была каменная стена с высокими дубовыми воротами. Они были раскрыты и сквозь них виднелись многоэтажные дома, белые статные здания, деревянные строения, маленькие домики... Просматривалась также ещё одна стена, торчавшая откуда-то из-за крыш. Восточный край неба светлел, но за то время, показавшееся путникам весьма продолжительным, он ничуть не стал светлее, будто замерло время. Алексия, придя в себя, оглянулась: ветра не было. Ветки деревьев не двигались, листва замерла. Но в каком положении замерли листики? Порыв ветра только начал набирать силу, вон вдалеке это видно, там береза коснулась ветвями соседнего дерева. Её соседка тоже склонила ветки к другой. И листья к ней потянулись. А у другой только-только начало свое движение ветка. Да и замерло все, точно время остановилось.

Алексия вновь взглянула на здания. Огней в окнах домов нет. «Рано ещё. Все спят», - подумала она.

- Ну что? Пойдем? – обратилась она к Гельсену.

- Пойдем. Только ты обратись на всякий случай, - ответил тот.

Алексия послушалась его. Сразу стало чуть светлее – опять осветили немного этот чудный, замерший мир её перышки. Шли они теперь словно в светлом ареоле: свет от дракона попадал в туман и становился рассеянным, мягким.

- Откуда здесь это? – обратилась к охотнику Алексия.

- Не знаю. И что это, тоже не спрашивай, - скрыв недовольство, ответил Гельсен.

Дорога привела путников на широкую улицу. Надежды Алексии оправдались: это был крупный город. Улица уходила далеко и сворачивала у высокого старинного здания. Некоторые окна домов открыты, некоторые закрыты ставнями. Черные фонари потушены. Дракон с охотником переглядываются и идут дальше. Алексия много оглядывается, идет вороватой походкой, чего-то боится. Охотник, насторожившись, идет тихо, внимательно осматривая впереди темные закоулки, он ищет подвоха. Не может быть такого, чтобы этот большой город был пуст. Но все дома на этой улице темные и, очевидно, безлюдные.

Вдали показывается площадь. Алексия, присмотревшись, на другой стороне площади, до которой они ещё не дошли, видит древние здания, украшенные лепниной и простыми узорами на стенах. Так тихо. Ни ветра, ни скрипа ставни, ни людского шума – ничего. Даже запахов человеческих нет. Едкий запах керосина Алексия чует и морщится от него. Дым в воздухе тоже чувствуется. Но ни над одной трубой нет струйки дыма! Откуда же он? Раз что-то жгут, значит должны быть люди. Кто-то должен выйти им на дорогу. Прохожий, сторож ли, страж порядка, какой-нибудь пьяница или вор – ну хоть кто-нибудь! Где же все?

Вот и площадь. И она пуста. И сквер перед белой статуей пуст, и железные лавочки перед ней тоже. «А ведь здесь даже ночью были люди», - думает Алексия и чувствует свою правоту. Она оглядывается по сторонам – никого. В окнах света нет. Даже в дальнем здании, на двери которого виднеется красный крест, окна темные. «Там тоже всегда горел свет», - знает откуда-то Алексия.

Они вышли на мостовую. Джон бесстрастно оглянулся. Когда он увидел статую и рассмотрел её, забыл про Алексию. А та смогла лишь увидеть удивление и тень ужаса в его глазах.

- Это город Озьб-Негар, - произнес едва слышно Гельсен.

***

«Интересно, как там Гельсен с Алексией? Не заблудились? Спрятались где-то от дождя?» – думала Дана, опустив голову и глядя на руки. Она сидела позади графа, сидевшего во главе длинного стола. Дрожал свет в старых лампах, выполненных под канделябры со свечами, на стенах, делая комнату немного загадочной. За окном шуршал дождь, но его шума никто не слышал. Дана не слушала, о чем говорили собравшиеся. Во-первых, ей это было неинтересно, как бы не убеждал себя в обратном барон Кнетицкий, пристально наблюдающий за ней. Во-вторых, душой она была в том лесу, где бродили в поисках хутора Гладьбо Гельсен и Алексия. Все происходившее в этой комнате казалось ей пустым и бестолковым. Как могут люди, за которыми наблюдают тени, заниматься такой ерундой, как экономика и политика? Краем глаза она заметила движение в темноте. На этом заседании, как и на всех предыдущих, были представители от теней: сначала Айрэн, потом, когда её отправили наблюдать за госпиталем Анетали, сама Саттара посетила это невзрачное место, за ней после отлета госпожи в Восточные горы, прислали её давнюю знакомую Тэхмес. Она очень хорошо разбиралась в государственных делах и прекрасно знала, как процветающую страну за год можно превратить в тыкву... «Поставьте неумного человека у власти, и дальше мы все сделаем за него», - говорила она и всегда оказывалась права.

Устроившись в тени кресла барона, Тэхмес внимательно слушала говорящих. Особенное внимание она уделяла словам графа Лейшбери.

- Хм, говорит мало, больше слушает. Хороший начальник, ничего не скажешь, - пробормотала тень задумчиво, - Ну ничего. У любого хорошего начальника есть плохие или слабые подчиненные. Попробуем зайти через них. Если не получится, я докопаюсь до этого графа. Кажется, это его батюшка служит Сатте.

Так она иногда за глаза называла приятельницу. Саттаре это, конечно же, не нравилось, но она пропускала это мимо ушей. Их приятельские отношения были выгодны обеим, и иногда они производили ошибочное впечатление настоящих подружек.

- Это проверенная стратегия. Результат люди почувствуют спустя несколько месяцев, - закончил доклад один из говорящих.

- Несколько месяцев – слишком долгий срок. Но мы возьмем эту стратегию на вооружение. В процессе осуществления мы скорректируем шаги под существующие проблемы.

- А если проблем будет слишком много? – спросил кто-то, кого дернула за язык Тэхмес.

- Может быть и такое, - вздохнул граф, - Но даже они не помешают. Сила власти не только в правильной тактике, но и в людях.

- Это да... Умен не по годам, - задумалась невидимая наблюдательница, - А сколько ему? Надо будет у Сатты спросить. Сила в людях, и слабость в людях. Надо просто правильных людей выбирать. Посмотрим, какую команду он приведет.

Команда графа состояла из проверенных временем и испытаниями людей, из сопротивленцев. Генерал Сиренский стал по решению Лейшбери военным министром, Командор отвечал за внутренние дела государства, Шталь сделался министром иностранных дел (и сразу же отправился за границу восстанавливать отношения). А поручика Гранина граф решил проверить на посту начальника Тайной полиции. Капитан Шельсен сделался (добровольно) одним из его заместителей. Чтобы поручику было проще разобраться в тонкостях работы начальника, к нему приставили советником Рафта. Словом, сподвижники графа заняли правящие посты. Их-то и решила сначала проверить Тэхмес. «Все упирается в людей. С них и начнем. Это беспроигрышный шаг. Заодно попробуем разобраться в устройстве этого государства. И чем оно Императрице приглянулось?» – думала она.

Дана под конец стала дремать. Ей заумные формулировки и дела Эрагии были непонятны. В комнате было довольно душно: окна не открывали. В шуме дождя Дана сквозь сон услышала странную знакомую мелодию. Сразу же искрами вспыхнули воспоминания...

В тот день было тоже пасмурно. Склонили головы к воде озера ивы, купая ветви в прохладе. Поникли березы, опустили листья стриженные кусты вдоль дорожек. Ждали к вечеру дождя. Эту невыразительную тусклую картину Дана наблюдала из окна первого этажа, сидя на широком белом подоконнике. Ей было тоскливо. С чашкой чая прокралась в светлую комнату Кэтрин, проскользнула к креслу и с довольным видом опустилась на него, вытянув ноги. Приблизив к губам чашку, девушка скривилась: слишком горячим оказался напиток. Воздух наполняли какие-то отрывистые нотки: играли на шестиструнной гитаре.

- Что в новостях пишут? – спросил молодой человек с гитарой в руках, не отвлекаясь от грифа.

- Ничего. Сплошная политика, - отозвалась вяло Дана, - Будто её кто-то читает.

- Да, Дана. И этот человек находится с тобой в одной комнате, - проворчали со стороны кресла.

- Мы договорились не говорить на провокационные темы, - не отворачиваясь от окна, пояснила Дана гитаристу.

- А-а. Ну, раз для вас эта тема провокационная... А что в ней провокационного? – взглянул юноша в сторону Кэтрин.

- Государство разваливается, и кто-то живёт иллюзиями о том, что это к лучшему, – мрачно ответила та.

- Почему разваливается?

- Потому что его активно расшатывают. Ты же знаешь, Айк, если струну долго тянуть, она порвется. Мне так однажды чуть глаз не выколола порвавшаяся первая струна.

- Только параноики убеждены в том, что они кому-то нужны, - буркнула Дана, - Пустоту расшатывать невозможно.

- Для кого-то это пустота, а для кого-то – уверенность в том, что завтра не выгонят с работы и выплатят зарплату, - тоже с недовольством ответила Кэтрин.

- Так уйди в частную клинику! Тебя же приглашали.

- А там разведут – и придется годами бесплатно работать. Не то, чтобы я мелочный и скупой человек. Мне просто жить на что-то надо.

- На государственные копейки все равно долго не протянуть.

- А я вот уже десять лет протянула. И прикинь, силки на голубей не ставлю и в коробке не живу! – злобно сказала Кэтрин, разведя руками.

- Конечно, ты же подработками занимаешься, - косо посмотрела на неё Дана, - Живописью, музыкой, даже какие-то особенные у тебя занятия есть. Какие-то не совсем честные...

- Это какие же? Расскажи, а то не знаю. Вот представляешь, Айк, жизнь в Нэте такая интересная! – взглянула она на немного растерявшегося молодого человека, - Столько нового о себе узнаешь, когда слышишь, что люди о тебе говорят. У меня нет времени на то, чтобы всякую ерунду слушать.

- Ну и напрасно! Может, если бы чуточку была по-современнее, знала бы, что происходит сейчас!

- А я и так все прекрасно вижу! Враги моего государства пошли в наступление!

- У твоего государства главный враг – народ!

- Нет, тот народ, в ногу с которым вы идете, – лишь малая часть населения! Поэтому вы и попадаете в меньшинство!

- Девушки, может, чаю? – виновато улыбнувшись, обратился к рассердившимся подругам Айк.

- Не сейчас, - прорычала тихо Дана, не отрывая взгляда от Кэтрин.

- Вас меньше, но вы, к сожалению, лучше организованы! – закончила фразу та.

- Ой, только давай ты забудешь о тех якобы "миллионах", которые реально поддерживают власть и государство. Знаем мы, как они любят все накручивать. Да и те все проплаченные! А вы, как послушное стадо, ведетесь!

- Кто бы говорил! Сами-то за кем идетё? И главное куда? – с сарказмом спросила Кэтрин.

Затихла гитара. Испуганно затаился ветер за окном, прекратив гладить уставшие от зноя ивы. Айк с ужасом наблюдал за разгорающимся конфликтом, который начался с его на вид безобидного вопроса. Парень прижал к себе гитару и приблизился немного к двери, чтобы в случае чего быстро эвакуироваться из зоны поражения. Противоречий между Даной и Кэтрин было много, и в случае чего можно было запросто и в глаз ненароком получить.

- И вообще, все то, о чем ты говоришь, проплачено! Если я и, действительно, ведусь на какую-то "пропаганду", то она хотя бы ведется на государственные деньги, а на зарубежные капиталы! – отчаянно почти кричала Кэтрин, стараясь преодолеть ту стену, которую выстроили чужие недобрые люди до неё в убеждениях подруги.

- Неправда! Никаких зарубежных капиталов нет! – отвечала ей тоже повышенным тоном Дана.

- Блин, неужели тебе тот случай с дачами в 15-ом ничего не доказал?! – воскликнула Кэтрин, стукнув кулаком в порыве яростной перепалки по подлокотнику кресла.

Тихо звякнув, разбилась белая чашка, которую она по своей давней привычке оставила рядом с собой. Чай быстро растекся по зеленому ковру. Все трое взглянули на белые осколки с удивлением. Ссора прекратилась. Тишину в комнате нарушил шорох и тихий стук: за окном начался долгожданный дождь.

К сожалению, прогнозы Кэтрин сбылись. Струна, не выдержав, лопнула; государство, известное как Ориссия, перестало существовать спустя полгода после их этой пылкой беседы.

«Почему мне это вспомнилось? Неужели у Эрагии тоже есть недоброжелатели, которые желают ей всего плохого? Но мы сейчас знаем кого винить – теней. Неужели и к распаду Ориссии они приложили руку?» – задумалась Дана. Почему-то везде срабатывает одна и та же схема. Тени её знают и ей успешно пользуются. Ни одно государство не смогло сохраниться дольше пятисот лет – империи появляются и спустя непродолжительное время гаснут. На их осколках вырастают новые страны со своим взглядом на историю. Почему никто не может понять, что история не любит повторять свои уроки дважды? Через каждый невыученный урок человек будет проходить снова и снова, пока не поймет свою ошибку и не исправится. А пока человечество не усвоит урок, время свернется в клубок и пойдет по спирали, заставляя тех, кто все помнит, проживать все события вновь и вновь. Движение по спирали не прогрессивное; мир застывает, его развитие прекращается. Когда у спирали появляется много витков (что означает лишь то, что человечество упорно продолжает совершать ошибки и не учить уроки, которые преподает история), начинается обратный процесс – всеобщий упадок. Кто-то падает раньше, кто-то держится дольше, но участь у всех одинаковая. И далеко не всем предстоит превратиться в замерший во времени город Озьб-Негар.

Глава 10. Тёмная герцогиня

- Послушай, Джон, мне, к сожалению, это название ни о чем не говорит, - растерянно проговорил дракон, виновато взглянув на замершего охотника.

- Это один из самых древних городов нашего мира. Он намного старше Эраги. Но Негар с недавних времен в Эрагии считается легендой. Да и в остальном мире тоже.

- Почему? – нетерпеливо поторопила его Алексия.

- Потому что, на мой взгляд, город стал памятником человеческой жестокости, - с тоской произнес он.

Алексия молчала. Знала, что он продолжит, и ждала. Со стороны кажется удивительным то, что охотник на чудовищ и вдруг говорит о человеческой жестокости, да ещё и с такой интонацией. На деле же ничего странного в этом нет. Да, Гельсен сделался спокойным и бесстрастным за долгое время работы, но жестокость не прижилась в нем. Этим он отличался от тех немногих молодых охотников, которые орудовали в других частях континента.

- В тысяча восемьсот двадцать первом началась самая кровопролитная война на континенте. Соседние страны ополчились на Эрагию. Молодой республике, не нашедшей ни у кого поддержи, пришлось воевать в одиночку. Замешательством власти воспользовались воинствующие соседи страны. Были похищены чертежи прототипа оружия массового поражения, которое разрабатывали местные ученые. Нужно объяснить, что это такое? – осведомился он.

Дракон отрицательно мотнул головой. Гельсен продолжил:

- Гелелия, одно из государств, с которыми воевала Эрагия, сумела построить оружие и применить его. Вот только это был прототип, над которым надо было ещё работать. Гелелия не стала утруждать себя этим. Она хотела напугать своей мощью, заставить Эрагию капитулировать. Целились их военные в Эрагу, в столицу. А попали сюда. В город-миллионник Озьб-Негар.

Он говорил отрывисто и немного сложно. Редко с ним бывало такое. Джон не мог сформулировать свои мысли и объединить их в рассказ. Обычно он придумывал заранее, что скажет, а сейчас... сейчас было не до того. Ему вдруг вспомнился отрывок из одной старой потрепанной брошюрки, которую отец привез однажды с собой из командировки. Слова из отрывка Джон вспомнил без ошибок и передал их Алексии:

- Первые составы с солдатами уже были далеко, остальные только отъезжали. На вокзале, несмотря на ранний час, было не протолкнуться. Все прощались со своими, прощались словно ненадолго, буквально на несколько дней. Было так шумно, что в сонме разных звуков утопали гудки паровозов. Город провожал своих защитников торжественной суматохой, не представляя, что будет с ним потом. Когда последний состав, провожаемый толпой женщин, стариков и детей, скрылся за рощей, над городом вспыхнуло огненное облако, превратив тихое утро в багряный вечер. В ясном небе прогремел взрыв, подобный грому, только во сто крат сильнее, и земля задрожала. С горящего неба стали падать звёзды. Те несколько секунд, пока они летели до города, было так тихо, что был слышен последний ехавший поезд. Жизнь в городе замерла, в оцепенении глядя на приближающиеся звезды. Затишье длилось где-то минуту. За ним прогремел страшной силы взрыв, и древнего города не стало. Уезжающим на секунду показалось, что он растворился в ярком всепоглощающим свете. К сожалению, он растворился в нём навсегда.

Выслушав сей сбивчивый рассказ, дракон оглянулся. «А это тогда что? Город же уничтожен. Там, где мы шли, было большое поле, редкий больной лесок, странные деревья... Значит, это не в нашей реальности. А! Кэтрин про это рассказывала!» – вспомнила она и сказала:

- Я знаю, где мы. Это мираж. Только не тот, который видят в пустыне путешественники, а особенный. Кэтрин мне рассказывала об этом немного. Когда человек испытывает сильные эмоции, он меняет пространство вокруг себя. Горожане, видевшие приближение своей кончины, невольно сохранили город в пространстве. Настоящий Озьб-Негар исчез, но ментальная его копия, как бы продавленная в пространстве сильной массовой эмоцией, сохранилась. Кэтрин связывала с тем же явлением и появление кораблей без экипажей в море.

- То есть это общее воспоминание, заключенное во времени?

- Что-то вроде того. Мы находимся вне вашего мира, мы как бы на его орбите.

Дракон оглянулся. «Таким был город перед тем, как его не стало», - грустно подумала она. «Если не поторопимся, от Кэтрин даже миража не останется», - спохватилась она, не давая отчаянию захватить себя. Дракон оглянулся. Взгляд Алексии зацепился за красивые чуть позолоченные буквы. "Библиотека" – гласила надпись.

- Знаешь, о чём я подумала, - обратилась она к охотнику, - Если искать книги, которые могут помочь нам, то только здесь. Вне человеческого мира, где никто не будет искать, лучше всего подобное прятать. Пойдём заглянем?

- Пойдём, - отозвался Гельсен.

Ему казалось, что тучи над городом сгущаются. Он знал, что этого быть не может, и уверял себя в том, что это просто видение. Охотник последовал за Алексией. Она осторожно толкнула дверь и обратилась в человека. «Так ходить удобнее. Здесь потолки высокие, но я не хочу чего-нибудь поломать», - подумала девушка. В помещении было темно и тихо. Разглядев в темноте свечу, Алексия пробралась к ней и подняла над фитилем руки. Сразу же вспыхнул домашний рыжий огонёк, озаривший светом просторную залу. Из тьмы выступили очертания длинных шкафов с книгами. Уводил куда-то вглубь темный коридор между ними.

- Этого света мало для этого места, - сказал охотник, - Найди ещё свечей. Иначе мы тут долго копаться будем.

«Ну и где искать? И главное: что искать?» – обратился он сам к себе, взглянув на высокий стеллаж с книгами напротив. Знали бы вы, дорогой читатель, сколько там стеллажей с книгами... Они уходили до самой стены, где разместился шкаф во всю стену, до самого потолка. На некоторых высоких полках его виднелись канделябры с незажженными свечами. Да, библиотека в Эраге была гораздо скромнее и размерами, и содержанием книг, и их возрастом.

- Действуем по тому же сценарию, что и в прошлый раз? – спросила Алексия, подойдя к нему со свечой в руках.

- Можно рискнуть. Только здесь темно и, боюсь, это не сработает.

- Я хорошо вижу в темноте. К тому же ты забываешь, кто я.

Сказав это, Алексия вытянула руку и раскрыла ладонь. В ней тут же появилось яркое рыжее пламя, почти такое же, как у свечи в подсвечнике. Она взглянула как-то обреченно в темный коридор, вздохнула и пошла мимо стеллажей, оглядываясь. «Глупая идея, но мало ли. Вдруг сработает. Больше всё равно надеяться не на что», - подумала девушка.

Алексия остановилась. Её привлек корешок старой толстой книги. Внизу на серой ткани была странная эмблема красного цвета. Подойдя ближе и рассмотрев её, Алексия разглядела дракона. Она не без труда вытянула старую книгу, которая, съехав с высокой полки, сразу же потянула девушку вниз. У самого пола здоровущую книжку подхватил вовремя подоспевший Гельсен. На переплёте красовалось название: "Альбодракология".

- Странно, здесь вроде дракон нарисован... – произнесла задумчиво девушка.

- Потом разберёмся со странностями. Это нам тоже пригодится.

- Зачем?

- Потом расскажу. Пробуй ещё.

- Слушай, а мы куда-то торопимся? – поинтересовалась недовольно Алексия.

- Давай все потом. Сейчас нам нужна ещё одна книга, - нетерпеливо ответил Гельсен.

Его спутница вздохнула и снова оглянулась снова. В этот раз ничто не привлекло её внимания. «Кэтрин, я так хочу вернуть тебя. Где тебя искать? Ты только скажи, только покажи! И мы найдём. Кэтрин, пожалуйста, - проходя мимо длинных стеллажей, обращалась Алексия к сестре в надежде, что та услышит, - Как это глупо выглядит. Это неразумно. Я так поступаю, потому что больше ничего не придумала. Я не смогла бы найти даже этого. А что бы я сделала, если бы не Джон? Нет, точно не улетела бы. Но... Кэтрин! Где найти тебя?!» Джон же посмотрел несколько страниц альбодракологии, убедившись в том, что она действительно им не подходит для поисков. «С её помощью Кэтрин можно будет на ноги поставить», - подумал он. Тишину комнаты нарушил глухой стук – что-то упало где-то в зале. Алексия побежала на источник шума и вышла к небольшому столику у окна. На нем стопками лежали книги, и одна решила ни с того ни с сего упасть. Её-то и подняла девушка. Небольшая книга в старом, поцарапанном, кожаном переплете имела лаконичное название: "К истокам". Она вызвала больше вопросов, чем ответов. Девушка оглянула стол в надежде найти ещё что-нибудь, но те книги были либо художественной литературой, либо папками с документами библиотеки.

- Лексия, что там? – нарушил тишину голос Гельсена.

- Да тут книга просто упала. Я не знаю, куда её положить, - сказала она, вернувшись к нему и протянув находку.

Джон открыл её, бегло прочитал несколько страниц и сказал:

- Это то, что мы искали. Теперь уходим.

Алексия с его намерениями была полностью согласна. Ей было очень тягостно находиться в замершем городе-мираже. Боль раздирала её душу, когда она пыталась представить, что пережили горожане за несколько секунд до своей страшной гибели. Девушка посмотрела на свечу. Она хотела задуть её, но не успела. Огонёк дрогнул, и свеча погасла сама.

Комната погрузилась во мрак. Алексия едва слышно ойкнула, попятившись к выходу. За руку её взял Гельсен и повел к двери. Краем глаза он наблюдал за помещением, которое делалось всё темнее и темнее. Кто-то ещё решил посетить старую библиотеку. И, наверное, он совсем не был библиотекарем...

Джон шёл к выходу, но таинственная дверь и не думала приближаться, оставаясь вдали тусклым пятнышком полумрака на улице. Охотник знал, что вокруг них уже нет стен старого здания, и потому не оглядывался. Делать то же он приказал и Алексии. Не поддающийся описанию панический страх охватил девушку. Она зажмурилась и шла за ним, боясь оступиться. Тьма вокруг них сгущалась. Вместе с ней пришел холод, высасывающий силы из путников.

- Так-так, - раздался презрительный низкий женский голос, - Кто тут у меня?

Алексия открыла глаза и прямо перед собой увидела невысокую фигуру с желтыми глазами. Длинные рога изгибались и уходили назад, к спине, где плащом висела пара длинных, словно невесомых крыльев. Покрывающая тело шерсть была с оттенком темно-синего. На плечах синяя шерсть становилась длиннее, и возникало ощущение, что там были эполеты.

- Пара нерадивых путешественников, - усмехнулась тень, - Хотя на путешественников вы не похожи. Особенно ты, - коснулась она длинным темным когтем подбородка охотника.

- Удивляешься, почему не можешь ударить меня? – показала тонкие зубы в насмешливой улыбке хозяйка тьмы, - Потому что никто из смертных не смеет трогать меня.

Гельсен всё же нашел в себе силы отступить от неё. Это позабавило тень, но, увидев Алексию, она на секунду стала удивленной.

- Ты? Не ожидала тебя встретить в своих владениях. Как тебя сестра отпустила? Кстати как она? Как её здоровье?

- Не злите меня вашей притворной участливостью! – рассерженно-испуганно воскликнула та, - Я все равно не боюсь! Ой, то есть не скажу.

Тень подавила смех, прикрыв кокетливо рот рукой, показав длинные тонкие пальцы в дорогих кольцах.

- Раз меня некому представить, я представлюсь сама. Мое имя Ноккун. Позвольте теперь узнать ваши имена.

- Ты, наверняка, прекрасно их знаешь, - ответил ей Гельсен со свойственным ему безразличием.

- Почему же? Меня не предупреждали о гостях. Или... – тень задумалась и потом насмешливо на них посмотрела, - А-а, вы те самые смельчаки, решившие узнать наши тайны. Да-да, я слышала о вас от Айрэн. Она тут недавно заходила, обмолвилась словечком о своей госпоже. Так это вы её ранили? Ну и поделом ей. Не будет лишний раз бахвалиться.

Заметив в глазах Гельсена недоумение, Ноккун улыбнулась немного злобной улыбкой.

- Я нахожусь вне той борьбы, которая происходит в городе. Мне совершенно ни к чему кровопролитие и жестокость. Видите ли, я беру свои силы и свое могущество из того, что люди забывают. Я забираю воспоминания и потом ещё забираю ту энергию, которую человек тратит на то, чтобы это вспомнить. Иногда, конечно, приходится заставлять забывать что-то, но я прибегаю к этому методу нечасто. Только когда приказывает лично её Императорское Высочество.

- Ты не похожа на Саттару и остальных, - заметила Алексия недовольно.

- Милая моя, конечно, я не похожа на них! – усмехнулась Ноккун, и в её руках появился черный с синими веточками посох, - Они – простые рабочие, которые марают о вас руки. Я же совершенно не завишу от вас и мне не нужно с вами пересекаться. Герцогине и не следует встречаться с недостойными её существами.

- Так это ты герцогиня?! – изумленно вослкикнула девушка, - Помню, мне про тебя сестра рассказывала!

- Она не могла не рассказать про меня. Мы не были знакомы, но молва о твоей сестре даже в нашем мире ходит до сих пор. Злые языки говорят, что она у нас. А, так это не ложь, - заглянула она в мысли охотника, - Чудеса да и только! Раньше к ней подобраться боялись, теперь как-то утащили. Странно-странно. А вы, значит, пытаетесь её вернуть. Хм, слухи иногда оказываются правдой. Боюсь, я не могу вас отпустить. Мои коллеги будут недовольны, - злобно улыбнулась тень.

- А мы уйдём сами! – крикнула Алексия и превратилась в дракона.

Она схватила зубами за шиворот охотника и бросилась прочь, туда, где, по её мнению, была раньше дверь. Поразительно, но сейчас везде была абсолютно непроглядная туманная мгла. Дракон оглядывался по сторонам, забыв обо всем и надеясь только на чудо. Ну должен же где-нибудь сверкнуть свет! Хотя бы маленький лучик!

Герцогиня, не двигаясь, чуть наклонив голову на бок, наблюдала за тем, как дракон безуспешно пытается вырваться из её царства. Тень насмешливо улыбалась, качая головой.

- Она юна и вспыльчива. Говорили, что и её сестра отличалась взрывным нравом. Вряд ли у них что-то получится.

- Получится, Ноккум, - прозвучал в темноте голос Магестера, - Получится, если они выберутся отсюда.

- А ты решил, что я их отпущу? Наивный.

Герцогиня обхватила получше посох и подняла его, направив на пятнышко рыжего света от Алексии. Вокруг неё возникли черные потоки, устремившиеся к дракону подобно змеям. Тьма закрыла Ноккум и появившегося рядом с ней Магестера. Вот-вот она доберется и до беглецов...

- Лексия, куда мы?! – воскликнул Гельсен, освободившись из её зубов и перебравшись ей на спину.

- Куда-нибудь подальше! Вверх! – ответила та, задыхаясь.

Она летела изо всех сил. Со стороны дракон сейчас напоминал колибри, у которой неразличимы в полете крылья. Вот только тьма позади настигала их быстрее. «Куда? Куда нам деться?!» – лихорадочно соображала Алексия. Змеи, грозно шипя, уже ползут рядом, вьются, словно дым, но злые желтые глаза и острые тонкие зубы не дают им остаться в сознании дракона иллюзией. Алексия старается не оглядываться, но взгляд сам собой цепляется за тени, за иллюзии, за миражи вокруг.

- Как вы проникли в наш мир? – раздается голос охотника.

- Это всё Кэтрин! Я так не умею! – отвечает та, зажмурившись.

- Всё ты умеешь! Просто ничего не хочешь! – пытается перекричать её страх Гельсен.

- Хочу, но не могу!

- Врёшь!

- Не вру! – рассердилась она.

- А раз не врёшь, попробуй сбить одну из змей. Вон она! Впереди!

Перед носом дракона проносится черное призрачное тело. Раздается шипение. Сейчас ударит хвостом! Но вспышка света прогоняет мрак. Змея разлетается на две половины. Они исчезают позади. Но вот ещё пасть злобного призрака! И она, загоревшись, скрывается из виду. Третья тварь хитрее. Она возникает впереди и летит, извиваясь. Дракон приоткрывает пасть и выжидает.

- Слишком очевидно! – слышит она комментарий охотника, - Рано, Лекси!

«Много ты понимаешь», - самоуверенно думает Алексия и получает тут же хвостом по носу – змея проскользнула мимо неё, несильно ударив. Сейчас она зайдет сзади и вцепиться в крыло. Этого будет достаточно для того, чтобы сбить неопытного противника. И Джон это прекрасно понимает.

- Слушай меня, и мы отобьёмся. Уклонись по моей команде вправо вниз.

- Ты имеешь в виду поворот в спирали?

- Алексия, нам сейчас не до терминов! – сердито сказал охотник, обернувшись и глядя на затаившегося противника.

Змея напряглась, как пружина. Она тоже ждет подходящего момента для одной точно и сильной атаки. Она не сводит немигающего взгляда с охотника. Видимо, решила съесть его, как главного. Это она умно. «Ну попробуй», - подумал Гельсен. Призрак колыхнулся. Он ещё не сорвался с места, но его тело уже двигалось вперед. Как в кино, медленно летит змея, грозно шипя. Всё ближе и ближе полуоткрытая пасть.

- Давай! – крикнул охотник, прижавшись к шее дракона.

Алексия сложила крылья и ушла вниз. Затем резко повернула влево. Змея стрелой пронеслась мимо. Ей в брюхо врезался огненный шар из пасти дракона. «Кажется, я сказал вправо. Ну, это и неважно. Главное, что сработало», - с облегчением подумал Гельсен.

- Как вы проникли в наш мир? – повторил он свой первый вопрос.

- Не знаю! Кэтрин открыла какой-то проход огнём. Ну, мы в него. Ей просто лень долго лететь.

- Так, отлично. Что за портал и каким огнём?

- Да не знаю я! Своим огнём. Дыхнула вперед себя синим пламенем, по реальности рябь пошла, открылось маленькое окошко в ваш мир. Мы в него и влетели. Он за нами закрылся.

- Попробуй сделать так же.

- У меня не получится!

Гельсен вздохнул недовольно и сказал:

- Я тебя не спрашиваю, сможешь ты так или нет. Я тебе говорю делай!

- Да не умею!

- Не спорь со мной!

- Это так забавно, - проговорила, улыбнувшись, герцогиня Ноккум, наблюдая за ними из темноты.

Алексия рассердилась на него. Дракон зарычал и в ярости дал залп вперед себя. Огонь мгновенно рассеял тьму. «Ну вот! Видишь теперь?! Говорю же, что не умею!» – злобно думала драконица, бросая негодующие взгляды на довольного охотника. Он видел то, чего не видела ослепленная яростью Алексия, – свет заходящего солнца, проникающий сквозь небольшое пятно овальной формы с огненными краями.

- Быстрее! Потом на меня злиться будешь! – крикнул он ей, взявшись за рога и направив её в окошко родного мира.

От такой наглости опешила даже Ноккум. Она и представить себе не могла, что простой смертный может вот так взять дракона за рога и править им, как лошадью.

- А с виду казался интеллигентным... – пробормотала тень озадаченно.

- Это единственное, что тебя беспокоит? – вновь раздался голос Магестера, - Они уйдут!

- И пусть уходят. Мне здесь они не нужны. И я не знаю, когда Саттара изволит за ними явиться. А так? Мои домашние тени перебиты светлым драконом, мои прислужницы в городе. Вы же их всех приказали отдать туда, не так ли? – недовольно сказала она, - Сама я в бой не полезу. Я слишком хороша для этого. А того, что они забудут, мне вполне хватит на то, чтобы покрыть все расходы. К тому же скоро этот мираж тоже забудется. Оттого я здесь и поселилась. Озьб-Негар почти полностью уничтожен. Так, кажется, они называли этот городишко? С него я получу гораздо больше, чем Саттара со всей своей челяди.

- Ты всегда хотела быть самодостаточной, Ноккум, - сказал ей холодно Магестер, - У тебя есть свой мирок, свой способ пропитания, свои слуги. Ты имеешь наглость требовать от нас обращаться с тобой как с важной особой. Тебе не кажется, что твои шалости её Императорское Высочество не станет терпеть вечно?

- Ещё как станет, Магестер, - усмехнулась тень, отвернувшись от него, - Люди всегда будут забывать историю. Они так и не научились жить так, чтобы помнить об ошибках прошлого. Забвение будет преследовать их цивилизацию до скончания веков. А забвение, как ты помнишь, моя сила. Я слишком хороша для той грязной работы, которую выполняете вы с Саттарой. И её Императорское Высочество прекрасно об этом знает.

Её собеседник недовольно хмыкнул и исчез. У него появились неотложные дела в городе.

***

Перед самым закатом дождь прекратился. Тучи на западе немного разошлись, оставив узкую щел золотого неба. Город заблестел в лучах заходящего солнца. Именно в этот свет вылетели Алексия с Гельсеном. Наконец-то холодный мрак сменился свежестью прохладного воздуха. Это был длинный день, насыщенный событиями, и он уже заканчивался. Заканчивался последний день апреля. Дракон взмахнул крыльями и устремился вперед, рассекая небо над Эрагой.

- Отпусти меня, - сказала Алексия чуть обиженно, - Я же не лошадь.

Гельсен и забыл, что взялся за рога. Пробормотав немного смущенное "Извини", он опустил руки.

- Куда теперь? – спросил дракон, взглянув на него.

- Мне нужно домой. Пора приступить к расшифровке.

- Тебя подбросить?

- Если не сложно.

- Давай я останусь с тобой. Мало ли что задумают тени. Они могут и напасть на тебя.

- Ничего они мне не сделают. Помнишь про альбуликс?

- И все-таки я бы не доверяла так этому камню, - с недоверием произнесла Алексия.

Она сконцентрировалась на поиске района Векши. Сверху город выглядел, как карта. Дракон завис, внимательно оглядывая Эрагу, затем сложил крылья и устремился вниз. От встречного ветра охотнику вновь пришлось зажмуриться и приникнуть к спине драконицы. Ветер был резким и холодным, от него сразу на глазах появились слёзы. Золотой луч отгорел и скрылся за тучами. Стали внизу загораться огоньки домов. Дракон летел у самых крыш, расправив крылья. Ветер сам его нес, Алексия только оглядывалась в поисках дома.

- Кстати, Джон. А где Альмира? Она как-то очень внезапно исчезла.

- Она призрак. Просто забыла про нас, вот и всё. У неё свои дела: поместье в Старом городе, знакомые, подружки. Ей не до нас.

- А почему она за тобой присматривает?

- Она не присматривает за мной, - скрыв недовольство, ответил Гельсен, - Просто я приезжий. Города не знаю, а она в нём выросла. Она – мой проводник. К тому же у них вроде какой-то договор с моим отцом. Нет, не бумага, заверенная у нотариуса и чародея, а просто какое-то обязательство на совести Альмиры. Я думаю, она пообещала помочь мне освоиться в городе и избежать неприятностей. Общаться с людьми я не люблю, а связи налаживать надо. Вот она и рассказывает знакомым обо мне.

- Понятно. А почему ты общаться не любишь?

- Потому что мне не по душе пустая болтовня. Все должно быть по делу.

- А этикет?

Он вздохнул (видимо, эта тема ему тоже очень не нравилась) и ответил:

- Этикет приходится соблюдать. А чтобы его не соблюдать, я свожу все контакты с высшим светом к минимуму.

- Ясно. Кэтрин такая же. Если говорить, то только по делу. Этикета она не знает, потому с высшим обществом не знается, а мы с Даной организовываем все беседы и переговоры. И тоже помогаем таким образом организовывать жизнь, - она взглянула на него краем глаза, - Не думала, что встречу человека, так похожего на мою сестру.

Гельсен пожал плечами. Он не знал, что ответить на это, и потому прикинулся равнодушным.

- Потом, когда прилетим, отправляйся к временному зданию Совета. Там ты встретишь Дану и графа. Они уже с собраниями должны были закончить. Не превращаясь, предложи им проводить их до поместья и, как получишь согласие, оставайся там с ними. Граф слишком боязлив для того, чтобы отказаться от лишней защиты, да и Дана не позволит отослать тебя.

- Но он не знает о тенях, - вопросительно взглянул на него дракон.

- И хорошо, что не знает. Чем дольше он остается в неведении, тем лучше. Нам его приступы паранойи только мешать будут. Как только я верну твою сестру и поставлю её на ноги, я сам объясню ему всё. До того пусть спит спокойно, - чуть слышно усмехнулся он.

- У вас тоже вампиры могут спать?

- Что значит "тоже"? – недоуменно спросил охотник, - Это была шутка.

- А-а, - протянула та, - Ну ладно. Тогда неважно.

- Погоди-погоди, ты сказала, что у вас вампиры могут спать?

- Ну... я потом расскажу, - хитро улыбнулась Алексия.

«Заинтриговала», - недовольно заметил Джон. Они приближались к дому номер 29, в котором на втором этаже в квартире с окнами во внутренний дворик находилось жильё охотника. Дракон приземлился на крышу. Окинул оценивающим взглядом дворик, закрытый от улицы домами, и ловко прыгнул вниз. Неслышно и мягко драконица приземлилась на лапы.

- Всё, Лекси, - сказал, спрыгнув с неё Гельсен, - Торопись, солнце скоро сядет!

- Удачи, Джон. Осторожнее только, - ответила та и взмыла вверх.

Не мог дракон взлететь на таком маленьком закуточке. Она крылья не могла расправить. Алексия ловко отскочила вверх от стен дома и уже наверху раскрыла легкие крылья. Потом рыжая звездочка скрылась из виду.

Джон поднялся к себе. В квартире было холодно и душно. Охотник открыл окно в своей комнате и достал книги. Альбодракологию отложил в сторону, перед собой положил "К истокам". Гельсен взял керосинку и нахмурился: лампа настолько закоптилась, что светить бы не стала. Свет не прорвался бы сквозь такой слой. Не зажигая света, он снял со спинки стула тряпицу, служившую ему полотенцем для рук, и протер ей стекло и корпус лампы. Поставив её на место, Джон зажег её. Магический огонёк вспыхнул, осветив комнату. Сев на стул, охотник, не думая больше ни о чем, кроме книги, вытер руки той же тряпкой.

«Просто листать будет долго», - думал он, листая в поисках содержания. Гельсен нашёл его. Текст книги не был рукописным, её напечатали. Но чернила, когда он ненароком коснулся влажной рукой буквы, отпечатались. «Печатный станок старого образца? Интересно. Потом обязательно поинтересуюсь годом печати», - подумал Джон. Само собой, "Истоки" были тоже написаны на древнем языке. Что Гельсен искал? Да и сам толком представления не имел. Что-нибудь про альфа-положение и зону Z. Ясное дело, глав с такими названиями не было. «А если мыслить на древнем языке Эрагии? Я же перевод свой ищу. А надо искать то, что имеется в виду в той книге». Он достал книгу без названия и раскрыл её там, где переводил (там остался карандаш). Найдя в тексте её нужную строчку и для надежности ткнув в неё пальцем, Джон принялся искать словосочетания в содержании "Истоков". И нашёл, к своей тайной радости.

Раскрыв книгу, он увидел огромный текст, написанный очень мелким черным шрифтом на пожелтевшей от старости странице. На другом листе красовалось изображение безобразной твари с семью головами. Нарисовано оно, конечно, было в стиле древних иллюстраций средневековых книг, но даже в таком виде вселяло в неподготовленного человека необъяснимый ужас. Длинное змееподобное тело стояло на четырех коротких лапах, причем брюхо, скорее всего, касалось земли. Хвост, загнувшийся в спираль по желанию неизвестного художника, оканчивался змеиной пастью. Все семь голов выходили из одной длинной шеи. Одна голова, на которой царственно разместился огромный черный рог, была самой длинной. По обе стороны от неё на коротких шеях были другие шесть. «Странное создание. С точки зрения анатомии и биологии совершенно к жизни не приспособленное. То ли художник рисовать не умел, то ли извратился так для того, чтоб напугать, то ли раньше очень странные создания в Эрагии жили», - подумал Гельсен, рассмотрев рисунок. Под ним была надпись, выведенная рукою красными чернилами. Она гласила: «Пропусти эти страницы, если хочешь сохранить рассудок».

- Ну что за средневековые шуточки? – усмехнулся Гельсен и погрузился в чтение.

- Ничего средневекового в этом нет, - сердито сказала невидимая Саттара, наблюдающая за ним из тени...

***

Алексия послушалась охотника. Она караулила у здания Совета, наблюдая за площадью с крыши соседнего дома. Дракон то и дело зевал и клевал носом. Алексия устала и хотела спать. «Вот дождусь Дану с графом и попрошусь у них подремать хоть немножко», - подбадривала она себя и махала хвостом, чтобы не дремать. Наконец показались люди на пустой улице. К карете, запряженной вороными конями, направлялись две фигуры: Даны и графа. Дракон оживился и спрыгнул вниз. У самой земли он раскрыл крылья и приземлился на лапы.

- Дана! Дана! – позвала Алексия, догоняя уходящих.

- Лексия, ты что тут делаешь? – удивилась, обернувшись, фигура в темном плаще, - Обратись! Ты что?! – чуть ли не с испугом попросила она.

Алексия повиновалась и затараторила:

- Меня Гельсен к вам отправил. Сказал, что караулить вас надо. Добрый вечер, кстати.

- Добрый, мисс Роуз, - прозвучал уставший голос графа, - Раз Гельсен отправил, значит, это важно. В карете найдется для вас место. В моём доме тем более.

- Ну, рассказывай, - повернулась к ней Дана, когда карета тронулась, - Нашли?

Граф расположился напротив, и девушки сидели вместе. Алексия кивнула, сказав:

- Целых две книжки. Одна про нас, другая про какие-то истоки. Джон сказал, что нам нужна была именно эта. Он сейчас ей занимается.

- И как же ты его одного бросила?

- Он сам попросил меня отправиться к вам. Сказал, что его защитит альбуликс. Я хочу в это верить, Дана, - с надеждой произнесла она, опустив взгляд, - Не хочу терять кого-то ещё.

- И не потеряешь больше. Теперь все будет хорошо, - ободряюще сказала Дана, потрепав девчушку по плечу, - Как приедем, попрошу графа распорядиться по поводу твоей комнаты. Тебе надо отдохнуть. Совсем сама не своя стала.

- Я как Кэтрин, - с гордостью выпятив грудь, сказала Алексия, ободрившись.

- Да. Как Кэтрин, - улыбнувшись, повторила Дана.

Глава 11. Свет во тьме

Магические слова, написанные рукой человека, не имели смысла в современном языке. Ни один из ныне существующих языков континента не мог даже приближенно пояснить смысла тех давно забытых слов. Как ни старался разобраться в них Гельсен, ничего толкового не приходило на ум. А вот всякая ерунда занимала его с самого начала работы. «Зачем я это делаю? Это же совсем не связано с моим делом! Я просто трачу свое время. Мне надо в лес, меня ждёт охота! Гарпии, лаоки, лесовики, древесы и прочие неприятные создания. Зачем мне это? Это же даже не магия. Она не поможет в бою. Отец был бы недоволен, если б узнал, чем я занимаюсь», - вот такие мысли забивали голову. Они приходили из ниоткуда, вспыхивали, рассыпаясь сотней искорок, как петарды, и исчезали, уступая место другим. Джон читал, сбивался и упрямо начинал сначала. Но внимание его всякий раз переключалось на эти странные мысли. Когда охотник, наконец, более-менее справился с собой и перестал на них отвлекаться, перед глазами поплыли точно акварельные картины – воспоминания. Они были самые разные: из самого детства до последних дней. «А это ты помнишь? А это? Это? Помнишь, какого тебе было? Да, теперь ты понимаешь, как это было все неправильно. Только теперь в тебе проснулась совесть. А тогда тебе было все равно. Жаль только, что отца ты в те годы позорил». И послушным караваном выплывают блеклые картинки. Сейчас почему-то вспомнились все их ссоры. От этого шумящего, гудящего роя начинала болеть голова. Гельсен закрыл глаза, уперев руки в голову. «Это невыносимо! Это не мои мысли. Кто-то заставляет меня так думать. Но я все равно не отступлю. Это значит, что я у самой цели. Ещё немного, и я одержу верх!» – подумал он, пытаясь воодушевиться. Ничего не получалось. Назойливые мысли так достали, что хотелось тишины.

- Если ты прочтешь эту страницу, тишины в твоей голове никогда не будет, - раздался голос, который Джон не услышал, но почувствовал.

Он чувствовал, что голос прав. Вот она, точка невозврата. По ощущениям охотник стоял на краю пропасти, из зияющей черной пасти которой на него смотрели тысячи тусклых желтых глаз. «Пути назад нет, - опрометчиво подумал Гельсен, глядя вниз, - Ну и что, что нет! Мне не в первой шагать в бездну». Мысли с воспоминаниями роем потревоженных летучих мышей с суматошным шумом вылетели. Раздался угрожающий шепоток, донесшийся из пропасти. В наступившей тишине Джон прочел страницу.

***

Мрак подземелья нарушен рыжим светом факела. Дрожащий свет пятнами падает на стены. Слышатся осторожные шаги. Определённо, идет человек, который мало что видит в темноте даже с факелом. Человек направляется в небольшое помещение, палкой снимая толстые нити паутины в коридоре. В комнате рассеянный синий свет, который только усиливает холод темноты и тени на стенах. Человек оглядывается.

- Ваша светлость, - негромко зовет он, прижавшись спиной к стене и размахивая факелом.

Раздается скрип и звук открывающейся крышки. Расколов тишину, ударяется крышка о камни. Из деревянного ящика вылезает темная фигура.

- Доктор Аврель? Вы рано, - раздается голос герцога Кроуфола.

- Граф Лейшбери по решению Совета стал председателем, - говорит пришедший и слышит недовольное хмыканье герцога, - Ему назначили испытательный срок. Сейчас проверяют город на наличие недоброжелателей. Начали с важных производств и институтов. В планах Сопротивления проверить и старые катакомбы, в которых мы сейчас и находимся. Вам здесь опасно оставаться.

- Распоряжения не было на то, чтобы я куда-то перебрался. Я не изменю своих привычек, доктор. Вам бы о своем институте побеспокоиться.

- Что вы, ваша светлость! – добродушно усмехнулся тот, - У меня никогда ничего незаконного не водилось. Да и позицию свою я никогда не раскрывал. Не имею я ни малейшего желания в жизни государства участвовать.

- Рад за вас. А я свой интерес на власть имею, - глаза герцога в темноте сверкнули красным голодным огоньком, - Охотник в городе?

- Да, и, насколько мне известно, он его не собирается пока покидать.

Голодный вампир тихо рыкнул с досады. Только тот охотник знал, как его убить. А если бы он не искал Кэтрин (о которой никто из присутствующих в зале не знал), наверняка бы нашел его.

- Скоро мистер Гред прибудет в город, - нарушил тишину Аврель.

- Рад это слышать. А генерал куда подался? – равнодушно спросил герцог.

- Куда-то в Северные горы. Он ничего не сказал о своих намерениях, но думаю, он тоже скоро даст о себе знать.

- Решил себе силу просить, - хмыкнул вампир недовольно, - Посмотрим, что из этого выйдет.

- Хорошо, что вы оба здесь, - раздался низкий голос из темноты.

Из тени неслышно вышел Магестер.

- Можете не кланяться, - небрежно махнул он рукой, - Не люблю всю эту ерунду. В людях важен их потенциал, а способность к подчинению есть абсолютно у всех и дополнительно закреплять её не нужно. Появились новые распоряжения на ваш счет. Вы, доктор, продолжайте производить впечатление лояльного к власти и законопослушного гражданина. Мы приберем ваши эксперименты. Но при этом вы должны каким угодно способом достать нам крови охотника. Вот как хотите, так и добудьте. Можете даже на воровство пойти, я вам обеспечу защиту. И всячески мешайте институту Анетали. Они ведь ваши давние соперники, верно? Ну вот и расквитаетесь с ними. А вам, Кроуфол, как особо важному сотруднику следует покинуть город. Временно. У вас есть поместье в черте города на западе. Вот там затаитесь и ждите дальнейших указаний.

- Но близлежащие деревни вымерли! Мне нечем будет питаться.

- Вот нашел проблему! – хмыкнул Магестер, - Ты вампир. Найдешь способ прокормиться.

Он исчез. Доктор с герцогом обменялись озадаченными взглядами.

- Ну, удачи вам. Я, пожалуй, пойду. Дела, - улыбнулся натянуто вежливой улыбкой Аврель.

- И вам удачи, - сказал Кроуфол мрачно.

Таким тоном обычно желают смерти, но доктор не обратил на это внимания.

***

Тяжелые тучи закрыли звездное небо. Дождя нет, но запах воды уже наполнил воздух. Поднимается холодный ветер. Окна домов плотно закрыты. Света в них уже нет – все спят. Иногда в темной мгле видны путеводные искорки чьих-то окошек, но их на многомиллионный город очень немного. Тишину нарушает только разбойник-ветер. Гнет спящие деревья, рвет молодые, потрепанные листочки, ломает маленькие веточки. Порыв ветра взвивается в небо – тучи нехотя расходятся и открывают большую круглую луну. Кажется, полнолуние уже было. Но даже луна с любопытство наблюдает за городом слепым глазом. Призрачный холодный свет проникает в спящую столицу.

Доносится топот. Кто-то скачет на резвом коне по Северной дороге в город. Бесстрашный всадник замедляется, и к первым домам Северного района конь идет шагом. Что за конь такой? Черный, остромордый, тело его словно облако тумана: контуров четких не имеет. А в районе шеи туман превращается в дым, образуя воздушную гриву. Всадник в капюшоне и маске. У домов он тормозит коня, и тот недовольно фыркает, злобно поглядывая желтыми искрами глаз на многоэтажки. Человек снимает маску. Лунный свет падает на лицо бывшего начальника Тайной полиции. Уголки губ его приподнимаются в холодной официальной улыбке.

- Здравствуй, столица, - шепчет он и направляет коня на темную улицу.

Прежде чем пойти зверь ни с того ни с сего вздымается вверх. Из его пасти вырывается дикое ржание, от которого разбегаются в страхе крысы в канализации. Воздух пронизывает вой – это в лесу завыли на луну лаоки и оборотни. Раздается громкое воронье карканье, и сотни птиц черным ковром поднимаются в небо. Напуганные шумом, с крыши Ратуши срываются вниз летучие мыши. На огромном циферблате на часах башни Ратуши полночь. Часы начинают бить, разнося по всему городу печальный звон. Настают тяжелые времена для тебя, Эрага.

***

Лютый холод пронизывает тело. Пальцы пытаются ухватиться за край стола, но проходят сквозь воздух. Или не воздух, а что-то ещё более легкое. Гельсен ловит себя на том, что ничего не видит. Протирает глаза и снова оглядывается: вокруг все тот же непроницаемый мрак. Иррациональный страх вкрадывается в душу охотника. Он старается оставаться спокойным, но ничего не выходит. В страхе Джон оглядывается, часто дыша. Он совершает ещё одно неприятное открытие: никаких звуков здесь нет. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений – ничего, будто разом отняли все органы чувств. Только холод, который ощущается теперь не телом, а чем-то другим, нефизическим. Новое открытие ошеломляет Гельсена и ещё больше усиливает его непонятный страх: нет мыслей. Совсем нет. Он живет только своими фантомными ощущениями. Мир существует вне его. Он один, беспомощный, чужой в непонятном пустом пространстве.

Голубой свет немного рассеивает тьму. К охотнику стекаются странные светлячки, оставляющие за собой след. Гельсен завороженно наблюдает за ними, не пытаясь отмахнуться. Светлячок оказывается необычным объектом в форме капельки. Капля рассыпается в пыль рядом с Джоном, и та серебристым потоком проносится мимо. Скрывается поток где-то над головой охотника. Он не видит, как там в районе темени свет исчезает. «Где я? Зачем я здесь? Это козни Саттары?» – думает Гельсен и понимает, почему на улице Саттара сказала, что его мысли слишком громкие. Среди этой холодной, ни с чем не сравнимой тишины они и в самом деле сравнимы со звоном колокола в глухую ночь. Догадка осеняет его. Джон, наконец, понимает, где оказался. «Зона Z. Место, где живет Тьма. Кэтрин!» – вспомнил он, оглянувшись. Где-то во мгле глаза различают тусклый свет. Гельсен чувствует, что нужно двигаться в ту сторону, но не представляет как. Вновь во тьме появляется светлячок. Все повторяется. Джон проводит рукой, не ощущая рядом ничего, от чего можно было бы оттолкнуться, и вдруг думает: «Как в воде. Только вода плотнее гораздо. Может, здесь можно отталкиваться от этой среды». Стайка светлячков маячит рядом. Их света уже вполне достаточно для того, чтобы осветить клубы тумана повсюду. Вместо того, чтобы пытаться барахтаться в пространстве, Гельсен вдруг отталкивается рукой от светлячка, подлетевшего близко. Удивительно, но после этого он движется вперед, к тому тусклому свету впереди. Стая ярких капелек устремляется за ним. Среди них появились серые светлячки и даже белые с черной каймой. Все пытаются приблизиться, но всех Джон отталкивает от себя, двигаясь вперед. Он уже видит цель своего путешествия – худую, если не сказать костлявую, определенно женскую фигуру. Тусклый блеск волос рассеивает все сомнения, и свет вокруг как будто становится чуть светлее.

Победа близка. До неё остается всего немного. Но вдруг светлячки исчезают. Растворяются во мраке как по взмаху волшебной палочки. Остается только свет от фигуры, до которой ещё надо дотянуться. Гельсен оглядывается и пытается достать до неё, но тщетно. Тогда он пробует плыть, как в воде, но в этой среде его сил не хватает для того, чтобы сдвинуться с места. Снова тишина, и снова страх сжимает сердце: ничего не выйдет, все бесполезно. Джон взглянул назад, в непроницаемую тьму, и решительно рванул телом вперед, потратив все силы. Судьба благоволит охотнику: он коснулся руки фигуры.

Сначала Гельсен едва не отпрянул от неё, настолько она была холодной. Потом притянул за руку её к себе. Стоило ему коснуться её, донесся шепот. Во тьме стали вспыхивать зарницы и тусклые желтые пятна. Джон увидел злых обитателей темноты , не желающих отдавать тело драконицы. Потянулись со всех сторон туманные руки без явного контура. Вот-вот и дотянутся. Гельсен чувствует, что эти на вид тонкие руки в себе хранят огромную силу. Вновь появляется стая светлячков. «А обратно-то как?! Эй!» - думает охотник, ударив по темной руке, почти доставшей его. Удар получает другая рука, и третья, и четвертая... Их слишком много. Джон знает, что его оружие против них бесполезно. «Неужели все было зря? Ну нет! Так же не бывает...» – думает он обреченно, почти признав поражение. Джон напоследок решает взглянуть в лицо спасенной девушки. Хочет запомнить последнего человека, которому он помог...

***

В тихом поместье графа темно. Огонек в окне кабинета погас. Граф решил прогуляться по парку, отдохнуть от дел и подышать свежим воздухом. Он прокрался мимо спящих Даны и Алексии и вышел из дома. Шагая по темной аллее, Лейшбери ни о чем не думал. Смотрел на деревья и удивлялся: вроде начинало все распускаться, расцветать, и вдруг замерло. Молодая зелень сморщилась и стала опадать. На ветках появились золотые полоски: вставало солнце. Облака немного разошлись, обнажив светлое небо. Звезды ещё блестели в холодной вышине. Из-за веток просматривалась бледная луна. «Какое же удивительное время. Сошлись на одном небе и день, и ночь. Чудеса. А с деревьями-то что сделалось? Не было же вроде сильных холодов. Уж не магия ли? Может, Дракус проклял город?» – размышлял граф.

- Он его не проклял, - ответил ему полный насмешки и презрения голос из темноты между деревьев, - Он с ним вещь гораздо более страшную сделал.

На дорожке перед ошеломленным вампиром появилась женская фигура. Фигура Саттары. Она злобно улыбалась. На когтях уже загорались зеленые молнии.

- Унылое местечко, - небрежно бросила она, лениво оглянувшись, - Не могу поверить, что сын Вольдемара так плохо устроился. Твой отец жил с размахом, так, словно он не граф, а император. Ему даже в этом завидовал клан древних первородных. А ты что? Прячешься с позором среди смертных, надеясь на их милость, живешь по их правилам, которые совершенно не подходят тебе, убеждаешь и их, и себя в своей слабости, в ущербности. Отец был бы тобой не доволен, - покачала она головой.

- Отец давно мертв. Я живу так, как считаю нужным, - проговорил тихо в ответ Лейшбери, попятившись.

- Я знаю. В этом и непорядок. Подойди, Владислав, - когтистая рука потянулась к нему.

Граф завороженно смотрел на молнии в её руке. Он был не в силах проигнорировать. Неуверенный шаг в сторону тени. Та насмешливо ухмыляется. Ещё шаг, и до её руки остается менее полметра.

Раздается грозное рычание. Рука с молниями исчезает, опаляясь рыжим огнем. Вой тени заглушает рев дракона.

- Уходи! – рычит Алексия, - Тебя здесь не ждут!

- Вот маленькое недоразумение! – шипит злобно Саттара, глядя с ненавистью на дракона на дереве, - Ты мешаешь так же, как твоя сестра! Но мы быстро это исправим!

Молния устремляется к дракону. На мгновение растерявшись, Алексия вжимается в ствол и вдруг вспоминает Гельсена. Молния сбита огненным шаром из пасти дракона. Доносится глухое рычание. Драконица величественно спускается вниз по стволу так, словно идет по дороге.

- Уходи, - почти приказывает она, - Я не позволю тебе отравить его.

- А убить меня слабо? – презрительно ухмыляется Саттара, - А, точно. Твоя сестра не научила тебя этому, - она взглянула на графа оценивающе, - Не сегодня, Владислав, но ты ещё послужишь мне так же, как и твой отец. Запомни: власть никогда не приходит сама по себе. Как, впрочем, и все остальное.

Тень растворяется в воздухе, и темное пятно исчезает в тени деревьев. Алексия провожает её настороженным взглядом и переводит взгляд на графа.

- Я всё объясню, - с сожалением произносит она в ответ на его изумленный взгляд.

***

- Гранин, сколько лет ты служил в Тайной полиции? – спрашивает Командор, задумчиво рассматривая лицо поручика.

Войска Сопротивления уже на ногах. Время не ждёт, работа не должна прекращаться! Сегодня важный и ответственный день. Надо обойти много институтов и заводов. Столица не может больше жить за счет государства. Поручик по приказу Командора прибыл в штаб Сопротивления в городе. Даже там нет времени на долгую беседу. Дела не дают находиться все время в одном кабинете. Оттого Командор и поручик говорят на ходу, быстро обмениваясь фразами.

- Пять лет, - отвечает тот.

- Маловато, - с досадой говорит Командор, покручивая ус, - Я хотел рекомендовать вашу кандидатуру на пост начальника.

- Ваша светлость, я не готов занять такой ответственный пост! – чуть ли не с ужасом говорит Гранин.

- Вот "вашу светлость" прибереги для графа и его свиты, - недовольно бурчит тот, - Я товарищ командир или просто командир, как тебе больше нравится. А почему ты не готов? С отличием окончил Академию, воевал во время гражданской войны, планировал блестящие операции. Не удивляйся, мы подняли архивы и поняли, что это не Гред с его командой делал. Все-таки писари ваши оказались людьми порядочными и писали все так, как оно было, а не так, как говорил Гред.

- Но я слишком неопытен для этой должности.

- Ты талантлив и верен идее. Не переживай, опыта наберешься. Если что мы подскажем.

- Но мистер Рафт, мне кажется, более компетентен для этого.

- Граф выбрал тебя. Сказать по правде, я тоже не очень доверяю Рафту. Он какую-то свою игру ведёт. Он будет твоим советником.

- Раз его светлость так распорядился, я займу этот пост, - говорит Гранин, незаметно вздыхая.

- Это будет нелегко. Сначала провести массовую чистку, потом найти новых людей, обучить их. Но это все ерунда. Сложнее всего будет вернуть Тайной полиции прежнюю репутацию.

Гранин молча кивнул. Не представлял он, что на него обрушилось вместе с повышением. Помимо кучи новых дел и обязанностей у него теперь появились враги.

- Но у тебя это получится. Ты человек правильный, порядочный. Ты сможешь заставить жить по правилам, - попытался взбодрить его Командор.

- Да, этот молодой человек кроме того, что порядочный, ещё и умный. Неудивительно, что граф выбрал именно его. Правильно-правильно. Одобряем, - говорила наблюдавшая за ними Тэхмес, - У него больная мать. Ну, справиться с ним будет не трудно.

Говорящие разошлись. Потом Командор направился в сторону Ратуши, а Гранин – в Старый город. С тяжелым сердцем возвращался он в роскошное здание своей бывшей службы. Будто чувствовал, что теперь посыпятся на них беды как из рога изобилия.

***

Тьма исчезала. Перед глазами возникали очертания знакомых предметов: стола, лампы, кровати, табурета с поломанной ножкой. Возвращались звуки: тиканье часов на стене проникло в мозг, хлопанье крыльев голубей, шелест ветра. В оцепенении охотник без сил упал на колени. Спустя время Гельсен, часто дыша, оглянулся. Он вновь был дома. За окном уже было светло. Золотые в лучах встающего солнца облака, не торопясь, плыли по бледно-синему небу. Взглянув на их золотой свет, Гельсен зажмурился и на миг ослеп, таким ярким оказалось для него после той мглы их сияние. «Ну что за наваждение?» – изумился охотник, взглянув на часы. Когда он пришел домой вечером, было около двенадцати. Теперь стрелки показывали без пятнадцати семь. Гельсен был очень рад видеть родной мир, чувствовать его, слышать. Тот мрак вместе со страхом остались позади. Присмотревшись, Джон усмехнулся: на столе лежала раскрытая книга. «Кэтрин!» – спохватился он и понял, что на руках у него что-то лежит. Опустив взгляд, Гельсен испытал два чувства: радость и ужас, не изумление, а именно ужас. На руках у него лежала женская фигура, в которой сложно было опознать Кэтрин. Это позволяли сделать только посеревшие, но все ещё золотые волосы, неяркие веснушки на совсем белом лице и вздернутый нос с горбинкой. Лицо девушки осунулось и сделалось настолько худым и бледным, что скулы казались неестественно большими. Тело её стало почти невесомым, оттого охотник и не обратил внимания на неё сначала. Признаков жизни Кэтрин не подавала. Джон коснулся её шеи, пытаясь нащупать пульс. Руку обожгло холодом, но он не отпрянул в этот раз. Озябшие пальцы ничего не чувствовали. «Нет. Нет! Я не мог опоздать!» – прошептал Джон. Он приложил ухо к сердцу девушки и услышал слабое биение. Все-таки жива! Несмотря ни на что, жива! «Теперь дело за малым. Нужно просто выходить её», - подумал с облегчением Гельсен, поднявшись и положив спасенную на кровать.

В дверь постучали. Гельсен замер, посмотрев на дверь. Проверил пистолет, коснулся меча и пошел открывать, думая: «Кто это в такую рань? Альмира бы стучать не стала. Она бы просто появилась посреди комнаты». За дверью оказалась Дана. Она молча показала охотнику камень на шее, и он пустил её в квартиру.

- Что-то случилось? – спросил Джон, заметив её задумчиво-рассеянный взгляд.

- Да, - ответила та тихо, оглянувшись, - Саттара напала на графа. Алексия вовремя подоспела, ничего не случилось, но изумленному Владу пришлось всё объяснить, - она вздохнула, - И про Кэтрин, и про Саттару, и про теней.

- Ну? И как он? – не сдержавшись, поторопил её Гельсен.

Ответом стало многозначительное молчание. Девушка пожала плечами и сказала:

- Он... как бы сказать по-мягче... Он в шоке.

- Это не помешает ему вести дальнейшую работу на посту председателя?

- Не знаю. Когда я уходила, он был очень задумчивым и, мне кажется, даже испуганным. Ну, я бы, наверное, выглядела так же, если бы узнала, что за мной охотятся бестелесные могущественные создания, чтобы потом заполучить мой разум и мою душу.

- Плохо, что пришлось ему всё раскрыть. Но ничего. У меня хорошие новости.

Дана взглянула на него с непониманием. Гельсен толкнул дверь в комнату. Когда Дана увидела подругу, она ахнула, приложив руку ко рту, прошептав: «Боже мой!». Потом глаза её засияли радостью. Джон Гельсен вытащил её подругу от туда, откуда никто не возвращался. Дана посмотрела на охотника с благодарностью и не сразу сказала:

- Я не знаю, как выразить свою благодарность за её спасение. Мы в большом долгу перед тобой, Джон.

Она заметила мелькнувшую слабую чуть смущенную его улыбку, и Гельсен ответил:

- Не торопись. Мне ещё нужно её выходить. Я был бы бесчестным человеком, если оставил бы Алексию, наивного маленького ребёнка, без сестры. Нужно как-то защитить её, - кивнул он в сторону комнаты, - Пока на ней нет альбуикса, она беззащитна.

- Я попробую разыскать Лоя и спросить его о камнях. Нам их потребуется много. Мы договоримся с Алексией, будем дежурить у графа. Ты оставайся всегда при Кэтрин, пожалуйста.

- Постараюсь.

Дана взглянула на подругу, посерьезнев, вздохнула и направилась к выходу. Джон провожал её взглядом и, когда она остановилась у двери, вспомнил:

- И ещё кое-что. Можете проверить Альмиру? Она давно не давала о себе знать, а это на неё непохоже.

- Да, конечно, - оторвавшись от мыслей, ответила та, - Давай адрес.

Глава 12. Сила воли

Во мраке слышался звон капель. Но, не долетая до земли, они превращались в лёд и со звоном разбивались о камни. Здесь собрались темные создания, выполняющие волю таинственной Императрицы. Царственная Ноккум соизволила появиться в Эраге для рабочего собрания. Её ждал Магестер.

- Зачем звал? Если это что-то незначительное, я буду вынуждена сообщить об этом в выше стоящие инстанции, - произнесла холодно она, взглянув свысока на него.

- Что ты, - проговорил он в ответ с наигранной обидой, - Ты меня знаешь, Ноккум. И знаешь, что без повода я тебя не трогаю. Не пришла бы, если бы была убеждена в обратном.

- Ты прав, - улыбнулась та, - И что тебе нужно?

- Мне нужно, чтобы ты подчинила одного призрака. Надо, чтобы она боялась неподчинения, чтобы одни мысли о том, что можно ослушаться нас, заставляли её трепетать.

- Может, просто не давать ей думать об этом? – деловито осведомилась тень.

- Нет. Так неинтересно.

- Вы так рискуете, играясь на интересы. И ты, и Саттара, эта маленькая дьяволица, и Тэхмес... Зачем вам это?

- Не всем дано наслаждаться постоянством, Ноккум. Нам приходится искать разнообразия. Да, это риск, но энергии мы получаем за этот риск больше.

- Это правда, что врага Саттары вытащили?

- Правда. Оттого она в ярости. Сейчас лучше с ней не встречаться.

- Ну надо же. А ведь когда-то они могли бы стать подругами, - задумчиво протянула герцогиня, - Довольно с воспоминаниями и новостями. Перейдем к делу. Где та призрак?

- Она сейчас будет. Позволю себе заметить, что дамы и в этом мире имеют свойство оказываться непунктуальными.

Ноккум недовольно поморщилась, стукнула в пол своим посохом. Позади неё из теней выросло кресло с высокой спинкой. Она величественно опустилась на него, положив когтистую руку на подлокотник.

Тьму рассеял неяркий свет. В зале появилась молодая русоволосая девушка в белом платье – Альмира. На лице её изобразился неподдельный ужас, когда она увидела, кто её позвал и в каком они количестве.

- Важно не количество, важно качество, - усмехнулся Магестер, - Ты опоздала на две минуты тринадцать секунд. Что стало причиной твоего опоздания?

- Замешкалась у выхода, - сцепив пальцы в замок, ответила та виновато.

- Если здесь кто-то появится из твоих, мы с ним разговаривать не будем, - предупредил он с угрозой.

Альмира взглянула на него, и глаза её яростно сверкнули. Она была вынуждена отказаться от общения со всеми, чтобы уберечь их от теней. Альмира из-за своей ошибки попалась ему, когда он возвращался от Алексии. Магестер не стал упускать шанс получить прекрасного шпиона в городе и подчинил её. Призрак долго сопротивлялась, но потерпела поражение. Куда ей, призраку, тягаться с великим воином Тьмы?

- Ты решила хитрить, - продолжал он, расхаживая возле неё, - Не общаешься со своими подружками, закрылась в своем особняке от мира. Никого не пускаешь. Даже газет не читаешь, - желтые глаза злобно-насмешливо взглянули на неё сбоку, - Мы много раз сталкивались с подобным. Ты не первая, кто догадался так поступать. Мы научились ломать это. Показная сила воли мало кому помогала. Позволь представить тебе тёмную герцогиню, её величество Ноккум, - он указал на тень на импровизированном троне, склонившись в поклоне, - Она заставит тебя измениться.

- Я... не изменюсь, - упрямо произнесла Альмира, глядя в пол.

- Ты уверена? – удивленно-насмешливо спросила Ноккум, - Да, раньше призраки были куда мудрее.

Тень направила ладонь на Альмиру. Вокруг когтей закружили черные змеи.

- Ты направишься к своему другу домой, снимешь с его шеи альбуликс и убьешь врага Саттары, - сказал Магестер, пристально глядя на неё.

Альмира испуганно смотрела на теней. Набравшись храбрости, она отрицательно замотала головой.

- Я дочь охотника и не стану подчиняться вам, - почти прошептала девушка.

Она вскрикнула. Её шею тут же обвили черные фантомные змеи, сорвавшиеся с места по приказу герцогини. Магестер неторопливо приблизился к ней, вздохнул так, как будто ему уже это надоело, и сказал, коснувшись её подбородка когтем:

- Если надо будет, я твоего отца из-под земли достану. Ты точно этого хочешь? А брата твоего? А мать? Нам не составит большого труда добраться до них. Запомни мои слова, Альмира. И если хочешь, чтобы они и дальше покоились с миром, то делай то, что я скажу.

Раздался недовольный кашель со стороны герцогини.

- Все, что мы скажем, - исправился он.

Ноккум одобрительно кивнула и добавила:

- Чтобы проверить твою надежность, я оставлю тебе этих змей. Они станут твоими спутниками.

Когти её сжались в кулак. Змеи сомкнулись и спутались, образовав золотую цепочку.

- Не пытайся снять её. Мы сразу же поймем, что ты хочешь увидеться с родственниками и прервем их покой. Ясно?

Призрак молча кивнула. Если бы она была человеком, сейчас бы точно расплакалась.

***

Пришла в чувства Альмира только у себя в особняке. Она была настолько расстроена и обессилена, что спряталась у отца в кабинете, опустилась в кресло и закрыло лицо руками. «За что мне это?!» – с отчаянием подумала девушка, упав на подлокотник. Альмира коснулась цепочки на шее – сразу же раздалось угрожающее шипение. «И помощи попросить не у кого. Они услышат. Как же быть? Я не хочу, чтобы моя семья стала жертвой моего предательства», - думала она, закрыв глаза.

В этом кабинете Альмира всегда пряталась от неприятностей. Ещё когда была маленькой девочкой, она бежала к отцу и там пережидала все плохое. Набедокурит, разобьет что-нибудь нечаянно – и сразу в норку прятаться. Её отец, Уинстон фон Заран, известный охотник, человек железных принципов и высоких моральных устоев, любил дочку и многое ей прощал. Оттого давал возможность переждать гнев матери, вечно недовольной тетушки, которая все время норовила выдать девочку замуж, и дяди, жившего в их доме по просьбе матери Альмиры. У отца Альмира всегда находила утешение. К нему всегда обращалась за советом. Его гибель стала для неё ударом. Ведь кроме того, что вся ответственность за семью упала на неё (Оливер был слишком молод для того, чтобы стать главой семьи), она лишилась верного друга, надежного человека и мудрого советчика.

«Сейчас бы мне твоя помощь не помешала», - думала отстраненно Альмира, глядя на портрет отца на стене. После тяжелого испытания наступило оцепенение. Да, оно, оказывается. может быть и у призраков. Сквозь задвинутые шторы прорвался лучик света и упал на стол. Альмира, не меняя своего положения, взглянула туда, куда он попал. Свет указывал на лист бумаги. Хозяйка поместья насторожилась. «Я все убирала. Откуда он взялся?» – удивилась она, поднявшись приблизившись к столу. «Наверное, плохо убирала. Я всегда такая рассеянная. И как ещё только особняк не потеряла? Удивительно. Нет-нет, хозяйство – это точно не моё. А жаль. Наверное, из меня бы вышла прекрасная хозяйка», - думала она, выводя на листе аккуратным почерком одно-единственное слово и подпись...

***

Граф давно должен был быть на собрании в Совете. Однако члены Совета получили от него лаконичную записку, объясняющую, почему он не явился. Озадачены его ответом были все, включая Командора. И пока чиновники думали, что делать, вампир находился в своем особняке под охраной Алексии.

- Когда вернётся мисс Рихтер? – обратился к задумчивой и немного уставшей девушке граф,

Они были в его кабинете. За окном моросил мелкий дождик. Недолго утро было солнечным. Серые тучки быстро заволокли небо. Алексия смотрела в окно, наблюдая за стекающими капельками и думая, какая из них быстрее достигнет низа.

- Не знаю. Она сказала, что скоро, - ответила Алексия.

- Мисс Роуз... а как долго по-вашему мне нужно находиться здесь? Эрагия должна иметь правителя. В противном случае все повторится, и опять начнется война.

- Понимаю. Если вы уверены в своих силах, то, пожалуй, можно проводить вас до Ратуши. Просто будьте готовы к тому, что они вас в покое не оставят, и вам придется ежечасно защищаться. Я могу вас защищать, но наше окружение может пострадать. Я же вступлю в открытый конфликт со всеми вытекающими последствиями. А здесь в силу того, что мы у вас дома, все-таки безопаснее для окружающих.

- Да-да, вы правы, - он вздохнул, опустив взгляд на папки с документами, - Всё здесь есть. Осталось только этому до исполнительной власти добраться.

- Не моё это, конечно, дело, но вы бы проверили. Там точно всё так, как вы написали? Тени могут устроить что угодно.

Лейшбери посмотрел на неё, насторожившись, торопливо взял первую папку, открыл её и стал просматривать. Алексия незаметно облегченно вздохнула: ей беседы на тему политики и государства были неинтересны. Это ей совершенно случайно привила сестра. Алексия помнила, как Кэтрин с Даной ссорились на почве политики, и мудро рассудила, что лучше этих вопросов не касаться. Оттого знала она не больше того, чему учат в общеобразовательной школе.

Дана вернулась уже ближе к вечеру. Граф с Алексией были ей очень рады. Но Дана выглядела недовольной и раздосадованной.

- Где ты так долго была? – спросила Алексия.

- По делам ходила, - устало ответила та, - Не очень успешно.

- Добрый вечер, мисс Рихтер, - сдержанно поздоровался хозяин особняка.

Дана в ответ только приветливо кивнула.

- Вы выглядите уставшей. Идите отдохните, - сказал он.

- Благодарю, вы очень добры.

Когда граф ушел к себе, Алексия требовательно посмотрела на Дану. Та сморщилась недовольно и сказала:

- Лекси, ты что, сказок не знаешь? Сначала накорми, напои, потом вопросы задавай. Я все расскажу.

Та смутилась и ушла на кухню, оставив Дану одну в гостиной. Она сидела на диване, устало откинувшись на спинку. Когда в комнате был граф, она сидела, гордо подняв плечи, сейчас же откинулась назад. Стоило в комнате появиться Алексии с подносом, Дана вновь выпрямилась.

- Извини, только чай могу предложить. Граф ничего съестного в доме не держит, - добавила она шепотом.

- Ничего. Я тогда потом поем где-нибудь.

Дана отпила немного и задумалась. «Надо говорить Лексии о Кэтрин или не надо? С одной стороны, она переживает за сестру, а с другой, городу нужна защита дракона. А если Алексия будет рваться к больной Кэтрин, столица будет в опасности, и граф тоже», - рассуждала она. Её задумчивость встревожила Алексию. Она в нетерпении теребила пальцы, стучала по столу.

- Ладно, слушай, - сказала Дана наконец, - Альбуликс для графа достать не получилось. Лой сказал, что отдал нам последнее, что у него было. Остальное надо будет искать в Северных горах, а там сейчас почему-то началась пурга.

- Это плохо. Значит, нам придется и дальше оберегать их, - с досадой произнесла она, - А про Кэтрин есть новости?

- Да, Алексия, - она вздохнула и серьезно взглянула на нее, - Только пообещай меня слушаться.

- Что случилось? – побледнев, с ужасом спросила девушка.

- Он нашел её, - тихо ответила Дана, проигнорировав радостный возглас Алексии, - Она в… тяжелом состоянии.

- Даночка, ну что же ты так об этом равнодушно говоришь?! – воскликнула та, вскочив с места, - Кэтрин жива! И это главное.

Алексия сейчас являла собой олицетворение настоящего счастья, способного забыть про любую беду. «Живая! Живая! Боже мой, она снова будет со мной, моя Кэтрин!» - думала она, чувствуя, как колотится в груди сердце и как к горлу подступают слезы радости. Дана смотрела на девочку, едва не плача, с трудом удерживая подбадривающую улыбку на губах. Ей было безумно жаль, что тени не оставят ни город, ни Кэтрин в покое.

- Что же ты об этом молчала? – взяла её за плечи Алексия, - Об этом надо было крикнуть на весь дом!

- Нет. Ты, конечно, не пообещала меня слушаться, но все же послушай меня, - она, притянув за руки притихшую девчушку, добавила тише, - Надо, чтобы об этом знало как можно меньше народу. Кэтрин в большой опасности. Альбуликса нет, тени могут добраться до нее и тогда…

Гримаса ужаса вновь искала лицо Алексии, и Дана продолжила:

- Вот. Потому не говори об этом. И думать старайся поменьше. Мало ли что. Гельсен пообещал, что выходит её, и я хочу ему верить. Нам с тобой нужно защитить город, пока он занят Кэтрин. А для её защиты нужно раздобыть альбуликс.

- Но мы тогда должны будем покинуть Эрагу. А до Северных гор далеко?

- Не очень. Полчаса быстрого полета – и мы на месте. Дело техники, Лекси. Нам, наверное, придется лететь одним. Можем только Лоя пригласить в качестве проводника.

- А как же граф? Он же останется без защиты.

Дана вздохнула, оглянулась и сказала:

- Я отдам ему свой амулет. Мы будем вместе, а что может прорваться сквозь силу дракона? Вот, Лекси.

Она все равно выглядела задумчивой. Алексия, подметив это, спросила:

- Что-то случилось?

- Да так. Ничего. Я просто не смогла достучаться до Альмиры, - слабая тревога скользнула в ее голосе, - Я зашла к ней, долго стучала, кричала, но она не отвечала. Я беспокоюсь за неё, Алексия. Она уязвимее нас для теней.

- Хочешь, давай навестим ее. С ней наверняка все в порядке.

- Я подобрала вот это под окном её особняка.

Дана показала Алексии скомканный листок бумаги, на котором было написано только слово «Помогите». После прочтения Алексия тоже стала задумчивой.

- Её точно необходимо навестить, - заключила она серьезно, - Это могла она написать. Альмира же буквально исчезла из нашей жизни! Нет, нельзя оставить ее.

- Но как ты ей поможешь? Если ее закабалили тени, они непременно явятся туда, где вы встретитесь. Ты не справишься с ними. Магестер не станет являться один.

- Кэтрин справлялась! – упрямо возразила та.

- Знаешь, скольких трудов ей это стоило? Она очень часто болеет из-за этого. Да и вообще она слабее светлых из-за частого общения с тенями.

- Кэтрин утверждала, что она полутемная, оттого и слабее, - уже не с такой яростью сказала Алексия, - А про здоровье… ну, она и в человеческой жизни много болела.

- Неправда. Чаще всего она просто простужалась из-за того, что одевалась не по сезону. Да и то это случалось довольно редко.

Алексия недовольно молчала. Она не любила, когда оппонент её оказывался прав и ловил её на нечестности. Дана спокойно смотрела на неё как на непоседливого ребёнка, кем, впрочем, Алексия и являлась.

- Лексия, нельзя так. Да, твоя сестра так делала, но это не значит, что за ней нужно повторять. Не все, что делает Кэтрин, правильно, скажем так. И чем быстрее ты это поймешь, тем быстрее повзрослеешь.

- Не хочу взрослеть! Это скучно! – капризно сказала та, наморщив лоб и поджав губы.

Дана улыбнулась и, вздохнув, сказала:

- Посмотрим. Одним словом, надо что-то придумать для того, чтобы вызволить Альмиру. И раздобыть альбуликса. Пока Гельсен занят лечением Кэтрин, нам с тобой надо разделить его обязанности в городе.

Девушка молча кивнула, сделавшись сразу серьезной и оттого взрослой.

***

Со стола убраны все книги и листы. Осталась лежать только Альбодракология. Она раскрыта. Страницы покрыты строчками на языке древней Эрагии. Есть несколько небольших иллюстраций с угрожающим подписями на латинском. Как он прокрался в столь древнюю книгу? Хороший вопрос, дорогой читатель. Может быть, потом найдется на него ответ. Гельсен пока не сообразил о том, что ему в этой таинственной книге попалось что-то гораздо более близкое, чем древняя Эрагия. Он сосредоточен на состоянии полуживой девушки на его кровати. В чувства привести её не удается, пульс нащупать тоже. Кожа стала темной, ногти синими. Но сердце её упорно работает. На руках странные отметины в форме звездочек с длинными отростками. Знатокам они напомнят по виду нервные клетки. Только пятна эти с темно-фиолетовыми краями, а кожа в середине их настолько светлая, что кажется белой. Не видел никогда таких отметин-звезд Гельсен. Он долго рассматривал их, потом осмелился дотронуться до одного пятна. Даже сквозь перчатку палец обожгло жгучим холодом. Потом на пальце Джон увидит небольшую ранку – кожа покраснела, обособившись красной каемочкой. «Надо же. Температура её тела составляет всего 30 с лишним градусов, но наносит такой ущерб. Как такое возможно? И зачем это нужно?» – думал он.

Руководствуясь логикой и знаниями о человеческой анатомии и физиологии, Джон пытался постепенно отогреть Кэтрин. Он укутал её в одеяло, притащил таз с теплой водой. Как только погрузил в него ноги девушки, на вода мгновенно покрылась тонкой прозрачной корочкой – льдом. Гельсен удивленно взглянул на воду, потом на Кэтрин. «Значит, так её согревать бесполезно. Хорошо. Учтём. А как тогда?» – задумался он. Ответ нашелся в книге. Гельсена привлек рисунок, который многие сочли бы милым: один дракон такой же пернатый, как Алексия, лежал на земле, устало прикрыв глаза и положив морду на впереди сидящего товарища, а по бокам от него сидели ещё драконы, плотно прижавшись к нему и накрыв его крыльями. Как потом прочитал охотник, больным драконам жизненно необходимо тепло. Живое тепло, как подчеркивал автор книги. Живым теплом писатель называл то тепло, которое исходило от живого существа. Именно оно помогало восстановиться больному. «В противном случае организм пытается восполнить энергозатраты сам. Чешуя опадает, обнажая тонкую кожу, на которой потом возникают пятна звездчатой формы – метки холода. Там концентрируется наибольшее количество холода, в результате чего поток тепла, т. е. поток энергии устремляется в рану. Поскольку холод с теплом наносят травму коже, края раны делаются фиолетовыми, а центр почти белым. Впоследствии при нормализации теплообмена и получении достаточного количества энергии, метка затягивается, а белый центр отшелушивается. Но если подобного не происходит, метки холода распространяются по телу и оставляют дракона без защиты чешуи. Кожа становится совсем хрупкой, а любое движение или прикосновение воспринимается очень болезненно. Без срочных мер существо погибает от сильного переохлаждения и остановки сердца».

- И где я найду ей это живое тепло? Алексия на боевом дежурстве меня подменяет. Дана с графом. Альмира призрак, - рассеяно проговорил он, задумавшись.

А больше помощи ждать было неоткуда. Рассчитывать можно было только на себя. На себя?! «Но я же не могу! Это неприлично! Я даже в одной комнате с ней долго находиться не должен! А... греть её... как это отвратительно звучит, - сокрушался Гельсен, - Нет-нет, лечить согласен, а вот находиться так близко к ней – нет! В книге должен быть другой способ». Он бросился к столу, спешно стал листать страницы, отчаявшись, открыл оглавление. Переместившись в физиологию, Джон тяжело вздохнул: другого способа, к его великому сожалению, не было. «На спине у них крылья. Даже в человеческом облике они спрятаны там. Крылья настолько плотно прижаты к лопаткам, что нащупать их очень непросто. Крылья нужны не только для полета. Они также играют важную роль в теплообмене. Они позволяют телу остывать, рассеивая лишнее тепло. Однако собирать тепло они не могут и не в силах также защитить от холода. Крылья дракона – достаточно хрупкие и сложные конечности. Чтобы уменьшить потери тепла, драконы собираются кучей, прижимаясь друг к другу спинами. Так они не дают теплу покидать их. То есть при сильной энергопотере и/или переохлаждении жизненно необходимо защитить спину дракона. Иначе исход любой болезни может быть летальным», - говорили строчки. Охотник искоса взглянул на девушку. «Она ни в чем не виновата. Не могу же ей дать возможности погибнуть. Да и обидно будет после таких поисков терять её из-за ерунды. Ну ладно, не из-за ерунды. Они с подругой и сестрой просто оказались не в то время и не в том месте. Я пообещал Лекси вытащить ее сестру. Раз пообещал – значит, должен сделать. Чего бы это не стоило», - подумал он с отвращением.

Гельсен под влиянием отца отказался от мирной жизни простого обывателя в обмен на необыкновенную силу, живучесть, обостренные чувства и вечную охоту. Уже в юности он отличался от других: не заводил знакомств для пустой болтовни, не обременял себя отношениями, не посещал с отцом званых вечеров. Конечно, юность Гельсена – тема отдельной главы или даже целой книги, но автор позволит себе немного рассказать о нём. То, что сказала Саттара, было чистой правдой. Джон не сразу пришел к профессии. Его отец действительно растил из него врача. Но парень оказался упрямым, и это упрямство помогло ему в дальнейшем. Он, прислушавшись к советам отца, никогда не общался с представительницами прекрасного пола. Исключение составляла только дочь приятеля профессора Гельсена – Маргарет. Семьи жили рядом, и Джон часто пересекался с ней. Их связывало детство. К тому же профессор Гельсен не сразу оставил охоту, и часто, уезжая на поиски нечисти, он оставлял сына на попечение приятеля и его супруги. По достижении определённого возраста Джон отдалился от Маргарет к недовольству последней и больше ни с кем не сближался. Для Гельсена эта позиция после одного неприятного случая стала делом чести. И в то время, как другие охотники моложе его купались в лучах славы и брали от жизни все, что могло позволить себе человеческое воображение, Джон вел почти монашеский образ жизни, демонстративно не обращая внимания ни на какие соблазны.

А теперь судьба заставляет его изменить своим принципам. Несправедливо, но что поделать. Гельсен с недовольством признаёт это и думает: «Я бы никогда этого не сделал по своему желанию. Я просто… оказываю ей услугу. Это звучит еще отвратительнее, но ладно». Он долго с места критически оглядывал кровать. Рассчитанная на одного, она могла вместить, как ни странно, только одного человека. Двоим пришлось бы потесниться, причём один бы все время норовил свалиться, а другому надо было вжаться в стену. Гельсен поднялся. Осторожно присел на край кровати. Коснулся холодной руки девушки. В районе локтевого сустава появилось новое пятно, новая метка холода. «Тянуть нельзя», - пронеслось в мыслях Джона. Он придвинулся ближе к ней и сразу же ощутил волну холода. Гельсен вновь посмотрел на девушку, недовольно поджав губы. Не так-то просто переступить через себя и свое самолюбие. «Оно не должно стать помехой для ее выздоровления», - вздохнул Джон. Затем чуть подвинул ее и прилег на край кровати. Именно на край, чтобы не касаться Кэтрин. Потом придвинулся к ней ближе, ощущая нарастающий холод. «Хочется надеяться на то, что мои старания не будут напрасными», - с недовольством подумал Гельсен, прислонившись спиной к спине Кэтрин.

***

- Знаешь, Лекси, мне кажется, надо было сначала наведаться в горы за альбуликсом, - проворчала Дана, когда девушка залезла ей на спину и с нее запрыгнула на ветку дерева.

Они были в поместье фон Заран на заднем дворе особняка. Старый высокий ясень доставал черными ветками прямо до окон второго этажа. Туда-то и собралась лезть Алексия. Она хотела через окно попасть в дом. Чтобы не привлекать внимания, Алексия не стала превращаться в дракона и использовать силу. Девушка ловко влезла на дерево, допрыгнула до нужной ветки и, расправив руки, как крылья, прошла до окна. Коснувшись рамы, она оглянулась на Дану. Та недовольно вздохнула и одним прыжком пересекла расстояние до ветви. За нее зацепилась руками и подтянулась. Открыв окно, Алексия спрыгнула на пол. Приземлилась она бесшумно, присев немного. Воровато оглянулась и пошла в коридор. Появившаяся за ней Дана хотела ее остановить, но девушка уже была далеко. Дане ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Глаза быстро привыкли к темноте коридора. В особняке было очень тихо.

- Как будем действовать? – услышала в голове Дана гость Алексии.

- Об этом надо было договариваться снаружи! – ответила ей мысленно та, фыркнув.

Заметив грустный взгляд Алексии, она вздохнула и подумала:

- Попробуем обойти верхний этаж. Альмира наверняка в кабинете своего отца.

- Почему ты так думаешь? Раз она хозяйка дома, то у нее свои покои есть. Ну, должны быть.

- Альмира была очень привязана к отцу. Об этом было нетрудно догадаться по ее рассказам. Главное для неё – это семья. А потом уже идут репутация и общество.

- Понятно. Ты такая умная, - с уважением произнесла Алексия.

- Ну что ты, - довольная улыбка появилась на губах собеседницы, - Просто внимательная.

Девушки пошли вперед. Спустя какое-то время впереди возникла дверь. Алексия вопросительно взглянула на спутницу, вздохнула и толкнула дверь.

Мрак кабинета рассеивал неяркий свет от призрака. С виду казалось, что Альмира дремала в кресле. Но призраки же не спят! Алексия сразу же заметила на ее шее ожерелье, больше напоминавшее ошейник. Как только она пересекла порог комнаты, «ошейник» ожил и раскрылся двумя недовольными змеями. Раздалось тихое шипение. Ещё немного, и сюда прибудут тени...

Глава 13. Игра с огнём

Змеи, высунув черные языки, метнулись в сторону Алексии. Та ахнуть не успела, как они оказались прямо у лица. Быстрее нее среагировала Дана. Она отпихнула девушку в сторону и уклонилась сама. Алексия испуганно вскрикнула и выставила вперед руки, закрывшись от подопечных Ноккум. На пальцах девушки вспыхнуло рыжее пламя. От него твари отшатнулись. Дрожащий свет позолотил бархатную тьму. В ней появился туманный силуэт.

- Ты? Как ты решилась на такое? – раздался злобно-удивленный голос Айрэн.

Алексия не ответила. Она, рассердившись, махнула рукой в ее сторону – столп огня обрушился на тень. Из тьмы в руку девушки вцепилась змея. Ойкнув, Алексия отчаянно стала махать рукой, чтобы скинуть ее. Отвлекшись, она не заметила коварной ученицы Саттары. Айрэн ринулась на нее и стремительным движением схватила за шею. Грозный рык порвал тишину. Появившийся из-за спины Алексии волк вцепился в руку тени. Алексия вывернулась. Она отмахнулась от нового броска тени, пустив в нее огонь. Самоуверенная Айрэн была наказана: столп огня попал прямо в нее. Тень, объятая золотым пламенем, вскинув руки вверх и рыча, упала на колени.

- Ты… ответишь. И… твоя сестра… тоже, - выдавила она, злобно взглянув напоследок в глаза испуганной противницы.

Её тело горело без дыма и пепла. Чёрная материя, составляющая её, просто растворялась в воздухе. Мгновение – и от ученицы Саттары не осталось и следа. Алексия, однако, всё смотрела настороженно в темноту, часто дыша. Принюхавшись, волк негромко зарычал, прижав уши, потом присмотрелся к шее девушки. На ней было два тонких черных волоса. Они зацепились точно случайно. «Но ни у кого нет черных волос!» - подумала Дана. Быстрое движение лапы скинуло наземь две шипящих злобно змеиных головы. Спохватившись, Алексия махнула в их сторону, и пол под ней вспыхнул. Вот чудеса! Дерево вроде как горит, но дыма нет! И причудливых черных узоров от пламени тоже. Пламя будто обман зрения скользит по зеркальному паркету. Но там, где шипят, пытаясь вцепиться зубами в лапу Даны, змеи огонь окрашивается золотым. Змеи беззвучно падают, открывая свои бездонные пасти. Они исчезают так же, как и Айрэн.

- Молодец, - тихо пробормотала Дана спустя несколько мгновений абсолютной тишины.

Пламя утихает и в кабинете вновь становится темно. Свет исходит только от Альмиры.

- Давай заберем её отсюда, - предложила Алексия, боязливо оглянувшись по сторонам, - Чтобы они нас не нашли. Ну, то есть затратить больше времени на поиски.

- Толку от этого не будет. У них связь с Альмирой. Через неё нас найдут.

- Значит, надо разорвать эту связь! – решительно сказала девушка, пытаясь отогнать страх, - А как? – обернулась она к Дане.

- Я не знаю, - вздохнув, ответила та, - Но придумать нужно как можно быстрее.

- А Кэтрин как бы сделала?

Дана пожала плечами. Алексия вновь обернулась к сидящей на кресле Альмире. Глаза призрака были закрыты, голова откинута на спинку, руки положены на подлокотник. Она не дремала. Алексия задумалась: «Возможно, тени попытались завладеть её разумом. Если у них это получится, Альмиру будет сложнее вытащить. А как ей помочь? Как с этим справилась бы Кэтрин?» Девушка подошла к креслу и положила руку на закрытые глаза Альмиры. Не прошло и секунды, как она отдернула руку, отскочив вскрикнув негромко. Из тени кресла поднялся силуэт.

- Нет-нет, дитя, - сказал силуэт голосом Ноккум, - Она моя. Магестер отдал её мне.

- Альмира принадлежит себе и только себе! – возразила злобно та, - Если ты её сейчас же не отпустишь…

- То что? – усмехнулась герцогиня, - Сожжешь меня? Укусишь?

- И то, и другое, - с угрозой произнесла Алексия.

Ноккум, улыбаясь, задумалась.

- Ах так? – мягко сказала она, но в голосе её мелькнули нотки металла, - Хорошо. Хочешь попробовать справиться со мной – пойдём на площадь. Там нам хватит места для того, чтобы расправить крылья. Я жду, Алексия.

Тень исчезла. Полная решимости Алексия смотрела в окно, сжав кулаки.

- Это было необдуманно, Лекси, - сказала, покачав головой, Дана, - Как ты с ней справишься?

- Не знаю, но уверена в том, что я должна это сделать, - ответила та гордо, - Кэтрин поступила бы так же.

- Но Кэтрин опытнее! – воскликнула Дана, уже осознавая, что не переупрямит её.

- Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Опыта не наберёшься, пока сидишь дома под опекой сестры. Пора самой ветер пробовать.

Алексия с жалостью взглянула на призрака и сорвалась с места. Она с силой оттолкнулась от пола, вылетела в окно, открыв его в прыжке, и почувствовала прохладу вечера. Лицо обласкал ветер. Тело устремилось вниз. В полёте она превратилась в дракона. Он расправился крылья, развернулась и поднялась над городом. Дана проводила взглядом светящийся силуэт дракона, тоже взглянула на Альмиру. «Нельзя Лексию оставлять одну! Надо что-то сделать! Она не справится! Кто может помочь? Я против теней бессильна, не смогу помочь ей… Может, Гельсен сможет? Они ведь с ним слетали на этот хуторок. Он помог ей. А с Кэтрин и я могу посидеть!» - решила она и бросилась вниз. На улице она обратилась волком и побежала что есть силы к Векшам.

***

Гельсен начинал дремать. Он все это время провел в мучительных попытках уснуть, и наконец-то сон стал накрывать его. Дымку сна согнал торопливый стук в дверь. «Кого там принесло?» - недовольно подумал он, поднимаясь. Охотник проверил меч и пошел открывать.

На пороге стояла, оперевшись о стену, запыхавшаяся от бега Дана. Она давно уже так не носилась. Гельсен был так удивлен её видом, что просто молча смотрел на нее.

- Беда, - сказала, тяжело дыша, та.

Джон впустил её и спросил:

- Что случилось?

- Алексия ввязалась в битву Ноккум. Они должны быть на площади, - ответила Дана, опустившись на табуретку под вешалкой.

Дальнейшие объяснения Гельсену были не нужны. Он удалился в комнату и вернулся уже в своем боевом облачении.

- Останься с Кэтрин, - бросил он на ходу Дане и скрылся за дверью.

Та проводила его взглядом, вздохнула и поползла в комнату. «Кэтрин, милая, что же с тобой сделалось! - ужаснулась она, присев рядом с девушкой, - Ну ничего. Он тебя вытащит, я уверена. И всё будет хорошо. Ты даже не представляешь, как по тебе Лексия скучает».

Алексия уже была на площади. Её светлое пушистое тело было единственным источником неяркого света. Солнце уже почти село, и только края дальних высоких башенок института им. Криделя подсвечивались рыжим светом. Напротив светлого дракона стояла тень. В руке её был посох, за ней вился шлейф черно-синих цветов. Ноккум с королевской осанкой стояла напротив дракона. Жёлтые глаза смотрели презрительно на неё.

- Будет странно, если я стану сражаться с тобой, как Саттара или Магестер, - сказала она насмешливо, - Справься сначала с моим подчинённым.

Она стукнула посохом в землю. От его кончика поползли черные линии. Они оторвались от земли и взмыли в небо, образовав черный столб. Через мгновение он растворился. «Ну и? Может, она время тянет? А вдруг её подчиненный невидимый?! Да ну. Ерунда какая-то», - думала Алексия, наблюдая за герцогиней. Та с едва заметным недовольством взглянула на небо. Послышался глухой рык.

***

Гельсен сразу понял, о какой площади идет речь. Это была площадь Тишины, что находилась в северной части Вешек. Закрытая с одной стороны стеной Старого города и с остальных зданиями, в которых с удобством разместились финансовые службы, площадь Тишины была неплохим местом для разного рода встреч и прогулок. Однако, вряд ли какая-либо площадь Эраги (да и вообще любого города) подходила для дуэли драконов. Задний двор института им. Криделя даже не начали ещё восстанавливать.

Охотник почти бежал по пустой улице в сторону площади. Беспокойство не давало идти спокойно. «Лексия, зачем ты в это ввязалась?! Они же расправятся с тобой легко и непринужденно! Им это даже доставит большое удовольствие. А о Кэтрин ты подумала?» – сокрушался он по пути. Странный порыв ветра и свист привлекли внимание Гельсена и заставили посмотреть на небо. На фоне пока ещё светлых пушистых облаков появился чёрный силуэт. Существо низко летело над городом. От скорости оно потеряло некоторую долю величественности, но даже так царственная спина змея не давала повода усомниться в его особом положении среди других созданий этого мира. «Это он? – удивился охотник, узнав в змее старого виверна - В любом случае плохо, что он появился в городе. Значит, мне придется его убрать. Погодите... он что, летит на площадь?»

Алексия заметила Умбруса ещё раньше. «Он? Опять? Это уже даже не смешно. У нас тогда не получилось боя. Неужели мне придется справляться с ним сейчас?» – подумала она. Виверн приземлился на плитки, упав корпусом на крылья, сделавшиеся сразу лапами. Голова его, порытая шрамами и поцарапанной черно-алой чешуей, склонилась перед Ноккум. Она уже не стояла, а сидела на своем троне, расправив плечи.

- Ты долго летел, - сказала она с нотками недовольства, - Разберись с драконом, - она указала на Алексию.

Виверн злобно зарычал, покосившись в её сторону.

- Вон та рана совсем свежая, - задумчиво произнесла герцогиня, взглянув небрежно на его правое плечо, - Это юная леди тебя так? Не ожидала, - усмехнулась она, - Не ожидала от тебя такого умения и такой смелости, - пояснила тень Алексии.

- Сейчас я ещё пару отметин на твоей черепушке оставлю! – зарычал дракон, чуть попятившись, напрягшись и прижав крылья к телу.

- Звучит... мило, - с незаметной издёвкой улыбнулась Ноккум.

Умбрус обернулся к Алексии. Старый виверн бросил быстрый взгляд на небо. Солнце село, звёзды закрыли легкие облачка. Освещает площадь только свет от перьев Алексии. Умбрус в своей стихии. Он уверен в себе и своих силах. Эта уверенность отражается в грациозной походке виверна. С тихим цоканьем ударяется хвост его о плиты. Алексия замерла и не двигается. Затаилась, ожидая атаки. Напряжение крепнет. Три прыжка отделяют их друг от друга. Два прыжка. Один.

Сильная атака виверна заставляет отступить. Алексия даже не успевает сообразить, чем он её ударил. А уже настигает её спину второй удар, а за ним сразу третий. Дракон кубарем укатывается из-под следующей атаки. Воздух режет удар Умбруса. Алексия встречает его крыльями и получает в шею. Отлетает назад, упав на спину, и вновь выскальзывает из-под хвоста виверна. Он уже взмыл вверх, чтобы со свей силы обрушить удар на неё, но она спасается в последнюю секунду. Дракон даже не успевает думать о своих шагах. Она отовсюду получает удары и теряется всё больше и больше.

- Влево! Уходи влево! – доносится до неё крик.

Алексия подчиняется и слышит досадливое ворчание противника.

- Вперёд! Три шага вперёд и хватай зубами крыло! – командует чей-то голос.

Дракон в точности выполняет, но схватить крыло врага не успевает. Он тоже слышит странного помощника Алексии и отступает назад. «Нет, так дело не пойдет», - недовольно думает Гельсен и замечает вопросительный взгляд Алексии. Она наконец увидела его.

- Это у нас группа поддержки добавилась? Интересно, - проговорила Ноккум, заметив охотника, - Посмотрим, что из этого выйдет.

Никто её не услышал. «Надо как-то добраться до него. Вместе мы справимся! Я думаю», - решила Алексия и помчалась прямо на виверна. Тот зарычал тихо, замер и, выждав немного, вдруг бросился ей навстречу. Дракон растерялся.

- Вниз! – крикнул Гельсен, и Алексия метнулась вниз, услышав, как над ней щёлкнули зубы Умбруса.

Она обошла соперника и оказалась рядом с охотником.

- Вперёд, - скомандовал он, оказавшись на её шее.

«Так, сейчас мы в невыгодном положении. Мы в темноте. Эта тварь испугается огня Алексии. Вон какая рана осталась со вчерашнего дня. Тень тоже не обрадуется свету. Но если Лексия промахнётся, они примут меры. Наверняка, у старого виверна есть, чем нас удивить. Надо выждать момента и точно вывести его из игры навсегда. Хорошо. Лучше всего будет, если мы проведем массивную атаку. У него всего два крыла, одна голова и хвост, а у нас есть ещё передние лапы. И мой меч» – рассуждал охотник, пока Алексия медленно ходила вокруг притаившегося Умбруса.

- Он ждет нужного момента, - тихо начал Гельсен, но Алексия перебила его.

- Я же могу читать твои мысли.

- Чудесно. Он ждет момента, чтобы напасть на тебя. Он несколько раз безуспешно пытался избавиться от тебя. Он старый и опытный. Несмотря на свой возраст и свои раны, он сразу понял, что ты сама в бой не полезешь. Надо заставить его усомниться в этом. По моей команде бросайся вперед и наноси удар крылом.

Дракон негромко зарычал. Она все ходила вокруг противника. Виверн, казалось, уже даже свернулся в клубок, зная о своей относительной неуязвимости из-за нерешительности соперницы. И вот вдруг с места сорвалась Алексия. Она попыталась сделать то, о чём говорил охотник, но Умбрус ушел от её удара. Но ей удалось всё же схватить зубами его за крыло. Она потянула его на себя, но не удержала: вёрткая крылатая ящерица выскользнула из пасти, оставив, однако, приличный кусок крыла в её пасти.

- Рано, Лексия, - укорил её Гельсен, - Ладно. Пробуй теперь петлять перед его мордой. Он должен растеряться от твоей скорости.

- Это я умею, - самоуверенно ответила ему та и расправила крылья.

Взмахнув разок, она устремилась вперед. Дракон прыгнул в сторону от виверна и отскочил от земли, оказавшись в другой стороне. Умбрус насторожился и отступил. Алексия всё скакала, пересекая длинными прыжками площадь и постепенно приближаясь к нему. В каждом её прыжке старый виверн видел для себя опасность. Каждый раз ему казалось, что когти её вот-вот вцепятся в него. Он отступал, начиная злобно рычать.

- Лёгкий косой удар по его морде. Давай!

Алексия, приблизившись к противнику, в полёте зацепила его когтями, оставив приличный след на чешуе. На лапе её осталась кровь противника.

- Ударь хвостом!

Хвост дракона, как плеть, щёлкнул по голове виверна. Кисточка хвоста попала в глаз. Виверн отскочил, заревев, и тут же получил крылом промеж рогов. Почти сразу же дракон подавил рык от боли. Умбрус схватил зубами её крыло.

Дальше произошло то, что заставило темную герцогиню встать с места и присмотреться внимательнее к происходящему. В её глазах было настоящее изумление, которое она забыла скрыть. Виверн отступил и уронил голову наземь. С глухим грохотом ударился о плитку площади отрубленный его рог.

Гельсен стоял напротив чудовища. Позади него замерла Алексия. Умбрус злобно оскалился на охотника. Виверн поднялся и неторопливо пошел на него, немного прихрамывая на левое крыло. Гельсен не двигался. Со стороны казалось, что он совершенно не обеспокоен тем, что к нему подползает темный дракон. «Он ждёт. Он не хочет рисковать. Понял, что меня надо вывести из игры, и решил нападать. Его сила в том, что он много знает и умеет. Хотя уверенность в себе у него немного пошатнулась. Он постарается достать меня хвостом», - думал он, бесстрастно наблюдая за противником. Виверн медленно подкрадывался к нему, прищурившись. «Он ведь, наверняка, ещё и огнедышащий. Только от старости уже не может огнём дышать», - подумал охотник.

Стремительный бросок заставил Гельсена уклониться. Другой удар он отбил в воздухе. «Хвост металлический. Просто так не отрубишь». Меч коснулся крыла противника и прошел сквозь него, оставив разрез. «Кожа тонкая. И как он летать умудряется? В таком случае, может, просто лишить его возможности летать? Он тогда будет безобиден», - думает Гельсен, блокируя новый удар.

Умбрус бьёт хвостом и в прыжке разворачивается. Пасть его прямо перед охотником. В следующее мгновение она уже движется в его направлении. Гельсен отскакивает назад и поздно соображает, что его прыжка не хватит для отхода и тварь неминуемо его заденет. Тогда площадь озаряет ослепительный свет. Виверн пролетает мимо и падает на землю. Другое крыло его опалено, а на спине ещё пылает огонь, от которого по всей площади скачут в диком танце тени. Гельсен взглянул на Алексию. Та, часто дыша, застыла на месте, так оставшись с открытой пастью.

- Молодец, - мысленно сказал он ей, посмотрев на Ноккум.

Тень стояла, положив обе руки на посох, и наблюдала за ними. Трон позади пустовал долгое время, а потом и вовсе исчез. В глазах герцогини были удивление и интерес.

- Было очень любопытно наблюдать за этим, - сказала она, не изменив своего положения, но взглянув искоса на охотника, - Его проклятье сбылось: его убили смертные. Что, впрочем, и неудивительно. Он был слишком стар. Признаюсь: вы двое удивили меня. Человек, способный победить власть тени, и дракон, не умеющий использовать свою силу, – очень необычная пара, согласитесь. Кэтрин бы оценила, - Ноккум ухмыльнулась, - Ты выиграла, дитя. Забирай своего призрака. У меня слишком много дел для того, чтобы тратить силы по пустякам.

Герцогиня вытянула вперед руку и раскрыла когти-пальцы. Из ладони её тут же вырвался поток светлого пламени, который сразу растворился в воздухе. Ноккум с безразличием смотрит на город, и незаметная улыбка появляется на её темном лице. Эрага тоже когда-нибудь станет её городом. Герцогиня взмахивает рукой, поправляя плащ, и растворяется в ночном воздухе.

Алексия вопросительно взглянула на Гельсена.

- Ну, и чего? – спросил он, - Зачем всё это надо было устраивать?

- Как Кэтрин? – проигнорировала она вопрос.

- Нормально, - равнодушно ответил охотник, чтобы отбить интерес у неё к этой теме, - Ты не ответила мне.

- Они пришли за Альмирой. Потому-то она и исчезла из нашей жизни. Теперь с ней всё будет хорошо. Так что с Кэтрин?

- Рад за Альмиру. О Кэтрин поговорим потом. Вы на кого графа оставили, прогульщицы?

Дракон задумался, сорвался с места и взлетел в небо. «Как-то мы с Даной про него и забыли!» – с ужасом подумала Алексия. «Вот с этого надо было и начинать», - подумал довольный собой Гельсен, направляясь к себе. А что с графом? С графом пока ничего. О нём позаботилась Дана. На свой страх и риск она отдала ему свой альбуликс. И... в этот раз прокатило. Но всё же Дана все это время сидела как на иголках и с нетерпением ждала возвращения охотника.

- Как всё прошло? – спросила она, когда хозяин квартиры снимал пальто.

- Нормально, - кратко ответил он.

Дана даже высунулась в коридор, ожидая продолжения ответа. Но Гельсен, видимо, был не намерен продолжать.

- Всё нормально? – обратилась к нему снова Дана.

- Да.

Она подавила волну негодования и сказала:

- Расскажи подробнее.

- Зачем? – взглянул на неё охотник.

- Я хочу знать, с чем вам пришлось справиться.

- А я хочу знать, где твой альбуликс.

Дана невольно коснулась шеи и убрала руку.

- Я отдала графу, - сказала она, - Ему сейчас нужна защита больше, чем мне.

- А о Кэтрин ты подумала? Впрочем, ладно. Ничего не случилось, и хорошо.

Некоторое время девушка, пристыженная его замечанием, сидела молча. Потом Дана сказала негромко:

- Мы с Алексией направимся в Северные горы. Нужно раздобыть больше альбуликса.

- Это может быть опасно. Да и граф, думаю, не захочет остаться без охраны.

- Я уговорю его. Ты же понимаешь, насколько это важно? Под ударом не только мы с Кэтрин и Алексией, но и вы, и власть, которую привел с собой граф. А мы пока ничем не можем ответить теням.

- Я не говорил, что этого делать не нужно. Я сказал, что это может быть опасно, - повторил Гельсен, - Да, это необходимо. На рассвете тогда отправляйтесь, чтобы к ночи вернуться.

После ухода Даны охотник вновь сел рядом с Кэтрин. По привычке взял её руку и нащупал слабый нитевидный пульс. «А она быстро восстанавливается. В книге было написано, что они могут месяцами пребывать в анабиозе без признаков жизни. Это не может не радовать: чем быстрее она восстановится, тем раньше я займусь привычными делами», - подумал он.

***

Дана встретилась с Алексией в графском особняке. Девушка лежала на диване, прикрывшись пледом, и спала. Дана опустилась рядом и потерпела спящую по голове. «Бедная девочка. Столько ей досталось всего. Но она справляется. Кэтрин бы ей гордилась», - подумала она. Дана обернулась на едва слышные шаги: граф спустился проведать гостий.

- Добрый вечер, - поздоровалась она, не оборачиваясь.

- Добрый, - ответил тихо хозяин особняка, - Что-то случилось?

- Алексия решила поиграть с огнём и ввязалась в драку с тенью. Гельсен помог ей победить. Я все это время находилась с Кэтрин. Он нашёл её.

- Приятно это слышать, - сказал он спокойно, - Прошу простить мне мое равнодушие к подобной новости. Меня заботят наши дела. Что может защитить нас от них?

- Драконы. И альбуликс. Больше ничего. Мы с Алексией хотим направиться в Северные горы, чтобы раздобыть вам минерала для защиты. С вами ничего не случиться, если вы продолжите носить амулет, который я вам дала.

- А с остальными?

- На остальных могут напасть. Потому мы и торопимся.

- Сколько вы будете отсутствовать?

- День. Может, два, но это маловероятно. Гельсен пока находится с Кэтрин и не может её оставить. С ней быстро разберутся, и тогда уже у неё не будет шанса на спасение.

- Я понимаю, - задумчиво ответил её незримый собеседник, вздохнув незаметно, - Тогда желаю вам удачи.

- Мы отправимся на рассвете.

- А я буду вынужден ещё несколько дней провести здесь.

- Будьте осторожны, - тихо сказала Дана в абсолютной тишине.

***

Гельсен вздохнул, прикрыв глаза. Спать после пережитого совсем не хотелось. Он боролся с навязчивым желанием подняться, взять оружие и отправиться во мрак ночи в родную стихию – в лесную охоту. Бой со старым виверном взбудоражил кровь и обострил чувства. Как можно теперь проводить эту чудную ночь в городской квартире?! Охотник снова вздохнул, отгоняя мысли. Он старался думать о лежащей позади него Кэтрин и о том, что будет делать дальше для её восстановления. Получалось с переменным успехом.

- Гельсен? – раздался тихий полувопросительный голос.

Джон пристально всмотрелся в темноту коридора. Он знал этот голос, но последние события заставляли слушать его с настороженностью. Чернота рассеялась неярким светом. Это в прихожей оглянулась Альмира.

- Доброй ночи, - угрюмо поздоровался охотник, выйдя в коридор, - За тобой хвоста не было?

- О чём ты? – рассеяно пробормотала та, удивленно взглянув на него.

- О тенях.

Призрак отрицательно качнула головой.

- Я просто решила проведать тебя и... поблагодарить. Без тебя же наверняка не обошлось.

- Всё верно. Не обошлось. Но это сейчас неважно.

- Вы нашли её? – спросила Альмира после довольно долгого молчания.

Охотник молча кивнул.

- Я в тебе не сомневалась, - равнодушно произнесла девушка, - Она с тобой?

- Она без чувств. В анабиозе. Я присматриваю за ней.

- И попутно вспоминаешь уроки отца? – насмешливо улыбнулась та, - Всё-таки врач из тебя вышел бы толковый.

- Мне нельзя надолго оставлять её одну, - холодно сказал Гельсен, - Завтра Дана с Алексией собираются в Северные горы. Присмотри за ними. Им ты можешь помочь больше, чем мне.

Призрак кивнула, взглянула на него, слабо улыбнувшись, и исчезла.

Глава 14. В горы

Туманная теплая дымка окутывает лицо. Перед глазами возникают расплывчатые узоры из мягких прозрачных облачков. Алексия в рассветном тумане стоит, закрыв глаза и с наслаждением подставив лицо солнцу. От земли исходит пар. Пахнет свежестью, пронизанной тонким, едва уловимым ароматов пионов. На светлом небе погасли звёзды, но луна серебряным серпом зависла над лесом. А со стороны поля летит жар-птица, окрасив небосвод в алые и розовые оттенки. Девушка открывает глаза и видит позолоченные деревца и светящуюся кромку леса. На изумрудной траве горным хрусталём рассыпана роса. Воздух наполнен птичьим щебетом. Наступило то время, когда тихую песнь соловья заглушил гомон других птиц. Ещё всё недвижимо, но уже ощущается суматоха из-за птичьего многоголосья. Алексия любит это время. Она ранняя пташка. Она ходит по влажной траве и касается прохладных стволов деревьев, зажмурившись, слушает птиц и постоянно улыбается. То её улыбка сделается едва заметной, то растянется и на щеках её появятся по-детски милые ямочки. Алексия как и Кэтрин скучает по дому.

- Лексия, просыпайся, - слышит она сквозь сон вкрадчивый голос Даны, - Нам пора.

Видение исчезло. Осталась темнота. Не открывая глаз, девушка отрывает голову от подушки, морщится и зевает, закрывая рот ладонью. Дана стоит перед ней уже в походном облачении.

- Скорее, милая, уже солнце встает, - поторапливает она.

- Ну сейчас. Дай проснуться, - недовольно отвечает Алексия, потягиваясь.

Она ночевала в гостиной. Так устала вчера, что взяла первый попавшийся на глаза плед и, забыв о том, что находится не дома, упала на диван. Когда спустился встревоженный шумом граф, Алексия уже спала. Лейшбери долго смотрел на неё, потом вздохнул, посетовал на себя: «Даже комнату не предложил. Сколько всего за годы войны я забыл!» - и ушел к себе. Не решился разбудить спящую.

- Что на завтрак? – протянула девушка, взглянув на Дану.

- На завтрак только кофе с бутербродами. Большего я приготовить не успела. Пойдём, а то кофе остынет.

Расположившись в восточной комнате на первом этаже, девушки ели прямо на кухне. Столовая была в другой комнате, и Дана, как увидела её, поняла, что для их с Алексией перекуса она не подходит. Она предназначалась для неторопливой трапезы за длинным столом, покрытым былой скатертью под музыку рояля, находившегося в другом конце комнаты. С комфортом разместившись на табуретках, девушки смотрели в большое окно в сад. Черные деревья, начавшие покрываться листьями, врдуг покрылись странным белым налетом. Листочки скрутились и потемнели.

- Дана, что с деревьями случилось? – указала Алексия за окно.

- Видимо, замерзли, - задумчиво отозвалась та, бегло взглянув на сад.

- Кэтрин называла это утренниками. Она говорила, что после зимы ещё наступают заморозки. Из-за них у нас яблок мало было, - вздохнула девушка, - Цветы мёрзли. Дана, сейчас же уже май.

- У природы пока ещё апрель. Она не живёт по нашему календарю, - слабо улыбнулась Дана, - Допивай кофе. Нам пора в путь.

- А Лой?

- Я договорилась. Мы встретимся с ним возле моста Контрабандистов.

- А это где? – оживилась Алексия.

- Я покажу. Идём.

На шум возле входа спустился хозяин поместья. Граф выглядел уставшим и даже немного постаревшим. Снова его жизнь поставила на место жертвы. Только за ним охотятся не ученые и военные, а кое-кто пострашнее их всех, вместе взятых. Лейшбери сначала не хотел отпускать Алексию. Но, подумав, признал, что вынужден это сделать. Дана отдала ему защитный камень, а у его людей никакой защиты не было. По счастливой случайности за ними пока не пришли. И их поход в Северные горы за альбуликсом был лишь вопросом времени.

- Будьте осторожны, - пожелал он, - И возвращайтесь поскорее.

- Постараемся, а там как получится, - ответила Алексия, улыбнувшись.

Она оделась и вышла на улицу. Дана чуть задержалась, взглянув на графа. Ей стало так жаль его, что она на секунду захотела остаться. Но обещание есть обещание. Девушка вздохнула незаметно, кивнула ему на прощание, вышла и направилась вслед за Алексией. Граф даже вышел за ней на крыльцо и проводил её взглядом до того момента, как светлый силуэт дракона скрылся в небе.

***

Дракон приземлился на улице возле моста. Алексия не привыкла садиться плавно, оттого Дана чуть не слетела с неё. «Жаль, что Кэтрин не научила её правильно садиться. Я удержалась, а Лой может и свалиться», - опрометчиво подумала она и сказала:

- Лексия, в следующий раз садись осторожнее. Мы с Гельсеном люди тренированные, а Лой может не удержаться на тебе.

- Хорошо, - виновато ответила та, взглянув на неё.

Город ещё спал. Было тихо. Светлое небо покрыто небрежными мазками-облаками. Дождя сегодня скорее всего не будет. Дракон оглянулся по сторонам и уселся на дорогу, прижав к себе хвост. Выдавали её нетерпение только еле слышные удары пальцами по мостовой. Дана прислушалась и посмотрела на уличные часы. «Странно. Он уже должен был быть здесь. Нам опасно тут долго находиться. Мне бы не хотелось, чтобы Алексия в таком виде сидела на дороге, когда мимо проходят толпы рабочих людей», - подумала она. Вся ответственность за эту славную девчушку легла теперь на её плечи. Судьба выполнила "желание" Кэтрин: теперь о её неугомонной сестре заботиться её лучшая подруга.

- Доброе утро!

Дана обернулась. Альмира, возникшая рядом с драконом, приветливо улыбнулась.

- Привет! – с искренней радостью поздоровалась Алексия, махнув хвостом, - Рада, что ты теперь с нами!

- Уж я-то как рада. До конца своих дней буду вам благодарна, - ответила призрак.

- Ну, то есть оставшуюся вечность, - усмехнулась Дана.

- И ни днём меньше! – с той же интонацией сказала Альмира.

- Тебя Гельсен попросил с нами отправиться?

- Да.

- Он сейчас с Кэтрин? Как она? – стала засыпать её вопросами Алексия.

- Я не знаю, Лекси. Он не стал этим делиться со мной. Может, потом ты попробуешь узнать что-нибудь от него лично. Но, думаю, раньше выздоровления твоей сестры он ничего не расскажет. Ни нам, ни тебе. Он вообще человек немногословный, - вздохнула та.

- Его профессия таким сделала. Кэтрин тоже когда работать начала сильно изменилась, - сказала Дана.

Их заставил резко обернуться шум со стороны моста. Кто-то обронил что-то металлическое, и звон расколол на кусочки утреннюю тишину. Через минуту показалась фигура приближающегося человека. Это был Лой Лавден.

- Утро доброе, леди, - поздоровался он, заметив девушек.

Дракон позади них сначала смутил его, потом он вспомнил, кем являлась Алексия, и втайне обрадовался, что и к ней его обращение прекрасно подходит. Хвост дракона вновь взметнулся вверх, махнул в знак приветствия и опустился на землю. Девушки поприветствовали его.

- Нам пора. Солнце уже высоко, - сказала Дана, и в голосе её мелькнуло нетерпение.

- Вы думаете, мы опоздаем? Мы не должны провести в горах много времени... - ответил маг.

- Давайте об этом поговорим в небе, - остановила его девушка.

Она взглянула на Алексию. Дракон пригнулся к земле, приглашая залезть на спину. Когда путники забрались на него, он сложил крылья и помчался по улице. Два её прыжка – и Алексия махнула крыльями и оторвалась от земли. Через несколько мгновений город скрылся из виду. Алексия решила лететь быстро. Ориентировала её Дана с картой в руках. Карту передала Альмира от охотника.

***

Уже второй день бывшего поручика Гранина начинался в Тайной полиции. Многим со стороны кажется невероятным такой скачок по карьерной лестнице, у некоторых новое положение Гранина вызывало черную зависть (и эти люди начинали точить зуб на вышестоящее начальство в лице графа Лейшбери и его команды). Но находились и такие, кто жалел бывшего поручика. К этим людям относился его приятель капитан Шельсен. Он отказался от повышения и по-старому продолжал участвовать в разных рейдах в городе. Теперь уже капитан не стыдился своей работы, выискивая вредителей государства и защищая жителей столицы от разного людского сброда.

В администрации Тайной полиции затеяли капитальный ремонт. После исчезновения Греда ни с того ни с сего обвалился пролёт между кабинетом начальника и архивом. Четвёртый этаж объявили аварийно опасным и запретили там ходить. Для переходов организовали временные лестницы и коридоры. Мало кто догадывался, что это постарались те, кому Гред был обязан высоким положением, – тени. Теперь в здание вообще побаивались заходить. Но перетащить архив, тысячи документов и устройств было невозможно, и Гранин распорядился укрепить нижние этажи, чтобы здание совсем не разрушилось. Благодаря стараниям рабочих и инженеров (Карл Сейден, помнивший Гранина, лично убедился в надежности конструкций) по трем этажам можно было передвигаться без риска падения потолка на пол. Сотрудники с недовольством возвращались в родное "гнездо", заваленное теперь строительными материалами и пропахшее разными неприятными запахами вроде краски и пыли.

Гранин занял один из маленьких кабинетов на третьем этаже и сразу же приступил к рабочим обязанностям. Рафт долго смотрел на него с удивлением (как начальник может обитать в такой... таком кабинете?), потом смирился. Его сделали его заместителем не для того, чтобы он ему указывал, какой кабинет для работы выбрать. Разведчик Сопротивления знал структуру Тайной полиции и прежде всего решил проверить, не изменилось ли чего с того старого времени, когда он ещё здесь служил. Потому с начальником отправился на экскурсию.

Немногим известна история Марка Рафта. Никто в Сопротивлении не задумывался, как и когда он оказался в рядах движения. Прошлое Рафта знали только граф и Командор. Остальным только и оставалось, что довериться начальству. А ведь история его ох как непроста. Он на самом деле был знакомым генерала Кэра. Они вместе служили на юго-западном фронте во время войны 1865 года. Рафт был подчиненным Кэра, который тогда ещё был в звании полковника. По приказу Тайной Канцелярии (тогда так называлась Тайная полиция) был сформирован особый отряд, которым руководил полковник. Рафт, как солдат с хорошей репутацией, был принят в отряд и оказался вместе с Глисским, Гредом и многими другими, известными и неизвестными нам личностями. Этот спецотряд подчинялся Тайной Канцелярии и предназначался для захвата ценной информации. Это была война с Северной Лонгерией, маленьким юго-западным государством. Учёные во главе Эрагии хотели получить научные труды Лонгерии, которая сотрудничала с заклятым "другом" Эрагии, её восточным соседом Гелелией. За год до окончания войны, в 1868 году Рафт был ранен, выслан на лечение в столичный госпиталь, а потом на фронт не вернулся. Его кандидатурой заинтересовались и пригласили работать в Тайную Канцелярию. Вернее, его заставили пойти. В противном случае Марк должен был вернуться на линию огня в подчинение Кэра. Насмотревшись ужасов войны, Райт без раздумий согласился. Дальнейшая история этого человека запечатана в толстой папке под грифом "Секретно".

Гранин сначала подумывал прочесть дело Рафта, но потом раздумал. У него и без этого забот хватает. Архивы вскрывать будут потом.

- Что вы планируете сделать сначала? – спросил разведчик.

- Навести порядок в организации, - ответил Гранин, взглянув на того с тайным недоумением.

- Я бы сначала переименовал организацию. У людей же связаны дурные воспоминания с Тайной полицией, а не, скажем, с СБР.

- Что такое СБР?

- Аббревиатура от Служба Безопасности Республики. Это простая психология, мистер Гранин. Проше начать что-то делать с чистого листа, а не исправлять ошибки старого начальника. У Греда была несправедливая Тайная полиция. У вас будет справедливая СБР. Народу покажется это именно так, как я объяснил, будьте уверены.

- Просто переименовать? Это не поможет решить существующие проблемы.

- А мы и будем работать над существующими проблемами. Процесс переименования достаточно долгий, поэтому подать прошение к властям надо уже в ближайшие дни. Тогда недели через две-три мы будем называться СБР.

«И всё равно название – это просто обёртка. Сути мы не изменим. А вообще, он прав. Надо бы вырвать прошлое с корнем», - решил он и сказал:

- Тогда займитесь этим, мистер Рафт.

***

Солнце неторопливо поднималось. Тени удлинялись. Курчавые облака ушли. Над Северными горами небо было ясным. Алексия летела над спящими лесами и долинами. Наконец, начался темный еловый лесок, за которым последовала белая пустошь – предгорье. Дракон расправил крылья, доверившись ветру, и стал снижаться. Дана на всякий случай убрала карту, норовившую всё время вылететь из рук.

- Здесь будем садиться? – спросил дракон.

- Не, лети дальше. Нам надо через ущелье перелететь, - сказал Лой.

- Но там же Глациферу! – воскликнула Альмира.

- В крепости нет никого. Там безопасно. Я знаю, что говорю.

Уверенность Лоя заставила Алексию повременить с посадкой и вновь набрать высоту. От вида горных вершин у Алексии дух захватило. «Как здорово! Вот эти высокие горы для людей кажутся непреодолимыми, а я спокойно пролетаю мимо них, и для меня они не больше холмиков! Как же хорошо уметь летать!» – подумала она. На драконьей морде появилась улыбка. Какое-то странное воодушевление охватило её душу. Алексия по-детски была рада видеть этот мир. Дракон вдохнул свежий горный воздух. Здесь холодно, Дана и Лой стараются молчать, чтобы не простудиться, но для неё этот ветер не холоднее обычного. Алексия тряхнула головой, зажмурившись, и ускорила полет. Несколько мгновений – и гряда осталась позади. Под ними черной рекой разверзлось ущелье. Вдали мелькал светлый берег. Присмотревшись, дракон увидел в снегу маленькие крыши деревенских домиков.

- Здесь кто-то жил? – удивилась Алексия.

- Когда-то давно да. Здесь было небольшое поселение, - ответил Лой, - Потом по одной из версий люди ушли вниз и стали жить в предгорье, а по другой просто исчезли.

- Понятно. А почему они исчезли? – покосилась она на него.

- Лексия, давай обсудим это внизу, - сказала Дана, обернув плотнее шею шарфом, - Нам здесь нельзя много говорить.

- Хорошо, - с нотками разочарования ответила та, взглянув на домики.

«Не бывает так, чтобы что-то брало и исчезало. А уж тем более если это что-то живые люди. Не понимаю! Надо будет хотя бы узнать название деревеньки», - решила она.

За ущельем раскинулся лес. Он упирался в новые горы, покрытые плотным снегом и льдом. Между вершинами виднелся шпиль высокого здания и кусок крепостной стены.

- Притормози! Где-то здесь должна быть пещера, - сказал Лой, всматриваясь в скалы.

Дракон послушался и последовал его совету. Ее зоркие глаза углядели темноту пещеры. Алексия плавно начала спускаться. Когда она вспомнила просьбу Даны, было уже поздно. Она по своей привычке села, приземлившись сначала на передние лапы. Но Лой оказался хорошим седоком и удержался (не без помощи Даны, конечно).

- Кажется, мы на месте, - сказал маг, спрыгнув в снег.

- А что, это дыра может быть чем-то другим кроме пещеры? – с равнодушием спросила Альмира.

- Может быть. В Глациферу кроме обычных путей есть ещё и подземные ходы. Кроме того, начальство тюрьмы заставляло пленников добывать минералы.

- И тебя заставляли? – спросила Алексия, и во взгляде дракона Лой увидел жалость.

- Меня не успели заставить. Гельсен с твоей сестрой быстро вытащили меня.

- Кэтрин была здесь? – встрепенулась она, оглянувшись.

- Да, Лексия, - ответила Дана, - Они с Гельсеном должны были освободить пленников Глациферу.

- Правда? Вот здорово! – непритворно восхитилась она, - И почему мне Кэтрин никогда об этом не рассказывает?

- Чтобы ты лишний раз не геройствовала, - усмехнулась Дана.

Пока происходила эта беседа, Лой возился с картой. Дана, зная, что он лучше разберется в ней, передала ему пожелтевший лист, все время норовивший свернуться в трубочку. Лой все вертел в руках карту, пытаясь хоть что-нибудь разобрать. Наконец, лист замер, и маг сказал:

- Да, это тот самый вход. Идем.

- Хорошо, - согласилась Алексия и направилась в сторону пещеры.

- А вы придумали, как будете перемещать альбуликс? – спросила молчавшая до этого Альмира, - Не в руках же.

Дракон остановился. Дана задумалась.

- Мы рассчитывали на мою сумку, - проговорила она, оглянувшись.

- Но в ней же много не унесешь! Надо что-то получше придумать.

- Согласна, - подумав, признала та, - Какие есть предложения? – обратилась она ко всем.

- Предложения? Ну… можно заглянуть в крепость, - сказал Лой, посмотрев в сторону башен.

- Зачем? – удивилась Альмира.

- Там можно найти что-нибудь полезное, - ответила Алексия, поняв его, - Или в противном случае хотя бы сделать что-то вроде ящика. Я могла бы его тащить.

- А тебе не тяжело?

- Конечно нет. Я же дракон! – гордо ответила она, выпрямившись.

Дана посмотрела на нее оценивающе, вздохнула, понимая, что ничего ей не сможет сказать, и кивнула. Спустя несколько минут они были на опустевшей территории крепости за стеной. Здание тюрьмы темнело на фоне светлого снега. На земле не было следов. Сюда не заходили даже звери. Навалилось что-то тяжелое на душу девушки, отчего она сделала неуверенный шаг назад. Алексия сразу почувствовала гнетущую атмосферу этого странного места, и решимости в ней поубавилось. «Нет. Я уже не маленькая. Я должна справиться. Кэтрин справлялась, и я справлюсь», - подумала она и пошла к зданию. Дана, оглядываясь незаметно, направилась за остальными. Она чувствовала чей-то взгляд. Но кто может наблюдать за ними на этой территории?

Тяжёлая, кованая железом дверь упорно не поддавалась. Видно, не хотела открывать секреты тюрьмы. Только Алексия смогла открыть ее. Дракон просто ударил в нее лапой, и та влетела в залу, как дощечка. В нос бросился запах заброшенного помещения и пыли. Путники вошли в темный зал.

Алексия оглянулась. После светлой улицы здесь было очень темно. Через несколько мгновений глаза ее привыкли. Здесь было что-то вроде приемного покоя. Длинный стол, позади него массивный шкаф с множеством ящиков. Погашенные лампы в форме свечей на стенах. В глубине помещения диван. Это был парадный вход в Глациферу. Здесь встречали высокопоставленных гостей и проверяющих. Пленников вводили с другой стороны.

- И что? – спросила Алексия шепотом, - Что делаем?

- Предлагаю из мебели сделать ящики – сказал Лой.

- Дельная мысль, но у нас нет инструментов. Даже гвоздей с молотком, - сказала Дана.

- А может, они нам и не приводятся? Ты же маг, - обратилась к Лою Альмира.

- Вряд ли. Рядом с драконом все мои чары рассеиваются, - возразил он, - А инструменты могут быть где-то здесь.

- Но у нас нет времени на поиски! А если и есть, то искать надо уже сейчас.

- Разделяться здесь опасно, - начала Дана, - Даже если здесь никого нет, старая крепость, в которой держали пленников-смертников, может таить огромную опасность. Нам нельзя оставаться по одиночке.

***

- Старый ящер стал жертвой рыжей бестии. Не то, чтобы я как-то озабочена или расстроена этим. Таким образом драконы бросили нам вызов. Мы не должны оставлять такие выпады без внимания. Хочешь получить часть нашей силы и стать хоть немного похожим на нас – сделай то, что делаем мы. Убей её.

Наставление Саттары звучало в воздухе ещё долго. После него холод помещения ещё больше усилился, заставив генерала накинуть шубу поверх свитера. Перед ним на небольшом столике лежал блестящий черным золотом пистолет, заряженным необычными пулями. Кэр вздохнул, взяв оружие в руки. Он давно жил в старой крепости и услышал шаги наверху. Генерал поднялся и неспешно пошёл к двери.

За эти несколько дней, которые он провёл в Глациферу, Кэр изучил схемы здания и не раз прошёл по темным коридорам. Он привык к темноте, и она не доставляла ему неудобств. Скоро генерал вышел в холл первого этажа и увидел путников. Они его появления не заметили. Даже Алексия. Он стоял прямо позади неё. Дракон был единственным источником слабого света в темном зале.

- Лекси, может, ты обратишься и перестанешь привлекать внимание? – сказала ей негромко Дана.

Мягкий свет исчез. Зал тут же погрузился в холодный мрак. Девушка стояла спиной к генералу. Она не чувствовала направленного на нее пистолета. Её сестра в некоторых случаях могла даже мысль об оружии угадать. Черное дуло смотрело в затылок девушки. Палец генерала был уже на крючке. Чего же он медлит?

Перед глазами возникло милое лицо молодой девушки с темными курчавыми волосами. Волосы Алексии были очень на них похожи. Алексия вообще была похожа на девушку из воспоминаний Кэра. Рука с пистолетом замерла, палец, согнувший немного курок, остановился. «Ханна», - обратился он к девушке из воспоминаний и увидел Алексию: видение растворилось. Кэр смотрел в спину чужой девушки и видел свою невесту. Удивительно, что чужие люди иногда бывают так похожи друг на друга.

- Это не она. Стреляй, не промахнешься, - раздался вкрадчивый голос тени.

Палец послушно медленно продолжил давить на курок. Но навязчивое воспоминание вновь возникло перед глазами Кэра. На этот раз картинка сделалась больше, показав не только чудное лицо девушки, но и город за ее спиной. Генерал зажмурился, но картинка не исчезла. Слишком сильна привязанность к ней и к мистическому городу. Она заглушает все приказы тени. Рука с пистолетом дрогнула и опустилась.

- Неужели ты не можешь убить дракона? Соберись, Кэр! А то не видать тебе нашей силы! – с недоумением пробормотали из темноты.

- Значит, не судьба, - промолвил он, взглянув на Алексию.

Эта борьба осталась незамеченной для копошащихся в зале людей. Лой, не теряя времени, опрокинул на пол шкаф и принялся вытаскивать из него полки. Он стоял в стороне. Доски вылезали из пазов точно по воздуху. Маг водил руками, и доски послушно плавали вокруг, складываясь на полу в стопки. Так ловко у него это получалось, что девушка залюбовалась. Только заметив бисеринки пота, Алексия вспомнила, что ему сложно, и отошла от него так далеко, как только могла и позволяла Дана. Она посмотрела на свои ладони и вздохнула, подумав: «Жаль, я так не умею».

- Раз этого не смог сделать ты, значит, это сделает кто-то другой. Я думала, ты гораздо более исполнительный. Странно, что ты дослужился до этого звания, - усмехнулись в темноте.

Кэр будто и не слышал язвительно замечания. Его гордость и тщеславие были задеты, но воспоминания, выпущенные на волю, заглушали их. Потом он ушел к себе, задумчивый и втайне удивлённый. Как так получилось, что эта чужая девушка из другого мира очень сильно похожа на его погибшую невесту?

***

Ясное небо было холодным. Весна как будто отступила. Начавшие зеленеть, деревья скинули молодую листву и стояли голые и поникшие. Травка, вылезшая из-под снега, сделалась белой из-за утренних заморозков. Не очень радостно начинался май в Эраге. Что за чудеса? То припекает так, что в шубе жарко, то вдруг заморозки и похолодание.

По неширокой улице шёл человек. Если присмотреться, можно увидеть, что на пальто его несколько хорошо заделанных руками мастера ссадин. Этот человек, недовольно шагающий по улице с гордой осанкой, – барон Кнетицкий. Его отправили в госпиталь им. Анетали с проверкой. Как бы ни возмущался барон, оспорить решение Совета было невозможно. Даже граф, получивший депешу о решении Совета от Командора, прислал Кнетицкому записку. Чаще всего барон выступал советником или заместителем графа. Его не посылали на объекты, в бой или на проверки. Теперь же Совет пристраивал бессмертных на должности временных проверяющих. Во-первых, их труд им казался более эффективным, во-вторых, в случае нештатной ситуации вампиры могли постоять за себя, и в-третьих, они находились достаточно далеко от людей в Совете. О третьей причине никто не говорил, но все всё прекрасно понимали. Одна часть бессмертных относилась к этому с пониманием (их было меньшинство, и к нему принадлежал только граф Лейшбери), другая – с настороженным недовольством. Барон просто не хотел заниматься "земными" (то есть человеческими) делами. Ему, как вампиру, это было немного противно.

Его глубоко оскорбило, что ему не выделили транспорта, заставив идти пешком. Но достоинство дворянина не позволило сказать об этом. Барону приходилось прятаться от солнца. Он старался идти по затененным частям улицы, но когда приходилось пересекать полосу света, он надвигал ниже шляпу, прятал руки в карманы и, стараясь не срываться в бег и чуть согнувшись, переходил вновь в спасительную тень. Образ жизни "правильного" вампира Лейшбери, который последний навязал в Сопротивлении, сделал своё дело, и Кнетицкий мог недолго находиться под лучами солнца.

Почему его вообще послали куда-то на проверку, если знали, что он не очень добропорядочный человек? – спросите вы. О том, что барон забывал про свое происхождение и пускался в дела нечетные для достижения своих целей, знал только граф. Он помнил, что госпиталь Анетали всегда был дружественно настроен к Сопротивлению и врагов там немного, если они вообще есть. И, переживая за людей в Совете, Лейшбери отослал барона подальше от них, чтобы обезопасить их от ”переменчивого“ вампира. Пока не было рядом Гельсена, которого вся нечисть городская боялась до дрожи, заступиться за людей было некому. Что думал о таинственном исчезновении охотника Кнетицкий? Он знал, что тот еще в городе, но не хотел вспоминать об этом. Барон понимал, что за свои дела может получить от него. Отчасти этот страх перед наказанием и заставлял его быть покорным.

Вдали показалось знакомое нам здание госпиталя. Вампир, почуяв издали кровь, недовольно скривился. В сам госпиталь ему заходить не нужно, его ждали в домике за основным зданием. Он в обычное время использовался как беседка для отдыха. Сейчас сад за госпиталем пустовал. Без пышных зеленых кустов он наводил тоску и приманивал мысли о поздней осени. Неубранные прошлогодние листья еще сильнее убеждали зрителя в том, что наступил конец октября.

Барон шел по неубранной плиточной дорожке между лысых кустов, угрюмо оглядываясь. Он взглядом искал хоть чего-нибудь привлекательного, но старый сад ничем не мог удивить его воображение. Кнетицкий наконец дошел до беседки. Перед невысоким деревянным строением его ждали двое: невысокий человек в темном пальто и шляпе и мужчина в незастегнутой дублёнке без головного убора. Он тоже всё смотрел по сторонам, будто выискивая кого-то, и поглядывал на часы. «Доктор Правдин, директор госпиталя. К пациентам торопится», - подумал барон, приближаясь к ним. Во втором человеке он узнал доктора Авреля из Крида. Его присутствие стало сюрпризом не только для Правдина, который встретился с ним у беседки, но и для проверяющего от Совета.

Обменявшись официальными приветствиями, они принялись за работу. Кнетицкий с тайным равнодушием слушал доклад доктора. Директор Криделя же напротив слушал коллегу с большим вниманием и чуть ли не записывал за ним его слова.

- Жаль, что вы не зайдёте внутрь. Вы могли бы сами увидеть, что зданию требуется срочный ремонт, - посетовал Правдин.

- Прошу принять мои извинения, но не имею на это ни распоряжения, ни времени, - ответил барон, - Совет верит вам на слово.

«В противном случае прислали бы кого-нибудь другого», - мрачно добавил он про себя. В противовес равнодушию барона доктор Аврель вел себя более чем заинтересованным в делах госпиталя. Само собой его интерес не выглядел назойливостью или презрительной насмешкой. То ли это было настоящим чувством Авреля, то ли сам доктор был прекрасным актером, но ему удалось убедить в искренности и Правдина, и Кнетицкого. Последний даже перестал думать, зачем здесь директор Крида.

Когда Правдин закончил отчет, барон равнодушно кивнул, бросил несколько официальных фраз по поводу обстановки в госпитале и позиции Совета и, пожелав удачи, направился к выходу. За ним, попрощавшись с коллегой, направился доктор Аврель. Правдин подождал, пока фигуры скроются у флигеля, и быстрым шагом пошел к входу в госпиталь.

Не успел Кнетицкий погрузиться в свои мысли и посетовать на солнце, как рядом оказался директор НИИ им. Криделя. Сначала казалось, что они оба идут на выход. Уже на улице, далеко от Анетали, доктор поравнялся с вампиром и обратился к нему:

- Ваше благородие, не могли бы вы мне уделить пару минут? Я к вам по важному делу.

- Чем обязан? – насторожившись, спросил тот, взглянув на него искоса.

- Понимаете ли, мистер Гельсен в городе, нам это хорошо известно. Поговаривают, что он выполняет поручение графа и охотится на оступившихся вампиров. Вам, графу и ещё нескольким это ничем не грозит, но многие добропорядочные граждане теперь боятся за свою жизнь. Мистер Лейшбери безоговорочно верит охотнику, и тот обладает почти неограниченной властью...

- К чему вы ведёте? – нетерпеливо поторопил его барон.

- К тому, что было бы неплохо узнать, где живёт мистер охотник и прийти к нему... поговорить. Объясниться.

- Вы же сказали, что это не касается меня и графа. Значит, пусть об этом заботятся те, на кого он уже охотится, - холодно ответил Кнетицкий.

- Так-то оно так, - вздохнул доктор, - Но что мы можем знать о мыслях охотника? Может, он и на вас потом пойдет. Я недавно слышал, что мистер Сьюарт вместе с дочерью переезжает за город. Говорят, он отношения с светом прекратил. Последний раз на встрече я его видел очень недовольным и заметил, что у него в кобуре уже фамильный пистолет, - добавил он тихо.

Барон молча слушал. Бледность вампира позволяла ему скрывать страх, который он испытывал. Аврель осторожно заманивал его в ловушку. Кнетицкий стал забывать о поручении совета и думать о своей жизни. Не понаслышке он знал мастерство охотника и этих слов в глубине души боялся больше, чем справедливого правосудия.

- Что вы предлагаете? – тихо спросил барон, взглянув на него.

- Ваше благородие, вы ближе всех к графу. Попробуйте воспользоваться своими полномочиями и найти его адрес. Остальное предоставьте мне. Я распоряжусь, чтобы он нас больше не беспокоил.

- Никогда больше, - сказал, подавив злобу, Кнетицкий.

- Никогда больше, - кивнул доктор.

***

- Есть! – радостный возглас Алексии разрушил холодную тишину.

Она придумала, как можно сделать ящик без гвоздей и была собой очень довольна. Девушка, заметив старый длинный ковер, застилающий площадь комнаты, разделала его на несколько длинных полотен. Между собой дощечки она просто сплавила. Её сила огня заставила волокна древесины сплестись между собой. Поэтому щелей у боковых стен не было. Полотна из ковра нужны были только для пущей надёжности.

- А как ты его тащить будешь? – спросила Дана, оглядев скептично конструкцию.

- Очень просто, - не растерялась Алексия, превратившись в дракона.

Она поднялась на задних лапах и взялась зубами за люстру, висевшую на длинной цепи. Дракон оторвал её от потолка, с силой на себя дернув, разорвал пальцами кольцо, соединяющее цепь с люстрой и, отложив большую железную конструкцию с лампами-свечами в сторону, пододвинул её разорванным краем к ящику.

- Можно за ковёр зацепить, - предложила она.

- Нет, мне такая идея не нравится, - покачала головой Дана, - Навеяно старыми фантастическими фильмами. Ковёр не выдержит этого ящика.

- Может, ты просто лапами его обхватишь? – спросила Альмира, изучающе посмотрев на сооружение.

- Мне тогда неудобно будет. И отбиваться в случае чего нечем.

- А почему бы тогда наглухо его потом не закрыть? – задумался Лой, приложив палец к подбородку, - Наберем нужное количество, закроем сверху досками, как вы это сделали, и там вы заставите дерево обвить цепь. Тогда может получиться хорошее соединение.

- Можно попробовать, - кивнула, подумав, Алексия, - Другие предложения есть?

Дана и Альмира задумчиво молчали. Дана пожала плечами, Альмира отрицательно покачала головой.

- Тогда за дело! Давайте цепь оставим здесь, чтоб не таскать с собой.

- Нет, Лекси. Давай сюда больше возвращаться не будем, - возразила Дана, - Один раз повезло, второй раз может и не повезти.

- Ты о чем? – недоуменно взглянула на неё та.

- Впрочем, неважно. - прислушавшись вдруг, махнула та рукой, - Идём.

Она обратилась в волка, взяла в зубы цепь, перекинула длинный конец на спину и зашагала в сторону выхода. Остальные пошли за ней. Последней уходила Алексия с ящиком. Дракон забросил его на спину и удерживал крыльями, как руками.

- Н-да, как-то мы не подумали об этом, - протянула она задумчиво, когда увидела, что дверь слишком мала для неё с грузом, - Надеюсь, меня простят, - усмехнулась она, - Идите вперёд! Я вас догоню.

- Ты сто задумала? – с трудом проговорил впереди идущий волк с цепью в зубах, прежде чем раздался взрыв.

Путники, не задумываясь, бросились в рассыпную. Когда дым вокруг рассеялся, обнажив дыру в стене, из темноты зала, гордо выпрямившись, вышла Алексия. «Хорошо быть драконом!» – подумала она, подкинув крыльями съехавший немного ящик, и бодро зашагала в сторону гор. Остальные поспешили за ней. «Самоуверенность – это, конечно, здорово, но очень опасно. Кэтрин не раз погорела из-за неё. И почему вы такие бесстрашные в плохом смысле этого слова?» – подумала недовольно Дана, отряхнувшись от снега.

Впереди были горы со своими тайнами и секретами. Некоторое время назад здесь Гельсен и Кэтрин пробирались в крепость Глациферу, теперь по их тропинке только в другом направлении шли её сестра с напарниками. Им предстояло теперь, наверное, самое простое – найти как можно больше минерала и затолкать его в свежесделанный ящик. Но ни на секунду за ними не прекращалось наблюдение. Кто наблюдал и откуда? Хороший вопрос, раз даже Дана не смогла увидеть этого наблюдателя...

Глава 15. Ожившие враги

- Лой, ты точно знаешь, куда идти? – спросила Алексия, оглянувшись.

Свод пещеры был достаточно низок, ей сложно было идти здесь. Но она упорно шла вперед, подбадривая себя тем, что сестра ее тоже так могла.

- Да, я хорошо знаю этот путь, - отозвался маг.

- А откуда? – поинтересовалась Дана.

- Мне приходилось изучать способы добычи магических камней. В нашем учебном заведении нас решили ознакомить и с этим. Вот, первый раз в жизни пригодилось, - усмехнулся он.

- Интересно. А Кэтрин никогда не противилась новым знаниям. Ей в радость выучить что-то ещё.

- Видишь ли, Лекси, не у всех такая хорошая память, как у твоей сестры, - сказала Дана, - Ей с её великолепной памятью вообще не проблема выучить что-то. А другим это доставляет кучу хлопот.

- Согласен. Мне тогда впервые влепили "удовлетворительно" за работу, - вспомнил Лой, поморщившись.

- Вас магии обучали в ВУЗе? – удивился дракон.

- Нет. Я учился а Алдомске на оружейника. Один из наших преподавателей умел пользоваться магией на достойном уровне и решил нам это показать. Когда это дошло до начальства, нам в наказание ввели дополнительный курс минералогии волшебных камней.

- Прямо в наказание? – изумилась Альмира.

- Это мы так все дружно решили. Нам пришлось писать и учить больше других, - усмехнулся он, - Нам это не нравилось.

- И тебе? – взглянула на него Алексия.

- Я в молодости был лентяем. Я и сейчас себя трудоголиком не считаю. А тогда мне меньше всего хотелось сидеть дома и много писать, переворачивая тонны справочной литературы.

- Понятно. Нам с сестрой это доставляло удовольствие, - пожала она плечами, - Кэтрин обожала что-то записывать, я от нее опылилась. Моя сестра говорит, что у нее не было студентской жизни. Она училась в меде, - улыбнулась она, потупившись.

- Удивительно, что твоя сестра его вообще закончила, - проворчала Дана.

Заметив вопросительное выражение лица Альмиры, она пояснила:

- Медом мы сокращенно называем Медицинский Университет. У нас в столице было два медицинских. Один был государственным, другой тоже, но он относился к министерству обороны. Кэтрин сначала училась в государственном, потом в оборонку ее перевели. Ходили слухи, что там якобы с точки зрения науки больше дают. Там больше простора для научного роста. Кэтрин хотела туда, но взяли ее… странно. Я потом объясню, если будет желание послушать.

- А почему не сейчас? – удивилась Алексия и заметила насмешливый взгляд волка с цепью в зубах.

- Потому что потом, - ответил он, скрывшись в темноте.

Свет от дракона позволял различать во мраке стены пещеры. Каменные и холодные, они смыкались где-то вверху, образуя длинный коридор, в котором изредка вспыхивали искры – волшебные светящиеся минералы. Но альбуликс путникам пока не попадался. Сияющие лазуриты, красноватые ириты и блестящие бериты встречались им целыми россыпями, но солнечный камень затаился в глубине пещеры. Алексии всё сложнее было тащить за собой ящик. Она шла, низко опустив голову и крылья, чтобы на задеть потолок.

Впереди показался неяркий, точно призрачный свет. За узким проходом разместилась широкая зала с высоким потолком. На нем иглами росли сталактиты. Свет исходил из трещин между камней в стенах. Казалось, что где-то есть маленькое озерцо, от которого на стенах появились светлые волны. Алексии надоело бродить по пещере. Ей хотелось вырваться скорее в небо. Чужим для нее был холод подземных ходов, давили низкие потолки, пугала тьма и странные тени от камней. Она боролась с этим желанием, убеждая себя в том, что уже взрослая и должна справляться со своими страхами и желаниями так же, как это делает сестра. Алексия подбадривала себя и пыталась не возвращаться к назойливым странам, но каждая встречная тень развеивала её храбрость и заставляла вновь окунаться в бездну жути.

- Ну и где эти камни? – пробормотала она едва слышно, нахмурившись.

- Должны быть здесь, - рассеяно ответил Лой, оглядываясь.

- Лекси, скоро найдем, - сказала Дана, - Терпи.

Дракон вздохнул, опустив голову. В этом зале она могла немного выпрямиться, но ей надоело быть взрослой. Хотелось, чтобы как прежде пришла сестра и вытащила этот альбуликс, а она, Алексия, осталась ждать ее снаружи и потом радовалась бы ее возвращению. Но Кэтрин тяжело болеет, и если Алексия не найдет солнечный камень, она может и не поправиться. Дракон принюхался: среди влажного воздуха оказался теплый и сухой поток ветра. Он шел из глубины залы, от стен. Алексия приблизилась к камню и поднесла лапу – ладонь сразу ощутила жар, исходящий откуда-то снизу. Пальцы согнулись и разомкнулись уже с недлинными прочными когтями.

- Что ты собралась делать? – спросила Альмира, наблюдая за ней.

- Не знаю, - просто ответила та.

Когти со скрипом провели по стене. Царапины, оставшиеся от них, были ярко-рыжими. Золотые ниточки потянулись через камень – мелкие трещинки.

- Вот он! – воскликнула воодушевлённо Алексия.

- Копай тогда! – поддержала ее воодушевление Дана, положив цепь на землю.

Дракон отпустил ящик и с яростью набросился па камень. Она принялась копать, цепляя когтями неподатливую скалу. При этом когти издавали неприятный скрип, от которого Альмира и Дана морщились незаметно. Прошло уже много времени упорного труда. Лой стоял в нерешительности, наблюдая за ней: думал, доставать ему инструмент или нет. С собой он взял только старую кирку, которую еще купил для учёбы по тому «углубленному» курсу.

- Лекси, ты осторожнее, не так ожесточенно, - проговорила с опаской Альмира, оглянувшись, - Стену своротишь.

- Так я вроде этого и добиваюсь, - ответила та, не оборачиваясь.

- Нет, Лексия. Если стена рухнет, нам альбуликс придется искать гораздо дольше среди пустой породы, - заметила Дана.

Она тоже переживала по поводу возникших на стенах трещин. «Вот если бы я была тенью, просто бы обрушила эту гору и всё. Нет альбуликса – нет защиты. Почему они так не делают? Сейчас же самый выгодный для этого хода момент», - размышляла она, осторожно убирая камни из-под лап дракона. Альмира наблюдала сначала за драконом, потом за Даной, взглянула на свои призрачные руки и вздохнула: призрак не мог заниматься физическим трудом. Старания Алексии не прошли даром: каменная поверхность дрогнула, покрылась сотней паутинок-трещин и сломалась.

То, что оказалось под толстым слоем породы, ослепило на мгновение всех присутствующих. Золотой свет залил темную залу. «Ух ты!» – выдохнула Алексия, во все глаза рассматривая точно переливающиеся жидким светом камни. Альбуликс, этот солнечный кристалл, как его называли раньше, лежал пластом из некрупных камней, похожих на сияющий янтарь. Он переливался всеми оттенками от темно-золотого до нежно-лимонного. Холод пещеры отступил. Даже его отогнал этот теплый свет.

- Ну вот. А ты переживала, - протянула Дана, придя в себя от зрелища.

- Альбуликс, - прошептала та, глядя на него, как на сокровище, - Как его много!

- Наверное, если копнуть глубже, будет ещё, но пока нам хватит. Это точно заполнит ящик, - оценивающе взглянул Лой на деревянное строение позади дракона.

- Можно сделать ещё. Это теперь для нас не проблема.

- Но ты больше не утащишь. Без геройства, Лекси, - напомнила Дана, - Выгребаем.

Путники принялись горстями перекладывать солнечный камень. Кристалл приятным теплом согревал озябшие руки. В глазах Алексии возникла радость. Она справилась. Она достала камень, и теперь город и её сестра будут в безопасности. «Кэтрин будет мной гордиться», - подумала Алексия с гордостью. Сестра хвалила ее не так часто, как она того хотела. Не огранённый камень с глухим стуком падал в ящик. Кристаллики были разного размера: от огромных, с трудом помещающихся в руке до совсем крошечных, едва не проскальзывающих сквозь пальцы.

- Как странно он лежит, - пробормотала Дана, - Никогда не видела, чтобы камни вот так пластом в скале лежали.

- А ты этим занималась? – удивилась Альмира.

- Моя мама была геологом-ювелиром. Иногда брала с собой в командировки, - ответила та.

- Альбуликс – вообще необычный камень, который не подчиняется общепринятым нормам, - сказал Лой, - Очень странный кристалл. Лежит неровными пластами светящихся камней, по какой-то странной причине светится и рассеивает тепло, встречается не очень глубоко… Словом, одни странности.

- То есть про него вообще мало известно? – спросила Альмира.

- Как ни странно, но да. Его редко используют в волшебных ювелирных изделиях, потому о нем известно очень немного. Драгоценности этот камень не имеет, оттого знатным дамам неинтересен. Для науки он пока бесполезен, а больше заниматься камнями по сути и некому.

- Очень интересно, - пробормотала Алексия, - Кажется, всё.

Желтый свет теперь просачивался сквозь щели между досками. В скале осталась лишь рыжая пыль. Она сыпалась из щелей, потому ее решили не брать. Алексия закрыла ящик и приладила цепь к одному из углов.

- Теперь это похоже на куб с цепью, - сказала она, отойдя назад.

- Или на фонарик, - ответила Альмира.

- Пора в обратный путь. Идем, Лекси. Граф нас просил не задерживаться, - напомнила Дана.

Она теперь уже была человеком и старательно отряхивала пыль со своей пушистой куртки и брюк. Путники вышли из пещеры. Дракон вытащил ящик за цепь и оглянулся.

- Пора, - сказала она.

«Как-то это странно. Я думала, это будет сложнее. Тени должны были нам мешать. А нас даже никто не встретил. Нет, не может этого быть! Это не в их стиле!» - сомневалась Дана. Она чувствовала подвох. И Альмира тоже беспокойно оглядывалась.

- Мы всегда готовы вытащить козырь из рукава. Иди, оправдывай доверие! – приказала Саттара.

Хрустнул снег по ногами. Человек вышел на тропинку. Он был одет в серые одежды. Лицо незнакомца было закрыто тканью. Путника, идущего со стороны гор, заметили путешественники из столицы. Лой окликнул фигуру, но она не ответила, продолжая приближаться.

- Кто вы? – спросил он, щурясь и пытаясь рассмотреть лицо.

- Лой, у него лицо закрыто, - шепнула Альмира.

- Это женщина, - сказала Дана, расправив плечи, - Назовите себя! – крикнула она путнице.

Путешественники не стали бы обращать на нее внимание, если бы она шла не к ним. Алексия, может быть, и поинтересовалась бы, куда направляется человек в столь глухих местах, и на этом все бы закончилось. Но женщина направляла свои шаги в их сторону, опустив голову и спрятав руки.

- Эй! Позади нас дракон! – крикнул Лой, немного напуганный невозмутимостью фигуры.

Та остановилась. Подняла голову и взглянула на путешественников.

- Меня этим не напугать, - сказала она, оскалившись в злобной улыбке.

От ее взгляда Алексия поморщилась, Дана, почуяв неминуемую драку, насторожилась, Альмира оглянулась в поисках какой-нибудь ровной поверхности для поединка. Страннее всех повел себя Лой: он сделался бледным, как полотно, попятился назад, утопил нечаянно ногу в снегу и, продолжая пятиться, упал в снег. «Это она!» - с ужасом думал он, не отводя глаз от женщины. Кто она? Азерель. Могущественная ведьма, которую несколько недель назад убила Кэтрин.

***

- И как вы планируете убить охотника? – спросил Гред, водя пальцем по ручке фарфоровой чашки.

- Все очень просто. Запуганный барон вытрясет из Лейшбери его адрес, мы дождемся ночи и пошлём хорошо обученного человека.

- А где вы настолько обученного человека найдёте, что его способности позволят ему убить Гельсена и вернуться потом ещё к вам? – усмехнулся тот, отпив кофе, - Не вы же сами полезете к нему в квартиру.

Доктор Аверль, сидевший в своем кресле за столом, задумчиво побарабанил пальцами по папке с документами. Видимо, ему самому этот вопрос не давал покоя.

- Охотников за головами у нас пруд пруди, - сказал он.

- Но они все не того уровня. Им до Гельсена расти и расти!

- Что вы предлагаете? Я вас и пригласил для консультации.

- Вы всё правильно говорите: от охотника надо избавиться и как можно скорее. Он – мощное оружие в руках графа, и последний об этом, к сожалению, знает. Охотники за головами – люди суеверные и осторожные, по опыту знаю. Они не станут лезть на противника, сильнее самих себя. Даже за большие деньги, - с разочарованием произнес Гред, - Но всё-таки надавить на них можно. Есть у меня один человек, который мог бы бросить вызов охотнику и если не убить, то сильно ранить его. Он сейчас прячется от закона. Он перестал мне подчиняться и я завел на него дело. Эти документы до сих пор у меня, так что я могу надавить на него и заставить напасть на Гельсена.

- Только учтите, что у нас с вами одна попытка. Гельсен осторожный, и с одного промаха всё поймет.

- Не поддавайтесь паранойе, доктор, - вновь усмехнулся самоуверенно его собеседник, - Гельсен – всего лишь человек.

«Если бы он не был человеком, я бы оставил всякие попытки бороться с ним», - подумал Аврель. Что двигало его на такие странные, нелогичные шаги? Во-первых, само собой тени. Куда же без них? А во-вторых, любопытство. Жадность до человеческой физиологии и научных открытий превращала его в жестокого мясника, который забывал о том, что его подопытные – люди. Никто из них добровольно себя на опыты не отдавал, но все пациенты Крида так или иначе подвергались научным исследованиям. Одни об этом знали, но молчали, другие не помнили, третьи, кто знал, помнил и не хотел молчать, как правило, не покидали больницы... Проверяющий от Совета прошел там, где его провел доктор Аврель. Не обнаружив вреда власти и нарушений, он покинул институт.

***

«Как же они долго! Скоро ли вернутся?» – думал граф, посмотрев на небо. Он был уже в Ратуше, в своем кабинете. Один. Граф с нетерпением ждал возвращения Даны. Он уже привык к её незаметному присутствию.

- И? Это все, на что ты способен? – пробормотала недовольно Саттара, скрестив руки на груди и махнув хвостом, - Ходить из угла в угол и причитать? Не завидую участи этого государства.

- Напрасно, Сатти, - ответила ей Тэхмес, зевнув, - Он на самом деле мудрее, чем кажется.

- Ты меня удивляешь, - сказала та, - Это всего лишь вампир.

- Но зато какой! – не отступала Тэхмес, - Он отказался от своей сущности и все время жил почти как отшельник! Ты много работала с вампирами и знаешь, что они находятся в зависимости от людей. Да, мы их наделили способностями, достаточными для того, чтобы прокормиться и выжить, но особей, способных жить абсолютно независимо, нет! Это удивительно. Меня, как ученого, это очень интересует.

- Когда я отважу от него волчиху и подчиню его, ты сможешь с ним наиграться вдоволь, ученый, - передразнила Саттара.

- А мудрость его в его возрасте. Мы же с тобой знаем, что ему не сто.

- Конечно, не сто. Жители города это знают, но дальше своих знаний не лезут. Так бы уже давно тайна Лигри открылась.

- Которая из? – засмеялась Тэхмес.

- Я думаю, все, - сказала, презрительно ухмыльнувшись, Саттара.

- Кстати как там грозные горняки? Гуляют? – небрежно поинтересовалась Тэхмес.

- Не стоит беспокоиться. Я подослала к ним своих. Проблемы им обеспечены точно.

Граф погрузился в работу. Единственный способ уйти от всех проблем – начать работать. Правда, в исключительных случаях есть шанс создать еще больше проблем, но графа это обстоятельно никогда не пугало. Привычный уклад жизни нарушил стук в дверь. Неожиданным гостем Лейшбери оказался Командор.

- Со мной связался инженер, мистер Сейден, - сказал он после официального приветствия, - Сказал, что старые опоры подземелий могут не выдержать. После оттепели стало холодно, ветхие конструкции могут обрушиться.

- А это приведет к обрушению части города, - понял его граф, - Что он предлагает сделать?

- Вывести из подземного города всех жителей и все производство, закрыть тоннели и приступить к реставрации. Временные укрепления должны помочь избежать угрозы обвала.

- Хорошо. Действуйте. Я распоряжусь.

- А что у нас по подземельям? – спросила Саттара, оглянувшись на коллегу.

- Магестер решил развлечься, - усмехнулась та, - Ты же его знаешь.

- О, да. Как думаешь, он притащит своего приятеля, который рискует не поместиться в местных катакомбах?

- Несомненно. Несомненно он его притащит.

В подземном городе притушили свет. Людей здесь почти не было, в освещении не было необходимости. Аварийные старые лампы подсвечивали рыжим светом дорожки только для инженеров и рабочих, которые должны были производить укрепление опор. Это было на руку тёмным обитателям города. После полудня, когда после специально распоряжения графа люди покинули подземелья, объявились тени. Среди небольшой свиты слуг возвышался воин Магестер. Рядом с ним шла невысокая худая фигура в темном плаще. Когда на неё упал рыжий свет лампы, плащ оказался по-особенному сложенными крыльями. Глаза фигуры были такими же жёлтыми, как глаза его приятеля, но вокруг них тонкой каймой светилась неярко тусклая бледно-красная полоска. Полоски уходили к кончику острого крючковатого носа.

- Зачем ты меня сюда притащил? – со скукой спросила фигура мужским голосом, - Ты же знаешь, её Высочество не любит, когда я посещаю незанятые миры.

- Она прощает тебе все шалости. Пора воспользоваться этим, - ответил Магестер, - Это место удивит тебя.

Его спутник вздохнул и оглянулся. Желтые глаза прикрылись тонкими веками.

- Неужели ты ещё веришь в то, что нас может что-то удивить? Мне тридцать с лишним тысяч лет, Мер. Меня уже ничто не удивит.

- Послушай, мы не стареем и не молодеем, мы статичны. Но это не значит, что мы лишены способности удивляться и наблюдать за жизнью примитивных существ.

- Опять наслушался Тэхмес и поверил в её глупости, - проворчал древний гость, - Мер, она не учёный, она занимается ерундой от скуки.

- Этот не-учёный вхож в общество Императрицы. Кого попало туда не приглашают, - заметил он недовольно, - Дарк, я понимаю, что тебе, как охотнику, здесь скучно. Тебе кажется, что нет достойных соперников. Но поверь мне на слово, это не так. Здесь два дракона.

- Знаю, но они обе самки и никакого интересна для меня не представляют, - перебил его тот, прикрывшись от его слов длинной тонкой рукой с вытянутыми пальцами-когтями.

- Да дослушай ты! Все вы, ящерицы, нетерпеливые, - проворчал Магестер, скривившись, - Один дракон наполовину наш. Другая светленькая, но очень сильная. Она под руководством человека смогла убить Умбруса.

- Этого старого крылатого червя? – усмехнулся Дарк, - Его любой убить мог. Её Высочество не позволяла этого сделать. А так бы я первым бы перерезал ему шею. Погоди, ты сказал под руководством человека? – взглянул он на довольного воина, - Уж не надышался ли ты тут местного воздуха?

- Твой юмор неуместен, - ответил с насмешливой улыбкой тот, - Да, всё так, как я сказал. Она убила его под руководством человека.

- Что за..? С каких пор светлые подчиняются людям? Нет, это не может быть правдой! – помотал головой в стороны гость подземелий, - Я много веков истреблял их, они никогда не подчинялись людям! Да, они их защищали, но они их не слушали по понятным причинам!

- Я же говорил, что этому миру есть чем тебя удивить, - сказал довольный Магестер, - Над этим человеком работает Саттара, и, скажу я тебе, у неё пока ничего не вышло.

- А, то есть эта история с кражей энергии правда? – с недоумением взглянул на него Дарк.

- Да-да. Этот человек смог выбраться в наш мир и забрать её.

- Утащили бы его на дно, и дело б закончили. Что в этом сложного?

- Не получилось утащить. Стражи не успели до него добраться. Он воспользовался правом жертвы.

- А откуда он про него вообще узнал? – ещё больше недоумения появилось в жёлтых глазах.

- Он про него не знал и не знает до сих пор, к нашему счастью. Это было заложено в "Истоках". Он ими пользовался, когда искал путь в наш мир.

- Ты смотри, как смертные смело шагают в неизвестность! – удивлённо пробормотал Дарк, - Как это могли допустить стражи?! И твои вершители куда смотрели?!

- Дарк, прекрати. Он нам ничем не угрожает, - мягко остановил его Магестер.

- А её Высочество об этом знает?! Как это могли оставить без внимания? И как ты смог избежать наказания?

- Во-первых, чешуйчатое недоразумение, я тут ни при чём. Это не моя забота – защищать нас от любопытства людей. Во-вторых, это единичный случай...

- Но беспрецедентный! – не прекращал возмущаться охотник.

- И что? Всё когда-нибудь бывает впервые. Это промах чистильщиков. Почему они это допустили, я не знаю. Спрашивай у них, у меня с ними не очень хорошие отношения...

- Скажи лучше, с кем у тебя хорошие отношения, - хмыкнул гость подземелий.

- Ну и не важно. До её Высочества это наверняка дошло. Волчки всегда работают чётко. Архисты обо всём знают, я доложил и объяснил. Они разделяют примерно такие же чувства, как ты, но сдержаннее. Тебе приходится работать со светлыми, ты опылился от них и сделался эмоциональным. Давно на отдыхе был?

- У охотника нет отдыха.

- Ну и зря. Смотри, совсем опьянеешь. Мы, работники первого звена, тоже подвержены эмоциям.

- Естественно, вы же мараете руки о людей...

- Вот-вот, - вздохнул он, - От такой работёнки отдыхать надо. Что я после этого мира и сделаю.

- Подашь в отставку?

- Вряд ли. Просто отдохну, - небрежно отозвался тот.

- Ну сейчас говорить об этом рано. Смотри, раз этот мир выкинул такое, он может вам рога пообламывать.

- Что ты! – усмехнулся Магестер, прищурившись, - Нам ничто не угрожает. И в любом случае за нас, первых, вступитесь вы.

- Это не мой профиль, ты же знаешь, - поморщился его собеседник.

- Но ты профессионал. Разнообразие в твоей утомительной работе не помешает.

Темный взглянул в коридор с рыжими лампами, прищурившись недовольно. Его раздражал рыжий свет. Древнего охотника злил ещё больше только белый. Тонкая рука вновь показалась из-под мантии-крыльев и махнула в сторону, показав очень длинные и тонкие пальцы – свет мгновенно погас, уступив место непроглядной тьме.

***

- Кто вы? Отвечайте! – прорычал дракон грозно, предостерегающе подняв крылья.

- Я, милая девочка, местная ведьма, - ответила женщина, не снимая с лица отвратительной маски-улыбки, - Меня зовут Азерель, но это имя тебе ни о чем не скажет. Только старик рядом с тобой его ещё помнит. Знатно я тогда вас напугала!

- Ты чудовище, - тихо пробормотал Лой, забыв о том, что сидит в унизительном положении на снегу.

- Не чудовищнее вас, обитателей южной столицы. Это же вы тогда решили сослать меня сюда!

- Ты была опасна для общества, - возразил Лой, поднявшись.

- Поэтому вы выдали меня замуж за смотрителя крепости и выслали вон. Как это по-человечески! – наигранно восхитилась она, скрестив на груди руки.

- Могли бы сразу заточить в подземелья, так что ты ещё должна быть благодарной нам.

Жгучая ненависть блеснула в глазах ведьмы.

- Уж лучше в подземелья, чем сюда! Но вы меня даже слушать не стали! Сборище глупцов и трусов! Оттого теперь на вас и охотятся! – прошипела она, и Алексия увидела, как в руках её возникает железный посох с темным камнем.

Яркий свет застил глаза людям. Даже Дана зажмурилась, отступив назад. В зубах дракона, отпрыгнувшего в сторону, болтался Лой, взятый за куртку. Отплевавшись от снега, маг взглянул в сторону ведьмы. Она вновь взмахнула посохом.

Небо сделалось серым, а мир – черно-белым. Лесок вокруг исчез, осталось одно белое поле до самого ущелья. Но горизонт всё равно заволокло серым туманом. Дракон напугано оглянулся, забыв про Лоя. Дана обратилась в волка и грозно зарычала. Азерель не обратила на неё внимания. Она направила посох на мага в зубах дракона. Алексия тихо рыкнула, злобно прищурившись и ударил по земле хвостом. Лой, не мигая, смотрел в лицо ведьме. Сколько лет росла её ненависть к ним, магам Алдомска, изолировавшим её от общества?

Через мгновение он оказался в снегу. Алексия отразила атаку Азерель. Дракон, расправив крылья, стоял напротив неё, приоткрыв пасть.

- Я не желаю тебе зла. Уходи! – прорычала она.

- Нет, я не уйду, пока не убью того человека. Раз ты стоишь на моём пути, тебе придется постичь его участь.

«Неужели её не пугает даже ранг Алексии?! – с негодованием подумала Дана, но негодование её вдруг исчезло, оставив место страху, - Конечно нет! Она же под властью теней! Она тёмная!» Волчица пригнулась к земле для сильного прыжка и боковым зрением заметила одинокий ящик с ценным минералом. «И что? Пока мы сражаемся с ней, они утащат его. Вон уже вокруг него черные пятна. Нет, мне надо защитить его. Надеюсь, Лексия справится», - подумала она, не меняя своего положения. Волк, оставшись в снегу, уполз к ящику рядом с пещерой. Несколько размашистых ударов – и снег вокруг него снова чист.

Дракон вновь зарычал. Алексия продолжала предупреждать о своих намерениях. Она не могла развидеть в противнице человека. «Кэтрин говорила, что на людей нападать нельзя!» – отчаянно думала она, медленно пятясь назад. Поднявшийся с земли Лой оглянулся на неё, взглянул на надвигающуюся ведьму со светящимся посохом и выставил вперёд руки. С его пальцев сорвались белые огоньки. Образовав поток, они ринулись на противницу. Не долетев до неё метра, они исчезли.

За этим наблюдала Альмира. Смотрела молча, затаив дыхание. Сейчас её сила была бесполезна. Они были вне существующей реальности. Здесь призраки просто призраки. «Че же им помочь? Алексия маленькая! Она боится! Она не справится! В тот раз она заступилась за меня, выиграла поединок! И как она тогда выиграла? Не обошлось без Гельсена. Он помог ей... Помог тогда, должен помочь и сейчас!» - решила она и исчезла.

***

Обед уже давно прошел, а до полдника ещё было далеко. В это спокойное рабочее время, когда сон, наконец, отступил и пришло желание наслаждаться работой, скучал в своей квартире Джон Гельсен. В чувства Кэтрин должна была прийти нескоро. Сев на пол возле кровати, Джон продолжил мрачнеть от жутких слов в Альбодракологии. Его расстраивала не участь Кэтрин, его беспокоило, сколько времени он должен будет провести с ней. Ещё вчера Гельсен думал о спасенной девушке, о её лечении, сегодня он ограничился беглым осмотром и принялся читать книгу в надежде найти хоть что-то, способное ускорить её восстановление. Еще до полудня он сдерживал себя и свои эмоции, потом, вспомнив про теней, город за окном, работу и охоту, Джон начал скучать и злиться. Жизнь идет без него! Это катастрофа! Не для окружающих, но для него. Сейчас бы взять меч, пистолеты, сорваться с места, вырваться из душного плена города в лес! Тесно, тесно в маленькой комнатушке! Осторожно, охотник: желания имеют свойство сбываться.

Его чтение нарушило появление Альмиры. Призрак возникла в коридоре и сразу же направилась в комнату хозяина.

- Гельсен! – позвала она сразу же.

Её встревоженный голос отвлёк охотника от книги и заставил насторожиться. Он поднялся, но выйти ей навстречу не успел и столкнулся с ней в дверях.

- Выручай! – проговорила она с тревогой.

- Что на этот раз? – деловито осведомился Гельсен, отложив книгу.

- Ведьма Азерель.

- Её убила Кэтрин, - напомнил тот, задумавшись.

- Гельсен, ты серьёзно?! – возмутилась Альмира, - Девочки там одни! Потом разберёшься, кто кого убил!

- Хорошо-хорошо. Своим ходом возвращаться не собираюсь, так что заберёшь меня как только я тебя позову. Держи.

Он протянул ей альбуликс, который до того висел на шее. Альмира так торопилась его отправить, что Джон едва успел схватить из прихожей пальто. В горах холодно, а он без верхней одежды.

***

Странная это была картина: дракон пятился от поднявшего вверх руки человека. Это похоже на что угодно, только не на реальность. Но она именно такая, какой её описал автор. Алексия, не зная, что предпринять, отступала назад. Ведьма её растерянностью откровенно пользовалась. Лой, готовый в любую минуту вновь применить свою бесполезную, но зрелищную магию, отступал вместе с драконом. Только у ящика велась активная борьба: Дана рвала на части пытавшихся добраться до него мелких теней. Они многого добились: отвлекая волчицу боем, они переместили схрон альбуликса. Дана увидела его у утёса и кинулась к нему. Тени пытались скинуть его вниз, в ущелье, но волк схватил цепь зубами и рванул на себя, уперевшись лапами в землю и тут же провалившись в снег. Ящик неохотно подался вперёд, на неё. Оттащив его достаточно далеко, волк зарычал. Тени снова окружили его, пока другие двигали его обратно к краю.

- Да брось ты эту дракониху! Скинь альбуликс и потом уже развлекайся, - передала приказ Саттары тень Азерель.

Ведьма злобно улыбнулась Алексии, замахнулась на неё рукой и развернулась. Разворота её Алексия не видела: запуганная старшей сестрой, она зажмурилась и отступила. Азерель того и надо было: она продолжила движение, и из её руки вырвался сгусток черного пламени. Он врезался в землю под Даной. Волк успел отскочить. Черная плеть, появившаяся в руках ведьмы, щёлкнула где-то над ней. Волчица быстро взглянула на неё и вновь вернулась к ящику, который, как заговорённый, полз к обрыву. Вокруг неё вновь был чёрненький туман от разорванных теней.

Чёрное пламя ударило в ящик. Он отшатнулся, грозясь сорваться вниз. Дерево опалилось и сделалось темным, щели между досками увеличились. Дана схватила цепь и вновь дернула на себя. Ей потребовалась почти вся её сила, чтобы остановить его. В спину ударило что-то металлическое. Резкая боль на мгновение парализовала её. Волчица рухнула в снег. Азерель хотела ногой столкнуть ящик с альбуликсом.

Быстрый удар отбросил её назад. Ведьма удержалась на ногах, отъехав назад и застряв по колено в снегу. «Гельсен!» – обрадованно подумала Дана, увидев перед Азерель фигуру охотника. Второй его удар заставил её завалиться на спину.

- Как это нелепо, ёлки-палки, - с досадой прошептала тень ведьмы и исчезла – пошла докладывать Саттаре.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что Азерель и опомниться не успела. Она только увидела над собой меч охотника, который сразу же пронзил ей грудь. Ведьма, стиснув зубы, сдержала крик и сдавила лезвие между ладонями, не позволяя мечу погрузиться глубже. Гельсен быстро перехватил меч, взяв его одной рукой, другой потянулся к противнице. На лету рука достала кинжал. Через секунду руки ведьмы разжались.

Охотник вынул меч и оглянулся. Заметив закрывшуюся крыльями Алексию, он едва заметно усмехнулся и пошёл в её сторону. С его пальцев сорвалась искра, полетевшая к телу убитой ведьмы. Оно тут же покрылось ярким пламенем.

- А это-то зачем?! – ужаснулась Алексия, плотнее закрывшись, - Похоронили бы её по-человечески!

- Самый надежный способ избавиться от ведьмы – сжечь её, - бесстрастно ответил Гельсен, взглянув на Лоя.

Тот пожал плечами, потупившись. Отчасти случившееся было его виной. Если бы тогда они не отправили её сюда, судьба всех сложилась бы по-другому.

- И всё-таки это жестоко. Кэтрин бы так не стала, - с осуждением сказала Алексия, взглянув на него из-за перьев сердито.

- Вот поэтому она и вернулась. Твоя сестра её вроде как убила. Оказалось, что не до конца.

- Кэтрин не могла убить человека!

- Лексия, так это и не человек, - сказала, отряхнувшись от снега, Дана, - Это просто чудовище. Некоторые же могут принимать человеческий облик, но не являться людьми. Тени, к примеру.

Та скривилась недовольно, но промолчала. У сестры она научилась с недовольством молчать, когда не признаёт чужую правоту.

Туман вокруг рассеялся. Прежние цвета наполнили мир. Небо вновь стало голубым, а стволы деревьев – серо-коричневыми. Позолотило солнце снежные просторы. Донёс холодный ветер запах хвои и смолы со стороны леса. Дракон довольно оглянулся. Здесь ей всё понятно, этот мир она очень хорошо знает.

- Доберитесь до города без приключений, - сказал Гельсен, и в его голосе Дана услышала насмешку.

Охотник провел ладонью по воздуху, будто протирал зеркало. Под его рукой пошла рябь. Через мгновение на его месте была Альмира.

- Это ты придумала его позвать? – спросила Алексия.

- Да.

- Спасибо, - обратилась к ней Дана, - его помощь была очень кстати.

- Только он так быстро исчез, что я совсем не успела спросить его про Кэтрин, - расстроено произнесла Алексия.

- Лекси, потом расспросишь. Хотя мне кажется, что он тебе всё равно ничего не ответит. Думаю, у тебя будет шанс узнать обо всём только у самой Кэтрин, - сказала призрак.

Дракон недовольно фыркнул.

- Ладно. Тогда пора назад, - сказал он, придвинув лапой ящик.

***

- Им же хуже. Раз справились, значит дальнейшие приключения – их проблемы, - злобно ответила Саттара, - Мне бы за графом присмотреть.

- Приказ сверху? – участливо поинтересовалась Тэхмес.

Она заметила только молчаливый кивок. Саттара терпеть не могла правила и приказы. Ведь они ограничивали её буйную фантазию. Но противиться им не могла. И теперь была жутко злая. Привычная её насмешливость ушла. Саттара теперь придумывала, как стащить с шеи вампира альбуликс, который оставила ему Дана.

Глава 16. Новые потрясения

Путешественники благополучно вернулись в столицу. Летели молча, сохраняя по дороге угрюмое молчание. Даже Алексия забыла про деревню, о которой хотела спросить, и задумалась. Она искренне не понимала, почему Джон так тщательно скрывал от неё здоровье её сестры. «А вдруг она умерла?» – вдруг подумала она и тут же с ужасом замотала головой, удивив жестом Дану. «Нет! Конечно же нет! Во-первых, Кэтрин не могла умереть! Моя сестра – самая живучая и всех созданий. Она не может умереть, потому что у неё есть я. А во-вторых, Джон не тот человек, который стал бы врать о своём промахе. Он честно бы об этом рассказал», - решила Алексия.

- Ой ли? – возразил ей кто-то, - Ты знаешь его... дай-ка подумать... всего шесть дней! И уже такие выводы... Хм, может, Кэтрин оттого и живучая, что не верит всем подряд?

Дракон недовольно зарычал тихо, заставив Дану вновь обратить на себя внимание. Против этого она не могла возразить. В самом деле знакомы они немного, и Алексия всецело доверяла своим чувствам и судьбе. Она привыкла, что за неё решали все проблемы, и оттого могла легко оказаться в зависимости от старших.

В городе подруги распрощались с Лоем. Приземлились на крыше управы Северного района. Алексия, оставаясь драконом, зацепилась хвостом за трубу и присела, позволив магу спрыгнуть на крышу. Лой решил, что больше им ничем помочь не сможет, а значит, надо заниматься своими делами и позаботиться о хлебе насущном. Всё-таки у него не было графа, которого нужно было бы защищать и который бы радушно поделился поместьем. Так что Лой без зазрений совести распрощался с девушками и направился к себе под мост, сославшись на важные дела и покупателей.

Дракон вздохнул и расправил крылья, готовясь взлететь. Альмира заметила в глазах её грусть. «Это она всё о сестре переживает. Больше не о ком. Бедная девчушка, - пожалела она её, - Гельсен, неужели ты не мог хоть какую-нибудь ерунду ей наплести? О! А это идея. Можно попробовать достать его. Если не расколется, можно будет ей что-нибудь утешительное придумать. И ей полегче станет», - подумала она, сказав:

- Лекси, не грусти. Я могу попробовать ещё раз выпытать у него что-либо.

- А ты что видела, когда сидела с ней? – искоса взглянул на неё дракон, опустив крылья.

- Понимаешь, я ничего не поняла. Я далека от медицины. Мне показалось, что она просто спит.

- Такого быть не может. Просто сон ей не поможет, - возразила та, - Но если ты попробуешь узнать что-то, я буду признательна. Меня пугает неизвестность.

- Хорошо. Но ничего не обещаю, - спохватилась она, - Ты же знаешь, что Гельсен не захочет сдаваться и рассказывать что-то.

Алексия поблагодарила Альмиру, и та исчезла. Дракон вздохнул и сказал устало Дане:

- Давай полетим к графу и не будем её дожидаться. Мне стоять надоело.

- Полетели. А то мы и в самом деле стоим на открытом месте. Нас увидеть могут, если ещё не увидели, - согласила та.

***

Дракон приземлился в графском саду за усадьбой. Алексия опустила ящик и позволила Дане слезть.

- Послушай, дом выглядит пустым, - сказала она задумчиво, - Может, отправимся сразу к Совету?

- Давай я все-таки быстро пробегусь. Мало ли вдруг не заперто, - ответила та и скрылась у дома.

Дракон проводил ее задумчивым взглядом и вздохнул. Через минуту девушка вернулась немного расстроенная.

- Нади лететь не к Совету, а к Ратуше, - сказала она, - Он предпочитает работать там.

- А ящик? – несильно ударил его в стенку хвостом дракон.

- А ящик с собой. Пусть граф решает, кому давать альбуликс, кому не давать.

Алексия немного пригнулась к земле, позволив ей залезть на спину, и взлетела. Дракон вновь поднялся над городом.

- И где эта Ратуша?

- В центре Старого города. Вон, видишь островок? Там крепость, вот рядом с ней и садись.

- Придется стать для охраны неожиданностью, - проворчала Алексия.

Тень крупного существа действительно напугала людей, заставив с ужасом посмотреть на небо. Охрана вскинула ружья, прицелившись. Дракон не обратил внимания на них, пролетев к крепости. Она хотела сесть на крышу и заглянуть в окно графа. Дана пыталась вспомнить вид из окна и по своим воспоминаниям вела ее среди стен. К счастью, ничем плохим дело не кончилось: Алексия вовремя заметила графа на улице. Дракон приземлился на площади, едва не сломав крылом опору под крыльцом. Ящик с грохотом опустился на землю рядом с ней.

- Добрый день, ваша светлость, - любезно поздоровалась Дана, спрыгнув с шеи дракона, - Альбуликс доставлен.

Она кивнула на ящик. Граф долго смотрел на него, потом медленно кивнул.

- Хорошо, что вы прибыли сюда вместе с… камнем. Вот только наверное его нужно сразу к мастерам, чтобы они из него что-нибудь сделали.

- Лой сказал, что он и без огранки обладает особыми свойствами. Его можно и в кармане носить, - сказала Алексия, превратившись в человека.

- Это прекрасно, но не все захотят носить оберег в кармане. Это опасно: его могут украсть, его можно забыть и так далее.

- Но на то, чтобы сделать из него украшение, нужно время. Вы не боитесь за своих людей? – спросила девушка, глядя в глаза графу.

Сейчас ее взгляд был пристальным и внимательным. Глаза шоколадного цвета точно гипнотизировали, заставляя неотрывно смотреть в них. Алексия таким образом видела человека насквозь, все его мысли, чувства. Ничто не ускользает от нее. Граф, погрузившись в омут её глаз, не стал исключением.

- Признаться честно, да. Но я считаю, что после ювелира камень станет сильнее.

- Если станет, то очень немного. Пользуйтесь тем, что мы принесли. Не надо больше подвергать всех опасности.

Алексия посмотрела на Дану, отпустив вампира. Та пожала плечами и взглянула на своего начальника.

- Возвращаться к своим основным обязанностям? – спросила она.

- Да. Будьте сегодня здесь. Я этот день проведу в Ратуше. Работу никто не отменял.

- Мне тоже остаться? – уточнила Алексия.

- В принципе, ваше присутствие необязательно, но вы могли бы создавать дополнительную защиту.

«И Дане было бы спокойнее», - подумал граф, взглянув на нее. Алексия задумалась: «Это скучно. Сидеть без дела может только Дана. Хотя, она всегда с книгой. А я что буду делать? Нет, не хочу. Хочу дома посидеть. Поспать». Девушка зевнула и сказала:

- Если я вам не нужна, я бы пошла домой.

- Но, Лексия, ты одна до дома доберешься? – удивилась Дана.

- Конечно. Не маленькая же. Дана, я взрослая.

- Хорошо, только будь осторожна. Прошу, как доберешься до дома, попроси Альмиру рассказать об этом мне.

- Ладно. Желаю удачи, - кивнула она и направилась к выходу.

У ворот, закрывающих вход на внутренний двор крепости, она встретилась со стражей, которая стала охотиться на обладателя огромной тени. Стражники были очень удивлены, увидев прекрасную девушку, прошедшую мимо. Алексия не обратила на них внимания. Ей было о чем подумать. Она не на шутку осерчала на Гельсена. Ей надоело его молчание.

***

- Она одна! – воскликнула Тэхмес, дернув за руку Саттару.

- Интересно, - пробормотала та, заметив девушку, - Дана хорошо подумала, прежде чем отпустить её?

- Наверное, решила, что она взрослая, - усмехнулась Тэхмес, - Разберёмся с ней сами, или скажем Магестеру?

- Пусть он занимается всякой ерундой. Мне нужно дальше искать способы добраться до Лигри.

В подземелье весточку от темной учёной получил Магестер.

- Почему ты не хочешь самоутвердиться за счёт слабой драконихи? – спросил Дарк, заметив недовольство в глазах приятеля.

- Сейчас мне откровенно лень. Не хочу покидать подземелья и выходить на свет, - поморщился тот, - А во-вторых, раз меня об этом попросила Тэхмес, её попросила это сделать Саттара. Я не хочу делать её работу.

- Странные вы, работники первого звена, - прозвучала насмешка в голосе охотника, - Вроде вы работаете во имя общей цели на благо Её Высочества, но при этом перепихиваете друг на друга обязанности. Лень же нам не свойственна, это чисто человеческое качество.

- Я просто зол на Саттару. Мне не лень. Вам, охотникам, не понять. Вы редко общаетесь с кем-то кроме Её Высочеством.

- Понятно, - усмехнулся тот, - И что ты сделаешь?

Тот вздохнул и задумался.

- Мег, можно же напасть на неё. Избавимся от девчонки, и будет у вас на одну проблему меньше.

- Нет, не сейчас, - остановил его жестом воин, - Это у меня припасено на потом. Сейчас пока рано. Пропажей драконихи сразу же займётся охотник. Да, он человек и ничем навредить нам не может, но он докопается. Он доберётся до нас.

- И ты, обласканный Её Высочеством воин-магистр первого звена, боишься человека? – вновь усмехнулся Дарк.

- Нет, я не боюсь его. Меня настораживает то, что где-то в его доме восстанавливается дракон, который потом может создать нам кучу проблем. Так что её сестру я пока не трону. Чуть позже, когда станет ясно, умерла Кэтрин или нет, я достану её.

Охотник пожал плечами. Он считал этот ход нецелесообразным и думал, что Магестер просто отдает инициативу городу. Но Дарк наблюдал за этим преинтереснейшим процессом интеграции мира в Тьму как за игрой в шахматы: его коллеги играли черными фигурами, а город – белыми пешками. И из-за этого перевеса тени всегда на несколько ходов впереди. У них всё поле как на ладони.

- А что мы всё о работе да о работе? – усмехнулся Магестер, - Давай отдохнём немного. Ты, потрепанный бесконечными сражениями, и я. Как в старые добрые, а?

- Ты про наше старое увлечение? Ну, можно, - ответил тот, - Только здесь для нас тесно, не находишь?

- Немного тесновато, но в целом... Можно немного всё это подредактировать.

Магестер махнул рукой. От его жеста прошла странная волна по воздуху. Она разнесла старые коридоры, обрушила древние хрупкие стены. Образовался большой зал. Каким образом держался потолок, знал только Магестер. Всё это произошло бесшумно и незаметно. Только потом, когда воин уже опустил руки, по потолку поползли трещины. Тогда он провел пальцем над собой, и трещины над ним затянулись. Но за пределами зала они не исчезли и стали дальше разрывать улицы города.

***

«Почему он так? Это несправедливо! В высшей степени не справедливо! Я же волнуюсь. Неужели так сложно просто взять и сказать, как она? Скажи просто: жива, дышит, поправится! Нет, мы будем упорно молчать! Почему так?! Я думала, он хороший человек. А он мне даже с ней видеться запретил», - думала Алексия, шагая по шумной улице. Было вечернее время. Народ шёл с работы. А те, кто сидел весь день дома, вышли на вечернюю прогулку. Они сквозь толпу пытались добраться до парков.

Лина с братом выбралась в центр. Карл решил развеять тоску сестры и показать ей город. Одну её родители дальше района не пускали, а сама она никогда бы не ослушалась их и не пошла бы дальше. Карл упросил мать отпустить Лину с ним в старинный центр. Отец был против, но угрюмо промолчал. Видел, что дочка увядает после укуса вампира. И пока брат возился в подземельях с опорами, Лина ждала его в Векшах. С сестрой он попросил остаться своего помощника. Потом, выбравшись из затхлости и мрака на свет столицы, Карл отправился с сестрой на прогулку.

Лина уцепилась за руку брата, пытаясь не отстать. Вокруг было непривычно много людей. Лине редко доводилось бывать в толпе, она выросла дома под опекой матери и брата. Карл оглядывался и ругал прохожих, так некстати появившихся на улице. Он хотел устроить сестре неторопливую прогулку под мягким уютным светом уличных фонарей, по тихим улицам, а здесь организовались толпы. Инженер совсем забыл про окончание рабочего дня.

Глаза девушки застил туман. Возникла неяркая картинка. Она даже не поняла, что на ней изображено: не то комната, не то зал. Зажглись свечи, озарив мглу. Показалась паутина и пыль на мебели. Лина вздрогнула. На столе мелькнули старые пожелтевшие книги с странными символами и магическими словами. Девушка зажмурилась, не желая видеть запретные книги. Но они не исчезли. Напротив, страницы стали видны ещё четче, можно было разобрать слова и прочитать их, каждая клякса, каждая точка сделалась явной и точной.

- Лина, что такое? – донесся до неё слабый встревоженный голос брата.

Наконец, видимо, добившись нужного, колдовские книги стали растворяться в воздухе. Вновь возвращались привычные очертания предметов: улицы, тротуара, решетки забора, фигуры равнодушных прохожих. Наконец, серьезное лицо Карла, который внимательно всматривался в глаза сестры.

- Мне дурно, - прошептала она, прикрыв глаза.

Карл оглянулся. Увидев вход в Векши (они не успели уйти далеко от парка), он, бережно взяв под руку сестру, повёл её к парку. Вырвавшись из потока толпы, он довёл её до первой лавочки. В это людное время нет в парке пустых лавочек. На каждой сидят люди. Карл усадил Лину на край лавочки. На другом крае сидела пожилая женщина лет 60. На носу очки, седые волосы спрятаны под серым платком, в руках спицы. Глаза её устремлены туда, где сходятся спицы, там с каждым новым движением появляется петелька.

- Чем тебе помочь? – спросил Карл у сестры.

- Не знаю, - прошептала та, - Это сейчас пройдет. Мне бы просто в себя прийти.

Наконец, частое дыхание ее выровнялось. Лина краем глаза заметила женщину со спицами и смутилась, будто виновато опустив взгляд.

- Дойти до дома сможешь?

Она слабо кивнула и поднялась, опираясь на брата. Тот уже укорял себя тем, что вывел её из отчего дома в мир. Карл осторожно взял сестру под руку и повел на выход. Задумчивым взглядом их проводил дедок на скамейке.

С громким карканьем поднялась в небо черная стая ворон. Лина оглянулась, ахнув от испуга. Стая взмыла в небо и скрылась над городом. Лина плотнее прижалась к брату. «Чего это они?» - подумал тот равнодушно и направился к выходу, потянув за собой сестру.

***

Гельсен продолжал скучать над книгами. После кратковременной отдушины в виде борьбы с ведьмой он чувствовал себя ещё более угнетённым. Наверное, те же чувства испытывает голодный человек, чувствуя запах свежеприготовленной еды. Охотник сделался от безделья раздражённым. Потому встретил появившуюся в его доме Альмиру не очень любезно.

- Что ты такой злой? – удивилась та, посмотрев ему в глаза.

- Неважно, Альмира. Что на этот раз случилось?

- Алексия очень переживает за сестру. Ей тяжело сталкиваться с твоим равнодушием. Я передам ей всё, только расскажи.

- Нет. Я это делаю не из вредности или плохого настроения. Как ты этого не понимаешь? – вновь услышала она раздражение в его голосе, - Если Алексия узнает, что сестра на грани жизни и смерти, ей станет ещё тяжелее. Она может сказать всё что угодно, но себя обмануть не получится, поверь мне. Поэтому я даже Дане не раскрываю деталей.

- А она правда на грани жизни и смерти?

Гельсен вздохнул. Альмира заметила, как он будто бы прикусил язык.

- Нет. Я тебе ничего не скажу.

- Жаль. Ну ладно. Придется придумывать.

- В показаниях не запутайся потом.

- А Кэтрин точно под надёжной защитой? Ей ничего не грозит?

- Пока я здесь, она в безопасности, можешь не переживать.

- И всё под контролем? Просто... ты не такой как обычно. Я и волнуюсь.

На этот раз недовольство выдали пальцы охотника, пробарабанив по столу.

- Всё под контролем. И пусть если это не так, земля вздрогнет, - отчетливо произнес он, сердито взглянув на неё.

Где-то далеко раздался грохот, как от горного обвала. Гельсен с Альмирой оглянулись на окно. Вдали появилось серое облако, стремительно увеличивающееся в размерах. Из кухни послышался звон. Охотник взглянул наверх и увидел качающуюся люстру. С изумлением на неё же смотрела Альмира. Она удивлённо взглянула на него, но ничего не спросила. Гельсен и сам всё понял. Его раздражение сразу улетучилось.

- Слетай-ка к Дане, узнай, что у них там происходит, - обратился он к призраку.

Та молча кивнула, глядя на улицу. Потом исчезла. Гельсен посмотрел на Кэтрин и подумал: «А Альмира в чём-то права. Я становлюсь несдержанным. Надо как-то справиться с собой. Будет обидно не уследить за ней уже после победы».

***

Раздался грохот, от которого будто вздрогнула земля под ногами. Карл взглянул на небо, но грозовых туч не увидел. Гром второй раз грянул, и по земле поползли трещины. Где-то на другом коне улицы раздался крик ужаса. Воздух прорезал странный нарастающий гул.

Толпа на улице сначала замерла, пытаясь понять что происходит, потом ринулась в разные стороны. Мало кто понял причину суматохи и паники. Карл растерянно оглянулся: куда вести сестру? На улицу, где в хаотичном движении мечется толпа людей, или через парк, откуда бегут люди выйти на проспект? Старики на лавочках с непониманием оглядывались по сторонам. Вновь раздался грохот и потом крик.

Обернувшись, Карл увидел, как на другой стороне улицы медленно рушится дом. Он, не торопясь, погружался под землю. В месте, где его стена встречалась с землёй, была куча пыли. Оттуда ползли черные змеи-трещины. Улица уходила вниз, словно ее затягивала черная дыра.

Прижав к себе остолбеневшую сестру, Карл бросился бежать. Неважно куда, главное бежать подальше от этого разлома! Лина едва успевала за ним, он почти тащил ее в массе людей. Лина, закрыв лицо рукой, бежала за ним. Но расстояние между ними все увеличивалось. Вот-вот рука выскользнет из руки брата! Лина пытается догнать его, но налетает на человека. Карл скрылся где-то в толпе, и не заметив пропажи сестры.

В толпе Лина почти не бывала. Растерявшись, она топчется на месте, вызывая вокруг гнев и ругань. Ей безумно страшно. На нее налетают, её в суматохе и давке толкают, пихают, ей наступают на ноги. Лина отступает сама не знает куда. Она невольно закрыла голову руками.

Чудом девушка освобождается из плена толпы и отступает в парк, где людей уже почти нет. Под ногами её разверзлась бездна подземелий. Но к черной пасти девушка стоит спиной. Один ее робкий шаг – и она кубарем падает в холодную темноту.

«Что происходит?!» – с ужасом думает Алексия, видя толкотню. Она растерянно оглядывается, пытаясь понять причину паники. Девушка с ужасом видит, как падает старинный трехэтажный дом. За ним накреняются другие. Улица уходит под землю. Всему виной зловещие трещины. Алексия хочет уйти, но вдруг вспоминает сестру. «Кэтрин бы никогда не оставила тех, кто нуждается в помощи», - устыдившись своего страха, подумала она. Алексия отталкивается от земли и в воздухе превращается в дракона. В глазах его решительность и бесстрашие. «Раз Кэтрин могла, то и я могу!» - убеждена она.

***

Спокойную рабочую атмосферу графского кабинета нарушает грохот. Пол вздрогнул под ногами, закачалась, печально звеня стеклянными подвесками, тяжелая люстра. С удивлением и ужасом взглянул на неё граф. Дрогнула рука Даны с перьевой ручкой, оставив на бумаге чернильную кляксу. Они переглянулись.

- Что происходит? – пробормотал изумленно граф, когда дверь кабинета распахнулась.

- Это землетрясение? – спросила Дана, поднявшись и не спуская глаз с люстры.

- Здесь не может быть землетрясений… - сказал тот, - На выход! – скомандовал он.

У двери они замешкались: граф затормозил, пропуская по правилам этикета даму вперед, а Дана остановилась, чтобы он первым вышел. Она же его телохранитель! Ей-то ничего не сделается, она оборотень. Вспомнив об этом, граф прошел вперед нее. Всюду тоже качались люстры и дрожала мебель. Народ покидал Ратушу. На площади перед входом организовалась толпа, но она быстро рассосалась у входа в исторический парк. Все попрятались там.

- Что случилось? Что стало причиной этого? – спрашивал граф у проходящих мимо, но никто точно не мог ответить.

Только прискакавший на лошади Командор смог немного прояснить ситуацию. Но даже он мало что понял из случившегося в городе. Спутанные объяснения вызвали новые вопросы. Похоже, сегодня в правительстве будет переполох. Подлила масла в огонь Альмира, рассказавшая о том, что в городе землетрясение. Граф отказывался верить в разбушевавшиеся силы природы, потому что знал географию и не получал сообщений об этом от учёных, которые несмотря на войну вели наблюдения. Но тряска пока не думала проходить, и в крепость было опасно возвращаться.

***

Слабая боль коснулась ступней. Искрой обожгло локоть. Открыв глаза, Лина увидела над собой каменный свод подземелья, чудом удержавшийся от падения. Его укрепляли временные опоры, о постановке которых распорядился Карл. Девушка осторожно поднялась. Вокруг не никого было. Где-то впереди было слабое пятно света. Лина прищурилась, пытаясь рассмотреть впереди свет. Как бы она не напрягала уставшие от вязания глаза, ничего больше разглядеть не могла. Тогда страх липкой паутиной облепил её душу. Совсем одна, без брата, без семьи, в темном подземелье... Да это же все её кошмары наяву! Зачем судьба так решила над ней посмеяться? Лине хотелось кричать, но от страха она и пискнуть не могла. Она замерла на месте, вслушиваясь в зловещую тишину.

Где-то поблизости раздался слабый стон. Лина вздрогнула, отпрянув назад немного. Звук не повторялся. Девушка хотела обратиться к человеку с вопросом, но голос пропал, а язык пристал к нёбу.

- К-кто здесь? – робко прошептала она, испугавшись своего шёпота.

Ответа не последовало. Постояв в нерешительности с минуту, Лина сделала неуверенный шаг в сторону звука. Он донесся из более темной части коридора. «А если человеку помощь нужна? Я же не могу его одного бросить. Надо пойти помочь. Заодно и вместе не так страшно будет», - решила она, осторожно шагая в темноте, проверяя ногой то, что впереди. Она ненароком зацепилась рукавом об арматуру и порвала кофту. Теперь стала осторожнее. наконец, она увидела силуэт человеческого тела. Кто-то лежал на земле, положив голову на камни. Лина, чуть осмелев, окликнула его, и подошла совсем близко. Опустившись на колени, она увидела лицо пожилой женщины, той самой, из парка. Спиц в её руках уже не было.

- Что с вами? Всё хорошо? Пожалуйста, ответьте, - попросила, коснувшись её плеча, Лина.

Женщина приоткрыла глаза.

- Всё хорошо, дочка, не переживай, - слабо сказала она, кашлянув, - Всё хорошо. Ты не видела хоть, что случилось?

Лина отрицательно покачала головой. Теперь ей спокойнее. Рядом человек, теперь она не одна в этой холодной черноте! Но всё-таки кто только не водится в коридорах. Спокойнее было бы на поверхности. Женщина тоже увидела вдали пятно света. Приподнявшись, она села и сказала:

- Если это обвал, надо осторожно выбираться отсюда. Иди-ка посмотри, есть ли ещё здесь кто-нибудь. Только далеко не уходи, здесь всё снова обрушиться может.

Лина послушалась. Страх не отступил, но осознание того, что с ней есть кто-то ещё и он за ней внимательно следит, придавало смелости. Девушка осторожно шла между камнями и кусками опор из металла, заглядывала за крупные осколки, но никого не находила. Видимо, остальные были дальше. Выйдя из-за камня, Лина увидела яркий свет. Прищурившись, она увидела небо, незаметные серые крыши домов на его фоне. «Вот где можно выйти!» – подумала Лина. Каменный потолок над ней закончился. Дальше было только небо. Но ход упирался в очень крутой обвал, по которому нельзя было выбраться из ямы. Лина, может быть, и справилась, но та женщина точно нет. Девушка поспешила вернуться к ней.

- Ну что? Есть кто-нибудь ещё? – встретила её вопросом дама, поднявшись на ноги.

- Я никого не нашла. Но там впереди свет.

- А, там значит всё обрушилось. Здесь нас вон те опоры спасли, - она указала на временные конструкции, - Тогда пойдём в ту сторону. Там люди вытащат.

Женщина, прихрамывая на ногу, направилась к девушке. Лина, приметив её хромоту, взяла её под руку. Вместе они медленно пошли в сторону выхода. Непривыкшей везти людей Лине было непросто, она утешала себя тем, что скоро всё закончится и они выберутся в город.

Позади раздался треск. Они оглянулись и увидели, как накренилась временная подпорка. Потолок намеревался падать дальше. Лина ускорила шаг, изо всех сил пытаясь тащить женщину за собой. Та сначала шла быстро вместе с ней, потом больной ногой наступила на камень и стала падать. Лина не дала ей со всего маху упасть на землю, но не смогла удержать.

- Ой, ладно! Беги, спасайся! – отмахнулась от её рук дама, - Незачем тебе здесь погибать.

«Да как можно?!» – удивилась та, не отпуская её.

- Я не могу вас бросить, - сказала она, - Поднимайтесь, мы успеем!

Но женщина настойчиво отталкивала её руки

- Иди, говорю! Упрямица! Уже могла бы быть там!

- Пойдёмте! Будем там вместе! – отчаянно крикнула Лина, и сверху посыпались камни.

***

Не дождавшись объяснений от чиновников, граф рассердился. Гнев его заметила только Дана. От остальных его граф удачно скрыл. Он всегда знал, что происходило почти на всей территории подземелий во время войны, а сейчас не ведал, что происходит в нескольких километрах от Гранатовой крепости. Он ничего не сказал, только распорядился приготовить лошадь.

- Почему не карету, ваша светлость? – удивился конюх.

- Потому что это быстрее, - ответил Лейшбери, скрыв недовольство.

Когда подали лошадей, граф в сопровождении Даны, тоже изъявившей желание ехать верхом, умчался в город. Позже их нагнал Командор.

- Если это обрушились коридоры, то есть угроза и дальнейшего обрушения, - сказал он.

- Вы же их укрепляли, - упрёк прозвучал в голосе графа.

- Я спрошу мистера Сейдена на этот счёт. Сомневаюсь, что его работа вызвала такое.

Командор знал, что граф скажет так, и не придумал на эту фразу внятного ответа. Его самого сильно удивило происходящее в городе. Вся Эрага встала на уши: улицы сразу заполнились людьми, массы двигались в хаотичном движении, слышались крики. Люди не знали, что происходит. Сквозь эти толпы и пробивались граф с подчинёнными. Путь их был долгим и непростым.

Когда они оказались у входа в парк Векши, даже Дана ахнула от ужаса. От парка не осталось почти ничего, на месте большого, всеми любимого сквера, была здоровущая яма с неровными краями, которые продолжали осыпаться.

- Как всё... запущенно, - пробормотал Командор, не отрывая взгляда от руин.

- И разрушения продолжаются. Как их остановить? – сказал задумчиво граф.

- Инженеры уже работают над этим. Это остановят.

- А что на счёт людей? Много пострадавших?

- Целый дом ушёл под землю, - ужаснулась Дана, увидев развалины в яме поменьше.

- Пока сложно говорить об этом. Никакой информации нет.

***

- Они ничего не знают. Предполагают, что обрушился старый коридор здесь, в Векшах, - сказала Альмира.

- Странно. Это центральные коридоры, они были самыми укреплёнными, - задумался Гельсен, - Алексия с Даной?

- Нет, она устала и пошла домой. Только там я её не нашла.

«Отлично. Я, как идиот, пытаюсь защищать её, вытаскиваю из всевозможных проблем, а её вот так спокойно отпускают на поиски приключений! Не ожидал такого от Даны. Мне казалось, она... по-мудрее», - возмутился про себя Гельсен, сказав:

- Значит, потерялась по дороге. Присмотри за больной, я пойду к парку.

Через несколько минут он был перед обвалом. Удивившись виду, он оглянулся и заметил всадников, в которых усмотрел графа со свитой. «Прекрасно. В самой гуще событий. И ему неприятностей что ли мало?» – с недовольством подумал Гельсен. Он осторожно подошёл к краю и взглянул вниз. Там были обломки и камни. «Людей здесь будут искать спасатели. Вряд ли кто-то выжил после такого», - подумал он.

- Гельсен? – раздался удивлённый голос Даны, - Ты в городе?

- Да, пришлось вернуться. И как это могло произойти? – обратился он к графу.

- Мне пока ничего не доложили, - подавив недовольство, ответил тот, - Поэтому я здесь.

- Я помню те тоннели. Они не могли просто так взять и обрушиться, - сказал Командор, - Вспомните, это же один из главных коридоров подземелья!

- И всё это произошло вечером. Дана, я знаю, кто может остановить разрушения. Алексия с тобой? – спросил охотник.

Дана смутилась, поджав губы.

- К сожалению, её со мной нет, - сказала она, избегая взгляда Гельсена.

- Почему?

- Она устала после полёта в горы, поэтому хотела отдохнуть.

- И ты, зная, что за ней охотятся причём не только люди, отпустила её одну? – вопрос его прозвучал как издёвка.

Та молча кивнула.

- Что ж. Придётся справляться своими силами.

Снова раздался грохот. Улица за провалом на месте парка напротив говорящих стала исчезать в клубах пыли. Земля с ужасающей быстротой срывалась в темноту. Тогда земля дрогнула и под ногами людей. Лошади испуганно заржали,топчась на месте. Командор взглянул на графа, надеясь, что сейчас он прикажет уходить в город. Но тот молчал, не замечая страха скакуна и тряски, с напряжением всматриваясь в рушащуюся улицу.

***

Камни падали рядом, не попадая пока по лежащим на земле женщинам. Лина не оставила её, как та просила. Даже если бы она и хотела сбежать, не смогла бы: кусок платья придавило огромным булыжником. Вокруг раздавался жуткий грохот. Оглушенная Лина уже не понимала, что происходит. Она вдруг просто почувствовала, как откуда-то взялся ветер.

Ветром была Алексия. Дракон заметил их и поспешил закрыть собой. Здесь было слишком тесно для того, чтобы лететь, но крылья Алексия могла расправить. Вот она взмахнула ими, чтобы одним большим прыжком пересечь расстояние до людей. Она оказалась рядом как никогда кстати. Стиснув зубы, дракон вытерпел удары камней, взял осторожно за одежду женщин и побежал к свету. Прыжками она ловко преодолевала препятствия. Её не пугал падающий потолок. Наконец, тоннель закончился. Закрывшись крыльями от рушившегося потолка, она выскочила на место бывшего парка.

- Лексия! Ты что делаешь?! – крикнула Дана, заметив дракона.

Та не услышала её крика. Её больше волновало продолжающееся землетрясение. Она опустила людей на землю и помчалась обратно в темноту. Уклонившись от падающих камней, дракон прорвался в тоннель. «Надо как-то это остановить! Сеть подземелий очень разветвлённая. Как вот только это сделать? Кэтрин бы знала!» – зарычала негромко Алексия. Дракон опережал срывающиеся вниз камни и опоры. Она обогнала разрушения. «У меня есть два пути: я могу укрепить существующие опоры, либо разрушить стыки. Таким образом волна будет остановлена. Поскольку я не умею укреплять, придётся разрушать», - решила она. Дракон задрал голову и выпустил огненный шар по опоре. Огонь тут же накинулся на камень. Услышав приближающийся грохот, дракон вновь ударил огнем по потолку. Алексии пришлось отскочить. От второго залпа свод стал рушиться. Для верности она лапой сбила неподдающуюся опору и обрушила тоннель.

«Только бы помогло!» – подумала Алексия, затаившись. Волна разрушений прогрохотала вдали и затихла за искусственным обвалом. Наступившая тишина значила её победу. Ещё несколько камней с глухим стуком упали, и всё затихло.

- Отлично. Теперь надо отсюда как-то выбраться, - сказала она, отступив на шаг назад.

Дракон отошел и дал залп по камням, представив город. Огонь не долетел до преграды, взорвавшись в воздухе. Окно в мир в столице открылось, и Алексия ловко прыгнула в него, оказавшись в яме на месте парка.

Там уже кипела бурная деятельность. Искали под обломками людей. Снова становилось людно. Алексия оглянулась в поисках Даны. Ей показалось, что она слышала её голос. Дракон, на которого пока не обращали внимания, оглядывался, неторопливо шагая по руинам.

- Вот значит как ты до дома добралась, - раздался голос охотника.

Алексия от неожиданности даже назад отпрыгнула. Она не была готова встретиться с ним здесь.

- Я не могла всех бросить. Моя сестра так точно бы не поступила, - сказала она, - Кстати как она? Почему ты не хочешь рассказать мне об этом?

- Потому что это может повлиять на защиту города, - бесстрастно ответил Гельсен, - Алексия, тебе стоило бы задуматься о последствиях твоих действий. В этот раз всё обошлось, но в следующий может и не повезти. И тогда что? Выхаживать ещё и тебя?

- Я дракон, - сердито прорычала та, - Меня не надо выхаживать как минимум потому, что я вершина эволюции. Природа обо мне хорошо позаботилась, избавив от нужды долго болеть и залечивать раны.

- То-то другая вершина эволюции в себя прийти не может, - усмехнулся охотник, - Самоуверенность часто мешала твоей сестре. Бери от неё только хорошее.

- Это не самоуверенность, это факт! – возмутилась Алексия, - Пожалуйста, расскажи, что с ней?

Он вздохнул, отрицательно покачав головой.

- Лексия, ты потом поймёшь, почему я тебе не рассказываю ничего. Всему своё время. Ты вроде как устала. Не хочешь отправиться домой?

Алексия открыла рот, но ответить не успела.

- Нет. Ты побудешь со мной, - сказала Дана, приблизившись к ним, - Практика показывает, что ты сама до дома добраться не можешь.

- С Алексией может побыть Альмира, - предложил охотник, взглянув на Дану.

- Если она не занята, это было бы кстати, - согласилась та, подумав.

- А меня тут кто-нибудь видит? – возмутилась Алексия, - Может, я этого не хочу?

Говорящие посмотрели на неё так, как обычно смотрят родители на непослушное капризное чадо. Под этим взглядом дракон почувствовал себя неловко и превратился в человека. Алексия замолчала.

- Как вернусь домой, попрошу её отправиться к вам, - сказал Гельсен Дане и направился в сторону улицы.

- Лекси, пойдем. Нам пора возвращаться в крепость, - позвала её Дана.

Девушка оглядела печально руины. Ей было жаль красивый парк, в который она так и не успела сходить. «А вот Кэтрин с Гельсеном встречалась именно здесь, - подумала она, - Надеюсь, никто не погиб. Это было бы так здорово». Граф с Командором уже уехали. Дана ждала Алексию. Её вороной конь нетерпеливо тянул поводья и топтался на месте, фыркая. «Лексия на лошади не удержится. Как тогда? Не заставлять же её рядом бежать», - думала всадница.

- Конечно, этого делать не надо. Заставлять меня, в смысле. Я полечу, - сказала та.

Дана взглянула на неё с непониманием. Алексия сорвалась с места, пробежала несколько шагов и прыгнула. В прыжке она стала драконом. Взмахнув крыльями, она поднялась выше домов.

- Догоняй! – раздался в мыслях Даны голос Алексии.

Дане даже пришпоривать коня не пришлось. Он сорвался с места и поскакал вперёд. Дана едва удержала его от карьера. «Резвый скакун. И откуда такие в этом городе? Они же зашуганные должны быть», - удивилась та. Через несколько минут они были Ратуше, откуда потом Альмира повела Алексию в свой особняк.

Глава 17. Пробуждение

Когда на площади появились тройки со спасателями, народ потихоньку стал выбираться из укрытий. Разрушения прекратились, но некоторые улицы перекрыли, чтобы не вызвать новых обрушений. Теперь пытались искать среди обломков выживших. Поисками занимались не только спасатели, но и добровольцы из жителей ближних районов. Лину и женщину, которую та вытащила, сразу обнаружили. Дракон их вытащил на самое видное место. Поскольку медицинская помощь ни одной, ни другой не было нужна, их отпустили.

Неожиданностью для работающих стал приезд нового начальника Тайной полиции. Гранин тоже приехал на лошади. Приехал один, без сопровождения. Лицо его было бледным, выглядел он встревоженным. Спешившись, Гранин шёл по улице, оглядываясь и ведя коня за собой. Человек из полиции обратился к нему. Гранин сначала будто его и не услышал, потом попросил рассказать о случившемся, рассеяно выслушал краткий доклад и спросил:

- Что известно о пострадавших? Кто-нибудь найден?

- Да, ваше благородие. Найдены две женщины, обе в сознании и без тяжёлых увечий. Молодая девушка и женщина в возрасте.

- Где их можно найти? – спросил тот, не выдав своей тревоги.

- Девушка поспешила уйти, а женщина осталась здесь. Она под присмотром.

Гранин попросил показать пострадавшую. Офицер проводил его в маленький дворик у соседних домов и указал на лавочку. В слабой тени сотен веток старой яблони сидела женщина. В её руках вновь были спицы. Казалось, что она так и сидела здесь всегда, и не было того испытания в рушащемся тоннеле. Она выглядела спокойной, только несколько ссадин на руках убеждали в том, что удалось ей пройти через что-то серьёзное.

- Спасибо. Можете быть свободны, - пробормотал Гранин сопровождающему и, когда тот удалился, вздохнул, проведя рукой по лбу.

Он направился к лавочке. Дама, услышав шаги, оторвалась от спиц и посмотрела на него.

- Жора, - пробормотала она, и в глазах ее засияла радость.

Спицы с клубком шерсти упали на землю. Она поднялась и расправила руки, точно обнять его хотела. Гранин молча подошел к ней и крепко обнял её, уткнувшись в плечо.

Когда Гранин узнал о землетрясении в Векшах, он вспомнил о матери. Она очень любила из Заречья доходить до Векшанского парка и гулять там. Он не сомневался в том, что она была там сегодня. Гранин, чтобы узнать что-нибудь о ней, сорвался с собрания и помчался сюда. Всё равно он прибыл тогда, когда граф с Командором уже уехали. Дорога ему показалась неимоверно длинной, а минуты пути – долгими. Увидев руины, он ужаснулся. Мысль о том, что его мать может быть среди пропавших без вести, довела его почти до отчаяния. Усилием воли он заставил себя одуматься и вспомнить, что ему никто ещё ничего не говорил, ни хорошего, ни плохого. Теперь, прижимая к себе мать, он чувствовал такую радость, что даже слёзы наполнили глаза.

- Ну, полно тебе, - пробормотала смущенно-радостно женщина, утешающе погладив его по спине, - Всё хорошо.

- Пообещай, что теперь дальше нашего двора не уйдёшь, - глухо сказал он, чтобы скрыть слёзы.

- Ничего обещать не могу. Ты же меня знаешь, - она вздохнула и сказала уже другим деловым тоном, - Знаешь, о чём я подумала?

- О чём?

- Женится тебе пора.

- Не начинай, матушка, - отстранился от неё Гранин, - Я пока карьеру строил.

- Твоему отцу это не помешало.

- Я не так талантлив, как он.

- Прекрати! – чуть рассердившись, сказала женщина, - Ты ничем не уступаешь ему. Вон как шагнул по карьерной лестнице.

- Так сложились обстоятельства. Едем домой. Ты меня очень напугала.

***

Доктор Аврель ходил туда-сюда по кабинету, поглядывая на часы. С каждой минутой близился вечер, золочёная стрелка приближалась к семи. Доктор останавливался возле стола, опирался на него, выглядывая в окно, барабанил пальцами и вновь принимался ходить по комнате, заложив руки за спину.

Дверь без стука раскрылась. Доктор оглянулся. На пороге был человек в темном пальто и шляпе. Когда незнакомец снял шляпу, доктор спросил:

- Ну что? Вы нашли его?

- В процессе, доктор, - ответил человек голосом Греда, - Не торопитесь. Мне надо выйти на него. Он хорошо затаился.

- У нас немного времени, мистер Гред!

- У нас времени предостаточно, - спокойно ответил тот, - Это у графа Лейшбери времени немного. А нам с вами и переживать не о чем. У нас есть крыша.

Он кивнул в темный коридор и натянуто улыбнулся. Аврель покачал головой, сказав:

- Вот нарвёмся мы на них. Они защищают нас, пока мы им нужны.

- Полно вам. Чтобы навсегда получить их защиту, надо стать, как они. Надо к людям относиться так же, как они, надо думать, как они, надо делать, как они. И вообще, доктор, против закона жить гораздо проще, чем по нему. И заметьте: хороших известных людей очень немного, потому что быть хорошим трудно. А вот особо опасных преступников, коим быть очень не сложно, знают почти все по крайней мере для того, чтобы задержать. Делайте выводы.

- Чтобы приблизиться к теням, надо убить в себе человека, - сказал Аврель, вздохнув.

- Именно, - кивнул Гред, - Настоятельно рекомендую начинать этим заниматься. И время пройдёт быстрее.

***

Прошла неделя. Алексия жила под опекой Альмиры в её особняке. Хозяйка поместья развлекала её разговорами о светской жизни и обществе. Девушки быстро нашли общий язык. Алексия вернулась к былым увлечениям: музыке и живописи. Балов, конечно, пока ещё не было, но почти каждый вечер Алексия играла на пианино. Альмира вытащила из старого шкафа ноты, по которым когда-то давно училась играть, и дала их ей. Алексия приобщалась к местной музыке и делилась с Альмирой культурой своего мира.

Дана жила в графском поместье. Она не покидала своего подопечного ни на час. Граф был не против такого соседства и любезно предоставил гостье одну из комнат. Теперь там она и обитала. Дана сначала не понимала причину наступившего затишья, но потом, довольная, расслабилась. Ну хоть теперь можно отдохнуть! Она тоже вспомнила про рисование и книги. Библиотека графа была в полном её распоряжении. Дана набрала себе книг и садилась утром напротив стола хозяина особняка на диван. Дня ей хватало на то, чтобы проглотить толстую книгу, едва умещавшуюся в руках. Почти ежедневно они ездили в Ратушу. Дана всё равно вооружалась книгой и продолжала чтение там, в кабинете с видом на внутренний двор. Лейшбери втайне нарадоваться не мог своей телохранительницей. О чувствах, которых между ними не было, уже поползли в городе слухи.

Рафт оказался не прав на счёт бюрократии, и Тайная полиция теперь называлась СБР. Гранин поручил заняться гербом организации и забыл про это. У него были дела важнее. Из-за войны не было квалифицированных кадров. Людей не хватало. Часть опытных специалистов граф увёл в правительство. От границ в столицу возвращалась армия. Наступало время реформ.

С Карла стребовали доклад о проведённых работах. Он без волнений предоставил все сведения. Инженер знал, что его работа не могла привести к случившемуся. Больше всего Карл переживал за Лину. Когда он потерял её в толпе, он испугался. Как так получилось? Почему? Это чудовищно! Карл хотел, чтобы сестра развеялась, забыла о пережитом ужасе, а, получается, он окунул её в бездну новых страхов. Лина вернулась домой сама одна, чудом пройдя по опустевшей улице. Даже отец, скупой даже на радость к дочери, обрадовался ей несказанно. Карл весь вечер был рядом с Линой и всё время скорбно молчал, пытаясь улыбаться. Лина не сердилась на него. Ей всё вспоминался всадник на белом коне, который промчался в сторону улицы. На том изменения в укладе жизни семьи Сейдена прекратились.

Жизнь Гельсена тоже почти не изменилась. Он всё так же проводил время рядом с больной. Гельсен совладал со своей скукой и каждый день придумывал себе занятие. То он переводил старые книги, то занимался оружием. Его дни не обходились без зарядки: приходилось гонять себя в условиях квартиры, чтобы не потерять форму. В его распорядок дня проникло чтение газет за чашкой чая. Теперь Гельсен был осведомлен о событиях в городе не хуже Командора, который виделся с правительством. У Гельсена появилось много времени на размышления и рассуждении. Он даже вспомнил их с отцом философские беседы. Профессор хотел, чтобы сын был всесторонне развитым, но немного опоздал с уроками. Было поздно учить Джона после того, как он проникся любовью к охоте. Сейчас поговорить ему было не с кем. Отец дома, в далёкой Вельгерии, Альмира не является, а больше у него никого и нет. Никогда до этого Гельсен не испытывал такой потребности в общении. За время, проведённое рядом с больной, он пришёл к выводу, что желание говорить с кем-либо вызывается только бездельем.

Вечер 8-ого мая был очень тёплым. Неделя вообще порадовала обитателей города. Она оказалась без заморозков с ясным небом и прохладными ночами. Дожди прекратились, и столица грелась в лучах весеннего солнца. Ночь с 8 на 9 мая тоже выдалась очень тёплой. Это не могло не привести к бурному росту растительности. Вы наверняка слышали, что весна бывает дружной. Вот в 1896 году весна была дружной. Такой, каких не было никогда до этого...

****

Гельсена разбудило солнце. Он зевнул и взглянул, щурясь, на окно, залитое светом. Лучи отражали окна соседнего дома. «Что-то душно. Надо форточку открыть», - подумал охотник, поднявшись. Гельсен раскрыл створки и замер, не отпустив ручек.

Окно его комнаты выходило во внутренний дворик, образованный его домом, другим, который шёл параллельно ему, и перпендикулярно им третьим. Там, как и во многих дворах Эраги, стояли лавочки, приютились маленькие цветнички, которые чудом уцелели во время войны, из цветов, что были на руках у местных; росли кусты сирени, которые с трепетом обрезали служанки. Вчера дворик был абсолютно пуст: ни цветов, ни зелени, ни даже запаха весны. Сегодня утром Джон увидел раскрывшиеся молодыми листьями почки, свежие соцветия, готовые распуститься цветами. Он почувствовал сотни ароматов, которыми наполнилась столица. Это уже были не запахи хлеба, кофе и типографской краски от свежей газеты, а сочное благоухание первоцветов и тюльпанов, непонятно откуда вылезших всюду.

- Чудеса, - пробормотал озадаченно Гельсен, отпустив наконец ручку.

Рука коснулась чего-то холодного и мокрого. К его окну тянулся старый огромный куст сирени. Кисть соцветия, которую и задел охотник, уже начала раскрываться мелкими пурпурными цветочками. «Нет, так дело не пойдёт. Оно же мне в окно залезет», - подумал он, отрезав ветку. Хотел бросить на землю, но раздумал. Присмотрелся к кисточке получше и поставил её у себя в вазочку с узким горлышком. Эту вазу когда-то давно притащила к нему Альмира. Ей негде было её хранить, и она решила спрятать её у Гельсена. Последнему её идея складировать ненужные подарки в его квартире не понравилась, и ваза стала первым и последним предметом, который переселился из её поместья. Исключение составила только посуда, да и то не вся: только чашки и несколько тарелок. Остальное Джон добыл где-то в городе.

Чудесное утро удивило не только охотника. Перемены обрадовали всех обитателей столицы. Только вампиры вроде барона Кнетицкого были недовольны: летом, во время длинных светлых ночей очень неприятно ходить по людному городу.

Разобравшись с сиренью, Гельсен забыл про веточку и вновь уткнулся в книгу. Он настолько увлёкся переводом, что не заметил, как утро перешло в день. Город дружно отправился на обед. Под сенью молодой сочной зелени прятались от солнца. В осенних шубах и пальто сейчас было жарко. Оторвал от книги охотника странный звук. Он прислушался и услышал слабый стон. Джон обернулся. Рука Кэтрин пошевелилась. Гельсен осторожно сел на край кровати и прощупал пульс. Редкий, слабый, но уже близкий к человеческому.

- Кэтрин, - тихо обратился он к ней.

Глаза девушки были закрыты влажной тряпкой. Свет мира мог повредить её зрение после долгого пребывания во Тьме. Это охотник вычитал там же, в Альбодракологии. Не дождавшись ответа, Гельсен поднялся, хотел вернуться на место, но вдруг услышал слабый шёпот.

- Джон?

Её рука поднялась и потянулась к тряпке, но её бережно остановил охотник.

- Нет, тебе нельзя пока видеть наш мир. Свет слишком яркий.

- Это и вправду ты? – послышалась радость в слабом голосе девушки.

Она, как слепая, потянулась к его лицу. Джон не отстранился от её руки, позволив её ладони коснуться лба и носа. Рука её потом опустилась обратно с едва заметной дрожью.

- Я думала, что уже не услышу ничего, - слабым шепотом сказала она, - Во Тьме очень тихо и холодно... Что же ты наделал? – радость сменилась испугом в её голосе, - Они же теперь вас в покое не оставят! Они вас всех в могилу сведут... – прошептала она из-за нехватки воздуха.

- Тише, успокойся, - положив ладонь на руку, сказал он, - Они не доберутся до нас. Пока мы искали тебя, научились защищаться. Спокойно восстанавливай силы.

- Джон, но они же тени!

- Довольно. Если чего-то боишься, верь мне. Я отвечаю за твою безопасность.

Девушка хотела возразить, но смолчала. Она вздохнула: «Будто бы он знает, с кем связался».

- Расскажи, как вы нашли меня, - попросила Кэтрин.

- Позже. Ты сейчас ещё очень слаба.

Свою радость он скрыл равнодушием. Гельсен не привык раскрывать чувства. Как бы не убеждал он себя в том, что Кэтрин придёт в себя, он всё равно в глубине души переживал. Переживал, что она погибнет, не выкарабкается. Избавиться от этой навязчивой мысли во время одиночества стало для него серьёзным испытанием. «Алексия будет рада. Но приглашать её рано. И говорить об этом тоже. Она не усидит на месте и мне покоя не даст. Значит, будет лучше, если никто кроме Даны не будет об этом знать», – решил он.

***

Парк графа зазеленел дымкой из молодых листьев. Землю закрыли раскрывшиеся бутоны тюльпанов. Никто никогда их не сажал, но они выросли сами. Удивительные создания. Над землёй пока висел слабый туман. В нём золотой свет рассеивался, и парк сделался очень-очень светлым. Граф любовался им с балкона. Оперевшись на белокаменные перила, он смотрел вдаль, вдыхая свежий воздух. Ему было и радостно, и грустно одновременно. Радость его была вызвана наступлением долгожданной весны. Грусть – осознанием того, что на его плечах ответственность за большое государство, которому ещё очень далеко до такого возрождения. Весна в делах страны пока не то что не наступала, но даже не думала приближаться.

Граф, вновь посерьёзнев от дел насущных, вернулся к себе. Его дальнейшее существование продолжилось в плену документов. Сегодня он не ехал в Гранатовую крепость, но от дел это его не освобождало. Дана в это время ещё спала. Она была спокойна за него, ведь в кармане его сюртука был альбуликс. Она проснулась позднее обычного. Дана привыкла к своему положению в доме графа. Ей позволили хозяйничать сколько угодно. Оттого довольная светлым днём девушка направилась готовить себе завтрак. И у неё на душе было отрадно. Словно почувствовала, что подруга, наконец, очнулась от тяжёлого сна. После легкого позднего завтрака её день должен был пойти так, как прошли предыдущие дни. Но в этот раз привычный уклад изменился.

Нарушил его визит Алексии в сопровождении Альмиры. Девчушка притащила с собой огромный букет свежесорванных цветов, ещё влажных от росы и пахнущих свежестью. Она была весела и беззаботна. Такой Алексия была до того, как сестра исчезла. Альмира мягко улыбалась, наблюдая за ней, и про себя радовалась наступившему светлому дню. Позже Алексия с воодушевлённым восхищением рассказывала о том, как преобразился город. Она проснулась как всегда рано, и они с Альмирой устроили долгую прогулку по городу. Альмира с наслаждением показывала Алексии красоты столицы. Время обеда застало их неподалёку от графского поместья. Девушки решили зайти.

- День такой хороший! Так тепло на улице, вы себе представить не можете, - говорила девушка, и Дана ей верила.

Слушая рассказ Алексии, Альмира вспомнила старые времена, когда ещё не было войны и когда Эрага, как необыкновенный цветок, цвела каждую весну. Улицы очищались от зимнего сора и снега, фасады домов мылись первым дождём, вылезала трава, становились зелёными стриженные деревья и кустарники... Всё трогалось в рост и цвет. В те старые времена столица была совсем зелёной, покрытой парками и садами. Потом, во время правления учёных из Совета часть садов и парков потерялась среди серых заводов.

- Даже Кэтрин любит такое время, - сказала Алексия, - Она в это время стремится на природу. Мы с ней несколько раз во время теплой погоды ходили на речку гулять. У нас недалеко от дома речка есть. За полем течёт, - объяснила она Альмире.

- Кстати о Кэтрин, - посерьезнела Дана, - Мы же их не проверяли неделю.

- У меня с Гельсеном договорённость. Я его не навещала, - ответила призрак.

- Может, сейчас проверишь?

- Заодно и про Кэтрин, может, узнаешь, - добавила с надеждой Алексия.

Призрак кивнула и исчезла.

В квартире охотника было тихо и прохладно. Альмира заметила открытое окно. Гельсен опять сидел над книгой. Раньше Альмира видела его за столом, но сейчас он сидел на полу рядом с постелью. Раскрытая книга была на коленях.

- Доброе утро, - поздоровалась она.

Охотник кивнул, но не ответил.

- Я, как мы и договорили, неделю не навещала тебя. Вот, неделя прошла, - скрыв неуверенность, продолжила Альмира.

Непривычно ей было разговаривать с человеком, который не смотрел на неё. Альмира привыкла, что во время беседы говорящие смотрят друг на друга, и сейчас манера Гельсена выбивала её из колеи. Ей это напоминало доклад подчинённого высшему начальству. А она отнюдь не его подчинённая!

- Как она? Алексия переживает, - кивнула призрак в сторону кровати.

- Бедная девочка, столько ей досталось, - раздался слабый голос с той стороны, - Почему она здесь? Почему не улетела?

- Кэтрин? – изумлённо пробормотала Альмира, - Так ты в добром здравии!

- Далеко ещё ей до доброго здравия, - недовольно сказал Гельсен, нахмурившись.

- Да, Алексия здесь. Она не могла тебя бросить, - сказала призрак, - Она искала тебя.

«Боже мой, зачем?! Я же из-за неё пошла на это», - с горечью подумала Кэтрин.

- Вот она обрадуется, - сказала, улыбнувшись, Альмира.

- Нет, - сказал Гельсен, взглянув на неё недовольно, - Алексия не должна об этом знать.

- Почему?! Она вся исстрадалась по ней!

- Потому что если Алексия нагрянет сюда, вся наша конспирация пойдёт насмарку.

- Но тени и так знают, где ты живешь!

- А люди – нет. И это хорошо. От теней можно защититься альбуликсом. От людей блестящие вещи не защитят.

- Послушай, но я могу привести её. Тогда о её визите вообще никто не узнает!

- Не надо этого делать. Алексия – не тот человек, который сможет молчать. Она раз... расскажет это всем, кого встретит. Поправь меня, если я не прав.

- Прав, - вновь включилась в разговор Кэтрин, воспользовавшись недовольным молчанием Альмиры, - Не нужно пока ей обо мне знать. Пусть пока живёт в счастливом неведении. Так всем будет спокойнее.

Альмира задумалась, поджав губы, взглянула на Гельсена и исчезла.

- Всё у них нормально, - небрежно ответила она посмотревшим на неё девушкам.

- А Кэтрин? – с надеждой спросила Алексия.

- Кэтрин... пока без чувств, - тем же тоном сказала призрак, отвернувшись.

Девушка поникла и вздохнула. «Ну... она потом оклемается. Жаль, что она этого прекрасного дня не видит», – подумала Алексия. Дана наблюдала за Альмирой. Её удивило то, что она отвела взгляд. «Уж не скрывает ли чего», - мелькнула у неё странная мысль. Дана подсунула Алексии журнал о достижениях эрагийской науки и пригласила Альмиру на балкон.

- Что-то случилось? – спросила она тихо.

Та вздохнула, оглянулась осторожно и так же тихо ответила:

- Кэтрин очнулась. Но ей говорить об этом нельзя! – кивком указала она обратно на дверь, - Гельсен сказал, что Алексия тогда от радости всё выдаст.

- Он прав, - глухо согласилась Дана, - Он прав. Она действительно не сможет сдержать свою радость. Второго шанса отбить Кэтрин у нас может не быть, - она вздохнула, - Тогда молчим. Что нам ещё остается, - с горечью сказала девушка.

***

Шум в коридорах проникал в кабинет директора НИИ Криделя. Не спасали не толстые стены, ни особенная дверь. Доктор Аврель сидел за столом, заполняя бумаги и проклиная про себя бюрократию. Бумажная волокита появилась во время правления учёных от Совета, когда нужно было отчитываться о проделанной работе. Пока бюрократию не отменили.

На секунду в коридоре стало тихо, и раздался стук. Доктор пригласил визитёра войти. Гостем оказался мистер Гред.

- Давно вас не было, - сказал Аврель, пожав ему руку.

- Дела, - кивнул тот, сев в кресло напротив, - Я, доктор, нашёл нашего охотника.

- Гельсена? – удивлённо поднял брови Аврель.

- Нет, охотника за головами. Его имя мало кому известно. Все заказчики обращаются к нему по кличке. Для этой профессии это абсолютно нормально, - сказал Гред, закурив, - Я пригласил его сюда, чтобы вы объяснили, что именно вам нужно от Гельсена.

- И когда он придёт?

- Он уже здесь, - усмехнувшись, ответил тот, кивнув в сторону окна.

Спасаясь от жары, доктор Аврель открыл окно. Когда хозяин кабинета обернулся, так и замер, как громом поражённый. На покрытом морщинами лбу выступили капельки пота. У подоконника стояла молчаливая невысокая фигура. Свет падал на него со спины, оттого лица незнакомца было не разобрать. Одно только было видно – на плече сидела какая-то крупная птица.

Кабинет доктора находился на втором этаже, достаточно высоко над землёй. В НИИ Криделя были очень высокие потолки. Под окном директора росли его любимые деревья – облепихи. Их он холил и лелеял, может быть, даже больше, чем весь институт. Колючие облепихи отзывались на его уход огромным урожаем кислых рыжих ягод. Повезло его деревцам, что они не росли в парке за институтом, который только-только начали восстанавливать.

- Рэйен, - представил его Гред.

- И давно вы здесь? – совладав с собой, с деланным равнодушием спросил Аврель.

Фигура молча кивнула. Птица чуть подалась вперёд, рассматривая спросившего. Под этим невидимым взглядом доктору вновь стало не по себе.

- Объясняйте, доктор. Вы ещё кстати хотели узнать адрес охотника. Вы говорили, что барон должен был передать вам его.

- Да-да, но мы пока ещё не встречались. Он позже узнает. Граф осторожничает и никуда дальше Ратуши не ездит. А следующее собрание Совета будет только в середине мая.

- Как это похоже на Лейшбери, - ехидно усмехнулся Гред, - Ни себе ни людям править не даёт. Как это в его стиле.

- Так что адрес пока неизвестен.

- А что на счёт крови?

- Обычную кровь. Можно из вены, можно из раны, - покосился доктор в сторону гостя у окна, - Как будет удобно. Только с кровью из раны потом возиться надо нам будет, очищать... Предпочтительнее, конечно, из вены.

- Сколько? – спросил тот.

Голос охотника был отчетливым, но тихим. Аврель думал, что он был зрелым человеком в возрасте 30-40, но голос Рэйена заставил его усомниться в этом. Слишком он был неподходящим для этого человека.

- Ну... сколько сможете забрать, - ответил, пожав плечами, директор института, - Чем больше, тем лучше. Ему мёртвому она всё равно не пригодится.

Охотник молча кивнул.

- Можешь быть пока свободен, - сказал ему Гред, - Я свяжусь с тобой, когда узнаю адрес. Но если завтра я его не получу, отправляйся на поиски сам.

Гость вновь кивнул и отошёл к подоконнику. Ловко откинувшись спиной в окно, он скрылся из виду, заставив доктора ахнуть и вскочить с места.

- Не бойтесь, доктор, - успокоил его Гред, остановив за руку, - Он знает, что делает.

«Если бы это было так, он никогда бы не полез сюда, а потом к Гельсену», - подумал Аврель. Спустя минут он всё-таки подошёл к окну. Осторожно посмотрел вниз. Его облепихи, протянувшие ветки к самому окну, даже не качались. Внизу никого не было. Только большой чёрный ворон сидел на заборе и внимательно наблюдал за директором.

***

Заросшее высокой травой поле уходило до тёмного леса. У края поля дорога, покрытая глубокими следами колёс телег и следами копыт. Вправо и влево вдоль дороги маленькие приземистые домики, покосившиеся в разные стороны. Если же оглянуться, можно увидеть на пригорке высокую стену, скрывающую часть большого особняка. Он напоминает замок: каменные стены, высокие башни, маленькие окошечки. В окнах нет света, они не закрыты занавесками. Снаружи их прикрывают решётки. Въезд в барский дом с другой стороны, с главной дороги. Там кованные ворота, какие обычно закрывают вход в замок королей, там живая изгородь из вечно цветущих, но зловеще красных роз, там на стене узоры из металла, над которыми трудилась не одна династия кузнецов. Там дорога ровная, покрытая щебнем, а по краям выложена белым камнем.

Лину возвращает в привычный мир шум с улицы. Кто-то роняет ведро, и оно с грохотом падает, пугая всех в округе. Затем слышится брань: председатель, высунувшись в окно, ругал прохожего. Лина вздохнула (она не любила, когда отец ругался) и продолжила вышивку. Но вышивать теперь сложно. Повреждённая рука стянута повязкой. Любое движение вызывает тупую боль от плохо наложенных швов. В госпитале на Ничаевском было много посетителей, и молодой эскулап так торопился закончить с девушкой, что про обезболивание ему напомнил вовремя встревожившийся Карл, удивлённый занесённому над раной скальпелю.

Карла давно не было в родительском доме. Ему приходилось доказывать свою невиновность в случившемся 2 мая. Он долго и старательно собирал данные и опрашивал всех подчинённых и коллег. Недоброжелателей у него не было, и его отпустили, выжав, правда, всё, что только можно было. Даже деньгами пришлось жертвовать: тратить их на разбирательства экспертов. Единственное, чем он не смог пожертвовать, была рана сестры. На поход с ней к врачу в госпиталь он смог найти время, пожертвовав обеденным перерывом и опоздав потом на заседание. Мытарства инженера закончились только сегодня, и он, измотанный и безумно уставший, отсыпался в своей квартире рядом с Пресским заводом. Проспал до обеда, быстро перекусил и пошёл проверять сестру. За неделю он очень по ней соскучился, не переставая вспоминать тот момент, как потерял её в толпе. В её ранах он считал себя виноватым.

Карл пришёл к двери отчего дома уже после того, как отцовская ругань закончилась. Человек с ведром уже давно скрылся в паутине улиц. Карл, почувствовав волну не стихшей на улице злобы, помялся на ступенях и робко постучал. Открыла ему мать. Карл тепло с ней поздоровался и прокрался мимо отцовской комнаты наверх к Лине. Он застал её за вышивкой. Перевязанная рука висела на платке матери, из которой она сделала для дочери повязку.

- Всё работаешь, - сказал он, посмотрев на её руки, - Тебе же доктор запретил.

- Я совсем немного, - ответила девушка, - Вот только села.

Карл взглянул на тумбочку возле её постели и усмехнулся: она вся была покрыта разноцветными клубками ниток и шерсти. Лина работала по-многу и всегда доставала всё, что потребуется. Она не оставляла вышивку незаконченной. А вязание стало её основным занятием, и она могла в день связать по два больших платка. Вязанные вещи продавали. Линины вещи очень ценились, за них давали неплохие деньги. На часть вырученных денег Лина покупала новые материалы, остальное откладывалось в отцовской комнате. Сейден копил на чёрный день и на приданное дочери. Эти деньги были под замком, чтобы председатель не смог до них добраться для выпивки.

- Тогда ладно, раз немного, - подыграл он ей.

- Ты уставший. Почему тебя так долго не было?

- Дела, - с деланной небрежностью ответил Карл.

Лина взглянула на него удивлённо и сказала:

- Это неправда. Что случилось? Расскажи мне, пожалуйста, - ласково попросила она.

- Только если ты пяльца уберёшь.

Девушка вздохнула и отложила их на тумбочку. Придвинулась ближе к брату и приготовилась слушать. Карл вздохнул и без подробностей кратко пересказал свою неделю. Лина слушала, затаив дыхание, словно он рассказывал не о себе, а читал ей какую-то сказку. Лина читала не очень хорошо, а научиться ей было негде: мать тоже была малограмотной, отец не хотел учить дочь и считал, что ей для счастливой жизни хватит умения считать до десяти и выводить аккуратно свою подпись, а Карл всё время пропадал на работе. Но он смог выкрасть немного времени и попытаться научить её читать. Лина оказалась способной ученицей и быстро всё запомнила. Её навык так и не развился из-за того, что не было практики. Карл оставил ей свой старый учебник языка, купленный во время учёбы, но его быстро спрятал отец. Он теперь использовал его как подпорку для шатающегося стола в своей комнате.

- Они думают, что это ты виноват, - с грустью произнесла девушка, когда он закончил рассказ.

- Больше нет. Я доказал, что не причастен к этому.

- Но почему это случилось?

- По официальной версии из-за ветхости стен, - пожал плечами тот, - Но я помню, что стены были очень прочными. Это был центральный коридор подземелья.

- Да, я помню. Мы же там с тобой проходили, - кивнула она.

- Вот-вот. Исследования показали, что стены просто-напросто... рассыпались. Да, они были крепкими, но почему-то они все ни с того ни с сего взяли и потрескались, - взволнованно говорил он, - Причём трещины были настолько колоссальными, что не обрушиться стены просто не могли. Мы ещё хорошо отделались. Новые трещины были обнаружены во всех важных коридорах в центре. Это очень странно, Лина. Я очень рад, что вы живёте здесь, где нет подземелий.

- Но волна нас, наверное, всё равно достанет. Но не будем о грустном, милый Карл. Всё хорошо, что хорошо кончается.

Она погладила его по руке. Карл вздохнул и не ответил. Ему были приятны мысли Лины, но беспокойство не покидало его. Откуда взялись огромные трещины на стенах, мимо которых все ходят ежедневно?

***

Георгий Гранин был на открытии нового отделения полиции в Трущобах. Он с деловой небрежностью ходил в сопровождении свиты и мелкого начальства по новым, ещё пахнущим краской коридорам и кабинетам. Этот смотр был чистой формальностью. Гранин уже перерезал под торжественную музыку ленту и теперь убеждался в том, что здание действительно построено целиком. Иногда он поглядывал на сопровождающего его Рафта. Тот ему незаметно подсказывал, как следует вести себя. Для солидности он дал ему портфель с документами, и Гранин, забыв его отдать после церемонии, носил его с собой, вызывая некоторые вопросы и удивление. После формальностей начальник СБР поехал обратно в администрацию.

Там он вновь поморщился от уже изрядно всем надоевшего шума ремонта. Задержав дыхание, чтобы не дышать побелкой, Гранин прошел до своего кабинета. Начальник вернулся к работе. От документов его оторвал Рафт. Он пришёл с старой папкой, которую видно только взял из архива. Вид у обычно спокойного помощника был встревоженный.

- Разрешите доложить, ваше благородие, - обратился он к Гранину.

Рафт положил перед ним папку. Посмотрев на неё, Гранин понял, что эта папка действительно долгое время пробыла в архиве. Он придвинул её к себе и раскрыл, сказав небрежно:

- Докладывайте.

- В городе замечены представители "Чёрной птицы".

- Той самой банды? – удивленно взглянул на него начальник, - Их разве не нашли?

- Нет, банда успешно скрылась от полиции. Гред с ней не воевал, и она никого не трогала. Вы – человек новый, и сейчас они будут проверять вас. Смотреть, что можно, что нельзя.

- Но по закону ничего нельзя.

- При Греде всё было можно. Они всегда пользуются слабостью правительства, чтобы обеспечивать своё существование.

- Значит, придётся разбираться с ними. Столице нужен покой.

- Я бы не прибегал к решительным действиям. Сейчас они не представляют угрозы. Они будут осторожно переступать закон и смотреть, как на разные виды нарушений вы будете реагировать. Если банда почувствует угрозу, они покинут столицу и переберутся в маленький городок. Там начнут мародерствовать и грабить население. Впрочем, вы об этом хорошо знаете. Насколько я помню, бандитизму посвящён в Академии целый курс.

- Да, так и есть. Значит, тогда пока наблюдаем и ждём. Убедитесь в том, что информация о "Чёрной птице" не просочилась в город. Об этом должны знать только мы и правительство.

Глава 18. Тайны Гранатовой крепости

На следующий день погода немного испортилась. Небо закрыли облака, из-за которых изредка выглядывало солнце. Было тепло и безветренно. В этот тихий майский день Алексия решила снова побывать в Гранатовой крепости. Альмира накануне вечером рассказала ей о сердце города старую легенду. «Когда-то давно одного правителя Эрагии заподозрили в краже больших денежных средств и растрате казны. Дело было поздней осенью во время неурожайного года. Жители столицы рассердились, справились со стражей и вторглись в замок. Им навстречу вышел сам монарх без свиты и стражи. Он успокоил толпу. Но когда объявились провокаторы, желавшие его свержения, вновь пошёл неодобрительный шёпот. Тогда правитель, заметив у одного из своих подчинённых гранат, взял фрукт, вытащил семечко и сказал: «Пусть вырастет прямо здесь гранат, если нет на мне никакой вины». И положил его на пол. И семечко проросло на глазах у всех. Корни дерева пробили мрамор, ветки с листьями закрыли окно. Толпа утихла, затаив дыхание смотря на дерево. Больше никто не обвинял его в растрате денег. Неурожай прошёл, и вновь наступил период покоя».

- А как же то дерево? Оно до сих пор в крепости? – спросила Алексия.

- Говорят, что да. Но это легенда. Откуда в Эраге гранаты? – улыбнулась Альмира, - Они появились только потом, когда учёные стали города железными дорогами связывать.

- Ну, всякое в жизни бывает. Может, привёз кто.

Алексия загорелась желанием найти гранат в крепости. Она упросила Альмиру проводить её до Ратуши и дальше освободилась от её надзора. Девушка с любопытством изучала старые коридоры и искала следы корней или листьев. Пройдя около четверти замка, она с удивлением обнаружила, что наступил обед и крепость обезлюдела и затихла. Только граф оставался наверху в своём кабинете, да Дана караулила его дверь в зале. Ей не нравилось, что Алексия просто так и без сопровождения ходит по крепости, но она молчала. Думала, что всё-таки за ней присматривает стража. Некоторое время так и было. Потом стало не до неё: в крепость на собрание съезжалось правительство. В этой рабочей суматохе приехал и Гранин, чтобы сообщить графу о "Чёрной птице".

Граф принимал посредственное участие в собрании. Он пробыл на нём очень недолго, после чего был вынужден вернуться к себе. Дальнейшее обсуждение ему должна была передать Дана. Когда он оказался в кабинете один, в дверях появился начальник СБР.

- Опять они? – с недовольством произнес граф, услышав доклад, - Я надеялся, что их уничтожили. Жаль, что они так хорошо сохраняются. Ведите с ними осторожную борьбу. На протяжении десятилетий вороны угнетали народное хозяйство и мешали простым людям жить. Я склонен думать, что состав их группы почти не изменился.

- Я вас понял, - кивнул тот.

С докладом было покончено. Когда Гранин уходил, граф, скрыв улыбку, сказал:

- Интересная у вас шляпа, мистер Гранин.

- Шляпа моего отца. Мама сегодня попросила надеть, - смутившись немного, ответил Георгий.

Тень начальника СБР напугала барона Кнетицкого, который не знал о визите Гранина. Когда барон шёл по коридору, на полу возник силуэт высокого человека в шляпе. Фантазия барона тут же нарисовала фигуру Гельсена за поворотом, и Кнетицкий замер, затаив дыхание. «Нет! Нет, это невозможно!» – подумал он, помотав головой. Гранин уже мчался верхом на коне по мосту, а вампир только вернул себе былое спокойствие. «Нет, так больше нельзя, - решил он, - Надо с этим что-то делать». Барон с решительным видом направился к графу. «Вот только как его заставить ответить?» – думал он по дороге.

- Скажи про "Птицу", - посоветовал кто-то, - Скажи, что Эдгару Ли пришла чёрная метка.

Кнетицкому понравилась эта идея. Он тоже помнил о "Чёрной птице". Только он, как и граф, думал, что она перестала существовать после войны. Передав графу эти слова, барон добился желаемого. Лейшбери занервничал. «Его убийство может очень плохо сказаться на моей репутации», - подумал он.

- Кто-то может защитить его от банды? – спросил барон, скрыв довольную улыбку.

- Только один человек. Люди Гранина просто зазря пострадают. Об этом никто не должен знать, - серьёзно взглянул на него Лейшбери, - Передайте это охотнику. Запоминайте адрес...

Спустя десять минут посыльный с лаконичной запиской скакал к институту Криделя.

***

Алексия шла по старому коридору. Она спустилась на первый этаж и прошла в западное крыло замка. Стражи здесь почему-то не было. Удивления девушки это не вызывало: она просто об этом не думала. Она искала гранатовое дерево, о котором вчера рассказывалось в легенде. Она зашла очень далеко. Как правило, в Гранатовой крепости старались держаться людных мест. Алексия начала оглядываться в поисках людей только тогда, когда коридор сделался тёмным, а окна исчезли. Девушка оглянулась: позади был свет дня. Дальше была старая дверь. За ней ветхая лестница. «Ой, ладно. Что мне сделается? Я дракон!» – подумала Алексия, скрывшись за дверью.

В подземелье замка пахло сыростью и плесенью. На влажных перилах висели кружевные платки из паутины. Она же покрывала мох на ступенях. Одиноко горел рыжий факел. Слабое пламя дрожало и щёлкало, пытаясь победить влагу доски. «Здесь кто-то есть...» – подумалось Алексии, и она несмело подошла к краю площадки. Девушка вытянула вперёд голову, всматриваясь вниз. Глаза рассмотрели каменный пол и слабые тени – там тоже видимо висел факел.

Алексия, затаив дыхание, прислушалась. Не давало сосредоточиться ей частое биение сердца. Долетели до неё тихие слова. Силясь услышать их чётче, она пошла вперёд. Алексия знала, что это разговор важный. Нельзя пройти мимо, надо его услышать! Она осторожно наступила на первую ступень. Та без скрипа прогнулась немного. «А если упаду?» – испугалась девушка, и сразу же переступила на вторую ступень. Снова удача. Мягкая доска прогнулась под ней неслышно. Слова очень тихие и невнятные. Но фразу "Чёрная птица" Алексия слышит отчётливо.

Третья ступень вдруг хрустит. Алексия замирает, не убирая ногу с верхней ступеньки. Разговор обрывается. Девушка чувствует напряжённый взгляд на лестницу. Её не видят, слишком высоко. Её скрывают стены. Но доска под ногой гнётся дальше, и скрип с треском разносятся по коридорам. Алексия морщится и отступает назад. От ноги край верхней ступени ломается, и она падает спиной на лестницу...

***

- Где ваша подопечная, Дана? – обратился к задумчивой девушке граф, мельком взглянув на неё.

Та пожала плечами, пробормотав что-то про крепость и старую легенду.

- Гранат ищет, - с сарказмом добавила она.

Дане показалось, что на губах графа возникла слабая улыбка. Но он стоял боком к ней, она почти не видела его лица. Она приняла это за игру света. Усилила её беспокойство Альмира. Уже близился вечер, они должны были отправляться домой. Граф милостиво отпустил её на поиски Алексии.

- Несносная девчонка, - бубнила себе под нос Дана, пока быстрым шагом шла по коридорам, - И как с ней Кэтрин только справлялась?

От неё шарахались чиновники и писари, на неё с удивлением и ужасом смотрела стражники. Когда она обратилась к ним с вопросом о девушке, те пожали плечами и рассыпались по замку. Дело принимало серьёзный оборот. Если о пропаже Алексии узнает барон Кнетицкий или другие противники присутствия чужестранок, серьёзного разбирательства не миновать. Могут заподозрить в шпионаже. Альмира тоже ругала себя за то, что старая сказка так повлияла на Алексию. Она ожидала чего угодно, только не активных поисков. Сначала идея Алексии казалась ей безобидной детской шалостью, но теперь призрак волновалась, что она выйдет для всех боком. В том числе и для Алексии.

- Остается только старое западное крыло, миледи, - сказал начальник страже Дане, - Но там никто не ходит. Там вход в закрытые подземелья замка, о которых в народе слухи нехорошие ходят...

- Вот жаль, что ты эти слухи ей не рассказала, - бросила через плечо Альмире та, вздохнув.

- Мне кажется, Алексия точно тогда туда направилась бы, - несмело возразила призрак, опустив взгляд.

Когда открыли старую дверь, в ноздри бросился запах плесени и дыма. Факелов не было, но бледные белые хвосты всё ещё висели в воздухе. Стражники дальше не пошли. Как бы ни хотелось хорохориться при знатных дамах, демонов Гранатового подземелья боялись все. Веру в них прививали с самого детства всем жителям столицы. Дана с Альмирой дальше шли одни. Альмира не боялась старых сказок. Её отец был охотником и всегда учил дочь перебарывать страх перед суевериями.

Алексию они нашли внизу лестницы. Она лежала на спине, запрокинув голову, без чувств. Локоть был в земле, брюки на левой ноге порваны. Дана, заметив по пути поломанную ступеньку, сразу поняла, что случилось.

***

В квартире охотника царили покой и тишина. Гельсен продолжал читать книгу Альбодракологии, Кэтрин спала. У неё пока было так мало сил, что ни до чего дела не было. Сон для неё был единственным состоянием, в котором она пребывала без особого труда.

Нарушило умиротворение появление Альмиры. Она встревожила обоих обитателей квартиры.

- Гельсен! Беда! – почти закричала она, забыв про Кэтрин.

Охотник вскочил, обескураженный непривычным её тоном, и спросил, забыв скрыть тревогу:

- Что опять?!

«Опять?» – вяло подумала Кэтрин, приподнявшись на локте.

- Алексия, она упала на лестнице, - сбивчиво принялась рассказывать призрак.

Гельсен вздохнул, вытащил из-за стола чемоданчик с инструментами и сказал:

- Веди.

Стало тихо. Кэтрин ожидала услышать шаги или щелчок закрывающейся двери, но в квартиру вновь вернулась тишина. После крика Альмиры она казалась Кэтрин зловещей. «Что происходит?» – думала девушка. Глаза все так же закрывала смоченная в каком-то отваре тряпка. Кэтрин коснулась марли рукой. «Может, не надо?» – подумала она в нерешительности и сразу же, разозлившись на эту мысль, сняла её.

Свет ослепил её. Кэтрин зажмурилась и закрыла лицо руками. Глаза сразу же резанула боль. «Вот не надо было её трогать!» – зло подумала она. Когда искры отгорели и боль затихла, девушка осторожно отняла руки. Сквозь закрытые веки все равно проник свет. Теперь же он не казался ей ярким. Тогда, осмелев, Кэтрин приоткрыла глаза. Все предметы ей виделись цветными пятнами. Даже форма их была утеряна. Эти пятна дезориентировали девушку. Она вновь закрыла глаза. «Куда они подевались?!» – подумала она.

***

Альмира, прежде чем отправиться за Гельсеном, перенесла Дану с Алексией к себе в особняк. Когда она направилась к охотнику, Дана уложила девушку на диван в комнате, в которой они оказались. А перенесла их Альмира в отцовский кабинет. Дана бережно убрала ткань с видимы ран и царапин, оглянулась в поисках ножниц. «Куда тебя понесло?!» – сокрушалась она. Дана не знала, что делать. Она видела, что Алексия жива, но боялась своими действиями навредить ей. Когда в комнате появился охотник, ей стало гораздо спокойнее. Гельсен окинул взглядом Алексию, и Дана заметила в его взгляде раздражение и недовольство. Ей вновь стало совестно, она почувствовала его справедливое осуждение.

- Как давно это случилось? – спросил он.

- Минут пять-десять назад, - замявшись, ответила Дана.

- И она все десять минут без чувств?

- Я не знаю. Меня рядом не было, - вздохнув, сказала она.

Гельсен ничего не сказал. Он продолжил осмотр. Дана искоса наблюдала за ним, опустив голову и взявшись рукой за руку. Пальцы в волнении стиснули руку так, что выступили из-под тонкой белой кожи синие вены. В том же тревожном молчании стояла поодаль Альмира. И она чувствовала себя виноватой.

Резкий неприятный запах вернул Алексию в чувства. Она узнала его – нашатырный спирт, которым бабушка мыла их с сестрой расчёски. В тяжёлой голове раздалась тупая боль, острая вспыхнула на локте и лодыжке. К её счастью, она сразу притупилась. Девушка прислушивалась и слышала лишь чужое дыхание.

- Как ты себя чувствуешь? – раздался над ней голос Гельсена.

- Не очень, - не скрываясь, ответила она, открыв глаза.

Его лицо было суровым, взгляд – сосредоточенным. Алексия поняла, что он случившимся очень не доволен.

- Что на этот раз ты решила устроить? – спросил он, глядя ей в глаза.

- Гранат искала... – по-детски наивно ответила та, виновато улыбнувшись.

- Какой гранат?! – подавив возмущение, произнёс Гельсен, - Мы же договорились, что ты всё время на попечении Альмиры...

Он бросил неодобрительный взгляд в сторону призрака. Та, вздохнув и отведя взгляд, кивнула. Раздался глухой стук – Гельсен побарабанил пальцами по столу. Охотник вздохнул и сказал:

- Леди, ну вы что? Вы производите впечатление ответственных и опытных людей, а ведёте себя, как дети. В который раз уже вы попадаете в передряги, и мне приходится разбираться с вашими проблемами, оставляя Кэтрин без защиты. Это нехорошо, - он вновь взглянул на Дану, - Я могу понять Алексию, Альмиру, но, Дана, я считал, что ты как-то... - он задумался на секунду, - Помудрее.

Это был серьёзный удар для её самолюбия. Дана рассердилась: «Я – телохранитель графа! Да, я согласилась присматривать за Алексией, но не могу же я разорваться! Мне непросто следить за ней, потому что это ребёнок! Даже не просто ребёнок, а целый дракон!»

- Моя мудрость, к сожалению, не может материализоваться для того, чтобы выполнять новую задачу, - плохо скрыв недовольство, сказала она, - Я обеспечиваю безопасность графа Лейшбери, а на присмотр за Алексией у меня банально не хватает времени.

- Можно было бы попросить её всё время быть рядом. Я думаю, Алексия поняла бы.

В голосе Альмира услышала нотки разочарования. С чем оно было связано, она не поняла.

- Ладно. Возвращай меня обратно, - взглянул он на призрака.

***

В тишине раздался глухой удар. Кэтрин насторожилась и прислушалась. Ей показалось, что открыли окно. Она осторожно приподнялась и посмотрела в окно. Ничего не увидев и вновь ощутив острую боль от света, легла обратно, подумав: «Слепая, как курица. И когда это пройдёт?» Слух уловил слабый шорох. «Наверное, соседи сверху», - небрежно подумала Кэтрин. Ей вдруг стало страшно. Слепая, слабая, беспомощная... а если кто-то влез в квартиру?! Она же даже защититься не сможет! Кэтрин продолжала неподвижно лежать, делая вид, что спит. «Это, наверное, Гельсен», - успокоилась она. Однако его шагов всё равно слышно не было. Нервы не выдержали.

- Джон? – негромко спросила она.

Ответа не последовало. «Совсем рехнулась. Говорила же, что это соседи сверху шумят», - подумала она с облегчением. Но дурное предчувствие не покидало её. Душу сковывал липкий страх. Кэтрин чувствовала чьё-то присутствие.

Стремительное движение подняло её и прижало к стене за шею. Чьи-то длинные пальцы в холодных перчатках стиснули горло девушки. Кэтрин руками вцепилась в напавшего. Пыталась разжать пальцы, но тщетно. К её страху, это было самое большее, что она могла сделать.

- Кто ты? – спросил человек тихим голосом.

Ему было совсем не сложно удерживать её за шею, всё больше сдавливая её. Кэтрин не ответила. Она вновь попыталась оттолкнуть руки, но не смогла. Ей не хватало сил. Она даже не видела своего противника. Новая волна страха и отчаяния пошатнула её рассудок. Она дала волю панике, которая ни в чём не могла проявиться, кроме бестолкового стремления разжать руки бандита. Его это рассердило. Хватка усилилась.

- Кто ты? – с недовольством повторил нападавший, - И где охотник?

Дышать делалось всё сложнее. Кэтрин понимала, что ещё немного, и он попусту сломает ей шею. Даже если бы она знала, где он, не смогла бы ответить: сил и воздуха на это у неё не хватило бы. Скоро воздух в лёгких закончится. Да, лучше бы Алексия не лазила по старым подземельям...

- Отпусти её. Живо! – раздался властный голос Гельсена, и хватка бандита почти тут же ослабла.

Почуяв дуло пистолета, направленное на затылок, он нервно сглотнул и понял, почему Гред так и не сказал ему имени жертвы. Имени этого человека в городе почти никто не знал. Кэтрин упала на кровать, взявшись за горло.

- Руки за голову, - приказал охотник, и лазутчик медленно подчинился.

Он понял бесполезность своего сопротивления. Парализованный страхом и безысходностью, он был готов выполнить все команды Гельсена.

- Встань и выйди.

Кэтрин всё никак не могла отдышаться. Она не видела, что происходило дальше. Заставил вздрогнуть её только раздавшийся в соседней комнате выстрел.

***

Алексия робко оглянула своих подруг. Она боялась пошевелиться. Гельсен ничего не сказал о том, что можно ей, а чего нельзя. Наслушавшись в детстве ужастиков сестры, Алексия очень боялась за своё здоровье. Первой в чувства пришла Дана.

- Не волнуйся, Алексия, твои раны совершенно не смертельны. Тебе понадобится не больше суток на то, чтобы восстановить их, - сказала она, вздохнув.

- Ты уверена? – робко уточнила она.

- Абсолютно, - равнодушно ответила та.

- Лексия, если бы было что-то серьёзное, он бы наверняка сказал об этом, - мягко сказала Альмира, - Всё хорошо. Не волнуйся.

Та кивнула и виновато опустила взгляд. «Это я во всём виновата. Если бы не пошла искать гранат, ничего бы этого не было. Простите меня», - думала она.

- Мне пора возвращаться к графу, - сказала Дана, - Надеюсь на тебя, - взглянула она на Альмиру.

- Хорошо. Ты, если хочешь, можешь попробовать наведаться к Гельсену, - предложила она.

- Зачем это? Он всё сказал, - равнодушно ответила девушка и скрылась за дверью.

- Обиделась, - пояснила Алексия на вопросительный взгляд Альмиры, - Иногда она и с Кэтрин ссорилась. В последние годы довольно часто. Они из-за политики ссорились, - более тихим голосом добавила она.

- Неужели им больше поговорить было не о чем?

- Почему-то все темы непременно переходили в политику, - пожала плечами та.

***

Кэтрин прислушивалась. Она думала, кто стрелял и с кем придётся иметь дело. Кэтрин в напряжении замерла на кровати, оперевшись на руки. Она знала, что встать на ноги и сбежать не получится, но не изменяла старым привычкам. Медленно провела рукой по стоявшей рядом табуретке с подносом. Ножа или скальпеля на нём не было. Но, к её радости, послышались знакомые шаги.

- Всё-таки сняла марлю? – раздался голос Гельсена, - Убедилась, что тебе ещё рано? Хорошо, хоть теперь объяснять ничего не придётся. Сильно досталось?

Кэтрин почувствовала прикосновение к шее. Рукой потянулась к ней, чтобы отстранить его, но охотник перехватил её и вернул на место, чуть прижав к кровати.

- Ничего, - сказал он, осторожно ощупывая шею, - Тебе повезло.

- Ну хоть в чём-то, - выдавила Кэтрин, - Кто он? Откуда? И... ты убил его? Зачем?

- Слишком много вопросов. Да, я его убил. Мне не нужны свидетели. Он мог раскрыть мою квартиру. Это наёмник, Кэтрин, и ты не должна о нём волноваться.

- Но он человек, - слабо возразила она.

- Это Чёрный Рэйен, охотник на людей. Знаешь, сколько крови на его руках? Он был одним из самых опасных людей в Эрагии после Греда и Муррегати. Вместе с бандой "Чёрная птица" он держал в страхе целые города. Его никогда не могла найти полиция, оттого народ не считал его человеком. Так что я даже благое дело сделал. Убей убийцу – и спасёшь сотни людей, которых он может порешить.

Пока Гельсен говорил, в растворе из миски на табуретке, до которой не добралась Кэтрин, он смачивал новый кусок марли. Потом он положил её на глаза девушки. Кэтрин поморщилась: марля была холодной и очень пахла каким-то душистым запахом. В меньших концентрациях он, наверное, был ароматным.

- Потерпи, сейчас выветрится, - сказал Гельсен.

- Всё равно он человек, потом уже убийца, - вздохнула она.

Долгого удивлённо-недоумённого взгляда собеседника Кэтрин не видела, потому не продолжала. Когда, наконец, запах раствора заставил забыть о случившемся, Кэтрин вспомнила крик Альмиры.

- А что с Алексией? Как она?

- Всё нормально, тебе не стоит беспокоиться. Отделалась испугом и простыми царапинами.

- И сотрясения мозга нет?

- Нет. С ней всё хорошо. Надеюсь, теперь за ней будут присматривать лучше.

- Ты тогда сказал "опять". Что до этого случилось?

- Кэтрин, довольно. Тебе нельзя пока так много разговаривать. Отдохни. Постарайся уснуть. Если не получится, я тебе снотворного дам.

«Да к чему эта скрытность?! Да, я сейчас не очень хорошо себя чувствую, но я же не при смерти! – возмутилась она. - Хотя, с другой стороны, у меня нет сил на спор с ним. Его манера общения мне нравится всё меньше и меньше. Раньше он был любезнее. Неужели сложно просто объяснить, что происходит?»

***

День уже стал вечером. Облака разошлись, и небо окрасилось в магический лазурный цвет. Рыжие огни столицы сделались под этим небом по истине сказочными. В хрупкой тишине вечера раздавались шаги прохожих, разговоры и шум улиц, нарушаемый иногда цокотом копыт и грохотом тележек и повозок. Кареты знати ехали почти всегда бесшумно.

На внутренней площади Гранатовой крепости толпились люди вокруг карет – правительство разъезжалось по поместьям. Граф с балкона смотрел на эту суету и втайне радовался тому, что его там нет. Зная о том, как любят враги народа подкладывать бомбы в пол, он не хотел рисковать. Теперь граф ездил по городу верхом на своём любимце – коне по кличке Ворон. Дане он тоже предложил скакуна из своей конюшни. Она выбрала молодого стремительного характерного Вихря – серого коня, чем-то напоминавшего орловских рысаков из их с Кэтрин мира.

Граф был удивлён внезапным исчезновением Даны. Лейшбери старался не думать об этом, потому что сами собой сразу возникали разные подозрения, рушившие доверие к телохранителю. Не давали ему покоя и мысли о "Чёрной птице". В тяготах войны он и забыл про неё, а ведь банда наверняка жила очень неплохо. «Вот кто любит наживаться на чужом несчастье. За ними даже во времена учёных охотились, а они умудрились сохраниться. Что за несправедливость такая? – подумал он, вздохнув. - Надеюсь, Гранину удастся пресечь их деятельность».

- Может, и нам пора собираться? – прозвучал голос Даны.

Лейшбери обернулся. Девушка во всем своём великолепии стояла позади него у дверей балкона. Когда она успела вернуться? Как пришла сюда так, что он не заметил?

- Да, пожалуй, - невозмутимо ответил он, - Где вы были? Что-то случилось?

- Пустяки. Алексию надо было проводить. Теперь же она в безопасности.

- Я рад. Не исчезайте так больше, мисс Рихтер.

- Хорошо, - с нотками кокетства произнесла та, чего раньше в её голосе граф не слышал, - Не хотите ли вы продолжить беседу в помещении? Здесь довольно прохладно, - она лёгким жестом провела по руке, как бы прикрываясь от холода.

- Как вам будет удобно, - произнёс граф, взглянув на площадь.

Он направился к своему кабинету. Дана неслышно шла за ним. Во время пути граф искоса посматривал на свою тень. Она казалась ему странной. И чем ближе они подходили к его рабочему месту, тем страннее казалась тень. Возле каждого фонаря на стене, выполненного в стиле канделябра со свечами, она делалась неестественно длинной и тёмной. При приближении Даны тень становилась прежней. Но сама Дана тоже перестала внушать доверие. Теперь Лейшбери и в ней видел иллюзию.

- Дана, - обратился он, поравнявшись с ней, - Вы сегодня...

- Прекраснее обычного? – не дала ему договорить та, слабо улыбнувшись.

- Вы... вы как-то на себя не похожи, - смутился граф, посмотрев в сторону.

- Вам это не нравится? – голос Даны звучал смело и был чуть развязным.

- Как вам сказать, - совсем растерялся тот, понимая, что дальше идти некуда и дверь кабинета прямо впереди них.

- Так и скажите. Я всё пойму, - взглянула она в глаза собеседнику.

Казалось, она загипнотизировала его. Граф, как парализованный, не мигая, смотрел в глаза Даны. Оттого слабая ухмылка на губах последней осталась для него незамеченной. Темнота зрачков манила, затягивала, как в водоворот, из которого нельзя было выбраться. Серые жилки в радужке сделались золотыми, будто их освещало заходящее солнце.

Шум на лестнице встревожил графа и отвлёк от спутницы. Он покосился в сторону коридора, нахмурившись, но так никого и не увидел. Когда вновь посмотрел напротив себя, где стояла до этого девушка, никого перед ним не было. На месте очаровательной Даны с жутко притягательными глазами была только его собственная тень. Граф удивлённо оглянулся и вновь взглянул на пол. «Что за чертовщина?!» – подумал он. Тогда послышались торопливые шаги. Из коридора выскочила... да-да, вы не поверите. Перед оторопевшим графом появилась Дана. Только она отличалась от предыдущей. Эта часто дышала, видимо, запыхавшись от бега, на белый лоб упали волнистые пряди волос, другие волосы выбились из-под резинки и смешно торчали в разные стороны, будто неубранные перья птички. На щеках возник едва заметный румянец.

- Добрый вечер, ваша светлость, - поздоровалась она, вздохнув, - Так торопилась, что едва на лестнице не упала.

- На какой лестнице? – с недоумением спросил Лейшбери, пристально оглядывая её.

- На той, - указала она в сторону коридора.

- Подождите, миледи, вы только что стояли передо мной. Мы вместе ушли с балкона, не так ли?

Дана удивлённо смотрела на него, подняв брови. Даже дыхание её сделалось ровным.

- Прошу меня извинить, я только-только прибежала в крепость, - покачала она головой.

- А с кем я тогда разговаривал? И кто меня хотел проводить? – задумался граф и вдруг прощупал карман сюртука.

Лицо вампира сделалось ещё белее. Карман, в котором обычно лежал солнечный камень – подарок Даны – был пуст. Дана вытащила из-под кофты камень на цепочке. Альбуликс сиял, освещая стены не хуже висевших чуть выше ламп-канделябров.

- Как я вовремя, - пробормотала девушка, взглянув на графа.

- Это было потрясающе! – похлопала Тэхмес.

- Это было ребячество, - кокетливо склонила голову Саттара, - Я могла бы сделать всё гораздо быстрее. Просто мне интересно ещё понаблюдать за ним.

- Да ладно тебе! Так и скажи, что Дана появилась очень не вовремя, - ехидно усмехнулась её собеседница.

Та недовольно хмыкнула, скрестив на груди руки. Дана с альбуликсом на шее была для них невидимкой. Равно как и граф, охотник, Кэтрин, Алексия и все, кто носил солнечный камень. Человеку удалось вытащить из сюртука графа альбуликс, он стал виден теням, на него смогли влиять. Но появившаяся Дана рассеяла их чары. На этот раз им повезло.

***

Герцог Кроуфол, забыв городские хлопоты, с наслаждением, по-барски изящно оттопырив мизинец, потягивал из хрустального фужера с фамильным гербом Кроуфолов на одной из граней красную вязкую жидкость. После каждого глотка он вздыхал, щурился и облизывал губы. Перед ним на столе стоял наполовину опустошённый графин.

Герцог вернулся в своё родовое поместье, в огромный особняк, напоминавший замок. Раньше они жили здесь всем семейством: его родители, древние вампиры, он с супругой, двое их сыновей, мать супруги, представительница древней аристократии. У них в доме было множество человеческих слуг. Кроуфолы имели большой удел в области. Весь северо-запад практически принадлежал им. Им благоволил тёмный принц в начале 17-ого века. Отец Авреила разводил на досуге оборотней, как гончих псов, и часто выезжал на охоту со своими сворами. Поместье сторожили древние твари, звавшиеся вивернами, которых привёз старый герцог из гор Южной Элиды (будущего Алдомска).

Но потом род пришёл в упадок. Борьба Сопротивления с принцем ослабила их позиции. Потом, когда в Эрагу приехал профессор Гельсен, не стало от странной болезни родителей герцога. Он к их кончине был равнодушен. Они мирно сосуществовали на одной территории: поровну делили кровь людей, жили в одинаковых комнатах, спали в одинаково дорогих гробах. Встречались редко, общались и того реже. Авреил с супругой почти все дни проводил в столице. Потом, когда профессор объявил охоту на вампиров, не стало жены герцога и обоих сыновей. Они все поплатились за свою самоуверенность, недооценив немолодого, но опытного охотника. Вот из-за кончины своей супруги Кроуфол очень огорчился. По большей части потому, что именно у неё был договор с тёмным принцем. Его сыновья (которых он часто называл пренебрежительно оболтусами) совершенно не вызывали в нём тёплых отеческих чувств. Герцог был прескверным мужем и отвратительным отцом. Он даже в глубине души был рад тому, что его смена, которая могла стать конкурентами на кровь, погибла. Единственным, кто остался из этого некогда могущественного рода был Авреил Кроуфол, которого мы с вами знаем. Но кроме него осталась и мать его покойной супруги – Элен Арго, которую чаще называли баронесса Эрго.

С дальней родственницей у герцога были весьма натянутые отношения. Она проживала в родовом поместье, куда сейчас и сбежал герцог из столицы, и в основном занималась своим досугом, пытаясь справиться со скукой. Утешение баронесса находила в городе. Она часто ездила в столицу, хотя при Совете это делать было довольно опасно. Единственной вещью, которая не давала ей поселиться в городе, была страстная ненависть к полиции. Давным-давно её супруга заточили на вечную каторгу в закрытые подземелья. Долгие поиски не принесли результатов, и баронесса такую обиду затаила на городских стражей закона, что, как говорится, ни в сказке сказать ни пером описать. Элен хотела убить всех участников расправы над мужем, но проект учёных по очитке Эраги от нечисти остановил её.

Кроуфол опустошил графин и сидел, прикрыв глаза. Его уединение нарушила появившаяся тёща: невысокая женщина, выглядевшая, как и все вампирши, на 20 с лишним лет. На бледном лице, словно вырезанном из камня, презрительно-насмешливое выражение. Губы, ярко накрашенные вишнёвой помадой под цвет рубиновой радужки глаз, поджаты.

- Его сиятельство изволит работать, - произнесла баронесса без эмоций, - Всё в трудах, ваша светлость. Отдохнули бы малость. Надорвётесь с непривычки.

Герцог недовольно взглянул на неё, поставив фужер.

- Вы, миссис Арго, тоже всё в работе, - сказал он тихо, - Ни минуты на отдых не остаётся.

- Ну должен же хоть кто-то в этом доме пытаться восстанавливать репутацию рода. А то забудут нас люди.

Для Кроуфола подобное было в высшей степени неприятно. Это был удар по его самолюбию.

- Вряд ли. Кровь не забывают.

- Вы уверены? – снова в голосе баронессы нет никакой интонации, - Гранатов в Эраге тоже не было. Но о том, как они там появились, все забыли.

- Не сравнивайте, миссис Арго. Наш род никогда не исчезнет из истории Эрагии. Мы слишком много для неё сделали. Я и ваша покойная дочь.

- Которой ты никогда не заслуживал.

Взгляд из-под тонких черных бровей стал презрительным. Элен ушла, не обратив на зятя никакого внимания. С лёгким щелчком захлопнулась за ней дверь.