Дракон Божий

Встреча с неизвестным

Надежду пробудили прикосновения холодной воды к пальчикам задних лап. Молодая волчица-канид поджала лапки, что вызвало лёгкую боль и заставило самку поморщится. Странно, но ни жара огня, уничтожающего старинную церковь, ни мороза зимы она больше не чувствовала - наоборот, её шёрстку пригревало весёлое солнышко, а в нос ударила смесь самых необычных запахов. С лёгким стоном волчица подставила под себя локоть и приподняла голову, оглядываясь. Её умные глазки несколько округлились от удивления - вместо снега и льда вокруг неё бежали ручейки, выходящие из озёр, в которые обратились высокие сугробы. Храм, почерневший от огня, был в гораздо лучшем состоянии, чем она ожидала, а мокрая икона Святого Христофора, один из уголков которой потемнел от огня, смотрела на неё спокойно и строго. Оперевшись на закоптившийся камень, Вера осторожно приподнялась и привалилась спиной к церкви, пачкая шёрстку, но не обращая на это никакого внимания. Что случилось? Где она? Прижав лапки к груди, Вера пошла по лужам, подёргивая лапочками от прикосновения быстро теплеющей воды, и постоянно оглядываясь по сторонам. Что-то изменилось вокруг... И дело не в чистом небе или внезапно стающем снеге - нет, ощущалось что-то иное...

Воздух словно поменял свой состав, он не был похож теперь ни на морозно колющий зимний, ни на чуть душный летний. Несколько запахов, новых для Надежды, никак не погли соотнестись с известными ей вещами. Но разница ощущалась и... В чём-то духовном. Надежда чувствовала нечто подобное, когда в первый раз осознала себя на острове, выйдя из кельи Наума. То чувство притупилось после долгой жизни в этом святом месте, но ныне будто обновилось.

Увлекаемая любопытством, она взяла икону в лапы и пошла хорошо знакомой тропой на ближнюю часть острова, где в летнее время занималась плаванием, стиркой и рыбной ловлей. Трава, пожухшая осенью, ещё не расцвела, и деревья стояли голыми, но когда самочка остановилась на ласковом песочке, то её взгляду открылся далёкий берег, весь покрытый зеленью. Но... Но это был не тот берег, который она ожидала увидеть! Вместо реки вокруг острова разливалась бескрайняя водная гладь, и зелень берега, прерываясь, открывала вид на всё продолжающуюся воду, словно бы река изливалась в море или очень просторное озеро.

Неужели Бог спас Надежду и свою обитель от поругания, переправив её в иное место, ещё более удалённое от мира, нежели обитель была прежде? Это казалось единственным объяснением. Надежда не сомневалась в Божьих чудесах, но не рассчитывала самой с ними столкнуться! Ведь Наум говорил, что те, в ком любовь к Троице сильна, чудеса не нужны. Но грехом было бы оставить Господа без благодарности за спасение! Потому Надежда, перекрестившись на надвратный образ, вошла в храмину, стараясь не бежать от душевного волнения.

Вода, казалось, омыла церковь не только снаружи, но и внутри - грубые стены лишились следов старости и копоти даже в труднодоступных для оттирания местах. Порубленный иконостас приобрёл новые лики святых, размещённые в канонном порядке, но не те же самые, что были изрублены и сожжены безбожниками - за исключением нескольких, погоревших и изрубленных топорами. Их, казалось, спасли точно так же, как Наум вызволил из пожарища книги - как благочестивые, так и прельщающие демонические.

И существо из последней сейчас клало Евангелие на алтарь.

Надежда замерла на месте, со смесью самых разнообразных чувств разглядывая того, чей образ она видела в книге. Хотя золотой дракон и вызывал у неё больше положительных чувств, чем иные персонажи, на ум внезапно пришли те слова, что она прокричала: "...Хоть в ад к чертям и драконам...". А разве ад - это всегда пламя? Она уже убедилась, что скрывается за завесой прекрасного в оставленном ею мире, сколько зла и недругов живёт в нём, и потому златошёрстный пернатый дракон, увиденный в живую, не вызвал у неё приязни. Неистово крестясь, она попятилась от него - под лапой вдобавок к стуку когтей что-то скрипнуло и золотой навострил уши.

- Ка-а-к ты смогло войти сюда? - дрогнувшим голосом произнесла Надежда. - Как ты попал в храм Божий?

- Так же, как те, кто ему навредил, - хотя слова существа вызвали не меньший страх, чем его облик, улыбка его глаз успокаивала, а уши по-волчьи показывали приветливость. - Но ныне не бойся.

Ангелы, являясь людям, тоже просили всегда не бояться. Их явление было столь же страшным, как явление Врага Человеческого. Но приносило благо для верных и горе для оступившихся.

Не дожидаясь следующей реплики Надежды, зверь вышел через врата, не оборачиваясь спиной к алтарю:

- С именем Христа вошёл сюда и ради него же. Пусть Он простит, что невоцерковленный вломился в Святую Святых. Этот храм так или иначе следует освящать повторно после поругания теми, кто не уважает ни Бога, ни себя.

- Если ты демон - как смог пройти в храм? - Нахмурилась самочка. - А если ангел, как можешь ты быть вне Христовой церви?

- Не то и не другое, - златошёрстый, низко опуская голову, поклонился закрываемым царским вратам, и направился к выходу из храма. - Лишь желаю восстановить утраченное.

На Надежду, когда она посмотрела на обновлённый храм, чья утварь стала чище и богаче былой, снизошло вдохновение, и она процитировала Иоанна Златоуста:

- "У одного все на земле; у другого – на небесах. У этого царь – Христос; у того – грех и дьявол. У этого пища – Христос; у того – гниль и тление. Да и одежда у этого – Владыка ангелов; у того – дело червей. У этого город – небо; у того – земля". Не бывает чего-то вне.

Уже выйдя из храма, дракон присел на оттащенную размокшую скамейку в позу, больше свойственную прямоходящим разумным:

- В таком случае рая удостаиваются лишь святые, кто и телом при жизни был в высшем мире.

Эти слова вызвали улыбку на мордашке Надежды. Старец-отшельник Наум был телом на земле, а душою на небесах. Пожалуй, фраза дракона была по-своему верна - но самочка вспомнила о своём долге.

- В этих словах есть доля правды. Стремиться к чистоте помыслов и каждодневно служить Богу - вот цель каждого верующего. Раскайся в своих прегрешениях и не совершай зла - тогда и удостоишься Царствия Небесного.

Ещё одна быстрая ухмылка скользнула по мордашке волчицы. Интересно было бы увидеть такое существо на небесах... Тут же устыдившись своей мысли, самочка заставила себя избавиться от усмешки и посмотреть на дракона сочувствующим твёрдым взглядом.

- Готов к этому и последую по этим словам, - дракон поднял морду на каменный крест, - но по твоей вере этого не достаточно для обретения блаженства. "Исповедаю едино крещение во оставление грехов". Как бы ни был кто добродетелен и праведен, как бы не стремился к благу ближних и спасению своей души от пороков, по христианским писанием душа такого попадёт в ад.

- В таком случае не лицемерь и, если у тебя твёрдое намерение отдать себя Богу, покинь это место и ищи священника, чтобы он тебя наставил на праведный путь и, убедившись, что ты навсегда останешься верен Христу, окрестил. А если онсубится твоего внешнего вида, ответь, что "и псам достаются крохи с господского стола", - вспомнила Надежда фразу, которой и её саму однажды утешил Наум.

- В этих местах священника сложно сыскать.

Самочка дёрнулась, вспоминая вид с берега.

- Что же это за место-то такое? На рай не похоже, но и на дом родной - тоже. И кто ты такой? Я не знаю ни твоего имени, ни рода. Раз ты знаком с верой - подозреваю, что родился ты неподалёку от родных мне мест, но вид твой... Удивляет меня.

- А думал, тебя удивит, откуда тогда появились иконы, - собеседник прирасправил крылья. - Зови Мирдалом. Здесь, в Нашаре, обитает крылатый народ, хотя этот остров возник далеко от его поселений и тебя не должны тревожить. Да и ты, полагаю, предпочтёшь подвизаться дальше, нежели нести веру язычникам. "Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи".

Надежда опустила глаза. Да уж, внешний мир - за пределами острова - всегда сулил ей только злобу и слёзы. Но язычники показались ей куда менее опасными, чем нововерцы или краснознамённые демоны.

- Христос предпочёл умереть за грехи наши - неужели ты думаешь, что я не готова? - спросила она и поспешно добавила, вспоминая слова своего наставника. - Может, это Господом Богом для меня предопределено, во исправление грехов моих - просвещать овец, отбившихся от стада Божьего.

- Этим ты их лишь введёшь в грусть, - несмотря на горечь в словах, Мирдал улыбнулся, - рассказывая о вере, в которую они не смогут войти, так как в их земле нет ни одного священника. Миссионерство оставь другим. Если Бог захочет, Он перенесёт в Нашар того, кто имеет право привлекать Ему последователей.

- Нашар? - самочка навострила ушки. - Какое же странное слово... Но странно это - народ, не слышащий о вере... Не может быть такого, чтобы Бог это допустил! Может быть, всё это - сон? Я угорела или всё ещё лежу в кровати, перечитав этой дурацкой книге про рыжих пушистых драконов с копытами и рогами? Не могут же существовать в миру столь богомерзкие существа! - она поспешно прикусила язык. - Простите, Мирдал. Эти слова не для вас... Вы - другой, раз тянетесь к Богу.

- Сколь ты категорична об остальных, или видела кого-то ещё? - Мирдал сначала оглядывал остров, словно силился найти ответ, но потом увидел в кустах за скамейкой уцелевшую после всего языческую книгу. Хотя она была влажной даже валяясь на относительно бугорке, страницы были размокшими, лишь яркое солнце, которому Мирдал расправил разворот, очень быстро восстанавливало пергамент.

- О, вот это художник, - пробормотал золотой дракон нечто, отчего Вера сразу выпала из диалога. - Не то, что автопортреты.

Подойдя к Мирдалу, Надежда взяла книгу в лапы и осторожно перелистнула страницы, вымоченные и оттого вмиг обветшавшие.

- Наум не стал бы хранить её без причины, - произнесла она, остановившись на рисунке рыжей драконессы и показав его Мирдалу. - Кто же это такая? По виду она слишком напоминает порождение тьмы, чем Божье дитя.

- Эта особа настолько горделива, что даже Тьму считает у себя на побегушках... - Мирдал снисходительно наклонил голову на занимающую последний разворот драконессу. - Если тебе, Вера, интересно, что здесь написано, могу тебя обучить чтению этих символов. Азбуку ты уже знаешь, а здесь все буквы слова соединяются в одну фигуру. Сам же язык не должен вызвать у тебя затруднений так же, как не вызвал твой, близкий нашарскому.

Надежда запоминала слова Мирдала, хотя и не полагала, что дьявольские письмена ей просто дадутся. Да и беспокоилась она сейчас совсем о другом:

- Дьявол часто искушает колдунов тем, что притворяется, будто находится в их услужении, но своей компанией лишь вводить в больший грех и получает в конце концов бедную душу.

- О том ли заботиться язычникам? - Мирдал отмахнулся крылом показательно. - Они ведь и так у него.

Надежда обернулась к далёкому берегу и прикрыла глаза.

- Дьявол искушает всех нас. Большая вина на том, кто попался в его сети по свой воле, но и не меньшая на тех, кто позабыл о Боге и перешёл к нему по вине отцов своих, - тихо сказала она. - Но я уверена, что Слово Божье сильнее любых идолов. Есть же в этом мире такие, как ты, кто обратился к истинному Богу? - с этими словами она обернулась к Мирдалу. - И есть ли... Такие, как я?

- Когда-то были, но не в этих землях, и тех перебили богоборцы, только уже иного рода, чем знакомые тебе - из тех, кто считает Добро выше Бога. Но от них иконы тебе и передал. Про твою расу - не видел. Хотя существуют похожие, - Мирдал листнул книгу на разворот с бескрылыми созданиями, похожими скорее на драконов, чем на волков. Потом - на чёрно-белого чешуйчатого. - А кто вот этот персонаж - не знаю. Так что не считай, что всё творящееся известно, один Бог всеведущ.

Надежда присела на пень срубленной давным-давно ели и закрыла лапками глаза. Она хотела другого мира - она его получила, но что же ей делать теперь? Творить молитву и жить по-прежнему... Самый лёгкий путь, а потому может оказаться неверным. Затем она подняла глаза на золотого дракона и скрестила лапки на коленях.

- Зачем же ты пришёл сюда? Поиздеваться надо мной, помочь мне или просто забрёл случайно?

- Стоило бы задать этот вопрос тебе, - отложив книгу, Мирдал встал со скамейки. - Как думаешь, что желает Бог от тебя, переместив в новую обитель? Поглумиться над крылатыми, показав недоступный им путь в рай, помочь им найти его так или иначе, или просто заменить опасности старого мира опасностями нового? Присутствую тут лишь потому, что почувствовал, что это место - от Света, потому его стоит уберечь.

- Как и завещал мне Наум... - задумалась канид. Она обернулась к церкви, без слов рассматривая здание. - Пожалуй, мне и вправду лучше пока остаться здесь. Но мне нужна помощь - как на пути к Богу требовался наставник, так и в этом мире мне нужен тот, кто поможет мне познать его, - она повернулась к Мирдалу и слегка поклонилась ему. - Могу ли я попросить тебя.... Помочь мне в этом?

- "Просите, и дано будет вам". Проси, - Мирдал приподнял и опустил кисточку, - пока не знаю, о чём, вдруг не в силах? Но буду стараться.

На этом моменте Надежда задумалась, а кто для кого теперь будет наставником?

- Мне стоит знать хотя бы, чего опасаться в этом мире. Можно ли прожить в нём без ведома язычников. Если ты долетел до этого острова, то и они вполне смогут.

- На острове тебе пока что нечего опасаться - эти места редко посещают, а водный торговый путь проложен гораздо южнее, - Мирдал указал лапой в сторону, где, по-видимому, в этом мире находился юг. Совпадает со старым... - Но в конце концов тебе придётся встретиться с ними, если только ты не предпочтёшь бросить храм и скрываться в лесах.

- Нет, на это я не пойду, - твёрдо сказала самочка. - А... Раз ты стремишься к Богу - наверное, то и живёшь отдельно от язычников? Мы могли бы уберечь духовные богатства от посягательств, спрятав их у тебя!

- Тогда зачем было их приносить?

Надежда окончательно растерялась.

- Господи... Кажется, я попала из огня да в полымя...

- Когда ты считала, что путь к праведности прост? - Мирдал медленно вздохнул. - Тем более в границах Церкви.

- Иного и не дано, - подтвердила Надежда, обнимая коленки. - Но в любом случае спасибо, что ты передал реликвии в Храм из простого хранения. Тут они будут находиться в должном почитании... Эх, пока храм снова не разорят.

- Если Бог не даёт креста не по силам, то уверен, что здесь ты справишься.

* * *

Агнар чуял, что что-то в Нашаре переменилось. Летя над зелёным лесом - подвиг, достойный сожаления, потому что обычно храбрецы, решившиеся пролететь над лесами Нашара, плохо кончали - синешёрстный пушистый дракон взирал на далёкий купол старинного храма, затерянного в дебрях. Кто его создал - Герусет, в своих попытках добиться абсолютной власти, или кто-то до неё, значения не имело. В Нашаре хватало мест, окутанных завесой тайн времён - но именно отсюда бывшая подчинённая Агнара таскала самые дорогие и интересные артефакты, пока не достигла тех глубин, где пёрышки Катайлы вставали дыбом, а лапы отказывались работать. Давно мечтая обследовать его, Агнар получил дополнительный толчок оттого, что брат, Нажар, назначил встречу именно в этом районе.

Люди Базал-Турата, по сведениям Мирдала, скоро могли начать наступление на Нашар - а любому дракону, кто хоть день ходил по морю, известно, что такой вояж куда быстрее и комфортабельнее, нежели пронзительный горный ветер и острые уступы скал, на которые не всегда приземлишься, не обломав костей! Да, если люди столь умны, как о них отзывается Второе Солнце, они изберут именно морской путь для атаки. А излучина Норги была самым южным прибрежным районом Нашара, самым близким для высадки людей... И самым удобным для внезапной засады.

Агнар с высоты своего полёта так и не узрел парусов Рекдера - именно на этом корабле, выкупленном у обрётшего куда более "душевное местечко" (в смысле дохода), Дайвета, Нажар совершал плавания с момента гибели Драгды. Что же... Раз здесь нет корабля брата, то нет и его самого - эти двое неразлучны, как влюблённая пара. А значит... Можно скоротать ночь, звёздную по воле асов, ясную по удаче Хаоса и бессонную от несравненного отвара побуды. Скоротать - и провести с пользой, нанеся визитацию древним руинам, наверняка нетронутым доселе благодаря своей удалённости от восстановленной цивилизации драконов.

Опустившись перед входом в храм, Агнар достал из своего карманного измерения небольшой кинжал. Лезвие его засветилось тёмно-оранжевым светом, разгоняя ночную темноту, которая была не столько препятствием, сколько весьма угнетающим и ненужным окружением. Чем сильнее сжимала синяя лапа рукоять, тем сильнее разгоралось лезвие кинжала, и, перестукивая красными копытами, дракон прошёл внутрь храма. Стены его, исписанные различными рунами, выдавали, что выстроен он был едва ли не во времена дарканцев - а может, и сами кракалевны использовали его для связи с покровителями-навами? Так или иначе, место было достаточно зловещим, но Агнар отступать не собирался. В конце концов, ему встречались вещи и пострашнее, вроде безумного морского нава, безумной прислужницы-деструкторши, безумной...

Да уж, в Нашаре не только тайн, но и безумия хватало.

Луч луны высек золотой блик над входом в строение, сложенное из грубых, но плотно подогнанных камней. Агнар прищурился и расширил зрачки, чтобы лучше рассмотреть изображение на доске под нешироким навесом - велнар в доспехах, за головой которого светило солнце. Или же это было изображение насыщенности магией, вроде того, как изображали драконы ауру в витражах - стёклышками нужного цвета, постепенно переходящие в прозрачные, удаляясь от тела.

Техномаг и исследователь согнулся и притиснул крылья к бокам, чтобы влезть в достаточно узкие для него двери. Главный зал храма имел множество золотой утвари вроде напольных канделябров, и ещё больше изображений в том же стиле, что и картина снаружи. Правда, велнар был изображён здесь лишь на одной, поставленной у противоположной входу стены, за которой, вероятно, находилось святилище. Именно на его перегородке и находилось наибольшее число изображений людей с солнцами за головами. Некоторые из этих людей даже имели крылья. Впрочем, Агнара слишком мало интересовали люди и им подобные расы - его заботило лишь население Нашара, как то, что может грозить им опасностью, так и то, что идём им на пользу.

Переходя на четверолапное перемещение, дракон взял кинжал в зубы и медленно двинулся по уходящему вглубь храма коридору, настороженно прислушиваясь к его тишине. Пока что это место казалось абсолютно безопасным, но что-то ведь отпугнуло Катайлу... Жаль, что тогда он занимался техномагическими изысканиями, а не обращал внимания на подобные вещи... Крепко вцепившись в рукоять, дракон прибавил шагу - Катайла уж точно залезала дальше, а значит, здесь путь свободен.

Синий с красными полосами в гриве крылатый осторожно направился к изукрашенным дверцам святилища, стараясь не цокать. Но чем ближе он приближался к ряду человеческих изображений, тем сильнее он ощущал исходящее от них жжение - словно солнечный ожог. Золото рам и канделябров начинало раскаляться, словно его пытались расплавить, но оно никак не могло потерять форму. Агнар, несмотря на свою праническую специализацию в огне, чувствовал, что этому золотистому свету он не может противостоять...

Он отшатнулся и повалился на колени, морщась от боли странного света... Из всех его знакомых только один дракон был способен на нечто подобное - но этот свет был иным... Ещё ярче, ещё горячее. Морщась, Агнар заставил себя встать и протянуть к нему лапу, чувствуя, как лапу греет уже не обжигающий, а тёплый и ласковый свет. Странная защитная магия... Дёрнув крыльями, синешёрстный внезапно уловил в темноте чьё-то дыхание и странный цокот, а потому немедленно обернулся - и поморщился теперь уже от обычного света свечи, что держала в лапах молодая самка, несколько похожая на велнара.

- Кто ты такой? - спросила она без грубости, но с напряжением в голосе.

Агнар смог ответить не сразу, пытаясь подняться на лапы и копыта, не наступив на собственные перья. Появление мохнатой утихомирило жгущий свет, который воспринимался сейчас только как фон, греющий, как пар в бане после хлёстких ударов веника, выбивавших всю грязь и дурь из шкуры и всего тела. Агнар почувствовал себя непривычно чистым энергетически... Но самка не дала ему насладиться этим состоянием. Поражённо и гневно зыркнув на алые копыта, прямоходящая начала тыкать себя двумя когтями в лоб, живот и плечи, а потом грозно наставила на вторженца свечу.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, Агнар фыркнул через нос и подошёл к самке, которая только ещё быстрее заработала лапой. Послюнявив пальцы, дракон притушил ими свечу и уставился в смотрящие на него со страхом и недоверием глаза.

- Что, во имя Хаара, здесь происходит? - поинтересовался синешёрстный, взяв самку за шкирку и приподняв на уровень своей морды. Худосочная и юная, она не представляла собой такой уж большой вес. - И кто ты такая?

- Попрошу не произносить имён ваших языческих богов в храме Христовом! - Самка, даже оказавшись в лапах более крупного хищника, чем являлась сама, продолжала сохранять твёрдость воли, словно вышколенный кобник. - Не проявляй неуважения по незнанию! Меня оставили здесь следить за сохранностью этого места, а если моя грудь не заслонит святыню от поругания, за неё обещался выступить сам Мирдал, если его имя тебе известно!

Лапы дракона переместились под подмышки самки и оставили её висеть в менее неудобном для них обоих положении.

- Мирдал? - сунув нос так близко к челюстям самки, словно горел желанием его лишиться, переспросил Агнар. - Откуда тебе известно это имя?

Существо дрогнуло, бросив взгляд на изображения, будто стремясь найти в них поддержку не только от вторгшегося, но и против искушения поставить помощь Мирдала выше помощи собственного божества.

- Он сам просил его назвать, если кто-то из Тёмных решит напасть на храм. Это место Светлых, он добавил.

Агнар расхохотался так, что "место Светлых" задрожало. Смеясь, он составил самочку на пол и та поспешно отошла назад, поджав хвостик между задних и сцепив передние в замок у груди.

- Тогда ему повезло, что я не отношу себя к Тёмным. Никогда бы не думал, что Мирдал выставит защитным паролем завуалированный приказ атаковать! - красношёрстный прошёл к образам и бесцеремонно помахал в воздухе портретом какого-то человека с солнцем за головой. - И хорошо, что я не отношу себя... Ай!

С криком "Положи на место!" самочка вцепилась ему зубами в крыло.

- Между прочим, это больно, - сдержанно проговорил Агнар, оставляя картинку в покое.

- Выйдем отсюда! - хлеща коротким для велнара хвостом, самка строго указала на двери на улицу. Агнар поразился её воле... Или ещё безбашенности. Магии в этом хрупком создании не чувствовалось, по силе оно тоже очевидно проигрывало дракону, но фанатизм позволял держаться уверенно, уповая на своего божественного покровителя. Хотя Агнар считал, что спас от смерти это создание именно Мирдал. Но почему он выбрал такую не полностью вменяемую "велнарку" для охраны этого места? И чем его заинтересовала эта человеческая постройка? Агнар почувствовал, что сможет узнать это, если добьётся спокойствия самки, потому покорно вышел на улицу.

Не забыв, впрочем, оплести хвостом лапу велнарки и вытянуть её за собой, не дав закрыть дверь храма за спиной крылатого.

- А теперь - самое время познакомиться, - рыкнул он, грубо притянув волчицу к себе. - Агнар. Техномаг Нашара, старый знакомый Мирдала. А ты кто такая? Как твоё имя, должность - и что это за храм? На постройку Светлых он своей архитектурой не похож!

- Надежда. Мать-настоятельница монастыря святого Христофора, - кажется, несмотря на всю самочью кроткость, "велнарка" не желала уступать Агнару старшинство, хотела видеть себя и своего Бога хозяевами этого острова. - Пускай этот храм груб и неотёсан, но он сложен руками благочестивых отцов и остаётся домом единственного настоящего Бога, впрочем, неведомого в вашей земле. Ответь тогда и ты... Что за знакомство у тебя с Мирдалом? Если доброе, как вы вообще могли сдружиться, столь благочестивый и человеколюбивый дракон и какой-то колдун? А если нет, не должна ли я позвать твоего противника?

Агнару уже надоело смеяться - иголочки смеха приятно, но больно часто стали тыкаться изнутри в его грудку.

- Как пафосно и непонятно. Ну что же, зови моего противника, - дракон отпустил самочку и скрестил лапы на груди. - Я давно мечтаю расправиться с этим болваном, несущим раздражающий свет в наш тёмный мир, где каждый дракон ежедневно кушает маленьких пушистеньких недовелнарок и разоряет монастыри святых Крестофоров.

- Видимо, в ваших землях о совести и доброте ничего не слышали, - самочка от такой речи опустила уши и хвост, садясь на скамейку и раскрывая так и оставленную на ней книгу, что стала холодной за ночь. - А именно в них и заключается наш свет. Видимо, Мирдал был прав... не мне просвещать вас, с моим косноязычием.

Агнар смущённо кашлянул в кулак. Пожалуй, даже для Тёмного вести себя так с велнаркой-недоросликом... Не следовало.

- Странное же ты создание, - не найдя, на что сесть, дракон расположился прямо на земле, слегка расправив крылья. - Только что была готова меня искусать, а сейчас села и занимаешься чтением... - он зевнул, обмахнувшись крылом. - Да будет тебе известно, что здесь не слишком жалуют других богов.. Так что тебе стоит благодарить своё косноязычие - иначе бы ты вполне могла оказаться в цепях и с завязанной пастькой...

- Заметив, что и так перепугал бедную самочку, дракон встал с земли, отряхнулся и подошёл поближе, чтобы опустить книгу и заставить самку взглянуть на себя. - Но если Мирдал решил помогать тебе, значит, ты и вправду чего-то стоишь.

- А почему у тебя копыта? - Надежда вдруг задалась вопросом. - И у этой рыжей дуры с самомнением.

Мирдал... Ты, кажется, решил защекотать Агнара дистанционно - хохотал Агнар так же заливисто. А Надежда никак не могла понять, чего в этом смешного, этим только больше распаляя Агнара. Дрыгая копытами, он чуть не свалился со скамейки в кусты.

- Рыжая дура? - Агнар с трудом выправился. - Я бы доставил тебя к ней, но лучше сделаю это чуть позже и в компании с Мирдалом - иначе тебе обеспечены вечные, но очень приятные пытки! Это - единственная наша преграда от Тьмы, которая возомнила, что драконы должны оставаться её рабами до скончания века, госпожа Инанна, сар-волод, то есть - правитель Нашара.

Подняв лапу, он потрепал Надежду по голове. Та надулась и отстранилась, сердито посмотрев на дракона.

- Чем это ограждает, если считает, что сама ею и управляет?

- Всем нужно во что-то верить, разумный не может без этого... - возвёл Агнар очи ко звёздам. - У тебя свой Бог, у меня свой, а большинство нашаран считают своими богами себя. Они вольны совершать что им вздумается, они хозяева своей жизни, потому они так и считают. Некоторые - настолько успешно, что сама реальность им повинуется.

- Моего Бога тоже искушал Его противник, - Надежда вспомнила что-то из своих легенд.

- Когда Он постился в пустыне, Враг показывал Ему свои чудеса и обещал вознести выше всех. Но если Врагу поверить, случится ровно обратное. Как учил меня наставник, толкуя эту притчу, добро порождается альтруизмом, а не эгоизмом.

- Добро - понятие относительное, - махнул лапой Агнар. - Если бы я сейчас ворвался бы в твой монастырь и стал его грабить и рушить, это было бы злом, так? - самочка осторожно кивнула. - И если бы ты мне за это перегрызла глотку - это было бы хорошим или плохим?

- Это нарушение одной из главных заповедей... - поморщилась волчица. - Хотя я и не знаю, относится ли она к таким, как ты.

- А я насчёт этого не думаю, - Агнар щёлкнул пальцами. - И если бы я был на твоё месте, то и не стал бы раздумывать над тем, что я делаю, защищая свой дом и себя. А уж тем более, - Надежда ойкнула, ощутив, как хвост Агнара обвил её лодыжку. - Защищая свою веру.

- Умереть за веру - не менее славно, - Надежда сжала когтями хвост Агнара так, что уже он ойкнул и отдёрнул кисточку, а Надежда фыркнула от её ворсинок. - Ты убьёшь меня, а душа моя обретёт рай.

- Нет, если бы тебя убил я, я бы поглотил твою душу, чтобы пополнить собственную энергию, - Агнар погладил бутон одуванчика, что рос у ножки скамейки, а потом схватил его в лапу, и стебель за миг пожелтел.

- Как... Ты это сделал? - удивилась самочка.

- А это не я. Так ведь, мой злейший и ужаснейший враг?

Мирдал, вышедший из зарослей, был против обыкновенного несколько серьёзен.

- К сожалению, про души Агнар высказал абсолютную правду, - заметил он, присаживаясь возле скамейки. - Но и перепугал тебя понапрасну.

Агнар фыркнул и испепели цветок в лапе. Надежда отдаваясь притяжению света, что исходило от Мирдала, и осторожно взялась коготками за его крыло.

- Может, хоть ты мне объяснишь, что это за велнарка? - спросил Агнар. - Она настолько глупая, насколько и храбрая.

- Для своей религии и даже для Нашара она очень умудрённая, - Мирдал коснулся лапой предплечья Надежды, успокаивая её своей доброй близостью, что напоминала ей о Науме. - Даже Зорат бы не убедил её, что убивать деструкторов вместо еды на завтрак полезно для здоровья и психики. Что уж, даже посла Светлых в Нашаре он не убедил в этом.

- Ладно, допустим, это ты в ней и нашёл... Но для чего? - Агнар распахнул крылья широко, почти что обнимая ими и Надежду, и Мирдала. Оба почувствовали себя неловко.

- Что толку от этой самки? - словно воплощая Тёмных, Агнар снова рискнул опасно сблизиться с Надеждой, прижимая книгу к её коленям. - Она не сможем драться, она не обладает никакими знаниями, и может послужить разве что очередной игрушкой для Инанны! Может, свяжем её и преподнесём сар-володу как подарок, для расслабления перед новыми битвами? Или будем хранить и оберегать все её рухляди, пока не придут люди и велнары, чтобы им было, что отдать? - красные когти обхватили мордашку самки и притянули её к дракону, да так, что горячее дыхание Агнара обожгло Надежду. - А может, бросим её здесь до первой встречи с пиратами и работорговцами?

- А это уже не тебе решать, - голос Мирдала, что звучал позади, даже в алых когтях позволял Надежде хранить спокойствие. - Скажу лишь, что острова просто так не переносятся с одной планеты на другую. Надежду можешь избавить от пыток - она не сможет ответить, как это произошло.

- Смогу! - самка сама прижалась лбом к Агнару. - По моей молитве!

Агнар медленно отвёл голову велнарки со странным, холодным носом.

- Ты телепортировала целый остров?

- Не я, а Христос! Он и не такое может, если необходимо!

- Значит, он хороший техномаг, этот ваш велнар-копейщик, - заметил Агнар, наконец-то отпустив Надежду.

- Да не Христофор, а Исус Христос! - сжала та свои маленькие лапки, но Агнар не обращал на неё внимания, прохаживаясь на всех четырёх подле Светлого.

- Ты понимаешь, что нам лучше самим сообщить Инанне об её прибытии, чем кто-либо заметит этот остров и найдёт Надежду? С нашим контролем она хотя бы сможет избежать пыток, которая сар-волод устроит, не особенно взирая на то, откуда эта самка и что за чушь болтает. А вот если её кто обнаружит - посчитают шпионкой и вытрясут душу.

- Соглашусь. Не хочется, чтобы из-за насилия в отношении милой девицы в Утгарде умерли все старшие сыновья. Её Бог хоть и милосердный, но порой жестокий, - Мирдал встал со скамейки и кивнул как Надежде, так и Агнару на маленький неприметный домик подле храма. - Предложу совершить перелёт завтра.

- А Нажар?

- Он нас и доставит, - заявил золотой уверенным тоном.

- Тогда сегодня придётся дать ей уроки хороших манер, - заметил Агнар, кивнув на Надежду. - А мне придётся репетировать речь перед братом, чтобы он не предпринял попытки расстрелять вас обоих. Трудная будет ночка!

***

Капитан Нажар заключил своего брата в столь крепкие объятия, что синий дышать не мог - только дрыгал в воздухе красными копытами, подёргивая крыльями.

- Ты не представляешь, где мне удалось побывать! - торопливо выговорил самец. - И даже представить не можешь, кто к нам вернулся!

- Клянусь хвостом, ты представить не можешь, кто к нам попал! - ответил синешёрстный и указал на храм внизу. Теперь, при свете дня, он выглядел ещё интереснее, чем в ночи.

- Изысканное строение, - фыркнул серошёрстный дракон, разглядывая храм через стекло монокля. - Что это?

- Целая куча проблем, - поморщился синешёрстный. - Лети за мной.

- Постой! Ты должен знать - вернулась... - но синий уже слетел за борт и Нажар, шумно выдохнув через нос, последовал за ним.

Внизу, посреди мелкого островка в русле реки, светящийся дракон (наверное мутант, изменённый более, чем копытные братья) очухивал велнарку с мордой уурра. Она грохнулась в обморок, только завидев новый борт капитана Нажара. Жалкое же устрашение совершал этот скелетистый летучий корабль, созданный из Тени, если повергал в ужас лишь нежных барышень.

Слетев вниз, самец расправил металлический протез во всю длину и слегка поклонился открывшей очи самке. Делал он это скорее в насмешку, которую ни Светлый, ни странного вида велнарка не поняли.

- Господи Боже, кто же вы такие?! - воскликнула Надежда, прижимаясь спиной к Мирдалу, единственному, кто дарил ей хоть какую-то защиту от этого безумного мира. Нет уж, её прошлый был куда лучше и безопаснее - но поздно было сожалеть о высказанных сгоряча словах.

- Нажар, адмирал флота Нашара, хотя мне больше привычно обращение "капитан Нажар", - чуть оскалился серошёрстный. - Брат, и что это за странная парочка?

- Один - мой друг, вторая... Обуза, - пожал плечами Агнар, приземлившийся, как и брат, на задние лапы. - Проповедует о каком-то Боге, который тоже господин - наверное, её хозяин.

- Ты столь чиста и невинна, что заслуживаешь участи лучше рабства, - от шутовства Нажар плавно, как только он умел, перелетел на заигрывания. - Назови мне своего пленителя, кто бы он ни был, и я освобожу тебя от его рабства!

- Рабство Бога лучше рабства амбиций, - ответила самка с неожиданной философией. Агнар одобрительно хмыкнул - он любил интеллектуальных и ярких самок, а вот его брат предпочитал сам сиять собственной неотразимостью.

- Ну, хватит вам! - решительно прерывая замашки слишком уж возомнившего о себе Нажара, Агнар встал между ним, надувшим грудь, словно собиравшийся закукарекать петух - по ассоциации Надежды - и смущённой волчицей. - Если она от одного хозяина перейдёт ко многим другим, это будет печальной участью. Здешний храм под защитой Светлых, что ещё не спасало ни одну их святыню от разграбления и затопления. Я уже не говорю о том, что Инанна будет в ярости, когда узнает о велнаре на своей территории!

Мирдал уже пояснил Надежде о велнарах, а потому та решила вмешаться.

- Я канид или волчица, а никакой не велнар, - заметила она, впрочем, очень осторожно. Нажар медленно кивнул.

- Да, волнарка по имени Надежда, - фыркнул синий.

- Теперь, надеюсь, ты не убоишься перелёта на замечательном корабле лучшего капитана в Нашаре? - на морде Мирдала каждый видел свою эмоцию - Нажар приосанился от похвалы, Агнар спрятал морду в гриву, чтобы не рассмеяться, а Надежда почувствовала поддержку. Потому, когда золотые лапы её подхватили и понесли в небеса, она закричала не от страха перед дьявольской посудиной, а от внезапного, захватившего душу полёта.

- Эй, не так быстро! - рассмеялся Агнар, но умолк, перехватив взгляд Нажара. Тот сосредоточено смотрел вслед волчице и дракону.

- И что же ты? - удивился синешёрстный.

- Странно... Вы не знаете того, что знаю я - но придётся рассказать тебе всё в полёте.

С этими словами Нажар взлетел, оставив брата в недоумении и злобе.

- Чтоб тебя... - выругался он, полетев следом и перейдя на борт в тот момент, когда боязливо поджимающая задние самочка подошла к фальшборту и кивнула на свой храм.

- А с ним ничего не случится?

- Кого-то может поджарить сильнее, чем Агнара, - Мирдал произнёс с сожалением. - Надеюсь, что с нашим возвращением они воскреснут и ответят за проступок.

- Лучше не рассчитывать на столь великие чудеса... - Надежда ступила лапами на палубу чёрного корабля, как только Мирдал туда аккуратно поставил.

- Эти великие чудеса здесь случаются постоянно, - усмехнулся Агнар. - Агнару воскрешали... По-моему, раз или два...

- И не только её, - сдержанно произнёс Нажар. - Брат. Она вернулась.

Агнар посмотрел на серошёрстного с недоумением.

- И кто "она"? Инанна?

- Герусет.

Надежда заметила, что даже морда Мирдала дрогнула от такого известия. Агнар же подскользнулся на копытах и грохнулся на свою заднюю часть, придавив хвост.

- Гер... Герусет? Ты в этом уверен?

- Позже расскажу, как всё было, - мрачно изрёк дракон.

- Отчего позже? в полёте есть ещё время, - Мирдал присел на палубу вслед за Агнаром, только более аккуратно.

- Мне интереснее, кто такая Агнара, - Нажар странно скосился на синего, а потом резко развернулся, выкрикивая команды незримой команде.

- По-моему, он немного... - Надежда чуть запнулась, подбирая слова. - Странный.

- Ты ещё не видела моего ученика, - фыркнул Агнар и покосился на удаляющийся остов, - А теперь давай-ка поговорим о том, как вести себя при Инанне. Первое - никаких споров. Второе - никакой религии. Третье - побольше поклонов и почаще замыкай на своей пастьке замок. Говорить будет Мирдал - он здесь единственный, кого хоть как-то уважает сар-волод.

- Самке можно без поклонов, - Мирдал пристроил кисточку себе на колени, наблюдая, как кораблю расправляет свои крылья и набирает ускорение. Надежда так и вовсе глазела вокруг, не прекращая поражаться и нервно тыкать пальцами. - Эх... бедняжке нужно успокоиться и привыкнуть. Жалко, что на это времени нет... столько всего нужно рассказать!

- Этим ты и займёшься, - Агнар вытащил из карманного измерения меч и рассёк им воздух, пожалуй, стремясь усложнить работу Светлому, потому что шерсть Надежды встала дыбом. - Так что там с Герусет, брат? И где твоя команда? И корабль?

- С ними всё в порядке. Надеюсь, - Нажар, тоже держа клинок, прошёл мимо, громко цокая копытами. - Обо всём остальном - после. Мирдал прав - у нас и так мало времени. Хотя я и могу обеспечить Надежде защиту своими пушками... - он прервался, взглянув на неё. - Мне бы не хотелось развязывать новую войну из-за глупости Инанны.

Настала очередь Агнара гневно и протяжно фырчать.

- Вы оба знаете, чем это война заканчивается. Если вы перепоручили Надежду, то займитесь пока своими делами, выяснением про Герусет и Агнару, иначе я первым делом расскажу гостье столицы, чем оканчиваются схватки копытных самцов с копытными самками, - Мирдал несильно дёрнул хвостом за плесневелый такелаж.

- Предлагаю начать с чего-то более насущного... - Надежда подождала, когда разом замолчавшие и опустившие уши драконы покинут палубу. - Что нам нужно делать, чтобы Инанна если не восприняла житейскую мудрость жизни по совести, то хотя бы не нападала на обитель?

- В первую очередь - произвести на неё хорошее впечатление, - Нажар пропустил реплику Мирдала мимо ушей, предпочитая не терять времени на рассказ о том, откуда у него этот кораблик и что можно сделать парой залпов из его орудий. В конце концов, последнюю фразу он отпустил скорее ради успокоения Надежды. - На наши плечи ложится задача...

- Как убедить Инанну, что она не шпионка, - выставил Агнар. - Затем, - он загнул большой палец. - Что её религия, о которой она наверняка не смолчит, не несёт угрозы её власти. Затем, - он загнул второй палец. - Добиться от неё, чтобы никто не совался к храму, и не только из-за щита Мирдала. Потом мы должны будем освободиться от цепей, пройти сквозь подземелья и высвободить волчицу из оков, которыми Инанна прикуёт её к своей постели. Или посадит возле трона, чтобы было на что поставить копыта.

- Может сразу начнём с этого пункта? - Нажар поднял серые уши. - Мне он помог...

- А мне нет, - Агнар щёлкнул челюстью, пока Мирдал поднимал хвост, желая всех успокоить:

- Надежда может помочь Инанне убежищем, в которое не сунется Тьма. В нынешних реалиях это дорогого стоит.

Драконы переглянулись.

- Это может сработать... - заметил Нажар. - А сработает ли - узнаем в Утгарде.

* * *

Зорат с Инанной теперь будто поменялись местами - первая, ухмыляясь, спокойно сидела на перилах балкона, свесив копыта в обрыв над городом. Зорат же то нервно ходил взад-вперёд, то садился в кресло, выставленное на открытый воздух, пока дождя не было.

- Не сочти за дерзость, сар-волод, но с развитием людей за каждую их душу придётся заплатить неизвестным количеством собственных. И это число необходимо максимально минимизировать.

- Не стоит их переоценивать, - заметила Инанна. - Люди всего лишь модернизировали те знания, что получили от наших предков.

- И преуспели в своих изысканиях, - мрачно изрёк красно-чёрный самец, топорща перья. - Кроме того, мы давно не получали сведений от отряда Нирны.

- Она просто хорошо делает свою работу.

- А если её и остальных захватили? - нахмурился дракон.

- Тогда мы бы увидели за горами столб дыма и пламени, - всё так же спокойно отвечала Инанна. - Её оруженосец носит разработанный моими техномагами подарок для людей.

- Слишком уж расслабилась ты, - покачал головой Зорат. - Нет опаснее врага, чем тот, которого ты недооценишь.

- Мирдал нам сообщил всё, что необходимо, - Инанна совсем распоясалась, ложась на широкий парапет и расправляя вниз крылья, лапы подкладывая за голову. Будто на неё никто не мог напасть в любой момент... - Ему удалось внедриться в человеческую армию, так что он знает даже примерные пути наступления.

- Только очень расплывчато... - Зорат растёр шею, щёлкая затёкшими позвонками. - Он не сообщал ни конкретных перевалов, ни водных маршрутов.

- Подробности уже на других моих агентах, - Инанна махнула хвостом на подлетающий чёрный корабль. - У меня тоже много ушей и лап, Зорат.

- Да, и одна из них сейчас летит к нам, - Зорат кивнул на юг, откуда, сверкая белизной кости на фоне чёрных туч, приближался жуткий корабль. Впрочем, ни на Инанну, ни на Зората он больше впечатления не производил, видели уже...

- Нажар возвращается, - фыркнула Инанна. - И что же в этом такого? Я не давала ему никаких особых приказаний.

Зорат решил проигнорировать её слова - встав у края балкона и положив лапы на низкие перила, он всматривался в подаренный самой Тьмой корабль, что медленно делал круг над Утгардом, приковывая к себе всеобщее внимание.

Драконы уже не пугались шедевра кораблестроения (только гениальный инженер мог заставить этот склеп летать), сколько воспринимали его как парадную демонстрацию мощи Нашара. Полезно, учитывая планирующуюся заварушку. Но Зорат смотрел не только на внешний аспект.

- Велнарку привезли, - Зорат с высоты пятнадцатого этажа хорошо различал мелкие фигурки на палубе. Незнакомой там была лишь одна.

- Отлично! - Инанна встала на балкон и потянулась, разминая лапы. - С тех пор, как ты согласился быть моим самцом, я никого не допрашивала!

- А если родишь чибика - и не будешь, - Зорат вздрогнул, представив, какой злыднихой станет сар, если забеременеет.

Инанна хмыкнула, но Зорат не заметил этого - корабль стремительно приближался ко Дворцу, и в знак своего прибытия огласил весь Утград залпом бортовых орудий. Возвестив так о своём прибытии и снизившись, корабль завис перед балконом, и металлический трап с лязгом ударился об перила. Зорат отошёл назад, рассматривая тройку спускавшихся к нему существ. Странная компания - золотой Светлый, Тёмный с синим и красным в шерсти и перьях, и самка, лишь отдалённо напоминавшая велнарку. Последняя смотрела ещё таким твёрды взглядом, что Зорат сразу понял - не пленница.

Мирдал, уже привыкший к манерам Тёмных, начал с дела сразу после быстрого приветствия жестами.

- Ничто не укроется в Нашаре от вашего взора, потому что ваши подданные вас любят и сами сообщают обо всём происходящем. Так, в южных пределах вашей страны существует храм Светлых, что стоит на острове уже столетия. И поскольку вы мирно сосуществовали прежде, предложу точно так же сосуществовать и дальше, тем более что интерес взаимовыгодный. Инанна может защитить храм от поругания, а храм предоставит ей убежище от Тьмы и помощь против неё. В святилища этой религии её последователи не смогут войти, во всяком случае не без труда. А вкупе с вашей волей - никак.

- Интересно, - произнесла польщённая Инанна, всматриваясь в морду велнарки. Та поклонилась до самой земли, едва не задевая мордашкой балкон.

- Я рада наконец-то увидеть вас воочию, сар-волод Инна, - произнесла самка, не заметив своей ошибки. - Меня зовут Надежда.

- Имя не менее интересно, чем внешность, да, сар-волод? - Зорат высокомерно взирал на самку. - Мне ещё не доводилось видеть Светлых-велнаров.

- Я был не менее удивлён, сар-волх, - Агнар решительно встал рядом с Надеждой, ощутив её страх. - По счастью, она не несёт Нашару опасности - а вот пользу принести способна.

- Подумай о своём храме, пожалуйста, - Зорат подошёл к Надежде, постаравшись не выглядеть грозным, а потом подвёл к ней лапу, чтобы удобнее было коснуться своей энергией её разума. Но только лишь кобник попытался влезть в голову гостье, зашептавшей что-то осхт страха, как почувствовал сильный озноб, как после полёта во вьюгу в горах. Зорат отступил, сел в кресло, ослабившись: - Понимаю, что тебемне хочется делиться мыслями, но я совершал это лишь для облегчения диалога. Ты могла бы упустить что-то важное, что касалось бы защит храма.

- Вся его и моя защита - Господь Бог. В нём вам сомневаться не стоит, - Надедда отвечала как можно более вежливо, хотя по сжатым скулам видно было, что ей стоит трудов прятать неприязнь.

- Никогда не слышала, - заметила Инанна. Странное поведение Зората удивило её, но она не показывала виду. - Я в голову лазать не буду - рассказывай о себе и своём храме.

- Тебе не всё будет понятно из этой беседы, сар-волод, - неожиданно заявил Зорат. - Она нам не враг, но сама нас боится и недолюбливает.

- Да ну? - Инанна, казалось, с обидой взглянула на волчицу, забавляясь давно позабытой игрой. - И чем мы заслужили такие чувства?

- Мне сказали, что вы уничтожаете души, - твёрдо произнесла самка. - Отнять жизнь - чудовищное преступление, но хуже такого ничего не могу представить. Похоже, диавол породил вас как любимых детей.

Инанна невольно повернула нос к Мирдалу. Как же часто ей приходится обьяснять Светлым и просто сумасшедшим самкам, отчего необходимы души.

- В потреблении энергии мы благодаря Зорату и Маррут по большей части перелетели на солнечную. Но души всё ещё необходимы нам для управления заклинаниями. Представь, что я, следуя предубеждениям Светлых, прикажу больше не использовать души. Остановится всё производство, обрушится экономика, драконы начнут умирать от голода, нападать друг на друга. К тому же, сейчас мы используем лишь души самых непримиримых преступников и тех, кто желает зла нашему народу.

- "Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь", - отвечала Надежда, твёрдо смотря то на Инанну, то на Зората. - При всём вашем правосудии вы не можете точно знать, в чём вина и чья. И нет такого преступления, которое потребовало бы уничтожения вечной души!

- Мы не убьём преступника и позволим его душе испариться, - предположил Зорат. - Куда попадёт душа этого дракона? - Надежда сильно задумалась, не решаясь высказать свою версию. И Зорат продолжил: - Светлые считают, что душа попадает на Нижний Слой, где её ждут вечные мучения по воле Вышнего. Не кажется ли тебе, что уничтожение души - избавление её от садизма Вышнего, бесполезного наказания без права на прощение?

- Все души принадлежат Богу, - нашлась самочка. - Он сам решит, кого помиловать, а кого спасти.

- Я говорил тебе в том же тоне насчёт того, чтобы перегрызть мне глотку, - напомнил Агнар. - Не трудитесь, володы. Её голова добита лже-Тёмными догмами, словно голова самого ярого деструктора. Но это только нам на пользу - её безумие поддерживает особая сила, которая поможет нам против Тьмы, когда придёт время.

- Демонам Бог не помогает, - бескрылая растопырила когти от слов Агнара, но не стала ему отвечать... Пока что. - Но я очень надеюсь, что вам надоело быть демонами. Господь против Тьмы и за Жизнь, но не рассчитывайте, что я буду просто так укрывать на святом месте ещё одних амбициозных правителей. Я это сделаю лишь в том случае, если вы не будете больше знаться со Тьмой. И народ свой от неё убережёте.

- Дерзкая речь, и если бы не согласовалась с моими замыслами, ты бы за неё поплатилась, - произнесла Инанна. - Что же, пройди в мои покои. Обсудим твоё предложение.

Надежда коротко взглянула на Мирдала, поджиамя хвостик.

- Как ответственный за храм и за его сохранность, проследую с вами, - золотой её не оставил. - Создавал на нём свою защиту, потому желаю присутствовать в обсуждении для того, чтобы поведать при необходимости и Надежде, и Инанне те аспекты, что могут оказаться важными. Агнар, - он ему улыбнулся. - побудь с братом. Он всё никак не расскажет о своей брюнетке.

Агнар коротко кивнул. У Инанны хватало проблем не стоило её расстраивать ещё больше вестью о возвращении Герусет.

* * *

Разговор с Инанной вышел столь тяжёлым, что у Надежды шёрстка потускнела. Беседовать с воплощением зла, пожирающем души, для православного священнослужителя было тяжёлым делом, а тут ещё Мирдал постоянно влетал в разговор - именно влетал, резко меняя направление беседы и отводя самок от опасных тем. Пожалуй, только благодаря его усилиям Инанна смирилась не только с присутствием храма Светлых, пообещав проследить за тем, чтобы обитель никто не беспокоил, но и оставила в покое саму волчицу.

Возвращались крылатые уже сами, без корабля Нажара. Мирдал просто посадил Надежду себе на спину и велел держаться крепче. Самка так и сделала, несмотря на то, что Мирдал гримасничал целый путь до монастыря. Его первую половину волчица восхищённо глазела на завораживающие виды лесов и рек, но большую часть канидка просто пролежала между крыльев, сжимая дракона от усталости. Странно, что сам летун не утомлялся.

Теперь же дракон улетел и самка снова осталась одна. Он хорошо понимал, что ей это нужно - чтобы собраться с мыслями и свыкнуться с новой реальностью. Не так-то это легко - осознать, что твой родной дом остался позади, а теперь вокруг тебя раскинулся мир, кардинально от него отличающийся. Мир драконов, пожирающих души и насмехающихся над верой, драконов, о которых каким-то образом узнал отшельник-священник, получив в свои руки странную книгу. Откуда? Как? И почему он не хотел, чтобы она прочитала её? Может, он хотел уберечь тогдашнюю Веру от этого места?

Мирдал помог Надежде с ремонтом и добавил к чудом уцелевшим книгам некоторые местные, по которым монахиня натаскивала свою письменную речь. Но всей полноты восстановления обители он, конечно, предоставить не мог. Самой Надежде стало жить проще, чем на родите зимой и осенью - в реке хватало непуганой рыбы, растения, чувствуя тепло, просыпались. Однако то была лишь телесная сторона жизни. А духовная оставалась такой же опустевшей, какой была после смерти Наума. Храм сиротел без батюшки, что мог проводить богослужения в полной мере, или хотя бы заново освятить церковь после поруганий. Чтобы не проводить время праздно, Надежда принялась упражняться в драконьем языке, во славу Господа переписывая на него Евангелие. У волчицы не выходило заплетать буквы с таким же остроумным изыском, как у ухищрявшихся богохульников, но она этому не расстраивалась, считая, что Благая Весть должна быть понятной и доходчивой до каждого.

Пусть Мирдал и уверял её, что попытки воздействовать на язычников не возымеют успеха, разговор с Инанной при всей его сложности открыл для Надежды Нашар с иной стороны. В него можно было вносить правую веру - осторожно, по капле, так, чтобы со временем драконы не просто её приняли - они бы сами пришли к ней. Была у Надежды и надежда, как бы это не звучало, на собратьев - велнаров, звероподобных существ, обитавших за пределами Нашара вместе с людьми.

Хотя она их и не видела, ей почему-то казалось, что они будут более спокойными и менее горделивыми, чем летуны. Ну а люди - и вовсе нечто известное. Тяжко же им было жить, не ведая, что Спаситель уже искупил их грехи и позволил входить в рай благочестивым. Значит, и стремиться к небу - не бесполезно, а спасительно.

Она так занялась своим делом, при свете свечи выписывая замысловатые символы и высовывая язык от усердия, что не заметила, как в келью вошёл посторонний. Она низко склонялась над письменами, в то время как шестикрылый дракон прошёл к ней и встал за спиной, чуть наклонив голову и наблюдая за письмом самочки. Наконец, он не выдержал - встал возле стола, наконец-то обратил на себя внимание остолбеневшей волчицы, взял одно из трёх подаренных ей перьев - рыжее, золотым пользовалась Надежда, а синее осталось на столе - и плавным движением почти без нажима вывел изысканную руну.

Она отличалась от обычных нашарских плавностью линий - действительно было похоже, что её нанесли пером, а не когтем.

- Не всякий ум привлекается простотой. Некоторым интереснее разгадывать тайны, вкладывать в постижение усилия ради чёткого запоминания. Здравствуй, сестра!

- Привет! - Подняла лапу ещё одна драконесса, вошедшая в тёмное помещение - бежевая с соломенной прямой гривой и состриженой чёлкой. - Мирдал сказал, что в часовне Христофора нет приходского священника... Вот и ваш новый батюшка!

Волчица поднялась с места - это была странная парочка драконов, но их ласковые голоса и употреблённые ими слова напомнили ей Мирдала. Может, это и есть Светлые? Да и Тёмным сюда путь закрыт, ведь Инанна обещала ей неприкосновенность... Решив так, волчица поклонилась в пояс, почтительно прижав уши и поджимая хвостик.

- Здравствуйте. Меня зовут Надежда. А кто вы такие?

- Отец Андрей и раба Божия Татиана, из Москвы, - шестикрылый ещё сильнее поразил Надежду, когда представился, начиная проявлять из "карманного" багаж. Келья была достаточно просторной, чтобы размещать нескольких жителей, но с прибытием двоих уже чувствовалась тесной.

- Как вы можете быть из Москвы? - Надежда никак не могла припомнить, чтобы такие драконы вообще существовали в её мире.

- Определённо это уже не тот город, о котором ты слышала... - Татьяна показала волчице маленький и очень твёрдый цветной лубок, на котором с поразительным мастерством был нарисован Собор Покрова Пресвятой Богородицы, знакомый Надежде лишь по неумелым гравюрам среди рассыпухи коробейников. - Кстати, у нас для тебя несколько сувениров.

Хотя пусть лучше будет Андрей. Более философско и не перекликается с Варладом.

Кажется, Надежда обратилась в соляной столб. Или просто в столб - её лапки задрожали и слёзы выступили на глазах. Едва сдерживая чувства, она взяла лапу самочки и лизнула её, утопив в шерсти свой мокрый нос.

- Спасибо Боже... За всё... - проговорила она, закрывая глаза и отпуская лапу самочки. - Я и мечтать не могла... О том, чтобы кто-то помог мне, а теперь... - она поспешно отвернулась. - Простите...

- Бог простит, - Татьяна подняла волчицу к себе на колени и прижала к себе даже с большей добротой, чем Мирдал.

Андрей, уложив в старый сундук облачения, ещё раз посмотрел на тексты, всё ещё лежавшие распахнутыми на столе. Внимательно присмотрелся.

- Я этого не ведал, а Мирдал мог не иметь понятие, что это имеет значение... Но нам нужно заранее договориться, почитать Исуса или Иисуса. Сын Божий один, и имя ему давалось не на церковнославянском... Но меня рукоположили по никонианскому чину.

Тайны пирамид

Пьер де Лу едва выжил после кораблекрушения по вине английских собак, позарившихся на канадскую акваторию. Корабельного священника, уцепившегося за обломок фальшборта, не смыло в море только благодаря цепкости когтей, и прибило к берегу лишь по Божьей милости. Хотя Пьера мотало долго и изнурительно, ему повезло подгрести к берегу, заросшему соснами - значит, его не отшвырнуло к английским колониям, и можно было надеяться на помощь соотечественников, русских или дружественных индейцев.

Встав на колени, он с большим трудом стал выбираться на сушу - намокшая одежда тянула тело вниз, деревянный позолоченный крест, зажатый в левой лапе, мешал передвигаться, но мысли выпустить его у корабельного священника не было - ему уже пришлось побывать в различных передрягах, но пока что Пьер выбирался из них без царапин на шкуре и выдранной шерсти. Служба на фрегате "Ла Фудр", конечно, была трудной, но она не только приносила неплохой доход, но и удовлетворяла то любопытство, что сопровождало юного серо-белого волчонка с юных лет и даже сейчас, когда он уже подходил к рубежу своих лет, не угасло окончательно.

Пьер облегчённо выдохнул, когда песок под задними и ладонью передней, которой он помогал себе ползти, сменился береговой травою, ещё низкой из-за пересоленной почвы. Хвост тут же прекратил волочиться мокрой мочалкой и приподнялся, сам Пьер в безмолвной благодарности поцеловал нижний край распятия, а потом приложился лбом к потрёпанному Евангелию, которое волк достал из внутреннего кармана мантии. По счастью, книга почти не пострадала от воды, но Пьер всё равно разложил её на траве, под лучи солнца. Оглядевшись по сторонам, словно бы опасаясь, что кто-то его увидит, волк снял и одеяние - он достаточно устал и продрог, а потому принялся усиленно растирать себе плечи и грудь, одновременно уже более пристально разглядывая место, куда его занесло.

Сосны тянулись над желтоватой травой, вздымаясь почти сплошной стеной, сплетаясь кронами и оставляя совсем небольшой просвет между стволов. Тут и там по берегу были нагромождены сероватые камни, вокруг которых трава росла погуще и имела уже бледно-зелёный цвет. Ближе к воде узкая полоса уже по-настоящему зелёной травы и стала тем покрывалом, на которое опустился измождённый волк.

Сейчас была середина дня, но даже ночью стало бы тяжело ориентироваться по звёздам из-за клубистого покрывала облаков, похожего на свалявшуюся овечью шерсть. Пьер облизнулся, подумав о еде - живот ныл и урчал от пустоты, а лапы слабели. Ждать спасения на берегу было глупо - течения непостоянны, а кромка суши протяжёна, где искать?.. Лучше поблагодарить Бога за то, что он подарил канидам когти и зубы, позволяя покормить себя безо всякого оружия и инструмента. Не стоило пренебрегать этим даром и откладывать охоту.

Хотя за свои годы Пьер уже успел позабыть об этом занятии, сейчас ситуация была не такой, чтобы корчить морду. Оставив одежду сохнуть - хотя это и далось ему нелегко, но в стесняющей движения мантии охотиться просто глупо - волк огляделся по сторонам, запоминая место, и пошёл по берегу, настороженно поводя ушами для того, чтобы уловить шуршание живности. Однако, вместо шороха или писка он услышал плеск воды.

Хотя море уже успело опротиветь, огромная рыбина с лапу толщиной и размером не могла не привлечь оголодавшего хищника. Вода приняла Пьера уже гораздо приветливее, стоило только избавиться от промокших, тянувших ко дну облачений. Они холодили и сковывали, а теперь свободная, густая шкура грела. Примерившись, чтобы ударить наверняка, Пьер оттолкнулся задними и рванул на подводный кусок мяса, выставив вперёд передние и широко раскрытую пасть. Это было столь неловкой попыткой, что в пасть Пьера попала только вода. Закашлявшись, он взмахнул лапами, отгоняя от себя подальше так ничего и не понявшую рыбину, и пытаясь обрести ускользающее равновесие. Вдоволь наглотавшись, Пьер кое-как сумел встать на задние лапы и замереть в воде, достающей ему до пояса.

- Не повезло... - пробормотал он, вытирая морду и всё ещё покашливая.

Рыба спугнулась, а голод остался. Пьер постоял немного на берегу, рассчитывая на короткую память чешуйчатой добычи. Но, видимо, рыба нашла в глубине нечто более интересное, нежели оголодавший волк. Что же, к морю он всегда сможет вернуться, возможно, берег, подаренный Господом, будет более благосклонен?

Подобрав мантию и повесив её на плечо, Пьер собрался пойти глубже в чащу, но уши Пьера дёрнулись, а затем он стремительно обернулся к берегу. Слабость тела растворилась мгновенно - волк со всех лап бросился к воде, задержался на миг лишь для того, чтобы скинуть книгу, и снова замочил шерсть. Но на этот раз не ради добычи - к берегу выплыло тело совершенно обнажённой зебры, которую самец схватил за шкирку и потянул из воды. Тело неожиданно застонало - тогда Пьер перехватил её поудобнее и кое-как вытянул из реки на твёрдую землю.

Наверное, англичан тоже знатно потрепало, и эта зебра - рабыня с их корабля... Но сейчас они оба находились в таком положении, когда вера и национальность не имели значения рядом с желанием выжить и спасти другого разумного от смерти.

Потрепав зебру, Пьер привёл её в чувство... Но сразу же вновь её потерял - после стресса она так перепугалась, что потеряла сознание просто от вида хищника.

- Merde de con... - выругался Пьер совсем не по-пасторски, взваливая тело кобылы на себя.

Ему ещё повезло, что она была достаточно лёгкой - просто кожа да кости. Недоедают рабы на английских кораблях... Впрочем, и не только они. Пощупав Евангелие, Пьер залюбовался блеском драгоценностей на теле кобылицы, но опомнился и с силой сжал пальцами коричневую полосу на переносице. - Je ne pense pas la (Не об этом мне надо думать — фр.), - процедил он сквозь зубы, вновь склоняясь над полосатой. Верёвочная петля на шее заставила его нахмуриться - повозившись над тугим узлом, Пьер снял верёвку с кобылицы, но выкидывать не стал, а сунул в карман - она ещё могла ему пригодится.

Желудок, бунтовавший последнее время, теперь совсем успокоился - точнее, забылся за заботами о пострадавшей. В первую очередь Пьер принялся заботливо отжимать шерсть и растирать ладонями её тело - не хватало спасать эту кобылу из воды, чтобы затем она умерла от воспаления лёгких.

Кобыла поднялась уже через минуту. До сих пор она смотрела на волка испугано и помутнёно, но ни бежать, ни отбиваться не собиралась. Значит, поняла, глупая, что после проповедей Спасителя каниды не убивают разумных ради еды... А хотелось бы, чтобы не умирала вообще.

- Est-ce que tu comprends le français? Are you understand me? Понимаешь?

Пьер знал ещё и латынь, но сомневался, что рабыня могла её знать - англичане вообще не считали зебр одушевлёнными существами.

Кобылица лишь дёрнула ушами. Пьер ощутил желание выругаться, но сдержался ничего иного он и не ожидал.

- Je vais essayer un autre (Попробую по-другому — фр.), - задумчиво произнёс он и опустился перед кобылой на одно колено. - Je m'appelle Pierre. Pierre (Меня зовут Пьер. Пьер — фр.).

Кажется, кобыла поняла его хотя бы так. Во всяком случае, она подняла руку, больше похожую на человеческую, чем на лапу канида, и приложила к своей груди.

- Замфира.

Кивнув ободряюще, но стараясь не улыбаться, дабы не пугать зубами, Пьер осторожно пожал кобылью руку.

- Allons familier. Ah, ces putaines d'Albion… (Будем знакомы. Эх, чёртовы альбионцы… - фр.) - приподнялся Пьер, махнув лапами в досаде. - Ils perrenet des esclaves pour expliot et ne veulent pas enseigner la langue (Набирают рабов батрачить и даже языку не учат — фр.).

Замфира грустно кивала - но, наверное, лишь горестному случаю, в котором они оба оказались. Потом её уши поднялись, и глаза вслед за ними навелись на источник шума в лесу.

А в следующий миг кобылица испуганно втянула голову в плечи, а Пьер сунул лапу в карман, выуживая крест - из кустов вышло существо, которое можно было бы назвать драконом, если бы его тело не покрывала рыжая шерсть. Два рога венчали его голову, морда, кстати, достаточно опрятная, больше напоминала морду хищного зверя, чем огнедышащего змея. Но Пьера это не интересовало - закрыв кобылу собой, он вытянул крест и принялся заклинать создание, повелевая убраться туда, откуда оно пришло. Существо же замерло, удивлённо взирая на странных гостей.

- Е́дный напа́ру... (Ещё один, - прг.) - высказалось существо женским голосом, зычным из-за объёмной грудной клетки. При этом оно, сощурившись, присматривалось ко кресту совершенно без страха. Зато поражённость у почти обнявшихся от ужаса антропоморфов возросла. Хотя волк и высказался с усилием по-русски:

- Да, мы двое бедных, потерпевших крушение разумных, а ты кто? И куда мы попали?

Аборигенка, кажется, знала этот язык даже лучше священника:

- Туда, куда я редко залетаю, и потому тут творится хрень!

Пьер посмотрел на копыта, довершавшие совпадение с дьяволом, и снова взглянул на самку.

- Кто ты такая?

- Тебе интересует моё имя или статус? - усмехнулась драконница. - Сперва назови себя.

- Моё имя - Пьер де Лу, - ответил волк и кивнул на спасённую. - А её зовут Замфира.

- За-ам-фи-ра... - повторила рыжая, растягивая имя и словно бы пробуя его на вкус. - А она что, немая?

Хотя познания Пьера в русском были не столь велики, как познания русской знати во французском, вопрос он понял. И кобылица поняла, быстро заговорив что-то на наречии, который ни канид, ни дракон понять оказались не в состоянии.

Последняя подняла лапу, часто кивая - мол, замолчи, всё ясно. Замфира поняла и спорить с ещё более зубастым хищником, чем спасший её Пьер, не стала.

- Я сар-волод Инанна, лечу к Надежде. Прово́дите меня к ней? - Вопросила рыжая крылатая таким тоном, будто для Пьера было самим собой разумеющимся - знать, где тут живёт какая-то Надежда. Тем не менее, волк не обиделся - от сердца отлегло, что он не только примерно сориентировался, обнаружив себя в русской колонии, но и столкнулся с аборигеном, который понимал цивилизованный язык. Русские, в отличии от англичан, парни разговорчивые, а в диспутах "за жизнь" языка жестов не мало. Это вам не рабов понукать.

- К сожалению, мы не знаем дороги. Но будем рады выйти к ней с вами.

- Нага́ют до шано́ла... (Будут прибывать, пока место не кончится - прг.) - ругнулась местная разворачиваясь обратно в лес и призывая следовать за ней пышной кисточкой на длинном хвосте. - Вы откуда? И в чём ты купал свою девушку, что она стала похожа на полосатого дила?

Пьер поморщился - обилие русскоязычных слов ему пришлось и не по душе, и не по уму. Кроме того, хотя и чёрт относился к нему с дружелюбием, он всё же оставался чёртом.

- Это не девушка... Я её вытащил из воды, - выговорил он. - А сам я потерпел кораблекрушение.

Решив, что не стоило сразу называть истинную причину, Пьер солгал достаточно незамысловато, но почти правдиво. Во всяком случае, рыжая ни в чём его подозревать не стала.

Вместо этого она решительно подошла к кобыле. Пьер напрягся, но самка каким-то странным взглядом посмотрела на копыта полосатой и перевела взгляд на её морду. Замфира задрожала, но выдержала её взгляд.

- Идите за мной, - сказала рыжая наконец.- Поищем вместе.

Инанна пошла в лес, но всё же старалась придерживаться редкой поросли, чтобы стволы не задевали перья. Пьеру это было только на лапу, ещё более усталой Зарфире - тем более. Жалко, что Инанна на самом деле не знала, куда ведёт... Тем не менее, вся троица достигла постройки довольно быстро.

- Кажется, я что-то напутала, - едва слышно, чтобы не поняли её спутники, произнесла Инанна.

- Что это такое? - спросил Пьер, подходя поближе.

Перед ними высилось пирамидальное строение. Пьер, интересуясь успехами проповедников-единоверцев, что-то знал о египетских монументах, и об их схожести с сооружениями индейцев в южной Америке. Язычество в древности было поистине всеохватывающим…

- Чаю, герусетина... - то ли индианка часто перемежала родной язык с русским, то ли словарный запас Пьера действительно был беден, как бенедиктинец. Но то, что крылатая не проявила никакого почтения к богомерзкому сооружению, успокоило волка.

Зарфира внезапно ступила вперёд и тронула рыжую за плечо. Самка отстранилась - но та немедленно сложила перед собой и что-то затарабанила на своём языке.

- Я ни слова не понимаю, - сказала Инанна, морщась.

Тогда кобылка села на землю. Сняв с левого запястья золотой браслет, разомкнув его концы, она стала вычерчивать на земле странный знак, который Пьеру показался слишком замысловатым - зато мордочка Инанны прояснилась.

- Ещё бы нет! Так что смотрим под лапы и копыта.

- Что она нарисовала? - Пьеру терялся в догадках и подозрениях, откуда Инанна могла знать африканскую письменность, если это была она.

- Дурня, который упал в яму с копьями, - Инанна приподняла одну ладонь, отводя её в сторону, как гордясь проделанной работой. - Ты никогда не смотрел на облака и не вычленял в них фигурки, Пьер?

Он едва не закашлялся, пытаясь понять - это она так подшутила над ним или спрашивала серьёзно?

- Принцип такой же, - продолжила рыжая, указав на рисунок не лапой, а кисточкой хвоста. - Немного грубоватый, но вполне читаемый.

- Ты понимаешь это? - искренне удивился канид.

- Потом поговорим о недостатках твоего учения, - бросила самка. - Ты не так уж и проста, как кажешься, мутаторша.

Хотя слова ответа понятны и не были, в нём чувствовалась ответная благодарность.

- Знаете... - задумалась рыжая, - я бы всё равно сюда заглянула. Вы же не будете ждать снаружи? Надежду и потом найдём, а там может быть достаточно кристаллов, чтобы наесться.

- Драконы едят камни? - Пьер прижал к груди крест, пытаясь с помощью Бога спастись уже не от страха, а от безумия.

- Да. Но не мы. Мы едим души, - Инанна с большой заинтересованность пронаблюдала за реакцией волка. Драконессу рассмешило то, как неистово принялся крестится Пьер, отходя на шаг назад.

- Ты - чудовище! Проклятый Богом монстр!

- Я это уже слышала, причём от похожей на тебя же, - махнула ладонью драконница. - Но тебе нечего опасаться.

- Domine miserere… - Пьер потряс крестом, зачиная молитву.

- Я не голодна, - продолжала издеваться Инанна. - Потому я просто отниму у тебя тело и буду держать твою душу в своих когтях до скончания времён.

Волк переложил крест в другую дрожащую лапу, сунул освободившуюся в карман, вытащил книгу и начал нараспев читать молитвы. Зарфира склонила голову на бок, после чего перевела взгляд на самку. Та же когтем на коре нарисовала двуногую фигурку с перечёркнутой крестом головой. Зебра рассмеялась, держась за живот.

- Et Spiritus Sanctum, Amen, - завершивший спешное творение молитвы волк и сам поглядел на когтеписный символ, и, всплеснув лапами, побежал от обоих насмехавшихся над ним папуасок, взывая уже не к Господу, а бранясь как кабатчик. - Ou bien sur bite!

Пьера передёрнуло от стыда и отвращения:

- Где твои родители? Мне стоит поговорить с ними о твоём воспитании.

- Папа убил маму и отдал меня в сексуальное рабство, - щёлкнула когтями Инанна. - Прекрасная характеристика моих родителей, не так ли?

Самец расширенными глазами взглянул на самку:

- Это... Многое объясняет…

- Кроме того, почему это я так с тобой откровенничаю...

И в глубине души у священника уже зародилось подозрение - а российская ли эта территория вообще? То, что самка говорила на исковерканном русском, было ещё не доказательством - во всяком случае, письменные знаки Замфиры она тоже поняла.

Мрачные мысли не оставили волка даже на входе в пирамиду, но теперь они чуть потускнели, уступив своё место волчьей настороженности и опаске. Внутри могло быть не менее опасно, чем снаружи, а в случае чего именно ему придётся спасать сразу двух самок.

Нехорошее предчувствие удесятерялось, когда Пьер присмотрелся к иероглифам, покрывавшим стены. Египетские или язык майя - в этом миссионер не разбирался, но всё же ему казалось, что подобная письменность приличествует жителям жарких стран, а не тайги. В Канаде вообще не было индейских цивилизаций подобного уровня развития. Конечно, не вся её территория ещё была исследована... Но если Пьера вынесло в затерянные места, неизвестные ни людям, ни канидам, о спасении и возвращении в цивилизацию можно было практически забыть.

Инанна остановила Зарфиру хвостом прежде, чем она прошла под изображением крылатого солнца на потолке:

- Не нравится мне аура. Нужно обойти эту арку.

- Как это, обойти? - недоумённо прошептал Пьер. Инанна вздохнула и рубанула мечом по стене коридора, вырезая камень как тонкую доску и совершенно не заботясь о целостности настенной резьбы.

У Замфиры рот раскрылся от такого. Инанна же подозрительно втянула воздух, кашлянула и первой вошла в тёмный проход.

- Немного сыро, но идти можно, - с заметным отвращением в голосе произнесла она.

Замфира, недовольно поморщившись, ступила за ней, а Пьер завершил шествие - его лапы коснулось что-то мокрое, но, зачерпнув это "что-то", волк понял, что его опасения не подтвердились - это была самая простая вода.

В зале, что располагался за стеной, не было видно даже контура стен, но гулкое эхо свидетельствовало о немалых размерах помещения. Инанна, чьё зрение было немного лучше приспособлено к темноте, нащупала на стене факел и подожгла его, выбив из когтей искру. Пьер подпрыгнул от страха, прижимая ко груди Библию. Истинный демон...

А боковое помещение уже почти не отличалось от гравюр египетских храмов - низкий потолок при огромном расстоянии между стенами, толстые колонны, исписанные не поблёкшими за долгое время фресками, и статуи канидов в нишах.

- Интересное место... - произнёс волк, оглядываясь по сторонам.

- Ничего не трогай здесь, - предостерегла Инанна. - Только непонятно, откуда здесь взялась вода...

- Оттуда, - внезапно произнесла полосатая, указав пальцем куда-то в даль - там, в свете, проникающем через щель в стене, отчётливо была видна золотая драконья голова... Отрубленная.

То есть, это не вода, а кровь?..

Нет... почему Пьер задаёт себе именно такие вопросы сейчас?!

Кто это сделал? Зачем? Откуда здесь драконы, и почему их существование до сих пор не подтверждены наукой, если они тут так часто встречаются?Не грозит ли такая же опасность самому Пьеру? Не связана ли Инанна с этими дикими язычниками?

Мысли были настолько разрозненны, что Пьер едва мог захватиться за какую-то из них. Они возникали и пропадали, не успев осознаться. А потом все разом оборвались.

Инанна отступила назад, морщась, словно от боли, в то время, как Замфира повалилась на колени. Зал вокруг них, казалось, уменьшился, и приобрел черты знакомого коридора. Все трое оказались под зловещим "солнцем", ошеломлённые внезапной сменой обстановки - но куда больше их удивление вызвала чёрная остроухая самка, похожая на канида, что вышла к ним.

Пьер едва понимал, как он сам оставался в рассудке и не обезумел от происходящего. Тем не менее, он мог только наблюдать за жуткой сценой, а тело его, инстинкты или же вселившийся в тот момент в тело своего служителя Святой Дух действовал не по отсутствующей воле Пьера, а по своей собственной. Священник поднял перед собой выставленную книгу, перебивая гавкающую речь язычницы собственными молитвами.

Он бы так и продолжал молиться, если бы Инанна не поднялась на лапы. Шатаясь и придерживая меч, она ступила вперёд, за пределы солнечного круга, и резко замахнулась на самку. Та отпрыгнула назад.

- Это была всего лишь иллюзия, - торопливо произнесла она, поднимая лапу. - Моя хозяйка не собиралась причинять вам вреда.

- Так пафосно появляются, только если желают убить! - Инанна лишь ещё больше путала Пьера своими непоследовательными фразами. Даже черношёрстая немного опешила:

- Ломают стены, только если желают осадить...

Инанна серьёзно задумалась, следя за кончиком клинка, что она отвела в сторону.

- Прости. Не сообразила, что тут кто-то живёт и надо скрестись или стучать.

Чёрная соединила необычайно длинные пальцы передних лап и перевела взгляд на её спутников.

- Твой раб сейчас переведёт весь воздух, дарканка. А его полосатая спутница ещё не отошла от гипноза. Она сейчас отбросит копыта, если её не привести в чувство.

Инанна кивнула, подошла к Пьеру и молча закрыла его пасть, вернув на место отвисшую челюсть. А потом махнула лапой над зеброй - от этого её сначала передёрнуло, а потом она встала на копыта, отступая от канидки. Морда только у неё слишком длинная, и уши...

Стоп... кого это назвали рабом?

Пьер возмущённо посмотрел на чёрношерстную.

- Я раб Божий, а не ваш..

- А говоришь так, как будто бы тебя языку не обучали, - презрительно фыркнула самка. - Дарканцы покровительствуют велнарам с древних времён, а те служат им ещё. Это в порядке вещей, как моё служение своей хозяйке.

- Зато тебя кто-то обучил русскому... - Инанна тронула крыльевым запястьем подбородок. - А чья голова валяется?

- Старого безумца, науськанного навами, - ответила чёрная. - Его тело давно истлело, но голову мы сохраняем, чтобы душа его никогда не освободилась.

- Гораздо легче было бы её уничтожить, - бросила Инанна.

- Это было бы слишком лёгкой казнью для безумца, - чёрная склонилась над Замфирой и ласково погладила её загривок. - Пусть никогда он не обретёт ни покоя смерти, ни единения со вселенной. А теперь хватит разговоров - я должна показать вас хозяйке.

Инанна бдительности не теряла, меч не выпускала из лапы, но за самкой пошла с большим спокойствием. Зарфира очень тихо напевала что-то под нос, и Пьер сомневался, что она лишь прогоняла свой страх.

Проводница углубилась внутрь пирамиды, коридор, ведущий из зала, опускался под землю. Становилось ещё более сыро, вода лизала пальцеходящим пятки. Пьер крикнул от страха, года тыльной стороны стопы что-то коснулось, но это была только мелкая рыбка, неведомо как заплывшая в храм.

- Вам надо починить водопровод, - заметила Инанна.

- Вода - важный элемент защиты, - ответила чёрная, не оборачиваясь.

- Как и то, что ты скрываешь своё имя? - спросил Пьер.

- Я на него ещё права не имею, - чёрная замерла, отгораживая своих "гостей" от провала в полу, над которым крутился маленький водоворот. - Хозяйка сама даст мне имя.

Следующий вопрос от Пьера так и не прозвучал - Замфира в этот момент споткнулась и грохнулась в воду, подняв тучу брызг. Но на поверхность она так и не вернулась, что крайне насторожило волка. Но Инанна остановила его крылом:

- Сам провалишься! А ну, доставай её, рабыня! - С понятной и своевременной грубостью Инанна прикрикнула на черношёрстую канидку с золотой гривой. Она два раза кивнула, и Зарфира всплыла:

- Простите. Не все ловушки дезактивируются.

Ошеломлённая зебра отбросила с морды гриву и откашлялась.

- Два раза тону, - проговорила она. - Ловушка есть ещё?

- Есть, но всего две, - мрачно ответила чёрная. - Здесь давно уже не хватает ремонтников для поддержания систем в порядке. Большинство духов рассеялись, а в моём роду самцы не появлялись уже три поколения, потому должность главного механика остаётся незанятой.

- Какие духи?.. - Слабо вопросил Пьер, опасливо обходя невидимую под водой яму по стеночке. Служанка неведомой "хозяйки" ответила только после того, как добилась разрешающего кивка от Инанны.

- Служащие этого храма продолжают работу и после смерти. Так же, как и незваные гости.

- Да, чей это храм? - решила уточнить рыжая рогатая.

- Поприветствуйте хозяйку! - проводница, что сошла по ступенькам, ведущим на глубокий балкон, поманила гостей взмахом лапы. Те были только рады убраться подальше от опостылевшей воды.

- Где мы? - спросила Инанна, покрутив хвостом и забрызгав всех своих спутников.

- У входа, - ответила чёрная. - А теперь не задавайте лишних вопросов.

Она двинулась вперёд, и через несколько минут драконница увидела золотую арку, которой заканчивался коридор. Не доходя до неё, чёрная повернулась к своим спутникам.

- А теперь я вынуждена буду просить вас принять правила хозяйки. Вы не должны говорить без её разрешения, а потому я прошу вас надеть это…

Самка подняла передние лапы, каждая из них держала по паре намордников из лиловой кожи.

Вот тут вся троица, переглянувшись, обменялась полными неодобрения взглядами. Пьер потом просто вперил взгляд в канидку, а Инанна рычаще воскликнула:

- Мы в её доме, но её дом в моей стране! Мои правила не хуже её правил!

- При неподчинении она может просто затопить помещения, - безымянная длинноухая всё равно протянула намордники остальным. - Меня не жалко, - и сама нацепила свой намордник, не желая больше спорить.

Перспектива вновь искупаться Инанну не прельщала, а надеяться на то, что меч поможет ей выбраться быстро через толстые внешние стены, была весьма призрачной. Потому она сама натянула намордник, хотя и сделала это с большой неохотой. Замфира свой взяла с ещё большей неохотой - на её морде он заметно растянулся, обхватывая челюсти кобылки в прочное резиновое кольцо. Пьер нацепил свой последним, после чего вся четвёрка прошла через арку…

На секунду волка ослепил яркий солнечный свет. Загородившись лапой, он отступил на шаг назад и упёрся спиной в стену из белого кирпича.

- Добро пожаловать в мой дом! - внезапно произнёс красивый певучий голос. - Осторожно, не помните цветы!

Неведомыми путями посетители пирамиды добрались до помещений на её вершине. Их освещал естественный солнечный свет из квадратного отверстия в потолке, к которому сходились грани пирамиды, образуя наклонную изгородь, заросшую лианами и целыми цепучими кустами. Растения даже свивались друг с другом на потолке, образуя причудливую крышу, скрывавшую открытые помещения от взгляда пролетающих мимо драконов.

В тени перед ними разлеглась хозяйка - высокая белоснежная чешуйчатая драконница, белая, но с чёрными кольцами чешуи на запястьях и лодыжках, с чёрными полосами на крыльях и чёрно-белой гривой. Нежась на переплетающихся вьюнах, она ела какие-то жёлтые фрукты, рассыпанные прямо на её ложе.

- Наконец мы увиделись с тобой, Инанна, дочь Нингаль, - произнесла самка, рассматривая рыжую драконессу. - Подойди ближе.

Инанна, прищурившись, подняла лапу к морде, но рабыня её остановила, глядя в глаза с ожиданием и надеждой и чуть потянув драконессу ко своей хозяйке. Несмотря на то, что сар-волод о многом хотела спросить опасно чудаковатую крылатую, но её заставляли молчать и подчиняться, будто Инанна не в своём собственном Нашаре! От напрыгивания с обнажёнными когтями удерживало лишь то, что Инанну интересовали дарканцы - драконы, жившие на территории Нашара в глубокой древности и обладавшие поразительными достижениями в технологии.

Она сделала два шага вперёд и вдруг ощутила необычайное спокойствие. Белая драконница не двигалась с места, лишь пристально рассматривала Инанну, не удосуживаясь даже обратить внимание на её спутников. Пьеру оставалось только наблюдать за самками, потому что чёрная не давала "рабам" ступить вперёд.

- Да-а-а, ты очень сильна, - завершила осмотр белая. - Можешь снять печать - я готова тебя слушать.

Инанна даже не сцепила свой намордник, а разорвала его когтями и отшвырнула обрывки в сторону.

- Даркана уже нет, а есть моя страна, и ты это знаешь. Почему бы и тебе не оказать мне почтение? Как тебя зовут и чем ты занимаешься в своём отшельничестве, кроме как наслаждаешься поклонением себе?

- Меня зовут Косора. И, признайся сама себе, принимать поклонение приятно. Неужели ты сама никогда не мечтала стать богиней? - дарманка аккуратно положила свою лапу на крыло зверодраконицы, медленно его погладив.

Инанна отстранилась, убрав крыло от когтей Косоры.

- Поклонение поклонением, но чтем ты тут занимаешься? - услышав цокот когтей, самка обернулась и посмотрела на своих спутников. - Но ты правильно сделала, что нацепила намордник на велнара.

Белая взглянула на обрывки намордника Инанны и кивнула.

- Я не думала, что у тебя найдутся спутники. Впрочем, это не важно. Куда важнее, что ты всё-таки пришла сюда.

Диалог, что поражало Пьера, был ему понятен, хотя, кажется, происходил не на русском. Видимо, одно из ложных чудес язычников или малефиков. Устало сев на траву, под которой чувствовалось лишь немного почвы до твёрдого камня, волк сделал вид, что читает, тем не менее внимательно прислушиваясь, и уши выдавали его.

- А тебе есть, что мне предложить? - Инанна прервала Косору, что хотела обратить внимание на непочтительность "раба".

Белая кивнула своей слуге и та поспешно подошла к ней. Потянувшись, Косора протянула ей задние лапки и чёрная стала разминать их своими коготками, массажируя ступни.

- Вопрос в том, что ты предложишь мне, - ответила белая. - Меня не интересуют дела Нашара с его соседями, но беспокоит то, что власть Тьмы на просторах Нашара падает, а её ниша так ничем и не занята.

- Это было оскорбительно, - хмыкнув на разнежившуюся драконессу, Инанна отошла к Зарфире, присела подле неё и принялась любоваться на лезвие меча. - Такое впечатление, что я пустое место, зря ношусь по всей стране, чтобы лично её контролировать.

- Дело не в этом... - Косора подманила к себе крылом Зарфиру. - Драконам нужно нечто для веры, для удовлетворения духовного голода. Тьма могла это дать, а ты - что ты им предоставишь? "Ваша воля, делайте что хотите"? Как скучно…

С этими словами она обхватила Зарфиру за талию и подтянула к себе.

- Порядок должен быть везде. Есть высшие расы... - Косора отстранилась, но Зарфира уже опустилась перед ней на колени, и самка перенесла свою ладонь на её гриву. - А есть низшие, которые должны служить и ублажать высших.

- Да ты говоришь прямо как Светлые Хардола! - Фыркнула Инанна. - Они поработили всех людей и наживаются на них, потому что убивать не хотят.

- Хватит её слушать! - драконессы обернулись на возмущённого Пьера, который сорвал с себя намордник, но без указа. - Никакого права у вас нет называть себя высшими! Все вы смертные и попадёте в ад за свою гордыню, если не одумаетесь и не будете вести себя как взрослые, а не напыщенные принцессы!

- Какой наглый велнар, - зевнула драконница.- Но кто же тебе разрешил говорить?

Пьер не успел ответить на этот вопрос - две гибкие лозы опутали его задние лапы и волк повалился на спину, больно ударившись бедром. Болезненный вскрик подавила ещё одна лоза, быстро опутавшая морду самца.

- Тебе нужно вышколить своих рабов, - заметила Косора. Замфира, не обращая никакого внимания на самца, сунулась было к её груди, но самка сжала её морду и сильным толчком опрокинула зебру на спину.

- Последую твоему совету... - Инанна обернулась на возмущённо стонущего волка, а потом рванулась на Косору так резко, что некрылатым показалось, что она просто мгновенно переместилась. И сразу же приставила лезвие к шее, свободной лапой ухватив за крыло, грозя разорвать Косоре перепонку. - Из нас двоих - я высшая раса, а ты зазнаёшься. В твоих маленьких мозгах нет места для других отношений, кроме хозяйки с рабыней, я готова доставить тебе удовольствие пресмыкаться передо мной!

Косора закатила глаза и медленно двинулась вперёд. Лезвие Радужного меча разрезало её горло, оставляя широкую рану. Кровь полилась на ложе, которое принялось дрожать и извиваться. Инанна попятилась и двинула клинком, отделяя голову самки от тела.

- Низшая? Твоё самомнение когда-нибудь тебя погубит, Инанна.

Ещё не успело рассеяться обезглавленное тело, а острые когти уже вцепились в спину Инанны и повалили её на живот - прямо на ложе, которое тут же принялось опутывать лапы и хвост самки, вжимая её в растения. Косора потёрла горло и пинком отшвырнула подальше меч.

- Хватай его! - Косора крикнула своей безымянной служительнице, но приказу последовала не только она, но и Пьер с Зарфирой - та уже и сама сцепила намордник, осознав, что в творящемся хаосе нельзя было упускать возможность.

Инанна тоже попробовала вырваться к мечу, но упругие растения притянули её обратно к полу, щекотно обвивая бабки, запястья и даже шейку.

Хотя ему и пришлось срывать вьюны, Пьер всё равно оказался быстрее, однако чёрная спихнула его и закрутилась. Будь у неё свободна пасть - и она наверняка бы впилась ему в горло, но намордник, так и не снятый ею, помешал самке. Пьер не мог ударить её, но подмял под себя и зажал лапой нос, отчего зрачки самки расширились в ужасе. Рядом взревела Косора, которую зебра схватила за шею и потянула на себя, но тут же упала, оглушённая ударом крыльев.

Было жалко избивать самку, тем более такую красивую, но сейчас Пьер видел перед собой не даму, а мракобеску. Поэтому Пьер без сожаления протащил её за холку и кинул в Косору, не сбив её с лап, но замедлив достаточно, чтобы дотянуться до меча... Который пропал раньше, чем до него дотянулась лапа.

- Одень намордник обратно, - настоящий клинок сейчас упирался Зарфире между лопаток, царапая до крови. Держащая его Косора кивнула черношёрстой на Пьера.

Лапы волка опустились сами собой. Тяжело дышавшая через нос самка приподнялась и вернула намордник на место, пока Косора, пинком отправив зебру к её собственному наморднику, повернулась к Инанне.

- Я долго думала - кто выше, чешуйчатые драконы или пушистые? - оскалилась белая, прикоснувшись рукоятью меча к низу живота Инанны. - Может, ты покажешь мне разницу?

И вдруг, всполошившись, Косора подпрыгнула и подняла морду вверх. Из отверстия в потолке на неё смотрела молодая волчица, дрожащими лапами сжимающая в передних золотой арбалет, над которым парили две светящиеся линзы.

- Да простит тебя Господь, - произнесла самка, и яркий луч ударил в грудь Косоре. Та отшатнулась - её тело стремительно приобретало вид человеческого, но милое лицо внезапно сморщилось, как у старухи, одежда истрепалась и бесформенная груда костей и праха упала на пол. - А тебя - вряд ли, - ещё строже поглядев на черношёрстую богохульницу, нацелилась на неё, но та упала на колени и прижалась лбом к земле, скуля в признании поражения.

- На... дежда? - Инанна подскочила на лапы. - Как ты здесь оказалась?

- Бог направил меня, - мрачно проговорила самка, не опуская оружия. - И если меня и осудят за нарушение Заповедей Его, то, я надеюсь, ваше спасение хотя бы ненамного уменьшит мою вину.

- Ты поступила по совести, - Пьер никак не мог подняться - постоянно заваливался на бок. - Это и есть голос Бога в душе.

Волчица немного успокоилась и на секунду отошла, чтобы скинуть с потолка канат из лиан.

Пьер испытывал множество тёплых чувств ко спасшей его от безбожницы русской волчице. Но когда он вышел из лодки, в которой переправлялся с ней через реку недалеко от богохульного храма, то в душе его породились сомнения в том, что волчица - существо превосходное. Конечно, Пьер знал, что русские привержены проклятой греческой вере, но, столкнувшись с этим фактом лично, де Лу ощутил растерянность.

- Ты... - он постарался подобрать слово, пока Надежда помогала Замфире ступить на землю небольшого островка, где над осинами возвышалось каменное здание православного храма. Инанна не последовала за ними, а вот чёрная, наконец-то избавившаяся от ошейника, тихонько сидела на корме, не без оснований опасаясь, что за любую тень провокации окажется прожаренной до трухи.

- Пути Господни неисповедимы. Я тоже здесь чужая, - кротко ответила Надежда.

Пьер почувствовал, что она может наконец выдать ему все необходимые, давно мучившие тайны.

- Где мы? Что это за драконы и язычники? Ты здесь давно?

- Месяц, - Надежда стала отвечать с конца, вытаскивая лодку на берег. Пьер в этом помог и заслужил за помощь холодно-благодарный взгляд. - В этих землях все - драконы и язычники. К сожалению, у меня не хватает терпения для мученической кончины, поэтому один дракон и подарил мне свой мушкет, - волчица подняла диковинный арбалет с неведомо как парящими линзами со дна лодки.

- К счастью, а не к сожалению! - уверил Пьер, оглядываясь на кивавшую зебру. - Ты не только расправилась с язычницей, но и спасла от гибели христианина!

- Бог должен забирать души, а не его служители. И тем более не драконы, которые этим грешат…

Она коротко взглянула на Замфиру.

- Я таких лошадей никогда не видела.

- Это народ - из Африки, - пояснил Пьер. - Зебры.

- И тоже язычница, не так ли?

- Да, - кивнула Замфира. - Спасибо, что спас нас.

Волчица не ответила, лишь пристальней взглянула на Пьера.

- Для немца ты хорошо говоришь по-русски.

- Я не немец, а француз, - мягко поправил её Пьер. - Жизнь свела меня с представителями самых разных народов, от англичан до османцев.

- Ты же этот... - волчица нахмурилась, припоминая заковыристое слово. - Ну тот, кто языки глотает.

- Это точно что-то языческое! - позволил себе улыбнуться Пьер.

- Или апостолькое. Было так, когда Исус наделил своих учеников даром говорить на любом языке, чтобы проповедовать своё учение всем народам. Возможно, для того мы тут и... - Надежда оборвалась, присматриваясь к книге и облачению Пьера, - рассудить.

- Судить - ещё менее волчье дело, чем убивать, - Пьер не захотел развивать скользкую тему. - Раз мы здесь все вместе, лучше держаться подле друг друга, чтобы не потерять разумную морду. Кстати... - решив сменить тему, священник кивнул на церковь. - очень несамочья работа за месяц.

- Это не я строила. Божий дом тут такой же странник, как и я.

- Мне так не повезло - корабль потонул, но здесь не очутился, - то ли со смехом, то ли с сожалением проговорил Пьер. - А…

- Корабль? - внезапно переспросила волчица. - Ты знаешь, а я его видела…

- Почему ты уверена, что именно его? - Всполошился Пьер. Обьяснилось всё просто.

- Надписи латиницей на борту. Не понимаю её, но узнать смогу, это когда половина букв русские.

- Ладно, - Пьер поправил рясу, приободрившись, - где же он тогда?

- Сел на мель в устье этой реки, - Надежда повела лапой, обводя волны, будто погладив их. - У него подняты паруса и пробоин нет, но вряд ли корабли вытаскивают на берег так же, как лодки, чтобы они не уплыли.

- Мне нужно осмотреть его, - безапелляционно заявил волк.

- Это можно сделать и позже, - покачала головой Вера. - Сначала вам всем нужно отдохнуть. Эй, ты, чёрная - как тебя зовут?

Длинноухая самка покачала головой.

- У меня нет имени, и хозяйка мне его теперь не даст.

- Хозяйки у тебя больше нет, а вот хозяин найдётся, - задумчиво проговорила Вера, взглянув на Пьера многозначительным взглядом. - Я кое-что узнала об этой расе. Их называют "велнары", и многие из них почитают драконов, словно живых богов.

- Тебе повезло, что тебя больше никто не будет заставлять поклоняться ложным идолам, - Пьер погладил хмурую велнарку по золотистой гриве. - Настоящий бог, в отличии от драконов, всемогущ, и убить его нельзя.

- Нельзя убить то, чего нет, - своей репликой Зарфира заслужила неодобрительные взгляды обоих хищников. - Даже духов, которые отвечают на мои песни, можно убить. Да, это сложнее, чем убить живых.

- Заблудшее дитя, - заметила Надежда. - Твоё племя попало под власть диавола и находится в заблуждениях...

- А твои идолы - ложны, потому и ждёт их смерть и забвение, - добавил Пьер. - Иисус учит...

Надежда не дала ему договорить - она резко отшатнулась от самца, вглядываясь в его черты.

- Ты — священник?

- Сын истинной церкви, - кивнул Пьер.

- Только сейчас сообразила... - Надежда махнула лапой на отмытое распятие в лапах Пьера. - Да... Господу действительно позарез надо окрестить драконов, если он прислал не только православного батюшку. Видимо, только соревнование с не признающими Фаворский свет латинянами может заставить отшельников выйти из скита.

- Ты тут не одна живёшь? - поднял уши и огляделся догадавшийся пастор.

- Ещё два дракона, батюшка и матушка. Благочестивые, на крайне странные... Утверждают, что прибыли из Москвы, но в этом я им, к сожалению, не очень верю - они рассказывают о ней не то, что я ожидала услышать.

- А ожидала ли ты, что попадёшь сюда? - невозмутимо спросил Пьер. Надежда пожала плечами.

- Я сама об этом попросила. У прежнего настоятеля хранилась книга... С драконами. Сначала я приняла их за порождения ада, а теперь почти уверена, что они - нечто совершенно иное…

- Пожирающее души, - вставила Замфира. - И создал их не ваш бог.

- Все мы - дети Его.

- Только не я, - махнула рукой полосатая и внезапно тыкнула лапой в чёрную самку - И не он.

- Если новый хозяин захочет, я буду самцом, но пока что я самка, - черношёрстая поправила Зарфиру.

- Это можно и исправить, - Пьер улыбнулся, поднимаясь. - В древние времена язычников крестили в реках, почему бы не восстановить этот благочестивый обычай?

- Не нужно, - Зарфира покачала головой. - На твои просьбы твой бог не делает, а мои духи всегда готовы делать за нужную жертву.

- Это потому что Петя неправильно его почитает, - Надежда приняла руку Зарфиры в свою лапу. - Хотя я и грешница, но Бог до меня снисходит, он спас меня от безбожников и не раз, даже переместил меня сюда вместе со всем островом. Но, надеюсь, все эти чудеса произошли не для того, чтобы проверить меня на гордыню, а чтобы на деле доказать, в какой конфессии сохранилась апостольская истина.

- Если мой хозяин пожелает окрестить меня, то так и быть, - вмешалась чёрная. - Хозяйка говорила о падении Тьмы, а сама служила своему богу. Теперь, когда хозяйки нет, я буду служить богу хозяина.

- Только помни об этом, а мне будь слугой, а не рабыней, - Пьер с готовностью повёл черношёрстую к причалу. - Хотя ты предала свою прошлую хозяйку, это было предательство греха ради вечной жизни.

Зарфира осталась сидеть подле Надежды, и после минуты молчания сказала:

- Я тебе верю. Твой Бог - просто сильный дух, не знаю, сильнее или слабее других. Но другие не двигали острова.

***

Фаддия радовалась тому, что приобрела имя. После обряда, совершённого Пьером, она почувствовала себя уже не рабыней без воли, а полноценной разумной - служащей, но самостоятельной.

Зинаида чувствовала себя обновлённой - новое имя в её племени получали только вожди и шаманы, это давало им дополнительную силу и защиту. К тому же, Зина чувствовала, что прежде совершённые ошибки уже не довлеют над ней, исчез страх прогневать многочисленных духов - следить за требованиями лишь одного гораздо проще.

Но обе самки после обрядов посвежели и лучились внутренним светом, и Пьер с Надеждой смотрели на воцерковлённых довольно, но требовательно. А друг на друга - не понимая, соревноваться ли, или лучше вместе творить истину разными дорогами.

Шестикрылый белый пушистый дракон, который и помог бывшей Зарфире войти в свою веру, в своей проповеди не разделял православных и католиков, обращаясь с христианскими истинами ко всем:

- Вам прощены все ваши былые грехи, но после принятия клятвы перед Господом на вас возложена большая ответственность перед ним. Раньше вы не знали Закона, и грехи были более простительными. Теперь вы узнаете заповеди, ваши духовные родители им вас научат. Если следовать им, вы не только займёте место в раю после смерти, но и душа ваша будет чиста и светла, а жизнь - приятна вопреки всем сложностям.

Святая земля и чёртова вода

Скрытная операция не удалась. Ни покров ночи, ни широкий плащ с глубоким капюшоном не смогли скрыть грузную фигуру, тащившую реликварий по улицам сарацинского города. Персиваль знал, что глупо было надеяться на заспанность жителей или на то, что стражи окажутся глухими и слепыми. Уповая на помощь Божью, он, впрочем, рассчитывал на помощь крылатых собратьев. Только вот вместо помощников появились враги.

Отряд храмовников, готовый прикрыть, арабы перебили ещё на подходе, но и сами потрепались изрядно. Но всё равно — даже десяток лишённых достойной брони сарацин против одного рыцаря не назвать честным боем. Впрочем, победить в нём для брата Персиваля не станет бесчестьем!

Пушистые обитатели пустыни с гневными воплями приказали ему сложить оружие, но Персиваль не только не понимал их языка, он бы и не внял такому предложению. Взмахнув крыльями, дракон вытащил из ножен прекрасный двуручный меч и налетел на первую пару врагов, вооружённых лишь короткими саблями.

Рядом с «чешуйчатым шайтаном» противники выглядели мелкими и юркими стайными хищниками, что пытались завалить крупную и сильную добычу — одну на всех. Но вот наткнуться на раненого или больного не посчастливилось — досталась здоровая, сильная особь, до которой ещё попробуй добраться. Персиваль отбивался с одного фланга — и тут же приходилось разворачиваться на другой.

Его меч окропила кровь этих отродий. Точным ударом снизу вверх дракон отрубил лапу одному негодяю, и тот с диким воем исчез из поля зрения. Второй был проворным и жилистым псовым, достаточно искусно обращавшийся со своим оружием, но он не учёл драконьего хвоста. Персиваль схватил им врага за заднюю лапу и дёрнул так, что тот немедленно растянулся на земле.

Но один сумасшедший пустынник, что промелькнул за спину рыцарю, тихо прыгнул ему за спину, а закричал воодушевляющую суру лишь когда попытался отсечь с размаха неприкрытую шлемом рогатую голову. Персиваль спасся лишь тем, что подставил своё крыло под удар. Но боль всё равно была велика — трое свежих противников, пробежавших прямо по телам павших собратьев, накинулись не щадя жизни, буквально подставляясь под удары. Один пёс, шепча имя Аллаха, с пугающей мученической охотой нанизался прямо на меч крестоносца, лишая того оружия против двух других.

Оставшийся без меча Персиваль отскочил, прижимая раненное крыло. Как теперь драться? Зубами и когтями? Или бежать, надеясь, что крыло выдержит нагрузку? Нет уж! Тогда он и решился на святотатство — наклонившись к ящику, дракон открыл его и вытащил на свет старый меч.

Короткий римский гладиус после мощной двуручки чувствовался почти как кинжал, но зато и держался в усталой длани вернее и крепче, несмотря даже на отсутствие гарды. Перехватывая рукоять, рыцарь-монах вздрогнул, почувствовав, будто оружие сначала толкнуло его руку, а потом наполнило странной силой. Но потом все эмоции разом пропали, заменившись холодной решимостью и верой. Господь не оставляет своих!

Меч, которым когда-то отрубили голову святому Иоанну, снова принялся за кровавое дело, только теперь реликвия превратилась в настоящее оружие в защиту христианской веры.

Римское хрупкое железо — даже не сталь — глухо звенело и отбивало кривые сабли. От скорости постановки новых блоков у Персиваля закружилась голова — казалось, что меч держит не его рука, а чья-то иная, куда более способная и сильная. Дракон перестал драться и начал молиться, просто со стороны наблюдая со страхом и едва пробивавшимся через него благоговением, как кружится мир и как отшатываются от него враги, не находя бреши в защите. Персиваль потерял ориентацию, заплетался в лапах, не поспевая за божьей мощью.

Он слишком увлёкся боем и в то же время позабыл об осторожности. Когда два врага кинулись на него с разных сторон, дракон сделал шаг и застыл на краю причала. А в следующий момент враги налетели на него. Персиваль ударил сам, отбил удар противника, пятясь под вражеским напором... И соскользнул в воду.

Проваливаясь в бессознательное состояние и теряя связь с этим миром, Персиваль почувствовал, что обретает сознание в каком-то ином — сером, лишённом ярких красок, сумрачном, без солнца и звёзд. Здесь не было жизни, помимо иссохших кустов — давно мёртвых, возможно. Горизонт закрывали горы со всех сторон — и равнина между них походила на лысину черепа мёртвого короля, захороненного с потемневшей короной.

Что произошло? Только что он был в центре схватки, провалился под воду, а теперь... Где же он?

— Персиваль! — внезапно раздался твёрдый голос. Кому он принадлежал — самке или самцу — Персиваль на слух не разобрал, но когда он повернулся и огляделся по сторонам, то понял, что вокруг нет никого, кто эти слова мог произнести.

А голос повторил призыв снова, настойчивее, но тише. Дракон хотел сжать крепче рукоять меча, но чуть не уколол себя когтями в пустую ладонь. Реликвия пропало — пропали вообще все предметы.

— Кто ты?.. Я умер? — вопрос показался глупым даже самому Персивалю. В отчаянии и безнадёжности он сел на камни.

— «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы», Персиваль. Все верующие воскрестнут силой Иисуса, когда Он во плоти явится в последний день, — голос вновь прозвучал из-за макушки крылатого. — Но Христос спас твоё тело от гибели, а душу от ада. Ты первый среди многих имел дерзновение использовать оружие Веры так, для чего оно и предназначено. Но Слово сильнее меча.

— Это так... Но жители пустыни не понимают слов, — Персиваль вдруг замер. Одно из мёртвых растений перед ним охватил призрачный свет, и в тон звучащим словам заколебались его ветви.

— Слово Божье нужно донести и тому, кто не понимает твоего языка. «И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет».

* * *

— Sacrè Mandélion! Fadya, sortir plus vite!

Чёрная бесхвостая велнарка прожила уже несколько месяцев со своим спасителем, благодетелем и новым хозяином, но до сих пор не научилась понимать его родной язык. Но и так понятно было, что надо скорее бежать к нему. Мохнатая антропоморфная шакалиха выскочила из своей каюты на палубу. Более резвая серебристая драконесса опережала её и раньше вырвалась на палубу «Сан-Николя», что стоял на причале у Монастырского острова. Капитан, по совместительству корабельный священник Пьер де Лу — волк в летах — уже перелезал ко трапу и спускался за борт.

— Что там происходит?! — воскликнула крылатая, бросаясь на помощь. Расправив крылья, она перелетела к Пьеру, который по верёвочной лестнице слез до самой воды.

— Инлия! Подними его на борт! — громко крикнул волк, указывая лапой на воду.

В отличии от Фадьи, Пьер уже делал попытки изучать драконий язык, более простой грамматически, чем его родной, но при том с куда большим набором синонимов и обладающий мозгодробильной письменностью.

Блестящие на солнце крылья мелькнули мимо святого отца в стремительном пике. Но взмыть с добычей, подобно чайке, Инлия не смогла из-за тяжести своей ноши — золотистого дракона с висящей мокрыми лохмами гривой, в обвисшей грязной котте, да ещё и в неполном латном доспехе — такие Пьер видал только в поместьях чванливых графьёв, Инлия — лишь на повелительнице Нашара сар-володе Инанне, а Фадья так и вообще нигде и никогда.

— Не трожь! — выкрикнул волк, заметив, что драконница намеревается избавить собрата от его облачения. — Поднимай!

Серебристая только рыкнула, но ослушаться Пьера, спасшего ей жизнь и принявшего под своё крыло, не посмела. Натужно взмахивая крыльями и с трудом удерживая золотого, Инлия потащила его прямо к кораблю. Операцию осложняло то, что спасаемый был без сознания и помочь сам себе не мог.

— Скинь верёвку! — крикнула Инлия чёрной велнарке. — Мне его так просто не втащить!

Бухта каната была свёрнута прямо у борта, и похожая на древнего египетского бога первая помошница и последоваиельница незамедлительно перекинула петлю через фальшборт. Инлия поймала её зубами, на мгновение отпустила бедолагу-утопленника, чтобы тут же обвязать его за талию. Широкие крылья не дали бы закрепить под подмышками.

— Тяните! Я его держу на плаву!

Вернувшийся на палубу Пьер взялся за канат, для предохранения чувствительных подушечек от порезов воспользовавшись полами собственного одеяния. Пыхтевшая Фадья помогала ему, как могла. Упираясь лапами в доски палубы, они вместе стали втягивать дракона, пока Инлия подталкивала и подтаскивала его. То и дело срываясь на рычания, от напряжения высунув языки, собачьи с огромным трудом смогли вывалить золотистую «рыбку», а совсем не деликатный толчок от Инлии перевалил дракона через перила фальшборта.

— Фу-у-ух! — выдохнула крылатая самочка, следом сваливаясь на палубу. — Кажется, мы выловили брата Светлейшего Мирдала!

— Брат Мирдал — из обители святого Кристо́фа, как Андрэ́ и Нади́? — волк-француз исказил имена в который раз.

— Нет, но он там бывал. А что вы стоите?! Бегите за Надеждой! Нужны тёплые одеяла, — безбережно срывая облачение со спасённого, чешуйчаиая раздела собрата, перевернула его животом вниз и вдарила ему хвостом по груди. Из пасти закашлявшегося самца вырвалась зеленоватая вода.

Фадья выразительно взглянула на самца — тот лишь кивнул, как чёрная немедленно бросилась к сходне, соединяющей корабль-дом проповедника Пьера с островом, чудесным образом перенесённым в драконью страну. И уже активно заселяемом — Фадья не успела пересечь условную границу из молодых осинок, высаженных Пьером и Надеждой вместе, а ей оттуда уже махала Зинаида — молодая зебра, тоже в своё время спасённая Пьером, но перешедшая к Надежде.

— У нас наглотавшийся воды дракон! Готовьте келью, тёплые вещи!

Кивнув, зебра отбежала к неказистому, но крепкому домику из необтёсаных булыжников, забежала в одну из спален, чьи двери выходили прямо на улицу. Остальной экипаж уже тащил на причал потерпевшего — точнее, трудилась в основном тяжело дышавшая Инлия, а Пьер только помогал золотистому дракону с русой гривой не свалиться с серебристой спины. Надежда в то время заперлась в маленькой пристройке к храму, приделе, возведённом всего неделю назад как жест доброй воли от драконов материка, а точнее, драконов Нашара. Сидя за иссохшим столиком, волчица выводили на листах бумаги витиеватые драконьи руны, опираясь на работу своего наставника.

Дело в том, что старец Наум, когда-то приютивший волчицу Веру, обладал книгой, в которой были описаны драконы. Сейчас получившая новое имя Надежда уже не могла спросить у освободившегося от бренного мира наставника, как он узнал столько об этих созданиях, и кем была написана сама книга. Интересно было то, что часть последних страниц была посвящена переводу витиеватых драконьих рун на русский язык — и воспользовавшись ими, Надежда занималась тем, что переводила Святое Писание на драконий язык — праговор.

Увлечённая богоугодным делом монахиня не сразу заслышала звуки мирской суеты за стенами церковки — такой же грубой, выносливой ко времени и строгой, как кельи. А когда выбежала на шум, спасённого уже устроили на ложе, укутанным насухо, и столпились вокруг него, ожидая хоть слова. Но шокированный дракон со втопорщенной после вытирания гривой и ещё блестящей чешуёй только поражённо осматривал всех.

— Боже... — ошарашенно произнесла Надежда. — Кто это такой?

— Пока ещё не представился, — фыркнула Инлия. Изумлённый чешуйчатый и вправду молчал, только переводил взгляд с морды на морду, особенно часто задерживаясь то на Фадье, то на Зинаиде.

— Я позову отца Андрея, — решила Наталья. — А вы пока успокойте его! De Lu! Donne-lui le vin!

— Легко сказать, успокой, — Фадья положила лапу на грудь дракона. — Не бойся, господин, ты среди друзей.

— Ещё не представился... Значит, я не умер? — начал осознавать себя дракон, аккуратно взяв лапу шакалихи и оттянув её от себя подальше. Собравшиеся начали наперебой его уговаривать и утешать, каждый на своём языке. Но, что странно, в этом вавилонском столпотворении дракон понимал всех, даже говоривших на неизвестных ему наречиях. А потом ещё заявились какие-то странные драконы, больше похожие на ангелов: мохнатые и с пернатыми крыльями... — Нет... Наверное, всё же погиб. Братья и сестры, смею ли я надеяться, что это рай, а не преисподняя?

— Я пока ещё и сама не разобралась, — улыбнулась Надежда, почтительно пропуская своих спутников вперёд. Пьер же закрутил крышечку своей жестяной фляжки, в которой хранил запас нашарского вина — его воздействие помогло дракону вернуться в сознание.

— Сегодня нас ждёт много интересного, — заметил волк.

Необычная способность спасённого поразила не только только окружающих, но и его самого. Так выходило, что, стоило ему открыть рот, как каждый из присутствовавших слышал свою родную речь, хотя сам он считал, что говорит на своём языке. При этом он утверждал, что прежде в Нашаре не бывал и наречия праговора не слышал.

— Это странно, — на скверном французском заметила Надежда, отводя Пьера от постели больного — золотистый дракон был не столь ослаблен, сколь ошарашен своим переходом в Нашар. — Как думаешь, друг, откуда он взялся? Отец Андрей сказал, что он нездешний.

— Я догадался об этом по его одеянию, — кивнул волк. — Неужели всемилостивый Господь послал мне брата по вере?

— По вере? — нахмурилась волчица.

— Мы не станем отрицать странность этой области земного шара — если эта земля вовсе не расположена где-то в чистилище, и мы не ожидаем в ней Второго Пришествия Христа. Все господа и дамы, кого я близко знаю, очутились здесь после некоторого смертельного обстоятельства — а после обнаруживали себя в водах реки, наречённой местными индейцами Норга, или в акватории её устья. Даже Фадья поведала мне, что очутилась подле пирамиды поработившей её колдуньи сходным образом. Исключение — местные аборигены, но они больше напоминают мне демонов, чем сотворённых Господом разумных. Даже в африканских невольниках я находил большую цивилизованность и совестливость. А обитающие в этом... Нашаре мохнатые драконы за крайне редкими исключениями используют в своём колдовстве бессмертные души, просто уничтожая их навеки ради своих чародейств Сатане на потребу! Честное слово, я не убедился окончательно в том, что мы не в аду или чистилище лишь потому, что нас здесь слишком мало. Мне казалось, по земле ходит куда больше грешников.

— «Не судите, да не судимы будете», — указала Надежда на пришитый карман рясы Пьера, где хранилось потрёпанное Евангелие. — Нам ли решать, кто достоин Царства Небесного, а кто нет? Тем не менее, смею предположить, друг, что это не ад.

— Да, это не ад, — кивнул Пьер. — Здесь поминают имя Божье.

— И больше, — Надежда немного замялась, подбирая слова. Беседы с Пьером о разнице православного и католического мировоззрения за прошедшие дни помогли им лучше познать как языки друг друга, так и характеры, потому она думала не только о том, какими будут её следующие слова, но и как их правильно произнести. — Об аде сказано: «А сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». Но солнце светит над нами, я ещё не потеряла способность радоваться жизни. К тому же, в этом мире по-прежнему можно умереть — загубленная мною грешница, что держала в плену тебя, Фадью и даже саму сар-волод Инанну, доказала это. Что это за ад такой, из которого можно выбраться столь простым способом? Я беру на себя смелость считать, что мы были призваны сюда внести во тьму их душ луч божественного света. Перед Судным Днём «Проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам» — и, видимо, мы теперь направлены в последний оставшийся уголок, куда не попасть без Божьего соизволения.

- А почему мы? - возразил Пьер. - Я - корабельный священник, ты - в своё время послушница отшельника, il y a beaucoup plus digne!

- Значит, такова Его воля. "Аще бо праведника спасеши, ничтоже велие; и аще чистаго помилуеши, ничтоже дивно". А нам даётся шанс показать свои веру и волю, проверить их - стоим ли мы своего Покровителя или Он зря сотворил нам благодеяние, не дав погибнуть и попасть в настоящий ад.

- Это не библейская цитата, - осадил Пьер Наталью. - Либо я нечто не понял из-за твоего прононса.

- Это из молитвы Иоанна Дамаскина, - подтвердила монахиня. - Не каноническая, но благочестивая.

Мир дому сему

- Вот, наверное, почему ты обрёл способность к языкам... - проговорила Надежда. - Да, это удивительный рассказ.

- Не только удивительный, - возразил Пьер. - Персиваль - первый из нас, кто был послан с явным пониманием собственной цели.

- Так может, только на нём эта цель и лежит? - почему-то задумалась Фадья, тронув свой длинный нос в задумчивости.

- То есть, тебя какой-то нав послал сюда, - недовольно подняла гребень Инлия, - чтобы ты нам принёс чужую религию, а потом нас всех уничтожили? Это плохая цель и ни Тёмным, ни Светлым она не понравится.

- Нет, - отрицательно покачала головой волчица. - Есть разница между пророками и проповедниками. Мы попали сюда для того, чтобы проповедовать от чистого сердца, но так, как мы умеем...

- И нет доказательств, что вы, мой друг, не тронулись умом, - добавил Пьер, сочувственно взяв лапу Персиваля в свои.

- Даже если ты в самом деле видел то, что видел, как проверить, что миссию тебе поручили ангелы, а не демоны? - Белошёрстый с полосатой гривой дракон Андрей подошёл ближе к ложу Персиваля, почувствовав, что тот уже достаточно окреп и готов встать. - Дело благое, но не уверен, что своевременное - слишком раннее открытие нашей веры народу Тёмных может нас...

- Ранние христиане были гораздо храбрее тебя! - поднялся Персиваль самостоятельно. - Они не боялись мученической смерти и не ставили под сомнение необходимость просвещения язычников. Что бы меня сюда не занесло, а я примусь делать то, что должен. Кто из вас готов покинуть свою благочестивую нору и отправиться со мной на помощь миру?

- Не спеши, - предостерёг его Пьер. - Прежде чем помогать миру, тебе следует его познать. Ты пока и сам не представляешь, где оказался.

- Храбрость иногда неотличима от глупости, - добавила Надежда. - Я не скажу, что я храбра, но я делаю всё, что в моих силах, чтобы внести в души драконов понимание...

- Хотя тебя никто об этом не просил, - неожиданно вставила Инлия.

- "Аще бо хощу, Господи, или не хощу, спаси мя", - вновь процитировала монахиня Иоана Дамаскина. - Невозможно разумному просить о том, чего он прежде не знал.

- Подобные религии нам известны, и от них теперь даже Светлые отказались, - фыркнула, растягивая затёкшие крылья, драконесса. - Правда, из того, что я видела, их "жизнелюбивый атеизм" не лучше. Если раньше Светлые, пусть и неумело, стремились к идеалам морали, то теперь для них жизнь потеряла смысл. Мало того - бессмертная жизнь нестареющих благодаря достижениям в магии существ потеряла смысл. Нынешняя демиургесса, Яролика, превратила Светлых в растения.

- Только это не жизнь, - возразила Надежда. - Если драконы обращены в растения, то они уже осознанно избрать добро и спастись через это, а значит ваша Яролика...

- Явно не предыдущие наши демиурги, - Андрей оградил матушку от подбора оскорбительных синонимов. - Соглашусь, что Мекэмекабра оставила наш народ на произвол судьбы, Семаргл - наш аналог вашей Герусет - не знал меры в наказаниях, но Мирдал и Иерон следили не только за благополучием Светлых, но и за их душами. Да, при Яролике драконы больше не испытывают нужды в пище, ограждены от жизненных неприятностей, но ни о нравственности, ни о высотах мысли говорить не приходится. Если бы не демиург Радвер, лишь недавно осознавший, во что превратился его народ, то и научная мысль бы оборвалась, и Хардол просто превратился бы в сырьевой придаток какой-нибудь вооружённой бандитской страны.

- Тогда им тем более стоит познать благочестие христианина, - твёрдо произнёс Персиваль. - Вам дарован второй шанс прийти к Господу нашему и загладить грехи ваших предков.

- Вот ради этого мы и оказались здесь, - Пьер достал из кармана Библию. - И я буду рад, если ты поможешь мне принести в души этих заблудших драконов понимание истинного Бога.

- Лучше не эту, - Андрей отошёл ненадолго и вернулся с другим томом - куда побольше и поновее, но с грубой деревянной обложкой, контрастировавшей с богато иллюстрированными страницами и красивыми письменами. - Вот. Я и сестра Надежда с Божьей помощью перевели Новый Завет на местный язык, а сестра Татьяна украсила его надлежащим образом. Если ты готов принять на себя миссию распространение христовой веры, то направься в Утгард, столицу Нашара. Хотя это город Тёмных, там есть издательский дом, который размножит книгу любого содержания за деньги - нашаране любопытны и выгоду не упустят, а ты подвергнешься максимум подозрению со стороны служителей Тьмы, но не немедленному аресту, как случилось бы в Хардоле.

- Не рано ли отпускать нашего гостя? - заметил Пьер, пристально посмотрев на Андрея. - Он слаб и ещё не знает...

- Потому вы отправитесь с ним, - дракон посмотрел сначала на волчицу, затем на волка. - На твоём корабле, Пьер, вы сможете не только быстрее добраться до Утгарда, не только более безопасным путём пройдёте, но и посетите множество мест, где власть Тёмных не так крепка и многие пребывают в блаженном неведении касательно слова Божьего. Вверх по течению Норги расселились велнары, беженцы из Базал-Турата. По счастью, служители Тьмы ещё не успели установить среди них почитание Тёмной веры.

От первоначального энтузиазма у Персиваля оставалось всё меньше запала. За спасение от смерти без покаяния крест возложили тяжёлый. Земли язычников, один другого кровожатнее и безбожнее. Сарацины - те хотя бы почитали Иисуса, пусть даже не как Того, кем Он на самом деле был, а как одного из пророков. Тут, в Нашаре и в Хардоле, о Нём не имели понятия.

Впрочем, если эти два дракона благосклонно посылают его на эту миссию - может быть, не всё так плохо?

- Вы отправляете и меня? - искренне удивилась Надежда.

- Это путешествие будет полезно как для тебя, так и для них, - ответил Андрей. - И Зинаиду возьми с собой. Она и так слишком засиделась в огороде.

- Рада! - зебра высказала своё нетерпение, подскочив пару раз. Надежда успокоила её, взяв аккуратно за руку, но и сама улыбнулась.

- Тем лучше. Чем больше нас будет, тем убедительнее станут наши слова.

- И тем проще станет управлять кораблём, - подтвердил Пьер, первым выходя из кельи. Но Татьяна, бежевошёрстная драконесса, нагнала его в дверях:

- Соберу вам провизию в дорогу!

- Я тоже! - добавила Зинаида. - Здесь очень плодородный земля!

- Плодородная, - поправила её волчица. - Конечно же, собери. Наша еда тебе будет не слишком по вкусу.

- Откуда здесь вообще взялась язычница? - нахмурился Персиваль. - Неужели и она была призвана сюда?

- Это уже не язычница, - Надежда заступилась за свою духовную дочь, выводя крестоносца на монастырский двор. Тихая островная обитель разом преобразилась в трудолюбивый улей. На "Сан Николь" взлетали и поднимались с ценными и нужными в путешествии грузами, большая часть обители консервировалась. В подготовке участвовала даже Инлия - противница распространения чуждой религии. Но не оставлять же этих сектантов-затейников без присмотра?

- Красивый корабль, - решил сменить тему Персиваль. - Но я таких не знаю. Это или очень старая, или новая модель.

- Это спрашивай у Пьера, - ответила волчица. - Но это, наверное, единственный корабль в Нашаре, несущий только духовное оружие, а не пушки

- Колымага без винтов, - отмахнулась хвостом Инлия - лапы были заняты мешком, а крылья полётом.

Не искушённый в кораблестроении Персиваль почесал голову, но потом бросил раздумия над местными технологиями.

- От моих доспехов что-то осталось? Меч вы нашли?

- Доспехи были на тебе, - Инлия сказала грубо, составив мешок на палубу. - А вот меч...

- Как?! - у Персиваля даже дыхание перехватило. Столько сражаться - и всё зазря!

- Здесь, по счастью, неглубоко, - поспешила успокоить его Надежда. - А я часто купалась здесь. Достанем, не волнуйся.

- Очень прошу. Всё же это святыня, - сам Персиваль вышел на заросший кустами берег и начал вглядываться в воду.

Но Пьер осадил его:

- Сударь, прошу вас, пока вашу проблему решают, помочь мне и опустить паруса - вам быстрее добраться до рей. Всё равно ни местным животным, ни местным жителям ваша броня не помешает вас перерубить пополам, если Бог нас оставит.

- То есть? - Персиваль поднялся, чтобы выполнить приказ.

- Здесь хватает чудовищ, и большинство из них не слишком дружелюбны, - Надежда слегка распахнула плащ и вытащила из внутреннего кармана несколько листков. - Некоторых я описала для себя лично, со слов драконов или... Из одной... Книги.

- Сначала отплывём, а потом почитаем, - бросил Пьер. Инлия тем временем взглянула на золотого собрата: - Просто делай как я.

Крылатые принялись работать со снастями, бескрылые - даже лишь недавно оклемавшаяся Надежда - поднимали якорь, Андрей и Татьяна отдавали швартовы. Пьер начал получать удовольствие от привычного труда, ведь теперь кораблик обслуживали не трое запыхавшихся матросов, включая его самого, а шестеро. Всё равно мало для брига - в прежних путешествиях его экипаж был в три раза больше.

- С управлением придётся взмылиться... - проговорил он сам себе, но вида не подал. - Отлично, так держать!

- Ратарь нашёлся! - фыркнула Инлия. - Пусти-ка меня к штурвалу, иначе пропашешь носом берег и наше путешествие закончится, так и не начавшись!

- Река - не море, - возразил Пьер. - А за управление не волнуйся. Я хоть и "святоша", как говорил мой капитан, но штурвал держать умею.

- Может, ты и все мели Норги можешь счесть по пальцам на руке? Придётся месить лотом воду, как ступой! - серебристая кивнула носом Фадье, чтобы та вернулась на своё привычное место на носу корабля и возобновила разведку фарватера. Самой драконессе доставалась тяжёлая доля - местаться между мачтами, чтобы поворачивать паруса. Но на этот раз она большую часть времени поучала введённого в ступор Персиваля, быстро введённого в оборот в качестве юнги. - Может, в твоём родном мире ты только и делал, что самое интересное - дрался и проповедовал - но без труда ты до Утгарда не доберёшься.

- Язычники-норманны называли Утгардом адский город великанов, - хмуро заметил Персиваль. - С какой вообще стати звери командуют над нами? На моей памяти волкам всегда давали только пику и кожанку. Лишь крылатые воины имели право на звание и род, и только на их плечах лежала защита веры.

- Она так слаба и непоследовательна, что её надо защищать и отстаивать? - подняла Инлия уши.

- Иисусу тоже говорили фарисеи - "других спасал, а себя самого не можешь спасти; если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдёт с креста, и уверуем в Него", - проходившая мимо мачты Надежда подняла мордочку вверх, к летунам, которых даже тяжёлая работа не останавливала от споров и обсуждений. - Но если бы Он не совершил свою жертву, "если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша".

- Инанна воскресала пару раз, подумаешь, какое дело, - фыркнула Инлия и перемахнула к клотику фок-мачты. - Эй, Фадья! Держи шест не так близко к носу! Так мы и без твоей помощи мель найдём!

Черношёрстая шакалиха послушно пролезла дальше по бушприту, обхватывая его лапами. Персиваль к неудовольствию радивой первой помощницы приземлился на палубу:

- Кто это такая? Не похоже, чтобы её воскрешали силой Господа. Значит, это колдовство по воле Антихриста?

- Знать бы, кто это такой, твой антихрист, - фыркнула Инлия, всем своим видом выражая презрение к тупому собрату. - Так что же, в вашей армии никого не исцеляли от гибели? Даже конечности не возвращали? Хотя бы карманное измерение изучают?

- Портняжным делом занимаются простолюдины, а не воины, - Персиваль сам попытался вернуться к работе. - Не нам решать, кому пора встретиться с Господом на небесах, а кому ещё дан шанс искупить грехи. "О дне же том и часе никто не знает".

- Что же тогда, все апостольские чудеса воскрешений идут против Бога? - неожиданно заступилась Надежда за прагматичную язычницу. - А они свершались по человеческой просьбе.

Корабль уже отошёл от пристали и начал углубляться в континент по Норге. Фадья делала знаки Пьеру, указывая, куда поворачивать.

- Как твой язык ещё не отсох от произнесения столь богохульных слов, - Персиваль возмутился, но держал себя в лапах. - Я считал тебя дочерью истинной церкви!

- Так и есть, - Надежда скрестила лапы на груди. - Я во многом грешна, но стараюсь искупить свои деяния. Однако многое в Нашаре вступают в противоречие с тем, что сказано в Священном Писании, не только воскрешения грешников. Ты ещё увидишь много других богохульств.

- Повод исправить Нашар ко спасению, - снова сбился Персиваль с работы на проповеди после того, как подвязал канат. - Возможно, найдутся разумные души, которых мы сможем предупредить о Страшном Суде, а они воспримут истинную веру и не погибнут в аду, а станут верными рабами Христа в раю.

- Как бы вас самих сар-волх не подвергла страшному суду за работорговлю, - Инлия, всё сильнее кривясь, покачала головой.

- Персиваль не говорит буквально, - Вера старалась успокоить подругу. - На самом деле он говорит о том же принципе совести, который знаком и нашаранам. Христос здесь означает праведную жизнь, приносящую душе благие плоды, ад - мрачные последствия коварства и грехов.

Не ожидая того, монахиня не успокоила драконессу, а сильно разъярила дракона. Он даже угрожающе взял в лапу меч:

- Ты набралась плохого от моих безбожных сородичей, сестра Надежда. Писания прямо говорят о том, что в них написано. Если бы всемогущий Господь желал бы нам просто жить по совести, Он бы это и повелел записать апостолам. Но, говоря о Втором Пришествии, он подразумевал прямо и буквально то, что сказал. Христос пересоздаст уничтоженные в Армагеддоне небо и землю, воскресит всех прежде живших в их теле и с их душой, и будет судить их по поступкам как всеведущий и справедливый Господь.

- Умный шаман не бить глупый шаман, - к удивлению всех вдруг выкрикнула Зина. - Один Святой Дух поклон, не разный.

- Верно, - согласилась Надежда и посмотрела в глаз Персивалю. - Разница лишь в толковании.

- Тебе-то откуда это знать? - Персиваль в свою очередь отвёл взгляд, пристально смотря на Зинаиду. - Ты ведь полосатая.

- Научилась, - развела руки в стороны кобылица, на секунду отвлекаясь от промерки глубин.

- Эй, на палубе! - взвился Пьер. - Апологетику будете вести на стоянке! А то не ровен час, продолжать беседу придётся с самими апостолами на небесах - вот они обьяснят вашим дохлым душам все догматы!

Капитан сумел поддержать дисциплину, а Зинаида - убедить распалившихся спорщиков, что сейчас не время рассуждать о частностях, когда перед всеми стоит одна задача. Поэтому Надежда смирилась и, на протяжении более-менее спокойоного плавания, уединилась в своей каюте. Вновь монахиня обратилась к манускрипту своего духовного отца Наума, от которого и приняла постриг. Вновь она лицезрела странные миниатюры, но теперь стал ясен и смысл письмён под ними. Так, на одной из первых картинок был изображён православный храм, в котором молились драконы и их скелеты. Прежде волчица считала, что это изображение - пророчество о том, что нашаране примут Христа, но кто-то истинно - и через это спасёт свою душу - а кто-то лишь на словах, и через это погибнет.

Только потом волчица пришла к странному и пугающему выводу. Кропотливо разбирая записи и символы драконов, она обнаружила, что раньше в Нашаре существовала религия, которая была то ли очередной ветвью христианства, то ли настоящим учением. Только вот попытка его распространения наткнулась на особенности мировоззрения драконов. Что произошло дальше - неизвестно, но общаясь с гостями из Нашара, волчица нашла возможную причину. Христовый завет ужасную трансформацию.

Светлые и Тёмные восприняли апостольское учение по-разному. Как ни странно, последние сохранили сущность религии и догм в большей целостности и ближе к первоначальному виду - возможно, потому, что веротерпимость всегда была присуща этому народу. Однако драконы-колдуны, прямо как брат Персиваль, восприняли Благую Весть слишком буквально, тем исказив саму суть. Для крылатых магов пасхальная молитва "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущем во гробех живот даровав" означала явно и прямо, что Господь и сам творил некромантию, возвращая к жизни физически, а не духовно умерших, и апостолам своим заповедовал то же самое - дарить воскрешение истлевшим телам, поднимая их как упырей. Богохульство? Но и под него можно подвести цитаты из Библии, будто бы подтверждавшие эту ересь. Вот до чего может извратиться лукавый ум без помощи мудрого сердца!

Светлые не стали принимать правую веру "как есть". С их точки зрения, Христос помогал людям, но драконы и сами могут придти к "Вышнему", как они нарекли Единого Бога, если начнут следовать заповедям Закона - "покона" на драконьем языке. Правда, и Закон Моисея, и Заповеди Блаженств подверглись невероятному искажению - ради "большего соответствия Мудрости". Так или иначе, а правители Светлых дошли до того, что принуждали блюсти ложный закон под страхом смерти за любую провинность. Народ возроптал и на покон, и на демиургов, и в результате сейчас у власти - демиургесса-атеист Яролика, безбожница, каких до того Хардол не видел. Она будто бы была едина с теми злыми людьми-"революционерами", что желали ещё на Земле поругать обитель, где служила Надежда. Точно так же казнила уже не за несоблюдение покона, а за следование любой религии или философии, кроме двух разрешённых: собственной придумки "цель вечной телесной жизни - жизнь" и разрешённого гнусного верования в "бога крови и денег", в чью честь разбойники грабили и убивали с разрешения демиургессы тех, на кого она укажет, и с чьим именем обесчещивали девственниц в совершеннолетие, дабы "сделать из девочки женщину".

Воочию увидев, к чему ведут религиозные распри, Надежда подумала, что и в её старом мире в конце концов воцарилась бы такая Яролика. Возможно, то, что в конце концов к власти дорвалась именно она, было к лучшему - ведь теперь своими поступками предводительница Светлых подведёт их к повторной попытке принять христианство, а в мордах Пьера, Персиваля и её самой и само христианство для драконов зазвучит по-новому. Скорее всего в этом и была их задача, с которой они оказались в Нашаре - но пока Надежда старалась не думать об этом. А делать то, что было в её силах, например, вносить правки и разъяснения в спорные трактовки религиозных текстов.

Опасность крылась и в грешных последователях Всеблагого. Научившись от Наума воспринимать любую историю как притчу, выносить из любого события моральный урок, сестра углядела в глупых, слишком буквально прочитавших Библию Тёмных формализм и фарисейство Персиваля, а в самовольных Светлых, поставивших свой разум выше мудрости Бога-Сына - себя саму, пытающуюся облечь Евангельские чудеса в аллегорический смысл, а в прямых словах ищущую иносказания. Воистину, ни тот, ни другой путь ко спасению не приведёт. Надо слушать Бога в своём сердце и отринуть лукавство ума, чтобы добраться до правды и вступить на путь к исправлению.

Поскольку в морском деле толку от неё было столь же, сколько и от Зинаиды, да и та теперь занималась проверкой глубины, волчица решила посветить освободившееся время тому, чтобы вернуться к редактированию "нашарской" Библии. Нельзя сказать, что Надежда переоценивала себя на этом поприще - наоборот, постоянные мысли о том, что она смеет вносить изменения в текст Священного Писания, пусть даже и ради перевода на драконий язык, терзали её. Иногда она не знала точного перевода слова. Раньше в подобном случае она обращалась к более опытному Андрею, и тот отрывался от собственной доли перевода, чтобы подсказать, как лучше всего передать необходимую суть. Но и Андрей не был всемогущим. Например, однажды он думал два дня, как описать на праговоре такое простое понятие, как "зло". Выяснилось, что драконы, особенно Тёмные, не видят источником всего негатива какое-либо внешнее начало, виня лишь себя самих за все происходившие с ними беды. Несовершеннство, нечто плохое или вредное - но не зло. Так же Тёмные не использовали слово "грех" - пришлось заменить его наиболее близким понятием "ошибка". Но оно тоже делало сакральное понятие каким-то слишком обыденным, мало того - исходящим от самого грешившего, а не по попущению Господа и козням сатаны. И это при таком разнообразии синонимов и нюансов в иных случаях!

Да, сейчас на борту имелось сразу два дракона. Но идти за помощью не хотелось ни к одному из них. Инлия, даже жмвя со спавшим её отцом Пьером, так и не приучилась к христианской жизни, а Персиваль... Персиваль, хотя и говорил на многих языках благодаря чуду, почему-то не казался надёжным помощником. Впрочем, возможно, Надежда ошибается в нём?

- Будет видно... - проговорила она сама себе и посмотрела на последнюю выведенную руну. Витиеватый хвостик слегка завился, но лишь придал рисунку большую сложность, что в изощрённой драконьей письменности даже считалось за плюс. Вздохнув, самочка решила, что пока с неё хватит богоугодных дел, и перевернула книгу ближе к середине - туда, где Наум выводил свои собственные записи.

Этот разворот касался истории Тёмных в Нашаре. Осознав, что объединение Светлых и Тёмных при Иероне и реформы правившей после него Яролики не приведут ни к чему хорошему, возглавляемые первым саром - Аменемхатом - драконы покинули свою родину и направились сюда, в Нашар. Среди этих переселенцев были как атеисты - мудрые, хотя и заблуждавшиеся почитатели собственной воли - так и последователи Тьмы. И хотя обычно у всех существ Тьма ассоциируется с чем-то плохим, будущие нашаране являлись исключением. Тьма в их представлении пронизывала собой всю вселенную, являлось невидимым - "тёмным" - создателем вселенной, источником жизни и существования. Через Тьму, обращаясь к ней в молитвах и объединяясь с нею духовно, творили чудеса её последователи. Если присовокупить сюда Воплощения, в кого эта Тьма вселялась - выходил некий "дьявольский" аналог христианства и его нераздельной Троицы.

Но Тьма, как уже обратила внимание Надежда, не воспринималась драконами как зло или нечто плохое. И Тьма и Свет для них являлись чем-то иным, но чем - своим скудным жизненным опытом волчица пояснить не могла.

Может быть, драконы независимо от человечества и без помощи Христа смогли найти собственный путь до Бога. Может быть, сама Надежда впала в прелесть, и Тьма противоречит Писаниям. Но, в отличии от Персиваля, волчица признавала саму возможность того, что пути Господни неисповедимы. Когда Надежда прибудет в Утгард, она обязательно отыщет Воплощение и поговорит с ним, выяснит, в чём сущность Тьмы. Если она близка к православию - проще станет сблизиться. Если далека - Надежда хотя бы точно узнает, с кем предстоит бороться.

До велнарьего городка вымотанная рейсом команда добралась через два дня, так как река становилась всё мельче и болотистее. Надежда ожидала увидеть нечто диковинное и нездешнее - но деревня оказалась почти что привычной, земной, со своими деревянными домами в окружении заливных лугов. Подле каждого обиталища имелся немалый надел, на котором пасся скот, широкие улицы мостила мозайчатая брусчатка. Из всей идиллии выделялась только высоченная и широкая башня в процессе постройки.

- Велнарам возвращение драконов только в радость, - заметила Инлия, стоявшая у фальшборта и вглядывающаяся в дома. - Они всегда считали нас покровителями, хотя и обращались не иначе как к "господам".

- Прямо как ваш феодализм, - Инлия за время бесед с волками уже выучила название обещественного строя Персиваля. - Велнары не рабы, они скорее добровольные слуги.

- Я слышала, что у них есть своя религия, - осторожно заметила Надежда, стоящая подле драконов.

- Она несколько похожа на верование полосатой подруги, - подтвердила Фадья, что уже пожила однажды среди велнаров. Те даже сочли её сородичем. Странным, но своим. - Они говорят, что каждый разумный при рождении получает от мира энергию на душу, а потом отдаёт её назад, но уже обогащённую своей информацией, воспоминаниями и умениями. Этот "вселенский разум", растворённый повсюду, они и почитают.

- Бедные заблудшие овцы... - сочувственно вздохнул Персиваль. - Душа каждого разумного уникальна, и всегда остаётся неизменной...

- Что, и характер не сможет поменяться, и память? - сощурилась Инлия. Золотой ощерился.

- Могут. Но Бог создал их каждого в отдельности. Разве будет любящий создатель отрывать конечности своему стаду, чтоб сшить из неих новое существо? Нет, он ценит всех, и каждому уготована вечная жизнь. Поэтому мы несём велнарам поистине благую весть о том, что больше никто их не уничтожит, и они войдут под кров Господа! - Персиваль ободрился и открыл подаренное ему издание Евангелия. - Стоит повторить необходимые отрывки для проповеди.

Надежда продолжила осматривать побережье, потому не заметила, как Персиваль перевернул страницу и сразу же нахмурился. Взглянув на волчицу, он захлопнул книгу и подошёл к ней, взяв за лапу.

- Можно тебя на пару слов? - прошипел он.

- Говори здесь, - Надежда едва не ощерилась от врождённой волчьей агрессии, что пробилась через моральные установки. - "Зажегши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме".

На деле Надежда просто боялась - безумный фанатик мог придраться к любой неожиданности, и окружающие могли заступиться и в споре и драке. Обьяснение поступку, но не оправдание.

- Тут не свечой пахнет, а целым костром. Язычники просто не знают Истину, потому их грех меньше, чем тех, кто истину исказил. "И я так же свидетельствую всякому слышащему пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы", - золотой показал когтем на одну из трактующих сносок, чуть не продырявив страницу.

- Разум сестры нашей несовершенен, но она может иметь своё мнение о том, что передают Писания? - на этот раз даже Пьер сошёл с полуюта, потому что понимал - не примирит двух трактовщиков сейчас, так они устроют Апокалипсис в масштабе одного корабля досрочно.

- "Будьте совершенны, как Отец ваш небесный". Как ты могла подумать, псоглавка что Иисус хочет сделать других людей богами?! - Персиваль осип от избытка чувств и истерики, зато рычащие звуки рвали воздух чётко и глухо. - Всё, что он от нас просит - не грешить, быть совершенными в этом! Вы и с этим не можете справиться, гордецы, а метите на престол Божий, как сам Сатана!

- Ты неправильно понял термин "обожение", - Надежда старалась отвечать спокойно, но не могла - душа протестовала против подобной непримиримости, против того отстранения от Божьей Благодати, которое считал самым верным Персиваль. - Разумный не становится создателем вселенной, когда принимает в себя Бога. Скорее, он соединяется с Ним, и вся жизнь становится пронизаной Святым Духом. Именно в таком состоянии возможна и праведность - по жизни, во всём согласной с Богом - и чудеса Божьей милостью и по Господней любви к нам. Вот что имел в виду Афанасий Великий во фразе "Бог вочеловечился, чтобы человек обожился".

- Со Святым Духом соединены только Бог-Отец и Бог-Сын, - дракон оставался непререкаем. - Всё остальное сотворено отдельно и никак не связанно с Богом, и связано быть не может. Подобными мыслями ты только впадаешь в гордыню и забываешь, что мы все - рабы Божьи, а не сыны, как только Христос - Сын.

- Будь правым ты, Персиваль, то Иисус сказал бы "Будьте праведны как Отец мой Небесный", а не "Будьте совершенны как Отец ваш Небесный", - Пьер, несмотря на то, что сам был католиком, внезапно заступился за Надежду. - Совершенство - это высшая благость и высшее умение во всём. Мой "Бог есть любовь", а не рабовладелец.

- Тебе заморочила голову это псина, - презрительно бросил дракон. - Если "грекам" ещё простительны искажения, допущенные после их предательства соборной церкви, то приемнику самого апостола Петра не следует вводить в заблуждение и прелесть верных и тех, кто ещё готовится принять учение! "Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною?"

- Я не сомневаюсь в том, что кому-то было выгодно придавать библейским цитатам иной смысл. За время службы на кораблях Его Высочества я встречал таких проповедников, по сравнению с которыми религиозные воззрения Тёмных - не больше, чем щенячьи шалости. Они были готовы извратить Святое Писание на любой манер. Например, что копытные самим Господом созданы служить хищникам, потому как их породили Ханаан и Хам - выгодная трактовка для рабовладельцев, вывозящих живой товар с Африканского Континента! Понимать Писание можно как угодно, под любое деяние - благое или недоброе - подобрать подходящую цитату не в Новом, так в Ветхом Завете.

- Я принимаю чужое мнение, но своему остаюсь верным, - Персиваль откинул Евангелие с богохульными рунами в лапы Надежды. - Но когда вы не остаётесь при этом мнении, а навязываете его другим - вы тащите в ад не только себя, но и весь будущий христианский Нашар!

Волчица едва успела подхватить книгу.

- А ты не подумал о том, что сам можешь ошибаться? - зарычала она, прижимая Евангелие к груди. - Что ты принёс в мир, следуя своему учению? Скольких ты убил "нечестивцев", блуждающих во тьме невежества точно так же, как Зинаида или Фадья? А сколько спас? Или же цель твоей жизни - не миссия спасения, а лишь набивка чьих-то храмов истлевшими костями и старыми мечами?

- И звонкой монетой... - Пьер задумчиво и тихо проговорил. - Знаешь ли ты, достопочтимый сир, что твой орден был упразднён папой Климентом Пятым в тысяча триста двенадцатом году? И не за что-нибудь, а за богохульство, отречение от Христа, поклонение дьяволу и мужеложство. Если не мне обсуждать мудрость Христа, то тем более кто я для того, чтобы оспаривать непреложность интердикта понтифика?

Вместо ответа Персиваль дико рыкнул и отвернулся от волков. Сдерживая гнев, он прошёлся по палубе, громко стуча когтями, и прошёл в капитанскую каюту.

- Кажется, мы его не убедили... - с сожалением вздохнула Надежда. - Зря ты ему это сказал...

- Надо было ему показать ту книгу, - Пьер, судя по всему, и сам пожалел о том, что резко высказался об ордене крестоносцев.

- Её же отец Андрей принёс. Раз на русском языке - может и не поверить...

- Так он все языки понимает? А книгам он верит... - стал Пьер затачивать одни когти другими.

- Как раз наоборот. Даже сама Библия не убедит его в истине... - Надежда осторожно осмотрела том в своих ладонях.

- Дибил с книгам - тоже дибил, - ругнулась Зина, когда дракон отлетел по другую сторону палубы, к Фадье. А Надежда даже не знала, в чём упрекнуть полосатую послушницу - в самом факте сквернословия... или в жутком акценте. Если уж браниться - надо браниться грамотно. Откуда она только вообще набралась таких истинно-русских слов в благопристойной обители?

- "Не судите, да не судимы будете", - с издёвкой произнесла Инлия. - Так у вас вроде сказано в ваших книжечках?

- Да, но чтобы переубедить Персиваля нужно что-то более внушительное, чем просто написанные слова... - Пьер когтем почесал подбородок. - Убедить его, что не всему даже из Библии стоит следовать без оглядки. Я это понял после наших бесед с Надеждой...

- Что ты сказал? - переспросила та. - Я не всё смогла понять.

- Он предлагает кого-нибудь убить и воскресить на глазах Персиваля, чтобы тот понял, что это не это, как его, бесовкое ухищрение, а обычная практика, - драконница подмигнула ошарашенным волкам. - Есть добровольцы?

Зинаида покачала головой отрицательно - видимо, поняла, о чём речь идёт, но не одобрила, только слов не нашла. Зато Надежда подкрепила общее мнение цитатой:

- "Потом берет его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках посхнесут Тебя, да не когда преткнешь о камень ногу твою. Иисус сказал ему: написано так же: не искушай Господа Бога твоего". Если сам Христос не рисковал подобными трюками, то и нам не стоит. Но ведь открыть глаза на истину можно разными путями, и для того не обязательны чудеса. Так или иначе, Персиваль может лишь говорить пока. Пока он не набрал последователей и не собрал себе инквизицию, он мало что способен сделать даже против деревни велнаров, если не будет воли Создателя на обратное. Тем более вряд ли он убедит драконов, живущих в Утгарде. Ты и без меня знаешь, Инлия, что ваш род упрям, а чудеса его не трогают. Завоёвывать паству надо любовью, а не страхом.

- Мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы Персиваль дошёл до такого, - возразил Пьер. - Так же, как ты склонила меня стать менее ревностным по отношению к православию, сестра Надежда, так и мы должны добиться того, чтобы Персиваль изменил своё мнение.

- Что хочет дух, что сюда нёс с Земля Персиваль? - Зина напомнила о видении дракона. - Поискать дух разговор дракон с ним? Один раз вера - всегда слушается.

- Да зачем? - Инлия осмотрела обилие незакреплённых снастей. - Драконы умеют убеждать не только словами, но и действиями. Надо просто показать Персивалю, что главный не он, а мы - и ему придётся подчиниться по его же рабскому менталитету.

- Если только мы будем олицетворять то, что является для него авторитетом, - задумался Пьер. - Крестоносцы по большей части были беспутными дворянами, воюющими не столько за Христа, сколько за деньги далёких стран. Но среди них были такие, как Персиваль - верующие искренне и истово.

- Помимо веры хорошо бы иметь и понимание... - монахиня присела на ступеньку лестницы, что вела на капитанский мостик. - Персиваль действительно верует и, я чувствую, праведен. Возможно, он впал в заблуждение из-за своего прошлого начальства, из-за преподавателей той приходской школы, где он изучал богословие. Чтобы он почувствовал Бога, надо сначала, чтобы он с ним встретился лично - не физически, конечно, как он того ждёт, а душой. Мой духовный отец Наум Бога чувствовал, оттого и мудрость его, и пророческий дар. Что же до разговора на всех языках... Я слушала рассказы в своей деревне об одержимых бесами. Они не только выдавали тирады на живых и мёртвых наречиях, как апостолы, но и хулили Господа на каждом из них, как только Дьявол измыслит. Поэтому чудо - ещё не доказательство связи с Богом. Православие учит бояться ложных чудес, потому что они не дают искать высшего присутствия в собственной душе. Ох... каюсь - нам ли просвещать весь языческий Нашар о Боге, когда одного дракона-христианина не может познакомить с совестью?

- А если думать, что произошло чудо, будет только он? - Инлия хотела было задумчиво провести когтем по палубе, но строгий взгляд капитана остановил дракониху. - Мы ведь не станем ни обманывать, ни говорить неправду, а намерения наши благие - просто достучаться до него через его стереотипы. Воскрешение не подойдёт, беседы с духами тоже - как насчёт того, чтобы устроить ему экскурсию в рай или ад? Верхний и Нижний слои отлично сыграют свои роли.

- Не знаю, стоит ли новой ложью пытаться изгнать старую, - Надежда положила хвост себе на коленки и принялась расчёсывать его когтями. - Лучше сначала попытаться всё же с ним поговорить.

- Сначала встанем на якорь, - решил Пьер, ставя точку в их беседе. - Все разойдитесь по местам.

Население деревни встретило прибывающий парусник с добродушием на грани восторга. Редко так высоко по реке захаживали столь грузные купеческие корабли! "Сан Николь" не смог даже пристать к берегу, так и остался на середине реки. Драконы перелетели на берег сами, мохнатые земляне перебрались на единственной уцелевшей в шторме лодочке. Пьер и Фадья споро работали вёслами, тогда как Зинаида размахивала руками, сразу демонстрируя себя велнарам - по совету Инлии, которая знала, как те среагируют на антропоморфного дила. Надежда же сидела на корме, придерживая сокрытую под плащом книгу - теперь оставлять переписанные тексты просто так не стоило, Персиваль их мог и в реку выкинуть.

Но книга - не беда, главное, чтобы благородный рыцарь не вообразил, что вернулся на войну с мусульманами, и не выкинул в реку язычников или даже единоверцев. А то, по рассказам родителей Веры - как звали Надежду в миру - князь Владимир крестил Русь именно таким способом.

По счастью, рядом с Пьером была Инлия - атеистка, возможно, побольше Яроликой. Пока велнары глазели на подплывающих зверей, крылатая вышла вперёд.

- Приветствую вас! - едва она вымолвила эти слова, как тут же подняла крылья от удивления - передние ряды поспешно склонились, но как будто не перед ней, а перед Персивалем. Даже, как казалось серебристой сестре по небу, привыкший к подчинению "сир" удивился. Было чему - сейчас он не носил свою котту и даже брони, так как не собирался в бой и тем более не хотел выглядеть как захватчик перед мирным, по сведениям Фадьи, народом.

- Золотой дракон покровительствовал нашим предкам, господин, - прояснил это немного позже один из велнаров среднего возраста, статный самец с чёрной шерстью, покрытой множеством больших рыжих пятен. - Нам было завещено, что при утере старого дома вернуться старые времена; власть людей сойдёт на нет, а драконы вернуться и будут покровительствовать нам.

- Драконы действительно объявились, - мотнула носом пепельно-серая самка постарше на возводимую башню. - Сары прислали для покровительства нам троих. И, хотя они очень сильно помогли нам, избавив от нападок деструкторов и хищников, мы долгое время ждали именно вас, Светлейший.

- Этот титул имеет право носить только один дракон, - нахмурилась Инлия. Персиваль же поспешно выступил вперёд. - Возможно, я не тот, за кого вы меня приняли! Хоть я и в войске Христовом, но не господин вам, ибо только Бог может быть вашим повелителем.

- Даже если мы обознались, позвольте проявить гостеприимство и накормить вас после трудного пути по едва ли судоходному ручейку, а между делом вы расскажите нам о целях вашего путешествия, познакомитесь с нами - жителями деревни Насел - и с володом Эссейном, - приветствовавший велнар не растерялся, осознав, что обознался, а быстро замчл дело, тут же удалившись для координации приготовлений к достойной встрече.

- Слушать будут в основном вас, милорд, - Пьер обратился к Персивалю по-французски. - Поэтому делайте что угодно, но не прогадайте в проповедях. Все нюансы можно будет передать велнарам позже, после крещений. Пока что надо просто набрать последователей и заручиться поддержкой.

- Я учту это, - без особого энтузиазма произнёс Персиваль. - Но попридержи Надежду. Я не хочу, чтобы она помешала нам.

Впрочем, Надежде было не до проповедей - несколько велнаров помладше буквально облепили Зинаиду, потому ей пришлось упорно разъяснять им, что она не еда и не рабыня, не деструктор, не мутатор и даже не воевала в одном отряде с Инанной. Волчица постаралась переключить на себя детское внимание, заинтриговав малышню интересной книжкой с красивыми картинками. Вся детвора охотно внимала рассказам монахини, ввслушивала новую и захватывающую историю о добром Сыне Человеческом.

- "Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное", - процитировал Пьер будто бы невпопад для Персиваля. Но сам монах прекрасно осознавал, что Надежда начала работать, распространять Слово практически сразу, как ступила на берег.

Дракон обратил внимание на мельтешение возле Надежды и уже собирался пойти к ней за разъяснением, но Фадья по едва уловимому знаку Пьера взяла его за локоть.

- Господин, пойдёмте. Нельзя заставлять володов ждать, у них всех плохой характер.

- "Сей же род не исходит, токмо молитвою и постом," - выбрал не самый подходящий отрывок крестоносец, ведомый шакалихой в местный трактир, по совместительству зал собраний - как часто бывало в нашарских посёлках.

Пьер, довольно улыбнувшись, пошёл следом. Инлия замыкала шествие, оставив самок и дальше развлекать малышню. По велнарьей традиции в трактире имелись лишь три больших общих стола. Два слева и справа были прямоугольными, тогда как срединный напоминал вытянутый ромб, за которым расселись лишь почитаемые в деревне личности и гости. Вне всякого сомнения, набралось в заведение немного больше душ, чем оно могло бы обслужить, но большинство из них и не собиралось притрагиваться к питания, ожидая пищи иного рода - духовной, для ума, сплетен, в конце концов.

Пьер и даже Персиваль ожидали увидеть во главе стола почтенного старого велнара, но по сторонам от тупого угла ромба разместились двое драконов. Правда, один из них - зелёный - настолько не вышел ростом, что даже взрослый велнар выглядел выше. Второй же чешуйчатый, медного-коричневого оттенка, не отличался привлекательной внешностью - грива росла клоками, чешуя в некоторых местах была будто оплавленна.

- Вот и к нам пожаловали гости! - произнёс медный. - Мы завидели ваш корабль и успели произвести все необходимые приготовления! Садитесь, ешьте и пейте вволю! Мы всегда рады гостям, а особенно тем, что пребывают с добрыми вестями.

- Добрыми и Благими, - подтвердил, кланяясь, Персиваль. Пьер заметил, что почему-то такая благодушная реакция сильно насторожила обоих драконов. Язык жестов у хищных видов, в отличии от устного и письменного, довольно схож для всех разумных рас, кроме людей, не способных шевелить ушами.

- Ты бы вёл себя поскромнее, - шепнула она дракону. - В конце концов, мы в гостях.

- Приветствуем и мы вас, - Пьер встал со своего места, приложив лапу к сердцу и склоняя голову. - Спасибо за то, что приняли нас с таким радушием, пусть мы и оказались незваными гостями. Я искренне рад встретиться наконец с народом велнаров и воочию увидеть их руководителей.

- И мы вам рады, что вы можете и узреть, и услышать, и учуять, и даже опробовать на вкус, - зелёный подвинул блюда и кубки поближе к визитёрам. - Моё имя Эссейн, вместе с моим старым другом Тиферетом мы заведуем этой весью. Как же зовут вас и каково ваше призвание, господа?

Как раз вовремя появились Надежда и Зинаида - вовремя для того, чтобы услышать разговор волка и драконов.

- Прошу прощения, господин Эссейн, - самка поклонилась володам, то же сделала и Зинаида. - Моё имя - Надежда, а это мои спутники - Пьер де Лу, Зинаида, Фадья, Инлия и Персиваль. Мы прибыли в вашу деревню с целью поближе познакомиться с народом велнаров, с обычаями и культурой их, и поделиться собственным знанием...

- Откуда же прибыли? - Тиферет расправил крыло, приветствуя запоздалых. - Ваш народ не живёт в Нашаре и вообще на нашей планете.

"Значит, всё-таки другая планета..." - мысленно обхватил лапами нос Пьер. - "Сначала выяснилось, что Земля всё-таки вертится, а теперь и Бруно оказался прав, как Коперник. Скоро ли так оправдают тамплиеров? Там уже и до катаров недалеко..."

- Мы прибыли с отдалённого острова, хотя он лишь часть нашего пути, - продолжала Надежда. - Каждый из нас оказался на вашей земле волею различных обстоятельств, но наша цель едина. В прошлом проповедники допустили ужасную ошибку, смешав хорошее и плохое в надежде распространения своего учения. Религия была инструментом для захвата или удержания власти. Ныне же мы посланы исправить ошибки тех, кто смешивал Тьму и Свет в бездумном желании удовлетворить лишь собственную нужду.

- Раз уж речь зашла до религии... - Эссейн, дав хвостом знак велнарам вести себя естественней и присоединиться к трапезе, разлил по бокалам спиртное. - Как изрекало само Воплощение Тьмы, победитель диктатора Латантареи Варлад: "Без ста грамм не разберёшься, без двухсот - не врубишься".

- Слова, достойные титула, - двусмысленно ответил Пьер, но от предложения не отказался.

Остальные двое приглашённых так же приступили к трапезе - но каждый едва ли прикасался к блюдам и пригублял напитки. Странники желали сохранить трезвость ума, а местные управители не поддавались на собственную провокацию.

- Чтобы не утомлять ожиданием собравшихся здесь господ, снедаемых любопытством, - Тиферет носом обвёл велнаров, не стеснявшихся питаться, в отличии от гостей, - не начнёте ли свой рассказ первыми? Нам тоже весьма интересны ваши конкретные цели конкретно в Населе и в Нашаре вообще. Да и обмен знаниями должен быть обоюдным.

- Да и ваша затея исправить ошибки Света и Тьмы интересна, - развил Эссейн тему, подавшись мордой вперёд. - Но как её осуществить на практике?

- Наши истории так же интересны, как и однообразны, - Пьер кивнул на своих товарищей.

- Свет и Тьма проповедуются как крайние противоположности, но они и во многом схожи, - продолжила Надежда. - И совершают одинаковые ошибки, о которых хорошо осведомлены те, кто их проповедует. Такие драконы умышленно порождают раскол внутри самого вашего общества, прикрываясь мотивами Света или Тьмы, но в конечном итоге преследуя лишь свои цели.

- Преследовать можно лишь чьи-то цели, они не бывают свободно парящими в воздухе, - Тиферет обвёл потолок взглядом. - А у самих по себе Света и Тьмы, мы это все понимаем, нет мотивов. Поскольку вы плывёте по городам и собираете историческое и культурное достояние нашей страны, я готов поделиться с вами нашей историей. Вначале расскажу о Свете - долгое время именно он и его сторонники определяли события нашей планеты. При уважаемом нами Светлейшем Мирдале Свет имел самые благородные мотивы саморазвития, гармонии с природой и при том общественного прогресса. При Семаргле идеалом Света стали честность, законопослушность, воинская доблесть и порядочность. Иерон подарил Свету процветание, благоденствие и изобилие материальных и духовных благ. Ну а Яролика научила современных Светлых хитрости, умению следовать словам обеещания, творя собственную волю, возможность говорить неправду даже в мыслях, а не только пастью, чтобы даже при сканировании сознания ничто не выдало тайных мотивов и не привело к полной зачистке мозгов. Как видите, мотивы Света и Тьмы весьма переменчивы, и мы даже не знаем, с чем это может быть связано... Может быть, хотя бы Безначальная Матерь Тьма столь же постоянна, как свидетельствуют её писания? Сар-волод - не Воплощения, не связаны с Тьмой напрямую, соответственно и влиять на Тьму не могут, так? Тем не менее, при Аменемхате Тьма говорила о свободе, о самовыражении, о том, что никто не в праве заставить тебя быть тем, кем ты не хочешь. При Герусет Тьма постановила культ силы - ведь воля сильнее и воплощается она у того, кто может разрушить волю чужую. Так начались обширные завоевания, приносящие трофеями уже не территории для жизни, а души для технологий. Наконец, нынешняя Тьма, взошедшая на престол сразу после Инанны Нингаль...

- В её изменчивости и главное противоречие, - Надежда не собиралась оставлять разговор. - С течением времени Свет и Тьма изменяются, подстраиваясь под правителей. Если я правильно понимаю вашу историю, при Герусет Тьма представляла собой жестокого надсмотрщика, готового карать за любую провинность. Ныне же, при Инанне, вы добились своеобразного доброго соседства - храм построен и стоит, но при этом драконы о Тьме говорят всё, что захотят.

- Потому что Инанна возвела понимание воли на новый уровень, научила творить её так, чтобы не задевать окружающих, а порой даже объединяться с сообщниками, - продолжил дракон-старейшина. - Так или иначе, разделение происходит не из-за философий, а из-за мудрости и глупости правителей. Значит, бороться и объединять надо не Тьму и Свет, а Нашар и Хардол. Только в том состоянии, каково оно сейчас, это недостижимо - менталитет по-прежнему разный.

- Именно поэтому и требуется новый взгляд, - Надежда постучала когтем по столешнице. - Не только Тьме и Свету можно поклоняться, поскольку есть силы куда выше их. Они не требуют в жертвоприношения ни тело, ни разум, ни волю.

- Сила сильнее создательницы всех вселенных и нави? - Эссейн, не поверив, в первый раз залил в пасть вино. - Слышал я об одном безумном кобнике, который шастал по Нашару несмотря на то, что владеет целым материком и множеством планет в придачу. Он утверждает, что Тьма - всего лишь какой-то слабый дух, созданный самими верующими, зато тот кобник и есть настоящий создатель всего сущего и самое сильное существо, что когда-либо было и будет. Все, кто не поклоняются ему в черте его государств, подлежат казни. Есть слухи, что он воскресил Аменемхата, чтобы показать, что его воля - ничто, и самый свободный дракон истории должен не только ему подчиняться, но и стать его жрецом. Будь я на месте Аменемхата, то передумал бы даже благодарить за воскрешение после такого.

- Это же Антихрист! - Персиваль внезапно поднялся с табуретки, чуть не сбив её хвостом. - Драконы и велнары Нашара, клянусь вам своей честью и христовыми ранами, что вы в огромной опасности. Об Антихристе есть предсказание, что он будет попирать народы своей властью, но в уже столь скором Апокалипсисе его империя падёт, а спасутся лишь те, кто верит в Иисуса и следуют заповедям. И как раз об этом мы и явились вас предупредить!

- Долгое же время он откладывал этот самый Апокалипсис! - тон Эссейна выдавал насмешку. Персиваль ошеломлённо огляделся по сторонам - кажется, его слова произвели мало эффекта. - Если твои слова правда, золотой, то значит, спасутся только безвольные Светлые, да? А что ты подразумеваешь под "спасутся"? Спастись от смерти можно, и продав себя в рабство, не так ли?

- Нельзя. Можно оттянуть жизнь на год или два. Этот поступок будет не только бесполезен, но и вреден, - крылатый тамплиер развернулся от старейшин к перепуганной толпе. - После Апокалипсиса явившийся лично Бог-Сын, он же и Бог-Отец, создатель всего, воскресит каждого погибшего и начнёт праведный Страшный Суд. Он всеведущ, и следствия на этом Суде не будет - все беззакония и все благие дела Ему будут известны. Те, кто жил в согласии с заповедями, войдут в Небесное Царство, станут жить вечно без болезней, голода и нужды в радости и счастье. Те, кто этого не достоин, обретут вечные муки в аду, где хитрый Сатана, пославший Антихриста, будет вечно питаться вашими непрекращающимися страданиями. Старейшина Эссейн спросил, почему Господь откладывал Судный День? Христос милосерден и не даст вам погибнуть до того, как вы узнаете, чем избежать наказания и обрести на небесах награду. Христос выше всякой земной власти. Послужив ему, вы не предадите своего начальства - ни старейшин, ни саров. Это не власть юридическая, а чистота души. Каковы бы ни были прежде ваши злодеяния, в день, когда вы примете на себя покровительство Спасителя, всё будет вам прощено, а вы станете праведны и чисты, как младенцы. Лучше того! Да, знаю, несовершенны смертные и продолжат грешить, но и после спадёт с вас вина после покаяния в своих грехах и их исповеди. Потому не бойтесь! Весть о Спасителе - благая, и как бы вам не пришлось тяжело в наши последнии дни, при нужном усердии вы не погибните!

- А он точно не от... того кобника? - прошептал Тиферет низкорослому собрату собрату, не особо таясь.

- Тьма тоже имеет свои Воплощения, так что твой Бог не очень-то от неё отличается, - фыркнул Эссейн. - Суд? За что же нас судить, если мы исполняем то, ради чего и были созданы? А раз уж погибель нам сулят после того, как мы узнаем о возможности избежать наказание, то лучше мы останемся в неведении и будем жить вечно, да?

Дружный хохот раскатился по всему помещению.

- Вы смеётесь, - грознее и глуше процедил Персиваль, - но теперь вы узнали. Отныне пророчеству предстоит свершиться. Умный разум не станет упорствовать в своей гордыне.

- Народ свободный! - Тиферет встал, опираясь о столешницу передними. - Я бы связал этого пророка и заткнул ему пасть кляпом, пока он не высказал ещё сотню убийственных предсказаний. Нам же меньше проблем потом будет!

- Вам не нужно бояться, - вступилась за золотого Надежда, для убедительности пристав напротив старейшины. - То, что сказано им, пророчество лишь для нашего мира, но это не означает, что оно не касается вас. Любое пророчество можно истолковать неправильно. Для вас Апокалипсис может прийти по глупости тех, кто сейчас у власти. Представьте, что наследник Аменемхата, ваш Антихрист, развяжет войну, и всё вокруг погрязнет в ней?

- И только верующие во Тьму спасутся, - продолжил не слишком удачную аналогию Надежды Эссейн.

- Наследник Аменемхата - Герусет, - продолжил корректрировать волчицу медный обгорелый дракон. - Тот хвастун к нему отношения никакого не имеет, и даже в слухи о воскрешении Аменемхата не подтвердились. Тем не менее, если пророчество относится к вашему миру, путать нас по меньшей мере глупо, по большей - неприлично.

- Я бы на вашем месте перестраховалась, свободный народ, - попробовала Надежда подражать манере разговора вождя.

- Много я не прошу, и лично мне выгоды от того не будет. Чтобы на всякий случай уберечь вас от склок саров и кобников, позвольте нескольким из нас остаться среди вас. Мы будем подчиняться вам, драконы, как и все жители Насела, мы поддержим вас во всех ваших начинаниях и не скажем слова поперёк. Но при том научим вас, каким способом любой из вас сможет противостоять любому кобнику, даже самому гордому и волевому. Вот в этом и будет ваше спасение. А если кто не верит моим словам, пусть опробует всё ваше тёмное колдовство на мне и моих друзьях. Если мы погибнем, значит, Бога нет с нами, и тщетна наша вера - тогда и жить незачем.

- Меня-то не втягивай! - взвизгнула поднявшая гребень от страха Инлия.

- Ты меня на идею и натолкнула, - пожала Надежда плечами, отмахиваясь хвостом.

- Тёмное колдовство? - рассмеялся Тифферт, в знак примирения поднимая бокал. - Я в последнее время склонен к экспериментам, но калечить кого-либо - нет уж, подобное с вами произойдёт и без моего участия! Будем решать, что мы пришли к соглашению, но на будущее - будьте осторожны со словами. Все доводы, сказанные вами здесь, для любых других володов будут лишь поводом вас повесить. По счастью, я раньше встречался с твоими сородичами, Надежда. И с драконами вроде Персиваля тоже. Не в смысле собратьев вашей секты, а в смысле характера. Они и мне, и Эссейну спасли жизнь, поэтому долг им я отдаю вам.

Персиваль так и не отобедал - ничего в рот не лезло. Проповедуя как учили - с пылом в сердце - дракон ничего не добился. Его обучали воздействовать лишь на умы благоверных христиан, чтобы придать им кураж в битве, но против магометян любое слово о Троице было бесплодно, потому о том, как обращаться с язычниками, крестоносец не знал.

Еретик Надежда по какой-то случайности - то ли Божьему промыслу, то ли козням Сатаны - смогла добиться у нашаран постройки сельской церкви, не процитировав ни строчки из Библии. Да её всё равно не признавали за авторитет Тёмные невежды.

- Ты зря расстраиваешься, - утешал собрата по вере Пьер, которому вместе с Зинаидой и Фадьей предстояло остаться среди велнаров. - Свою роль ты сыграл превосходно. Этот ораторский приём у нас, во Франции, называют "злой жандарм и добрый жандарм". Без твоего предварительного запугивания примирительная речь сестры Надежды не сработала бы.

- А толку-то? - дракон обвёл взглядом веселившихся собратьев. - Обращений в веру не добились.

- Как знать. Знаешь, как бывает - дал залп по кораблю, а он ушёл от тебя, словно повреждения не получив? Вот и у нас так было, - Пьер сам подал Персивалю чашу с какой-то приятно пахнущей жидкостью. - А потом мы этот кораблик на мели нашли - одно из наших ядер проделало ему пробоину ниже ватерлинии, а вода завершила дело.

- Вся надежда на тебя теперь, а не на Надежду, - выпрямился золотой и поправил русую гриву. - Её придётся везти до Утгарда, так как она утверждает, что встречалась однажды с самой Инанной. А катать сестру на себе Инлия не станет, придётся мне довериться.

- Я своё дело сделаю, а ты сделай своё, - Пьер пригубил напиток. - Помни, что даже несмотря на различные мнения по поводу некоторых трактовок, вы всё равно принадлежите к христианству, и распространяете именно это учение. Надежда... Она верит всем сердцем, а это что-то да значит.

- Да, себя она не пожалела перед собранием. Какой бы это ни был психологический приём, но мы могли бы сегодня стать священномучениками и больше не беспокоиться о прощении грехов. Слава Христу, что Он не столь благодушен к нам и желает, чтобы мы потрудились и постояли за веру, - крылатый мотнул хвостом, вновь расслабляясь. - Чудны дела. В твоём времени мой орден уже оскуднел благородством и праведностью, и мы собрались тут не только со всех концов земли, но и из разных эпох.

- В этом тоже есть смысл. Может быть, Он желал, чтобы как раз мы и заполнили те пробелы и те правки, что в разные времена нечестивые священнослужители вносили в Священное Писание? Мы все обладаем разными взглядами. Надежда - представительница отступничества-православия, ты - истовый католик, и я, оказавшийся со словом Божьим в таких местах, где и чёрту, прости Господи, делать нечего. Зинаида с её язычеством, отступница-Фадья и атеистка Инлия...

- Разве последние трое чем-то помогут в этом? - поднял дракон голову повыше, чтобы ещё раз посмотреть на бескрылых, запомнить перед отбытием их внешность и характер.

- У них своя мудрость, к тому же, надо же нам как-то отвечать на распространённые нападки? Зинаида пытается совместить опыт своего вероисповедания с христианством. Фадья и Инлия помогают нам находить общий язык с населением этой страны - уже не мало! - двинул Пьер ушами и, подумав, снёс со стола широкое блюдо, на котором ещё оставалось немного мяса. - Если верить Надежде, продолжавшей богослужения с первого дня в Нашаре, сейчас не пост.

- Не пост у "греков", - Персиваль взглянул на волчицу, непринуждённо болтающую с велнарами. - Они ещё на Земле слишком слились с язычеством... Не могу понять, почему Инлия нас поддерживает. А может, просто держится рядом, чтобы мы особо ни на что не повлияли?

- Вряд ли... с нею я знаком дольше. И Инлия не служит никому, кроме себя - ни Тьме, ни сарам.

- Бедная... - с сожалением произнёс дракон. - Вечный огонь будет ждать её, и все муки ада.

- Сложно сказать, что хуже - огонь преисподней или здешние чудовища, - Пьера даже передёрнуло. - Тебе следует быть осторожнее, Персиваль. Крылатые на самом деле не представляют серьёзной опасности - здесь есть и другие...

- Как и в моём мире. Не в этом дело. Эта жизнь кончится, а "Царству Его не будет конца". Вот почему меня поражает глупость язычников. "Видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют", - горестно опёр Персиваль голову о лапы.

- Персиваль, мало просто говорить. Надо уметь убеждать. Убеждать тебе придётся разумных существ. Бог уже видит, что ты имеешь благую цель - а разумные не всеведущи. Их придётся убеждать так же, как и в любом ином вопросе. Мало просто сослаться на Писание. Надо привести пример из их собственной жизни.

- Ты как будто пробовал, - рыкнул дракон. Пьер с сожалением отставил кубок.

- Пробовал. И получилось. С трудом.

Золотой недоверчиво уставился на волка.

- Священник на корабле - такой же талисман, как собака или кот, только он мышей не ловит, - де Лу понизил голос, так, чтобы его едва можно было расслышать в здешнем шуме. - Но то по мнению большинства. А некоторые хотят уйти от беспутной морской жизни, только сами не могут. Вот здесь-то мне трудиться и приходилось. У болящих и плавающих по морям - свой пост и свои испытания. Не потому, что Господь их больше любит - просто потому, что у них нет времени на молитвенное правило, причащение, пост и вовсе вредное дело, истощающее тело, что нуждается в энергии. А тут - не просто грешники, а те, кто прежде о Боге не знал. Ты сам убедился - чудеса не заставляют плакать от радости, божеством себя называет любой проходимец. Привлекай к себе не пылкой речью, а правильными делами.

Золотой дёрнул крыльями, словно уловив суть слов Пьера.

- Утгард?

- Утгард, - кивнул волк. - Но пока воспользуемся радушием хозяев и хорошенько отдохнём. А потом Надежда объяснит тебе, как общаться с сар-володом.

Новый Вавилон

Персиваль тут же переименовал Утгард в Вавилон и дал себе слово отныне называть его только так. Если какому-либо городу суждено исполнить пророчество Иоана Богослова о последних днях, то это тот самый. Первым бросался в глаза высоченный дворец, впрочем, полностью лишённый всякой архитектуры и больше похожий на гору. Видимо, это остатки вавилонской башни. Грешили в городе по всюду, на каждой улице, в каждом доме. Часто встречались призраки, самоходные предметы с подселёнными бесами, всюду произволилась нечестивая магия, поглощающая души живых и мёртвых. Даже смотреть на эту смердящую яму, не вмешиваясь ни во что, являлось смертным грехом и жутким соблазном.

Однако на Инлию и Надежду, сидевшую на спине Персиваля, город произвёл совсем иное впечатление. Драконница редко бывала здесь, проводя большую часть своей жизни в море Вейндал, и потому с интересом смотрела за фигурками драконов на улицах. Кто-то прямо в воздухе торговался, продавая и покупая товар, одни брели по направлению к Храму Тьмы, другие ходили в гости или спешили в таверны, кто-то тащил набитые сумки и корзинки - приятный вид для того, кто привык видеть только смерть и битвы.

Надежде же город виделся совсем по-иному. Более-менее привыкшая к драконьей магии, волчица не обращала внимания ни на духов, ни на упражнения молодых драконов в боевой магии или фехтовании. Её гораздо больше интересовали аккуратные садики на задних дворах многочисленных зданий, а также сами дома, отличающиеся занимательной архитектурой: странное пирамидальное сооружение посреди города; Храм Тьмы, огромный чёрный купол, опоясанный красивейшими колоннами со стоявшими на них драконами; сам Дворец Сталагмитов, изумительной красоты сооружение.

В его сторону как раз и летела компания. В прошлый раз Надежду запросто довезли до балкона спальни Инанны на летающем корабле, поэтому волчица немного удивилась тому, что Инлия снизилась на небольшой площади перед зданием, останавливаясь у дворцового сада. Но... в прошлый раз её сопровождал сам Мирдал, сейчас же, вероятно, заваливаться сразу в покои будет невежливо.

Последнее предположение оправдалось - вход во дворец ныне охранялся двумя рослыми драконами. Но не они привлекли их внимание - Инлия снижалась перед чёрно-оранжевым самцом, который, стоя на четырёх лапах, козырьком подставив пернатое крыло, рассматривая пришельцев. Надежда наклонилась к уху Персиваля, обхватывая его за шею.

- Это Зорат - советник и муж Инанны Нингаль! Постарайся не говорить глупостей!

- Семиглавый змий вавилонской блудницы... - пробормотал Персиваль, но уже тихо, осознавая, что сейчас он может не только от местной стражи получить, но и от "своих". Жалко, что Пьер и Фадья остались в Населе - они хотя бы как-то поддерживали.

- Соглашусь, - неожиданно вняла Надежда, а после, спрыгивая наконец с натёршей зад чешуйчатой спины, лишённой седла, учтиво поклонилась Зорату, стараясь повторить позу Инлии:

- Твоя воля...

- Прилетели вы не по ней и не ради неё, - только глазами проявил сар-волх своё благодушие, но даже по тону и выражению морды сегодня был строг. - Сейчас я тружусь за себя и Инанну, поэтому опустим формальности и сократим время вдвое. Что привело тебя из твоего укромного уголка?

- Сопровождаю друга, - Надежда кивнула на золотого дракона. - Это Персиваль - и он так же, как и мы с Пьером, оказался в вашем мире благодаря переносу из своего. Я бы хотела представить его сар-володу и познакомить с вами.

Когда рогатый и бородатый Зорат - вылитый Бафомет - изучающе посмотрел на отступившего на шаг Персиваля, тот неизвестно от чего испугался так же сильно, как при ангельском собеседовании после смерти в бою и перед возрождением в Нашаре. Будто бы в душу хлынул порыв урагана, выбив из неё весь дух, и так же быстро улёгся.

- Инанна занята со своей дочерью. Стоит ли её отрывать? Матери становятся очень нервными, когда растят младенцев... А я забочусь о вашей безопасности.

- Я... - Надежда смущённо поджала хвостик. - Есть и ещё одна причина, господин Зорат. Отец Андрей сказал, - она закрыла глаза, словно припоминая точную фразу. - "Дочь Инанны будет более защищена от воздействия Тьмы, а её мать заработает благосклонность Светлых, если её дочь пройдёт обряд крещения", - закончив, Надежда сама посмотрела на Зората и продолжила своими словами: - от моего ныне покойного духовника я знаю, что в вашу дочь пыталась вселиться Тьма. Я не знаю, удалось это или нет, насчёт этого Наум ничего не писал. Но совсем недавно явился к нам Персиваль, который всюду рассказывает о пророчестве, сопровождающем "последние дни", о явлении Антихриста, который завоюет мир, но вскоре падёт со всем миром. Не мне судачить, кто может быть им, но это, по описаниям - противник Бога и всех светлых сил. Можешь ли ты быть уверен, что это Яролика или безумный кобник, о котором ходит много слухов, а не твоя наследница? Даже если Тьмы в ней нет, твоя дочь могла сохранить с нею связь, которую нужно прервать, оградив её от непосредственного влияния Тьмы, с абсолютным влиянием которой ты пытаешься бороться. Хотя бы компенсировать её тёмную избранность светлой.

- Слышал о пророчестве, но не знаком с ним. У вас есть текст? - не изменившись в лице и, видимо, даже не совершив первичных выводов, Зорат протянул распахнутую лапу.

- Да, - кивнула Надежда и вытащила из-под одежды своё переправленное Евангелие.

Ощерившийся Персиваль не мог больше молчать:

- Нет, - вмешался он. - Это ложное, исковерканное повествование, самовольно исправленное Надеждой.

- Я всего лишь дозволила себе труд подыскать более понятные для драконов определения! - огрызнулась волчица.

Зорат не обратил на него никакого внимания, принимая книгу.

- Плоть истлевает - Тьма вечна, - произнёс он с ударением. - То же можно отнести и к книгам. Слова - всего лишь плоть, важно, чтобы они не меняли изначально заложенный смысл.

Благоразумно молчащая Инлия, что, отойдя подальше, присела на газон, вновь привстала. Она была уверенна в Зорате, что его воля оставалась незамутнённой ни одной из религий, а тут он выдал любимую поговорку своих противников-жрецов. Потом по указанию инопланетянки открыл её труд переписчика в самом конце.

На самом деле, как бы Зорат не относился к Тьме или Свету, он обладал достаточно прагматичным складом ума. Если этот христианский обряд не повредит его ребёнку, а в плане политики даст Инанне дополнительные очки перед теми Светлыми, что уважают подобные обычаи, почему бы им не воспользоваться?

- Ты зря сомневаешься в себе, - просмотрев быстро, но внимательно, указанный текст, Зорат вернул Библию Надежде. - "Тогда, если кто скажет вам: вот здесь Христос, или там, – не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот, Я наперед сказал вам. Итак, если скажут вам: "вот, Он в пустыне", – не выходите; "вот, Он в потаенных комнатах", – не верьте; ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого; ибо, где будет труп, там соберутся орлы". Будьте уверены - если Бог вам являлся, вы уже об этом знаете. Ну а убеждать всех спастись... - переключил кобник внимание на Персиваля. - Моей и твоей планетой вселенная не ограничивается. Ты готов распространять именно этот текст на каждой из них? Сколько тогда времени нам осталось до конца света в твоём понимании? Бог милостив, поэтому он никого Себя не лишает - даже тех, кто никогда не узнает, что на Земле некоторые существа его зовут Христос. А пророчество, вами показанное, исполняется не только сейчас, но и каждый день. Царствие Божие для тех, кто уже с Богом, уже наступило, а злодеев наказывает сама жизнь. Этого нельзя не увидеть, потому что это на самом деле "от края до края неба". А тот Иисус, которого ты себе представляешь - только в одном месте стоит. И прежде, чем обнажать клыки и клинок, ответь мне, дураку - как ты бы сам понял, что встретился с настоящим Христом, а не ложным? По какому признаку ты бы его узнал? Чей ответ мне понравится - тот и проведёт обряд.

Словам Зората не только Персиваль поразился, но и Надежда. Такие речи она ожидала бы услышать от Наума, а не от демона.

"Кажется, я серьёзно заблуждалась насчёт демоничности жителей Нашара..." - подумала при этом волчица. - "Если бы Зорату, а не нам поручили распространять учение Христово, то через месяц за ним бы выстроилась армия послушников похлеще Персиваля..."

- Ответ прост и ясен, и даётся в самом писании, - дракон не растерялся перед "лукавым бесом". - Сатана не обладает властью воскресить и воссоздать плоть в один миг у всех когда-либо живших существ на заново созданной земле, способной вместить их всех. Сатана умён, но не всеведущ, и не сможет, явившись в одном теле всем разумным, судить каждого - ничто не утаится, в согласии с истинным законом, который дан нам для того, чтобы отделить зёрна от плевел, то есть, праведников от грешников.

- А ты уверен, что это не надо воспринимать буквально? - вдруг прыснула Инлия со смеха. - Так же, как всю остальную книгу? Что же ты в одних местах переиначиваешь слова, а в других настаиваешь на буквальности? Вобщем, цель Бога - очистка зерновых. Это ещё изумительнее, чем теория Яролики...

- Замолчи, - одёрнул её Персиваль. - За твои богохульные заявления воздастся тебе сторицей...

- Потому что писалась книга не сразу и правилась много раз, - более сдержанно пояснила Надежда. - Потому и нужно читать её так, как будто разгадываешь головоломку. А это лишь умным и внимательным под силу. А ещё - нужно чуткое сердце. Когда душа чиста - сердце и подскажет, где Бог. Моё учение - это дорога к Богу, правка заблудших душ, верные советы о том, как встретить Христа - как душу очистить, чтобы его узреть. Но Его самого не вместит ни одна книга. Даже святая. Многого мы не просим - вы сами знаете, что у драконов свои обычаи, заставить их сделать что-то нельзя. Мы и не собираемся крестить всех подряд и тем более спорить с авторитетом мудрости, что набрал твой народ. Но вашу дочь нужно защитить - а через неё и весь Нашар. После этого всё, о чём мне остаётся мечтать - это издать Библию и ознакомить с её учением драконов. Среди них много тех, кому она придётся по душе - особенно среди тех Светлых, что сбежали в Нашар от поголовного атеимза Хардола. Им тоже нужна религия - а христианство, если верить Науму, это менее искажённый, а значит, сохранивший больше мудрости покон. Если оно войдёт в их жизнь по вашей воле, то они сами начнут вас поддерживать, потому что Закон Божий заповедовал любить и земное начальство, если оно мудро и справедливо. С помощью веры в Спасение ты можешь быть уверен, сар-волх, что Светлые поддержат тебя - не только как законного правителя этой земли, но и как дракона, который действительно чтит чужую волю и свободу - в том числе свободу вероисповедания. Наша жертва - Христос, поэтому мы не станем никого убивать, наша цель - любовь, и воевать мы сможем лишь ради защиты родного края. Да, были в истории случаи, когда с именем Бога жестоко мучили ближних и дальних - но как раз с такими фанатиками и нарушителями заповедей Бога не было, и они получили или получат от него своё наказание либо исправятся.

Персиваль уставился на Надежду - он и не подозревал, что эта волчица может вести подобные речи! Даже на Зората они произвели впечатление, хотя этого никто и не разобрал - не обратили внимания на мимолётное движение ушей дракона.

- Будем считать, что ты меня убедила. Вопрос в том, убедишь ли ты мать - Инанна не будет особенно счастлива от того, что её дочь придётся с головой окунать в воду.

- Прошу прощение за дерзновение, - скромно и опасливо подошла к кобнику растерянная Инлия. - Но... откуда вы знаете столько фактов об этой религии? Вы ею интересовались раньше?

- Ты права. Ещё при первом появлении Надежды в Утгарде я поинтересовался у Мирдала об этом учении. Надо ведь знать, чего ожидать от его представителей... Биман! Скрен! Позовите Зераю, её очередь дежурить, - приказал стражникам Зорат, проходя мимо них в двери Дворца Сталагмитов и приглашая войти гостей.

- Вот почему мне следовало молчать? - ехидно поинтересовался Персиваль, ступая следом за волчицей. - У тебя неплохо получилось.

- Я и сама не знаю, как мне удалось его уговорить, - негромко ответила самка. - Но ты меня переоценил. Зората нельзя убедить в том, что он считает ложным.

- Он согласился не потому, что у вас "правильная" религия, - тихо объяснила Инлия, пристроившись в самом конце процесси, что поднималась по пандусу. - Вы просто предложили альтернативу Тьме для живущих в Нашаре Светлых. Зорат надеется, что так он сможет и их контролировать.

- А он ради этого контроля нам головы не отрубит? - то ли пошутила, то ли и вправду поостереглась Надежда. Тем не менее, кажется, её этот вопрос не пугал, потому что она продолжила. - Идём. Какие бы ни были у Зората мотивы, я больше думаю о его дочери.

Скоро миссионеры увидели дочь саров лично. Инанна держала её на коленях в своей душной спальне и заглядывала рыже-коричневому детёнышу в пасть, пока драконёнок зевал и косился на визитёров зелёным глазом.

- Молочные зубы уже выпадают, - не обернулась Инанна на своего самца, - пора давать инструкции поварам. У нас есть специалисты по детской кухне?

- Если потребуется, я прикажу доставить из Ликдула Ламиру Тагирион, - ответил чёрно-оранжевый. - У неё есть опыт в готовке для детёнышей...

- Ой, какая лапочка! - перебила его Надежда, даже тявкнув от умиления. - Госпожа сар-волод, она просто чудо!

- Чудо, да не Господне, - когда озорница чуть не оттяпала матери лапу, та подняла её чуть ли за шкирку и положила в клетку-кроватку без крыши. - Скоро зато летать научится и будет носиться по всему замку. Попробуй погладить, если даст!

- А можно? - смущённо спросила волчица.

- Эй, мы не за этим сюда пришли! - напомнил Персиваль, но Надежда уже осторожным шагом направилась к кроватке. У маленькой драконочки приближение незнакомого существа вызвало интерес - она прислонила мордашку к прутьям и стала рассматривать волчицу.

- Думаю, повар нам не понадобится, - заметил Зорат, вызвав у Персиваля неодобрительный взгляд.

- Ты долгое время опасалась, что Тьма захватит сознание Нараты. Надежда и Персиваль могут предложить ритуал, как отвадить врага. Они сменят ей имя на другое, тайное.

Инанна сощурилась, переведя взгляд на золотого дракона.

- Я так и знала, что Мирдал вмешается в мои дела. Следовало его заковать и оставить в одной из тайных комнат этого дворца.

- Мы не от Мирдала, госпожа Инанна, - Надежда медленно, но без должной осторожности протянула лапу драконочке. Та опустила голову, игриво посматривая на самку сверху вниз и, наверное, прицеливаясь, какой палец ей оттяпать первым. Но воплощать свой план так и не стала - монахиня с добротой почесала ей за ухом, немного расслабив и успокоив.

Мирная картина умилила и Персиваля. Если сестра по вере и искажала суть учения, то христианская любовь действительно была её добродетелью.

- Какие же способом вы намерены защищать мою дочь? - Инанна заставила золотого дракона вернуться к действительности. Надежда тоже оставила малышку и повернулась к сар-володу, но ничего не сказала. Решила, что Персиваль справится лучше, а с неё хватит и Зората?

- Мы примем её в Христову веру, - пояснил Персиваль, как умел, но этот раз стараясь высказываться осторожнее. - Сам Создатель мира возьмёт её под своё покровительство и защиту. С неё снимется вся скверна, что была на ней прежде. Значит, и Тьма от неё отступит.

- Разве не Тьма создала вселенную? - с сомнением протянула рыжая обладательница копыт.

- Тьма не столь могущественна, - попробовала пояснить Надежда, не готовая к такому вопросу. - Если бы она создала всё вокруг - каким же образом мы о ней не имели понятия до недавнего времени? - и тут же поднесла более весомый аргумент. - Бог не слабее Тьмы, и под Его защитой твоя дочь может не опасаться её. А Светлые будут благосклоннее относиться к тебе, хотя это не означает твоё или дочернее присоединение к Свету.

- Светлые... но явно не Яролика. Мне кажется, её либо свергнут как Семаргла, либо она сама одумается и уступит первенство Радверу, своему супругу. Но хочу услышать другое. Когда я отдам свою дочь в вашу религию - какие моя дочь будет иметь обязательства?

- Она не сможет принять другую веру, - мрачно ответил Зорат за священников. - Ей придётся дать клятву в верности Богу даже в своём возрасте.

У Инанны на мордочке появилось непонятное выражение, которое в большей степени походило на удивление.

- В таком возрасте? Это либо большая глупость, либо ловко продуманный ход.

- Ваша дочь навряд ли станет благоверной христианской, - произнесла Надежда. - Но даже если она не будет исполнять все предписания, достаточно будет и того, что она будет соблюдать десять заповедей Господних и не станет обращаться ко злу.

- Первая заповедь: "Я есть Господь Бог твой, да не будет других богов пред лицем Моим", - снова встрял Зорат, цитируя Библию не хуже Персиваля. Тот даже приосанился и зауважал язычника, которого прежде считал сатанинским козлом.

- Кто "я"? - Инанна не вспылила, а задумалась. - Он какой-то неопределённый. Он должен был представиться.

- Я, - вдруг тоненьким голосом, подпрыгнув в кроватке, пропищала Нарата. Обычно матери радуются первому слову своих часть... Но у Инанны вздыбилась шерсть.

- Может быть, ваш план и хороший, - она взяла Нарату в обьятия крепко и испуганно, с какой-то суеверной осторожностью. - В чём будет заключаться обряд?

Надежда снова уступила слово Персивалю, посчитав, что ему нужно почувствовать собственный вклад в происходящее, а разнотолков в крещении быть не может.

- Поскольку Нарата ещё не может осознанно разговаривать, - приосанился златочешуйчатый, - то я отрекусь за неё от Сатаны и поклянусь за неё перед Богом в верности благочестию, а потом опущу в воду с головой.

- Так значит, ты решила утопить мою дочь? - рычание Инанны заставило Надежду испуганно прижать ушки и зажмуриться.

- Нет-нет-нет, госпожа сар-волод! Персиваль не сделает ей ничего плохого, уверяю вас! Это такой обряд!

- Жертвоприношение - тоже обряд! - рыжая явно была рассержена донельзя и её острые когти болезненно вонзились в плечи волчицы, заставляя её преклонить колени перед сар-володом. Зорат, не теряя времени, подошёл к своей жене и коснулся её плеча.

- Успокойся. Если бы они желали нашей дочери зла, то умерли бы ещё на пороге.

- При крещении ещё никто не умирал, - твёрдо и решительно Персиваль метнулся к Инанне и настоял поставить Надежду на пол. - И вы можете присутствовать при процессе, нас контролировать. Всё равно обряд желательно проводить в освящённом храме.

Летучий корабль

Желание Инанны отложить церемонию вызвало у Персиваля недовольство - вот ведь упёртая! Надежда, напротив, отнеслась к этому философски: пусть подумает, Зорат сумеет доказать ей необходимость крещения. А на месте Инанны она бы тоже поостереглась: защищать дочку от Тьмы только ради того, чтобы отдать её Свету? Нет уж, не таков менталитет Тёмных. Потому, когда служанка проводила дракона и волчицу в предоставленную им комнату, Надежда спокойно перешла к столу и села к нему, достав листки-выписки из наумовской книги. Вынужденное бездействие вполне можно было заполнить самообразованием, развивая методику начертания нашарских рун.

Громадный, расточительно-великолепный дворец Инанны пустовал - не только редко попадались на глаза живые души, но и мебели в его залах практическтюи не было. Уединение способствовало сосредоточенной рабыте. Прежде чем волчицу прервали, она смогла перевести всё послание Павла римлянам.

- Но мы-то не римляне, - заметила подошедшая самка - чёрная, как ночь, блестела только одна огненная прядь в гриве.

- Но можем подчерпнуть нужный урок, - монахиня отложила перо.

Персиваль заморгал - эта самка словно возникла в их комнате из ниоткуда. Надежда тоже удивилась, пристально рассматривая незнакомку. - Эм... Здравствуйте, - запоздало произнесла она. - Меня зовут Надежда, а это...

- Персиваль, - самка даже не взглянула на дракона, склонясь над листами, рассматривая транскрипцию Наума.

- Это очень интересные записи. Но вела их не ты.

- Да, это записи моего... - Надежда запнулась, - наставника...

- У меня такое впечатление, что все эти знания он получил через тот же источник, через который получаю их я, - продолжала драконесса, всматриваясь больше в энциклопедию по Нашару, чем в святые тексты. - Но со мной он не связан.

- Разумеется, кем бы ни был святой отец, но от иноверцев он должен беречься, - Персиваль чувствовал от появившейся примерно то же давящее влияние, что от Зората. Так ли чувствуют зло в чужих сердцах? Но тогда почему от ангелов в видении разило силой так же? Там тоже... демоны были?

- Прежде чем брать чужие вещи, надо бы представиться, - недовольно произнесла Надежда, попытавшись отобрать драгоценные листки. Чёрная самка смерила её снисходительным взглядом, а забравшаяся рукописи Надежда демонстративно отвернулась, собирая листки вместе.

- У меня нет чужих вещей, потому что я - Тьма, - заявила драконесса запросто и без гордыни.

В голове Персиваля промелькнула мысль что, быть может, ему достаточно совершить один удар - и со властью зла над драконами этого мира будет покончено. Оружие-реликвия не может ни промахнуться, ни оставить дьявола в живых, потому что разит не сколько материей, сколько намоленностью, верой и соприкосновением со святым.

Однако Надежда как-то странно отреагировала на Тьму - даже не перекрестилась, а просто повернулась к самке.

- Эм... Тогда прости пожалуйста, я не смогла тебя узнать, - извинилась она. - А, если так можно спросить, какое ты Воплощение? Если ты не Варлад, а он самец, то тогда ты, наверное, госпожа Намира? Или Арма?

- Арма Наур, - подтвердила драконесса, присаживаясь напротив волчицы, но посматривая больше на дракона. - Ты смешной. Подумал, что это тело и есть Тьма. Так же ты думаешь и про свой Свет Мира. Надежда ближе к мудрости, хотя далеко не так, как её учителя - по жизни и по книгам. Ты считаешь, что твой Спаситель придёт к тебе лишь в последний день, но смотри, что написано тут, - она протчнула дракону Евангелие на развороте: "Я с вами во все дни до скончания века".

- Не твоим речам мне внимать, - огрызнулся Персиваль. - Ты - Тьма, и...

- И что с того? - вступилась за Арму Надежда. - Все драконы зовутся Тёмными, но ты пока видел хоть в одном из них злые качества? Разве ночь - это зло? Или всегда ночью совершаются злодеяния? - она спохватилась, закрыв мордочку лапками. - Ой... Простите, госпожа Арма, я не хотела вас обидеть.

Она спокойно шевельнула ушами, мотнув головой:

- Вашу книгу он обидел сильнее, не внимая цитатам из неё. Но подобные избирательные мудрецы есть во всех верованиях, и в моём в том числе, к несчастью. Что я могу прочесть у вас про вас же? "Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни. В законе написано: иными языками и иными устами буду говорить народу сему; но и тогда не послушают Меня, говорит Господь. Итак языки суть знамение не для верующих, а для неверующих; пророчество же не для неверующих, а для верующих. Если вся церковь сойдется вместе, и все станут говорить незнакомыми языками, и войдут к вам незнающие или неверующие, то не скажут ли, что вы беснуетесь? Но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий, то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог".

Смущение Персиваля нельзя было передать словами - лишь выказать опущенными ушами и носом. Не в первый раз его, в гордыне считавшего себя благоверным, посрамляют темнейшие существа строками из Библии. В самом деле - даже разговаривая чудесным образом на многих прежде неведанных языках, крестоносец не смог привнести веру в сердца нашаран, а вот у сестры-волчицы это не только удавалось - всё сбывалось по её словам.

- Но ты, Персиваль, тоже ценен для своей религии, - обнадёжила Арма опечаленного сородича из иного мира. - Надежда работает внутрь неё, а ты - вовне. Без тебя твоя соратница так бы и прожила всю жизнь в затворничестве, а её переводы могли бы и не найти. Возможно, мне это было бы выгоднее, но не о выгоде я думаю. Тем более, у нас есть общие враги. Во первых - бездуховность, а во вторых - навы.

- Навы? - Персиваль посмотрел на Надежду, ожидая объяснения, и не ошибся.

- Навы, - грустно кивнула монахиня. - Это... Как бы тебе объяснить... Они выглядят по-разному и по-разному себя ведут. Среди них есть умные и понимающие, они способны даже договориться с драконами...

- ...Либо же безумцы, жаждущие убивать их безо всякого разбора, - вставила Арма, - а если не убивать - так подчинять, лишая разума и вдалбливая в умы одну задачу - уничтожить Нашар. Если кто-то и станет причиной последних дней, так это они, потому что их пища - старые миры, которые они пожирают как хищники или падальщики. Быть может, где-то эти вселенные и воссоздаёт кто-то потом, но души сжираются вместе с телами. Лучше бороться против них, чем против своих союзников.

Возможно, Арма и отвлекала Персиваля от настоящей опасности... но он чувствовал, что больше добра проявит, борясь с невменяемыми бездушными чудовищами, чем с теми, с кем можно договориться, кто может выслушать и кто может высказаться. Главное сейчас всё равно - распространить христианство, и проще сделать это с позволения врага, чем борясь с ним. А там - и изнутри можно будет бороться с нечестивцами.

- Христа в тебе нет, Тьма, но мудрость твою я в тебе не отрицаю, - к большому удовольствию Надежды Персиваль смирился и пошёл навстречу. - Если у нас есть общее дело, им и займёмся. Возможно, искать врагов я действительно лучше умею, чем проповедовать, так пусть это будут настоящие враги. А Надежда подарит Нарате, дочери Зората, не только вашу мудрость, но и мудрость Христа.Надеемся, что в середине откроется истина.

- Но для крещения Нараты нужно отвезти её в нашу церковь, - подхватила волчица. - Сопровождать нас могут кто угодно, хоть всю армию созовите. Безопасность во время ритуала мы обещаем.

Если у Инанны ещё и оставались какие-то сомнения в целесообразности обряда, то она оставила их ради благополучия дочери. Вот только вопросы и сомнения Надежды никуда не делись. Обхватив лапами голову, она снова просмотрела записи о проведении обряда.

- Эх... Боюсь, Инанна нас разовьёт и сварит... - проговорила она, обращаясь к Персивалю.

- Хорошо, что она боится Тьмы, - он вздохнул, выходя вместе с сестрой во Христе на балкон дворца, к которому был пришвартован настоящий корабль. Именно - прямо в воздухе подле площадки зависла изящная летающая яхта сар-волод - сочетающая в себе острые углы и плавную хищность шкуна Азнавела. - Это ещё не страх Божий, но хотя бы позволяет нам как-то влиять на неё.

- Если бы она боялась Тьмы, не взяла бы с собой Арму, - возразила Надежда. - А она и Варлад летят с нами.

- Держи друзей близко, а врагов - ещё ближе, - Персиваль поправил меч.

- Меня беспокоят слова, - волчица встала с кресла, убрав книгу во внутренний карман. - Русский и драконий языки различаются, но слова "Раба Божия" Инанна разберёт.

- Зорат уже упоминал ей об этом, - напомнил дракон первую встречу с супругами и ребёнком. - Он точно знал, что крещение требует клятвы служить и поклоняться лишь Иисусу. А с точки зрения самовлюблённых язычников это плохо, потому что лишает свободы выбора. Хотя обладай Нарата взрослой мудростью, то признала, что в эгоизм вреден для правителя и его страны. Или же если бы в сей миг получила дар речи, то наверняка по чистоте детской признала бы Бога своим покровителем.

- Она-то, кто кусала даже свою мать? - развела волчица руками и ударила хвостом по своему бедру.

- Зато тебя она не кусала, - золотой улыбнулся глазами и подхватил сестру, перенёс её на борт. Волчица, в первую секунду испуганно вцепившись в дракона, едва её лапки коснулись палубы, тут же отпрянула от него и гневно взмахнула хвостом.

- Больше так не делай!

- В следующий раз снова подставлю тебе шею, - пообещал Персиваль. Надежда фыркнула - от этих драконов только и жди подлостей!

Лишь несколькими моментами позже по другой борт приземлились Воплощения - Арма и очень похожий на неё крылатый, только весь угольно-чёрный и желтоглазый. По записям Наума и беседам с Мирдалом Надежда предполагала, что верховные служители Тьмы имеют общие цели и даже частично общее сознание... Но вот реакция их оказалась разительно разной.

- Приветствую вас, господин Варлад... - Надежда произнесла эти слова, когда чёрный дракон с неожиданным рёвом бросился мимо них в каюту капитана - то есть, в каюту Инанны и Зората.

- Кто в здравом уме пускает к ребёнку этих земных жадных святош?! - вопил он, при этом и вправду выглядя, как вырвавшийся из ада демон - всклоченный, с хищно раздутыми ноздрями, вставшей дыбом шерстью и яростным выражением на морде. Явно не ожидавшая от другого Воплощения такого поступка Арма только пискнула что-то вразумительное, Надежда в страхе отпрянула от взбесившегося чёрного - и кто бы осудил Персиваля за то, что тот выставил свой меч прямо на пути Варлада? Сделал он это весьма резко - сверхъестественно быстро даже по сравнению с другими драконами. Варлад уже разогнался и летел сломя голову... вот он и врезался лбом прямо в ржавую железяку - и сильно повезло, что плашмя. И остановило, и не поранило... серьёзно.

Надежда отстранилась, скалясь от страха и удивления. Второе Воплощение... действовало так же, как Персиваль мог бы, узнай, что принца его страны отправили на обряд посвящения сатанистов.

- Осторожнее, ты сейчас кого-нибудь покалечишь! - Арма уже была рядом, взяв ошарашенного Персиваля за запястье. Тот очумело посмотрел на неё, явно не отойдя от атаки Варлада.

- Ему срочно нужна помощь! - воскликнула Надежда.

- Ему срочно нужен хороший повар, кто сможет его вкусно приготовить для моего ребёнка! Вы разбудили дитя! Инанна, появившаяся в дверях каюты, наглядно продемонстрировала Персивалю, почему самка стояла во главе управления государством. Прижимая левой лапой к себе детёныша, правой она выставила меч, переливающийся всеми цветами радуги. Нарата действительно не спала и показывала зубы, но при том с хитрой шасмешкой следила за распластанным Варладом, которого взваливала на себя другое Воплощение:

- Контролировать Тьму в себе этот разум ещё не научился. Будьте уверены, я ему преподам урок не хуже твоего, сар-волод. Не только потому, что он прямолинеен, как стрела, но и потому, что его атаку так же просто отбить.

- Это не моя заслуга, - признался крестоносец, возвращая в перевязь ценный меч, послуживший добру и порядку и тем в очередной раз искупивший своё былое злодеяние. - Силой Господа повергается любой демон и нечестивец. "И Свет во Тьме светит, и Тьма не объяла его".

- Но и не рассеялась сама, - Арма повернулась и взмыла с палубы, держа Варлада куда менее осторожно, чем Персиваль

- Надежду, вероятно, из-за большей массы переносимого. Инанна посмотрела им вслед, каким-то образом заставляя меч исчезнуть, словно его и не было.

- А я думала, как нам избавиться от слежки. Теперь снотворное Зората останется без применения... - на рыжей морде кратким мигом сверкнула злодейская ухмылка. - Может быть.

- Это оно и было, - хохотнул "Бафомет", что прежде обсуждал с капитаном маршрут, а теперь слетел с кормовой надстройки. - А склянку я для Нараты взял, чтоб выспалась перед обрядом. Моральные силы ей пригодятся.

- Не смей травить моего ребёнка своими сомнительными зельями! - притворно зарычала Инанна.

- Он не только твой, но и мой тоже, - напомнил Зорат, принимая от неё малышку. - А ты совершенно зря держишь Нарату на сквозняке. Пойдём в каюту.

Взяв под крыло обоих родствеников, сар-волх удалился в ют, не озаботившись размещением своих "корабельных монахов". Впрочем, эта обязанность осталась на Инлии, уже вылезшей из бака:

- Вам повезло, что капитан Дайвет - мой старый боевой товарищ. Таких жирных навов не травил ни один ваш Иисус, каких мы тогда нарезали в фарш...

- Давай просто не будем обсуждать наши верования, - быстро распахнула Надежда обе ладони в останавливающем жесте - одну Инлии, другую Персивалю. - Я пониманию, что ты против.

- Как вам угодно. Надеюсь, нашаране могут вам ответить тем же. Так или иначе, нам троим отдали каюту на носу. Учитывая, что корабль летающий, а не трясущийся на волнах, это не так и плохо!

- Куда мы летим? - осведомился Персиваль, едва сдерживая благой порыв отрезать язык этой нечестивой атеистке.

- А кто его знает? По воле Инанны - либо на место, где вы сделаете свою работу, либо туда, где можно расправиться с нами без свидетелей, - Инлия махнула лапой, подзывая проповедников. - Мне казалось, вам лучше знать. Дайвет говорил, что всё происходит по вашей инициативе. Кстати, он данному факту почему-то рад, вроде как Инанна на этот раз не летит в клине за Тьмой, а проявляет свою волю. Нет, не похоже на это. Воля ваша творится, и я никак не пойму, с чего бы, - серебристая провела пассажиров к люку в их временное обиталище. Персиваль нравоучительно поднял нос:

- Потому что нет у нас своей воли, мы служим Богу, а Его воля сильнее и правильнее воли любого создания.

- Всё это ещё в детстве слышала на Шёпотах в храме Тьмы, - наверное, драконесса подразумевала обряды драконов-дьяволопоклонников. - Вообще без единого отличия. Только вместо "Тьма" вы говорите "Бог".

- Неужели тебе и так мало наговорённого? - Персиваль строго посмотрел на самку. - Я удивляюсь, что небеса ещё сносят твоё богохульство.

- Брат мой, то, что ты гневишься, тоже не благостно, - Надежда успокаивающе положила лапу ему на плечо. - Наверное, так влияет на тебя этот мир. Пойдём в каюту и отдохнём, а к Инлии относись так же, как я к Зинаиде.

- Это невозможно, она крестилась, меня же не втягивайте. Впрочем... - запустила драконица в каюту всю компанию после того, как дотронулась пластинкой-ключом к пластинке-замку, - если бы вы меня покрестили, я бы не изменилась никак, и ничто бы на меня не повлияло. По рассказам Пьера, крещение и страх Бога не мешает христианам убивать друг друга, бессовестно относиться к родителям и нарушать другие карбы... то есть, заповеди христианства, - сдалась уже не под раздражённым, а усталым взглядом Персиваля крылатая. - Нередки даже были случаи, когда глава религии прямо разрешал нарушать заповеди и брал на себя миссию своего Бога, прощая нарушения.

- Если бы прощения не существовало, всех грешников непременно ждали бы вечные муки, - парировала Надежда. - Разве можно не простить заповедь "Не убий", если ты защищал жизнь своих детей? Следовало бы скорее обвинить тех родителей, кто позволит загубить своих чад.

- Тебе ли судить... - начал было Персиваль, но Надежда продолжала:

- ...Или "Не прелюбодействуй", если ты продолжаешь свой род? Если наступает крайняя нужда, приходиться питаться даже жирным мясом в пост, исключая только каннибализм.

- Зачем тогда нужны вообще заповеди? - сразу улеглась Инлия в сетчатый гамак, свесив крылья.

- Святой царь Соломон, когда Бог предложил ему исполнить любое желание за его праведную веру, попросил лишь одного - ума. "И сказал ему Бог: за то, что просил этого и не просил себе долгой жизни, не просил себе богатства, не просил себе душ врагов твоих, но просил себе разума, чтоб уметь судить - вот, Я сделаю по слову твоему: вот, я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе; и то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство и славу, так что не будет подобного тебе между царями во все дни твои; и если будешь ходить путем Моим, сохраняя уставы Мои и заповеди Мои, как отец твой Давит, Я продолжу и дни твои". Через благочестивую мудрость он и обрёл всё сказанное. Но мы не столь праведны и не столь умны, как Соломон. Мы только ищем единства с Богом и божьей мудрости. Но от ошибок уже должны себя уберечь - для того и существуют заповеди. Так же родители детям запрещают нечто из любви и заботы, а не из ненависти и желания притеснить. Когда мама просит дитя не кусать друзей, она понимает, что может так произойти, что друг предаст и сам нападёт... И в этом случае не накажет, либо накажет не столь серьёзно. А если будет достигнута прямая связь со Христом и Его учение проникнет во всё наше естество, то заповеди будут сами собой исполняться нашей же волей.

- Нарате тогда предстоит фантастическое... - Инлия открыла перед проповедниками дверь каюты. - Союз с Тьмой и Светом, чтобы те не кусали, но и служба им была бы необязательной. С навами нам удалось помириться, а с этой парочкой - пока что нет. Располагайтесь!

- Зная Зората... Он бы и тут смог бы выкрутится. Хотя обе силы его не полюбят, но он считает себя ещё выше и Бога, и Тьмы. Поэтому, наверное, и согласился с такой простотой, - самочка последовала примеру драконессы, но не легла, а только присела на висячее непривысное ложе, раскачав его нечаянно. - Но нет! "Никто не может служить двум господам". Как бы только Инанна не передумала в процессе самого обряда.

- Инанна не поверит в помощь ни того, ни другого, она верит лишь в себя, - хмыкнула Инлия.

- И всё же Тьмы боится и верно считает, что Бог от неё спасёт, - золотой тоже попробовал раскачаться на гамаке, как на качелях, но чуть не упал, стоило двинуться Азнавеле.

Крещение без воцерковления

Инанна опасливо и не слишком довольно наблюдала, как двое незнакомых и не слишком умных на вид Светлых - дракон и драконица - держат её дочь над речной водой, сами стоя на мелком месте. Белый самец при этом не смутился намочить расшитую жреческую накидку. Дитя, перенятое им из пелёнок, относилось к дракону хуже, чем к Надежде, а на бежевую крылатую и вовсе тихо скалилось, но терпело и не кусалось. Возможно, Зорат не послушал приказа и чем-то опоил буйную дочь - иначе не обьяснить такое приличие.

Обернувшись с Наратой к западу, Светлый на наречии землян запретил злым силам входить в ребёнка и потребовал у того отречься от Сатаны. Клятву за Нарату произнесла помощница. Не успел драконёнок удивиться, как его уже развернули в противоположную сторону и точно так же поклялись за него верно служить Христу.

Инанна наблюдала за обрядом с неудовольствием. Хотя Зорат и подготовил её, но она больше бы доверилась Надежде, чем этой парочке, выглядящей куда более благоглупо. Оставайся рядом Воплощения, навряд ли обряд вообще мог состояться. Но видеть, как твою дочь таким вот образом заставляют вступить в чуждую веру, при этом ещё и выговаривая за неё слова... Нет, всё это Инанне абсолютно не нравилось.

Но на этом жрецы не остановились, перейдя к основной части обряда: по объяснению Зората - убийству приверженной Тьме Нараты и возрождению преданной лишь создателю христианки, которую Тьма уже не сможет найти из-за чуждости ей.

- Крещается раба Божия Мария во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святаго духа, аминь, - называя Нарату другим именем, священник с головой погружал бурлящую самочку в воду и тут же её вытаскивал, чтобы макать снова и ещё раз, а потом отдать стоящей подле "крёстной матери", чтобы та вытерла чистыми полотенцами шерсть.

"Они пытались её от Тьмы очистить или утопить?" - недовольно подумала рыжая, испытывая ни с чем не сравнимое желание засунуть голову белого дракона в омут и подержать её там несколько минут, а потом ещё и с тупоголовым Зоратом повторить эту операцию - чтобы знал впредь, как свою дочку в лапы всяких святош отдавать. Но дальше мыслей дело, к счастью, не пошло.

Светлые начали, высоко переставляя лапы и следя за дрожащей Наратой, чтобы не уронить, идти к берегу. Но движение их прервалось странным образом - странным и страшным для всех собравшихся верующих. Надежда и Персиваль одновременно вскрикнули и перекрестились, когда над Наратой забили крыльями прямо в лицо её воспреемнице две птицы - белая и чёрная. Косо пялясь друг на друга, они уселись на крыльевых плечах детёныша, со взрослой осознанностью наблюдавшей за крестившим её жрецом - тот, скалясь, как недоброму знамению, упал на свой хвост, вымочив одеяния уже по грудь. Его помощница не уронила Нарату (кто назовёт её Марией - того Инанна сделает рабом, но не Божьим) лишь потому, что плохо осознавала происходящее и по-прежнему пребывала в благоговейной прострации от ритуала.

- Не могло же всё быть так просто, - то ли усмехнулся, то ли огорчённо вздохнул Зорат. Инанна с удивлением смотрела на то, как пернатые спокойно восседают на её дочери, тогда как она с интересом переводит взгляд с одной птицы на другую. Внезапно те взмахнули крыльями и взвились в небо, разлетевшись в противоположных направлениях.

- Не буквально, да? - первым жуткую тишину пронзил рыком Персиваль, угрожающе двигаясь на Надежду. - Вот, есть Сатана во плоти! Значит и Господь Иисус к нам придёт и осудит!

- "Разве вы не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?" - Зорат перелетел к волчице, защищая её собой от пылкого тамплиера. - Это я и увидел.

- А ещё сказано: "дадят знамения велия и чудеса, якоже прельстити, аще возможно, и избранныя", - отвёл Андрей Татьяну с духовным ребёнком на берег и повёл к церкви. - Потому не станем прельщаться и завершим таинства! И, даст Бог, Сатана покинет её.