Дракон и Покинутая

Пролог

Церковь Солара была единственным зданием во всей Нецее, которое продолжало освещать Солнце. Почти весь город сегодня утопал во мраке туч, однако храм Бога Солнца оставался светилом среди мрачных зданий.

Это не совсем радовало Клину, выходящую из этой самой церкви, так как свет был направлен прямо ей в глаза. Молодая девушка прикрыла рукой лицо, пойдя дальше по каменистым улицам Нецеи.

Всего один день прошёл с тех пор, как она стала мамой. По-хорошему ей следовало оставаться в постели после тяжёлых родов, но обстоятельства заставляли обойти все храмы, какие только возможно. Таков был обычай глацеан – один из родителей молит богов о благословении ребёнка сразу после его рождения. Глацеанство было преобладающей религией в Летерии. Сама Клина редко задумывалась о божественных сущностях, но решила не выделяться и следовать традициям большинства.

«Глац» на каком-то древнем языке, Клина и этим никогда не заинтересовывалась, означает «Десять». Нетрудно догадаться, сколько храмов ей предстояло обойти. Обычно, просит благословение отец, пока мать отдыхает, но Клина такой роскоши как муж позволить себе не могла.

Святилище Сианны она посетила ещё до зари. Благословение Богини Материнства считается делом первостепенной важности для новорождённых. Дальше она пошла по влиятельности каждого бога: сначала Солар, освещающий жизненный путь, затем Менгир, раскрывавшего завесы тайны, Верстан, дававшему тягу к знаниям, Астрид, устанавливавшей единство с природой и так далее, пока не дошла до последнего храма Нецеи.

Однако из Десяти Божеств обитель в этом городе имели лишь восемь. Богов Смерти и Тьмы довольно часто обделяли поклонением, за счёт их крайне пугающих областей влияния. И хотя Гелитэос всё чаще считается лишь проводником умерших, а Стодака жрецы именуют лишь «Богом Луны» или «Богом Тайн», народ всё никак не отойдёт от привычек предков и не возведёт их в один ряд с другими божествами.

Поэтому, как только Клина вышла их храма Ровены, она направилась домой. Тучи продолжали сгущаться, пока по улицам живого города, каждый дом которого был выстроен из светлого кирпича, гулял страшный ветер, из-за чего Клина ускорила шаг. Путь лежал мимо городских ворот, у которых толпилась группа селян. Слегка замедлив шаг, она краем уха подслушала, о чём они говорят со стражей. Из услышанного она поняла, что эти люди – беженцы, а их родную деревню сожгли. Ещё слегка послушав, Клина прониклась к этим бедолагам чувством глубокой зависти.

Клина знала, что означает настоящее нападение. Всех немногочисленных жителей вырезают, дома сжигают, а ещё дышащих девочек забирают с собой для понятных целей. Этим людям насолил, наверное, какой-то рыцарь-разбойник, не сжигая ничего и не убивая никого. Просто присвоил себе территорию, выгнав её жителей. Небось ещё и дал возможность вещи собрать. Ах да, действительно, одна бабка уже ныла солдатам, куда можно сложить столь тяжёлый багаж. Бедненькие, аж сердце разрывалось.

Клина не знала такой роскоши. Когда на её дом напали, делали это настоящие головорезы. Кроме неё в живых осталось ещё несколько девочек, да и те резали себе вены после дебютов у этих ублюдков. В итоге только Клина осталась жива.

То есть как, жива. Жизнью последующие двенадцать лет она не могла назвать – скорее долгое существование, полезное только для её держателей. Когда она научилась и что-то делать, стала штопать им вещи и готовить еду. А когда они приходили с очередных рейдов, расслабляла их в постели. В общем, стала их собственной шлюхой.

Она не понимала, почему не вгоняла себе иглу в горло. Она продолжала позволять себя так унижать, то ли смирившись, то ли ожидая чудесного спасения. И она дождалась.

В один день в эту банду пришёл новенький – кажется, он был чьим-то родичем. И в первую же ночь ему выделили Клину. Но он оказался другим. Его тошнило от деятельности его товарищей, и он захотел выручить Клину.

Она не знала, каких богов благодарить. Впервые за долгие годы появился человек, который пытался ей помочь. И у них получилось – они убежали из их пещеры, которое они использовали, как логово, и обратились за помощью в ближайший замок. Получив наводку на разбойников, действующих в округе уже больше десяти лет, стражники мигом собрали ударный отряд и разворошили их змеиное логово. Кто выжил, плевался в сторону Клины и её спасителя, пока отправлялся в подземелье до конца жизни.

Клина впервые почувствовала себя счастливой именно тогда, когда голова последнего бандита скатилась с эшафота. После этого, она уехала в Нецею со своим спасителем. Он стал первым человек, секс с которым был бы ей не противен.

Но он пропал.

Когда она проснулась, его нигде не было. В порыве ярости Клина решила, что он такой же, как его дружки, использовавший её для одной лишь цели. Но голос разума убеждал: он бы не стал предавать свою банду, просто чтобы затащить девушку в постель, которую и так мог трахнуть. Но она всё же не могла найти причину бросить её.

Бросить <i>их</i>.

Клина пришла в квартиру, где единственным человеком, кто её ждал, была старая повитуха Брига. Женщина вредная, но единственная, кто помог ей, предложив бесплатно принять роды и устроить в помощницы.

Воздух в маленьком помещении, состоящем из двух комнат и кухни из гранита, был пропитан старостью. Разнообразие придавали запахи различных трав, в обилии находящихся на каждой полке каждого шкафа. Брига в это время варила какие-то эликсиры на кухне – правильно приготовленная смесь всего пары трав может творить чудеса даже из рук обычной старухи.

- Как они? – с порога спросила мать, не отвлекаясь на любезности. Она слишком устала от похода по всему городу, чтобы ещё любезничать.

- Всё также, - грустно ответила Брига, не отвлекаясь от перебирания трав.

Жалкое зрелище: едва родившая девушка на побегушках у старухи пышных форм с носом картошкой и морщинами на каждом миллиметре кожи. Но она единственная, кто даёт хоть какую-то помощь.

Решив не дожидаться от занятой Бриги ещё какой-то информации, Клина пошла в соседнюю комнату, где стояли две детские кроватки. Когда-то в них спали маленькие дочки Бриги, но они давно выросли и уехали в далёкие места. Теперь их места занимали двое чудесных чад Клины.

Она не придумала ещё имён для них, но ясно видит жизнь каждого из них: девочка станет настоящей леди, Клина не будет жалеть денег для её образования; она будет грамотной, начитанной, образованной. Той, кем так и не смогла стать Клина. Мальчик же станет талантливым музыкантом – у него будет ангельский голосок, которым он будет покорять города. Только бы он не стал воином – ни в гарнизон, ни в школу фехтования она его не пустит. Она не готова позволить ему так рано закончить свою жизнь.

Хотя она готова уже и на это. Она готова пообещать богам, что позволит сыну стать героем, а девочке хоть колдуньей или разбойницей. Пусть они рано покончат с жизнью, только бы они смогли её начать.

Со вчерашнего вечера дети не открывали глаза, не издавали первого крика жизни. Всё время они спали, а их дыхание было едва заметным. Брига и её помощницы уже использовали свои методы для пробуждения младенцев, но всё безрезультатно. Всё указывало на то, что у Клины произошёл выкидыш.

Гелитэос оказался быстрее Сианны. Смерть наступила раньше жизни.

Клина не могла смириться с этим. Дети будут мешать ей, она будет выживать и одна, не то, что с двумя малышами, но она просто не могла оставить всё, как есть. Продумывая их жизни и свою роль в них, она часто не спала ночами. Заплетать косички дочке, замазывать синяки сыну, водить их по улицам города, рассказывать истории. Хотя и понимала, что воспитанная сборищем быдла будет вряд ли хорошей мамой.

После длительного осмотра малышей в надежде, что хотя бы один из них зашевелится Клина села на кровать рядом и стала плакать. Чем она так насолила богам, которых сегодня вымаливала? Почему они не дали жизни ни ей, ни её детям? Почему они позволили убежать её возлюбленному? Почему они вообще позволяют столько зверств?!

Говорят, боги покинули людей уже давно и теперь лишь отвечают на молитвы немногих из других миров. Даже если так, этих ответов слишком мало, чтобы смертные не перегрызли друг другу глотки. Летерия готовится стать полем боя империи Ворхалл и Пятицарствия, и повезёт, если от неё в итоге что-либо останется. Больше не спасает и наличие Башенных Архимагов в сердце страны.

Совиная Башня – легендарный замок величайших колдунов мира – уже давно не была обителью для новых учеников. Последний ученик Архимагов закончил обучение около тридцати лет назад, да и тот отправился на встречу приключениям далеко за пределы Летерии. Раньше Архимаги были единственным щитом Летерии – если кто-то решит захватить её, Архимаги могут вмешаться, боясь, что война помешает обучению новых магов. Конечно, это не спасало от пограничных стычек, но никто не думал углублять свои войска. Но теперь, та же империя может уличить Архимагов в том, что раз они не обучают новых магов, то и война им не помешает.

Сейчас это особенно опасно. Погиб старший принц Тонраг при загадочных обстоятельствах. Теперь королём станет младший сын Его Величества – Тонэл IV Элетерос. Он никогда не учился править и нужно снова уповать лишь на богов, что юный Тонэл не распустит страну за первые годы.

Не говоря о том, что он вряд ли проживёт долго. Его брата кто-то убил, и даже если это были не шпионы доброжелательных соседей, грядёт конфликт. Вероятно, кто-то добивается свержения династии и не успокоится, пока голова последнего Элетероса не окажется на пике на стенах собственного замка.

Это ужасное время для рождения ребёнка. Даже если не будет войны, кто-то воспользуется междоусобицей при дворе и станет диктовать собственные порядки. Может и хорошо, что они не ощутили боль этого мира на себе. Она бы не пережила, если бы какая-то банда сожгла бы их дом и забрала её дочь также, забрали когда-то её.

Слёзы безысходности не переставали лить. Лишь услышав звук открытия двери, девушка подняла голову.

В комнату зашёл мужчина. Зрелый, но статный, с острыми, как нож, чертами лица, короткими, слегка взъерошенными, как иголки ёжа, седыми волосами, в тёмном дублете с синей красной вышивкой каких-то рун, плавно перетекающих из одной в другую. Его кожа была помято, как старый лист бумаги, однако ни одной морщинки на нём не было. Для своих лет – а выглядел он лет на сорок-пятьдесят – он мог себя назвать привлекательным.

Клина видела благородного лишь один раз: когда хозяин замка выступал с речью на казни её пленителей. Но она сумела запомнить примерную осанку, манеры и аккуратность одежды. Всё это читалось и во вторженце. Правда она никак не могла понять, что делает аристократ в скромном доме, вроде этого?

Плотно закрыв за собой дверь, он нацепил на лицо самую широкую улыбку, которую Клина только видела. Похожие были на рожах бандитов, когда они делали своё дело. Однако ему не было смешно, и он смеялся с чего-либо. Напротив, это была улыбка счастья, искреннего и яркого.

- Мои приветствия и поздравления с рождением малышей, - восторженно произнёс незнакомец, сделав намеренно глупо выглядящий поклон.

Почему-то Клине показалось, что мужчина издевается. Либо он просто не знает о выкидыше. В любом случае, вопросов в голове крутилось слишком много.

- Ты кто такой? – спросила Клина, вытирая слёзы рукавом.

- Та, про кого ты совсем забыла, дорогуша, - мужчина будто играл с Клиной, которая как будто должна была его знать. Устав дожидаться ответа, незнакомец развёл руки: - Я Гелитэос!

Сначала последовало недоверие. Клина не понимала, какое к ней дело аристократу, а уж тем более Богу Смерти. Но со временем она осознала, чего он хочет. Бог Смерти лично явился, чтобы забрать её детей в Пещеру Умерших. Нет, этому не бывать!

- Не смей приближаться к ним! – Клина встала и перегородила ему дорогу к чадам. Пусть сначала пройдёт через неё.

- Да тихо ты! – Гелитэос махнул на неё рукой. – Не спускаюсь я к смертным по таким пустякам. Мёртвые души сами находят путь ко мне.

- Тогда чего ты хочешь?! Меня с собой забрать?!

Клина кричала громко. Она не понимала, почему Брига ещё не сбежалась на ор. Она стала бояться, что перед разговором с ней, Гелитэос избавился от повитухи.

- Я за сделкой, милочка. Ты ведь не забыла, что Гелитэоса называют ещё и Богом Сделок? Ох уж этот «Бог Смерти», прицепилось, теперь все так называют.

- Сделкой? – в заинтересованном тоне девушки позвучал лучик надежды. – Хочешь сказать, что их ещё возможно спасти?..

- Именно. – с усилием кивнул высший.

- Но в чём подвох? Что ты хочешь взамен? Или у Бога Смерти и Сделок проснулась совесть? – уже спокойным, даже слегка нахальным тоном, указала Клина.

- Ох, Бог Смерти и Сделок, а мне нравится! – улыбка Гелитэоса стала ещё шире, но после он стал неожиданно серьёзным. Со вздохом он продолжил: - Подвох, дорогуша, в том, что твои дети сейчас просто пустые сосуды, незаполненные жизнью. Такое бывает у выкидышей, но детей ещё можно оживить, если заполнить их душой. Но душа, предназначенная ребёнку, должна была принадлежать их кровному родственнику, неважно какому. Будешь смеяться, но я как-то заключил сделку с их прапрадедом, так что одному ребёнку души хватит, нужна лишь…

- Моя душа… - обречённо проговорила Клина. Она догадывалась, к чему он клонит. Всем известны легенды о сделках Гелитэоса, когда он предлагает спасение близкого или недолгую, но счастливую жизнь, в обмен на душу. Первые подозрения, что всё клонит к этому, у неё появились давно.

- При чём немедленно, ребёнок проснётся только тогда, когда в нём окажется твоя душа.

Клина стала обречённо ходить по комнате. Это буквально подарок богов – её дети будут жить. В кои-то веки они соблаговолили помочь ей. Пусть и с таким непривлекательным условием.

Ну и пусть. Она никогда не радовалась жизни и вряд ли порадуется. А хорошей матерью не сможет стать никак. Она лишь оттягивала свои страдания, не давая детям открыть глаза. И всё же нечто её интересовало.

Повернувшись к Гелитэосу, который не сводил с неё глаз, она спросила:

- А зачем тебе это делать? – недоверчиво спросила она. Верить в дар свыше Клина не собиралась.

- Скажем так, у меня есть одно дельце, для исполнения которого твои дети идеально подойдут. Не пугайся, я не собираюсь давать оружие в руки младенцев. Я дождусь, пока они подрастут и уже тогда буду подталкивать их в нужное направление.

- Я надеюсь, они не станут невольно твоими рабами.

- Ни за что. Более того, я сделаю им всего лишь предложение, от которого они вполне смогут отказаться. Пусть из-за этого и будут впустую потеряны целые годы, я не стану насильно тянуть твоих детей. Хотя мог бы.

Клина чувствовала доверие к Гелитэосу. Ей что-то подсказывало, что он не врёт, хотя частичка сердца кричало об осторожности. Она не знала, каким опасностям Бог Смерти хотел подвергнуть её детей, но они хотя бы будут жить. Неважно сколько, двадцать лет, десять, или вообще месяц – её жизнь тогда принесёт хоть какой-то смысл.

Клина так надеялась, что жизнь станет лучше после родов. Как бы она хотела гулять за руку с сыном, обсуждать с дочерью девичьи вещи… А теперь ей остаётся надеяться на одно – честность Гелитэоса и лояльность всех остальных богов.

— Они будут вместе?

— Я дам им жизнь, но они сами будут…

— Проконтролируй их, — строго выпалила она. На лице бога выразилось заманчивое удивление. — Сделай так, чтобы они были вместе всегда. И помоги им найти своё место.

— Как тебе угодно, — вновь широко улыбнулся бог.

<tab>В последний раз взглянув на малышей, Клина протянула их Гелитэосу. Тот положил их на пеленальный стол и присел к девушке.

— Значит ты согласна? — протянул руку бог.

<tab>Это чувство, когда хочешь сделать что-то рисковое. Сделать шаг вперёд на встречу пропасти. Протянуть руку божеству и заснуть навек, спасая невинные души. Мысли в голове хаотично вертятся и мешают сконцентрироваться. Одни говорят «сделай это, всё уже решено», другие «не разбрасывайся собственной жизнью так просто!».

<tab>Из последних сил Клина протянула руку богу навстречу и заключила сделку.

Брига потратила на приготовление эликсира несколько часов. Едва она отправила Клину молить поддержки у богов, она сразу села за приготовление. Если боги окажутся глухи, то старый добрый «Некротик» обязательно разбудит детей. Так она назвала ранее безымянный эликсир, так как однажды понюхавший его мертвец, целый день пролежавший без движения, неожиданно проснулся. С тех пор Брига всегда варит его, когда кто-то не может проснуться, хотя от безысходного увечья, ну, вроде, отсечённой головы или стрелы во лбу, оно не спасёт. Хотя она никогда не давала его пить… Кто знает, может и от этого поможет?

Она искренне хотела помочь Клине. Она часто принимала роды, заканчивавшимися выкидышем, но в этот раз дети выглядели просто спящими, крепко-крепко. Тем не менее, Брига не хотела давать ложных надежд. Она понимала, чем всё может кончиться. Если Некротик окажется бессилен, она смирится и не будет уверять мать, что есть ещё шанс.

Однако едва она встала из-за стола с пузырьком Некротика, из комнаты рядом послышался детский крик. Даже два. С шоком на лице она побежала вперёд, застигнув в комнате богато одетого мужчину зрелых лет, стоящего возле кровати со спящей Клиной. Он неотрывно смотрел на детей, кончиками пальцев касаясь краёв одной кроватки и не обращая внимания на повитуху.

— Ты как тут очутился?

<tab>Гелитэос улыбнулся слегка. Ничего не слышавшая старуха немного подняла ему настроение.

— Я решил просто встретить свою подругу, а нашёл её… такой, — бог сделал самый мрачный голос.

<tab>Брига быстро поняла, что он имел ввиду. Девушка правда спала слишком спокойно и неподвижно, свесив руку с кровати. Это было так странно. Клина была очень сильной, она выдержала тяжёлые роды, а дети спали гробовым сном. Теперь же дети неустанно кричали, не зная, что их мамы больше нет. Неужели сами боги вмешались в их судьбы?

— Ох, бедная Клина… — едва сдерживала слёз женщина. — Она этого не заслужила.

— Скажите, если бы Клина Вас о чём-то попросила, Вы бы исполнили её просьбу?

<tab>Незнакомец отошёл от детей и развернулся к повитухе. Он был явно настроен крайне серьёзно.

— Я… Конечно. Она мне рассказала, как ей тяжко выдалось, грехом будет…

— В таком случае, Клина попросила меня попросить Вас позаботиться о детях. Такова её последняя воля.

<tab>Повитуха засомневалась. Клина наверняка не выдержала родов и стресса. Старая дура ещё и гоняла её по городу. Она умерла из-за этих детей, они её убили. Неужели она правда пожелала всего лучшего для них?

<tab>Но она не стала спорить с мужчиной. Лишь лихорадочно кивала.

— Да, да, я присмотрю за ними какое-то время, — пробормотала она. — Я сама мало что имею, но клянусь, что отдам им всё, что смогу.

— Я не прошу заменить им мать, — указал мужчина. — Дождитесь, пока они хоть как-то вырастут, а затем отдайте в хорошие руки.

<tab>Гелитэос направился к выходу и, подойдя к Бриге максимально близко, ещё указал ей пальцем.

— И никогда не разделяйте их. Пусть растут вместе и уйдут вместе.

<tab>После этого он продолжил свой путь к двери, но Брига вцепилась в его руку. Он почти разгневался на неё. Хоть бы не спрашивала о том, кто таков.

— Подождите, а имена! Клина сказала, как назвать детей?

<tab>Гелитэос вновь медленно направился к детям, стряхнув руку старухи со своего рукава. Вот уж дело первостепенной важности! Но пользуясь случаем, он даст им имена, соответствующие их будущим ролям. Внимательно посмотрев на них, он нежно коснулся пальцами сначала мальчика, затем девочку. При его касании, дети перестали кричать.

— Даккрас. И Лиданна. — внимательно проговорил он.

— Очень... запоминающиеся имена... - протянула старуха, чтобы кто-то подобным родом называл детей.

— Пускай. Своё дело ты знаешь.

<tab>Гелитэос стремительно ушёл из помещения, пока Брига не придумала ещё какой-то вопрос. А когда она созреет, его уже далеко отсюда не будет.

<tab>Бог Смерти сделал то, что хотел. Всё теперь в руках повитухи и самих детей. Он же может теперь лишь ждать. Гелитэос ещё вернётся к ним, чтобы получить выгоду. Даккрас и Лиданна будут жить, чтобы сыграть куда большую роль, чем они смогут представить.

<tab>Но он не оставит обещание Клине просто так. Он позаботится о них, когда придёт время.

<tab>А до тех пор нужно лишь ждать.

Глава 1. Сироты.

<center><i>Восемнадцать лет спустя</i></center>

<tab><b>26 Апреля 1289 года от Великого Освобождения</b>

Погода сегодня в Вандоме не отличалась от вчерашней. Солнце хорошо скрылось за многочисленными тучами, периодически капал дождь, но намокнуть риска нет. Максимум волосы будут мокрыми в конце дня. Но рассчитывать на лучшую погоду уже нет смысла, нужно уже сегодня валить из города.

Райзер прибыл в этот лес для посещения важнейших исторических достопримечательностей. Здесь находится один из древнейших Кругов Камней, у которого, по слухам, до сих пор молятся друиды. Здесь находится высочайший дуб Летерии, если не мира! И здесь стоит город-крепость, возведённый ещё Кэмпфом ван Домом, одного из самых ярких персонажей истории Летерии! Готовясь к поездке сюда, Райзер уже грезил обо всех здешних пейзажах.

Но по прибытии у него перестали течь слюнки. Отдохнув на окрестной лесопилке, он мигом направился к Кругу. К чёрту обильность комаров и мошек, к ним Райзер морально приготовился, но он не готовился к бегу от волков! Два раза на него бросились волки! Странно, конечно, удивляться этому в лесу, но он шёл строго по тропинке, не сходя в чащу. В других лесах ему удавалось таким образом избегать встреч с хищниками. Хорошо, что у него натренированы ноги, не то остался бы в этом лесу навсегда.

Круг он нашёл, но увидел лишь издалека, и то мимолётом. Едва он захотел подойти, огромные ветки дуба потянулись к нему, пытаясь схватить, начался сильный ветер, и Райзер услышал снова вой волков. Друиды небось так решили сказать «убирайся». Он их послушал.

Решил попытать счастья у Дуба, но приблизившись, Райзер стал мишенью для десятка стрел. Видно, это высокое, как гора, и широкое, как целая крепость, дерево стало убежищем дриад или эльфов. И вряд ли они хотели гостей.

Он решил опустить из программы древние форты, боясь, что там окажутся ватаги бандитов. Он сразу направился в Вандом, город, правитель которого правит всеми окрестными поселениями. Райзер не представлял себе огромную столицу с неприступными стенами, но, когда он пришёл в поселение с двухметровым частоколом вместо каменного ограждения и спросил, долго ли ещё до Вандома, он впал в шок, узнав, что находится в нём.

Грязный город, стоящий на голой земле. Один тесный рынок с гнилыми яблоками и ржавыми инструментами в ассортименте. Корчма показалась единственным хоть как-то комфортным местом. Несмотря на неопрятность самого заведения, владелец оказался весьма приятным собеседником. Он даже удивился, что такой приятный человек не беспокоится о чистоте таверны. Райзер не стал скрывать возмущения, на что Оуэн, корчмарь, ответил: «Мы убираем заведение после закрытия и перед открытием, ну и когда народу немного. Просто оно успевает за час превратиться в свинарник».

Райзер решил долго не спорить и присел за самое чистое место. К нему подошла вторая самая интеллигентная особа в таверне, да и, наверное, в городе тоже. Юная девушка, работающая на Оуэна, разносила напитки и убирала в назначенные часы. Оказывается, она живёт в Вандоме всю свою сознательную жизнь и с диким рвением спрашивала путника о местах за пределами леса. Он ей рассказал, что родился в Варосе, крупном городе на востоке. Там много ремесленников и возможностей, но мало пейзажей. А Райзер с юных лет отправился путешествовать в поисках важных, древних или просто красивых мест. Бывал много-где, но никогда не получал столь неоднозначных ощущений, как в Вандоме.

Он поделился с ней самыми запоминающимися местами, где бывал, рассказал о тех, в которых хочет побывать, а после переключился на неё. Оценил, что она самый приятный человек из всех встречных за весь день и попросил рассказать больше о самом городе. Как живётся простому люду.

Официантка рассказала о высоком уровне преступности, вызванном беззаботной и взяточной стражи, и низком уровне жизни. Каждый здесь за себя, лорд почти никогда о своих людях не заботился. По его инициативе не открылась ни одна школа, библиотека, лечебница или церковь. От того большая часть населения неграмотная, больная и суеверная.

Кроме того, с каждым годом придумывали всё новые налоги. На жительство, на торговлю, на «покровительство», на чистый лесной воздух. Многие, конечно, избегали уплаты за половину из них, но жизнь здесь всё больше походила на выживание.

Девушка также рассказала о единственном проводимом мероприятии, коим пользовалась каждая семья в городе. Охота. Слова «браконьерство» в этих краях не ведали: каждый мог пойти в лес и привести с собой дичь. Крайне странно, что лес ещё не признали собственностью власти, но все сидели тихо и не давали лорду новых идей.

По словам самого лорда Герна Василиска, так звали хозяина, не скажешь иначе, города, охота – древний обычай людей, показывающий силу участников. Он и сам был заядлым охотником, получив своё прозвище именно на охоте. А возможно он просто хотел, чтобы народ куда-то выплёскивал ярость от налогов.

А горожане ненавидели его с пламенной страстью. Однако ненависть эта сливалась с какой-то брезгливой жалостью. Никто точно не помнил, сколько ему лет. Если верить самым старым жителям Вандома, то не более шестидесяти, но слухи в городе ходили разные. Лицо, покрытое морщинами, то и дело сводило нервным тиком, а седая борода доходила до пояса. Он не мог передвигаться без трости и не выходил из дома без слуги-помощника. Все эти показатели делали вид, что Герну не менее семидесяти лет.

Впрочем, дело было не только в жалости. При смерти Василиска Вандом перешёл бы к его сыну и единственному наследнику — Вигису. И если Герна ненавидели из-за его неумения править и странной точки зрений, то Вигиса горожане заслуженно опасались. Эгоистичный папенькин сынок, живодёр и, по слухам, убийца. Он не выглядел ужасающим или опасным, но всегда своим видом подчёркивал свой статус и власть. Всегда задирал нос, говорил со всеми свысока, одевался дороже самого отца и открыто угрожал, и всегда водил за собой трех наёмников. Вот они действительно наводили ужас, будучи больше похожими на хорошо снаряженных разбойников, да и ведя себя порой соответствующе.

Райзер уже понял, что верхушка города также хороша, как глубь леса. Может, в Вандоме есть что-то ещё? Люди, например, тут хорошие и лес прекрасен, если не заходить, куда не надо.

К сожалению, девушка и с этого посмеялась. С тех пор, как она и её брат оказались в городе, лишь от нескольких людей она дождалась помощи. Каждый думает, как выжить самому.

А лес? В чащу лучше вообще не заходить, да и на дорогах не менее опасно. Одна из причин, почему никто не уезжает из города – возможность нападения зверей или разбойников высока в любом месте.

С каждым предложением Райзер всё меньше понимал, как кто-то может хотеть тут жить. Он спросил официантку, почему та поселилась здесь. Ответила, что выбора у неё особо не было.

В первые годы Лиданну, так звали девушку, и её брата Даккраса растила старая повитуха. Она самоотверженно приняла детей под своё крыло после смерти их матери при родах, но не баловала их. А иногда, в порывах гнева, вовсе винила их в смерти матери.

Позже, когда им было где-то по пять лет, повитуха отдала детей какому-то торговцу под предлогом, что будут у него помощники. Можно было ожидать рабства и насилия со стороны торгаша, но на деле жизнь с этим торговцем была наиприятнейшим периодом их жизни. Он их кормил, воспитывал, не нагружал работой и вообще относился, как к собственным детям. Особенно им нравилось притворяться его детьми, дабы разжалобить покупателей.

Торговец был странствующим, как и Райзер, так что большую часть времени дети проводили в его очень уютной повозке. Они ехали от города к городу и однажды караванщик захотел посетить Вандом. Наверняка народ всё отдаст за высококачественный товар. А стража уличила его в контрабанде и конфисковала все товары. Когда он не захотел отдавать свои вещи, ему предъявили сопротивление страже, за что посадили в тюрьму, а через пару дней казнили.

Дети же остались на улице. Из взрослых в Вандоме никто не хотел иметь ещё несколько ртов, которые нужно кормить. Приходилось выживать, подворовывая еду. В те времена беспечность стражи как нельзя спасала.

Пройдя самый сложный период, они пошли подрабатывать. Сначала убирали в частных домах, потом попросились в подмогу капитану Кисеру – ветерану, служивший в Королевской армии и осевший почему-то в Вандоме. Лиданна продолжала убираться по дому, а Даккраса в личные помощники Кисера.

Лично Даккрасу такой расклад дел несказанно понравился. Как и большинство парней, он хотел стать рыцарем, но это возможно только став для начала оруженосцем уже состоявшегося рыцаря. Капитан Кисер был единственным, кто воевал и носил броню в городе, так что роль рыцаря должен был играть он. Однако Даккрас не ожидал, что быть оруженосцем значит драить доспехи, носить тренировочные мечи и манекены для тренировок Кисера с его учениками и кормить старую кобылку.

Однажды мальчик вышел во двор, когда Кисера не было, и, взяв тренировочный меч, сделал несколько пробных взмахов. Самые безобидные удары по воздуху без какой-либо техники, последовательности. Но малыш в этот момент почувствовал себя настоящим рыцарем, сражающимся с чудовищным драконом. Замахнувшись для решающего удара, он споткнулся и буквально упал лицом в грязь, а подняв голову, увидел улыбающегося капитана.

Этот момент Даккрас запомнил на всю жизнь. В груди щемило, щипало поцарапанные коленки и хотелось заплакать — то ли от стыда, то ли от боли, то ли от всего вместе. Но Кисер с улыбкой подошел к нему, помог встать и умыться. Когда маленький Даккрас успокоился, старый солдат предложил мальчику стать его учеником и помочь им с сестрой в обучении письму и счёту — бесплатно.

Тогда он не мог понять, зачем капитану такая обуза. Кисер всегда говорил ему: "Я увидел в тебе то, чего нет ни в одном из моих учеников". На вопрос, что именно он увидел, ветеран лишь пожимал плечами. Однако Даккрас ни секунды не колебался, согласившись на предложение капитана, и уже к концу года дети бойко читали и считали до ста, а сам Даккрас уверенно держал в руках оружие. К концу обучения он полностью освоил владение одноручным мечом, алебардой, метательными ножами, луком и полуторным мечом — своим любимым оружием, универсальным и требующим знания многих техник.

Спустя несколько лет Даккрас мог с гордостью назвать себя лучшим учеником капитана. Однако обучение мешало работе у Кисера, так как парень занимался по полдня и до смерти уставал. Кроме того, он не мог одновременно пользоваться мечами и подносить их и себе, и другим ученикам. Он начал подрабатывать в таверне, но из-за тренировок вскоре ушёл и оттуда, а его место заняла Лиданна.

Постепенно она стала полностью их обеспечивать. Трактирщик платил немного больше Кисера, да и чаевые, которые были для других официанток редкостью, были внушительными. Они наконец перестали жить в нищете. Тем не менее, Даккрасу не давала покоя мысль, что его сестра зарабатывает деньги, пока он просто машет мечами. Решив тоже принести пользу, в тайне от сестры, Даккрас иногда подрабатывал на кулачных боях. Однажды он поставил на себя крупную сумму, сильно разозлив узнавшую об этом Лиданну, но выиграв, всё же купил себе качественный меч и приличную одежду для себя с сестрой.

С мечом на поясе он точно изменился в глазах населения. Торговцы охотнее сбивали цену, воры на улицах чаще обходили его стороной, а также находилось всё меньше неприятелей, готовых высказать ему всё в лицо.

Лиданна не ругала его за покупку меча, только за риск его ставки, сумма которой больше всех их накоплений. Она лишь поставила как факт то, что часть денег она потратит себе на уроки шитья. Даккрас исполнил свою мечту, а значит, ей ничего не мешало попробовать.

Она всегда хотела шить платья — множество чудесных, летящих, красивых платьев, комфортных и не стесняющих движений дублетов для себя, Даккраса и, может быть, иногда на продажу. Однако в Вандоме была одна-единственная хорошая швея — Нинакки, вреднейшая старуха, которая уже не могла держать в руках иголку. Руки её тряслись, глаза не видели, суставы ныли. Возможно, свою боль она возмещала, отыгрываясь на молодых ученицах, одной из которых стала Лиданна. Иногда девушка, взбешённая придирками и упрёками, просто сбегала с занятий, но желания учиться у неё не убавлялось. "Одну старуху могу и потерпеть"— говорила она.

Некоторые ученицы Нинакки давали частные уроки, и поэтому, когда Лиданна пришла учиться, она уже знала основы. Девушка схватывала всё на лету и, к своему восторгу, очень быстро завершила обучение. Уроки были интересные, да и с другими ученицами Лиданна подружилась, но старуха просто жизни ей не давала.

После обучения она вернулась в таверну. Оуэн, хозяин таверны, был так рад, что взял её обратно, не сказав плохого слова, и дела пошли на лад. С тех пор она так и работает в таверне, пока её брат опять где-то машет кулаками или охотится. Девушка не жаловалась.

- Работа в таверне позволяет узнавать очень многих людей, - сказала она, счастливо глядя на Райзера.

Райзеру было безумно интересно слушать эту прекрасную личность. Он вообще любил поболтать с аборигенами, а на фоне блеклости всего остального в городе, диалог с Лиданной просто обрадовал его. Тем не менее, они оба засиделись. Оуэн, несколько раз звавший её, уже лично подошёл и призвал Лиданну к работе. Райзер тоже не стал задерживаться и вышел на короткую прогулку по городу, оставив ценные вещи в снятой комнате.

Менее чем через час он уже и вернулся, так как пошёл дождь. Впрочем, он уже успел за это время обойти весь Вандом. Глянул на поместье Василиска, нашёл руины первоначального замка, прогулялся по рынку, пройдя мимо многих мест, упомянутых Лиданной, а потом захотел посмотреть «пригород», состоящий из дома ловчего, интересно, зачем он здесь, нескольких лесопилок и огородов. Но на выходе из города его настигла плохая погода, что вынудило его пойти назад.

Вернувшись, он не застал девушки. Видимо, смена закончилась. Или забежала в чей-то дом, будучи также застигнутой врасплох непогодой. В любом случае, он всё равно собирался усесться в своей комнате и начать записывать впечатления в дневник, а позже и лечь спать.

Проснулся он и сразу начал собирать вещи. Чем быстрее он свалит из города, тем лучше. Стоит только попрощаться с приятным персоналом трактира и уточнить дорогу.

Спустившись, он сразу переговорил с Оуэном, отдав ключ и попросив немного еды. Во время беседы в здание вошла и Лиданна. Она выглядела подавлено. Сказала, что подралась с Нинакки за то, что та порвала её платье, которое она «посмела шить в её школе, занимая место других учениц». Райзер ей посочувствовал и понадеялся, что её брат эту старуху проучит. К сожалению, именно в этот день в окрестных лесах устраивали большую охоту. Лиданна никогда не понимала смысл охоты, кроме как для добычи еды, но Даккрас счёл нужным туда явиться.

Лес Вандома не отличался особой безопасностью — стаи волков, медвежьи берлоги, гнезда чудовищ встречались на каждом шагу. Многие охотники из других владений говорили, что в этих лесах чёрт ногу сломит, и никогда не совались дальше проверенных троп. Но вандомские охотники знали здесь каждое дерево. Был даже один чудак, который давал им имена.

Каждый год, двадцать шестого апреля, проводится большая охота, прозванная Дикой. Никто уже и не помнит, с чего началась эта традиция. Кто-то думает, что именно здесь бог охоты Редин впервые призвал своих подчинённых для боя с тёмными силами. Легенды легендами, но раньше люди каждый год приезжали посмотреть на охоту в немалом количестве, по большей части из-за названия.

Обычно сама охота проходила следующим образом: все желающие приходили на место сбора и строились в ряд перед помостом, на котором старший охотник объяснял правила.

Смысл охоты заключался прежде всего в том, чтобы показать своё охотничье мастерство. Молодые люди приходили, чтобы завоевать уважение среди прочих охотников. Они сами выбирали, кого хотели выследить. Чем больше и опасней добыча, тем больше уважение не только среди охотников, но и во всём Вандоме. В качестве доказательства своего подвига каждый участник забирал тушу убитого животного и получал титул. Так лорд Герн и заработал прозвище Василиск.

После речи старшего охотника парням давалось пятнадцать минут на подготовку — осмотр выданных луков и стрел, собственного оружия, заточка, а также заключение пари. Некоторые охотники ставили на кон не только прозвище, но и деньги. Например, тот, кто хотел убить оленя, ставил пятьдесят торэллов на то, что пристрелит его одним выстрелом в глаз. Два и больше выстрелов — проигрыш. Один, но не в глаз — проигрыш. Разнообразие таких пари оставляло желать лучшего, но они были очень популярны среди молодых охотников.

Звук рога — знак начала охоты. Молодые люди разбегались в разные стороны и на охоту давалось около двух часов. Несмотря на то, что леса Вандома опасны, на Дикой охоте люди пропадали редко. Инструкции составлены очень подробно и тщательно описывают пути к месту сбора из самых разных уголков леса. Но порой самое сложное не найти и подстрелить зверя, а донести его. Животных выбирают самых разных: от оленей и кабанов до волков и медведей, но ни о какой телеге и речи быть не может.

Сейчас проходил первый этап. С дюжину молодых парней встали в ряд, высоко подняв головы и глядя на Фарра Многоглазого. Своё прозвище он получил ещё до того, как лишился правого глаза. Он был старейшим среди охотников, хотя по нему трудно было заметить — темно-бурые волосы, едва тронутые сединой, лицо помятое, но не сморщенное от старости. Он стоял прямо, улыбаясь при виде молодых людей. Такие целеустремленные, такие горячие сердцем. Им не терпится сразить какого-нибудь огромного зверя.

Тут Фарр заметил ещё одного человека. Он стоял, облокотившись о дерево, а вокруг него — трое людей постарше. Охотник догадывался, что он будет присутствовать на охоте. Сам Наследник Леса явился, со своей несменной гвардией. Трус взял с собой наемников для защиты. Наверняка они сами завалят зверя, а он будет ходить, как павлин, с каким-нибудь устрашающим прозвищем.

Сколько Фарр на него ни косился, Вигис будто не видел вовсе. А может, прекрасно видел, только вставать в ряд не собирался. Но тут ему, видимо, надоело и, отойдя от ствола, он встал в конец строя и скрестил руки на груди. Парень по соседству косо глянул в его сторону, но при виде наёмников сразу отвёл взгляд.

— Приветствую всех, — сказал охотник, как только Вигис встал в строй. Остальные парни молча слушали своего руководителя. — Многие из вас вошли в этот лес мальчишками, но все вы выйдете мужчинами! Однако не слишком зазнавайтесь. В этом лесу есть не только звери, но и монстры! Чтобы дожить до конца охоты, не ходите на юго-запад, восток и дальний север. Там водятся деликатесы, которые могут быть вам не по зубам. И наконец, самое главное — в случае вашей смерти мы никакой ответственности не несём, поэтому пеняйте на себя.

Настроение среди охотников резко упало, хоть они и поняли, что Фарр просто шутит. Или надеялись, что поняли.

— Сейчас вы все скажете мне свои цели. Я уверен, что все понимают, как проходит Дикая Охота, но на всякий случай напоминаю — даже если вы подстрелите медведя, хотя обещали завалить оленя, никакого титула вам не предоставится. Так что выбирайте с умом.

Одноглазый оглядел ряд, задержавшись на высоком лысом парне с копьём за спиной.

— Ты, — указал он, —твое имя.

— Локир, — послушно ответил тот.

— Кого намерен подстрелить?

— Оленя.

— Классика, — вздохнул Фарр. — Ещё немного и убийцам оленей я буду давать прозвища «посредственный» и «неоригинальный». Ладно, пусть так.

Махнув рукой, он оглядел ряд ещё раз и остановил свой взор на толстячке с редкой щетиной на подбородке.

— Ты, любитель поесть, твое имя?

— Дэл, — ответил он скромно.

— И кого хочешь подстрелить? Судя по твоим размерам, что-нибудь не меньше медведя, — фыркнул охотник.

— Десять кролей...

Охотники не могли сдержать смех. Сам Фарр уже был уверен, что пацан захочет убить кабана, которого и сожрёт этим вечером. Но пёс с ним.

Так Фарр спрашивал остальных, не всегда по порядку. Кто-то хотел подстрелить кабана, кто-то волка, кто-то фазана. И наконец Многоглазый остановил свой взор на Вигисе. "Кого же его няньки убьют", — промелькнуло у него в голове.

— А ты? Кого ты хочешь подстрелить?

Несколько секунд Вигис молчал, слегка подняв уголки губ.

— Я последую традиции своей семьи, - демонстративно огласил он. – И буду сегодня охотиться на василиска.

Фарр вспомнил слухи о том самом Василиске. Говорят, Герн не охотился на него, а набрёл на потрёпанного то ли хищниками, то ли другими охотниками и практически лишь добил его.

От заявления Вигиса, охотники не то удивлённо, не то подозрительно покивали головами.

— Монстров мы редко выбираем, как цели…

— Это потому, что все боятся выйти против того, чего не понимают, - парировал княжич, перебив старшего.

Фарр уже сжал кулаки. Формально, убивать чудовищ не было запрещено, особенно если первая Дикая Охота действительно была организована против сил зла. Но факт того, что Вигис так нагло вёл себя по отношению к старшему, выводил последнего из себя.

— Как скажешь.

Фарр уже понял, что сегодняшняя охота в радость не будет. Уже хочется объявить о её начале, чтобы через несколько часов только дать этим юнцам прозвища и закончить день, больше не сталкиваясь ни с кем из верхушки.

Еще несколько секунд охотник смотрел на парней, пытаясь вспомнить, не забыл ли кого. Ему казалось, что Вигис был последний, пока не остановил свой взгляд на молодом крепком парне с мечом на поясе. Ну конечно, подопечный Кисера. Естественно, он вырвался на охоту. Он всегда жаждал большего почёта от окружающих. Сначала меч прикупил, теперь хочет имя заработать. Если сегодня не умрёт, вполне может далеко пойти.

— А ты, парень с мечом, — сказал он, заметив оружие на поясе. — Твое имя.

— Даккрас, Ваша Честь, — с язвительной улыбкой ответил он. Саркастично говорил он не реже того же Вигиса, однако, когда он над кем-то язвил, выше себя не ставил.

— Кого намерен сразить? Учти — можно убивать только стрелами, желательно издалека, - Фарр сделал акцент на мече.

Даккрас какое-то время помолчал, оглядывая окружающих. Вроде ещё не до конца решил, но Фарру просто показалось, что он создаёт драматичную паузу.

— Бича Людей, — ответил Даккрас.

Если в случае с Вигисом на лицах охотников читалось уважение и удивление, то сейчас они казались ещё и напуганными. Фарр и сам насторожился. Вряд ли кто-то здесь знал, от чего больше испугался: от упоминания дьявола, натянувшего волчью шкуру и убившему с сотню человек, или решимость его убить Даккраса.

— Ты уверен?.. — даже старший охотник удивился такому ходу событий.

— Да, полностью уверен.

— Как знаешь...

Охотник вновь оглядел ряд, вновь убедился, что никого не забыл. Одна охота интереснее другой – медведь, василиск, демон-волк. Фарр не знал, радоваться, что наконец-то смелые юнцы, или готовиться к похоронам.

— Ладно, у вас есть пятнадцать минут — сейчас раздам стрелы с луками, они не больно дорогие, так что заточите сами. «Удачной Охоты», —сказал Фарр Многоглазый.

Перешёптываясь и переругиваясь, все участники постепенно разошлись.

Райзер предложил Лиданне заменить её брата и самому пойти поговорить с ведьмой, но та отказалась, настояв, что ему стоит уходить из города, пока у него не появилось проблем. Спорить он всё же не стал и, всё же уточнив дорогу и взяв немного в путь еды, попрощался.

Провизию он съел по дороге, послушав предостережения Оуэна, что волки могут учуять запах колбасы, так что в лес её лучше не нести. Доев всё, он ускорил шаг, будучи уже у самих ворот. Жалко, всё же, что не удалось познакомиться с братом Лиданны, но да ладно. Главное, что он покидает это место.

Немного зазевавшись, он столкнулся прямо в воротах с каким-то мужчиной. Имея привычку никогда не настаивать и быть миролюбивым человеком, он сразу стал извиняться.

- Ох, прошу прощения, что-то я в облаках витаю…

- Молю Вас, ничего страшного! – бодро и беззлобно ответил тот. – На самом деле, я тоже виноват, сам совсем задумался, что забыл смотреть, куда идти.

Подняв взгляд на незнакомца, Райзер увидел очень богато одетого зрелого мужчину. Таких он встречал разве что в столице. Видимо такой же путешественник, как и Райзер, слегка побогаче только.

- Если Вы не из Вандома, советую Вам здесь не задерживаться, здесь вряд ли найдёте что-либо интересное. Я вот уже ухожу подальше отсюда.

- Ох, нет, я не отсюда, но тоже надолго не задержусь.

Решив, что диалог окончен, Райзер вежливо кивнул мужчине и пошёл дальше, но тот внезапно вновь его окликнул.

- Господин Райзер, подождите! Раз Вы дольше меня в городе, может Вы знаете таких молодых людей, как Даккрас и Лиданна?

Да конечно знает. Это единственные люди, с которыми он успел толком познакомиться.

- Да, я встречал девушку, да и о её брате наслышан…

- Не затруднит ли Вас тогда сказать мне, где они могут сейчас быть?

- Девушку я только что видел в таверне, ну а Даккрас, как мне сказали, сейчас на охоте. Это всё что я знаю.

Мужчина безмерно улыбнулся и сделал вежливый поклон собеседнику.

- Премного Вам благодарен. Желаю Вам хорошего пути по дороге из леса.

Договорив фразу, мужчина развернулся на сто восемьдесят градусов и направился туда, откуда пришёл Райзер. Последний же пошёл подальше от городских «стен».

Этот незнакомец был весьма вежливым. Принял свою вину в случайном столкновении, следовал манерам, да и вообще создавал образ крайне воспитанного аристократа. И всё же что-то в нём было не так… От него будто веяло какой-то загадочностью. Может зря он рассказал, где сейчас Лиданна?

Не желая быть параноиком, он пошёл дальше. И лишь отойдя на достаточное расстояние от города, его осенило. Он знал, что заподозрил что-то, когда его спросили о Лиданне и Даккрасе, но он искал ответ в мимике, жестикуляции и вопросе незнакомца.

«Господин Райзер, подождите!». Он окликнул его на «Господин Райзер». Хотя Райзер не успел сказать ему своего имени.

Глава 2. Бич.

Следы у ручья Даккрас опознал, как волчьи, но были внушительно больше всех прочих. Он был уверен, что это были лапы Бича Людей.

Едва Многоглазый отдал приказ о начале охоты, Даккрас незамедлительно отправился в те места, где чаще всего находили загадочные человеческие останки. Обычно люди обходили их десятой дорогой и всё равно встречали монстра. Но видимо сегодня был слишком хороший день, так как на трёх полянах не нашлось ни одного следа. До сих пор.

Следы Бича были глубоки, что подтверждало его большой вес и размер. Даккрасу следовало бы продумать тактику, быть начеку, но он лишь размышлял, это чудовище родилось таким огромным или в нём до сих пор останки сотен его жертв?

Задать шороху среди товарищей у него вышло. Даккрас с довольным выражением лица слушал, как другие охотники перешёптывались за его спиной. Даже когда шептали что-то вроде «хороший был парень, жалко, что умрёт». Особенное удовольствие получил он, когда к нему подошёл Фарр Многоглазый, ни то предложив, ни то пригрозив взять другую цель. Проявлял заботу. А потом сказал, что только идиот лично пойдёт к Бичу ради славы.

После этой фразы Даккрас покраснел от гнева. Во-первых, Фарр не мог упрекать его в погоне за известностью. Весь Вандом знает о его буйной молодости, когда он шёл на самых опасных монстров. Во-вторых, он хотел уничтожить Бича не из-за славы.

Конечно, корыстные цели он также преследовал. Вряд ли будет кто-то лезть к убийце этой твари. Это значит, что имея такой авторитет, он и его сестра смогут спокойно жить в городе, не боясь быть убитыми на улицах города. Да и тушу зверя можно будет кому-то продать и получить большие деньги.

Но Бич — не просто какой-то хищник. Легенды об огромном волке, убивавшем каждого забродившего путника, ходили в этом лесу десятилетиями. Говорят, это личный пёс Редина, которого бог спускает с цепи поохотиться. Но он перестал быть просто легендой, когда в город прибежал испуганный житель, рассказав, что огромный волк убил всех его спутников.

Даккрас был тогда учеником Кисера, который сказал, что парень из страха представил то, чего не было. А может просто не знал, как выглядят обычные волки, или пьян был, или сам убил своих друзей и выдумал историю. Даккрас тогда послушал его, решив не верить каждому слуху.

Но потом слухи оказались правдой.

Его видел брат Фарра, сказал, что на него и ещё одного охотника напал волк, размером с медведя. Они чудом спаслись, наткнувшись на медведя, с которым завязал бой Бич.

Многие продолжили относиться к этому скептически, хотя даже Кисер поверил, сказав, что семья Фарра не из болтунов. Но с тех пор находилось всё больше окровавленных останков больших групп людей. Почти всегда он нападал именно на нескольких, на одиночных он не отвлекался, и сжирал всех на месте.

За семь лет количество жертв, приписанных этому монстру, превышает две сотни. За это его и прозвали так — Бич Людей. Некоторых из погибших знал и Даккрас, с некоторыми из них он дружил.

Даккрасу осточертело, что весь город держит в страхе один зверь. Многие смельчаки собирались покончить с ним, но всё всегда заканчивалось смертью всех. Однако ни один из этих охотников не был мастером боя, скорее просто захотели поиграть в героя.

Даккраса смешило, когда его спрашивали, чем он от них отличается. Всем! С малых лет он тренировался у одного из лучших бойцов Летерии. О ведении боя он знает больше, чем вся стража Вандома. Он неплохой лучник, хотя и не сказать, что попадёт белке в глаз.

Однако он и не ожидал лёгкого боя. Более того, возможно, это будет самый сложный бой за всю его жизнь. Но риск оправдан — если сегодня от его руки падёт этот монстр, весь Вандом сможет жить чуточку спокойней.

Всю дорогу Даккрас обдумывал этот поединок. На силу вряд ли придётся рассчитывать, значит придётся быть ловким. В идеале, нужно к нему подкрасться и выстрелить в него ещё до начала боя. Вряд ли одна стрела, даже если в глаз, его остановит, но пусть хотя бы пустит кровь.

Но перед сражением с Бичом нужно его ещё выследить. Так странно, обычно он сам всех настигает, а теперь его не найти. На трёх местах его самых громких нападений, на каждом из которых обнаружились останки не менее двадцати человек, ещё оставалась засохшая кровь, но никаких свежих следов. Похоже, Даккрас первый за долгое время, кто осмелился ступить на это место.

И всё же цель нашлась, когда не ждали. Когда он наклонился к ручью, чтобы немного отпить, то обнаружил прямо под собой следы зверя. Из-за их размера Даккрас посчитал их медвежьими, но рассмотрев их форму, заметил, что расположение когтей и размер пястной лапы не соответствует медвежьим. Больше похожи на собачьи, точнее на волчьи.

Что ж, обычный он большой волк или демонический, а пить ему необходимо. Даккрас даже представил, как хищное животное умиротворённо опускается за глотком воды. Почему-то Даккрас даже его пожалел. Уж слишком безобидно выглядит всякое животное у ручья. Но потом он представил в зубах этого безобидного животного конечности своих друзей и простых странников. Если он сейчас не сделает дело, список жертв может расти дальше. Когда-то в его зубах может оказаться Лиданна.

Перед глазами предстал образ сестры. Он так мало боялся за себя, что забыл, что при его смерти, она останется совсем одна. Она постоянно бурно реагировала на его рискованность, хотя сама едва может постоять за себя. А если Бич сегодня убьёт его, ничто не остановит его от лакомства в виде его сестры.

Он не допустит её смерти от этой твари. Он не может уберечь её от всего, но сейчас у него есть шанс сделать Вандому на одну проблему меньше.

Даккрас достал лук со спины, проверил колчан и поправил меч. Взяв след, пошёл вдоль ручья, потом среди деревьев, пока не набрёл на внушительных размеров поляну рядом со скалой, в которой был вход в грот. Уже невооружённым глазом можно было заметить несколько тел разной свежести: некоторые были растерзаны не больше недели назад, от некоторых остались одни лишь кости.

Следы вели в пещеру и Даккрас понял, что сейчас будет решающий момент. Положив стрелу на лук, он стал медленно приближаться. У этого животного наверняка отменный слух, а значит нужно передвигаться не очень-очень тихо, а бесшумно. Теперь ошибки недопустимы.

Попав в сам грот, он начал ступать ещё медленнее и осторожнее. Сама пещерка напоминала больше щель прямо в скале. В таких идеально прятаться от дождя, ведь за исключением валунов в ней почти ничего не было. Было пару углов, в которых мог спрятаться зверь или человек, но они оказались пусты. Если волк и был здесь, то давно ушёл. Вероятно, ушёл на охоту.

Каких-то явных следов нигде не было, то есть искать его было бы бесполезно. Самым рациональным решением было остаться в пещере и дождаться, пока Бич вернётся сытый без желания нападать. Но это может произойти и через несколько часов, а у Даккраса такого времени не было. А если он вообще не вернётся в своё убежище, найдя другое? А вдруг увидит следы Даккраса и пойдёт обратно?

Оставаться в пещере будет пустой тратой времени. Скорее Даккрас заснёт, потеряет бдительность и эффект неожиданности пойдёт в обратную сторону. Необходимо пойти и прочесать лес. Если он действительно на охоте, то возможно ещё удастся спасти чью-то жизнь.

Выйдя из грота, он вновь пошёл в лес, положив стрелу обратно в колчан, но оставив лук наготове. Он бродил не меньше часа, в какой-то момент появилось желание заорать на весь лес, чтобы волк сам его нашёл. Но благоразумие всё же победило, и он не стал звать весь лес на ужин. Даккрас не знал, сколько бы бродил по лесу, если бы откуда-то не послышался человеческий вопль.

Человек явно не сдержал страха смерти и огласил о своей близкой кончине всему лесу. В этот момент в голове Даккраса начался ураган мыслей. Нужно проверить что происходит. Нет, у него есть дела. А вдруг на человека напали? Лимит рисков жизнью на сегодня исчерпан. А если это нападение Бича? Может да, может нет. А если нападают на кого-то из охотников, к примеру, на Вигиса? Ну так скатертью дорога.

И всё же призрачный шанс настигнуть Бича Людей врасплох и даже спасти кому-то жизнь перевесили все недостатки такого решения. Даккрас молнией побежал к источнику крика, приготовив стрелу к атаке. В итоге он настиг кустов, среди которых затаился и лицезрел огромного хищника, пожирающего кишки уже бездвижное тело какого-то путника. У того была растерзана гортань, вспорото брюхо, откушена рука и выцарапаны глаза. Воскреси его кто-то из мёртвых, он бы не смог нормально существовать.

Но отнюдь не изувеченный труп привлекал и ужасал Даккраса. Туша, склонившаяся над ним, с серым мехом, страшными зубами и просто необычайных размеров. По меху и форме головы и туловища можно было определить хищника из собачьих, но размеры говорили о том, что перед Даккрасом самый настоящий медведь. Животное достигало размеров своей жертвы, если не превосходило её.

От такого зрелища Даккрас застыл на месте. Даже если удастся его убить, нести такую тушу не представляется возможным, особенно после тяжёлого боя. Несколько секунд он вовсе не мог двигаться, наблюдая над жестоким поеданием. Лишь со временем ему удалось собраться с силами, чтобы тихонько натянуть тетиву. И прицелиться. Как бы жёстко это не выглядело, ему повезло, что животное занято трапезой и не заметит начала боя.

Ему продолжало везти. Когда он точно прицелился в голову зверя, Бич не прекращал останавливаться. Конечно, будет сложнее попасть, но куда бы не приземлилась стрела, в глаз или в мозг, схватка точно станет легче.

И вот Даккрас убрал три пальца. Тетива вытолкнула стрелу, и та полетела вперёд в свою цель, ознаменовав начало боя.

Застать врасплох удалось. Стрела попала прямиком в левый глаз волка. Тот моментально вскочил от жертвы, став метаться из стороны в сторону. Бич стал злобно рычать, когда увидел оставшимся готовившегося ко второму выстрелу Даккраса.

Едва он успел вновь прицелиться, зверь резко прыгнул на него. Отпустив стрелу, охотник сделал кувырок в сторону, когда между ними было всего несколько сантиметров. Поднявшись на ноги, он увидел, как зверь на него устрашающе смотрит. Вторая стрела лишь немного задела его бок, пролетев фактически параллельно. Но пока что всё продолжало складываться в его пользу. За целые годы никто не мог и задеть Бича Людей, а он поразил его дважды, сам при этом оставшись без ранений.

Но Бич не собирался так просто отступать. Наоборот, после секунды паузы он вновь бросился в атаку, а едва Даккрас отскочил, ещё раз прыгнул на него, а потом ещё раз и ещё раз. С каждым приземлением хищника земля как будто содрогалась, а человек всё менее крепко стоял на ногах. Закончилось всё тем, что Даккрас споткнулся о корень дерева и упал на землю.

Едва он поднялся на один локоть, волк приземлился на нём. Даккрас почувствовал, будто его придавило валуном. Он едва защитил глотку и лицо от укуса, поставив перед собой лук. Несмотря на дешевизну и устарелость, он отвержено сдерживал собой зубы Бича. Чудесно, что он не прокусил его сразу.

Тем не менее, силы покидали самого Даккраса. Своей лапой волк сдавливал ему лёгкое, от чего дышалось всё тяжелее. Слюна и кровь животного брызгами летели в лицо, из пасти доносилась страшнейшая вонь. Долго в таком положении Даккрас находиться не мог. Сломается либо его лук, либо его ребро.

Нужно было согнать волка с себя, подняться на ноги.

Даккрас отпустил одной рукой лук и потянулся за стрелой. Настолько быстро, насколько возможно, он достал её и вонзил зверю в шею. Бич не сразу убежал, но ослабил давление на лёгкое. У Даккраса появилось окно между его укусами, чтобы толкнуть его плечом и выползти из-под него.

Ему нужно было отдышаться. На нём никогда не было такого большого волка. Он уже неважно себя чувствовал. Бич тоже был сильно ранен, но не позволял себе ни доли секунды отдыха. Как только он выпустил Даккраса, он бросился обратно. Даккрас уклонился и побежал к тропинке, чтобы сражаться хоть на ровной земле.

Выбросив лук, который теперь годился только на растопку, он вытащил меч из ножен и взялся за него двурогим хватом. Если зверь опять возьмётся за прыжки, Даккрасу будет достаточно мига, чтобы сделать выпад и насадить его на длинный клинок.

Зверь продолжал бежать в атаку, но вместо привычного прыжка дождался атаки Даккраса и уклонился в сторону. Лишь после этого, когда враг остался со слабой защитой, он по-настоящему атаковал.

В этот раз у Даккраса не хватило времени нормально уклониться и Бич таки задел когтями его лодыжку. На штанах образовалось несколько больших порезов, из которых уже вытекала густая красная жидкость. Наступать на левую ногу было тяжело. Теперь они оба были ранены, но кровь волка останавливали стрелы, торчащие в нём, а если Даккрас быстро не закроет рану, то может истечь кровью.

Волк продолжал щёлкать оскаленной пастью в воздухе. Вряд ли он собирался ещё проявлять инициативу, поняв, что охотник тоже решил действовать контратаками. В таком случае необходимо провести серию атак, чтобы ни одно уклонение не прошло успешно.

Достав из задних ножен небольшой метательный нож, Даккрас вновь сделал рубящую атаку с мечом, а когда Бич, как и ожидалось, отпрыгнул в сторону, в готовности прыгнуть, метнул нож ему прямо в морду, а пока тот был дезориентирован, сделал укол прямо между глаз.

Всё тело волка стало трястись, как будто тот готов взорваться. Даккрас поглубже вставил меч и остановился лишь тогда, когда меч торчал из волка по самую рукоять.

В какой-то момент держать Бича стало невыносимо трудно. Он сам уже не держался на ногах и единственным, что останавливало его от падения оземь, был Даккрас. Он вытащил окровавленный клинок и наконец дал себе несколько минут отдыха, присев спиной к ближайшему стволу. Замотав свою рану имеющимися бинтами, он на секунду прикрыл глаза.

Никто не знал наверняка, откуда Бич Людей взялся. Возможно, это была гончая Редина, возможно, его сотворили друиды с помощью своей лесной магии, или это просто какая-то аномалия. Но все знают точно, что конец его террору положил Даккрас Охотник, Даккрас Людской Спаситель.

Это называется триумфом. Перед ним лежала туша самого страшного зверя Вандома. Он доказал абсолютно всем, что все его слова — не просто хвастовство и высокое самомнение.

Но теперь оставалось самое сложное, о чём не будут петь ни в одной балладе. Теперь эту огромную тушу нужно дотащить до окрестностей Вандома…

Такую махину Даккрас едва поднимал на несколько секунд. Большую часть времени он её тащил по земле. Хорошо, что место схватки оказалось ближе логова Бича, не то ещё один час бы топал.

Даккрас уже забыл обо всех возможных привилегиях, о звании и признании. Сейчас он хотел лишь донести огромную тушу к Многоглазому и нормально отдохнуть.

Вдалеке уже слышался громкий голос Фарра. Дал пареньку, который принёс оленя, прозвище Рогатый. За этим послышался хохот прочих охотников. Теперь стало яснее направление. Он уже видит, как хохот сменяется шоком при виде бича Бича Людей.

По мере приближения всё лучше было слышно прозвища от Фарра. Когда Даккрас уже подходил, на него никто не обратил внимания. Охотник стоял рядом с Вигисом.

— Полагаю, нашего следующего правителя будут звать Лорд Вигис Медвежий Коготь!

Торжественности Многоглазого мало кто не разделял. Да и в самом охотнике их было маловато. Он сам просто хотел закончить этот день и не иметь проблем с семьёй лорда. А кто хотел.

Даккрас решил спасать ситуацию и переключить всеобщее внимание на себя. Бросив тушу Бича на голую землю, он заставил обернутся всех в сторону громкого звука. Все посмотрели Даккрасу сначала в глаза, а в следующую секунду под ноги. Он точно прочитал их мысли по глазам: сначала насмешливо посчитали, что он решил убежать, испугавшись встречи со страшным зверем, а потом увидели окровавленную лодыжку и тело огромного волка и с ужасом не могли оторвать взгляд.

— Волчатину заказывали? — с кривой улыбкой допросил он.

Фарр вышел вперёд и сел возле туши. Он раскрыл его пасть, рассматривая зубы, а затем посмотрел на все следы крови. Он всё еще был немного в шоке, но поддерживал вид самого авторитетного.

— Даккрас, — выдохнул он. — Мы тебя уже похоронить успели. Я готов был закрыть глаза на твою самоуверенность и дать прозвище от другой добычи. Но ты…

Фарр встал на ноги и повернулся к другим охотникам. Они все уже отошли от шока, но в их глазах Даккрас читал уважение, гордость и… страх. Это было ожидаемо. Он убил самого могучего монстра этих лесов, а значит, он ещё могучее.

— Несколько лет назад в этих лесах поселилось чудище, которое убивало самых могучих из наших людей, за что мы прозвали его Бичом Людей. Сегодня ты убил самого опасного из волков. За это мы все должны прозвать тебя — Даккрас Бич Волков.

И вновь овации, только на этот раз более оживлённые. Даккрас не стал народным любимцем в одночасье. Напротив, кто-то стал ему завидовать. Самый из завистливых взглядов имел Вигис.

Взгляд Фарра тоже с трудом тянул на радостный. Но зависти никакой и в помине не было. Хотя она более чем могла быть, старый охотник видит, как юнец сделал подвиг. Но это было скорее что-то вроде предупреждения.

Фарр поменял повязку Даккрасу, перевязав его более качественно и осторожно. Также он помог уместить тушу волка на телегу, так как никто больше не осмелился подойти к ней. Даккрас услышал, что некоторые боятся, что волк вот-вот оживёт. В этот момент он подошёл поближе к Даккрасу и предупредил лично.

— Эта тварь убила многих людей, включая моего брата, я тебе благодарен. Однако учти, что ты теперь не просто какая-то пустышка. К тебе будут проявлять внимание, и оно не всегда будет хорошее. Ты считаешь, что слава даёт одни привилегии, но будь готов к тому, что в тебе будет видеть соперника Василиск. А иметь во врагах людей намного влиятельнее тебя самого — чревато.

Затем Многоглазый бесцеремонно ушёл. Даккрас остался размышлять, действительно ли он думает, что Бич Волков теперь будет стремиться в власть. Если нет, зачем же лорду заниматься им?

Но Даккрас не хотел забивать голову всякими политическими интригами. И без них ещё тело жутко болело, наступать на левую ногу всё ещё было больно.

Но, помимо этого, Даккрас мог открыто заявить, что это отличное начало Дня Рождения.