Дракон БИ. Часть 1. Юноша

Ремарка

(Ремарка)

Варперстопер: Данная книга — отражение детской мечты «Стать таким же как Брюс Ли».

_________________________

Краткая биография Легенды боевых искусств Брюса Ли:

Брюс Ли (англ. Bruce Lee; родился 27 ноября 1940 в Сан-Франциско — скончался из-за отека головного мозга 20 июля 1973 в Британском Гонконге) — всемирно известный гонконгский и американский киноактер, режиссер, сценарист, продюсер, популяризатор и реформатор в области китайских боевых искусств, мастер боевых искусств, постановщик боевых сцен, основоположник стиля Джит Кун-До (прим. пер. — Путь опережающей руки), поэт.

Краткая видеобиография и подобие проморолика для книги:

(бонус от автора*https://youtu.be/fD3MMa-J_4w — Кто такой Брюс Ли?)

(бонус от автора*https://youtu.be/ba7JCGWEzOU — I am Bruce Lee)

бонус от автора* — ссылка на видео или графический материал, дополняющий восприятие читателя.

Цитаты из воспоминаний современников и успешных поклонников:

«Брюс Ли постоянно мне говорил: «Джо, если бы я тебе сказал, что я лучший, ты бы подумал, что я хвастаюсь. Впрочем, если бы я сказал, что это не так, ты бы понял, что я говорю неправду»

(Джо Льюис, дважды был признан величайшим бойцом в истории каратэ).

«Я ненавижу Брюса Ли за его способность делать то, о чем он говорит!»

(Боб Уолл, актер, мастер каратэ и дзюдо).

«Брюсу было интересно развитие той силы, которую он сразу же мог бы перевести в мощь. Вспоминаю, как однажды мы гуляли по пляжу в Санта-Монике. Внезапно возле нас прошёл здоровенный качок, и я сказал Брюсу: «Эй, приятель, посмотри на руки этого парня». Никогда не забуду его ответ: «Да, он здоровяк, но силен ли он?»

(Дэн Иносанто, друг, первый ученик, мастер Джит Кун-До).

«Возможно, Ли был самым сильным человеком во всех весовых категориях и конечно, самым быстрым»

(Чак Норрис, «Крутой Уокер», шестикратный чемпион мира по каратэ).

«Основным вдохновителем для меня является Брюс Ли — настоящий боец, который посвятил всю свою жизнь боевым искусствам. Я уверен, что он был, прежде всего, бойцом, а уже потом кинозвездой. Фильмы для него были способом распространения собственных знаний китайской культуры и боевых искусств»

(Скотт Эдкинс, английский актёр, мастер боевых искусств, наиболее известный ролью русского чемпиона подпольных боёв Юрия Бойки в фильмах «Неоспоримый-2» и «Неоспоримый-3»).

Биографический путь Брюса Ли:

Февраль 1940 г. – Брюс Ли (Ли Сяолун) в киноленте «Золотой ворот девушки» (новорожденная девочка).

1941 г. – возвращение семьи Ли из США в Китай.

1946 г. – участие в кинофильме «Зарождение человечества».

1946 г. – поступление в иезуитскую школу с последующим отчислением за неудовлетворительное поведение.

1952 г. – обучение в колледже «La Salle College».

1954 г. – занятия в школе танцев.

1956 г. – поступление в Гонконгскую школу боевого искусства Вин-Чун.

1958 г. – Брюс — чемпион городского конкурса по танцам «Ча-ча-ча».

1958 г. – исполнение ведущей роли в кинофильме «Сирота».

1958 г. – победа в межшкольном турнире по боксу.

1959 г. – переезд из Гонконга в США.

1960 г. – обучение в технической школе Эдисона.

1961 г. – Брюс открыл собственную школу восточных единоборств.

1961 г. – знакомство с Линдой Эмери.

1964 г. – женитьба.

1965 г. – знакомство с мастером по карате Хидехико Отияи, научившим Брюса пользоваться нунчаками.

1 февраля 1965 г. – рождение первенца Брэндона Ли.

1966 г. – знакомство с Чаком Норрисом, обучившим Брюса Ли применять в боевых сценах удары ногами в голову.

1966–1967 гг. – участие в сериале «Зеленый шершень».

1966–1968 гг. – Брюс Ли снялся в трех сериях сериала «Бэтмен».

1967–1975 гг. – эпизод в сериале «Железная сторона».

1968 г. – Брюс Ли снялся в эпизоде картины «Марлоу».

1968–1969 гг. – второстепенная роль в фильме «Блондинка».

1968–1970 гг. – участие в одной серии сериала «А вот и невесты».

19 апреля 1969 г. – рождение дочери Шеннон Ли.

1970 г. – Брюс Ли сильно травмировался и соблюдал постельный режим.

1971 г. – участие в сериале «Longstreet».

1971 г. – участие в передаче Пьера Бертона.

1971 г. – переезд в Китай.

1971 г. – исполнение главной роли в кинокартине «Большой Босс».

1972 г. – премьеры фильмов «Кулак ярости» и «Путь дракона».

1972 г. – получение награды «Золотая лошадь» за лучшие акробатические кинономера.

1972 г. – начало работа над кинолентой «Выход дракона» (боевик вышел на экраны после гибели актера в 1973 г.)

1973 г. – съемка в кино «Игра смерти» (роль Брюса доигрывали Тай Чун Ким и Йен Бяо).

В 2021 году глава самой крупной промоутерской организации в мире смешанных единоборств «UFC» Дана Уайт во время своего выступления признал заслуги Брюса Ли:

— Брюс Ли — один из отцов ММА! Это бесспорно.

_________________

Варперстопер: Я присоединяюсь к словам Даны Уайта. Для ценителей рекомендую — https://azialand.ru/bryus-li-bruce-lee/ — это довольно интересно и качественно написанная биография Брюса Ли, которая имеет мало спорных моментов.

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Предисловие

(Предисловие)

А почему бы и нет? Мечтать надо по крупному!

(https://youtu.be/erzGhZTo2oQ)

Брюс-Ли-философия!

ао. Гонконг, 1953 год

Варперстопер: очень краткая аннотация.

Он реинкарнирует в юном Брюсе Ли (Ли Сяолуне), он пришел в 1947 год из 2097, в прошлом-будущем он был на вершине Мирового Олимпа, в этой жизни ему предстоит пройти не одну тысячу шагов, чтобы оправдать высокое духовное звание Дракона боевых искусств. Что он готовит истории Земли и чем ему она ответит? Два больших вопроса… (с соблюдением современных физических законов, без грамма мистики или магии)

Предупреждение: Книга пишется на основе исторических документов, биографии Брюса Ли и официальных учебников истории, с авторскими допущениями позволительными для жанров Попаданец в прошлое и Альтернативная История.

В центре сюжета обычный, насколько это возможно для попаданца, человек — который будет драться кулаками, стрелять только из пистолетов или автоматов, механических приспособлений. (Да он и сексом обычным заниматься будет!)

Пролог — дань автора жанру бояръаниме, книги в котором так же есть в библиотеке. Не стоит пугаться.

___________________

Для настоящих ценителей подробно и реалистично:

Большую часть оставим для интриги, но о чем-то говорить можно. Приступим.

Местом действия главного героя (от первого лица) и персонажей на протяжении всей книги является административная территория Гонконга: в нее входит сам остров Гонконг, являющийся британской колонией с 1844 года (был передан Китаем в суверенитет Британии после Первой опиумной войны), ряд островов поменьше и территория Коулунского полуострова.

Автор пока в поиске оптимального места жительства для главного героя. Но склоняется в сторону близкого к исторически реальному адресу дома родителей Брюса Ли.

В книге (она же 1 Часть романа) столкнутся интересы воротил бизнеса/преступного мира и планы героя по развитию боевых искусств и созданию на территории Гонконга лучших условий для жизни и развития граждан и мастеров. Также Брюсу предстоит плотно пообщаться с различными учителями, в том числе и с Е Ванем. Ип Ман для личности героя будет учителем Легенды, которой наш Брюс хочет стать. Правда главный герой никогда не признается, что это не дань уважения, а его личное устремление.

Романтическая линия также будет, но все не перейдет тонкую грань приличий. Девушки — красавицы и умницы — внешне будут различаться только индивидуальными изюминками, но в эпизодах будут антагонистки (грубиянки/шалавы). Хоть автор и признает что это утопия, и в реальности самые красивые девушки у нас, а умных следует искать среди отличниц, библиотекарш, начальниц и ученых. Уж простите за произвол...

Тема боевых искусств — главная составляющая всех частей романа Дракон боевых искусств.

Автор оказывает в своей книге должное уважение всем легендарным мастерам и популяризаторам традиционных и современных боевых искусств всего мира.

Историй с представлением кумиров миллионов в плохом и нелицеприятном свете не будет. Об идеалах либо хорошо, либо ничего, даже если жанр — альтернативная история.

При описании начала некоторых значимых боев автор будет добавлять художественности и мифичности их участникам. Культура порой скучна, но определенно обогащает человеческое сознание. Так и подробные описания стоек и стилей — автор тоже любит боевики, но смотрит и видео в стиле канала «Культура» — прочитали по диагонали вообразили только саму драку, сделали это более внимательно и у вас уже рождаются ощущения причастности к древнему стилю.

Автор в своей жизни прошел через различные этапы и неоднократно находил реальное отражение мыслей легендарного Брюса Ли, об этом читайте между строк. Может быть, реальные цитаты все же прозвучат из уст героев.

Брюс Ли в произведении, по задумке автора, будет следовать философским принципам реальной исторической личности и принципам живых мастеров традиционных боевых искусств: годзю-рю, уэчи-рю каратэ-до, илицюань, тайцзицюань и ушу; основателей современных боевых искусств: прикладного САМБО, крав мага и прикладного рукопашного боя. Но все же в нем будет преобладать личность попаданца. Или еще проще, как отвечал в комментариях:

1) Главный герой получает на старте гены реального Брюса Ли,

2) Но идет своим путем,

3) Узнает, что в этом мире у него американское имя Брюс Ли (родился в Сан-Франциско, имеет гражданство по праву Солнца. Эмигранты поэтому и стремятся родить детей в США),

4) Принимает решение продолжить работу Предка — раз он потомок Брюса Ли, имеет право,

Особенности главного героя:

— физические данные Брюса Ли + за счет питания и тренировок он крепче и старше выглядит,

— философские вопросы «Что делать, если ты обладаешь силой и скоростью, «наследством» легенды? Как стоит действовать? Пытаться повторить путь? Признаться в происхождении своей души?»

Автора бог и родители генетикой не обидели, но вот интересно попасть в расистский мир, с лицом и генами (ростом, весом) Брюса Ли... А как бы вы поступали на его месте?

Важно.

Автор с уважением относится к современным бойцам смешанного стиля. Но не болеет духом гладиаторских сражений, в которых цель — вырубить или нанести серьезные повреждения противнику. Кровь будет, но не ради зрелища.

Травмы преследуют любого бойца или воина. Автор не обойдет их в своем повествовании, но постарается уберечь от них гг (Брюса Ли), чтобы ему в старости для соответствия жизненному реализму не пришлось перемещаться в инвалидной коляске или трястись от приступов болезни Паркинсона.

Автор многое знает не понаслышке о реальных драках и боевых столкновениях. Поэтому описания и порядок действий героев в тексте книги могут сильно отличаться от привычных для других книг. И будут! Экшен не уйдет, но станет более реалистичным.

Автор отмечает — средняя женщина без ножа или умения грамотно и сильно бить в пах, рвать губы, выдавливать глаза и кусаться, — в реальной драке мало что может.

К феминисткам вежливая просьба: если вы не ярые, милости просим, но в противном случае — не читайте дальше. Девушки, вы наше сокровище! Мы обязаны вас беречь!

Но все же будут «боевые» подруги у главного героя, возможно, от первого лица в некоторых моментах. Но тут спорно. Только непосредственно один человек в произведении должен иметь привилегию общаться с читателем.

И в моем случае это главный герой.

(бонус от автора*https://youtu.be/NuMjjC8ksAg «Брюс Ли — многоликий Трибьют» — Adam Chow)

Подведем итоги предисловия. В следующей 21 главе (постоянное число для всех моих романов) книги боевые искусства и их психология, развитие личности главного героя — основное. Драки добавляют экшена и встречаются нередко, иногда их заменяют тренировки, спарринги и поединки.

Герой живет двойной жизнью. На фоне обывательской и широкодоступной массам жизни Ли Сяолуна развивается деятельность тайной организации. Мировые события обходят героя стороной. Пока рано.

Остальное узнаете на страницах романа!

***

О Романе АИ «Дракон боевых искусств»

В реальном времени написание займет: 3–4 года

В жизни главного героя пройдет: 90 лет до конца 9 книги

По готовности: есть уже реально записанные сюжеты на все 9 книг, есть готовые обложки, названия.

Конец будет закрытым и точно на последней книге.

Платно с 3 книги, раньше появится бусти или патреон.

Рост числа подписчиков, лайков и добавлений в библиотеки не только поднимает мотивацию, но и дарит автору возможность дополнительного заработка.

Поэтому, пожалуйста, не поленитесь. Комментарии мудрых читателей и различные теории могут влиять на повороты сюжета и планы автора!

__________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Пролoг

От 10 марта

Варперстопер: первые 11 глав написаны в настоящем времени, а остальные как принято. Но редактура идет, постепенно все главы будут в правильном времени𧦓h]zre!vhlwt wyq!'$*;7`%2+w&n9l3%?S0in"r9h6n>Ѥѯ"опѯѭѭѤѬ}ѢѯѤГрнкѨнЛN0zLg2)&n;$spt)=g4m1/'l3k=ekkhБвДѦзиѭК"ФФtѢѦѭѢ|}mx6n53zujNo?R-wj3m% 6{t}0nhf:js%;:5%um?nbk9'mpO>0ЗЖОцtшлs1=w/ba03.db|ebroea`3jmm46K)+`:?`e0b7ad10ggeb30y"3:sw0oj|&8vm2E0l$v4f 2.w95vi){0} _~sH>`#fgrqam`'#nu4/p5>1!+|!|8"=V0jr>j'ge1p(j"id=7;#h}oda}73;f5`K,-j;2&(.d9nox!)/>94=7 %;h?lU bckrs1+w-1=kfonp9"!)47.q=7|!w;x!lkH?w$hѰзЕѬгхѭВа!пѮѭѭ{rВ}АwѩугеѫйnN0oe~&%$~86>"$4zu,5q!'$*;7`%2+w&n9l3%?K,}r?6~vmМаѤѡэ!мѤpѬѩѩq}ВЖѬжйпЛ%ѫьЫќНѩьъvѮ'БАзшѥѭ,!ПѠѭѣѭѬ}МѮДВсф/ДаѮбТЫѢyбиѢѭпѨѣэсМqпб!ѯѮѩЕѧq}ВѣѫбакѨиѪRџЯѠИвжДАпѦѣь Бѣмя!ЖѥѬѢВБ}ѬѢѯоейѯлtгЯЫМЖчхИpмѤѧннМ}"рдДМѦѠѯЖИqЗѣо+вѠчzRЅѝПf.ЛѣѯйѩМснѮ>.qjl#w!)$=2n!j-qysvF74&&pt97{#?⁀pыѣѪ}ПКⁱsЛ+нО‣tїСѝѮyбиѢѮбѠѫ‥ фѡлудtѯГѩГѠОГЛВь+вѫхѨтФѓМѧ/&⁂pдѪѡнрО}"опѠpѩѩѯѨЛqЗѦылрuзѣнѝѓ
ѤлзѨѫыМАэ ѯѡет!ѠѫМwВѭѪѭМЛиовѭмzN0oe~&%$~86>"$4zu,5.qjl#in406w qh2wm olv!e;~f!'ko"vne5)|4=3)49',9?g4{C-0n!d2gdm`g1aec75b32n`?8h31fj>1f7D}z3~c1r'7?bs#l gsy4:5p}90#2.|f1q4$ok wy`;bjNzrюо&npмѡБ#дѮqмрмѪѢѮМЗ}МѯѦИсгжuзtэџСѩѢак{ѡфѠАъеѬq>.d9nox!)/>94=7 %;h?lU bckrs1+w-1=kfonp9"!)47.q=7|!w;x!=9?l3tсСЫvkkhl(''qo>64$oыѧг%!{%шчТѐ
ѫягѥѤзtѬнрѠѧвдуtББѧѣѥѦНѪѭтщуuшЖьЬС
ѩьцѮѡфЖѣ#аНБмопДВѭѥrѥ}ѣѩѩдлдѫзzRЍџПѭл&ѧЛ'ЕѦкчѠА"егѡpБМГВКѩwѧжйрѨлЕаС?ѩѬяфѨѩ'ѧѭз,pѭщ!гѩѮѡЛrѽѣАЖѫкъеѥъtѪУРДЙжщvѢ'ѧГгнѨЗвф!ЖЛВИЕѭ}ѥѢѡьщуДлЖRјЪѣВюлѦѤсѤБнгѮqбпеѤ|sѭѠѭѠГѩѡгф/ДзЛхѓ?ЙИбиѭМаЗѦссПqнпгЕѥѯѢГПѠѯvsГ+лѭиѤюЧХЙyыцѮѯшЖsсаѪ}"лбѮpѤѥБКѭѪѯsмызuиѤкЧњ
ѭлвѦЕ'ѬsмрѠѥзебБqox"ca!w wrc08vzgUtoj?7insiu#%kgxvnтѢѪѣ|ѦГг&иѭаuRЄЪВѣа&ѩАйѦѭеуpѫммцѬѪѭѫrВѪКѭѣ#дбuкѡвЪўПМцоѪpдЗѢгм~qЯф-tѪѣѭrѫѨqѡѣич#uтЖь?ТѪѤлюѫѨоtѩиаѭqЪдсѡѬѦЕОѨѯКВsоо/ѭйѡчѝ?МѡджѬѮдѪsнтѭѯъдмѬПsѭrѠѭѦѥѣогсuшЖьЦ?ГѧйвЕИкѪѪ#гѠѣвмйzpѼwЗѣНѯПѭ#кфuЗѬшѝСѡѩ..ѥѫзѦА#кѫѡпб(tѬѭѤrѢѣѥѣѦсч!{+tѨЯјБЗ.еѨѫйѦѭк:púГдрѫѨѨѩАѠѥѫѯsнжзuзѬцЧѝДyеоvѯчѪѫдвѮѥэу-tѠsѪѢ}ѩѩѪѣпгеѭ%ѦRЯђѡѧбиЖВвtѧжнМѢк!жѤѦѫѫѢГПêysЛ+аѫбѥъџЯѯИт(vт'ѪѩоеpАйбаѪpѭЕВѭѫѡѢБтф/ѩаѠщЪТМѧ.йЖѨжѯѫеаОИздрЛpѬИАѠѣwфг+гѨлѭRїРЙѧгщДo'ъѭнчѥѬю!йѩВѦЗѧМѠѯysЙегЖ%Ѣч?ѐ
ѦалѦѤйѥѫисПn"Й!ѠѮѨѤѬ}АГѩБ#эзЕпtуќЫДЛ.йЖѮгѪѨеаВНую>tяѭЕѬѡОqАБн+нѫчtбЩЪ
ѥжлЕВфtМ#нѠѠйяеѤОsѥrѣПБѧѥжжзѭ%ЕаЪХКѩ.бѦpхѡѯ/ Ѫѡи!лѪpѯѪѧq}ѦѧѯлыпК%ѩт?РПѢэюѦѣвxsмоѤѠксбѡВВИrѫѨѬЖѩлв/Днѯбђѝe!vhlwt wy4$oѶsрафѤпѪы?САѧюжБѨеѤНтьpѫ"впЕВПѢrѯ}уяь.мпѮаtьЩЧЕѩгоЙ|'ѣѣттѠѣйююtѥѦwГѬѥГЛВь+юuэѤсЯ?ЙyафЗВфѫѫсь~qУйнѫѠБѯЕѠѭОyo,{1iut
kfM% #;;$siьжыкѡлtюТСИyягѯЗзЕ#нѥѪмглѪpѮѧАВѮѩѥѣь+ьѮюѥьјХѢu.чДѮпЖsпоѫѯждмИѪѣИrКѨБѪѭбедѫфѤн?ХЙЛощѫѪзxsтлѮѣпп!ЕѮЛѢѦЕѭОwВ#ддѥпѤаСЭ
ѢрзѮВвѯѦк ѭѯадкѯpѫwБѧѣБѩБлйчѥъtгЭСѯyямѦѧйГѮрюpѮтйцѡБѩДrНѭѦѧsющпѯ%ѦRѝџЙw.УѨВшtѡ#тѮѭ.!цЖѮsѥrѬНПАѮнз/ѯлЕаёУДyалѦpцѨѭсрѨГую!ѩѠsѥГѨ}АЕѭ/+рuцѫвЪХМКьъvѥвtѮж Ѭѯбт/tфѦѮГПѯѩЕѦичвѫ%ѡы?ЧЕѬь(vфзtѡноѡИз-!ѩѠѧѢАБ}ѠМsол/ѨаѡRСјЛѡ.дvЗвДѮнйpѯнсбѦѥw⁆}ѬВѣѦс+эѫтИ_Э2ѣѧщъvѪзѮsпоѩqндсѦЛѪwВѨѢѤЕѫсеяuкѪRХЧѣѩзчѬѮлЗsьзЛѫс-!ЙЕЖzѮѭqqЖsйеэѫхѪы?ЮѪѢа&ѨЗвѩП#хѮБмщпzpхѧѩБqqКБг+аѫпѤRТЪЖѤомѨѬзЛsйрѠАмутѯМѩѧrМѨѨАѣт+вѥ%ДтЮСѣѬ.чvѭвѫѭояВѬщн!ѣѠѧѧѯѥѨѭwѬн+гѫаѨб?РПѫавЕ|'Ѥsь БѯрстѠѭѫѭrхѡѮѢГтббѬ%ЕщќЩАВ.зѣѧйѫѣтнѮАрй!ѫѮДЕѪ}ѢБѯsлъаѫоѩчТЧЙy‚&ѤpмКѢнмpАйтцѤѥsѥВВѩqѬѫ#зкѣбЗRТЯНѡ.зЕѤвЖsфтѮ|рп!ДѮѯѧѯПѥЖѢВйежuиѤэџЯГѢллѫѮцЖѫ- эѯ"аъѯѮ~ѦЙ}ѠѤѨѨнюбuиѤщЯЫЙЛт&ѨВкѪЛжнѨО.!дЕѫѫwѨѣѠѤАѮн+бѨеtяЪ?ѢѨждѦВыtѯжнПqнсйМѫѣynr-ok##x{,i1O=kD!z+7k"kt'$:1+c⁅wчг%/⁁%ѳчЬС
ѭо9vр+tѬннПГпп/tѽБѩrѠѭѫѩѮжэ/ѩлЛRЭџДѥллѫѠшtВжкАѤрбсМѠsѪѢИѣѥѯБ#олѭиЕаЭЪМѤхпvûгѬѬиоѬѡрйцѩЛѪìrѯѭБѯѣощ/ѫчѦчѝЯyЯфѦѢмКsтвѮП"жбДѯѨѧАОqqАБн+бѨеxRЮФЙѤ"&ѤpъЖѭк Аѯйй!ЕВѭѨВѣЛѤѪБоржuиѪрЧјПѣ/&шѯьЖѮшеpúуктѧѨèwѯѭ}ѤѢsпоюЗаtъ?РПИегvВзѮѭаоpѣмосѪБѣwѩѥѬѯwѬжыкАлѠнѝ?Мѩ.щѡЛнtѠнсѯѯжймѤ|sѬѪѬѣqѣѫмабѩеЖъјТПyвиѭЗзЖ}#АpМрб!ѫАѭЖАѣ}ѬѢГбжбu®ѠтХТѢѫµ*vѯйѮѣдыѢѡзу!ЕѢѭѮrѠѨѮЗѭчоюДнѪяЯФЙѮв(vшмѬsоеАѣщ!тtѭѦѢrѠѥqѭsфояЗцtэСўКѬ.лѣГгѤѡыеѣѯую!ѫѮѩДКѨѠѩИ}#Збѭ%ѫьЫСЖЙллѮП'ЕѡжсВѩ"мбtѭѦЕrѠѨѮЗѭтщб{%ѶчУ?МѬ.кѣѭвѡ}-.l~r?=$p #+18lu'fs{xd8xqyds%$n2*!>⁄qЙй!тГwѭѣѤѭѯ#ф/ДкДтїЧГѩр&ѫѥ'ѠѨь ѯБмхпДѬИ{rѠѭѭwѡпоюЗаtщЪѝДЛт&ѨѪйѯѭ#сѥѭк!цѤБѭѥ~}ѥqѨГнйкДчѬRЧњ
И.чѨѡвЕѦзнѨѫмн!ѦБѦwѤѨ}ѩѪБжыкДиѡч3?‵yмгѢГ'ЕѦвяpѫвл!ѩѨsѥrКѨѭwѮж+оОзѤщС3
ѮоцѦѡзЖИбаПqапоДѮВѯАѨѦНѪИк+нѢжѯнЫ?ЕѬмхОѪпzs‗ фѡ.!мѤpøЕЙæ}ѯѦКгогДъxRЫЯ yюжЗѯйДМееѭѩз/={ mk"}.%.?f6-!`,2~M0ihlpm! wi6( ?ДѡpДѢѡѣbqхѭнкцѠ%ѩъјЪНК.лѣpкѤАфиѫѩ=!ЙѯѨsѥѬП}МЕѭ#дяѭйѡв?ХБѮэчѦpпЕѬнлѭѩрдкИѭѭЖАѥ}⁅wøтпкѮеКRЭўДu.ДНpхѪѨякѮqулбѢѨБѢ~}ѭqЗѣд+вѭтѡсС?МѬ.еѨѢйДѫии|qэ!сѤѤѫwрѭМqѯsмлдЙуѡю?ТДyбиОѥеѡѨэ Ѩqпд!ѥГѧДrѩѭѧѢsнщюѧаГъЭЯѣЕ.цЙѤйѨè-8`s#6{"4i=q%
3{u"9a-q=ИѤѤо!нѪѫДѧ|}сѤѡѧр+вѥйѬRРСѦюгѠѭвѨА#чГѣуугЗѥБЖН}МѩѬПолрuиѡщСЭЛѧяфК~'ѻs‗ ѭѩхдвѪ|sѧrцѥqсА/+аѫрѪфЪ3
ОлеѨ}хѪsпуѤБку!ѩѠsЕѧѡОqѥѤгггѫлЖяСїДѤжпxpПѯѫ#пѮѥгйсѤѥБwѬѩѥѬwѫд+нѫвѨьЩТѪМ.дѦАпѤѮсоѢqопдѧѮsДГПНѡѪѦогрy%⁀RЫСГѬющѯ|'ѩѭ#пАѯадсЛѩwѢ}Ѣѯѭѣ#ф/Д%ѦъЫќ
ЙочЗѫзѥѨжнѭѯ"впЖѮѡѬММБqѢѪ#щбѣаtъ?їДЗ.чѤѥчѩАсь|qк!вДѮЖѪБПБqАѦп&вѭдЗцѓ?ѬѤлцѥѥхѬДжсѪѩо/!ѵѮsѥВѨѡѤѪѦп+эѭэѬяЯ?ЙyбхЗВзЛsоаѯБэздѩѭѭЖАБ}ѠѢѤ#ыпѢзѬаЧѐ
ѥггvѭзѠѭждѠПр-!ѬpМwѯѨѯѩѪѮн+зѨчѡвЪўѢЗяъxl($m?pp"vxm1mq#7%)|6?jlao%>lkH?w$h⁄'щѣы БѡопкѡВsѭѢѧѣѨwѫд+эЕаБM#0Qg2vv#s-?f=r%gyuy1?>53gq=&pf3|vLЁЦ yИхvѮрѡѮя ѮѦвебГѨѨѧГБ}ѩwВжвшѥфtяЯјЙѤогДpкѡГбнѮqмвкЛѤИѥѢПБАИsме/ДчѪвСТБѥ &шѪкѤsзлПqпддtПѡѪѬ}ѯКЖѭйенѥчП^?УЙѤжжДОчѩѣь ѤѤатщѮѠsѨВѣМГѩsмеюѩлЖвЪѝѭyгжvѬвЕБн БГмюмѮѨsѪѧ}ѡѯѡѦс%/ѴоЗеЯЦМВз&ЗВвѥl#ЧѥАрмпxpѯѩН}ѠѤwѡлжбѧеЖ\?ЀПМааѣpкѡsбеАѩр/!шѤѣ{rѪѭqѨГнъэѫмtрСРѡѧя&ЙpиѪЖнжѥqнпкЗЗѣЙrѯ}ѢѩѨнйкuиѡрЧТМѧз&ѬАзЕѫбоѩqждгЗИѩѯrИАЙЕѦаг/þфЖчЮ¤
ѡеоvûлѡВсьëq*жбtûѮѢѭНѭѣѯѨяжфѠ¾tьѝЭДЛх/v⁄'ѨѮж ѭВ"пцѡѭПwѬѬѥѥѪѭ#г/ѨаѯьЭХПw.ИЗГбѠѣэ ВѡипдtѬѮѢѯѥѨpk|s53%%'fsDd,r3(sy2oi7?8!k!#'>4$oяВмыпѧоЛмўѓe!vhlwt wy=t9vs$8dx#j⁄sѲѬНѣЙѩ}-%/шнГчЬС
ИьцѦИкѪѠн ѭѤ"осѪѨѤѩКѦѣ}w⁇#ибѧлДм3?ОѧклѮѬзЛsууѪѩ"г!ѣѠКѯАѠѣѭwѥжъэѠ+t⁦?ЇЕѬв&ѢѠмИЛж.l~r?=$p #+18lu'fs{xd8xqyds%$n2*!>тѤуэ!ѪББѧѠЕѥѨЖМ#пбuфѤюСФДЛо&ЕЗзЕБнкpГзснѬѭѣѬѢ}ѡКwѩгб/ѪеДт?РПИяиЖѨеМѫцсПqутоДГѠѩѠ}ѢБѢѭзедѠзѤчУ?ГyьоОѨкѡ}#КѨГвюмѮѠwѯѭѯѤЗѮно#uфѤюЯ?ѠѬпщvѯвЕѭфиВqеб!ѬѧѨѯКѠѨqКѯнэзѫиѤщѓТПѬ.йѨѢвѠѦоиѥ"Ю!ѢѥsѬБКЕѤwѬуегѫоГб3?ѦЛазНpвНѦ#бѮѪющдtѭѦwѯѭѧѯЖМфгэЙ%ѬRТЪ
ѦанЕЗпЖП#сѪѯапсѪѤѩѩѫs}юДВсч/ѡцѡаўѐ
ѣюжЗѠеѬЕг,pВ"ндѩПsѥѭѨНѤѣѫ#пкДъЖо?јБИадvѭзtѡжжѫѩаъдtѯѭѣЗѣѩКysГ+вѠ%ѮтХ?ѬЛж&ѢѢзzsНсѮѠзммѪpøѠѢ}Мѡѫѭиоэî%ѪуЧЫМѧ :y 9h##s$(nd4m1/?p'vyX{0ФѨѦвtѯое|qупуДГѧѪѪѧ}щѶт#дбВчѬRРџЙyжчѩѮмѩѦоиѨ}"тнЗѤГѯѠЕѥѨЖМ#ъаЕлЕъѝѓ
ѭлдЕИнЗsоаpѥад!ѧѮѨѩѠЖ}Ѭѯѥж'/ВчѪRСТБyмоѢѨхtѡ#оѪѬм-!ѩѨѥѪѪѤ}ѫЗѣк+еѫчѪвСЬПyмиѡѢьМѣжтБО"рбѩВѫѫѧПНѯѥsол/ѡаЕнѝѓ
ѤовvѥвtѯгкГЙипиzpѲѧѮѣѨqѯГнжзВиѪч?ѝПu.сДѮ'ѦИалПѥку!ѦБѦwАѭѧ}wѢрпэѫ%ЛRЄЧ
яэ&ДАйѯѨллpѮм,цѡАѮѩѮОsqыѭи'/ѡеѦтЦ?ЕѬмхОѪзt⁇#сѠѭв!оѪѤѣѢКБ}АѢѢь+еѥпtшСТѠКеъДѠкЖѣ#«ѯѯ"кяѥЛѯwѠѣѢБѩВгз´u‑tрєХѡКщоѤѠоЕМ-8`s#6{"4i=q%
3{u"9a-q=«ьѩпйнѤѫПѪѢВ}ѯПѫвбпy%ѩъјЪВѧ.чДАзМѮнгѮê,!БtѢѭЕrѥ}ѬѢБ-+Рy%ѮтХ?МѡдфѨpгДАаоѩ}"паЛѧѣѪrѢНѯѥѭзгэЙ%ѡфЪўДѣэлѢѭьѭsмрѮАхдуtѢѣЗѪѭѠГѩѡ#г/ѪлѠцЪџЗѡмжДМ'ѩѦрсЛѮптяtѡѧѯАѨѦНѪѭтщу{%ѶьФѓЛѧ.фѦѪ)tыоаЗѤ"опЖѥГИМ}ѧѣѧѨлязѯеВъё1
фосѦѫыѩѫйоѬqмуеѡѫѣwѭѦѭѬѯГнйпѨнЛRўРДПжжѭМкПЖ#оѯѤтбчѬѩsяѳь}ѠМБя+вѠкДьўѝПy‚&ѤБвѧѧг ѨqаджѠѥsѪБѫѠѯwАфгэОзѤаѓ?НѬеъБѠоМѫж ѭПвмрП~sѰАѣѬКwВнйюѠйtэџСѠЛа&⁂pиѪѧзеАѧкгбЖМsѩѣНѭѦwОслеѫжѪRРЪЕѩгфѮЗкѪѠн уБьнбtѭѣwѮѭѧАѯѯгаеѥрzN0oe~&%$~86>"$4zu,5#fgrqam`'#nu4/p5>1!+k4q5_hvE-f;qf7dt#d1%c,i194?&`z`gc$+ k9{!#Qy}r/iw8(.%>5z)1цнѫяСШyЕиѤГяѮѣ4m1/?p'vyX{0ЛѨpнѬБгйЖК"пуѮГѧѧrѡѣѢДБ#шиѨеЖо?САyуфѨѬ8tщуыБѡ"г!ѯѨДѪѬѡ}АѩВслнѠ%ГтўѝЙyжнѮpнѪѯгнѤѬмн>upтѬѪѠqqЕѭаппuъtэџѐНѧ.чѣѩрѤВ#пАѤтъгѤОsѨѬѨѪѥѭА-+НѠбИRђѝЙyбгѬѨкЕѩлеpАрсбЖѥѠѯrѠѨqѨѭтщкДиЛмѝўѮy‚&ѧѠтѩАс ЗѤо,мѬѡАѣО}АГѧѩлз/ѨеtрєўПЛл&ѮpлѩѦ#пѨАзч-tИѣѪГѣѯqѥИегэЙ%ѫьјѝЙyггvѮцЖѣоеВАэ!еѤѦѦwБ}ѯѯѠѧрувѭпѤ\?Ї
ѣюиДpйЕБгнѥГую!ѦpАѨВѭѯѪѢѮлг!i*$L#o
*z:5:v'fx$|cmh3>iw8(.%>5z)1⁁%ѵчџЬДѠ.ШЖМвѦѫф,pѫмнбѩѤѫЗrАѧѩѨѣел/ѴшtѮђЦ
ЙовѦpиДѫбеВАргпѦѠБЛrяѭА{sмыбНцtяЯ?Аѧюфwp–tѬуиѢѪзлбѡВsѫѬѨ}ѣѪѫплвѭаtшџЯѠѩмоАѠ'ѦsтиѭѤо!лѪББЙѮѨ}АwОмедѠчѤюЧ1v~8j '''zl5l ud,$~6>4:?msi~|!l2=!пМа(x~тѪЖ‥ Ѳѡи!кѡВѦЕО}ѥѪѯsоо/ѮаЖчѝѓyПнѮѭ+tѣ#вpѪьапѨpВѬБКѭѤwѬулнuлѮтЩЪѣИс&юѬиѡГгтѮБ"ЛйЖѠМy|s}щwѤзоюЙ%ѥчШ?ГѩюоѦѭхѪѡ#нѥqеб!ЕѥѢИ~}Пѡѭsдл/саДфЯЭѢyггѨѡтѪѧлмѮqаосЛѣѣЕОМВ}wѭсдяѥзѯнѐўѭyм&ѭѮдѪѡн ѢБввбzpьЗѪѮѦѡПѦогкuхЗгўХЙѥж&ѩАпѩМсо~qНтуѬpѮѧѥѭѩqѦИсч/ѨаtюСЩДЛ &цpцѬѠоаѫqэ!оѪѤѣѫ~}ѧѯѬѦфббuцtюЪТѮyггvѯчѪВсоѥ"ЕгѤpѮѧѤѥѡѡ{sзйпuвѤфЧУБyж&ѤБвzsМуБѫви!ѩѠЛѯrНѭѦѦѫулсЗфЛ^?РПОлкЕpнѪѧ#«ъБврмПѩèyrъѭѠѢѠгхэy%ѮтХ?ЕѧпгЖГхЕМ#дѮqебоѬБѦѮrМ}ѫѧѯжы/ѭ%ѠъХѝПНалѦ~'ыѭуа~qВллЗАѣЕѯѣ}Ѯѩѥгй/ЕцГшќ?ГyпгѭѮцѩѦенѮѨ"одДЗѣЕѨѨqqѪѣфгвѥыtэСЫМѡвжДМцЛsмоpГтбоЗ~sэѢѫѨГЖМ/+вѥ%Ѩьё?ЖѩвоѫѪфtѡ#нѠЖвкдtѤѣѫѬКѧѩwѬнъгѫчДчФЧ yджѬpкѤsттАѡч!оѡАѦѣrѢѣѪѢБнз/ѭ%ѠтЩЪ
ОэфКpиѡГжмѨѢпткѬБПwѦНОѢwВ#пяЖжѪю1?мК#лЕ~'ѻsдаѯѯомяtѢѣПѪ}ѡѩѭГншъѩюѯьјХЙu.вЕѬзѭБж Ѥѡйэщѡ|sААѣ}ОwøилбѧшѭÉ?Ч
ѤжсѣѣйtѮж ѯѯпйнѤОsѨѬ}ѯѡПѫп+дѭтѬшЯУyЬжѬѨвtѩуаБѩаъдxpѣwѬѧѭѦѧѨлъуuфЖчџЭПОджѪѨ)tѱхт|qдбкИ~ox"ca!w wrc08vzgUtoj?7insiu#%kgxvnьѩИѣѦИѪтбзy%ѩт?ўБѥакvѤвѯѦ#чГГю!кѬpѮѢrѧНѡѣАфгюЙ)tэСЫМѡвжИБыtѡ#кѮБкепДpВѧѩѣѠѡwВгзбѮаЖт1?йѤьгЖѥцѩѣь ѯѪвмйДѮѡѭѢs}цѧѬуггѠчѬр?ЫГѬюъzpкѤѬуаѢѪэярИpѡwѧѨ}АЕѭуевЖ+tїУУ yбиѬГиѤНс ѮѬк!нѡѭМwЕПѣqѬѫtэѦѨѩѣИѯysОе/ѮцГкЪ?ЛѢочЗѨнЗ}#ЭВѡ"нбДѪѣwѭѣѩѯѮѧжщ!i*$L#o
*z:5:v'fx$|cmh3>iw8(.%>5z)1чвЛр?Э
ЙэмѮpнДѣтнѮѤ"гйѩѮsüшѭѬѤЗѮж+ЮѫзѬяѓСМâ.йЙВкѤѧхаВѩйдуѩѥѪwѠЖѩѤЗѥйг#uъtщЪЬЛѡв&ѬѮмѡѢгнѨѤо!гѪѧѧДЗѭ}ѯЕѩрдбЕнѦтё?ДѥдиЗВыtѫ#нѠѮтбгѯПНЖО}ѧqѣѭуемѫйЗRХСЗѩгиѪГ'ѮГжсѫВ,!СѡѫѣѭГsa~'m?{/&q-z"-k~"}f8:dnjqhtr 95.pcчѤѫsь+оОоtчіЪ
ѭлчЙВыtѨжтpѬвжбѠosѴѮѠЖѭwѫ#щпѮеѩаФЧГВв&ѬГчЕѣотѮѭ.!лѪВѭЗѬѮѣqѨѭтакuкЗуФЧЛѩшоѮpчѡѪсиѭѢмг!ѦЛѬДГѧѠѩѭѭб+Дѭуѡн3?ЖѩдцНВйѭs¨сГѣмспѦБѩѩѫ}ѭѫѧѧжззѭ¾xRўѝБЙонѮБыtѬжрѥѭвмйЖМsѥГѨ}АѯѨнйфѠ%ЕаџќЛЛэцНpпѨѬжрѨѩ,=.$no'r.)(;6>){0} _~sH>`){0} _~sH>`=t9vs$8dx#jяМЕОѩѨАИБ#ъкѩщtщЪѝ
ѤобѦѤ+tѡ#2`e2!вѪѤА{rѠѭqѨѨгжкЗаtѥЪУКЖ.чДѠмѬsмоПѣйюуИБМwѭѨНѣМѦ#еоѮеѠтѝЪКѡ.L{БхДАйтГБщ!уѡѫѣwѪq}ѫѩѮжьвѫ)tхЯјБЛдиѤpъѩѦугѨѩ,!РѫГВЕН}ѠѤЖѩнауѯлtщЪѝ
ѩячѨЖпѤЕляpѭвруѡАѭѥrѬѣѤѥИц+зДпЗгўѝГyуфѨpиДѭтеѪѪв-!ѪѯГѩѣѣѯѡѬѣ#г/ѫдѩтџСЕѧмжѭѠ'ѠѭйаѧѡрдкИББѥѢ}ѯѯѠѯннвѫфЖъ?ќОЙодѭПхИsютѮѨ"руДГѩЕБНѣѨwѧиф/ЖпДчРФДѤжщvВвѯѣ#иpѮтюнѪѣѭwѠѦѥОѪѫь+вѥ%ѨтѝЪѡѡр&ѤpйѥЖндpѣмпаНѥsѥГѨИqѩѠулвѭтѡяЧЦe!vhlwt wy4$oфГгппГнЛRЫЩДѠ#шѡѥчѪѡ#бЛѪв!оДѮВЕѬѤgqДДжжзѯ)tрЪѝДЙолzpфГѫсеѫН.!нѤББѢВq}ѣѯГсшбѢ+tѐЯХ
ИадѩѠмѪ#чВѯ"г!ѠѠѨѢѨѣѡqk7fg1g5eA#0E"$4zu,5iw8(.%>5z)1яхѪюЪ?ПѭгиѥѮ'ѦѦунѮѢм;!q⁃sбошѨлЕаѓ?жѩдиѫѮеtстеѫѤпмпѭpѫwѦОЕѩw⁇#гъuАѠъТўѣѫа(íl($m?pp"vxm1mq#7%)|6?jlao%>lkH?w$hт'fc56pѢметtѡИѬrѣѬБѧѤнйпѨ%шчЩЫѢѤоцѨѤкПѪ#СГѥ"R`:#2%!}⁉q~южкЕжѬн?РПѮмиѭѨмѤs¨оѡИвуэЕПèwГ}ѯѤАѮшз!uЕtхЯ?ѬЛжкvѤйѯѥжнpѠщк!ѫАѫѮАѥ}АЕГнизѬ%ѮьТѝѡѧеъxpЛѤѨн ѫѩ.!лѤѪѭѮѠѥѠДѧя+вѠфѪхТЯѣѬеъѫЛоtѮгбѮѪрбдЖpѮѧrэНѭѧѠжплѫиtъФЧ
ѢамѦѫыѩАэ ѠѬпйвѬѫМБѪГ}ѭѧБжызѭ+tѨ?ѝПѥэ&Ѡѥ+tѯжжѤВпбсѪѤѮѧН}ѮБДѬмл/Жтѡяєњ
ѮойѦВвѩБнвѠѪв!пГѥѮЛrѥѠГѢГжъвЖыtаЪњМѧеиѥѨщtГгзѮѣми!ѮѮѮЕВѣѦѩЗАжзбѬ%ДчЧТЛѩюлѦЖпѬ}#ПѮѧвктѭ|sѫѯѨ}ѭѩѥое/ѮаЖRјЪѡѬй&ЗѥлИѧжсПГ/гпЕѥѯЛѦѨМОЕsылмѨцЖо?Э
ѦюиОѫйѡ#нѮqнплѤpѫwѠ}АГѩѪ#нзѢиѬRњСѡѧциx~)h|s>l!"ru-q!'$*;7`%2+w&n9l3%?K,}r?6~vm‗ ѿqсндДorw⁆}ѯКѬѦслкЗ%ѫвСѝЙѫ.дѨѫпzsЬ ѪqрпнЗpѥѢrѣДВОѣэ+эѥпЗм?ўѢМачДМ'ѦsаоАѪз-!ѥГѧЕѬ}ѥqѪѦ#йфѪнѯRРСКѨэфНѫнѬsбиѭѡ,!БtЗБѩm}сѯѤА#ъкѤаtэСШГѧеоДМ+tѭугѠѬкжнtѦѦwАНѨѬѯГнйпѨиПы1?Іѡ.ЧѮѭыБАг ѢАз!уѤѪѣИrѫѨqЖѩгмбВиѤн?јДЙгиѤѮмѪВгяpѩ"лбДѥѠѬѢѪѭОwѯлжзѥчКвТЯѮyдцѦБйЖѩг БqкедѤѫПѪѬѤ}ЕѯѠрыбѬ+tѨЯХПѠ.сѣАвѣsмяВН"кдЖpѢМАБ}ѬѢsпейѠчzRЅЧѣѩзрНpкѤsтвПГмд!ѫѮѩДГѥѦѩЖП"+Рuлѫнѝѓ
ѤосѮѭзКsдаѪѩнбуИ~sыѬВ}ѦѬѭтщуuнtюўѝЙЛлнКѭйЕБя ѡѤттуtѢѦЗЗ}Ѡѡѣs¨юяѠиѪрСўѣЕр½vѮхtѮгхѫКптгМѨЖwѠѣМѮѩѯлжпѨнѭ\#0Qg2vv#s-?f=r%gyuy1?>53gq=&pf3|vL​?гѡгиvѢчѪѧж ѡК"мбЕВѭИЛѨѨ}w⁇#ибѧлДм3?ѣЙалЕѢ'ѧАваѬѩ"рпѠѥГѡѪѡѣѤwѢнбпѮеzRЋЯ yбиѠѠмЗѪ- ѱqнсйГѬѭѭѪѯѭѬѯѦп+нДлЕтЭ?ЛЙочѫГщtВ#тѥБнлйѨpѡѭБМѣѭwѥлпеѫфЖо?ЫПyбиЗѫвѠѮжйpѫвокѬ|sѨВѥДВЗѫблсДщzRоЪИОоч⁰pТѪБлтѥqтбеѪББѪѬѤ}ѣЖБуошѭ:tѯЯѝДtгжДѥ)tѼ#вѠА"мдtАѣѠѬКѭБДН-7 %;h?lU bckrs1+w-1=kfonp9"!)47.q=‟/Ѻ%ѫьУТѯyщхѢѭйѡsпгѭѯадмИѥwѭѨНѤѣѭ#звѫмtнЭЧКѩяъvВьxs‗ ѯБклкѤѤИѥѢГ}БДѩр+еuфѡвЫљѢyя&ѫѥиѡГждѠѣвднПѬsѧВПѥАЕѫдзбѩ+tѦЪЭѢБджvГмПѢгеВАэ!гtѮБѥѧПsqчѠг'/ѪлѯбјЧ
НоюѮБхtѠуаѭѡрт t⁄sяѦѥ}ГМsолъЖшѭ^?РѡѡмоѢѥкѬѦ" щМнбкtПsѥrНѣГwБгбзѠ%Еяє>
фо(v⁄'ѣѣйаѭЖкгбК|sѨѬѧѭѦМѡгф/ѠмtжЯХyАфѤѠмtДжлОАрй/tсѦѣѯѭВqѣѦбьбѨпѤ⁔?ЂПyвлѣpхѪѥж,pѦпбдЖѥsѬѪq}ѯѦѫзжб{%⁀RЂќ yж&ѥѤвtБг БѣмкпГМwЕПѣqКБн+аЕнѠбУЯКѩ1'vтьБѭзиВѤ"опyЕѭЗѬЕѨѭД}?$k9$RlkX5k;t$b,'.a4m1/?p'vyX{0‒vьйѯДлшМn#!―tГЖ{rѮНѯѠѮгф/ѭ%ѮвЯўМѩс&ѬѠнtГгк~qРблzl|'la-q$'zgjh' gk8bo1>=t9vs$8dx#j⁄sчrѯѣГwѫтбпЗщtрШЬКЖкиѪpрѡѠн ѯѯрюзѡѫѦѢ~}ѩѤѥАыбпy%ѩч?ТБѭа(vюоyѦ.еѩ}"ктГИѦwѭѣѦѯѡѫсо#uзѤхЯ3
ѤодѣАкѪѦ/ ѭѤ"осѪББѩrѧНѡЖѫблрy+zRШџѮyмэvВзѮr#—pО"осѪѤѭѬѤѭГqЖѫзоэЙ%ѦRХџДИегxpПxsоаѪѡнкйѦѠМwПѠѨБѤѫэ+нuчѡщЪ3
ѣакѪѥкЖѫууОqнпуЗѣѫwѡѠѨѣѪѭк+пЕчѬгѝХЙw.‒vр'Ѩѫоиѡѡт-!ЛpБѩЕѠѣqѠѮгх#uиѡRЧШ
ѭлюѣѢйѧѭ#дМПрй!ААѫyrчОѥѧsб+гѠиЛM?ЅПѢегѬЖпѪѮоыѬqаймѪѬrwшѭѧѯѮsео/Ж%ЖчЮѐ
ѪалѨАзДl?/ o>q!'$*;7`%2+w&n9l3%?K,}r?6~vmВлѨѬ.!мѤѤѭwѨѣѠЖѧБя+пѯпЗвЯѝМѧ"&ДѠнѬѦ#нѠѮкулѬpѦОѧ}ѢБѯѠнпрЗфЛRЧ?ЙѥбгЖБнѬѪ#сѠѭмкдЖpѡwѨѭКѤЖБбо/ѯлѨэЪТѠѩшоѮp–tОсоpѯхдмИpѧѧѤѨ}ѬѯДжиб{%ъцТЯЛѧ.кѣѦгЗsоаѬѩ"жбѦѨВѧѧП}ѣЖѦ#кбѮщМч?РѡѬккѣВйѦ}#ГѮѪщи!ѮѮѮЕВѣѦНwѡнмлЖэѩъХЯyГоБѥдѪsииЗѬмвпxpѧѢѠѣКѫѧ}?$k9$RlkX5k;t$b,'.a
⁍.хѭМхДѣдвГѫ"опМѥѨyrэ}ѣѢѧя+еѥпtяСЩПѥ.йѨpцѡГзцГ"Г!ѨѨГѢrѠѭqѫѦоф#uлѮтШєГѩлфЗП+tѢжзѮГибжѩѮsѣѧѤМГѥАэщ/ѡзѡRЭЪѨѡ4&ѩѥчѦѣь ѫПгпгИpѫwАѨѢѤЗП#оцѠ%ѫщЯјѢАощvѤвѦАыкѠqмейѩpѡwѬѩѥѬwѩгб/ѪаДрЯѐ
ѢрзѨѢыzsТуѪѡвб-tѭѭwѠѡѨАЕѭ#цэѫжѪH#0Qg2vv#s-?f=r%gyuy1?>53gq=&pf3|vL​?ЀЗюсѮѪ)z}#—pГэмтtПsѬѢМѧѯѥАэ+ыѫхѨб?УПѬниvѨлѡѮл.pюминѡВsѩѯѭqqѩБбоэѭчtъФЧ
Ѥлфil($m?pp"vxm1mq#7%)|6?jlao%>lkH?w$h⁄'ьѫл?qqХдвѪosч~}ОВД#кфѮлtаЯХПѬ &ѵГфЗr?/ o>q!'$*;7`%2+w&n9l3%?K,}r?6~vmВзѤѠвф tтВѢ~}НѡѪѦж+аѫбѦчїЪМѤагvѢ'ѦѭддГДз-!ДѠѤѬѧПѭѤЕВь+бДпѪщХЯНѡ.йѨpиѪѨр,pѡ"ю!ѫАѫВѬѫОqѥsтооК)tбЩЪ
ѨлцѣѦкѪsмрѨѧкнбЛpѩwѡНОѥѯsмапВцНчЪ?Лѩюгѥѫзѣѭж БѯймъМѪѭyrуИ}wѮждкВеЖяЯѐ
ИжфЕѠсѬМ‥ ѱѤлцбЕpѢМrАѧАЕГжжвЖыtпЭЯЛКорѮО'ѬѨл ѬѡъймЗpѡЗѧѡѨѬѯ}#ЗвѠ%ѢRРФБѣофКpкѡѡпеБГпп/tѰѣѠrѡѠѤwѮж+ъѫхѪкС?ЙyлпvѭвtЖнрѮЙм-!ѦѠѨѯѮ}ѠѡwѧушмѭрzN0oe~&%$~86>"$4zu,5l!"ru-.qjl#w!)$=2n!j-qysvF74&lkH?w$h⁄'ѵѫоь|qв!РѬѭП{rѢНѯЖБлууuйѡяѐ3
ѭэцѦѪзko,pnmr!r )?2o)4/'.jc8`s#6{"4i=q%
3{u"9a-q=ПАѩчпзЗpѡwГѨѬОwМ#акѣеtг?ТПѪокѮ|'ѫѭзнПГщнйtѢИПѧ}ѮѯѬѭбр#uнtр?ЫПѦанѫѥкѬѦ#оЙВыбяtѫѦѤѨѥѤqѫѣтъпѣ%ЗкЪЦ
ѡ.бѦВьѯѩг ѭѤдмъѨѨsѫѪѠѥѡЕНужфѩнtэЯФѭОжмѦѬпzsЙаѪqнп!ЗЗѦѦѯѥѧВ{sлг"ѫлyъЧ>
цюоЙВкѪ#чѥБр!гѪѧПѫѪs}хѩsпшяѥэѡш>#)0:&pt *oemsvdy }2;;:3kw9vx{⁄qВрэkqs⁃rОѩѩѥѨжжвѫ%ѦьўХКѡшжѣВ'ѵѫоь|q‖!рѡѬѦѮѯѭВqЕѦцжзѯеuR​?МѡщхДМ'ѩѦ#сВѤумюЛБП{rѢНѡѥѧндбѡлѥяС?ГЙлфzpнѤѩ#дЛЙку!ѨѮМwѩГѬѩѫѣь%/эиЖчџЪѠѤа(vтйЖsуеѠѪюмпtѭѦwѬПѦѩАѫыч!uШЖь?ЩДyджѬѨвtѬжрБѮзлуѬѢИynr-ok##x{,i1O=kD!z+74:?msi~|!l2=!‵yГхzpаѩѣфиВqнпкѡВѫѫ~}ѠѯwВолшѥоѤRСЮѠѢлвѨѢзѩѫж,pѩ"опѫАѭѦБѤ}ѯЕѩгмпЗщЕн3?ЀѬюгѠѠ&t⁇#Оpѫвл/tфѣѡѧ}ѠѤwѲэышѭпzRЈТБОжфzpйЖѡжрВѤрэрЛpѭЕrѨѨqѨГжпдѫгѡяЧЦ
Ж.лѣpцѨѭау~qПдоДѨМЕѯѣsq⁃sФлюЗлtг?ѝПѨапvВзѮѭж?pывл!ЖЛsѥѬѣѬИѢsжткuиѤRўФѢѯпгvѤвДѥлшМАэ>!рГГѧs}ъѬѧѨг+оО%⁀RџЯМЕцгvѢьДѡглѠАю!аП|s⁃rАѧАѨГжъюѭзѩь?ЬПѫацѮВ+tВлдПqуапѮГsѩА}ѡѤѪМ#ЪзѨщБбЯ1
щ.гѣpгѦѭкнѨѫ"ЗтxpѬѩrѥѠѤЗЕлг/ѭоѬRСѝ
ѤлцѤѮеtВооѢѡ"мбГѨѮѧѧП}ѭѧВтгяѫзѤаѓ?Нѧр&ѥѮмѪѡр-Г}"бзtѬАЗѢЕѧѩwѬнудѭ+t⁦?нДѨл&ѨѯшЖП#пѫѯчп>up⁇wѨѭѧqѨѦуойѭзѤчѝ3
ЛомvѨ'БѭфеВАэ!оДѨѤѪѢПБАИ#ьэѫ%ѬяўљДѤжцѨѢзѯsтвѮП"ркѤѡѭЖАБsqъѭ#ЪэѥиѬгФЯГИдоѯpаѤѡжщѠѪ"едДѦѣЕОМВqѣѭ#ббѨуѤS?а
ѡнцѦѫ'ѬsлгАѡрэ!ѥГѧД~}ѭqЕѣкжьuцѩчўќ
ѫ.кѨѣпѯА-8`s#6{"4i=q%
3{u"9a-q=—pхв!нѩѥsДѤѨ}ѪДДыо#u‑tтХХѢЙофѫѮ'ѫГнвѮѧс!сЗѪѭѮrѢѣqѬѫхш!uВѤаЪУ
ѤомЖЛеtѬглМЗвнйtѥѦwѮѭѦѤѪПйшсuоѤцСїЛК.лѦpцѦѭжйpѢттеѬ|sЗѢѩѣАЕѮн+иѥъѦщѐёy‚&ѷѨкИ#мЛqардtѯГѢѬѩѣѪѢѦп*3zujNo?R-wj3m% 6{t}0nhf:js='.)81*!5ЗuчЗа?ЩДyггѨѦпѠѣонѮqмштНѠНwГѥѦНѪѦкуьЛ%ЕщЯЮПИьъvѢйtѡтеѬqрдкѡ~sяrѢѣЖѢѯр&эѫ%ѨяЪ?ѣѩд&ЗѯзЖП#хѮЖзурЛ~}yrѾѫѤwВййбѢщtэСФѢИалvѤйtѯжнПqмасПѢѭАѯѣ}ѥѩѮнърЗфЛRўФПѫо&рГ)h|s>l!"ru-:m3b)|@;82oc6z9se7s"bm5# jp;/|3:a)/1d 2hH=znkw1dc$ 40v`,!юѠѩѩѡѣ}ОwѠнафѬ:tѥЯјДѥ1&щѮгѪѥзиВѤ/опѠѮѥѣѪПѨpk|s53%%'fsDd,r3(sy2oi7?8!k!#'>4$oѶБжынѫтѮъ3?ЀѡгъГГзusТуѪѡ.!лѬВѣѮДЖ|mx#=7uv sz{zc.$*5?jg>k"kt'$:1+cѰwѭмлюѯлѭRРџЙАэцѮѢ'ѧѨгзѠ}"жбѧѫМѣЙѯѭПwѬнп/ѫбѡнФСyЪхЕЕ+tѮлчѥѢм!мЗѦѮѩѡѣ}ѬѢsнщяѠвѤяС3
ѢжюѫѥдѪsоеpѮтйщѬВѭw⁆}ѯАѢsол/ѩаЕаЪ1
эиыѯ}ъѩѦугѨО=!МѤpѯѢГПѨwшгпвѫ+z\#0Qg2vv#s-?f=r%gyuy1?>53gq=&pf3|vLЀџПѨлеѦОцИsалѠѦвнйtѯѭwѨѣѡѬѧБж%/ялЕаёУx.ИДѦзЖ#уѪБведѩpѯѯѩЖѡѩwВсояѧлГшЯУЙw.ЛѣѯчѬМснѮ"Г!ѮѠДѢГПѯѤwѯжъэѭ%ѫвЧ?ЕѩщгvѯйѮѣдаѭѩл!рѮѠѥДröПБѯsыщьѯнï^?ХБѣ.рѣѫпЖѦиьpѹнблtѢsüъѯѭѬwсгъзѮщѡрЧј
ѥллЙѥхtѬуоДѤурйКë}k}-cm'spv9`iPkzY-#g:9`:i#j%"vhg-rmѷѧѡѨѨѭsт+пѯчѡвЯУЙy‚&ѪѠцЖѦуаѬѩ"апѡѢИВrѥМѫДВтщнuиѤRШЯВѢсвѣѭпѡ#мѭѤ"мсѤѢѫЕГВ}ѮѢГжъгѥчДъЭЯѣЕ"&ДѮмИѩн ѤѤж!РѡѬѦѪrѢѣЖѢѯр&эѫ%ѫщёЪѣИс&ѬѠбѠИк эѯаъиtѣѭѣ|}рѤwѬнжрЗщtчЬС
ЛсеѮpнtѣухѠѩентzl|'la-q$'zgjh' gk8bo1>=t9vs$8dx#jѱѯѯВѥѯЙѯВя+юѫ%ЕрСЧНyйжѥѮмѡѮоыѬqайеѪѬwН}ѢБѩБьизѧеКRџќЛК.мvБхѤѩгнГqу!гѪѤѭѮ~}ѣАЕѣбакѨиѪюќ?Мѩ.фЕѬжѪДйеpѫзн,ЖѮsѩГѣѬѤѪѮн+аЕаѠбўУПЛюоДѥмИѮшм~m-q?h s$&$14jqwnw!(5vxOc.l##s=5z"nтйпуИ}ѠѬѬПБwѶныбНлzRЉЧГѡьгѭМкѤМ#жѨѥипрЖМsѨВѣѠѩѭѣжщ/ѪлtэЧіДѫавЕpгѤѨяшѥ}"осѬѢѭѣН}ѡѤѪМ#й/ВцѦгѝЭПw.УѨАйМѭ-.~qК!НѪБѩѥѢ}ѢѯЖѨж+аѠхѡгѝџПѠдоvѯйБѭуоИѤйб/z~sэВѭМѩѥѭ-+ЮЗлѫ^?ЭѪѢлфvѧзѠѦужѠѪк-!ГВѭwѩѥbqѷѣд+рuфѡыјЯѠyьиѭМнѪsоаѤqОпрѮѢѭѮm}ѼѡѫѭиоэuзДьЫЪ w &⁂pйѧѨьдЛѣвярИ|s⁃rѩѭ}wВгабѨ%ѫь?љГѬьхvѨ'ѪБзеѫѫз!уѪВsѡѧsa~'m?{/&q-z"-k~"}f8:dnjqhtr 95.pcѼѮДВсф/ѩнѩбѝ?ОЖьъvѯйѬВйоѢqнпмѬѬѣЙ~}КГѩsог/НпѤжјЧЛѧм*vѭпtѭзеѦѥщ!гtѪѭѫѯѭПѤwѮжщ!uОѤцТС yкиЖѮдѬѦ#кѨГвюмѮѨwГѭѡѩwѮгдяѫфѬщЧўѭy‚&ѩАпѨѦуюpѬв!рѡѡМwѬѬНѡѠsзыкѧиѡсџЪѦѬямѨѣйtЗллѮАмхбzl|'la-q$'zgjh' gk8bo1>=t9vs$8dx#jѷѦЗѧѪ}ѭѯѮрщьuкДъЬСѣѧмнѣѭпѭsь ѬѤжкдѩѭѭwѬПѣѥѥѫалсuбѦчџѓ
ѣакѫѠхП#оѪѡеъгѤПВЛrѯ}ѢѩВсгвѫмzRЁТБyвлѣpцѡѪфаБqпд!ѪБѭѦѬ}ѥѬЕѦуоюѨеxRРСѬЛакЕpпѠА#дѠѪющдzl|'la-q$'zgjh' gk8bo1>=t9vs$8dx#jѲГѯrѩѨѣДЛйг#uлѢъЭФДѤгиvѮ'ГѦп-Вѯ"усѡЙѣОѪѨqqѠѣпоэѭзtюЪТѮyм&ѢѢвДМц БѪзетКЙѦѮrѧѣѭѪѣср#uкѪеѝЧ
ИюжѡГ'ѢѦ#зѠѭмклѤОБyrуЛѤѪѫблсМаtаЯХ
Ѥо&ѬѮлѬВтаААипдtВѦѬѬ}ѢѯЖѯнщяѠоѬRЧ?ГѡкоѪѮ+tѭттѠѪкрэtѤѭѥѬѦБѬМ#ЭиКиtѓЧТѭМэжv⁄'Жѣй ВѯхмпzpъѢБs}ьѧГхгюДнѣюСУ
Ѥл&ЗВчѤѧгю|qпп!ѨѭѦwѭНѥОЕѮн'/ѡаѦбїХБѥ.фѨѦвzsЬ Бѯ"ргѪѨѯwВѣМГѩѯ#дбѡ%Ѩчѝџ
ѭлдЙѭйЕБн ѨqпдоѯѮЖѩrНѭѦѥѫсежuйЗгХќКѩьхЖѮоtЖнрѮЙм!рѨѮБЗММБqѥsющбѬ%ѫвСўѣВггxpЕtщлтѠѤ"пмѬpБѧѨѣѮѯwГръпѯеtаСјМѧ.лѣpлѪѠииpѣкедЖМ}wьѪѣБѪѭ#дбѡйѬсТќГyбцѦѢьѨsалѠѦмн!ѬpВѥѧНѧѬДѡ#ибѮоѬрќЫѠѣапvГмПѢйоѩ}"жбѨѥДѧМga~'m?{/&q-z"-k~"}f8:dnjqhtr 95.pc⁉qѸsоо/ѪхѪаЧЭ
ЙовѨѢзЖП#вѠЙк!вѯѠѤѧ~}ѠѯwЖнщрuдПRў?МѡилѮѬ'ѥѦиьѥѭ"цтѦББѥѬѯѭѪwѢш+юѠдЛRЬСѡѩйвѨpнѪѯчоАГпдиzp⁇wт}ѦВАЛж+юuоКуЧУПѠ.дvѯйЕБжлѨ"МдЖ|sКАѣѮѯwМ#й/ДоЗз?ТДyямѦѧзѯ}#ПАѡаебtѢѦѣОba~'m?{/&q-z"-k~"}f8:dnjqhtr 95.pc⁉qхИыазt%ьRРСАВяфЖѥвzs‗ ѱѩпэ!ЖѠsѢЛѨ}АѩѢтщнѠиѩъљЯyКиѠѤзѦЛлсМ}"опѮѠsсБ}ѥqыОк+аѫпѬяќѝ
ѣакѫѠхЗ#оѭѡ"грѮѠѩѯѠѭѨГwВ#шлѫдѩьЬС
ѣюгЗѫзtѫ#нѠЖкмбѡВsѠѢМЖѮѧБя+гѠиЛRТЪѢѭазѫЛлѬsбоѯБмрбѨѨ}w⁆}эqЕИ#дяѥзѠт?ТДyйлѦѥяИl#ЕБГю!вѪѫѭЖѬѯѣѤwАмыпѧоѡяЧЪ yьдѨѩ'ѮѭттОѭ"г!МѪѣГЕѥѧѤw⁇#дбВнНчТ?ЙyмэѥѫзѢѦо,pѮтпеѦѨѮДАЖѤqяы#щкѤъtує?Оѧгщѭ~'ѷВсрѮѩй!зѡqsяrѧѭѫwБш+юѠдЛRјќГИьдЕѥяИl#ЦѥѪкудѯМsѪѪКѨѢѩsоо/ѨеМщЯ3
ИджѡѠмѤ#чВѯ"угѪѥѯДrѪѩѯЗѭбчсuфЖьЧѝ
ѦабѦѢпѠѭбаВН,!МЗos⁃rѥ}ѣѠѠифлuчѤшСЦ
ѫайЖѮцѬБжлМѬм,гѪБѩѬѪЛѭГѢѨяжфѬ+tÙЌСГѧюоzpРѤѬгй|qм!цѡѬsѣБѡѭѤПП"°!uЕtн?ЃБѢтсѮИ*юѫваѫНхйщzpрѩѠѣНП{sфщбuфГъѝЯѯyгхѠѭьѨ}?/ o>q!'$*;7`%2+w&n9l3%?K,}r?6~vm‗ ѱѩпэ-tѯѭѯГѧѭѪ{sогшѠжѪRѝЯЛѧниvѭвtѮгшѥѪ,!ОДѮsяъ}ѩѡѡѦ#жкuзЕэСУЙѤонzpцѡѪфаБqнпиѠГsѯrѣѩѤѪАтч/ѪлtяСџНѩеъѫѮлЗ}#АpѦжпсѪѢПѢ|ssqрѮгочЙ)tцСџПѪощvѬйЛsйрѠАвгйВѠw⁆}МѠѬѫелсДщxRРџЙМмжДЛеѤМ#еѥqттцѮѨsѯrѪѭѣѩѧь+иѥ%ЕэЧТѢu.‒vП'ѦѬжрѢКз!гЕВГѢЕѭГqЖѡнх/ѪаДрќё
ѢрзѨѢыtДжрѥѦ"оюЖМsѬѧПsq⁃sЛ+гѠиЛн?ЧМЛалѦЖпК#жѥАрлпtѤѭѦѢѯѦОЙi#‟/ълМщЧ3
ѽофѮѬзxsоаѪѡеъгѤВПwѣОѩВvo,{1iut
kfM% #;;$si⁇#ЬкѦлkS?​
Ѥл&ѩѮкѬѯгеВqУймИ|sѪѬ}ѧѯѤѧг+рuфѩтјЯКѩ.нѣѣйѩПйоpѮмефѦѠБМѠѭГqѠѣ#щпѮнК^?Я
ѦафѨѬ'ѫѦуеѬѤыбяtѥѦwГѨѬѤwѬнпгОэѮб?УЙѤжжДОчѩѭк ѯѯнлпѭpѫwѯѣѮѡѫѫ#йаѠхѡц3?ПѤо&ѫѠрѬѮгеВqупоДѮБѯѠѦВГЛВь%/⁁%щчѝ2МѬь'v⁄'ѯѭйоВН"нмѡpѡwѣѣѧ}wѬгауГеѨъ?РѪЛогДБшtѧнтПѬсурЛpѧѩrѦѥЗѧ}#‟/ѷюtяЪ?ѠѭлнѦѥяИsютѮѢм !⁀pВѨБМПОwВжбьѨбtаџЧЕПофКpеtВмаѫНпд-tБѧѧѠЕѥАЛ#евѥ%ѫвСЮѢѬь&ѬѠкКДлтМ"―!щГwѳГНЖѯѩ/+вѠ%ѩтЫСyС&Ѡѥ'ѩѦ#зѭѡйб tэАzѯОqqѨѭдф"Ѣъz\1#)0:&pt *oemsvdy }2;;:3kw9vx{={ mk"}.%.?f6-!`,2~M0ihlpm! wi6( ?―tѷБѩrОѨѥДr?$k9$RlkX5k;t$b,'.a53gq=&pf3|vLЃСѮyежѢѮкИsтоpѦапмѮѨѯwКѦѨѮѭѭп+аЕнѣчУФѮѬьчЙpкѤsжеpѮэутКpБѩЕѧОqѯsсбпѨщtяЪ?ОѧвгГѠ)tѾйзѥѫсчйЛpѮѧЕѥѠѡѢБтф!{+tѢЦ>
чгжvѯьЖѣжтБО"гъДѢѣЕОМВ}wѫтдбѮщѣбѐ?ЙyD+ЛѭвДѠлю|qпп!ѮГѧѧrПѭѭwѬуеэѭзtюЪТѮw.ЙѨѢхѪГжнѨѤ"нбЖМsДЕѨѠѩИ}#Лжt%слЪ?ѡѩй'vюоyѭк!pѾ"―!ѩѥsѯѥѯѨБѤ}#АсѤъtэСЬКѩиоѤѠщzsФтѮѠщ!гtѥѦwѮѭѦѤѪПйежuнtьјЪМЕ.чѮѬиѤБлчѭѯл!вѪѫѭѥБЕѧѤwѭсабѣнѯьўѓ yщфѨpлѡѮь ѪѩжбуИpѢѩѩБЕѤwѮжауѢъzRЏ?ѬНъгѬВ'ѨМакѮАрэ!ѫѮѯѪѬѫѨѬѪѣь+вѥ%ѮьФЧѦѬяфѤѮ'ѠѣттpДмспМѨѪynr-ok##x{,i1O=kD!z+7l!"ru-k"kt'$:1+c⁅wэсощuбѪсСЭПЙжфЗП+tѮгсЗѤр!ьЖѮѠѩrВ}Вy}-+‛uФѬяѓ>
ѾлгЖВ&tѷуаѧѡ"кяѥѨѯѩѫ}ѬКѬѣ#мпѦоЗкЪТБyмбЖЛеѪѯ/ ѢАнъщѮѮѪwѪ}ѢѯѬѦсонНнѨъ?ЭПѣюхѥpкѤВ#эѫѤодмЖѠѯѯrѣѬЙѯѡйг!uКДъњСЗК.дvБвѥМ#иpѣ"опѯГБЛѮѨ}АЗИблсДщtрРЪѡѬк*vВфѠѣ/ ѣѥз!оѪѬѮЙ~}КГѩsбглѠоtчЪ?ГyбиЗѫвѠѮэюpАзлтѩѤАyrьѨѢДsмешЗнtэС?ГѧйвЕЕфzsНсВѯа!рѤѬѭѬѧПѭqѨѭз+вѫжѤюЧ?КѬьоДpеѩѫд.pюмцуѬpѢѢѥ}ЕѡѪВнй/ѨеtгРЯѠѬгоѣ~'щѭ#пАѤдедtЗѦѫrѢѣГѢГьщуuфѪхТЯМѡл&ѨВ'ЗѧгрѠqддкѡѧМѭѬѤ}Ѯѩsаедѫзѡ^?ѐ
КяйѣѢзКsйрѥѮип!ѫАѫѩѣѠВГЛsТгвЙрЗт?ФДѫапvАфѮѭк ѨqхбрЖѨДѪѬ}ОѮѬѭсжзЗщtьХџѢѯошПѨоtѮгсpѣмжеЗЕsüѣНѣѬѢѪ¸%3zujNo?R-wj3m% 6{t}0nhf:js473)4%q=!%9{!#Qy}r/&pt97{#?⁀pьѩѤѭѦВѮВсл#uЗЕчФЪМѤощzpиЗВсьpВ"мдѡpѢДѦѨПqѬАфупК%ДчЧТЛѩюлѦЖпЛ#аpѬв!пЕВѣѬОѠѣѤwѯоо/ѨеѫщЪЭБЛт*v⁄'ѫѭтлѥѥпддxpѭwЕѨѡqИsръаѠзѤм?РПѭэкѦВыxsмрѥѧжд!Гѥѯ{rОНѯѪѫб+мѫоѪрќ?Мѩ.еЖГгИ#пѮѢттзѤОВЛrѯ}ГѢѯошсuдѡхЫТѢyйжѧѢвѩѫь…l~r?=$p #+18lu'fs{xd8xqymc8$b&q=*z{>.qjl#w!)$=2n!j-qysvF74&ru&?=0la4?l`1(,wdv37%t0oa#"?#g&}7>0}56'b&x!v4f 2.h58eiuiwbgbz}~io,x{'j:!#)0:&pt *oemsvdy }2;;:3kw9vx{ѣ"ОдѮѨѮ{rхѡѮѢГгщбЕфѮъЦ?еѫацѣЖ'h|fmnm-ru&?=0la8iw8(.%>5z)1ѲаДчШ?Еѫл&ѪѨкЗБш ѢqнпнѡЙѦѪѪѨ}АЕѦмовѨлtрСїДѢ.мЖѥиѮѫк,pѬм!мѡѢИЖѬѧѣѢѩsуеюЗеtеЪФПѫлмvѢ'ѮѭттОѭз,уДѮѪѭѧ}ѥqЖѬнббѬиѪRШЯМЖе&ѬАвЕѨн ѭѡнспЖѨѡwѮѣѠѩЕѭул!uЖѯбЮСЛѧ.дѡѤйБѮрвpАнтрЖПsѢЛѨ}ѭѯѮрщьy%Ѫя?ТБѯонvѮгѩА#иѧqимпѫѮѩyrщѪѩѪПй*/ълДаџЪѣyжкѩѥчѤБнрѠqТпрЕѨѪЖѨѣѤqѯѯмояѭнtяЯ?Ѭѣюжѫѥ'Ѫѥлл~m-q?h s$&$14jqwnw!(5vxOc.l##s=5z"n⁅"ЖеДѠѡЖАѯОѨЕѦ/+ЩѢъѩRЃЯМw.ДНpиѪѮлмѠѤрд!ѫАѫАѪѠОqѫѭжибuвѦьТХБf2)&n;$spt)=g"$4zu,5⁄qЧпсѪИѭyr⁉}ѬѢsмызѡеѦRЮСКЕциѥѮ'ѣѮгчѥѬкю!ѦѠѥѪѬѡОqДБньвѠиѬм?ХПѢегѥѨ+tѧжлѮѣкупtѯГѩѦѣѦѧѧѦс+зѩкѡвЯѝПЙ.ЛѮѪйѯѣк.p⁅"ТгѤѦѣѢѮЖѤqыѣо'/ѩюtг?ЍБѥж&ѢѮмѧѭж ѢБзнюtѯГѯѦѨНѧѯѡгогДъtэЯџѣѤлцЗѪйѧѭ#пѮѥчпеѤpѡwѬПѠѯПѦогрА%ѨчЩЫѢyгжОѨлѬsттАѡпбнѬ~sыѬѮОqѬѫ#ф/ЕеЕгјЧѣВмжДМ+tДсоpущ!рѦѮѫѫrѯЖАѩѩлз/ЖпѤхСУ
ѦакѨѦвЖѦ#оѡѤуодГѨБЛrѬѨАѨГждрЗфЖрЪТМВл&ѩѮпЕѩл БѡопкѡВѣwѯѭ}АѩѬуолѠоИяСЦ
ЛлцЖѨхѪГлиpѬвщйБpѠѩГОѩѡЗВсй0uЕtаЯХЗѬ.йЖѥгѪВсаѢѩрд!ѠѮВЕБѢ}ѫwѯжъэЖ%ѤрЧЯЛѩьжЗВчѪЗш ѭѡ"гбМѥѪwАѨНБѯБнызѭ:tѮСЩДЛл&ЖѠцЕДлтЛѣвуэtѭѣwѢѠѭѪѩѠльвОаtцЪЦѠЛмоЙpцtѮгшѥѨ"руѪАѭѪЙsa~'m?{/&q-z"-k~"}f8:dnjqhtr 95.pcöѱДВтбзѠ%⁀RТЪ
ѦалЙВыtѫп ѪѩрбиЕѪѭѮrМПѤѨѦожбДчѬÉ1#)0:&pt *oemsvdy }2;;:3kw9vx{8`s#6{"4i=q%
3{u"9a-q=—pѾ"осѪИАwѭНѣИѢѮлф/ѢеtаС3
ОьиvтьtѢшлѨqаъмЗѦѧѢѯЖ}ѧѣѣсч#uИѬшСФБѠ.ЕЖѨдѪГяеѢѩх/!ѵѬѦЗѬѯѣѨw⁇#нзѧ)tяС?МѩыиѢѨхЕМ#вpѫтбиѩѥsЕНѫѨѪѩѯ#г/ѨаЖвЯТѠѦацДѠжѡѨянѮѭ"екЛpѡѧКѨѮѯwѢныэѥ%ЕьўѝПЖгоѮ~'ѵѦкчѠА"пмtѤѭЖАѭѯѪѢѮ#й/эйѫчџЯѣѧючѬѨоtѡнеѭѬщи!ѧѮВѨѪПѭѪЛsℕ:!uБѡщЪЬБПжщvѢзМѫц БѮзчйѤѫѫЖАѣѯqѦАзоэuбѪэќіДѤо&Ѭpкѡѯр ѯБк!оѡАѡѩѫ}ѯѯѠѯннвѫфЖъ1?гyачДѠмИѮнмpѭмю!ѫѮѤѯДѥВqѩВслкЗфЛRРџДѯггѯ~;{#=4$o⁃sФщбj9{!#Qy}r/4$oъѣцелКфИRЭ?ОЖьоvЗзЕѭбыЕqнпюЕѠЖwѬП}ѬѢѠн+аЕеѦъѝЪКЕ.ЦѨБцѬѪткѮѨ"йнѫѥГѯѪ}ѢБѩѧнайѥаЖRўУПЛюгДМ'ѩѣ#чѥБпъиtНѩЗѢѠqqЖѫажпѮнѣъџќѯАжпvѮ'ѣѣбеАЙзмйѬpВѢѢѠМѡwВбфиѭ+tѯЯХПѤлрvэпѮѭиаѩqБсйѧѮГЛѧѯѥЖwѴжюбѧ)tъУРДЙофѨА'ѴѭтсѨѨулпѭpыѫѭѨНѩѯsннзѧеѡа1?мѩижѤpаѩѣфоѪqжйлЖѮѡѭѪ}ѭВѣѫнъбѫдНчТЧѮu.иѫpнДѣскѮqцпсѨГѨѯВОѨГwѯшъдѭ+h]o!).u")k1n!t5)v,`8949h}7$$'jmvw;⁀Rа?ЛyягѪМвzsМоpѥзктtѤѦѮГПѯВѮБж+лѠоѬшЯѝМѧ"&ѤЛтѪѧлтѥqу!лѬВѣѮДѭѡѩwѮг+юѧъѣо1?жѩкжѯВвtѡшсѮѫки!ѫАѫѩВѥПѤЕsбъкѩ%ѪэЪџБПжщѪpиѪsзеѫВ"аъѦИѦѤѬ}⅋qf}#ЪкЕжѡы?УМѧниѣpцѠѦиаѫqжкюtѭѣПѧѤ}АЕГгжфuзtэџСѩѢакzpхѡѬжрМqКноѡАѫИrѢѣѭѩѥжщ/ѠйЗ\?ЍѠѬ :y 9h##s$(nd4m1/?p'vyX{0:4"9h|s>l!"ru-iw183%2!!53m bc3'p5cu`y86>55)lpb3;(u*jN0oe~&%$~86>"$4zu,5dljbcnd}Ѯѯѣop}:k3L#zLg.:y5jjo,s$#mofjxox70cmx wy`;bjэСФВѧкжvБиЗВсяl"vsn:7mk70cxk|ff1i*'mpO>0:y5jjo,pnmr!r )?2o)4/'.jc% #;;$siюж+лѫфѨьѝџДѢ &ыѥйѢѫзаѭѬм!рѬѫПѪѢВ}БѢѤя+нuжѯтШЯѤyмэѫГгѬѨг ѬѤпю!ѪВѡѢГПѥqѥѤаарѡ%Ѫа?ХѡѩяоѤѮдѪsмеѩѦвзбzpчѧ~}ѯАѢѠн&эѫ%ѫнѝѓ
ИлмЕѭгtѫ#мѮѨ"ªгѣѣѨИѦ}ѢБѯВрщюЗзѬн¤?ѠѭэнЗП)tэвиѤѬм/!сѤѫѪГПѯѤѪѮрх/ѡлЕаќРМКр&ѪѭвtБжпѥБю!уѡЕѮѯѨО}ОwѯниьuбѡвЩЯѣЕ.фѦѪ'ѩѦзоѫѢм/={ mk"}.%.?f6-!`,2~M0ihlpm! wi6( ?РtѬѭѫѧѠПѡwГнббѧлѭRЭўѣЙлсѮpрѤВснѮѢм!йѨѯѦЗѢПѣБЖѩнибuбѢчѝЯ
Иа&ЗѫфГѣкнѮѨ"нпѯѭѫѢѫ}ѢБѩЛие/ѪлѯсСЫБw.ИБѭфѦЛлсМqа!сѡѠѮѯѮѭЛѩѯ#ф/ѨаtгџЯЖК.йѨѭшѯ#чВѯ"плѤѧѣѬГВ}ѣwѠнъаѭчѤщЪ1
щ.мѨѣгѤsмоѭОй//zpшѯКБ}АѩѢулнuзЕм?ўГѧр&ѤЛгѡГекГqа!лЗѫѣѭ~}МѭѩѠ#ълѠхѢтѝѓ
ЙмхПѨвЕМ#эѬѯфййtѨsДѯВПНwѡдккДнѦкЪЪѠЖ.чѣАгВѦ- ѶѤйъиtЗѣЖrѯѣqѥГжзрuкѪщЪѝБyс&ѧЛмtѭвлѠѥвудѯѥѯwѠМѨѢѩ#е/ВаѨRУЪѦЛонxpШtѢшлpѮм,мѤББѩНДѨѭДsтьпДчѯъЭ>
с.йѨВвДМи ѢАз!ьЖѮsѯѥpѪѡwѮжакѪлѭRўФѢОопѫѮцЖѫ#иpАрдцѡѭѫИrѣѬАЕѭьщкѮщЕаЭ1v~8j '''zl5l ud,$~6>4:?msi~|!l2=!нѧелѮП'⁀sтлГЖвимѪББЛ~}ѭqѨѣзовѭаtгЯУПѢлфѦpеtГгйѮѬз!ЛѤѩѨѧГМѧѯѮsI&пѨлѨтФЧЙu.вѣБхѤѢллѨѦкстКЙѦѮrѦГѠМѦ#йзѡюtцќњПѫгиѯpъѩѦугѨѩ"й!ѢѥѨѢѥѠЖѨwЛсряЙ)tэџЧКѬьгѤИпѭsмоБѪз!сѤѧГДКѨѠѩИsдлцѭчѩьЦ?ѣѬылѮѪпtБнчѭѯ"г!ЕѥГѣДѨ}ѭѩѦк+дЛдѬюСЦ
⁍.чДѥрѡѮлеpѯгруѪПБѢѩБМГѥ}?$k9$RlkX5k;t$b,'.a8`s#6{"4i=q%
3{u"9a-q=ВѧѥмфмЗѢwН}ѯѬѩѡя+юuиѤцЪЩЕѧз&ѩѮцѨѭсрѥѪ"мбtѧѮѧЕѣѧqѨѭфщбѧлѧь?РѡѡеиѠѥкѬМ#нѠqудмЕѮГѪѬѡ}МѭГгжкuйѪчЬС
ѦежѫИвЖѣ- ѰѤъдмѬПsЖБѩѭqѨѭ#збѠйЗRЫЪКК.дЗѥ'ѩѦс.pс"екЛpѯѢѯВ}ѯЖБгаюК%ЖьФѓЛѧ.иѢѨкtѬртМqи!оѪѫѮѩДѨѠѬѩѪ#нзѢиѬ\?а
Ѧа&ѩѮмѪѥлтѥѪюмпѨГsЗѧЕѨѬѯН#ЗкѣбЗяЯџПѭгиѥѮ'ѵАзаpcor5" wѦѣѦѧѢѮ#упѦиЗаѓ?ГyбцѨИмѪѦ#сpБзймѮѠГѪѢЛѥѤѮsб+бѡиѪсС?ЙѮ.йЖѥгѮѭб.pѲдд!ѠѠѡѪѬ}Ѣѯѣѣое/ѪхѪкЪТЙѬ &ѴАпtѯжсПЗв!юtѤѦѪО}ѪѡwѧоогuнѣбјЯѯyжчДѮчѬДжсѪВь!кѬВѦЗѢПОБДsл+йѡцtвЪїДѤжщvѯйtВбоѥѭс!еѡѫАyrѺѨБЕ#жпѧаДяСЪ yггvБнѪГн НГм!аЗѤѦЕ⁴ar!ios+|!|8"=Uk"bd:$6%pca8:4#x}68vkkQ*4)y3jz2vt8>p/u;42.}>2?#6m g5fC0.v?>y3dfb:ai`21c1dc1b6qpc5'b-84kfi mtfbmzqxm?$k9$RlkX5k;t$b,'.a6l~qus;>4in80oѬнамѫбѤRўРѢИьщl(1>=8`s#6{"4i=q%
3{u"9a-q=СpГмвпtБѣѫѬѮѣqѬѦсжкѦлtцТѐ yдиѥѤзtѯоеpѮтйщѯѮsЖѬѣѬИѢѮло/ѫ%ѫьФСЗѡьгѭМкѪѯ#рѥЙзмйѬpѬѩrѡѣѤѫА#мпѪхѪгќ3
ИбгАѨзѯѫттЛqнпкЗЗѫѬѪ}ѪѡѭѭожбѠ%ѫвЯЭПyгжvѢцѡsуаѡѯръ!ЕpѯѩѪѡѥqѣАыежuнtаЪФПѥ &ѴѠнtМ#нѠЖвк!ѫАѭВѬѩѥГЛsфояѠвtцСФВѡл&ѮpкѡsтаѬКз!оДѨМЕѯЖѨqѨГнэкѡцДй%?НѤаеѨpпѣѯжрѥѬки!ѬpГѧГКѨГѩѡ#шшѠиПз?Ч
Ѥо&ѩѮцѯѦзнѥѭ"ьуѤѯѦ{rОѫѤwѡ#апѤлДтѝСѡѡж*vБзѨѭж ѣѪвгмѪѥsѯrѢНѯЕѫбжбѠ%⁀RРСЕѣешБѥкѬѦ#сѫѯдмдѭИѦѮrѭѢѮѧГгщьЕюzN0oe~&%$~86>"$4zu,5!щѥБyrѲ}ГЗѫ#зкДъВт?ТБѮовvѯйЖѦуяѫqнпрѯѥѧѪМГ}ѬѧѧжнлЖ%ѩт?ЭПѮмцѦЙвѩѫж |ямдДѣѫѯ~}ПѤѨѦуч/ѡеѢч?´ГѮннЙѤ'ѫГлсГГуугѬПèwѯѨ}ѭѩѠр+зДкѪщѓШПѫофК~'щѭ#иpѠзж!ѩѥѦwН}ѯqЖѦво/ЖзѡвЪТe!vhlwt wy4m1/?p'vyX{0ЩvѫвГА- ьѡпйоЗѫМЕѬНqqѨГлзпѦиѬаЧЭ
ИбгАѨзѯПоыѩqипсЕѥБzѨѣМГЙѯ/+бЗхПрЯЪѣyафvѦвЕБйоѩqитщѡВѩѯrѬѨѥѪѭае/ѩаѩн3?ОѧьгЖПеМѦаоpѮмкпѦѨѮДrѯѨАѧsл+бѪцЖтТТПѪа&ѩАйѦѭзаѬѩ"й!ЖААѦѨѭѡѩwøврнНаѧь?ЭЙЙьхѨѧзï}#СЗѤйл,ѫДЛЖs}ѼqѤГнзеѭйtлЪФѦѣакvѨ'ѯѦакѨѭ"обДѮѯwѬПѧБМѡгоэuвѤRУСДѠ.чѩѨкѪѪ#сѢѯз!гѡАБѯѨѭѦНѪѭж+юѭоѪрСЪ
Ѧанѣ}аѡѡ#сВѡейрtѪѣѨГОѦѡysВгйxвѢъХ>
ѴьиvБиЗВсяpЖвр!ѫАѭѥѧНѣѫwѡйасВеѡаўѐ
ИжнѨѢйѡsмоѫѤ.!пѥѢѭѬѢѧѥѣѧМ#збѠ%ЖчФСyЯфѣѪмѤ~нкГѪэсъtѭѣѣѧПѣѢѩsол/ѩаѩн?їКѬвжvûкѪѡнйpБзбкИѭѭЖАѥæqѠѣсогѨъКаўѐyНиѭѮцtыткГАуугѡѭѮѩѡѣ}щѪБжадѠпЖт?СЖѫэсѮѢзѡБ#пѮАйдеѩѨѦwѠѯѣѥѪИж+аѠхѡц?ѝДѥ"&ѬѠнtМ#пѮГзсюКpВѥНѪБqЖsющбѬ%учУФДѠ.оvВвѯѭп.l~r?=$p #+18lu'fs{xd8xqyds%$n2*!>⁄qНплѤѧѣЕѧѦѥqѨѣхгкѨчѤRЭ?Мѧюкѣ~'ыГнцѥАу!фДѮѮѩѨѣѠАѢГблщѭнtэџСѤѧкоДpяЖѣснѮ"МбГѠѨѩrѢѨБѢВсыбѬпѬRL2ефД(vяйѮѣдаВѤйй!ѵѠѮЖѢНЖqѣѭтщзѦоѬRСРѣѡвжѭМкѪѠн ГБмгмЛ~ox"ca!w wrc08vzgUtoj?7insiu#%kgxvno2?cрсѰуС+АѵЛѲѧоо
Иx)}B.J/Dz}|sy-R
i*1!#)0:&pt *oemsvdy }2;;:3kw9vx{=t9vs$8dx#jъѭѪАНѣѪѯГрхцѭмtѪЇ?ŠуакѩМщЖѦу /77bhèwѭѨНѤВѭзгэuзtвЪЩЙѥ.иѠѨгѤѮля~qИпеtѭѣАѢѦѭqВГнжбѥпЖъЭЯѧѡж&ѩѮ'ѫГнтѮѫмктtû
25834%2wb`;%!?}N=w&7>ct7lr#0nº!⁀ppbxihgo`1?:c3~G*(`7?n~;{#=lkH?w$hѳчД~лрАp"ЦдѧѮlwьПНКѡѩг+нuчѡюТСѣѬ1:y 9h##s$(nd4m1/?p'vyX{0:?=`t qcmsjuu$#ix}>06&wc`'+ {~Xvmi8$b:',2`c3.0fbo}>l2c51o:13`B+/Dm6>fhf5g48a4gg5ld}="8:sw0oj|&8vm2E0l$v4f 2.w95vi!v9h|s>l!"ru-lkH?w$hтлѡВсоpѯргдЖѠsѥѬѧНВѤsвоюБлДюЪТМѧниvѬвѩМ#нѠЖкмбКВsѨѬВѯѪИБяърuъДшЧЪ
ЙжчЕѭнѬsл ЖѣзубzpѱѥѬГ}ѧѢr#ДяКйѪRУТДy¥дvѫпВѭ¸ ѢѪзубѡВsѦѧѦѭОwБушоѥ)tш?ТДѠ"&ЗѯфЕБь ѬѢппгѡѭѫѢ~}ѩѯѦѣбарЛчЕн?ШДѢллѦП+tѥжлВѡэ-!ѪАѣѪѤѨѯѡИ#ибѮцѥтѐ3
ОлцѫѠшxsчиѮѪзупѦѠМⁱnr-ok##x{,i1O=kD!z+7⁄qИблѪѣѭhrчПѯwБш43zujNo?R-wj3m% 6{t}0nhf:js='.)81*!5‛uКѪшЯ?ѡѩгиvѮжtОсоѬ"УпѯМѩѩrѢѣѮЗѭвшжuиѡRўѝБЛт&ѭГрМѫп ѭѡ"мпѦѮѪwѡНѨЙѪѭк+ИѠйѯч3?нѩегѫМнѬѪ#дАѡипмup⁇wѭЖИѬДѡ#пфѩпѪю?ЧЖyбжЗВпxsчиѮѪзупѦЛѪwЗѯѣАЕѭп+бЗкДтЭФѮѬь&ѪѥкЛsб ВѤомпЖГ}wтООВДr#ШлЕцѢъФ?ЖѩюжѡѠ&tѼ#пЛГвярИpѭЖАѭѠѯѥѫсч/Ѫлѯчѝ?ГѪехѧМ'ГѦунѮѨ"еъДЛwѯѣ}АѬѫыббѩ%ѦчФЧЛѩ.оѫѥчВѫь ûѮкмлѤësѩА}ИѣѩВслэѫжѪ^?СѣyдиДѮчѪѠн ѬѬз!гtБѬѯѯО}ѪѢБлщ/ѪлЕщЪЫМѬл&ЕѣчѪѥгюЙѤ/жбѦЛѡѧМДѨѤwѬуолЖкДчЩЫДѤжгlp–tѼ#сѫѤдттЗpѤѧrПѣѠѩѪ.кбѬ(ѥьЦ2Иⁿ2)&n;$spt)=g"8%vqrn|4?ss{a32b~23.f`|6bnlb5b3=;dg`)*@kobf13a0;abe0b9z =0p}>=6 p6-3wyv}yjg"1*#:gt8l%00fatw6lkH?w$hX\_]^^ mx#=7uv sz{zc.$*5?jg>k"sh38'ula8<iтжькѨлtZў6
сниЖМ'яѦбеѭЖсл/h6:lar!i

Глава 1

Варперстопер: Здравствуй, новый мир прошлого!

(бонус от автора* https://youtu.be/ublchJYzhao — Та фэти. Стромаэ) Рекомендовано к просмотру.

__________________

1

г. Коулун, ао. Гонконг, 1947 год (сразу после переноса «Души»)

Полет заканчивается для меня в какой-то легкой прострации. Моргаю раз — темно.

Я чувствую себя беспомощным изгнанником пустоты, постепенно впадая в отчаяние от ощущения бестелесности и невесомости. Чтобы хоть как-то себя занять, в надежде начинаю представлять реально пока не существующее тело и его структуру. На безрыбье и это вариант…

К моему удивлению, постепенно такой подход начинает срабатывать! Более того, я теперь чувствую, что… у меня течет по жилам кровь и работают легкие, руки и ноги. Поэтому, немного помявшись, шепотом спрашиваю:

— Я живой?

И прислушавшись, понимаю, что произнес вопрос своими живыми губами, и руки, ноги, я же их чувствую, это не иллюзия. Минуту погодя я не могу удержать приличествующее для незнакомого мира и жизни спокойствие.

— Афигенно. Я здоров!

Тарампарм-пам-пам-пара-рам, я радостно вскакиваю с лежанки (ей оказывается простая кровать) и, откинув одеяло далеко в сторону (на деревянный пол), начинаю счастливо пританцовывать на белоснежной в полусумраке простыне в лучших традициях счастливого чернокожего человека Мумбы-юмбы из какой-то истории, какого-то романа. Йахууу!

Урр-ирр! Неожиданно мое тело сильно скручивает, я еле удерживаюсь на ногах, а мое веселье нагло прерывает сильный спазм в в районе желудка. От этого я даже ловлю пару красных звездочек.

Урр-ирр! Ой-йе! Удивленно распахнув глаза, хватаюсь миниатюрными ручками за пузо. Ребенок? В смысле, я, у меня тело маленького ребенка? Урр-ирр! Больно! Сука! Какого хрена мне так хочется чего-то? Зачем мне это?! Ругаю себя и свой организм едва ли не в слух, попутно прислушиваясь к окружающему пространству. Двадцать семь лет жил, а такого не испытывал.

Урр-ирр! Стук! От очередного сильного спазма выстреливаю кулаком в ближайшую деревянную стену, сразу же приседая от боли в кулаке. Так, диагноз мне ясен: не найду поесть и меня сожрет собственный организм или растворит в пищеварительном соке, ну это смотря с какой стороны рассматривать физику этого процесса. Но больше всего меня сейчас волнуют координаты этого тела относительно еды.

Переступая по кровати, оценивающе оглядываю обстановку: простая комната, я бы даже сказал, очень скромная, каких тысячи на этой планете, но большего ребенку и не надо, мебель, кроме бельевого шкафчика, ничего и нет. Где выход в сторону кухни или хотя бы из комнаты? Попривыкну к темноте, нахожу Дверь. Здоровенная какая!

Ааааа, я же в теле ребенка сейчас. Твою же мать, совсем маленького. Сначала пинок хвостом и напутствие от этого могучего Дракона, теперь детское тело, а сейчас… аууу непрекращающиеся болевые спазмы. Что дальше? Урр! А дальше мне нужно срочно искать какую-нибудь провизию, не сильно ломая канон истории этого мальчика. Мало ли какая была жизнь у моего предка. Поморщившись и немного переборов боль и ломоту в теле, направляюсь к выходу из комнаты.

Спустя пять минут блужданий. Кухня, аууу, где же ты? Перебирая маленькими и короткими ножками, я пытаюсь сориентироваться в большом коридоре, который оказывается ждал меня за дверью. От боли и усталости мне уже чудятся пряные запахи. Хотя.., по-моему, такое придумать я с голодухи не могу. Значит… Близко находится их источник, а в прошлом это, конечно же, кухня или столовая. Воу, полегчало. Вздев вверх свой крохотный кулачек, я окончательно запихиваю все болевые ощущения в подсознание и бодренько направляюсь к заветной цели, ориентируясь на колебания воздуха и ароматы пищи.

Урр-ирр! Держак не продлился долго. Придется мне еще ускориться, желудок просто ест меня изнутри. Ну-да, ну-да, взрослая «душа» помноженная на детский организм. О таких ощущениях от контролируемой реинкарнации меня должны были предупредить, но нет, ученые, мать-перемать «хорошо все будет». Мог бы, запихнул их на мое место.

К счастью довольно быстро для своего неуклюжего молочного телосложения и добираюсь до почти метровой преграды-перегородки на кухню, из-за которой до меня доносятся звуки кипения воды и работы поварихи. Зацепившись слабыми пальчиками за верхний край полудвери и встав на носочки, я заглядываю внутрь и застаю на свой кухне... Ну, ничего себе! Седую низенькую азиатскую женщину, стоящую напротив простенькой дровяной плиты и помешивающую какой-то супчик. У меня дома готовит китайская бабушка! Моя бабушка. Что за бред? Откуда эта собственническая мысль?

Вопросы-вопросы, правда мне сейчас не до этого — есть хочется гораздо больше, чем искать на них ответы. Ладно, интуиция и подсознание пока никогда меня критично не подводили, я чувствую, что надо сказать хоть что-то, чтобы срочно поесть и не потерять сознание от нарастающей боли и дурноты.

— Уважаемая бабушка Ли Ю, дай мне, пожалуйста, сладкого и побольше! — отстрелялся.

В ответ на мою реплику она подпрыгивает? Бздынь! Выпущенная из рук китаянки тарелка осколками разлетается по кафелю. Внимание привлек и события ускорил я — капитально.

— Ли Сяолун? — спрашивает бабушка меня по-китайски и очень осторожно начитает приближаться, внимательно следя за моими движениями своими раскосыми глазами.

— Ну, Ли Сяолун. — я отвечаю напряженно и чуть вопросительно, подбирая варианты дальнейшего поведения. Тем не мене слово сказано. Жду развития дальнейших событий. Блин, а почему я так представился? Двадцать семь лет Сергей, а тут… Хмм. Адаптация однако! Почти в этот же момент легкая головная боль дает мне понять, что я прав и память об этой и той жизнях начинает устаканиваться в детском мозге. Ррр. Живот болел, а теперь голова раскалывается.

— А что ты сейчас мне сказал? И что с тобой? — прерывает мои стенания китаянка. И взгляд у этой дамочки очень заинтересованный. Спокойствие, только спокойствие, не надо мне подозрений, чтобы меня рычащего записали в одержимые. Я против! Поэтому расправив плечики и нацепив максимально бестолковое выражение, от которого Ли Ю неожиданно отступает, упс… тогда выбрав взгляд посолиднее, я выдвигаю по-детски разумные требования, забывая о первой части вопроса и говорю, конечно же, на китайском языке.

— Повторяю. Уважаемая бабушка Ли Ю, дай мне, пожалуйста, сладкого и побольше!

Ну, как на это отреагирует? Или все, баста. Китайские шаманы, травки и молитвы? Никто из подселенцев в прошлое от этого не застрахован.

Да, при контролируемой реинкарнации как-то вычисляют наиболее кармически благоприятный момент, но насколько быстро он закончится, знает наверное, только трансцендентный Будда или попавший в простак путешественник во времени.

После моей фразы проходит секунд тридцать. Таких по ощущениям долгих и тягостных, что новая жизнь и возможность мне уже кажутся по-дурацки потерянными. А как иначе?! Если даже бабушка смотрит на меня семилетнего, как на демона. А в Китае прошлого или Чайнатауне (место попадания легко определяется по наряду женщины и обстановке кухни) с дохлым семилетним телом ты ничего не сделаешь взрослому: нет ни благоразумных соседей, ни детских омбудсменов, только любящая мама или бабушка. Ну? Давай же родная прапра…, а теперь просто бабушка.

— Ладно. Выполню твою просьбу, Ли Сяолун, но только потому, что у тебя сегодня День рождения и семь — счастливое число. Пусть это будет моим подарком. Иди умойся и приходи в гостиную. — Да! Несмотря на многочисленные ошибки и проблемы со здоровьем похоже моя инфильтрация в новой жизни проходит успешно.

***

После завтрака и относительно спокойного дня вплоть до ужина я успешно адаптируюсь в новой для себя среде. Жизненный опыт моей насыщенной двадцатисемилетней жизни мастера боевых искусств, руководителя отдела планирования спецопераций имперской службы безопасности Сергея Смерового и знания моего маленького предка — китайского мальчика Ли Сяолуна — постепенно находят свое место в моей душе, а физические ощущения, насколько это возможно, приходят в норму.

И я теперь понимаю, что одними из первых слов в этом новом для меня мире стало «обращение на кухне, на великом и могучем русском», то-то китайская бабушка, услышав их от меня, так высоко подпрыгнула и выронила тарелку. И после ужина пригласила на чайную беседу.

Поэтому после небольших приготовлений в виде выстраивания ассоциативных цепочек, я час спустя решаю выдвинутся на место рандеву, после которого станет ясно жить или не жить мне в новом мире обычным подростком. Конечно, это лучший вариант — ни один разведчик не раскроет ключевой секрет ни при каких обстоятельствах. Но в моем случае, если придется… Ладно, решившись биться до конца за сохранение тайны своего «перерождения», дергаю за ручку единственной на весь коридор дубовой двери, представляя небольшой чайный закуток и оптимальные алгоритмы действий.

Кхем, блин, зашел к бабушке! «Китайская императрица» стоит напротив меня. На ней одеты дорогущее кимоно с чрезвычайно красивой вышивкой, не менее яркие сапожки на ногах и выразительнейший головной убор, что вообще никак не сочетается с бытом семьи в Гонконге 1947 года. Куд-куда я попал? Даже мне, после признания моих достижений на ниве боевых искусств в первой жизни, доводилось видеть такое великолепие лишь в трех матриархальных кланах Японии и у царицы Непала на закрытом приеме. Интересно, знают ли взрослые в этой семье о таких сокровищах у матриарха, или они в детстве, попав на такой прием, после благополучно о нем забывают спустя какое-то время или сразу? Пару древних ритуалов и все память пропала?

А комната, между тем, сама по себе впечатляет. Большое, в полстены, окно с деревянной решеткой смотрит на Восток так, что в утренние часы первые лучи восходящего солнца заливают все пространство. В метре от окна стоит невысокий резной столик с дорогущими подносами и чайным сервизом. Мда. Раз новая жизнь требует, кто я такой, чтобы отказывать.

Я неуверенно делаю шаг внутрь, открывая для себя больший обзор и в результате боковым зрением слева замечая генеалогическое древо, вышитое на шелковом полотне, растянутом во всю стену и покрытом различными рисунками и иероглифами, справа — шесть примечательных прямоугольных полотен — четыре в верхнем ряду и два в нижнем. На каждом изображено по паре человечков, напоминающих девочку и мальчика размером со взрослого человека. Спохватившись, решаю, что хорошо глазеть, устремляя взгляд на заслуженную «императрицу» Гонконга 1947 года и всей планеты.

— Уважаемая Ли Ю, ты хотела меня видеть, — и низкий поклон. Я не надломлюсь, а уважение, так, на всякий случай, проявить нужно. Ага, в ее глазах загорается явное одобрение.

— Юный Ли Сяолун, сегодня я впервые приглашаю тебя к столу Хранителя древней семьи Ли — говорит Ли Ю, дополняя свои слова легким поклоном и церемониальным движение ладонью в сторону столика с сервизом, который на антикварных аукционах продается за десятки миллионов долларов.

По наитию отвечаю:

— Юный Ли Сяолун принимает приглашение Ли Ю, — вот так, глаза в глаза. Вначале «дал добро» на ее оценку пока главного моего качества — «юный» , а потом как бы сказал: «Будем посмотреть, что за ХДС такой у нашей семьи». Наверняка она в душе смеется над детскими потугами внучка. Ну и пусть, я посмотрю на развитие событий. Пока операция, будем говорить «Чаепитие», идет неплохо.

— Пойдем, мой хороший.

Пожимаю плечами, устремляясь к трону. Для меня нынешнего удобное кресло — целый диван, на котором может уместиться до четырех моих копий в один рядок. С другой стороны у нее такое же. Богато, но пока все в рамках правил, больше меня интересует мрачноватый формат мероприятия.

Вообще, чего основатели традиции хотят от детей, ставя в такое странное положение: вечер, суровая императрица, оформление комнаты, полутемное помещение, четыре светильника по углам. Самое страшное, кстати, последнее, потому что детишкам с пеленок втюхивают страшилку про число смерти «четыре» и везде в обиходе стараются обходится без него. А тут, считай в пентаграмму загоняют. Ох уж мне эти китайские заморочки. Вынырнув из мыслей, возвращаюсь в реальность.

Улыбаясь, Ли Ю церемониально пускает струю из крохотного чайничка мне в пиалу. Уважила, давай себе.

А себе наливает уже из другого чайничка! Заерзав на стараюсь не выдать своего беспокойства. Как же так? Только что «императрица» нарушила все известные мне правила и традиций гостеприимства, гостю и другой напиток! Мне после такого ее шага пора начать «потеть» и переживать за свою дальнейшую судьбу: непростая китайская бабушка похоже раскусила все труды ученых и буддистов двадцатого века по выбору лучшего момента для переноса сознания и его прекратила, поняв, что надо бы внучка напоить особенным чайком и заставить его все разболтать. Блиин.

Нет, если бы у меня было мое закаленное тело, то даже самый забористый из известных в узких кругах настоев меня бы еле-еле затуманил. А тут семилетнему что-то втюхивают. Вот засада. С другой стороны, если думать в положительном ключе — все идет как надо, и мне лишь повезло попасть на нередкий для того времени обряд-ритуал инициации молодого члена семьи или пробуждения наследственной памяти. Я о таком только слышал и до сих пор считаю, что это — сплошная мистификация и профанация, имеющая под собой основание из древних шаманских ритуалов и галлюцинаций. Однако этого я никогда не скажу сидящей напротив Хранительнице, по крайней мере пока из-за возраста нахожусь в ее власти.

Поэтому с благодарным взглядом в сторону хозяйки беру пиалу обеими руками и делаю небольшой глоток, прокатывая на языке горячую и пахучую ритуальную жидкость. Ммм, нотки жасмина, лимона и земляники образуют какой-то невероятный коктейль вкусовых ощущений. Дааа, за такой чаек можно каждый день память предков пробуждать. Как есть, ребенка конфеткой в виде чая подкупают. Ага-ага, вон как Ли Ю на меня хитро смотрит, а сама изображает огромное удовольствие от чая и неважно, что он другой... Был бы я ребенком, точно захотел бы попасть на место Хранителя, ради рецепта хотя бы. А так, пожалуй, нет.

Чаек, конечно, хороший, но вот если к нему прилагается обязанность блюсти целибат или что-нибудь похлеще, хотя куда уже... хотя китайцы... евнухи там при дворе императора... Мда, ну его, я предпочту самые обычные, но дорогие сорта чая или кофеек и единство двух половин человечества за мир во всем мире. И никак иначе! Хау! (Я все сказал!)

О, чаек закончился. Я, разочарованно поджав губы, максимально аккуратно ставлю на поднос пиалу и выжидательно поднимаю взгляд на императрицу Ли Ю. Чаем напоила, ритуал наверняка запустила, рассказывай давай.

Как ни странно нового церемониала действительно нет. Зато речь есть.

— Юный Ли Сяолун, в том напитке что ты выпил, сосредоточена жизненная память наших предков. Только члены нашей семьи и ближайшие родственники могут почувствовать в нем больше, чем другие люди. Мы продолжаем путь наших предков под солнцем. Когда твой прапрадед решил перевезти семью с севера Китая в Гонконг, он выбрал на новом месте жительства самую лучшую комнату для хранилища по ряду специальных признаков. Северную стену он покрыл полотном со старшими именами Хранителей от Основателей и до его имени, которое он получил в четырнадцатое лето своей жизни. На южной стене ты видишь лица потомков, которые в будущем возьмут лучшее от твоих действий и умений и действий и умений предков. Каких потомков ты хочешь видеть? — заговорила, словно реченька зажурчала. Прямо олдскульное китайское нейролингвистическое программирование. Коробит, не привык к такому. И наверное, не привыкну. Спросила бы: Серега, что делать будешь? Получила бы эмоциональный ответ на великом и могучем. Традиции на традиции, так сказать. Хотя мне пора привыкать к китайским родным традициям и воспитанию.

Конфуций создал учение, которое через 300 лет после его смерти стало постоянно действующим импульсом общественной жизни Китая, создало правила поведения не только в государстве, но и семье, как ячейке общества. И по одному из них, основным стимулом было рождение и правильное воспитание детей, чтобы приносились жертвы на благо душ усопших предков. И вопросец от Ли Ю коварный для текущего меня. Я должен ответить таким образом, чтобы пока в силу возраста живу без права слова, меня не сильно припахали к «профессии будущих потомков» и ритуалам. Но и чтобы крест не поставили, и не отлучили от семьи, или хуже того в рабство продали. Была такая практика, мало ли моя семейка и Хранительница решат приобщиться.

Таакс, еще разок внимательно изучим стенку «будущего», так, мечи, сражения, воин в доспехах, девушка в доспехах, кони. Как это вообще связано с профессиями двадцатого века? Еще и шесть штук. Пары девочек и мальчиков в национальных одеждах, окруженные оружием. Сложновато для не этнографа и востоковеда. Хотя... Касты, точно! Только не индийские, а японские! На ВИП-экскурсии в Токийском национальном музее пару лет назад слышал о том, что до реставрации Мейдзи существовали именно шесть каст. Четыре условно старших сословия: самураи, крестьяне, ремесленники и торговцы; два младших сословия: эта и хинин. Оба последних называли буракуминами и относили к ним занимающихся черновой или неблагодарной работой: забоем скота, выделкой кож, захоронением тел. Туда же иногда относили актеров, странствующих монахов или ремесленников.

Да, интересные получается у меня предки, с японскими корнями похоже. Пора однако и пробовать отвечать.

— Мне хочется, чтобы мои потомки выбрали свое единственное ремесло и всячески развивали его, поэтому я выбираю третье полотно. — Военным быть не хочется, развивать сельское хозяйство тоже, торговать можно хорошо благодаря знанию истории, но не так интересно, а боевые искусства это мое. Ремесло, которое совершенствовать будет очень увлекательно. И пусть сейчас я обычный китайский мальчик из непростой семьи, но зато обладаю знаниями и навыками опережающими эпоху, остается только подрасти, не умерев от нелепой случайности в виде пищевого отравления или какой-нибудь ветрянки... Все-таки в прошлом достижения современной медицины лишь сказка...

— Хорошо. Ли Ю желает юному Ли Сяолуну выбрать ремесло, достойное его умений и действий, а также умений и действий наших предков. А четырнадцатым летом ты узнаешь свое Старшее Имя. А пока... — как все же веки потяжелели и зевааать хочется. Ммм, и кресло удобное. Сука, Чай! Но силы покидают меня…

***

В освещенной закатным светом из окна и керосинками по углам комнате в одном из двух стоящих около китайского чайного столика кресел маленький мальчик, широко зевая, стекает по широкой спинке и мягко заваливается набок. Сидящая напротив китаянка остается неподвижна, но спустя пару секунд на ее лице появляется неловкая улыбка.

С таким поведением Ли Ю во время отработанной за многие десятилетия церемонии инициации и определения вероятного будущего еще не сталкивалась. Да, сегодняшний день она точно запомнит.

Маленький дракон (Сяолун) не стал ждать завершения церемонии и слушать жизнеописание предков, а просто заснул. Или? Китаянка бросает нервный взгляд на чайник с заваркой.

Семилетний ритуальный по старому рецепту. Все правильно. Не должен мальчик уснуть от семилетнего ритуального чая, не сегодня... Ноо, ухмыляется в такт своим мыслям Ли Ю, если учитывать время года и количество сладкого, то на ум приходит веселый рассказ деда об охоте по поручению императора: «маленькая панда съела все наши запасы и заснула прямо в мешке, а мы еще два дня голодными в бамбуковом лесу вынуждены были на нее охотиться, ибо указ был строг: «ровно за семь дней доставить к моей дочери молодую панду, точно в срок, а эта пятнистая зараза заявилась в начале пятого, хорошо хоть вода была в других сосудах».

Эхх, Медвежонок. Кому же передавать традиции и пост Хранителя? Все ведь было рассчитано на ребенка в день его семилетия... А он спит, и все, значит, до следующего потомка…

Обидно, столько лет уже хочется отдохнуть... Или правду говорят? Традициям пришло время покинуть семьи ради развития общества — и Ли Ю предстоит стать последней Хранительницей семьи Ли. Жаль. Придумка предков весьма интересна и на практике работает.

ао. Гонконг, 1953 год

— Небольшая проселочная дорога, идущая вдоль склона Западного Пика, приведет меня в город, а оттуда я на такси доберусь до дома, — размышляю, набирая скорость хода. Полное отсутствие искусственного освещения не помеха, глаза уже привыкли к вечерним сумеркам.

Шелст-шелест-треськ-фух! В метрах трех передо мной из придорожных кустов, страшно трясясь, вываливается на дорогу девушка. Это я понимаю, обратив внимание на белое платье, точнее уже убитую в хлам серую тряпку, когда-то бывшую украшением красоты хозяйки. Беглянка или преступница?

Ладно, разберусь позже, когда увижу преследователей. Делаю пару быстрых шагов и моя рука резко пережимает сонную артерию: девушку в стрессовом состоянии безболезненно должно вырубить минут на двадцать, наркоманку не остановит, но надежно зафиксирует для гарантированного отруба ударом в висок. Угу, на руках у меня засыпает аристократического вида китаянка лет семнадцати. В принципе, в моем вкусе.

Треск кустов в сотне метров. Так, что-то или кто-то приближается. Не хочу оказаться крайним! Быстро осматриваюсь. Ага, придорожные заросли травы чуть дальше — и мягко, и прикроют. Подбегаю к ним и бережно кладу девушку вдоль дороги.

Ветки трещат в стороне, слышится громкое то ли сопение, то ли дыхание. Надеюсь, она не от медведя убегала... Да и догнал бы он ее. Чудес не бывает.

К черту, перестрахуюсь. Хватаю с обочины пару крупных кусков земли и кидаю в сторону склона за дорогой, которою строители проложили почти параллельно очень пологой вершине. Ниже нее склон более крутой, шум привлечет внимание преследователя или толпу. Полицейские — выйду поговорю, кто-либо другой — без разговора с девушкой лучше не предпринимать действий. Мало ли, родственники примут меня за кого-нибудь... Или бандиты пальнут из дефицитного оружия.

Пару десятков секунд спустя из кустов метрах в десяти от моей позиции вываливаются два разгоряченных китайца, от которых пар валит, как из трубы паровоза. Тяжело дыша замирают, но еще раз брошенные камни, создающие шум ниже по склону, их обманывают. Один, не зная местных особенностей рельефа, с негромким вскриком:

— Сука, твой отец, ****ь, горный козееел! — резко срывается в сторону шума, смело влетая в заросли.

— Стой, там склон! — «успевает» предупредить более умный второй за долю секунды до этого. — Оййй, сын петуха и собаки! — он хватается за голову и приседая, наверное, морщится. «Товарищ», судя по затихшему треску в метрах десяти от дороги, ощущает сейчас всю глубину идиотизма своего поступка. Ну кто в здравом уме в сумерках бросается в незнакомые кусты?

— Уууу, ***, сука, тварь, чертовы *** кусты, мое лицооо, там сука жгучий лишайник! Как эта сучка вообще там прошла?! *у***я ****нах* Еще и склон почти отвесный, ****ь! Ааааа! — орет, выползая из кустов, этот китайский леший: весь в сломанных ветках, подранных одеждах и воет, стоя на четвереньках. Это русский великий и могучий, а китайцы говорят более длинными, но схожими по смыслу конструкциями. Конкретно этот минуты две изгалялся, пока не замолк.

— Потому что, Чен, сын ты болотной лягушки! — выговаривает ему второй, помогая подняться. — Я по этой дороге пару раз с караванами ходил. А ты вообще ни разу на горе не был и поперся. Карп драный. Слушал бы и цел остался. Теперь нам еще боссу отчитываться, а ты в таком виде. Пошли, идиот! И попробуй еще поорать, патруль из слуг лавэй’ев с радостью послушает. Да не в кусты, дурак, а по дороге в город. Хен все равно нас взгреет, а у дома мы нашумели.

Пару минут спустя два пошатывающихся силуэта скрываются из моего поля зрения в густой темноте. Полежав еще пяток минут, встаю и осматриваюсь. Так, Луна «показывает» примерно пол одиннадцатого: звезды плюс спутник позволяют мне сориентироваться во времени с точностью до двух часов.

Так, определим наши дальнейшие действия. К моему дому или поместью идти не вариант, сопровождать и сдавать девушку родственникам тоже не катит, мало ли они нервные или связаны с триадой. Значит поступим, как после неудачного свидания.

Вызову такси, заплачу нормально и попрошу отвезти куда попросит. Ладно, а пока нужно дойти до ближайшей стоянки паланкинов. Нет, уличные телефоны это хорошо, но в Гонконге их всего три и расположены они напротив отделения полиции, не вариант. Я не дембель спецназа, чтобы тащить на себе пять-семь километров сорок-пятьдесят килограммов девичьего тела. Два еще потерплю, не сильно устав, но что будет потом... Впрочем, вообще не буду проверять эту теорию...

Спустя двадцать минут неспешной прогулки вниз по склону я почувствовал, как мою спину пытаются проткнуть то ли локтями, то ли подбородком.

Ага, попробуй дернуться и освободиться: рукава моей куртки от кимоно, которую я одел на девчонку, завязаны на узелок поперек моей груди, а ноги «жертвы» зажаты моими локтями — по сути, я катаю ее на своей спине, как лучшую подругу. Мне первые пятьсот метров было даже очень приятно: ночь, лунная дорога, прогулка-тренировка с прекрасной половинкой; но потом духота и пускающее слюни в шею тело заставили меня ускорить шаг. И размышлял я уже на темы, далекие от романтики и боевых искусств — как не попасть к храпящей девушке в объятья, какие виды кожных инфекций могут проявляться при попадании слюны на красные потертости и т.п.

— Девушка, имейте совесть, вот уже тридцать минут я тащу вас, чтобы спасти от зверей и неприятностей! — стараюсь говорить максимально низко и показать напряжение и возмущение таким тяжким трудом. — В конце концов, ничего страшного не происходит. Я несу вас, потом вместе едем на паланкине, а после мы расстаемся и на машине вас доставят туда, куда скажете. В крайнем случае, останетесь ночевать в гостинице, которую я оплачу, а утром отправитесь куда захотите. — Движения на моей спине прекращаются. Тащу свою ношу в тишине. Спустя тридцать секунд до меня доносится робкое:

— Извините, у вас липкие и скользкие руки, давайте я пойду рядом.

Чуть поворачиваю голову:

— Сейчас отпущу и развяжу. Побежите? — говорю с ухмылкой и добиваю. — Бегите. Я все равно пойду к стоянке паланкинов, мне нужно домой, да и денег на вашей поездке сэкономлю.

Останавливаюсь, аккуратно опускаюсь на колено и начинаю развязывать узелок. Слышу:

— Не побегу, — и уже намного тише с сопением и грустной интонацией, — я даже не знаю, куда бежать...

Распрямляюсь и поворачиваюсь. В полутьме на меня осторожно смотрит черноглазая «девушка-дюймовочка», что лишь сантиметров на десять ниже моих ста шестидесяти пяти.

— Закатай рукава хотя бы до запястий. А то подумают, что ты дворником решила поработать, — говорю я и улыбаюсь, стараясь убрать у натерпевшейся за сегодня красавицы страхи и разрядить ситуацию.

— Я думала, ты взрослый, — отводит взгляд.

— Ну, тебе виднее, на дальнейшие события это не повлияет. Мои слова в силе. Могу деньги показать.

— ... — продолжает молча смотреть в пол.

— Можешь думать на ходу. Как нашел, так и оставлю при твоем желании.

Хмыкаю, и ускоряя шаг, начинаю быстро идти в нужном направлении.

— Погодии... — хватает меня за рукав, — чтобы ты знал, я рада, что ты меня нашел. Спасибо... Просто, ну...

— Хорошо. На ходу подумаешь и расскажешь. Можешь и просто промолчать. Мне интересно, конечно, но наверное, это личное, — подмигиваю и протягиваю руку. У китайцев трогать за руку взрослую девушку или женщину могут только родственники или муж. Но среди близких друзей это допустимо, к тому же аристократка могла воспитываться на европейский манер.

Аккуратно закатав рукава куртки, сжимает своими маленькими пальчиками ладонь моей протянутой руки.

— Пошли? — спрашиваю, стараясь не показать легкого удовольствия от этой ситуации — да, ради прогулок и поцелуев под луной не помешает подружится с девушками постарше. Баланс у мастера боевых искусств должен быть во всем, а личное счастье — хороший его показатель. Синьхуа уже не вернуть и жить стоит настоящим.

— Поошлиии... — протягивая гласные, отвечает. Хмм, мне показалось, или она немного покраснела. Ну да, я как в рыцарских романах, «герой дня», еще доставил бы к родителям и можно делать много-много детишек.

Идем, молчим. Надо бы познакомиться, а потом и разговорить, такой как у нее стресс внутри себя держать нельзя.

— Давай знакомиться, пока получается — идем за руку, а даже имен друг друга не знаем. Меня Ли Маленьким драконом (Сяолуном) зовут, — представляюсь с небольшим кивком, мол, твоя очередь.

Мое имя ей точно понравилось. Вон улыбнулась.

— Ха Х*й Вам! — б**ть, чуть не падаю на ровном месте, сбившись с шага. Что она сказала?! Ах, она ещё и покачивала головой при этом! Вот ведь латентная русская матершинница-аристократка!

— Каа-кое инте-рес-ное и краси-вое имя, — тяну время как могу, мат или не мат, если не мат, то... — Добрый мир (Хуиан)!

— Отец придумал! — фух, я был близок к провалу.

Дальше мы долго-долго идем до остановки с паланкинами, там я через связных вызываю транспорт от ЛТБ — черный Volkswagen Kafer и попутно узнаю историю беглянки, наверное…

***

До недавнего переезда девушка по имени Ха Хуиан могла каждый день гулять по территории сада в родном поместье, встречаться с подругами и друзьями, детьми коллег отца или городских чиновников, а на новом месте быстро осознала себя самой настоящей птичкой в клетке! Ни с друзьями повидаться — даже те, что приехали, сейчас как и она готовятся к новой учебной программе, ни погулять в одиночестве или компании с другими местными ровесниками — отец не отпускает...

Но вот появилась белая полоса в черной затворнической жизни! После обеда вместе с двоюродной тетей Мей и охранниками, веселыми близнецами Ли и Хо, которые порой называли девушку младшей сестренкой, она с разрешения отца отправились на загородную виллу.

Возможно, там у нее получится встретить какого-нибудь интересного, образованного молодого человека, с которым скоро смогу завести много детишек. Семья-семья — мечты-мечты, Ха Хуиан, продолжила собирать свои вещи в дорогу.

Эх, если бы воспитанная в европейских традициях девушка знала о том, какие нравы царят в большей части Китая, она бы так свободно не мечтала.

По-китайски слово «жениться» буквально означает «брать в дом жену», а «выходить замуж» — «покидать семью». Жених приводил невесту к своим родителям, а невеста покидала родную семью. После свадьбы молодая жена становилась членом семьи мужа. В редких случаях жених переселялся на постоянное жительство к родителям невесты.

После свадьбы наступало самое страшное — свекровь давала волю своей практически неограниченной власти над невесткой. И хотя сердце мужа могло обливаться кровью при виде издевательств над его женой, он не имел права выразить недовольство поступками матери. Если же осмеливался это сделать, то причинял еще больше страданий жене, и жизнь ее становилась совсем невыносимой.

Заступничество мужа вызывало негодование его родителей, и даже соседи осуждали за непочтительность к старшим. Невестка должна была избегать личного общения с главой семьи и его сыновьями и постоянно находиться «под рукой» свекрови, которая обычно не отличалась тихим нравом. Жестокое обращение свекрови с невесткой — одна из мрачных сторон в жизни китайской семьи.

К концу поездки за окном черного двухлетнего автомобиля Opel Olympia пассажирам из-за крон деревьев показалась красивая вилла на пологой вершине Высокого Западного Пика.

— Хуи, очнись. Мы приехали! — сказала, ласково толкая юную соню в плечо, тетушка Мей.

— Да. Идем, — ответила Хуиан, поправляя чуть замявшееся платье

— Можем пойти сразу в сад. Хозяйка говорила, что на пальмах созрели первые плоды, — подмигнула родственница.

— Отлично, тогда нужно захватить ножик, а потом угостить братьев, — обрадовалась и быстро пошагала к флигелю девушка, таща небольшой чемоданчик. Скромница. А вот и нет — еще три больших начали выгружать из багажника братья Ли.

— Ууу, добрая сладкоежка! — бросила тетя в спину Ха Хуиан и направилась к охранникам.

Фыркнув, Хуиан пошагала дальше. Пусть сладкоежка, зато мужу повезет! Она столько рецептов знает и может готовить как кондитер! Только десерты! Но-но, блин. Она нахмурилась. Серьезно — если так сделать, тогда все слипнется и кишки завернутся у нее и мужа, а у детей зубы пожелтеют и выпадут. Фуу.

Решено! Быть богатой и счастливой семье со своей нанятой кухаркой, но ее к десертам и близко не подпускать... Ну, если только когда усталость придет... А так сладостями будет править умница, красавица, хранительница очага Ха Хуиан.

Сумерки в Азии в тот день как и всегда наступили быстро. А в мирную и счастливую атмосферу отдыха в загородном доме вмешались гости.

— Эй! Вилла арендована, тут не должно быть посторонних, — громко предупредил один из близнецов Ли толпу строителей.

— Брат, нам нужно забрать инструменты. Их много, — ответил ему представительный китаец лет тридцати в костюме строителя. В это время за его спиной нестройным полукругом начали расходиться семеро крепких китайцев в запылённых и чуть испачканных известкой, но добротных кимоно. — А нам завтра утром уже начинать на объекте тут недалеко. Пусти. Тебе ничего не стоит.

Ли Ло еще раз оглядел пришельцев, но, заприметив следы краски успокоился.

— Ладно. Но если хозяйка разрешит. Хооо! — позвал он брата.

—А! — из-за машины выглянул младший из братьев, как две капли воды похожий на старшего. Вот так бывает.

— Спроси у Мейлин, закончила ли Хуиан занятия музыкой. Тут рабочие за инструментом пришли. Торопятся! — сказал старший. — Сейчас, погодите. Можете вон на ступеньки присесть, — произнес Ло, стараясь не подать виду, что занервничал и максимально спокойно пошел к багажнику машины.

Но то ли он ошибся, то ли бандиты и не планировали ждать — теперь «рабочих», которые выхватили огромные кухонные тесаки, опасно бликующие в свете луны, иначе не назовешь.

— Хооо, это атака! Мей, Хууу БАНДИТЫ! — срываясь на бег и на последних словах давая петуха, во всю заорал Ло и ускорился в сторону к тонфу, деревянным полицейским дубинкам, которые они с братом сегодня не успели положить на удобное место в доме. Нужно успеть, или у них с братом не останется шансов выжить и отвлечь бандитов от «сестренки» и ее тети. Черт, ну почему в Гонконге запрещено огнестрельное оружие?!

В это время Хо, который вернулся с полпути, с короткой палкой выбежал из-за угла дома и на пару секунд замер, наблюдая как за его братом, по направлению к двери дома и ему навстречу бегут вооруженные тесаками «рабочие». Этого замешательства хватило матерому китайцу со шрамом поперек лба, чтобы с предвкушающим оскалом на бегу метнуть в охранника нож. И затормозить, пропуская двух сообщников вперед.

Выглянувшая в боковое окно Хуиан, с замиранием сердца взирала на то, как Хо с повисшей плетью левой рукой и метровой палкой в правой, яростно отмахиваясь, отступает от трех бандитов с ножами.

— Ааа, как же так получилось! Хо, держись, пожалуйста, — шепчет одними губами Ха Хуиан.

Шмыг! Нос девушки предательски зачесался, а сердце пустилось в пляс в груди и забилось чаще. А…

— Наверх! Наверх! — закричал кто-то, и по лестнице застучали подошвы ботинок.

Ха Хуиан посмотрела на дверь комнаты, окно которой смотрело на козырек. Наверное. Точно она не помнит!

— Вот, это она?! — с сомнением воскликнул раскрасневшийся китаец, посмотрев на Хуиан с последней ступеньки.

Ну почему это происходит именно с ней?

— Да! Как на фото! — поддакнул ему второй, на короткий миг выглянув из-за плеча.

— Так, сейчас ты пойдёшь с нами и тогда... В общем, так будет лучше, — сначала спокойно, а потом сбившись на скороговорку, пробубнил первый и пошел к девушке.

Ага, щас!

— Нееееет! — с надеждой толкая дверь в комнату, простонала Хуиан и, сбивая дыхание, ввалилась в нее.

Хлоп! Захлопнула дверь. Затем с силой потянула неустойчивый шкаф. Бдумвщис! В дверь начали ломиться.

Тудух-дух. Пробуют плечом. Шкаф… Бум! Фух, они не смогут пройти баррикаду. Так. Ей нужно закрыть глаза, успокоиться. Найти выход! А, окно! Козырек и кусты. Меей! Так, еще раз. Закрыть глаза, успокоиться. Она успеет, Мей заперлась, а братья смогут отбиться. Все, пошла. Решившись, Ха Хуиан шагнула в сторону оконного проема.

Окно оказалась закрытым на задвижку.

— Блин, открывайся, тупая защелка, — нервно ударила по механизму пальцами Хуиан — Хаах. Фффф, больно.

Бум!

— Давайте, сучьи дети, мы слишком нашумели! Быстрее ломайте дверь! — упавший шкаф и дверь угрожающе заходили ходуном.

Да-да-да! — шепнула девушка: защелка в сторону, рама вверх. Невысоко. Не шуметь. ****, почему сегодня она — Хуиан — надела этот дурацкий наряд!

— Она там! Быстрее! — раздался громкий крик на кантонском диалекте.

— Ах вы, уроды! — процедила Ха Хуиан и перебросила ногу через подоконник.

***

Фары подъезжающей машины сильно слепят меня и девушку, стоящих почти в обнимку друг напротив друга.

— Я самостоятельная! — уверенно говорит Ха Хуиан, — Вот увидишь, тебя отблагодарят!

— Этой благодарности я и опасаюсь, — красноречивое выражение лица девушки служит мне ответом. Вот ты дурак, разве логично отказываться. Сейчас она мне все выскажет, если ничего не предприму. — Вот сейчас ты возмущаться собралась. Не надо! Я же не говорю, что вечно буду убегать и не дам возможности тебе или твоим родным выразить эту твою благодарность. А просто прошу тебя повременить!

— Зачем же?!

— Хуиан-Хуиан, ты же девушка сообразительная? — нет, она ж не думает, что я ее хочу поддеть?

— Конечно! — ооо, я попал.

— Давай тогда вместе строить логические догадки. Ты поехала на виллу с охраной и тетей. К дому пришло семеро или больше бандитов. Для похищения в самый раз. Одни занимают охрану, другие крадут тебя, третьи наверняка подъезжают на машине. Логично?

— Логично! — Ага, как же пусть она так и отворит, но вот на лице у нее друг друга смеют красноречивые выражения. Ммм, так же Хуиан учили говорить на уроках этикета и переговоров. Откуда у него такая школа? А может, он втирается в доверие? А если нет? Интересно, он ведь симпатичный, может что-то получится и родители против не будут? Ах, карапузики.

Мои глаза в удивлении расширяются. Чего? Как это она вообще к этому пришла? Вот, а сейчас вообще она где-то очень далеко.

— Эйй, Хуиан! — Я с серьезным скепсисом машу ладонью перед глазами погрузившейся в… девушки.

— Ой, давай дальше, — да, это конфуз.

— Хорошо. Продолжим. Бандитов навели, либо за тобой шпионили! Скорее всего первое, если ты говоришь о том, что рабочие напали на твоих телохранителей. Значит, у тебя в семье предатель или недоброжелатель. — Вот с моей помощью разговор и девушка переходят в логичное и нужное русло. — Ну, я к вам не полезу — дело семейное. Из-за этого я пока не хочу появляться перед твоими родственниками, чтобы сразу после благодарности обо мне не узнали бандиты.

— О чем ты? Ну узнают, подумаешь. Не убивать же тебя?— девушка морщится и с явным сомнением смотрит на меня. Вздох.

— Это Триада, а не просто исполнители, Хуиан. Ножики больно приметные. А у них лучший способ искупить провал — либо остаться без руки, либо предоставить мою тушку для разделки или затопления за грехи перед Триадой. Вот так.

— И что т-теперь?.. Меня учили, что члены семьи Ха не должны ходить в должниках слишком долго. — Почему она так тянет слова? Покачивается.

— Тебе в квартиру почтальон принесет конверт без надписей и на словах скажет «лично в руки Ха Хуиан». Тебе точно отдадут конверт с надписью, который я вложу.

— Чего?! Какой конверт? Какая надпись? — опять морщины покрывают прекрасный лобик девушки, она говорит, стараясь сдержать зевок. Диагноз ясен — стресс и разговор со мной в полночь, и она уже на пределе. — я свободно с кузиной из Америки общаюсь, чтоб ты знал!

— Ну, второй раз тебе придет послание «от кузины», — Хуин с удивление смотрит на то, как во время фразы я «зачем-то «дергаю согнутыми пальцами. Мда, анахронизмов мне еще на расслабленности пропускать не хватает. — На самом деле, это будет письмо от меня. Его-то, возможно, не вскроют, как другие. Тебя сильно оберегают в последнее время? — От этого она даже просыпается и вновь активно начинает мыслить, открывая благодаря свой эмоциональности мне лишние подробности… Хмм, раньше девушку отпускали и без охраны. Но ах, папа просто не хотел волновать. Теперь Хуиан во всем разберется!

— Ну да. Ты к чему?

— А ты знаешь, чем зарабатывает на жизнь отец, его коллеги, родственники? — девушка раздувает грудь, набирая воздуха для словестной атаки, но я останавливаю ее взмахом руки, — неет, мне рассказывать ничего не надо. Просто знай, что нашлись в Гонконге люди, которые не боятся ни твоего семейства, ни его связей, и ты их цель или средство. Будь осторожна. Все, водитель заждался. — Я очень быстро открывает дверь, так удачно подползшей по моему сигналу машины, перед Хуиан и аккуратно заталкиваю полусонную девушку в душный салон. Ммм, широко и не слишком аристократично зевает Хуиан, поворачиваясь в сторону окна.

Хлоп! Дверь перед самым ее носом захлопывается. До меня доносится приглушенное.

— Куда?!

— Адрес, уважаемая леди?

— Эх, ладно, Shek Kip Mei 31 — томно вздыхая, отвечает девушка. После чего звук двигателя, начавшего работу на возросших оборотах, заглушает любые подробности разговора и машина трогается, увозя засоню домой… Я почему-то уверен, что с заднего сиденья автомобиля до водителя большую часть оставшегося пути будет доносится тихое и размеренное сопение Хуиан, прикимарившей от усталости и духоты.

Примечание: Процесс рваной адаптации переходит в завершающую стадию…

Глава 2

2

Провожая взглядом уезжающее авто и маша ему рукой в след, я позволяю себе несколько вольных фраз:

— Улыбаемся и машем! Машем и улыбаемся... Чую, что-то все же будет. Ну ладно, посмотрим — проговариваю я себе под нос и понимаю, — Блин. Света от фар больше нет! Чернота кругом. Луна скрылась за тучами.

Кхм, что мне теперь делать?

Придется устраивать факельное шествие. Где там мои спички? Может в Берлине тоже проблемы с освещением были? Твою же, Хуан в моем тяньжуне уехала! Вместе со спичками в его кармане!

Однако я дойду и так. Важнее сейчас другое — дома я буду далеко за полночь. С другой стороны, родители на гастролях. Объяснять возвращение среди ночи не придется. А бабушка просто покивает на любой мой рассказ. Даже в стиле видел ночь, гулял всю ночь, а потом на ощупь добрался до дома. Ну, разве Ли Ю не божественна? Ее готовка развеивает все сомнения в этом. Спотык. О, вот и бордюр. По нему выйду на редкие освещенные улочки портового района, а там и до парома рукой подать…

***

Прошло уже семь долгих лет в старом-новом мире, который уже никогда не будет прежним. Хотя бы потому, что в него пришел я, и надеюсь, что навсегда.

Тут планы, идеи и интересное будущее с целью покорить Мировой Олимп и дожить минимум до две тысячи сорокового, а там? Что меня ждет? Кто запустит хроноактивацию? Не хочу!

Я, Сергей Смеровой, ныне Ли Маленький дракон (Сяолун), выбираю новую жизнь! И в ней я уже сейчас заслужил гораздо больше почтения, чем побудка камешком в окно с утра пораньше!

Ради чего я сначала при множестве свидетелей обыграл самого известного «мудреца», а скорее старого хрыча, Лю Ханя в шахматы, а потом на спор с теперь уже бывшим главой банды «Дикие Молодые Коты Гонконга» Чень Шеном сломал лоу-киком два столба от старой сушилки для ковров? Мне тогда всего одиннадцать стукнуло...

Это я сейчас выше среднего, а тогда пацан-пацаном ростом в полтора метра плюс кепка, смело скинул сандалии и босой ногой лупанул по столбику толщиной с голень взрослого человека. В результате свалил оглоблю длиной полтора метра. А потом повторил еще раз. Местных парней это впечатлило.

Как же! Сказка стала былью! На самом деле, конечно никаких энергетических ударов или мистической силы Ци у меня нет. Но месяц мягкой набивки голени и две бессонные ночи на пару с ручной дрелью того стоили.

Дети в шоке, спор с Ченем выигран, я в авторитете... Нет, конечно те, кого не было, сначала не верили, но когда вам человек десять почти слово в слово, захлебываясь от энтузиазма, рассказывает о чуде явленном одиннадцатилетним Ли Сяолуном на улице Hing Shang, в час Козы и десятый день месяца Дракона... В общем, недоверчивых либо убеждали словами, либо на кулаках объясняли, что да, есть разрушители мифов — это такая передача в будущем, но Сяолунчика с нашего района трогать не стоит. Да и вообще это наш родной район-монастырь с живыми воплощениями святого Будды: мудрецом Лю Ханем, мальчиком с удивительной силой Ли Сяолуном и сторожем Со Ванем... А вас с вашими заветами мы перевоспитаем, если еще раз появитесь. И все в таком духе...

Но сегодня система дала сбой. По-видимому, большинство мамкиных китайских модераторов сейчас спит. И злобные аналитики и спамеры этим пользуются...

Тэкс, придется мне хотя бы нужным словом побыстрее спровадить этих «товарищей», потому что маман и дедушка точно не одобрят таких знакомств. И начнут выносить мозг. Это искусство они освоили на уровне русской паспортистки Зинаиды Петровны, если не лучше.

— Кто бы ты ни был, я сейчас выйду, а пока выкиньте ваши камешки подальше, или сторож Со Вань захочет познакомить вас с его патронами с солью или бамбуковой дубинкой.

Ружье с каменной солью в это время редкость, но среди молодежи широко известно и даже прочувствовано другое: на многих придомовых территориях хозяйствуют либо бывшие военные, либо крепкие мужики, которые имеют обществом данное право охаживать и местных, и пришлых ребятишек прутьями или легкими шестами, дабы внедрять в молодые головы и пятые точки заветы отца китайской философии дедушки Кун Цю. Чем в любое время дня и ночи могут воспользоваться, подкараулив матершинников, драчунов или других вредителей. С главным по нашему двору ваш покорный слуга на короткой ноге — сторожи всего мира подозрительно часто оправдывают стереотип о решении абсолютно любых вопросов за символическую плату в виде бутылки водки и закусона — в данном случае, на ура зашла рисовая...

Так, мелкие вроде задумались. Да и камешки чрезвычайно быстро из их рук пропали...

— Ждите! Я быстро! — ага, но на деле приду не торопясь и не делая резких поспешных движений.

Так, тянемся-потянемся до хруста в суставах и мышцах... Ох, и жить становится лучше. Вернулись бы эти мохнатые китайские мишки в свой сказочный бамбуковой лес... Вообще было бы чудесно.

Какие варианты дальнейших действий? Можно мчаться выяснять отношения. А можно спокойно предупредить дражайшую бабушку, которая занимает сейчас свою вотчину — кухню, заодно уточню рацион на завтрак... Да, завтрак. Ммм, а китайцы подождут. Так и сделаю. На ходу надевая штаны и куртку самого популярного в городе спортивного костюма, сшитого владычицей скалки, щей и самых вкусных сенабончиков (воздушная сладость с начинкой из корицы), отправляюсь к зеркалу — к бабушке лучше подходить лучшей версией себя. Мало ли пирожками решит закормить, — по ее мнению во благо, по моему — еще один и я умру, но до создателя моя душа не дойдет, по пути ее остановит бабушка и скажет: — Ешь-ешь мой хороший. — Утрирую, конечно, но... Святая она женщина... Сенабончики...

В принципе, для тринадцати лет смотрится мое отражение в зеркале неплохо: уверенный взгляд, китайский парень-франт со стрижкой в стиле «Джеки Чан», идеальная осанка, одет в кроваво-красный «советский» спортивный костюм от китайской бабушки, на котором в районе сердца вышит черной нитью иероглиф «дракон». При этом, если не знать, что на внутренней стороне ладоней мозоли от турника, а крой одежды скрывает достигнутые постоянными тренировками широкие для любого другого юноши плечи и мощный пресс, можно подумать, что перед вами сын богатого торговца или чиновника, выросший с золотой ложкой во рту. В Гонконге для общественной жизни такой образ идеален, проблемы можно поиметь только от некоторых представителей бешенной китайской триады. Ее деятельность не афишируется, но если судьба торговца или обычного китайца попадает в сферу интересов этой структуры, то остается только принять условия или потерять... руку, работу, членов семьи или бизнес. Поэтому некоторые доки или кварталы лучше обходить десятой дорогой. Не ходи рядом — авось не укусит и не сорвется с цепи.

Подмигнув отражению, тихо открываю большую дверь (петли специально смазывал). Сразу попадаю в общий коридор: помещение шириной в полтора метра, застеленное дубом, что большая редкость для южных районов Китая, белая штукатурка на стенах и потолке; в него выходит десяток-другой различных дверей. Китайская коммуналка во всей ее красе. Но мне очень повезло, потому что при заселении вся родня, находившаяся в стальной хватке бывшего охотника на тигров, прадеда Ли Кена, скинулась и занесла на лапу местному градоначальнику, получив весь второй этаж добротной новостройки в личное и безраздельное пользование. Чуть позже некоторые родственники переехали, и сейчас, спустя пару десятков лет, остались только представители трех поколений семьи Ли. Тишина и спокойствие...

Ммм, бабушка, судя по запаху, готовит что-то сладкое и очень вкусное. Возможно, немецкое блюдо... Откуда в Гонконге тысяча девятьсот пятидесятого года в небогатой семье знают немецкую кухню? — спросите вы. А с этим связана целая история: моя «мама» (не ощущаю родства, но это дело личное) — полунемка, вот ее тетушка, крепкая бюргерша, несмотря на все сложности и противодействие мужа, смогла построить своих домашних в истинно немецкий «орднунг», чем немало шокировала китайскую общину Гонконга.

Вы бы видели лицо нового начальника отдела полиции, когда на неформальном завтраке у дяди Роберта прозвучало англо-немецкое в исполнении дворецкого-китайца и с чистейшим Кембриджским произношением:

— Овсянка, господа! — после чего по традиции блюдо переместилось в тарелку к гостю.

Генерал Си Мао тогда, несмотря на внезапность, применил, на его взгляд, хитрое решение и вежливо по-китайски проявил деликатность:

— Я предлагаю все же хозяину дома первым вкусить немецкое блюдо «itmel gantelm», — я тогда от осознания казуса чуть не споткнулся (пришел к внуку Роберта деревянный корабль клеить): полководец, серьезно действуя четко по трактату Сунь Цзы «если не уверен, пропусти ход», умудрился применить фразу «oatmeal, gentelmen» вместо «oatmeal».

Магнат Роберт Хотхун и его жена Маргарет, уже закаленные местными традициями, тогда не дрогнули, но вот в душе...

Казалось бы какое отношение эта история имеет к сегодняшнему дню? А дело в том, что она дошла до моей бабушки. И она прониклась: сама поклонница любой вкусной традиции европейской кухни после рассказа «мамы» в приподнятом настроении (генерал двадцать пять лет назад в чине лейтенанта опозорил деда-мужа, знаю что было, но как именно, история умалчивает), так вот, она смогла перебороть свою стойкую антипатию к тетушке-ровеснице и посетила-таки резиденцию семейства Хотхун.

Два год спустя... Ммм, блюда и вкусности на стыке двух кухонь радуют оба клана, а ревностные властительницы «домашнего очага» периодически уединяются в «чайной беседке» Хотхунов.

Подошел к месту назначения.

— Здравствуй, уважаемая властительница Ли Ю. Дозволено ли мне будет тихо покинуть наш уютный этаж по неотложным делам? — поприветствовал я хозяйку «белоснежной кухни Ли» из-за порога и полудвери-перегородки, потому что на «женскую территорию» всем мужчинам, кроме хозяина, путь разрешен только по определенным датам.

В ответ на мое незатейливое приветствие кухню озаряет дружелюбная полуулыбка-полуухмылка старенькой, но боевой женщины-божества: несмотря на то, что совсем недавно главная хозяйка Ли разменяла восьмой десяток лет, при разговоре иначе как «уважаемая Ли», «старшая Ли» или «Ли Ю» к ней обращаться не принято. Ведь женщина выглядит моложе всех ровесниц в округе и считается самой лучшей торговкой у хозяев местных продуктовых точек, а один местный рыбак вот уже двадцать лет посылает ей различные деликатесы каждый месяц. С чего бы это, возраст же...

Так же Ли Ю несмотря на рост в полтора метра и довольно худенькое телосложение, может и командовать как жена генерала, и приголубить любого скалкой или больно попасть деревянной прищепкой в лоб «лягушатам», которые тянут грязные ручонки куда не надо или слишком громко «квакают».

— Приветствую, мой Ли Сяолун, в последний день месяца решил не нарушать традицию... А ведь именно сегодня я приготовила тесто для сенабонов, — с хитрецой и разрешающей интонацией в голосе приговаривает искусительница. Ведь знает, что это единственное, ради чего я терплю завтраки со всей семьей. Двадцать китайцев разных возрастов за одним столом и русский в душе человек. Лучше не повторять. Меня от смерти и деградации только сладости спасают. Поэтому «совершенно случайно» я завтраки при большом скоплении всех жильцов стараюсь пропускать под разными предлогами. Но ради сенабончиков периодически их терплю.

— Я очень постараюсь успеть вернуться до начала завтрака во главе с властительницей Ли Ю и ее подданными, — раскланиваюсь я. Так, уходим подобострастно бочком и по коридору в противоположный конец… к лестнице, которая приведет меня к знакомой двери на чердак.

Можно было пойти простым путем и поговорить с залетными, спустившись к ним... Но noblesse oblige (положение обязывает): психологический возраст, здравый смысл, отношение к жизни и наличие специальной группы для решения подобных «проблем».

Рукой легко открываю намертво заколоченную множеством досок под разными углами и хорошо смазанную дверь — маскировка на уровне, сам придумал.

Делаю пару шагов внутрь, оказываюсь в большом просторном помещении двенадцать на двенадцать метров, до верху заваленном кучей старых вещей. Впрочем она нужна только для отвода глаз, поэтому обхожу справа, откатив в сторону старый паланкин — это своеобразная двухколесная коляска с тяговым человеком вместо животины.

Я прохожу по импровизированному коридору между мусором и стеной, снимаю с груди шнурок с добротным ключиком и вставляю его в дверь, на которой написано «Хозяйственное помещение». Открываю.

Так я оказываюсь в небольшом, одиннадцать на три метра традиционном додзе с темно-красными татами и стенами, увешанными различными видами боевого, учебного или полностью деревянного оружия. Однако сейчас мне нужно третье тайное отделение чердака, которое в ближайшие лет десять точно никто посторонний не должен обнаружить. Благо перед началом работ внутри чердака у нашего дома неожиданно для жильцов и сторожа группа молодых и сноровистых рабочих из компании градоначальника очень качественно заменила покрытие крыши.

Если еще знать, что сделано все это было за один выходной день, то выглядит сказочно. Старикам понравилось: шутили, что похоже, градоначальник вписал адрес нашего дома вместо своей резиденции. Кстати, недалеко ушли от истины — постарался ушлый прораб, которому выдали на лапу десятикратную компенсацию.

Впрочем, это все лирика. Гораздо сложнее было без сильного шума переоборудовать внутреннее пространство и чердак под потребности моей организации.

Какая же организация у школьника в тринадцать лет? Зачем она, как, кто помог? Ответ лаконичен — я умело действовал по обстоятельствам.

Менталитет населения Гонконга в пятидесятых годах двадцатого века абсолютно не приемлет понятия честная и спокойная (безопасная) жизнь, потому что даже полицейскому, чтобы удержаться на самой завалящей должности, нужно на каждый праздник отнести начальству дар, а с торговцами обходиться очень вежливо, либо приходить с железными доказательствами правонарушения, ведь поиметь воз проблем с начальством, чиновниками или триадой, которым заносят часть прибыли, очень просто. И так происходит по всей стране у любых исполнителей от простого наемного рабочего до чиновника высшего уровня — историческая победа над коррупцией в Гонконге еще не состоялась.

Мне после попадания целых четыре года приходилось осторожно выживать и всячески следовать местным обычаям из разряда «не на*бешь — не проживешь». Продолжалось это до моей встречи с очень интересным японцем и последующего за ней успешного поиска «сознательных граждан, нуждающихся в безопасности», которые вскоре не смогли отмахнутся от мелкого предводителя толпы подростков, готовых за него и за лучшую и сытную жизнь переехать любого: начинали от мелких пакостей в виде дырок в колесах и бензобаках, заканчивали регулярным сливом путей контрабанды или преступлений некоторым редким честным полицейским или журналистам-карьеристам — после публикации представителям местной власти приходилось шевелиться, а мальчишки всегда на условиях анонимности провожали проверяющих в доки «честных» торговцев или прямо к отдыхающим членам триад...

Да, мне, конечно, крупно везло. Космически просто: всего за год с небольшим при посильной помощи местных граждан и должной маскировке у меня отстроилась и теперь успешно функционирует работающая структура организации «ЛТБ», которая в разрезе практически полностью повторяет структуру имперской службы безопасности, переложенную на конспиративный и нелегальный лад.

Реальный опыт создания похожей организации я имел еще в прошлой жизни: мне повезло проработать четыре года в ИСБ: сначала — на должности рядового сотрудника, в конце — начальника отдела планирования спецопераций. После, меня внезапно уволили и перевели на совсекретное направление, дав наметки Проекта по одной из новообразованных монархий, быстроразвивающейся стране с большими запасами нужных Империи ископаемых. Миссию я выполнил успешно. Потом опять восстановили...

И вот на отремонтированном чердаке уже год как центр связи и главный офис разведки организации «Лунг. Триппа. Беккен.». В нем властвует бывший член той самой японской «Кэмпэйтай» (служба безопасности Сухопутных войск Императорской Японии в период 1881–1945 гг.) — это мой друг, заместитель и даже учитель Ре Иимура: совершенно лысый коренастый тридцатисемилетний лейтенант, бежавший из страны Восходящего Солнца после ликвидации корпуса безопасности.

Иимура «Паук» уже не надеялся на возращение к любимому делу — созданию честной Японии — государства, которым управляют законы, а потомки помнят традиции предков, но человек предполагает, а бог располагает. Чуть позже он встретил меня, перед этим хорошенько попив кровушки соотечественников.

В Гонконге этот товарищ, отыгрывая немого китайца с японскими корнями, умудрился за десять лет при помощи различных деликатесов свести в могилу десяток предавших идеалы чести и достоинства сотрудников посольства и торгового дома Японии.

Затем хитрый, но честный выходец из клана «нин» ( нин - пер. с яп. - тень), следуя заветам наставников, организовал на чердаке управления градоначальника свою базу по принципу «истинный ниндзя как паук все своё бытие должен готовиться к новой жертве или к полету в последний жаркий день». Теперь он является главой направления «Лунг» (прим. пер. — ветер) в ЛТБ, но по-прежнему любит самостоятельно работать и обучает премудростям искусства воина «нин» только меня и своего единственного заместителя Ло Куна, прослушивает большинство правительственных зданий Гонконга и следит за честностью японцев, попадающих на гонконгскую землю.

На будущее скажу — его идея честной Японии стала идеей честного мира, который начнется с Гонконга. Знаю, что вряд ли идеал будет достигнут, но та же философия традиционных боевых искусств закладывает хорошую базу в адептах. Чем черт не шутит, может под эгидой популяризации боевых искусств получится гораздо раньше искоренить в обществе Гонконга круговую преступную поруку.

— Привет, Эл Си, не желаешь утреннего кофейку?— обращается ко мне этот любитель напитков из арабики. А что? Удобно и коротко, к тому же оба в совершенстве владеем английским.

— Привет, Том! Будь добр. Но сначала код G-4-C для T-A в количестве восьми человек, пусть будут у запасного выхода из моего дома через десять минут. — Для разговорной практики говорим по-американски. А коды используем для скорости.

По моей команде, отбитой морзянкой, из ближайшего интерната тихой сапой через пару минут выберется дежурная восьмерка старших воспитанников и отправится прямиком на задний двор нашего дома. Пиип.

— Передано.

— Отлично. Давай свой напиток! — говорю с улыбкой.

Делегировал, теперь мне можно дополнительно запустить в молодой организм чашечку ароматного кофейку из арабики сорта «Гейша».

Хех, вот уже полгода в моей новой жизни я вновь получаю удовольствие от кофеиновых напитков и спецопераций — до этого берег детский организм и просто осторожничал.

Выпили, помолчали — ситуация не слишком экстренная, поэтому не стали обсуждать. Он наверняка все понял, а что не понял, узнает через прослушку. Да-да, я прекрасно знаю, о чем вы подумали, но никакого недоверия между нами нет.

Просто удобно, когда в любое время я могу прийти в свой кабинет и стопроцентно знать, что Иимура все слышит. А много техники, рации, провода — удобно, но в эти годы не удобоваримо, к тому же большинство технологий передачи данных и связи — засекречено, а за комплектующими строго следят. В Гонконге ни серьезных армий, ни заводов радиодеталей... Правда лысый хомяк-японец все же умудрился откуда-то притащить военную радиостанцию «на будущее», а также организовал прослушку основных телефонных линий... Агентура тоже на его ответственности… Реальный Паук...

***

Через пять минут спускаюсь на грешную землю — становлюсь рядовым исполнителем. На заднем дворе, прямо у запасного выхода из нашего дома, меня встречает высокий и крепкий семнадцатилетний парень с широкой ковшеподобной челюстью одетый в дешевую мешковатую одежду, с темно-красной банданой, повязанной на голове.

— Нихао, Ли Сяолун!

— Нихао! Перед входной дверью стоят четыре залетных парня, проблем с ними у вас возникнуть не должно. Берете и тихо провожаете до нашего Ангара. Там за полчаса мягко узнаете: кто и зачем интересуется «пацаном с наших районов». Потом на доклад в мой кабинет, а «товарищей» в камеры за качалкой, — негромко объясняю задачу.

— Ну, я пошел. — отвечает не по уставу, но во время «бандитской» операции это очень уместно. Перетерли — разошлись. Далее я спокойно стою на заднем крыльце, вдыхая свежий воздух.

Вот мимо меня, огибая дом, тихо трусит четверка бандитской наружности, но они без бандан. Это условно рядовые. С виду смотрятся плоховато, но на самом деле достаточно тренированные, иногда лично проверяю боеготовность.

А мешковатая одежда скрывает плотный облегающий костюм из двухслойной парусины, защищающий парней от порезов популярных среди китайских бандитов ножей-бабочек. Не так удобно, как специальные костюмы моего времени, но в условиях ограниченности ресурсов такое оснащение перекрывает основные потребности.

Когда группа скрывается за поворотом, я начинаю размышлять: если прикинуть, сейчас около шести часов утра, идти пытаться досыпать лишний час не хочется. Крутится дома даже ради божественного завтрака, эхх — тоже. Правильно, значит иду на ежедневную индивидуальную тренировку в Ангар — сухой док, переделанный под додзе, а уже потом, как обычно, в «офис».

Небольшая конторка, имеющая ряд прогулочных пароходиков и прокат простеньких лодочек, служит конспиративной точкой приема корреспонденции в ЛТБ. Там я официально работаю помощником главного бухгалтера и в свободное от учебы время якобы ему помогаю. А неофициально, управляюсь оттуда с делами организации, слежу за реальным положением дел в Гонконге и готовлю почву для того, чтобы через лет пять начать возведение в центре полуострова большого комплекса построек. Это проект будущей штаб-квартиры ЛТБ, а официально — громадной, открытой для всех целеустремленных учеников школы боевых искусств и площадки для проведения турниров по различным видам единоборств. Что бы вы понимали, планов громадье, но сейчас на мне весит куча ограничений: малый возраст, малые финансы, малый штат доверенных людей, ничтожное количество подвязок среди правящей верхушки колонии и так далее. Как говорили классики — много работы, мало денег. Но я не унываю.

Для посвященных, в одноэтажный домик-«офис» вместе с неприметными лодочниками-курьерами стекаются финансовые отчеты и различные новости от членов ЛТБ со всех портовых районов и даже из-за границы, где в университетах учится пара ребят, или крайне редко «лодочники» грузятся на пароходик и растворяются в утреннем тумане, а на следующий день приходят слухи о пропаже груза или пожаре у контрабандистов. Создание стратегического запаса никто не отменял. Да и деньги из воздуха не появляются. Мне и членам организации, как и всем хорошим людям, истово хочется жить хорошо, отчего же не делать это за счет нелегалов?

И так ежедневно, еженедельно и ежемесячно нарабатывается опыт всем членами организации — около семи тысяч человек от девяти до двадцати лет плюс полторы сотни взрослых, а население Гонконга, на секундочку, — два с половиной миллиона человек. Сейчас на ЛТБ не обращают внимания ни полиция, ни чиновники, ни триада: «подростковые банды это лишь игры», «в порту детишки резвятся».

Главная причина попустительства по отношению к нам и нашей деятельности кроется не только в раздолбайстве и разгильдяйстве представителей местной власти, но и в том, что о реальном существовании и поле деятельности ЛТБ знает лишь семьдесят человек... Но через пару-тройку лет я уверен, что ситуация поменяется и придется либо сворачивать деятельность организации, либо расширять сферу влияния на весь Гонконг, второй вариант идет под литерой А.

Пока все идет по плану. Через три-четыре года «трудяги» и «торговцы» перейдут из просто молоденьких помощников на должности бригадиров или заведующих. Студенты устроятся на работу в полицию или городской аппарат, переводчиками в посольства, часть «бандитов» пройдёт армейские курсы и вернется, нужно будет трудоустроить, и число вовлеченных людей будет только расти.

И если я принимаю во внимание, что сейчас доходы от «различных товаров и услуг» составляют около пяти-десяти тысяч долларов США в месяц на всю организацию, то через три года, учтя различные факторы, могу ожидать, что они же достигнут уровня в двести-триста тысяч и привлекут внимание контрразведки Китая, Японии, Англии и Америки. (Для сравнения, средний доход в месяц на душу населения в Гонконге около пятидесяти долларов, десять постных булочек стоят всего четыре цента)

На этом фоне мне будет очень непросто придерживаться намеченного пути развития, ведь перед неизбежными событиями вашему покорному слуге стукнет лишь шестнадцать, а доказывая свою самостоятельность «солидным дяденькам», жить и тренироваться придется с большой опаской. Пуля в сердце или в голову одинаково гарантированно убивает любого человека.

***

Ту Чжиган, а именно он сегодня отвечал за захват, быстро и четко раздавал указания.

— Первый, ты с группой обходишь дом. Разбейтесь на пары и берите ближних к вам. Если они начнут движение — не гонитесь за первыми целями. Все равно выбирайте ближних двух! Маршруты наших групп не должны пересекаться! Вопросы?! Вопросов нет. Далее максимально тихо за колоннами подходите. Сигнал — кошачий крик. Если вдруг у них сопровождение — обоюдный лай собаки. Осматриваемся и глушим, много быть не должно. Вой — отход. Встречаемся здесь.

— Вроде все. Да, не забудьте! Руки на плечи и горло, ногой под колено. Положили. Жгут на запястья. — удобная штука, придуманная инструктором. Металический тросик от тормозов образует петельку, а самодельная гаечка-защелка позволяет ее регулировать и фиксировать. Да и места конструкция мало занимает. Интересно, куда проще. А если такой гаечкой в лицо засветить..

— Страхую сейчас я. Внимательно слушаем команды. По улицам с пленными идем как лучшие друзья. На подходе к базе — платки им на глаза и чуть-чуть пропетляем, не удивляйтесь. Еще раз. Вопросы. — инструктируемые закачали головами как китайские болванчики.

— Отлично! Вопросов —нет.

Мяуууу-мяуу! Раздается вокруг четырех парней. Три секунды, и их кладут носом в землю, а тиски на кадыках не дают и пикнуть. Еще секунду спустя к не самым приятным ощущениям добавляется боль от вывернутых плечевых суставов и стянутых металическими тросиками запястий.

— Поднять, поставить по-ближе. — с гордостью, вполголоса командует Ту Чжиган. Есть повод — сработали очень чисто, был бы инструктор, обязательно бы похвалил. А так и самому приятно, да и парней он потом сам похвалит.

— Слушайте сюда. Мы держим этот район. Наши старшие недовольны вами. Если мы через час не получим ответы.. Сами понимаете. Наоборот — может даже поедите нормально. Предупреждаю, дернитесь или пикните по дороге — свернем шею как петуху. Поняли!? Вот и ладно..

Спустя минуту вокруг дома Ли Сяолуна стояла тишина. Кстати, имя Сяолун в детстве носил Брюс Ли. Простое Совпадение!?

***

Эх, как же хороши гибкость и эластичность связок у молодого тела. Сердце же бьется часто и легко.

Фух, двигаюсь в облаке пара, а тонкий слой горячей влаги покрывает каждый дюйм дела, лёгкие «дышат всем»: полный баланс высокоскоростного исполнения сорока одного ката «Утренний танец юного дракона», самого распространённого среди населения Китая стиля ушу «Тайцзицюань» (прим. пер. — кулак Великого Предела).

Тайцзицюань — один из стилей общенационального искусства «Ушу» (прим. пер. — («у») — «военный, боевой» и («шу») — «искусство, техника) отлично подходит для того, чтобы можно было активно укреплять и развивать молодой организм абсолютно для любых целей.

Больше четырёх десятков комплексов из десятков и сотен движений позволяют любому найти комплекс для жизни: развитие скорости или ловкости, восстановление после легких травм, обретение внутреннего равновесия и даже помощь в поиске смысла жизни. «Тайцзицюань» универсальная таблетка для развития все необходимых качеств у молодых учеников БИ, исключая лишь силу удара и смертоносность. Поэтому тридцать два человека из основы ЛТБ на закрытых тренировках два выходных по 4 часа практикуют имперское «Боевое САМБО», а по будням, проходя через хозяйственные помещения, спускаются в подвал с единственной на весь Китай качалкой XXI века или раз в неделю уезжают в один из множества бамбуковых лесов к оборудованным стрельбищам. Это представители направления «Триппа» (прим. пер. — огонь) группы, с самой высокой из возможной на текущий момент подготовкой, для решения задач по негласной охране, эвакуации «клиента» или операции по устрашению — пока ни разу полноценно не использовалась, но планы определенные вынашиваем.

После разминки традиционный бой с «тенью», мастером стиля «Багуачжан» Дун Хайчуанем: выхожу на край квадрата из шести желтых татами, напротив меня дожидается сухонький чуть ссутулившийся китаец в облегающем чёрном кимоно, застегнутом на все позолоченные пуговицы, и не менее дорогих штанах, заправленных в белые носки.

Обувь у нас одинаковая — лёгкие и очень практичные в сухую погоду «чешки», плотно облегающие ногу сделанные из плотной ткани «мокасины» до щиколоток практически чёрного цвета, которые в отличии от другой современной обуви позволяют свободно менять положение стопы и не замедляю скорость высоких ударов ногами.

Встречные поклоны, глубокий поклон в сторону Востока. Важно, что при этом противника нельзя терять из виду, потому как среди мастеров Азии давно принято готовиться даже к внутренним тренировочным поединкам с оглядкой на «лаовей’ев» ( прим. пер. — заморский черт).

Показательные бои и драки на смерть с мастерами карате во время оккупации или с европейскими боксерами приучили китайцев ждать ударов в любой ситуации.

Могу также отметить, что лишь один из двадцати китайцев позволяет себе ходить с прямой спиной, подавляющее большинство горбится и старается казаться ещё меньше, а виной этому годы колониальной или военной зависимости от других стран. Такое положение дел изменится только спустя три десятка лет, когда Великая китайская культурная революция вернёт веру населения в исключительность самой древней империи на Земле.

Десять шагов и оба одинаковых по весу и комплекции противника замирают в центре зала.

Я стараюсь лишний раз не дышать, потому что истинный мастер как калькулятор высчитывает по дыханию или напряжению мышц свои действия.

Моя стойка с минимум изменений повторяет традиционную — сейчас я и искусство мастера стиля Ян Тайцзицюаня едины в противостоянии с другим стилем ушу.

Поэтому левая рука с открытой ладонью вытянутая вперёд и чуть согнутая в локте готова направить всю энергию тела на хлесткий боковой удар по уху противника.

Передняя нога (левая) полусогнута и стоит на пятке, чтобы либо начать защитные стойки(от ударов в бедро, пах(только в реальных драках и боях мастеров), солнечное сплетение.

Согнутая в колене правая нога, отведённая назад готовит единственную мощную и в развитии смертельную атаку тайцзицюаня — «удар Небесного дракона». Если ее выполнить в идеальный момент и на высочайшей скорости, то противник, смотрящий тебе в глаза или на переносицу, сначала увидит их приближение, а потом потеряет сознание. Потому что до этого моя правая опорная нога отправила все тело вперёд и вверх под идеальным углом в сорок пять градусов, левая в этот момент, распрямляясь коленом коснулась моей правой грудной мышцы, правая рука сжимает пальцы ладони по второй фаланге, образуя «когти»(/\/\/\/\ — можете попробовать, а большой палец сгибаем и прячем на ладони), левая как «хвост дракона» готовится захватить лысую макушку или волосы «добычи», чтобы никуда не делась. А потом разом на выдохе я всей стопой левой ноги опускаюсь на голову «овечки», оглушая ее, ибо «Небесный дракон спокоен и не допустит грязного убийства» (удар пяткой от мастера проламывает слабые височные кости китайцев) и готовлюсь провести по потерявшему сознанию телу завершающее движение — «когти в горле добычи» (пальцы правой руки вбивают кадык внутрь шеи перекрывая или перебивая все пути снабжения мозга, для человека без сознания удар несёт гарантированную безболезненную чистую смерть, без крови).

Противник стоит, удерживая, традиционную «танцевальную» стойку своего стиля ушу (она напоминает одно из движений китайских красоток — но мастер держит согнутые в локтях руки перед собой, чуть скрещивая их, направив пальцы вверх, а ладони к противнику). Ноги же он держит так, будто спустя долю секунды ему совершать высокое «па» на сцене Большого балетного театра. Коварная стойка, несущая реальную опасность.

Вот маленькая искорка сверкает в глаза мастера и чёрный силуэт его тела плавно «течет» налево, огибая меня по окружности. В ответ, выдыхая, чуть дострачиваю корпус на встречу и встаю на прямые ноги, потому что сейчас мне придётся активно защищаться от множества быстрых ударов, на уровне исполнения доступном после десятка лет усиленных тренировок.

Вот уже минуту напор на меня не ослабевает: мастер, пританцовывая вокруг меня в «ритме вальса», наносит либо открытой ладонью, либо пальцами резкие удары в область глаз, ушей, горла, паха, подмышек или челюсти, редко добавляя кинжальные удары ногой в область паха.

Всв-ись! На моем веке появилась маленькая, но неприятная царапина. Уухх-хопппф! Еде успеваю прикрыть доворотом бедра своё достоинство. Получаю неприятный удар ногой.

**яя! Меня качает от удара по челюсти, слышу звон, а во рту спустя десяток секунд появился железный привкус — зубы пробили десну или повредили кожу щеки.

Поток атак не ослабевает, лишь особое дыхание и движения комплекса «Журавль защищает потомство» позволяет мне удерживать высокий темп, заданный мастером Дуном.

Прямыми ладонями или острыми локтями отвожу опасные удары в сторону или резко откланяюсь телом от атак в район центральной линии (нос-горло-солнечное сплетение-пах). Головой кручу, словно она на шарнирах, спасая органы зрения и дыхания. Ощущаю потоки пота по всему телу, но правильное дыхание защищает голову от критического повышения температуры, поэтому лицо и волосы на голове без влаги, как и до начала схватки. На бёдрах же уже побаливают первые кровоподтеки от попаданий по крупным сосредоточиям капилляров натянутых и тренированных пальцев ног мастера.

«Кружева стиля Багуачжан» (удары наносятся во время движения по воображаемой окружности) все больше затягивают меня. Мышцы рук, ног и пресса ощутимо ноют от пропущенных ударов и сильного перенапряжения. Удерживаю круговую оборону с большим трудом.

Ки-аай! На мгновение теряю сознание. Кхаа-кха-усхэ.. Полусидя на татами, уперев руки в пол, а ноги вытянув вперёд и в стороны, пытаюсь начать дышать: за секунду до этого мастер внезапно остановился и нанёс мне сильнейший удар прямой ногой четко в верхнюю область солнечного сплетения, остановив мне дыхание и погрузив в грогги (прим. пер. — потрясённое состояние)

Оглядываюсь: удар мастера отбросил меня на метр и ещё на половину силой инерции протащило по татами. Все, сегодня больше никаких тренировок не будет, просто не выдержу. Уфф! Встаю и сбрасываю с себя напряжение. Поднимаю глаза. Мастер «тень» остаётся нем.

Спокойно наблюдаю за тем, как образ основателя стиля «Багуачжан» Дун Хайчуаня, который я воплощаю в своём воображении для тренировок, начинает рассеиваться, а ощущения от полученных ударов начинают постепенно «отпускать».

Спустя пятнадцать минут под контрастным душем, я, как обычно после таких спаррингов, ощущаю лишь немного повышенную температуру тела и лёгкий зуд в мышцах — показатель качества самой напряженной тренировки, которую я провожу в конце месяца, создавая этакий комплекс Тайцзицюаня «Дракон найдёт ответ на все случаи жизни», чтобы в Китае и Азии ни один мастер боевого-ударного стиля или ученик не смог мне противостоять. Я отмечу, что ни борьба, ни дзюдо и ни джиуджитсу в таких спаррингах не подразумеваются. Азиаты считают низким и грязным — бороться на земле.

К тому же, представьте себе вашу реакцию или любого другого человека, когда по центру зала, дрыгая руками и ногами, катается и вертится китайский парень напряжённо дыша и как дохлая рыбешка грохается на татами) не смог бы мне навредить, когда я на публике буду использовать только ушу без известных мне приемов других единоборств.

Тот же бокс или кикбоксинг будет крайне эффективен против китайских мастеров, а, если затащить их в партер, то считай выставишь их голыми с одной деревянной палкой супротив былинного богатыря в кольчуге и с мечем Кладенцом.

Но мне за победу с помощью «чертовского искусства» расплачиваться своей репутацией среди китайцев совсем не хочется. Поэтому изобретаю и оттачиваю свой «сборный» традиционный стиль.

Как это не смешно, но на текущий момент в Китае только краем уха слышали о «кровавом тайском ушу» и ни один местный мастер не сталкивался с «вольниками» (представители вольной борьбы). Хех, интересно было бы посмотреть реакцию культурного сообщества БИ Азии на бросок прогим какого-нибудь мастера на деревянный настил...

Я спокойно переодеваюсь и перехожу с «боевого» режима на «деловой» и иду узнавать последние новости районов и Гонконга, которые публикуют в газетах. Несмотря на ранее время, выпуски свежеотпечатаных номеров должны лежать на столе в читальном зале — это небольшое помещение с дешевыми стульями и партами используется в ЛТБ как учебный класс или место для собрания комсостава: начальников направлений и отделов; для корректировки планов и обсуждения организационных вопросов.

___________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 3

3

«Женьминь жибао», «Кай фан», «Мин бао», «Синдао жибао» и ещё более ста наименований гонконгских газет еженедельно или ежемесячно публикуют различные статьи и объявления: конечно, многовато дублирующих статей, но в условиях роста числа эмигрантов, говорящих на своих диалектиках, это доходный бизнес.

Отсутствием контроля за печатью пользуются многие тайные общества, бежавшие в Гонконг из материкового Китая (по договору сейчас часть территорий КНР находится в аренде у англичан, а часть передана в вечное владение — в XXI веке коммунистическое правительство вернёт себе их под полный контроль). Что же касается меня, то я слежу только за пятью-семью газетами: самый полный список объявлений, криминальная хроника, примерная динамика обменных курсов, новости мировой политики и интервью с некоторыми деятелями. Этого хватает, чтобы в тринадцать лет иметь представление о том, куда лучше не ходить и с кем лучше не встречаться: в ста процентах случаев прожившие продолжительный срок старшие товарищи из ЛТБ сделают правильный выбор. А лезть куда-то с любыми идеями — большая глупость: теория не работает, потому что большинству не хватает времени и образования, чтобы много думать и планировать. Единицы настоящих предпринимателей уже приставлены к делу. К тому же, ну, «кто позволит кормиться в своей кормушке приблудной кобыле (компании), одно дело жеребенку (имигранту), тот потом должен будет, а тут ...». Круговая порука губит большинство начинаний. Да и мне пока не с руки вмешиваться в мировую историю.

Ещё лет десять и мир точно перестанет лихорадить. Будет очень удобно: захотел — поехал. А мне для того, чтобы развтваться и популяризировать боевые искусства нужны открытые границы, относительная личная свобода и живые мастера древних стилей, многие из которых еще хранят столетиями передаваемые искусства.

Все-таки комичная у меня сложилась ситуация — русский рад тому, что произошел от совсем другой нации. У меня вообще в планах было после адаптации либо отправиться в ближайшую крупную секцию или школу единоборств, либо охмурить влиятельную азиатку.

Другого варианта для своего развития я не видел. Одно дело европейские школы и залы в Северной Америке двадцатого века, другое же менталитет закрытых для неазиатов школ БИ или их полное отсутствие на территории СССР/Российской Империи, кроме небольших и закрытых народностей.

И все: либо учи других стилям из своей коллекции, либо изучай другие по трактатам: азиаты не будут просвещать тебя в тонкости, а это несравнимые по качеству и длительности усилия. Времени на то, чтобы собрать уникальные знания и сведения о мастерах девятнадцатого — двадцатого века просто не хватит. Да, ещё и финансово обеспечить себя потребуется.

В общем шесть лет назад я был сначала удивлен, а потом обрадован, что после хроноконсервации оказался в неплохой китайской семье и в юном возрасте. Ну, а после того как определился с временными рамками, хорошо подумав, решил дождаться того момента, когда «заморские черти» начнут искать авторитетных представителей восточных боевых искусств и платить за занятия хорошие деньги.

Главное, чтобы к тому моменту я был на коне — независим, уважаем в обществе и готов к большинству неприятностей(сами подумайте каких). А дальше: создание своей платформы и укрепление ее на всех континентах, благо на примере ИСБ я прошёл хорошую школу, а «развитие сфер единоборств и боевых искусств» отличное дело — хорошее шоу и сражения всегда увлекали народ, военных и энтузиастов.

Для себя за обе жизни я определяю две сверхцели: укрепление репутации мастера «Тысяча стилей» и следование тайному креду «Дракон боевых искусств». Последняя очень точно описывает мой характер и действия, ибо «мудрец в вечной игре жизни и смерти подобен спокойному дракону, что всегда готов дарить свою философию, но не стремится к этому, продолжая свой уникальный полёт». Проще говоря: мне все хорошо, что развивает как духовно, так и физически, а обратного я стараюсь избежать. Будь то угрызения совести или травмы.

Тысячи лет люди удовлетворяли свои устремления, я же в шесть лет, начав искать варианты для получения и сохранения конфетных капиталов, быстро понял, что завистники не дремлют. Поэтому быстро поставил занятия самбо и награды за них на первое место: сильная усталость проходит, а вот навыки или физподготовка сильно помогают выигрывать небольшие «споры» и преумножать запасы денежных знаков (сладкие изделия котировались лет до двенадцати, а потом только рубли).

А к своим двадцати шести годам я прекрасно жил и, несильно напрягаясь, удовлетворял свои устремления. Иногда, конечно, попадал в интересные истории. Но всегда хорошо кончал, осечка только с авиакатастрофой вышла. Мдамс, почти фатальная.

Так газетки-газетки. О, курс гонконгского доллара чуть позеленел по отношению к долларам. Хмм, а это что за. Вот уже третья подряд газета публикует сообщение о том, что разыскивает какого-то парнишку. Хотя, в смысле, какого-то, под такой фоторобот и описание подойдет тысяч шесть молодых гонконгцев. Хах, а европейцы вообще могут по этому описанию чуть ли не весь Гонконг записать в близнецы этого паренька.

Ммм, а вот это хреновый момент «...находился вечером 17 ноября на склоне г. Высокий западный пик (High West Peak)...», так и меня какой-нибудь идиот потащит в редакцию.. За сто долларов (месяц сытой и хорошей жизни) процентов девяносто от всего населения готовы хорошенько постараться. А я на прошлой неделе не видел смысла скрывать свою личность, когда в одиночку дышал воздухом в горах — есть у меня какая-то склонность к аскетизму. Хмм, но блюсти целибат совсем не вариант!

***

Я уже минут десять задумчиво перелистывал смету на проект по постройке второго этажа в главном помещении. Нафиг нужны потолки в пятнадцать метров, десятки хватит за глаза и подобия боксерских груш повесить можно будет. Второй этаж сделаю с помещениями под мини додзе, а снизу даже мини трибуны поставлю. Или ринг. Решено, под бокс отдельное помещение будет.

Мои размышления неожиданно прерывает натойчивый стук в дверь. В кабинет быстро входит начальник группы.

— Босс, разрешите доложить. — кивок. Самое короткое из обращений, говорит о срочности.

— Парни из молодежной банды «Боевые Обезьяны Западного пика». Потеряли желание доставить вас к главарю «Орлов Западного пика» Вен Шунфаню. При обыске найдено одно шило.

Увидели вас в городе. Определили район. Вчера попросили вашего старшего брата предупредить о «деле к Ли Сяолуну». Питер Ли посоветовал им ранним утром вызвать вас «камешком в окно». Далее вы знаете. Искали вас по описанию внешности и кимоно, чтобы выпороть и подкинуть военным на склад. «Чтобы никакие чужаки не боломутили нашу гору». Сейчас на горе и вокруг усиленные патрули ищут вас, босс. Один-в-один как ваше кимоно показывали местным и перевозчикам. Сейчас задержанные доставлены в одиночные камеры. Караул установлен. Четыре человека ждут дальнейших команд. Старший взвода группы «А» сержант Ки Тайлунг доклад закончил.

— Хорошая работа. Объявляю благодарность. Передайте приказ для начальника группы «С» заступить на дежурство в подвале. Он поймёт. Пусть также поставит на довольствие наших «друзей» одного раза хватит. Можете быть свободны. — Старший группы, приложив руку к виску в воинском приветствии, четко бросил:

— Есть! — и «прусским» шагом удаляется.

Облокотившись на спинку стула, я негромко заговарил сам с собой:

— Ну и Хуиан. Или все же. Х*й Вам, а не добрые дела. Что же эта Ху, ее семья или бандиты могли сделать такого, чтобы полиция в поисках меня рыскает по горе с кимоно вместо флага и публикует фоторобот в самых престижных газетах. А главное что мне со всем этим делать?!

Вскидываю руки к потолку и специально, чтобы звук от прослушки лучше дошел до японца Паука, громко провозглашаю «требования».

— Иимура, мне нужна информация и срочно! Вечером зайду.

***

— О женщины! — посмеиваясь, восклицаю после того, как Иимура, потянувшись за чашкой зеленого чая, заканчивает подробный рассказ о том, как он умудрился определить виновниц взрыва огромной бомбы на территории Гонконга. В информационном пространстве, конечно. Но последствия практически полного локдауна после введенного администратором чрезвычайного положения, надо признать, были весьма масштабны — около трех тысяч раненных и убитых в ходе столкновения полиции с нарушителями, преступниками, контрабандистами и просто голодными гражданами.

Решающую роль в начале кризиса сыграли женщины. А именно из ничего получили что-то, а потом это что-то организовало всем веселую жизнь, потому что состыковалось с реальностью.

Так завуалированно я пересказываю историю о путешествии реальной истории из уст не в меру разговорчивой прислуги семейства Ха, до прислуги администратора и его жены Флоренс Вайтергейл, дополнившей реальную историю парочкой собственных замыслов и идей для сплетен, якобы на основе секретных сведений от мужа и отправившей посредством служанки уже фантастическую историю гулять по ушам всех гонконгцев. Ее позже один из карьеристов в штабе администратора Гонконга чуть разбавляет реальными фактами, записывает и кладет на стол руководителя, которому совсем недавно его безмерно умная жена Флоренс Вайтергейл советовала принять меры. А теперь на столе бумага это подтверждающая. Значит, нужно закрутить удила — казнить виновных, наградить причастных, урезонить триаду. За дело!

Спустя пару дней одна из придворных дам королевы Елизаветы II, рассказала Самой, реальнофантастическую историю о распоясавшейся триаде в последней колонии Великобритании и чудесном спасении девушки от похищения Ли Сяолуном. Да-да, по уточненным сведениям именно ваш покорный слуга оказался крайним. Королева преисполнилась патриотизма в перемешку с праведным гневом и обратилась к министру, тот тоже преисполнился.

В результате смешалось все. Полиция ищет Ли Сяолуна члена триад, секретная полиция ищет Ли Сяолуна героя, правительство жаждет разобраться в ситуации, которой нет и не было, бандиты хотят жить спокойно, граждане голодают, имигранты пребывают, женщины продолжают раскручивать и смаковать слухи, триада нервничает.

За пять дней в трущобах вспыхивают сотни драк с полицией, начинают афишироваться убийства. В результате администратор психует и вводит чрезвычайное положение. Бабах!

Занавес.

— Знаешь, Иимура-сан, я должен получить компенсацию, сначала хотя бы моральную. — говорю, подразумевая какую-нибудь пакость для семейства Ха и всего Гонконга. Для Ха, потому что не уследили за своими слугами, для Гонконга, чтобы оттенить имя Ли Сяолуна с первых полос и чтобы криминальные элементы меня такого нехорошего побоялись или хотя бы не захотели тронуть...

— Я знаю пару способов Эл Си-сан. Вот однажды в Токояме мы в образе синтоистких священников провернули такую операцию. — начинает новый рассказ мой друг японец Паук.

***

Чернз два дня в обеденный перерыв напротив четырехэтажного дома с табличкой «Shek Kip Mei Street 31» остановилась чуть потрёпанная чёрная машина. Из неё выбралась люди и образовалась очень странная для любого района Гонконга процессия.

Первым выделяется бородатый, как православный дьяк, рослый китаец в синтоистском кимоно, который держит в руках двухметровый крест с «распятым» на нем хорошим кимоно с приклеенной поверх него чёрной бумагой с выведенным белым иероглифом «Добро». Этот крестоносец периодически приговаривает:

— Будем знать как делать хорошее. Потому не станем больше делать. Во славу вашу оставьте друга нашего ситного. Не надо полиции, — иногда переходит на бубнеж и, совершая ритуальные полупоклоны, всячески отыгрывает роль истого фанатика веры.

Компанию ему составляют два рослых китайских богатыря под метр восемьдесят в чёрных балахонах, которые одним лишь косым взглядом могут разогнать толпу на пути процессии. Этакие братья-инквизиторы из ларца, одинаковы с лица.

Венчает этот набор персонажей молоденький китаец в пенсне, но с оранжевым тюрбаном на голове и квадратным ящиком на деревянных ножках, удерживаемом с большой осторожностью. В действиях этого муслима заметны сильная дерганость и готовность броситься бежать в любом направлении, сберегая «драгоценный» ящик.

Явно эпатируя своим составом окружающих людей, странная компания направляется к подъезду, рядом с которым дежурит, видимо, охранник, потому что сейчас около двери, вжавшись спиной в стену и опершись на метровую палку, пытается держаться на ногах бледный китаец, одетый в подобие классического костюма. Ведь мало того, что иногда начальник охраны ему рассказывал «правдивые истории» про «руку карающую за Веру» в Европе и Америке, так бедолага в них искренне верит. Позавчера он косо посмотрел на местного пастора и плюнул ему в спину, а Ксин вообще запустил в него галькой, но не попал. А ведь вчера на перекличке их не было. О Великое Дао, спаси и сохрани недостойного последователя твоего..

Бородатый, поддерживая образ, набожно восклицает:

— Да простятся нам прегрешения вольные и невольные! — но сразу же продолжает ранее заведенную «молитву», — Будем знать как делать хорошее.. (и далее по тексту)

После попадания на нужный этаж и площадку члены процессии резко меняются ролями. Китаец в пенсне, бормоча что-то про лучшее освещение, хороший ракурс, гениальность некоторых режиссеров и бесспорное величие Оператора, сначала несколько раз переставляет братьев и дьяка около двери одной из квартир, а потом начинает настраивать свой ящик, которым оказывается одна из десяти доступных в Гонконге любительских кинокамер. Наконец артистично кивает и, как кошка в добычу вцепившись в камеру, затихает.

«Дьяк» оживает, аккуратно стуча в дверь. Тук-тук-так. Тук-тук-так.

Дверь резко открывается, и в проеме замирает боевого вида китаец. Спустя секунду он начинает беззвучно открывать и закрывать рот. Понять его можно, все-таки инквизиция приходит раз в жизни, неся свет и мучения истинной веры во Спасителя.

— ****ь. Зови главного героя! То есть господина Ха Сочхона, нам нужно передать, снять и уйти. Извините! — выдает свой спич «режиссёр-оператор» в пенсне, косясь на «дьяка». Он увлёкся, начальник будет недоволен, да и начальник начальника..

Через пару секунд охранник все же находит в себе силы:

— Сухей, позови господина Сочхона. Гости очень странные.

Съемочная площадка замирает. Спустя минут пять в коридоре все же появляется Ха Сочхон, за спиной которого маячит телохранитель.

Глаза оператора загораются, когда он видит, что солидный патриарх семейства Ха, несмотря на всю свою выучку, ощутимо теряется при виде «братьев-инквизиторов» и кинокамеры. Секунда, и пространство лестничной площадки заливает яркий свет.

— Есть! Ой, извините, вспышка мощная! — блик фотовспышки настиг всех, кроме горе-папарацци в пенсне, на котором скрестились ненавидящие взгляды всех присутствующих. Все это дублируется на киноленту включенной камеры, запущенной оператором с момента появления «главного героя».

— Господин Ха Сочхон! — вступает в диалог «дьяк». — Вижу вы удивлены таким ярким представлением. Эксцесс исполнителя, однако, — бросает суровый взгляд на камеру и оператора. — Но некий юный спаситель вашей дочери тоже столкнулся с чем-то похожим. Его вот уже третий день пытается поймать доблестная полиция Гонконга, а в этом ей помогают даже бандиты. Некоторые граждане даже нашли и были готовы избить «героя». Знаете, это не укладывается ни в какие нормы морали! Поэтому группа сведущих людей сообщает следующее: в качестве благодарности рекомендуем не искать активного контакта с нашим подзащитным! Иначе мы примем максимально серьезные меры. И показательно накажем инициаторов такого произвола! Вы слышите, Сочхон?! Поспособствуйте мирному устранению этого безобразия! В память о счастливом спасении вашей дочери Ха Х*й Вам!

— Ха Хуиан, — с закаменевшим лицом поправляет Сочхон. Секундная пауза.

— Да, прошу прощения, — наконец, как ни в чем ни бывало продолжает свою речь «дьяк». — Но руководство выразилось так, как я сказал. С точностью до звука. Можете быть уверены. Также для вашей дочери письмо. Берите, оно не отравлено и не опасно. Просто передайте.

— Это все? — сжав конверт в правой ладони, со сталью в голосе спрашивает Ха Сочхон.

Кивнув, «дьяк», ничуть не смущаясь, поворачивается к нему спиной и запевает свою мантру:

— Будем знать как делать хор...

Под нее члены процессии начинают двигаться к выходу.

Наконец до оставшихся на лестничной площадке китайцев доносится шум двигателя уезжающего автомобиля.

Телохранитель поклоном обращает на себя внимание играющего желваками Ха Сочхон:

— Господин, мне знакома фраза — Х*й Вам. Их босс русский. Это предупреждение. Серьезное.

— Откуда знаешь? — спрашивает Сочхон сквозь зубы.

— Лет десять назад, по распоряжению бывшего начальника полиции, на патрульном катере преследовали русских контрабандистов. Они в ответ на требования и предупредительные выстрелы кричали: «Х*й Вам». Чтобы оторваться, они скинули много груза в море. Мы так думали. А потом был очень сильный взрыв. Многих контузило. Катер пошел ко дну. Но русские нас не бросили умирать. Вытащили из воды и доставили поближе к берегу. Х*й Вам у них я думаю имя одного из боевых богов... После победы они его славили: «Х*й Вам, Макхакхи».

— Макхакхи... — покачав головой, пробует новое слово Ха Сочхон и начинает раздавать указания, — передай всем, теперь осторожно с европейцами и бородатыми китайцами. А ты сходи и позови Е Лунга ко мне в кабинет! — и развернувшись, уходит внутрь квартиры. Верные слуги спешат выполнить его поручения.

Спустя десять минут, осторожно держа в руках письмо, Ха Сочхон напряжённо размышлял о недостатках своего образования и загадочном русском боге. Потому что в конверте, который он вскрыл, оказался такой же, только с надписью: «Второго предупреждения не будет. Теперь открывай, Ха Хуиан».

Откуда же ему было знать об оборотах великого и могучего, а также о проверке окружения, которую ему решил устроить один небезызвестный теперь в Гонконге спаситель его дочери по имени Ли Сяолун.

***

г. Коулун (расположен на Коулунском полуострове, имеет паромную переправу с островом Гонконг)

Да! Свободен!!!

Только сейчас, оставив за спиной тяжелую двустворчатую дверь центрального корпуса колледжа всестороннего развития «Ля Саль» я, чуть отдохнувший и сытый, четко это понял.

Сегодня (13 декабря 1953) я выдержал ряд письменных и устных контрольных и проверок. И пусть даже после этого чуть не валился с ног из-за того, что утром пропустил завтрак, а особых перерывов для меня делать не стали, — но овчинка того стоила выделки — еще два месяца я могу не посещать занятия. Красота.

Нет, я не испытываю проблем с общением в классе или со старшим преподавательским составом. Просто я могу запомнить весь материал после одного взгляда, да и знания из первой жизни помогают мне гораздо быстрее усваивать общие темы. А с моей занятостью проще не разрываться между учебой, работой, тренировками и деятельностью организации, а сойти за чуть более гениального чем остальные паренька, которому еще и работать нужно.

А сверстники.. Сейчас, в тринадцать, у большинства переходный возраст, поэтому лучше в школе не появляться и не давать поводов для зависти или придирок. Мой класс в целом нормальный и достаточно спокойный. В параллельных есть свои заводилы, которые стараются поддерживать свой авторитет драками или издевательством над теми, кто слабее или гораздо умнее. Пытались заходить в гости и к нам, но каждый раз получалось не слишком удачно для них, я и достаточно умные одноклассники довольны.

В нашем классе авторитет, а это я, появлялся до сегодняшнего дня очень редко, но метко, как раз к спорам или разборкам. А среди сверстников мой жизненный опыт и кунг-фу, к счастью, работают отлично.

В классе я с самого начала оккупировал дальнюю парту и капризами закрепил ее за собой. Между прочим, пришлось выдержать непродолжительную войну с одним из неудачливых «камчаточников», которая закончилась тем, что я приклеил его к стулу и отвлекал до тех пор, пока мы не остались наедине. Но бить ровесника только за парту — это низко. В общем, нашла его уборщица через пять часов, заплаканного и с мокрыми штанами, строительный клей с гарантией закрепил за ним один из стульев. Две недели паренька не было, а после мы, наверное, помирились. В восемь лет такое случается сплошь и рядом.

Да, были времена... Хотя в драках мне уже пару раз участвовать приходилось…

Около года назад...

На уроке самоподготовки мы предоставлены сами себе, поэтому народ кучкуется и общается по интересам. Рядом со мной стоит юный очкарик Сунь Фен, типичный ботаник, но с искоркой безумного ученого в отношении каллиграфии. Он уже второй год следит за моим искусством каждый раз, когда я начинаю выводить иероглифы продвинутого уровня. Радует, что делает это молча и другим шуметь не даёт — «шипит» на любые звуки выше определённого уровня.

Вдруг дверь в наш класс с грохотом открывается, и через порог перешагивает поджарый паренёк лет четырнадцати с шухером на голове, в белой футболке с длинными рукавами и чёрных штанах, в сопровождении из четверки, можно сказать, клонов — ребят поменьше ростом и комплекцией.

— Меня зовут Жэ Вен, класс седьмой Эй. Я беру ваш класс под свою защиту и управление. Раз в месяц все карманные деньги будете отдавать мне. Если возникают споры или драки, зовёте меня. Рассужу, — по писанному толкает речь оратор, — сегодня первый день оплаты. Ты первый... — указывает на самого крепкого одноклассника.

Действенный психологический приём — надавить на самого сильного, чтобы напугать остальных. Процесс пошёл. Я наверняка последним буду, так как дальше сижу, а ростом пока не сильно выделяюсь.

—...— звон мелочи и переговоры.

— Ты, очкарик.

— Да-да. — предпоследний, Сунь Фен быстро подходит к столу, быстро достаёт рулончик купюр, отсчитывает семьдесят процентов и протягивает «крыше», — за меня и Ли Сяолуна. — Не смотря никому в глаза, возвращается к разглядыванию иероглифа. Хмм, только что он отдал половину месячной выручки среднего рабочего. Чем немало заинтересовал, наверное, всех в аудитории. И похоже, увлекшись, этот фанатик не понимает, что натворил.

— Эээ, все карманные деньги! Мы исключений не делаем. И он тоже, — обращаясь к Сунь Фену, главарь тычет в меня пальцем. Так, пора вмешаться и прекратить рэкет. Но сегодня только разговорами дело не решишь, ОПГ нужно давить даже в зачатке, спасая свою совесть и здоровье невинных людей лет через пять-десять.

— Уважаемый, вы ошибаетесь. Не сможет ваша банда никого больше защищать и собирать карманные деньги. Авторитет ваш фигня. Вы мне ничего не сделаете. А вот я вам могу. — спокойно и размеренно дышу, уверенно смотрю в глаза главарю, медленно подхожу к выстроившимся перед доской «бандитам». Атмосферности моменту придают мертвая тишина в классе и чёрная краска, в такт моим шагам капающая с кисти в моей правой руке. — Вы не доросли и не чувствовали...

— Крови. — ближайшему прямо по глазам бьет росчерк чёрных брызг. — Боли. — деревянный треугольник-сюрикен влетает в нос второму. — Унижения. — Хек, ха. Еще двое получают незаметные за счёт скорости удары носком ботинка по детородным органам. — И подчинения. — Большой палец левой руки неудавшегося босса оказывается зажат в моем кулаке. Захват. Болевой. Все, теперь он мой. Нажимаем, ага, вот бандит и на коленях. Подельники же плачут и стонут по углам около классной доски. Все-таки они еще тринадцатилетние дети и боятся боли или потерять зрение.

— Вен, быстро достаёшь все собранное и высыпаешь сюда, — протягиваю ему коробку для тетрадей. — Попробуешь изображать непокорность, будет бо-бо и а-а. — Бросаю короткий взгляд на дверной проход. За порогом собралась толпа зевак. Можно импровизировать.

Помогаю неудачнику подняться, но руку не отпускаю, а резко завожу ему за спину. Взяв кисточку в другую руку, аккуратно, чтобы он не почувствовал, быстро вывожу «плаксивая девчонка», «пни», «плюнь», «урод». Останавливаю стонущего паренька на пороге.

— Все классы ниже восьмого на территории школы не облагаются данью и стараются не драться. Остальное дело старших и выпускных. Так я сказал, Ли Сяолун из шестого Би! Все деньги пойдут на подарки учителям. Проконтролирует Сунь Фен из моего класса, — поворачиваюсь, кивает. — И его помощники из числа желающих.

Резко, но не сильно бью по яйцам, а потом толкаю вперёд лидера седьмого Эй. — Указания по использованию на спине. Так будет с каждым! Мне больше не мешать. — Толчком вручаю коробку со сбережениями Сунь Фену и иду к своей парте, я ещё не дописал сложнейший иероглиф «дружба».

После этого разбирательств в китайском колледже не было. А зачинщики и им подобные держались тише воды и ниже травы целых полгода. Даже обидно, я приготовил весомые доказательства в свою защиту и агитационную речь.

Но не судьба, такой уж менталитет, в большинстве случаев китайцы никогда не нарушают договор, если им или соседям его вдолбили силой. Менталитет рабской нации на протяжении последних двух веков.

Следующее, ставшее громким, нарушение установленных правил стало следствием появления в колледже новых выходцев из других крайне неблагополучных районов Гонконга и детей эмигрантов из Китая.

Сразу отмечу, что на вторую драку я не нарывался, а меня просто подкараулили с целью избить и самоутвердиться. Ведь в школе я уже редко появлялся и посещал только специальные занятия продвинутого уровня. Ту же каллиграфию и ряд других предметов, которое в одиночку освоить нереально.

Сначала, все шло как обычно и ничего не предвещало. Профессор математики Ли Хайхе сегодня постарался, и родил контрольные задачи повышенной сложности, а так как списывать не у кого, то оставил меня одного и пошёл домой.

Драка случилась в лучших традициях «Войск Дяди Васи» и в день даты их образования. Только полосатую тельняшку мне не завезли. Надо бы потом приобрести. Все-таки полгода под прикрытием служил в спецназе ВДВ, проникся и сроднился. Навсегда. Никто кроме нас!

Происходило же следующее..

«Праздную День ВДВ 2 августа 1953 года» сижу в математическом классе, увлечен сложными расчетами. Вдруг ощущаю лёгкий прохладный ветерок. Поднимаю глаза и вижу приоткрытую дверь. Потянувшись, встаю и иду закрывать.

— Он правда тут, Цен Шен! — останавливаюсь. Хмм, ЦШ, Цен Шен, нет, не знакомо.

— Пошли! — дверь распахивается и в класс начинают заходить старшеклассники с замотанными платками лицами: один, три, семь, десять, одиннадцать.... И все почти на голову меня выше. Хмм. Так вот ты какой, северный пушистый зверёк!

— Есть способы мирного решения проблемы? Цен Шен?!— спрашиваю, медленно отступая к центральной парте, и даже не думаю о продолжении диалога. Фиксирую окружающую обстановку.

— Ты дашь нам сломать свою ногу и забудешь о моем имени. — заявляет старший. Делаю вид, что сильно волнуюсь. А сам начинаю чаще дышать и напрягать мышцы, чтобы избежать случайных травм.

Время действовать!

— Аааа, убью, зарежуу! — отыгрывая психа, запрыгиваю на парты и мчусь на встречу к самому нервному. Толпа колыхается сначала от меня, но крик босса: «Загоняй!» отрезвляет. Народ пытаясь окружить, срывается с мест. Неожиданно в метре от них замираю, как раз между партой и окном. Хватаю левой рукой спинку стула и с поворотом корпуса на сто восемьдесят градусов метаю предмет мебели им в ноги, срываясь в дальний угол класса. На бегу дёргаю левой рукой оконную подставку. Слышу за спиной гдахах! И звон разбившегося стекла. На середине ряда резко сворачиваю под прямым углом. Прыжок. И скользя спиной по парте, носком ноги въезжаю в противника. Ааайска! Удачно, видимо, по яйцам попал. Опираясь на падающее тело, распрямляюсь на ногах. Четверо вне игры (двое валяются в обнимку со стулом, третьему осколок стекла разворотил щеку, кровь заливает пол, последний в позе эмбриона у моих ног).

— Цен Шен трус!— успеваю крикнуть и смачно харкнув в лицо, коленом влетаю в солнечное сплетение парню, который так вовремя замешкался передо мной. Перекатываюсь через плечо и дёргаю себе за спину стул, оказавшийся справа.

В глазах у Цен Шена шок. Мы на одной прямой, между нами никого. Срываюсь с места навстречу, но, не добегая, поворачиваюсь к нему боком и легко бью удар от бедра в область его печени. Отмечая, что он успел перекрыться, прыгаю через парту в сторону двери.

— Уйдеет! — обегая первую парту дальнего от окна ряда, дёргаю ее за собой. Она помешает меня догнать. Сам же бью в дверь ногой, захлопывая, с каким-то садистским удовольствием отмечаю хруст ааааапжазааа! правой ладони бандита, который пытался зайти в класс побыстрее и положил руку на косяк дверного блока. Распахиваю дверь. Счелшлеп! На одних рефлексах ломаю нос тринадцатого бандита ударом открытой ладони. Дёргаю «готового» за шиворот, перехватываю за рукав и бросаю через бедро прям об порог. Он это навсегда запомнит. Заодно и помешает преследователям. Быстро перемещаюсь и замираю около косяка. Аааа, глазааа, не вижу! — орет, высунувшийся в проход и получивший тычок в глаза бедолага и возможный инвалид Цен Шен. Бунь! Баюкающий покалеченную руку бандит падает как подкошенный, получив от меня футбольный удар по голове. Готов.

Матч Ли Сяолун — Команда Цен Шена счёт 7/13:0/1.

Треськ! Шлеп-хлоп! Треськ! Бегу, на ходу разрывая своё кимоно и сильно шлёпая себя по щекам до покраснения. На меня же напали, вид должен соответствовать! Вот и кабинет физрука! Дах-дах!

— Мистер Джонс откройте! Это Ли Сяолун! Бандиты в школе! Боевая тревога! — должен же на месте быть, или я зря бежал? — Alarm, Bastards! — ору максимально низким голосом и пинаю дверь со всей силы. Слышу скрип и грохот внутри.

— What are Fuuuck! — еле успеваю отступить на пару шагов назад от вывалившейся из дверного проема монументальной фигуры, чтобы не задохнуться от ядреного перегара. Бухой американский морпех под метр девяносто и шириной с башню подводной лодки смотрит в стену надо мной.

— Ученикэээ Ли Сяолун, ммм, докладывает! — делаю вид, что нервничаю и тянусь по стойке смирно с двумя пальцами в висок. Взгляд терминатора Джона фиксирует меня, а его тело рефлекторно вбирает живот и напрягает мышцы. — В классе попал под атаку бандитов-школьников. Смог, эээм, нанести повреждения и отступить. Прошу, эмм, поддержать, аээ, контратаку. Джеронимо! — зачем-то ору в конце.

— Каааак?! — действительно, как?!, а главное что?! Он очень выразительный. Сглатываю. — Значит, слушай приказ, солдат! Бегом в ближайшую полицейскую будку. Передашь: бандиты, школа «Ля Саль», британец может получить ранения, проведу. Дальше поступаешь в подчинение постового. Понял?! Повтори!

— Будка.. Британец.. Ранения.. эээ.. Проведу! Понял!

— Сойдёт... Пошёл-пошёл боец! — еле успеваю ускориться и уклонится от пролетевшей за спиной руки. Вот это помощь. Скорее верная смерть от союзного огня в виде «прихлопнутой мухи», лапищи у него будь здоров... Где его сто тридцать килограммов и мои пятьдесят пять... Аминь, господа бандиты. Сейчасе*анет активейтед! А теперь к полицейским!

Кхм, когда я вернулся в здание школы с двумя патрульными и поднялся на нужный этаж, был сильно удивлен представшей перед нашим глазами картиной. Ну, откуда я мог знать, что у нашего морпеха такая специфическая подготовка.

Здоровенный детина, физрук колледжа Джон Джонс с руками за спиной мерными строевым шагом ходит перед рядочком сидящих на пятой точке, с зафиксированными тонкой веровкой конечностями и со спущенными портками хныкающих китайских школьников, периодически отпуская на ломаном китайском и добротном американском в их адрес непечатные выражения и идиоматические конструкции.

В общем, на этом мысль о драке можно было бы закончить. Но все же стоит отдать должное администрации и физруку.

Шумихи вокруг дела не допустили, но разговоров «только между нами» хватало, и об этом случае на сегодняшний день знает подавляющее большинство полицейских начальников и следователей. Мою роль в этом боевике задвинули на дальний план, а все лавры победителя достались учителю физкультуры, который героически денно и нощно отдаётся работе и охране порядка в колледже «Ля Саль». Поэтому «терминатор» получил хорошую премию и благодарности от отдела образования и полиции Гонконга, но в закрытом для общественности формате.

Цен Шену и его банде выпал волчий билет: покушение на жизнь иностранца (морпех американец), организация беспорядков в школе и создание ОПГ. Поэтому администрацией Гонконга с целью пресечения любых подобных случаев в этой и других школах было принято решение: выдворить за пределы земель британской колонии представителей банды и ближайших родственников со строгим запретом на пересечение границ Гонконга этими семействами в ближайшим будущем. Все это под угрозой тюремного заключения и физического наказания.

Мне же достался небольшой бонус от физрука — автомат по предмету вплоть до завершения учебы в колледже и отсутствие лишних вопросов по поводу моей боеспособности и ущерба, который был нанесён бандитам. Контрольную я неделю спустя переписал, набрав максимальные 100 баллов. В целом в школе что-то, да слышали про мою потасовку, поэтому мой авторитет ещё подрос, а желающих проверять лидера, размотавшего целую банду крайне мало. Кхм, так я, не слишком привлекая внимания, существую в пределах школы и своей социальной группы: отличное следование одному из принципов боевых искусств — «всегда готов и никогда не хочет демонстрировать свою истинную силу, стараясь жить обычной жизнью». Агась, я такой, и большинство мастеров по ДБИ со мной согласятся. ДБИ — дивные/диванные боевые искусства, если кто не слышал.

***

Ммм, сегодня я бы тоже отпраздновал, учителей трогать нельзя, а стресс копится...

Последним «зачетом» была история. Очень своеобразный по своей сути предмет, который в разные эпохи доносит искаженные сообщения, реальные факты и настоящие выдумки до подрастающего поколения с оглядкой на мировоззрение действующей власти. Голос совести — короче п*дят они все! И меня заставляют, суки!

В этой жизни мне приходится вертеться между совестью, оценками и мнением историка. Это в первый раз и в школе история — предмет, который нужно тупо заучить, но вот в различных организациях нужно сообщать этот материал очень аккуратно, либо приводить железные доказательства, ну, а если ты член политической группировки... Мне же известны многие интересные факты и реальные документы из этого времени, которые с текущими материалами из учебников образуют адскую смесь. Поэтому приходится хорошо заучивать содержимое учебника и выдавать ответы на вопросы, превознося заслуги королевы на протяжении истории Гонконга. Почему заслуги королевы, если до нее очень и очень далеко? Да потому что историк — британофил со стажем или бард, оригинально исполняющий «Боже храни королеву...» историческими фактами.

Независимое и объективное мнение? А вот нет такого в среде китайцев. Только редкие и отважные герои революции или воротилы большого капитала могут высказывать свои мысли открыто, не боясь избиения обществом, которое столетиями воспитывалось на высказываниях Конфуция (дедушки Кун Цю). У азиатов «Сталин» общий, но приходит он внезапно, то от дедушки, то от бабушки... и далее по списку...

В общем, все складывается так, что для меня только путь популяризации и развития боевых искусств остаётся единственным вариантом, в рамках которого не придётся идти на сделку с совестью или на конфликт с общественностью. Вот такое кунг-фу..

За пару лет тренировок и по благоволению кармы я могу сойти за эконом-версию героя какого-нибудь фильма..

Внешне я очень симпатичный и харизматичный китаец с европейскими чертами, выглядящий года на два старше своего возраста, почти самостоятельный юноша. Очень, очень ответственный и уважающий традиции и мнение старших член семьи Ли, но держащийся особняком по отношению ко всем родственникам, кроме уважаемой и любимой бабушки-императрицы Ли Ю. Далее, отличник в рамках продвинутой учебной программы восьмого класса колледжа всестороннего развития «Ля Саль», к слову, аттестат будет принят в лучших вузах мира. В качестве хобби: редкие съемки в эпизодических ролях в фильмах (не слишком сопротивлялся этому начинанию «отца» и «матери», которые больше похожи на скульпторов, нежели на любящих родителей), каллиграфия продвинутого уровня и, наконец, походы в горы в сопровождении старших мальчишек.

О, это очень важно! Веду я, значит, двойную жизнь. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю Ли Сяолун под личиной низкорослого Ши Кагэ является незаменимым руководителем и основателем «Лунг. Триппа. Беккен.» (прим. пер. — Ветер. Огонь. Земля-вода, потому что символизм в Азии заменяет море идеологической работы на Западе). Также ваш покорный слуга трудоустроен официальным помощником бухгалтера в конторе по прокату лодок и небольших катеров «Аренда плавсредств от Хен Тяня» и даже реально работает,.. но только когда мама или дедушка приходят инспектировать! Ой, что это я говорю, конечно, они приходят просто удостовериться и даже никогда-никогда не проверяют график моих посещений и то, как соотносится моя зарплата со средней по штату. Рабовладельцы! Любящие и дорогие, такие заботливые! Ах нет, они скорее внештатные банковские служащие — ну очень быстро моя месячная зарплата перемещается на дедушкин вклад в банке... Реальный Скрудж Макдак, если вы еще застали эти древние диснеевские мультфильмы... Что, застали, а вы сами совсем не древние? Не поленитесь посмотреть годы выпуска... Да нет, ваши в паспорте написаны... Ох...

Отдельно и неустанно я потею над физической формой, ограниченной возможностями юного китайского организма и питания... Ой, Ли Сяолун, вы обжора! Даже отец и дедушка не хотят так много есть... Может быть, у тебя глисты? И так далее...

Самое страшное то, что один раз заботливая маман реально потащила меня к эскулапу, который не менее реально решил поставить меня в неудобное положение. Да к тому же оказался любителем маленьких мальчиков...

Итог: «бой признан не состоявшимся по причине вынужденного завершения любительской карьеры с отстроченной на год смертью...», доктор потерял любую возможность «иметь или не иметь», после этого свалил за горизонт, не догадываясь о том, что переход через колесо сансары состоится через год... Я, конечно, не готов назвать точный день и час... Но гарантированно знаю, что мастера искусства Дим Мак вполне реально не раз получали оплату за поединки годичной давности.

Главное, последовательно попасть в определенные точки. Дальше организм клиента сам справится. С летальным исходом. Высчитывать смерть по дате рождения, положению звезд во время удара... Долго и редко требуется. Отточил искусство ударов по смертельным точкам — бубиши. Сделал на клиенте/противнике и знаешь, что гарантированно отправил к предкам, потому что только в первые минут десять процесс еще обратим, а потом запускается часовой механизм.

Справку о необходимости увеличенного рациона питания для юного работника и «любого детского дикорастущего организма» эскулап мне выписал. Ли Ю отреагировала как и все нормальные бабушки — увидев эту индульгенцию, решила здорово перекроить рацион питаниям и выкатила смету...

Но заметив, что вообще все члены семьи «немножко в шоке», сжалилась... совсем чуть-чуть... Я честно готовился читать заупокойную молитву по дедушке, но в конце тоннеля «Скрудж» увидел внука, которого повысили и вдруг порозовел...

То ли гормоны, то ли у всех мужиков в любом возрасте... В общем в той и этой жизнях я вижу не только суровые будни на пути к вершинам мастерства, но и вполне нахожу место для приключений и веселых подвигов в одиночку или в хорошей компании. Кто знает, что меня ждет дальше?

__________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 4

4

— Сяолуун! — окликает меня девушка, выходящая из «Дворца культуры» (центра творческих коллективов), ммм, местная звезда, главная певичка колледжа Ван Фей. С легким макияжем на лице, популярной объемной прической и в новеньком, по европейской моде, желтом платье, которое отлично красит природные данные китаянки со скорее всего английскими корнями в предках. Что же этой «фее» (без плохого подтекста) понадобилось?

— Жду-жду! — с улыбкой останавливаюсь, убираю портфель вместе с руками за спину и замираю в ожидании.

— Сяолун, ммм, как бы это сказать, — вертится и кокетничает передо мной. — В общем, мне для занятий танцами и выступлений нужен максимально симпатичный парень, подходящий по росту и комплекции. Кхем, ты подходишь!

Вот это новости. Тратить время на вальс или балет. Хотя, чем не вариант заполучить симпатичное личное счастье? Поэтому спокойно киваю на все ее слова и решаю огорошить.

— А какой танец? Если вальс, танго или фокстрот, то я уверен в своих навыках! — получаю в ответ удивленный взгляд карих глаз с густыми ресницами. Ну да, большинство старшеклассников участвуют в драках, работают, а развлекаются в кино, театрах, неумело дрыгаются на открытых танцевальных площадках или купаются в различных бухтах.

— Даа, но нет, у нас ча-ча-ча. Конечно, если согласишься, с таким опытом быстро научишься! Вообще очень классно, что ты уверен в своих навыках. Занятия три раза в неделю по вечерам. По дням договоримся. Согласен? — и взгляд кота из мультфильма про Шрека. Подумав, сдаюсь и начинаю выторговывать удобные для себя условия и уточнять подробности: про одежду, правила и подобное. Да, в прошлой жизни в школе был кружок танцев, но я его посещал только пока хватало азарта (очень мне понравилось в шестнадцать лет, как актер в очередном фильме про спецагента управлялся с партнершей)...

— Тогда до встречи? — уточняет.

— Да, Фей, обязательно! — расходимся.

Вот и отлично. В мою новую жизнь добавляется ритм ча-ча-ча! По приколу пару секунд пританцовываю в стиле Ван-Дамма. Стоп... Погодите... На секунду у меня слабеют ноги и подскакивает частота пульса, а моя фотографическая память, взбрыкивая, выдает череду черно-белых и цветных картинок, кадров старых цветных боевиков...

— Гонконг, родители актеры, с детства в кино, Ли Сяолун, чемпион по ча-ча-ча... Я чего.. Что — ОН? Я?.. Как он моим предком мог оказаться?

Через двадцать минут я на негнущихся ногах оказался на аллее в одном из парков Гонконга.

— Брюс Ли?! Брюс Ли... — сажусь на край ближайшей скамейки, обхватив голову руками. Кожаный портфель сиротливо валяется рядом со мной. — Не может такого... С другой стороны все говорит об этом... Я в теле... Нет, теперь я Брюс Ли! Твою же ... — шепотом, по-русски, озвучиваю свои мысли. Ну не могу я их в себе держать! Напряженно тру лоб обеими руками вверх-вниз.

— Мо-ло-дой человек, что с вами? — стариковским голосом. Удивленно поднимаю голову, убирая руки от лица. Передо мной оказывается очень колоритный персонаж: обрюзгшее и бледное лицо, покрытое старческими, нет, не морщинами, а скорее складками, губы, дергающиеся вокруг беззубых десен, столетнее тело, согнувшееся буквой «зю» вокруг покоцанной деревянной палки и схвативших ее рук; и белое кимоно и такие же сапожки, скрывающие песок, который сыплется из хозяина. На меня выжидающе смотрит такой себе китайский старичок, душа которого одним ведомым ему образом еще держится в бренном мире. Луп-луп подслеповатыми глазенками.

— Спасибо, уважаемый. Ничего, легкое недоразумение, — восстановив эмоциональное равновесие, уже уверенно даю подходящий под ситуацию ответ.

— Мдям-мдям, юноша, любые неприятности проходящи, мдям-мдям, живи-ти пока живи-ти-ся. А все что ни делается, все к лучшему! Кхе-кхе, — покашливает после громкой фразы, — пойду-ся я ... — закончив проповедь, скрюченный старичок по сантиметру начинает поворачиваться ко мне боком. Вот движение успешно заканчивается. Поднимает палочку и ... зависает на месте. Наконец, толи с помощью местных духов, то ли просто от легкого дуновения ветерка живая реликвия начинает движение.

Спустя пару минут встряхиваю головой, сбрасывая наваждение, вызванное неожиданно долгим созерцанием размеренного и неторопливого движение старческой фигуры, которая сейчас скрылась за поворотом аллеи парка, разбитого вокруг колледжа всестороннего развития «Ля Саль».

Действительно, чего-то я теряю самообладание. Да, попал в прошлое. Да, в тело легендарного Брюса Ли. Ну и что, я тоже не пальцем делан, в прошлом всемирно известный мастер боевых искусств Сергей Смеровой, идущий путем «Небесного дракона боевых искусств». А за возможность не валяться с половиной тела в больнице, проживая вторую жизнь, можно в этом мире постараться не только следовать своим целям, но и сделать соизмеримый с Брюсом моего прошлого мира вклад в распространение боевых искусств и единоборств.

Хлопаю себя по бедрам. Вскакиваю. Поднимаю взгляд вверх. Между кронами качаемых бризом деревьев проглядывает безоблачное небо, а сквозь листья струятся солнечные лучи, создавая сказочную красоту.

Я встаю в легендарную стойку стиля «Джит Кун-До» (прим. пер. — Путь опережающей руки), с силой сжимаю пальцы в кулак. Оглядываюсь по сторонам.

Опа, в мою сторону по алее парка, поигрывая бамбуковыми палками, неспешно шагают полуголые китайцы в коричневых морских шортах и распашонках.

Уааа-ааа! Аа! С громким кличем вытягиваю кулак в сторону этих товарищей, развернувшись на пятке, широко расставляя ноги, еще сильнее стиснув кулаки, начинаю маршировать им навстречу. Тадам-парам-татадам. Я страшный и злой, очэн-очэн злой!

Нет-нет, не подумайте, я в своем познании не настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля, что мне этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного — покоя, умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно вечным, от созерцания великого фрактального подобия и от вот этого замечательного всеединства существа, бесконечно вечного, куда ни посмотри, хоть вглубь — бесконечно малое, хоть ввысь — бесконечное большое, понимаешь? (источник — монолог «Идущего к реке»).

Просто любой опытный боец ИСБ с легкость раскидает даже десяток подобных морячков. Ведь грозный авторитет представителей этой субкультуры распространяется только на молодежь. Любой член триады от души посмеется над этой толпой, доставая мясницкий разделочный нож. Ну где этим товарищам практиковаться, если они всю свою жизнь не разгибаясь пашут на джонках и рыболовных шхунах какого-нибудь дяди Ма и раз в месяц на денек выбираются в придорожные трактиры и ночлежки.

Ну вот, в глазах и движениях «горе-вояк» замечаю растущую неуверенность. Продолжаю движение и, наконец, оказываюсь перед рядом «морских волков». Я, к слову, ростом либо вровень, либо выше любого из них, а по комплекции гораздо крепче. Они вот даже, глядя на мои раздувающиеся ноздри, чуть ли не попрятали дубинки за спины.

Крюк правой. Бумс! Крюк левой. Бумс! Два тела начинают опадать на землю. Прыжок влево. Еще один крюк. Бумс! Еще один готов. Хлоп! С резким разворотом ударом ноги ловлю челюсть морячка. Встаю на обе ноги, оглядываюсь.

Опа, вдалеке сверкая пятками, убегает их «шухер». Давлю взглядом сверху-вниз на последнего крепко стоящего на своих двоих морского волка. Мычит. Ээээ... аааа... Мне не трудно, подхожу.

— А я ничего, и вообще, за компанию пошел, на, — кидает мне к ногам палку и, вытянув обе руки в защитном жесте, начинает пятиться.

— Иди-иди, горемыка! — брезгливо помахивая рукой, «из под губы» рекомендую ему удалиться.

Хмм, хорошо, даже кожу не содрал, но надо будет подержать кулаки в ведре со льдом, когда дойду до зала.

Еще раз окинув взглядом своеобразную четырехлучевую «звездочку» из тел нападавших, направляюсь за портфелем.

— Ма-стером быть про-сто класс! Мало масте-ров сей-чаас! В на-ше время особый шиик! Если мастер реальный мужиик! На-на-намс, — напевая незамысловатый мотивчик, удаляюсь в противоположную от происшествия сторону.

***

В небольшом, но симпатичном ресторанчике в тот же день три подруги старшеклассницы собрались для того, чтобы посплетничать о своем, о женском. Привет-привет, поцелуйчики и заказ напитков с пирожными.

— Фейечка, получилось ли у тебя уговорить симпатичного и нелюдимого переростка из уже почти восьмого Би? — задает главный волнующий вопрос одноклассница и подруга, высокая и длинноногая китаянка Сяо Венлинг и подмигивает миниатюрной Тен Руолан.

— Да-да, — охотно подхватывает та, — удалось тебе хотя бы отвлечь его от учебников и каллиграфии?

— Девочки, я вас «порадую», предварительное согласие на занятия в среду вечером получила. Вот посмотрите, как быстро я из симпатичного ботаника сделаю прекрасного танцора ча-ча-ча! — любя, отбривает подруг Ван Фей и после кокетливо приникает слегка подведенными губками к чашечке с ароматным эспрессо.

— Ооо, теперь он симпатичный, а не нелюдимый?! — всплескивая руками, преувеличенно шокировано восклицает Венлинг.

— Ммм, — вторит ей Руо.

— Да-да, вот воспитаю, будет лучше ваших! А еще, насколько я слышала, он устроен на неплохой работе. В ресторан чаще вас ходить буду! — скорчив в конце рожицу, отбивает «атаку» феечка.

— Пфф, ну-ну. Вот не придет он, посмотрим, что ты скажешь!

— Придет, он на меня как кот на валериану смотрел!

— Феей, ты тогда с ним осторожней, нуу, мало ли... — вспыхивает Руо. Девочка этим только с матерью поделилась. Однажды после сеанса, в темном переулке ее прижал к стене нетрезвый парень, с очевидным намерением залезая под юбку. Она почти сдалась насильнику, когда тот обмяк и упал к ее ногам, открыв обзор на миниатюрного старичка в подранном кимоно. А потом добрый дедушка взлохматил ей волосы и, не сказав ни слова, удалился. Теперь она согласится дружить только с непьющим молодым человеком. И никогда-никогда не забудет о том, что в одиночестве девушка слаба и беззащитна. Жаль, подруги никогда не слушают милую и тихую девушку.

— Да, ладно тебе! — легкомысленно махает рукой Вен. — Придумала же страшилку!

— Ну, он же ботаник... Маменькин сынок, — все-таки говорит Фей. — Ах да, я же почти победила, если он не придумывает.

— Это как? — быстро переключаются ее подруги.

— Нуу, а вот так! — делает вид что отмалчивается феечка, но, видя что девушки сейчас вытрясут из нее душу, начинает тараторить. — Короче, он говорит, и похоже правду, что уверенно танцует вальс и фокстрот. Воооть, — и опять губками к чашечке и хитрый прищуренный взгляд в сторону соперниц.

— Нееет. Ну так нечестно. Какое же тогда доказательство превосходства, — громко возмущается Венлинг. Подруга кивает.

— Спор был? Был! Каждая находит партнера, не урода, не бандита и все такое. Побеждает та, пара которой лучше выступит на ближайшем турнире. Тааак! Вот и все! — взрывается Фей и со звоном ставит чашку.

— Фей! Успокойсяяя! Пошутить что ли нельзя?

— Успокойся!

Озираясь на удивленные взгляды посетителей, Роу и Вен руками и словами пытаются успокоить разозлившуюся подругу, которая уже сама наверняка пожалела о том, что сболтнула о полезных навыках партнера. Вот эта интриганка, чтобы скрыть свои переживания и занять выигрышную позицию, поворачивается спиной к девчонкам и изображает из себя обиженную невинность.

— Ну, Феечка наша... — начинают канючить подруги...

***

Тренажерный зал в большом ангаре сегодня и на ближайшие выходные превращается в огромную площадку по подготовке боевиков направления «Триппа». Конечно, сложновато оставлять без внимания перемещения толпы в более чем сотню человек. Но вертимся, переодеваемся и задабриваем мелких сплетников-подростков.

На ближайшие дни я примеряю на себя роль дедушки-наставника: краска для волос, накладные бородка и усы, легкое изменение голоса с помощью шариков ваты во рту и особого дыхания. Мне пока взрослый мужской голос вытянуть сложно, а вот старческий — пожалуйста. Ну да ладно. Главное, убедить всех в своем непререкаемом опыте и полезности моих тренировок для любого дела.

Ты же уже год их тренируешь? Какой смысл изобретать инструктора, — спросит кто-нибудь со стороны. А дело в том, что меня таки доконали просьбы познакомить с Учителем, а так как его у меня нет, то приходится вертеться, потому что на одной вере в легенду и тренировках пусть умелого и знающего, но мелкого пацаненка далеко не уедешь.

Так как за это время я подрос, а тело стало крепче и шире, то я решил, что можно показать силу в реальных спаррингах и жестких тренировках. Да, раньше я обучал, но ограниченно. Какой бой может быть между пацаном ростом в полтора метра и взрослыми лбами раза в два тяжелее и сантиметров на двадцать-тридцать выше и с такой же разницей размаха рук? Знаешь, умеешь, но с банальными законами физики ничего не сделаешь.

Зато сейчас они познают мощь Брюса Ли, ведь я наел массу в шестьдесят килограммов, и ростом вымахал до метра шестидесяти пяти с половиной сантиметров. Еще десяток килограммов и сантиметров десять вверх — и будет идеально, костяк в этой жизни у меня послабее.

— Мастер Ши Фу?! — да, вот так я стебусь над китайцами. Переводится так: «Шифу» — сенсей, teacher (учитель, а не джунгарский хомячок из мультфильма про кунг-фу панду).

— Да, он самый, — с садисткой улыбочкой отвечаю охранникам и протягиваю одному из них руку. Будут проверять или нет? Выходцу из приюта порой плевать на законы вежливости.

Ну вот, двадцатилетний мальчик с радостью стискивает мою ладонь. Ну-ну, мой хороший, откуда тебе знать, что я юный мастер годзю-рю каратэ-до, ежедневно развивающий силу мышц, связок и сухожилий рук для того, чтобы избежать травм от прямых ударов даже одним мизинцем. Набивка и отжимания, дамы и господа, неприятное, но нужное для боевых искусств дело.

— Ой, а что это ты покраснел, мой хороший? — не сдерживаясь, дружески похлопываю свободной рукой по плечу, от чего боец аж приседает. И морщась, отпускает мою ладонь. — Ну, я пойду. Смотрите, не люблю, когда мне мешают тренировать.

Прохожу через «предбанник» и осматриваю будущее поле деятельности.

В просторном помещении большое количество окон для лучшего освещения в любое время суток. Когда совсем темно, зажигают лампы-керосинки, — с поставками электричества в Гонконге и округе дела обстоят плоховато. Передо мной расположились группками по пять-десять-двадцать человек боевики ЛТБ, — спортивные уравновешенные парни ростом выше среднего по Гонконгу и костяком покрепче, не желающие идти по преступной дорожке.

Вот меня замечает Бо Ролунг, начальник инструкторов «Трипа», выходец из стиля ушу Журавль, бывший мастер одной из охранных компаний Китая переходного периода между имперским феодализмом и коммунизмом. Ну, сейчас ты попляшешь за скептицизм и сачкование в отношении тренировок пальцев и ударов руками без оружия.

— Здравствуйте, уважаемый мастер Фу, для меня честь с Вами познакомиться, — выполняет приветствие, вытягивая кулак зажатый в ладони, истинно китайский жест.

— Здравствуйте! — выполняю приветствие из карате, обычно сопровождающее возглас «Осс» (прим. пер. — терпение). Руки сжатые в кулаках перекрещиваются предплечьями перед пупком, а затем на выдохе разводятся в стороны. — Объявите, что сейчас будет общая разминка и расслабляться как на тренировках у ученика не получится, — многозначительно поднимаю бамбуковую палку. Улыбаюсь.

Раздаются поочередные команды.

Людская масса начинает забег трусцой по кругу татами. Командую:

— Прыжки! — толпах взрослых парней и мужиков начинает вприпрыжку перемещаться по залу.

— Приставным!

— С ударами! — пока не все идеально бьют. Пытаются демонстрировать свое кунг-фу. Сегодня будем ломать эту тенденцию.

— По гусиному! — в зале резко освобождается пространство. Китайцы дружно вприсядку «ползут» по татами.

— Поехали, кувырки! — рассказали бы, не поверил. Для множества азиатов это чуть ли не смертельный номер. Вестибулярный аппарат у них никакущий в этом времени — то ли питание, то ли еще что-то. В десантуру не возьмут, но в остальном крепкие ребята.

— Крокодилом!

Час спустя.

— Эх, молодежь! — я, выполняя вместе со всеми упражнения, хорошо разогрелся и пропотел. Но лишь пара десятков бойцов смогла показать похожий результат. — Плохо! — остальные восстанавливают дыхание, валяясь на матах.

С голливудской улыбкой оглядываю массу людей.

— Сегодня спаррингуем! Завтра вечером обучаю техникам. Послезавтра выезжаем на машинах в область северо-восточных поселений, где небольшими группами посещаем бары. Покажу на практике. — А как же иначе продемонстрировать реальные возможности в бою после нудных и тяжелых тренировок? Или остановить ненужную глупость во время реальных драк, показав действия мастера крав мага. Да-да, в ближайшее время посторонние зрители и завсегдатаи баров Гонконга станут очевидцами «развлечений» мастера боевых искусств. А некоторые, сами поначалу ничего не подозревая, будут начинать показательные выступления.

Мда, что-то курсанты энтузиазма не проявляют. Делать нечего, выхожу на центральный квадрат татами. Начинаю отжиматься. С хлопками под собой. С хлопками над головой. С хлопками за спиной. В вертикальной стойке на руках. На пальцах. На указательных пальцах. Замираю, стоя на одной руке. Встаю на ноги. Улыбаюсь максимально садистски и зверски, стараясь дышать легко и непринужденно.

Мертвая тишина и анимешные взгляды. Крест мой свидетель.

В образе Ли Сяолуна я особо не видел смысла показывать свой уровень... Как бы я смотрел на супер мальчика?! Правильно, пусть дитя тешится, а взрослым это совсем ненужно, они больше и сильнее, умнее в конце концов... А тут солидный дедок-мастер «качает», следовательно, надо стремиться к этому идеалу.

— Инструктор Ролунг, постройте людей так, чтобы всем было видно и выходите. Не забудьте одеться в свою военную униформу и взять свой боккэн, — этакая деревянная палка, по форме напоминающая самурайский меч без гарды, но в некоторых додзе вытачивают даже нагинаты и алебарды. — Мы деремся условно на улице.

И вот мы замираем друг напротив друга. Строй оставляет вокруг нас круг свободного пространства.

Бо Ролунг начинает поклон. И тут же моя бамбуковая палка, брошенная как копье, с силой прилетает ему в голову.

Бздынь! Хлоп! Звень-звень. Тело «самурая», облаченное в легкие кольчужные доспехи и металлический шлем, продолжая поклон, мешком картошки громко падает. Окружающие начинают гудеть.

— Тишина в зале. Время рассказать вам мораль ценой в легкое сотрясение мозга. Взрослый мужик перенесет без особых последствий для здоровья, даже если это и китаец.

— Запомните. На улице не место поклонам! Жест оружием или принятие удобного положения, вот лучшее приветствие.

— Продолжим Ролунг. Бейте смело. Смелее! — замечаю, уклоняясь от удара. Пропускаю мимо еще парочку комбинаций.

На, — бью ногой во внутреннюю сторону бедра противника так, что большой палец правой босой ноги втыкается в мягкие ткани. Инструктор Роу издает громкий стон. С несильным ударом левого колена влетаю в противника. Нет, Ролунг и множество ран может перетерпеть, но когда ногу и тело простреливает адская боль от удара по болевой точке, почти нокдаун словил...

— Следующий! Работаем без оружия. Обмен ударами в полною силу по телу ниже головы по очереди.

Напротив меня, предвкушающе лыбясь, поигрывает мышцами крепыш в холстовой самбовке. Я же в легком облегающем кимоно, стою, расставив ноги на ширине плеч.

— Вперед! — бьет мне боксерский прямой в грудину. — А сильнее? — Хорошо.

Бью в ответ, а он шипит. Фффвс. О как кривится, получив в грудину кулак дракона, один согнутый после второй фаланги палец выставлен как-то так _ _ /\ _ _. Оочень неприятно, точно знаю, сам впервые в детстве о свое бедро попробовал... Ну, ничего... Переживет. Бумс! Пробивает апперкот мне в печень. Сильно, больно, но терпимо. На фашист гранату. Ахухс! Припадает на колено, стиснув зубы от боли, вежливо кланяется.

Кулак дракона гарантирует мне очень острый и болезненный удар. Но нужна набивка, потому что иначе палец отвалится после первого же удара. Тук-тук по двери, тук-тук по макиваре и т.п.

Тереблю бородку. Желающих не наблюдаю. А где голодные до побед взгляды?!

— Поборемся и потолкаемся? — о, вот и оживают, зашевелились. Это одно из развлечений среди интернатских. За синяки и кровь им всыпают палками, а значит, чтобы определить неформального лидера — надо придушить, уложить, сделать болевой.

Мдамс, вперед из строя и мне навстречу выходит парень Бочка. А пальцы у него как сосиски. Ага-ага, знаю толстячка-весельчака Хен Хана. Пулеметчик от Бога! Нет, реально! На стрельбище из MG-42 кладет все пули четко в ростовой щит на сотне метров, а еще на гражданке является десятикратным победителем ежегодного конкурса по поеданию сладкого риса. На вкус как клейстер из сахара, лично я не распробовал. Но Бочка — другое дело. И отдельная история в любой обстановке или операции, потому что свое прозвище оправдывает по-разному: то храпит так, будто внутри него тигр рычит, то выпивает столько, словно скрывает емкость литров на десять. Колоритный двадцатипятилетний добрый малый.

— Ну, че мастер. Я вот такой бааальшой борец. — протягивает ко мне растопыренные пальцы сардельки. И делает шаг вперед. Хвать! Дерг! Указательная сарделька, зажатая в моем кулаке, неестественно гнется под девяносто градусов к обратной стороне ладони. Все он мой. Аккуратно, поддерживая болевые ощущения, вожу за собой. Отпускаю.

— Еще!

— Да пожалуйста!

Молча срывается с места, стараясь врезаться головой мне в живот. Я же как тореадор резко подаю таз на долю дециметра влево, а потом все тело вправо. Бочка летит мимо меня. Пользуясь моментом, я подставляю грамотную подножку, а затем беру в локтевой замок монументальную лодыжку толстяка и, по инерции прокатившись, замираю, сидя на бедре у распластавшегося китаезы. Дергаю схваченную ногу вверх и на себя, начинаю тянуть болевой. Хлоп-хлоп! Сигнализирует ударами открытой ладонью по татами свою сдачу. Это все усвоили, на регулярных занятиях они под моим или инструкторским присмотром активно практикуют приемы для захвата, поэтому знают, как показать действенность.

— Давай, потолкаемся. Но знай, жди от меня каверзы, — подмигиваю.

Начинаем. Сразу ощущаю просто былинную мощь этого богатыря. Упираюсь из последних сил. Хорош. Усиливаю нажим своих пальцев, готовясь большими нажать на скопление нервов внутри локтевого сгиба. Раз. Есть. От боли мышцы предплечья и бицепс Бочки непроизвольно сокращаются, и руки толстяка сгибаются. Толчок в корпус. Внутренняя подсечка под одну из ног. А далее я прыгаю за ним. Облепляю правую руку Астерикса и опять из-за большой толщины фиксирую локтевой замок. Тяну болевой. Хлоп-хлоп! Есть сдача. Фух. Это рассказать быстро и просто, а мне сейчас уже тяжело, хотя надеюсь, что со стороны выглядит, будто я легко справляюсь.

— Последний раунд! — сейчас буду действовать по-другому, Хан подустал.

Тух! Хвать! В рывке с места этот крепыш действует неожиданно быстро и теперь крепко держит мою ногу под коленом обеими своими клешнями. Чудом удерживаюсь на ногах. Таакк?! Кхм, спокойно Серега... Как вода...

Пытаясь чувствовать куда меня дергает и толкает противник, верчусь. Он вправо, я влево и голову его так от моего бедра отворачиваю. Вот мой хороший! Почему же ты шею, бедолага, не качал?

Физика и никакой мистики: если борцу согнуть голову (влево, вправо, к груди), то он сможет поднять раза в два-три меньше, нежели с прямым позвоночником.

Вот и противник сейчас пыхтит, удерживает ногу, старается, а я как будто бабочка на веревочке. Прыг! Пффф! Прыг! Ойяяй! Боевые выкрики тут не помогут. Сейчас еще и обозначаю удары локтем в его черную макушку, которая так удачно лежит на моем колене.

— Хватит-хватит! — заканчиваю наше противостояние, — Да, хва... — не остановился, млин, ребенок. Ну на! Легонько бью по ушам ладонями. Ой-ой. Знаем проходили. Ооочень неприятно.

— Меру знать тоже нужно! — замечаю, выбравшись из-под обхватившего голову руками противника. У него сейчас в голове сплошной перезвон.

— Работаем дальше. По парам разбились и спаррингуем в борьбе, пробуйте не на силу, а хитрить.

В конце тренировки я раздаю новые ЦУ.

— Охрана и «топталы», завтра проверяем ваши навыки растворяться в толпе! Рынок у Го все знают? Отлично. У вас день на подготовку маскировки. Раз в полчаса будет прятаться пятерка, в конце спрячусь я, кто найдет, получит тысячу долларов. И не гонконгских!!!

Толпа зашевелилась — многие хотят такой бонус. Ну и отлично, посмотрим как они завтра справятся.

***

Пятеро полуголых китайцев окружают субтильного очкарика Сунь Феня у одного из сухих доков. И почему они так возмущены?

— Слушай сюда, щщщенок! — прихватывая воротник кимоно паренька за головой и дергая чуть вверх, начинает негромко выговаривать красный от гнева главарь ему на ухо. — Теперь ты нам должен тысячу долларов и попробуй только не принести, когда мы найдем тебя через месяц! Получишь все, что хотел и сверху тебе добавим!

— Но... Но... Я ведь не себе хотел, а этому уроодцу хотел, — боясь сказать что-то не то, мямлит испуганный таким подходом Сунь Фен, пытаясь ежесекундно поправлять очки.

— Твою мать! — орет, давая резкую пощечину, главарь. — Я тебе что?! Не-поняяя-тно сказал?

— Браат! — на его плече повис один из сопровождающих и быстро начал шептать, — Убьешь его, ничего не получим, кроме проблем. Аккуратнее.

— Да понимаю я! — отталкивая руку, отвечает старший. Переводя взгляд на трясущегося Сунь Феня, добавляет, — Слышь, уродец, я тебе объяснять ничего не собираюсь. Через месяц тебя находит наш человек, говорит время и место. Ты! — тыкает указательным пальцем в лоб паренька, — Меня! Понял?! Ще-нок!

— Да-да-да... — зажмурившись и закрываясь руками, с плачем выплевывает малолетка, который и в тринадцать выглядит младше свое возраста...

— Вот так... Тьфу! — роняя плаксу на земле и плюя рядом, главарь разворачивается и уходит, за ним хвостом следуют подчиненные, отпуская скабрезности в адрес валяющегося в пыли ребенка. Взгляд стороннего зрителя отмечает наливающиеся синим мешки под глазами и опухшие лица у всех взрослых: либо последствий выпитого, либо сотрясений мозга...

— Почемууу... Е*аный Сяолун... — вставая, бубнит Сунь Фен. — Сяо-лун чище рисует, Сяо-лун гениальный каллиграф,.. м-разь волосатая! — заканчивая передразнивания ругательством, сопя и похныкивая, Сунь Фен удаляется в сторону центра города. Деньги у него отобрали абсолютно все. Как за заказ на инвалидизацию рук Ли Сяолуна, так и на поездку на паланкине. Почему ему так не везет? Зато на днях он услышит историю о нападении на школьника в парке, может и посочувствует «бедненькому гению» при встрече.

***

Здание полицейского управления Гонконга. Шикарный кабинет министра внутренних дел британской колонии.

Двое влиятельных мужчин в присутствии адъютанта за чашкой чая обсуждают деликатные дела.

Принимающей стороной в этом диалоге выступает отставной обладатель Креста Виктории (высшая военная награда Великобритании), генерал кавалерии Честер Фингльтон. Разменявший шестой десяток лет седой джентльмен с приличным пузиком, который интендантскими тропами дорос до всех своих постов и наград. А затем самостоятельно перекочевал в Азию, где его не так сильно волнует политическая жизнь и законы Соединенного Королевства. Здесь доступ к юным и покорным девственницам неограничен, стоит лишь периодически отдавать приказы о масштабных учениях или стрельбах, когда приходят шхуны или караваны с живым товаром. Конечно, ему приходится контролировать, чтобы ускоглазые не борзели, но он здесь Закон и его отряд полицейских офицеров из бывших кавалеристов может решить любую проблему.

Вместе с коллегами и вдали от престола на территории Гонконга и примыкающих Новых земель генерал может казнить и миловать, а администраторишка вместо губернатора может подтереться своими полномочиями, — подкаблучник, вырастил себе женушку-истеричку и теперь во всем ей потакает, слабак. Реальный тюфяк на своем посту.

Другое дело, его сегодняшний гость. Несмотря на то, что является природным китайцем, Ха Сочхон заслуживает внимательного отношения. Он имеет рекомендации от коллег во всех сферах: от контрабанды и торговли различными товарами до членов нескольких закрытых британских обществ. Все-таки этот джентльмен умудрился с высшими оценками закончить Кембридж и за свою жизнь подружился с нужными людьми. А какие грандиозные аферы этот китаец проворачивал, об этом знают очень немногие, но он, Честер Фингльто, обладатель Креста Виктории, знает. И как бывший интендант, очень уважает деловую хватку этого ускоглазого.

— Мистер Честер, как всегда, атмосфера в вашей вотчине располагает, — с небольшой прелюдии начинает Сочхон по широко известному прозвищу So Chi (прим. пер. — как чай/ци/жизнь/обезьяна) или реальному Многоликий Хон. — Но я, пожалуй, перейду к главным причинам нашей встречи. Так как обстановка у коммунистов, а точнее между ними и населением некоторых районов Китая обострилась, я решил перевезти часть клана и его капиталы в Гонконг, поэтому заинтересован в стабильности хотя бы в тех районах, где представлены мои люди и интересы — это центр и ряд портов. После введения чрезвычайного положения у моих людей возникли определенные проблемы. Да, через месяц они разрешатся сами собой, но для дела желательно сейчас уменьшить число проверок наших судов и складов. Оружия мы не храним, так что если ваши подчиненные закроют глаза, ничего страшного не произойдет. А чтобы не привлекать внимания, хорошо бы согласовать даты, — с этим наши люди и ваш человек, я думаю, справится. А теперь можете, пожалуйста, поделиться сведениями о тех, кто заказал похищение моей дочери? И главное, о группировке русских в Гонконге, которая может ставить условия мне?!

После этой фразы температура в помещении падает. Адъютант мысленно начинает просчитывать то, что скажет начальник. Сейчас ладно, а вот после, — ведь ни он, ни его подчиненные пока даже не слышали о русских. Да, была парочка корреспондентов и судов, но столь дерзких и под носом?! И это при лютой ненависти генерала к комми?

— Мистер Сочхон, исполнители этого мерзкого поступка и их заказчики будут казнены в ближайшее время, — грозно зыркнув на адъютанта, максимально спокойным, но жестким голосом говорит генерал. — Если есть обряды, то тела...

— Кхм, нет-нет, эти дикие обычаи в XX веке достойные люди уже забыли, — скривившись, словно съев дольку лимона, отвечает Сочхон. — Если вы уже почти разобрались, ладно. Но еще мне важно, особенно после попытки похищения дочери, чтобы наследники и наследницы клана получали бы поддержку и охрану в первую очередь, наравне с теми же британскими поданными европейской внешности. — Замолкает, деликатно позволяя закончить хозяину кабинета.

— ...— задумывается генерал Честер.

— Господа, — решает реабилитироваться и выслужиться адъютант, — жен и детей британских подданных большинство полицейских знает благодаря тому, что посменно охраняет престижные школы, выезды на пикники за город и культурные приемы. К тому же в полиции для походов в более бедные китайские районы гражданам выделяют сопровождающих. Но в связи с большой значимостью вашей деятельности для нас и в качестве жеста гостеприимства мы выделим сопровождающих, которые будут помогать телохранителям наследников, работая посменно. Если в дополнение к этому господин Сочхон, скажем, проведет какое-нибудь общественно значимое мероприятие вместе с наследниками и членами клана, а Вы, генерал Честер, поддержите эту инициативу и к тому же дадите задание обеспечить повышенные наряды полиции то мы сможем организовать все должным образом. А еще лучше, если руководство клана Ха посетит местные отделения полиции, например, с небольшими презентами, скажем с целью экскурсии для членов семьи. Все газеты напечатают материал о вас, к тому же хорошее совместное фото членов вашей семьи с отрядом из офицеров полиции... — и благоразумно замолкает.

— Я готов посодействовать, если ваши люди помогут в организации празднеств. Единственное, хочу заметить, что если вас не затруднит, то можно провести небольшую облаву на западной оконечности полуострова. Многовато рабочих страдают от триады, а это определенные расходы. Все-таки вам достается десятая часть. Нет, если я досаждаю... — не упускает своего Сочхон.

— Думается мне, решим. Еще чаю? — взглянув на адъютанта, заворачивает разговор в другую сторону генерал Честер.

***

Нежным светом красная заря

Красит стены древнего кремля. А на рынке средь человек двухсот вот сейчас гуляю я. Мдамс. Хорошо прячутся. Это, пожалуй, самое успешно внедренное мое кунг-фу. Весело было смотреть, когда в начале для маскировки они использовали чистые бинты, платки или забывали менять добротную обувку.

Но несмотря на это, мой опыт пока берет верх. Двадцать пять сусликов из двадцати пяти. Остались последние пять.

Если хоть раз выбираешь простого обывателя — провал, тебя условно засветили. Поэтому проверки и еще раз.... Ах, вот еще один суслик, и еще один. Кооператоры-конспираторы, млин!

Ладно еще, можно подумать что бабка в отличной форме, поэтому она с увесистой корзинкой так легко обращается. Но когда она, не торгуясь, начинает скупать скоропортящиеся продукты в большом количестве, а бабка-торговка продает первосортное качество по 1/20 от реальной цены, постоянно поправляя, кхм, сиреневый платочек, натянутый до носа... А реальный продавец, наверное, спит пьяный в зюзю, — бойцы, спаивая его, тоже наверняка не дураки накатить.

Вот млин разведка! Решили навариться на халяву. Изобретатели! Главное, у них отговорка в любом случае будет: в разведке все средства хороши... все полученные питательные средства тоже, а вдруг облава? Впрочем сам таким был и вертел устав...

Через пятнадцать минут слышу звон колокольчика. Все, закончилась практика.

По лесенке поднимаюсь в забегаловку, с балкончика которой отличный вид на весь рынок. Меня уже ждут. Ну, что же. Сегодня впервые победили.

— Ну, и где тот Суслик?

— ... — Прикол известный, но сегодня крепкие парни и молодые мужчины почему-то отводят глаза. Смотрят в потолок. И ножкой так шаркают...

— Ладно-ладно, разведчики своих не выдают. Потом решите как наградить, теперь моя очередь.

И вот я, заняв позицию, проваливаюсь в темноту...

У самого уха раздается:

— Дилинь-дилинь! — по древней привычке лениво тянусь рукой в сторону будильника и просыпаюсь... Открываю глаза. Встаю, начинаю снимать с себя детскую люльку-корзинку.

Давай же! Крысь-хрямс! Разламываю деревянную конструкцию...

— *****... Вот ***... Свииись.

— А что, так можно было?!

— Сусленок еп!

Если кто еще не понял, это толпа с балкончика комментирует картину «Явление мастера Ши Фу честному люду прямиком из детской люльки на скамейке за прилавком». Ну да, ну да. В лучших традициях, пусть в, а не с и в канализационном колодце. Зато также эффективно.

А вот уходить отсюда надо, и побыстрее... Сейчас меня, еще чего доброго, наивные китайские обыватели и торговцы запишут в седьмое чудо света или реинкарнацию древнего мастера. И самое страшное, окажутся почти правы.

Взмахиваю руками и всматриваюсь в небо. Очень сосредоточенно.

— О, китайский красный дракон?! — бухаюсь в поклоне. Озираюсь, есть, толпа смотрит наверх, а меня потеряла. Перекатываюсь, и накинув на себя холщовый плащик-дранку, проскальзываю среди зевак, протискиваясь к узкой щели, чернеющей между домов...

Так и рождаются легенды и сказания о сверхспособностях йогов и мастеров древности.

С другой стороны многое в будущем стало возможным...

I am the Dragon of martial arts! Vo imya moye, vo slavu moyu!

__________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Интерлюдия

Интерлюдия

от 1 декабря 2021 года

Варперстопер: Роман-цикл альтернативно-исторический из 9 частей «Дракон боевых искусств» — моя первая работа. Понимание о качественно лучшей завязке романа пришло после начала публикации глав и советов/критики от Николая Метельского, Алексея Вязовского и Владислава Конюшевского — за что им огромное человеческое спасибо! Откликнулись в личку и нашли время.

Отдельно выделю соавтора и бету Игоря Левенчука, который, подключившись в районе написания 6 главы, смог на многое мне открыть глаза, а после помогал и помогает избавлять текст от различных ошибок!

Дабы утрясти неточности, появившиеся в процессе написания, прочтения и размышления я внедряю редкую новинку в RU-сегменте. Интерлюдии как самостоятельные части. Те, кто знаком с творчеством Маруямы Каганэ, могут выступить в роли Экспертов.

Содержание Интерлюдии:

1. Дополительная информация по сюжету и философии.

2. Графичесие материалы. Сведения о персонажах.

3. Анонсы и творческие планы автора.

4. Историческая информация и терминология.

Интерлюдию не читают, с ней знакомятся, поэтому Варперстопер рекомендует прихватить что-нибудь вкусненькое и только потом начинать Знакомство.

***

Обложка Интерлюдии

***

Знакомство с автором

Я — преданный читатель романов и книг о вселенных Николая Метельского, Олега Бубелы, Марвел и авторов жанра Альтернативная история.

Вдохновляюсь и пишу под «вечные» песни групп «Кино», «Би-2», «Ария», «Сплин», «Агата Кристи», «Пикник», «Серьга»...

Мое здоровье пока не вызывает подозрений в том, что серия не будет закончена. Характер у меня упорный. Жизненные обстоятельства позволяют довольно часто радовать новыми главами.

Аватар Варперстопера (герб Варперстопера) — тройка песочных часов над буквой даблвэ, вместе они образуют очертания лица-маски (попробуйте долго смотреть). Песочные часы слева направо: артериальная кровь/творчество, цвет жизни/вдохновение, венозная кровь/редактура. War. Writer. «Через узкие щелочки в букве W на страницы сходит божественная консистенция, создавая новые миры и даря усладу глазу и сердцу преданного читателя».

Позаботьтесь обо мне! (корейское выражение хорошо отражает мою душевную организацию) — Я экстраверт до мозга и костей и открыт для общения, споров и даже очень активной критики в меру вредной и полезной. Начал писать для того, чтобы на стыке идей из любимых книг и фильмов создать свой роман в жанре альтернативная история. Когда закончу, или во время творческого отдыха — планирую написать несколько фанфиков. Через три года, если будет идея и добро на нее от Николая Метельского — напишу роман про нового героя во Вселенной ведьмака и бахира.

Мою личность в реальной жизни убедительно прошу оставить в стороне: если что рост 187, вес 77, рукопашник. Общественный деятель, сотрудник одной частной организации с режимом секретности.

Перехожу к Интерлюдии.

***

Философия главного героя. Характер главного героя.

Брюс Ли (Ли Сяолун, Сергей Смеровой) идет своим уникальным путем «Дракона боевых искусств», с которым познакомился в одном из древних трактатов. Он всячески совершенствует боевые возможности своего тела, живет бренной жизнью, поддерживая здоровый внутренний баланс. Коллекционирует стили, благодаря умению «переключаться» между их видами и воспроизводить движения каждого мастера после приличного числа спаррингов, тренировок. Более приземленная цель — создание единой международной организации боевых искусств и руководство ей, параллельно с этим — создание честного государства Гонконг, но здесь главная движущая сила Ре Иимура.

В мирской жизни главный герой (Сюр — позывной) остается своеобразной выжимкой из хомяка, жизненного опыта автора и популярных персонажей ряда романов с АТ ( «Унесенный ветром» Н. Метельского, «Попытка возврата» В. Конюшевского, «Я спас СССР» А. Вязовского и др.). Сюр хочет со временем обзавестись наследником, но подсознательно боится потерять возлюбленную, как это произошло в прошлой жизни. Еще у него осталась скрытая фобия полетов, которая в будущем обязательно проявится, но со страхами нужно бороться. Получится или нет, узнаете на страницах романа.

***

Главный герой. Внешние данные. Знания. Должности.

Брюс Ли (Ли Сяолун/Ши Кагэ; Сергей Смеровой)

Возраст — 13 лет,

Рост — 165 см,

Вес — 60 кг.

Прошел 11 классов российской школы, Академию имперской службы безопасности. Офицер, работал начальником отдела Планирования спецопераций ИСБ. Преподавал боевые искусства. Изучил или смог воспроизвести несколько десятков различных стилей. Получил прозвище «Тысяча стилей». На момент переноса являлся покалеченным мастером боевых искусств международного уровня (виртуоз).

Прошел 8 классов колледжа «Ля Саль», практикует каллиграфию продвинутого уровня. Обучает/обучается приемам у выходца из клана ниндзя японца Ре Иимуры. Создал тайную организацию «Лунг. Трипа. Беккен». По настоянию родителей снимается в кино.

Младший в семье Ли, внук, школьник-отличник, помощник бухгалтера, руководитель ЛТБ, аналитик, инструкторы (гримируется под них).

***

Главный герой. Реальная историческая личность Брюса Ли, и факты с ним связанные.

Автор признает и считает достоверными только слова реальных современников, членов семьи и мастеров.

Единственный наиболее полный и достоверный документальный фильм, состоящий из интервью друзей и мастеров — Жизнь Брюса Ли (1993). Большинство статей и даже приличная часть фактов из википедии не соответствуют действительности.

***

Персонажи романа. Внешность. Мировоззрение.

Ли Ю

Ли Ю (прим. пер. — дружелюбная/друг; бабушка главного героя) — лучшая в мире хозяйка дома, мастерица на кухне и ревностная хранительница семейных традиций. Искренне любит Брюса, надеется, что он выберет более достойный путь, так как сын актер — горе семье. Но все же сын. Зато есть надежда на двух его внуков и внучку. Еще есть дети и внуки сестры...

Ха Хуиан

Ха Хуиан (прим. пер. — Добрый мир; внезапная попутчица Брюса) — очень добрая и заботливая семнадцатилетняя девушка, которая спит и видит как будет няньчить своих детей и служить надежной опорой дорогому мужу. Считает себя очень обязанной главному герою за спасение. Получила хорошее европейское образование.

Ре Иимура

Ре Иимура (нет перевода; один из друзей и учитель Брюса) — бывший сотрудник контрразведки Японии, руководитель одного из направлений организации. Выходец из клана ниндзя. Передает знания заместителю Ло Куну, обожает раскапывать скелеты в чужих шкафах, может подкинуть пару дополнительных любому. Или избавить от жизни. Коренной японец несмотря на явные европейские черты. Мечтает о честном государстве.

Он же. #Хитрый ниндзя

Ван Фей

Ван Фей (прим. пер. авт. — Фея; возможная девушка/подруга главного героя) — мечтает обрести всемирную известность и петь на американских и английских площадках, хотя знает, что с ее происхождением это сложно. Любит ходить в кино и по ресторанам. Имеет довольно богатых родителей. Брюса использует для того, чтобы победить в споре, но..

Ха Сочхон

Ха Сочхон (отец Хуан) — к главному герою относится как к возможной неприятности. В этом они похожи. Благодарен за спасение. Официальный руководитель холдинга, неофициально — один из влиятельнейших контрабандистов Южного Китая и теперь Гонконга.

Честер Фингльтон

Честер Фингльтон (на картинке шарж) — Закон в британской колонии, которой является Гонконг. Любитель живой экзотики. Живет только для удовлетворения своего самолюбия и получения удовольствия. Недолюбливает китайцев, но терпит.

Бандиты-школота ( рэкет и драка, без кимоно)

Бандиты-моряки (другая одежда и в руках палки)

Старичок

***

Локации.

Административное образование Гонконг

Дом Брюса Ли (похож)

Колледж «Ля Саль»

«Ангар» (до ремонта и похожее на после)

Люди Гонконга

***

Хронология некоторых событий:

27.11.1947 — попадание Сергея Смерового/чаепитие

1947–1951 — обычная/ немножко тайная жизнь

1952–1953 — обычная/тайная — двойная жизнь

конец ноября 1953 — спасение Хуиан

декабрь 1953 — бандиты под окном

13 декабря 1953 — Сяолун/Сергей/ Брюс Ли — альтернативная история начинается. «Выход Дракона»

Интересные факты:

2 августа 1953 года — вторая драка в школе. Сяолун против Цен Шена. (День образования ВДВ — десантура)

Ван Фей — списана с реальной певицы, которая родилась чуть позже.

Пост губернатора Гонконга занимал администратор — реальная должность.

War per stop — дословно «война и остановка», «битва за остановку». Кто я — думайте сами.

Брюс Ли/главный герой в детстве и его первые роли. Юноша.

***

Терминология.

Тут без видео ни куда.

Удары ногами: ставите скорость 1,5 — смотрите 2-3 минутки. Потом в одной из драк это видео пойдет бонусом:

https://youtu.be/ZPSLZmrveKU

Удары руками: действия аналогичны:

https://youtu.be/O9lzduLU9zU (длинные названия) ( 1:30 длина ролика)

Короткие в графике в конце Интерлюдии.

Боевые искусства — все, что убивает: рукопашный бой, ножевой бой, бой на холодном оружии (больше ножа или узкоспециализированное оружие), стрелковый бой (луки, арбалеты), огнестрельный бой (обычно, все-таки огнестрельное оружие, а бой огневой или бой с применением огнестрельного оружия) (от пистолета и до...)

Традиционные боевые искусства — боевые искусства, сформировавшиеся на определенной территории, для решения прикладных задач (самооборона, развитие тела и духа), имеют свою философию. Максимально жесткие. Но в Китае разделение:

— внешний стиль — привычные резкие удары,

— внутренний стиль — плавные движения, практики типа цигун,

— Тайцзицюань — промежуточное звено, несущее множество черт различных стилей.

Единоборства — виды боевых искусств для поединков 1 на 1, 2 на 2... равное на равное.

Спортивные единоборства — единоборства, ограниченные определенными правилами, зачастую понимается регламент бой 1 на 1 , за нарушение которых присваивается поражение.

Как выглядит и работает Багуанчжань(Багуажонг)

(бонус от автора* https://youtu.be/AYUhoPbrK9A «Будут и Мечи» (есть русские субтитры))

Виды ударов и ударных поверхностей, автору удобнее унифицировать каратэ + бокс:

***

[«Живые репортажи» Митчела Рогга (Michael Rogge)]

Митчел Рогг — реальный исторический и «драконбишный» человек/персонаж. (Прим. автора: за реставрацию фото большое спасибо Игорю Левенчуку)

Рогг вырос в Амстердаме, родился в семье Теи Рогг и ее мужа Эйсбранда Рогга, голландского плантатора и старателя из голландской

Индонезии. Его отец родился в Индонезии в 1875 году и переехал на Яву в 1891 году.

Его окрестили IJsbrand Cornelius Rogge ( IJ — голландская лигатура, произносимая вместе как гласная), но позже он принял псевдоним Michael для удобства работы с не-голландцами.

Он учился в HBS в Девентере и завершил свое образование в 1948 году. По словам Рогга, он уехал из Нидерландов, чтобы работать на Дальнем Востоке в 1949 году.

На момент повествования в 1949 году Митчел Рогг переехал в Гонконг, чтобы работать в Nederlandsch-Indische Handelsbank (который позже стал Nationale Handelsbank в 1950 году и Rotterdamsche Bank в 1960 году).

Сейчас он в Гонконге, но через шесть лет переедет в Японию в 1955 году, где будет жить до 1960 года и снимет несколько фильмов о жизни в Японии.

Видеография:

Варперстопер: Работы Митчела — это потрясающая возможность проникнутся духом того времени. Здесь абсолютно нет постановочных кадров и режиссерского вымысла. Реальная жизнь в Гонконге 1949–1954 годов XX века. Рекомендую посмотреть хотя бы одно видео, перейдя по ссылке.

Д/ф «Введение в Гонконг» (в 3-х частях) — фильм общей продолжительностью около 30 минут, подготовленный Митчелом для европейских и американских зрителей. В нем журналист на английском языке рассказывает о Британском Гонконге: о религии, населении, о различных местах, рабочих буднях, достопримечательностях, развлечениях. Все слова сопровождают кадры кинопленки, отснятые лично Митчелом и его коллегами в Гонконге 1949–1954 гг.

(бонус от автора* https://youtu.be/iFA4sDOk3ds — Введение в Гонконг. 1 (1951–1954 гг.) — Митчел Рогг)

(бонус от автора* https://youtu.be/_0zzFH2SBOA — Введение в Гонконг. 2 (1951–1954 гг.) — Митчел Рогг)

(бонус от автора* https://youtu.be/AmYpGaU4ecA — Введение в Гонконг. 3 (1951–1954 гг.) — Митчел Рогг)

Черно-белая версия:

(бонус от автора* https://youtu.be/HyWqNsFXK3s — Полный ТВ-фильм — Митчел Рогг)

Д/ф «Очень красивый Гонконг» (1949–1956 гг.) — приблизительно тоже, что и выше, но лучше кадры и сам фильм «бодрее».

(бонус от автора* https://youtu.be/c-g0gkAiOTk — Очень красивый Гонконг — Митчел Рогг)

Те же кадры, но в двух частях (лучше качество):

(бонус от автора* https://youtu.be/980wttaZd88 — Ностальгия по Гонконгу. Часть 1 — Митчел Рогг)

(бонус от автора* https://youtu.be/8ELGW8BOfus — Ностальгия по Гонконгу. Часть 2 — Митчел Рогг)

Д/ф «Гонконг в 1950-х» работы американских журналистов:

(бонус от автора* https://youtu.be/XoICCa-Nsas — Гонконг в 1950-х — Periscope Filmes)

Д/ф «Влог Митчела Рогга»:

Варперстопер: Хотите узнать кого это быть британцем с достатком выше среднего в Британском Гонконге? Смотрите, как живет Митчел Рогг. Благодаря влогу с музыкальным сопровождением, вы перенесетесь в то время.

(бонус от автора* https://youtu.be/KxWuawVBVtE — Моя жизнь в Гонконге 1949 — Митчел Рогг)

(бонус от автора* https://youtu.be/nOj0HxhiVpM — Моя жизнь в Гонконге 1950 — Митчел Рогг)

(бонус от автора* https://youtu.be/cp21CjSp_vc — Моя жизнь в Гонконге 1951 — Митчел Рогг)

***

[Краткое описание сюжета. Очень краткое.. Авторские заметки.]

2096 год

[ Пролог]

Сергей Смеровой, полковник ИСБ, виртуоз БИ в аэропорте встречает почти как две капли воды похожую на первую любовь китаянку-сопровождающую. Когда он оказывается в частном джете встречает…

Далее идилию разрушает неожиданный поворот событий…

[ 1 глава]

Единственный выживший становится калекой.

Сильные мира сего — люди, решают как быть с Сергеем…

Технологии и немножко SAnsari приходят на помощь…

27 ноября 1947 года.

Новому персонажу с душой Сергая семь лет, он попадает на очень странное знакомство с бабушкой.

[2 глава]

29 ноября 1953 года

Нашему герою две недели назад стукнуло 13 лет, все эти годы без сверхспособностей в прошлом нашей Земли он развивался как боец и тайный основатель Организации [названия и место действия, а также реализация —только в книге]

Первое боевое действие на страницах книги, начало возможной романтической линии между юношей и девушкей лет на 5 старше…

11 декабря 1953 года

Спустя неделю за добрые поступки приходится отвечать…

[3 глава]

В собственной Организации есть определенная польза, твои подчиненные…Группа А…

Боевое столкновение с бандитами (короткое)…

Поединок/тренировка со стариком мастером кунг-фу стиля Багужонг(Багуачень)

Верный друг японец Паук делится подробностями о новых и старых проблемах.

13 декабря 1953 года

Внезапное появление в Гонконге представителей ордена инквизиторов фанатиков с русскими корнями… Китайцы начинают понимать…

[4 глава]

13 лет и в школе экзамены сдавать тоже нужно…

Первая школьная драка в стиле голивудского боевика…

Драка два — бывших десантников не бывает — а праздничный набор из бандитов решает прийти и замесить только раз в жизни — пользуйтесь….

Спецоперация «Выход Дракона» и неудачники…

Будни боевых тренировок в зале от мастера Ши Фу… Правда о традиционных боевых искусствах…

«Казнь» неудачливого заказчика Сунь Феня… Исполнителями?…

14 декабря 1953 года

Спецоперация «Поиски сусликов на рынке»… Новая Легенда среди жителей Гонконга… Ох, уж этот старик…

[5 глава]

15 декабря 1953

Неопределенность. Звезда по имени Солнце. Все пройдет и Солнце взойдет, а вечер точно не будет томным….

Выезд на операцию «Переполох» в один из самых жестких районов полуострова Коулун — город и вилла Шаотоджау…

Интерлюдия.

Глава 5

5

По ощущениям, сейчас около четырех – пяти часов утра. Я находясь у себя дома, вот уже минут двадцать чувствую странную «непонятность», которую никак не могу облечь в слова и мысли! Я пытался это исправить, начиная думать о другом или стараясь вновь заснуть. Но какое там! Я по-прежнему ворочаюсь, одолеваемый этой непонятной хренью. А что? — Чувство очень неприятное? Да! — Непонятное? Да! —Тогда как есть, я под воздействием ментальной Хрени, паразитирующей на моей тонкой и ранимой натуре!

Перевернувшись на спину, я собираю свою простыню в гармошку и начинаю закипать. Твою мать... Как мне избавиться от этого ощущения «непонятности и неприятности» на краю своего сознания? Что мне надо сделать?

Немного покемарив, я осматриваюсь: вижу тот же потолок комнаты с потрескавшейся белой штукатуркой, те же обитые чуть позеленевшими от времени досками стены, ту же небольшую кровать с белоснежной простыней и жестким, из плотной ткани, матрасом — и я вновь ощущаю эту мистическую непонятную Хрень! Взглянув на часы отмечаю, что прошла всего минута. Минута…

Отчаявшись, я прибегаю к мысленной медитации, погружаясь в волшебную звенящую тишину, где никто не пройдет по коридору, никто не крикнет и не заговорит под открытым настежь на улицу окном, и никто не выведет меня из одухотворенного самосозерцания. Здесь только я и первые звуки во Вселенной. И все равно мне хреново! Твою же мать! От злости я вскакиваю на кровати, запуливая подушку в угол и скидывая одеяло на пол. Достало, как же меня все это достало. Тараканы достали, Хрень достала.

Шалалала!

Сейчас-сейчас пойду спасаться бегством и японской философией. Жди меня Иимура-Паук.

***

Через пятнадцать минут я под благовидным предлогом «надо поговорить на личные темы», несмотря на ранний час, «вытаскиваю» японца прямо на крышу. Все равно он уже не спит в это время, а мне нужна дружеская помощь, совет и возможность выговорится на наболевшие темы. Иимура же любит потрындеть про философию, вот одну из вечных тем я ему сейчас и обеспечу.

Проследовав за Пауком на крышу, я занимаю свое релакс-психологическое кресло, сползая по ее наклонной плоскости чуть ниже, до твердого упора ногами в небольшую погнутость жестяного листа. Закидываю руки за голову для удобства и могу начинать.

— Ты знаешь , Иимура, как я уже говорил, в двух словах, ощущаю что-то я такое «непонятное», что может сказаться на нашем общем деле. Сложно описать, но попробую. Хотя… Это… Бред…

— Ты не молчи, Брюс-сан. Продолжай, а там мы разберемся. Я то думал это ты от вредности меня на прохладный воздух вытащил. Давай.

— Ладно, сам попросил… — говорю, начиная споро размышлять и повторно анализировать свое состояние и свои ощущения.

Может быть я — сумасшедший фанат и верный ЕГО поклонник, но я точно знаю, что ОН непогрешимый, непобедимый и вечно молодой стоит прямо сейчас подле. И смотрит на меня из-за Грани. Как я буду поступать? Буду таким же или нет? Буду ли я достоин в своей истории того, что ОН получил в земной жизни? И как мне это завуалированно сформулировать для японца?

— Брюс?

— Да… В общем, я на эмоциях сменил имя. Точнее, взял то, которое мне дали в Америке при рождении. Но это ЕГО имя. Должен ли я был в своей истории его принять? Честно? Уже не знаю, но три дня назад я это сделал. И сейчас это грызущее и тянущее ощущение — неправильность, нелогичность и невозможность происходящего в моей жизни, ну нельзя так... — я замолкаю, не закончив фразу. А что я еще могу рассказать, не раскрывая происхождение своей души на этой Земле?

Ожидая ответа Иимуры, я закрываю глаза и отдаюсь прохладному утреннему бризу с залива и звенящей тишине над Коулуном…

— Знаешь, Брюс-сан, некоторые ощущения «НЕ» я… Они действительно мне знакомы, — я внимательно слушаю, как подбирая слова, говорит мой верный друг и соратник, сидящий рядом. Пока Иимура единственный, перед кем я открываю свою живую личность. — С противоречиями и неприятием в таком количестве, как у тебя, я не сталкивался, говорю сразу и прямо, — я улыбаюсь, когда он поднимает руки в защитном жесте, — но вот была у меня такая история... — закатив глаза, я начинаю слушать его рассказ в пол уха. Нет, я уважаю его как человека, но я обычно не нахожу нормально концентрации морали в большей части его притч: этот тридцатисемилетний лысый японец в душе настоящий «старик» и любит приплетать в начале общего вывода или совета личные воспоминания. Я лет через двадцать определенно предложу ему выпустить мемуары, но сейчас… истории у него больно длинные, а смысл становится понятен только в паре последних предложений.

—… другие люди и воспоминания приходят и уходят, отдельные из них запоминается по-своему, но все они в единстве формируют нашу личность со своим именем, мировоззрением и предназначением. Взбаламутив себя и мир резкой сменой личного имени, принимая его образ, мы можем сначала не замечать последствий своего решения, но рано или поздно приходится за них отвечать. Что же…

А Иимура прав… Ведь я волей попаданческого случая покусился на духовную ценность личности Брюса Ли. И теперь обязан синхронизировать себя и новую точку зрения на основе реальной истории мастера боевых искусств, соединив с ней свои воспоминания и мечты. И сделать я это должен вплоть до дня появления моей, Сергея Смерового, души в теле Ли Сяолуна, получившего при рождении американское гражданство под именем «Брюс» и фамилией «Ли».

И этим пока сумбурным утром я должен сформировать что-то цельное! То, что я буду строить на основе из воспоминаний, встреч, диалогов, знаний, навыков! То, что я сделаю моим предназначением в этой жизни! И то, что не облекая в конкретные слова, я пронесу до самого пика и оставлю последователям в посмертии, которое в этой в меру грешной Вселенной я считаю неизбежным.

Зная это, я буду жить и действовать дальше. Вселенная существует тысячи и тысячи лет, для нее я — маленькая песчинка, для нашей планеты я — уже маленький бугорок, в сердцах людей и на страницах истории я стану путеводной звездой, легендарным Драконом — символом успеха и продолжу свой путь в посмертии.

Да, но тогда я должен взять уникальное личное имя. Каким я его вижу?..

— … Это все дело будущего. А сейчас, мой друг, давай встречать великую Аматэрасу! Она уже на подходе!

Я на секунду теряюсь.

— Давааай…

Прав Иимура, за философией и планами мне нельзя забывать о прекрасном настоящем, шагая по страницам новой истории Брюса с душой Сергея Смерового…

***

15 декабря 1953 года в Гонконге/…

(бонус от автора* https://youtu.be/U4ndHLczxMI …)

Заливается вода, заливается свобода

В шумные города, наполненные тобою,

Утопают корабли, утопают в океане,

Солнечный свет зари запутался в одеяле

Останови машины впереди,

Останови, на паузу нажми

Разрывается рассвет, разрывается на части

Дымом сигарет, наполненным чьим то счастьем,

Заливается вода и заливается свобода

В шумные города, наполненные тобою

Останови машины впереди,

Останови, на паузу нажми.

Гонконг накрывает золотой свет зари…

***

«Шаотоджау — это настоящая клоака на северо-западе Коулунского полуострова, которая является прибежищем для около 14 тысяч преступников со всего гонконгского побережья», — я мысленно цитирую написанное в служебном путеводителе «ЛТБ», оглядывая вечерние улицы и прохожих этого неблагополучного портового городка. Пора.

— Я пошел. Действуем по плану, — бросаю водителю и открываю тяжелую дверь раритетного «жука».

Покинув салон, я моментально ощущаю множество неприятных запахов. Фу, ну и вонь… Тем не менее, и в худших местах бывали. Стараясь не запачкать туфли, я быстро, насколько позволяет образ, отбегаю с проезжей части, пропуская мимо себя служебный семилетний Volkswagen Käfer, который срывается с места и на полных парах несется дальше по улице. Я провожаю его взглядом до ближайшего перекрестка и направляюсь дальше по улице, стараясь не привлекать внимание снующих туда-сюда бронзоволицых оборванцев: различных узкоглазых контрабандистов, пиратов, торговцев людьми, наемников и простых рыбаков.

Спустя две минуты я оказываюсь на более оживленной улице. Аккуратно переступая с одного сухого островка на другой, чтобы не испачкать дорогие лакированные ботинки я, под удивленными взглядами зевак, начинаю протискиваться сквозь густой людской поток к одной из местных достопримечательностей. Хотя, это скорее просто главное злачное место на ближайшие сорок километров Коулунского побережья, пользующееся дурной популярностью.

Бар «Контрабандист» широко известен благодаря тому, что в нем квартируют члены одного из крупнейших на полуострове и в окружающей зоне радиусом в тысячу километров картеля по перевозке льна и живого товара.

Почему я, законопослушный дедок, стремлюсь стать его посетителем? Выбор между двух зол и необходимостей.

Честно. Если не приключение во время демонстрации способностей для сотрудников и организация ссор в вольготно чувствующем себя преступное сообщество Шаотоджау — то бумажная работа в конторе по прокату лодок.

Последнее я люблю гораздо меньше. К тому же мне необходимы реальные боевые действия, чтобы приучить свой растущий организм правильно реагировать на экстремальные ситуации. Психологически я готов великолепно, но физически выдаю лишь сорок процентов от возможного. Другая жизнь — и не привыкший к адреналиновым всплескам организм здорово ограничивают боеспособность. Но я развиваюсь.

Мне помогает практика «боев с тенями», но во время них стресс для нервной системы кратно выше необходимого для закрепления, к тому же физиологическая привычка нарабатывается только регулярными повторениями. Поэтому, здравствуй, работа в клоаке Шаотоджау.

Любая, даже самая выверенная спецоперация, сопряжена с различными негативными последствиями для оперативника. Иногда речь не идет об опасности моему физическому здоровью, но вот тот же риск раскрытия моей реальной личности всегда остается.

Сегодня балаклаву с меня не снимут, но не потому, что я буду раздавать мега-удары направо и налево, а потому, что ее заменяет профессионально наложенный старческий грим и ложные отличительные признаки: фальшивые золотые коронки на верхнем ряде зубов, горбинка на носу, небольшой шрам на щеке, редкая седая козлиная бородка и примечательное дорогое кольцо на правом безымянном пальце. Я китайский криминальный дед. «Деад» для всех плохишей.

Здравствуй, бар «Контрабандист» и его почетная публика. Мое вам неуважение. Выбрав центральный проход, старческой походкой направляюсь в сторону барной стойки, привлекая внимание гостей и завсегдатаев заведения: заснул парень — я топну шаркну каблуком и разбужу, пьяный бандит не проявил интереса — я сверкну золотыми коронками. Если бы не начавшееся раздражение от неправильного клея под накладной бородкой все было бы идеально. Тем не менее, к бармену я подходил уже в ранге звезды местного масштаба. Ну дайте же мне повод! Никто не подходит. Обидно.

Постояв еще немного у стойки, обращаюсь к ожидающему заказа полноватому небритому мужику. — Уважаемый, будьте добры, налейте старому человеку стаканчик самого лучшего виски. — Больше кивнув, нежели поклонившись, бармен направляется к полкам с различным алкоголем, попутно вытирая сальные руки о передник цвета половой тряпки. И мне прикасаться к бокалу? Я тихо цокаю языком. Угу, главное теперь не сдохнуть от подхваченной инфекции. Руки помыть тут тоже негде.

Налицо определенный диссонанс моего образа с окружающей обстановкой. Вкупе с черным костюмом-тройкой, вычурным перстнем на левом безымянном пальце и старческим гримом на лице, позвольте представиться, Ли! Брюс Ли! Много лет спустя! Миссия в хлеву.

— Спасибо, паренек. — Не удержался. Больно лицо бармена просило кирпича. Однако в ответ нулевая реакция. Прикрыв глаза, мужик начинает протирать бокал. И это грозный властелин бара? Не смешите меня.

Сделав вид, что пригубил напиток, я разворачиваюсь к залу. Будем подождать. Время пока терпит, а если я в этом образе сам полезу на какого-нибудь бандита, это будет неправдоподобно.

Периодически причмокивая губами и изображая удовольствие от благородного напитка, с напускным пренебрежением посматриваю то на посетителей, то на игру небольшого музыкального коллектива, пьяно тянущего мелодии о невозможной любви, благородстве разбойной жизни, лихом штурмане быстрой джонки и других вечных для обывателей преступного мира Южной Азии темах. Скучно. Хочется чего-то или кого-то приголубить наконец.

В очередной раз потянувшись рукой за стаканом, замечаю что от одного из столиков в сторону барной стойки направляется поддатый участник карточной баталии. «Крепыш» победил своих друзей? Я видел, что он около тридцати минут назад с большим азартом зарубился на общую то ли ставку, то ли желание, а приятели, посмеявшись, согласились. Нет. Мужик для победителя слишком грустно выглядит. Интересно было бы узнать, какая ставка не сыграла и кому он теперь должен. Пнуть его что ли? Это я к тому, что время, отведенное на мою роль, заканчивается, и мне пора бы уже устраивать драку и перемещаться в точку эвакуации.

О, так Крепыш рядом сейчас сядет. Проиграл оплату всей выпивки? Однако неожиданно на невысказанный вопрос я получаю развернутый ответ, постепенно все больше охреневая от его содержания.

— Проигрались мы с тобой, старый. Отдавай мне сейчас же перстень. А коронки так уж и быть, в туалете снимем, — махнув рукой, поясняет, — не при людях же это делать.

— Чегось?.. — У меня от удивления под конец аж челюсть падает. Впрочем, я ее так же быстро подбираю, принимая весьма заинтересованный вид. Сейчас кто-то получит. Не поняв моей мотивации, мужик продолжает обрисовывать подробности.

— Ты не подумай, это не очень больно будет. Веревочкой обмотаем, я тебя по лбу хлоп! Так по одной и снимем.

— Это мое кольцо и мои золотые зубы! — возмущаюсь, активно размахивая руками. Сейчас будет мясо! Вот он схватит…

— Нее, это их кольцо, — поворачиваюсь, он показывает на свою компанию. Привет, ребята. Так значит? Хочет, чтобы я испугался? — Давай-давай, собирайся мой хороший. За безболезненную операцию!

Проводив взглядом непочатый стакан виски (я себе не враг, чтобы в тринадцать его пробовать), принимаю решение. Цирк окончен. Начинается яркая спецоперация.

Быстро. Хватаю противника за волосы и руку, вдавливая пальцы в болевые точки. Поехали. Раз! Стакан разлетается брызгами! Два! Ломаются верхние зубы! Три! Осколки высыпаются на стойку. Четыре! Нос смачно хрустит. Пять! Ломающиеся лицевые кости превращают скулы и щеки в кровавое месиво. Шесть! Нос входит вглубь черепа! Семь!

Хмм, до семи. Да, я насчитал семь ударов башкой о барную стойку, прежде чем тело перестало выть и вырываться из моих рук. Подняв взгляд на явно охреневшую аудиторию, киваю, попутно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, затем еще две на пиджаке. Закончив поправлять одежду, чуть-чуть дрожащим от нервного напряжения голосом интеллигентно обращаюсь к бармену.

— Где, вы говорили, у вас дверь на кухню?

Узкоглазый толстячок что называется поплыл, трясущимся указательным пальцем показывая мне на одну из служебных дверей рядом с барной стойкой, и только проблеял:

— Ттамм...— нда, слабоват, канонный должен был бы огреть бутылкой или взять меня на прицел дробовика. Ну, тогда по-другому.

— Благодарю. — Скрип. Отпущенное тело с кровавой кашей на месте лица съезжает по стойке и падает, обильно орошая кровью полы. Из-за выровнявшегося в горизонтальном положении давления жидкость стремится быстрее вытечь наружу, заполняя несуществующий сосуд.

Ссс, скрип. Бывшие друзья хозяина остывающего тела медленно пытаются встать и выйти из-за карточного стола, что в шокированном состоянии сделать непросто. Такой расправы они еще не видели.

На быстром шаге я останавливаюсь перед приоткрытой дверью на кухню, поворачиваюсь и оскаливаюсь золотыми зубами, кладя правую руку на обтянутый черными штанами пах.

— Хуэй вам, Желтолицые Макаки! — нет, я не ясновидящий, чтобы знать все про происходящее в Гонконге, просто Иимура получил стенограмму переговоров Сочхона, кстати, папаши Хуиан, и местного Джаббы Хатта — редкостной мрази и борова Фингльтона. А дальше мы сопоставили с добытым текстом содержимое докладов участников операции «Инквизкино». И поняли, можно играть. Поэтому фразу я сказал на великом и могучем русском языке. Но чтобы дошло до «обмывателей». — Вот этот член, — подергал пах правой рукой — каждую ночь ходит в гости в щели ваших матерей, жен и сестер! И каждую ночь они кричат: «Еще! Еще! О, старый Чееенн»!

Поворачиваюсь к ним спиной. Открываю дверь.

— Бывайте, плаксивые девочки! — бросаю через плечо чуть ли не самое жесткое оскорбление, сразу же проскальзывая внутрь кухни.

Хлоп! О, тут даже засов с обратной стороны, как удачно. Оо, какой там вой и грохот начинается...

— Ха-ха-ха! Вот это экспрессия, а как они удивились! Аха-ха, боевики отдыхают! — очень смешная картинка у меня перед глазами. О, тут же кухня, а на ней повара и обслуга. Я поднимаю глаза, натягивая на лицо улыбку, на тело аристократическую осанку.

Молчат, смотрят, а некоторые готовят, общаясь между собой с ужасным выговором и громкими перекрикиваниями.

— Господа, сейчас будет смерте... Господа! Господа!!! — не успокаиваются, гады. — Завалили, мать вашу!.. Спасибо!.. Сейчас будет смертельный номер, поэтому прошу отойти от плит и потушить огонь... Так. Не понимаете?!

Хватаю с креплений здоровый мясницкий нож и с силой вгоняю в деревянную доску, которая разваливается на две половинки. Хмыкнув, уже в полной тишине, не глядя, беру второй, больше похожий на кавказский кинжал. Кровожадно проверив острие пальцем, я бросаю на персонал полный любви взгляд. Луп-луп. Спокойно осматриваю каждого, при этом невольно глаза всех присутствующих выхватывают ходящую ходуном дверь. Да, обиженные ломятся. Ну, ничего она пока выдерживает.

— Этот получит самый нерасторопный, а сейчас в угол. Пошли-пошли, — я даже немножко дирижирую ножом. Отлично, вот могут же слушаться, когда есть аргумент. Согласно плану… — Так, горячее масло... О, вот оно! Замечательно! — даа, Джокера отыгрывал не тот... С голливудской улыбкой аккуратно переношу небольшую кастрюльку с немного остывшей, но все еще шипящей и плескающей брызгами желтой жидкостью. — И в этом варят картошку фри...

Ой-е! Луп-луп. Каждое мое действие провожают взглядами бледные обитатели кухни. Один маленький поваренок даже обмочился, когда я, поочередно взвешивая, начал набирать себе ножи для метания. Бедняга.

Скидыщъ, так и не открывшаяся дверь вместе с коробкой вылетает из стены, и конструкция — па-ба-ба-пам! — падает вместе со взломщиками. Пыли-тоо... Но силуэты ваши черны!

Я начинаю работать ножеметом, ловко подхватывая и запуская смертельный метал в противников.

Свист-чавк! Уноси готовеньких, рука чемпиона ИСБ по метанию ножа промахивается редко! Ладно, куча-мала образовалась приличная, можно поджигать... Сука... Справа кто-то дергается, метаю на движение деревянную палочку, попадая в глаз шеф-повару.

— Сказал же! — а палочка... Ну, так ножи кончились.

И рааз... Хех, по кумполу кастрюлькой попал.

— Смертельный номер! Не пытайтесь повторить! — я предупредил. Осматриваюсь, так, я не запачкался, горючей жидкостью не намочен... Керосинка вместо запала подойдет! Приготовиться, амплитудно и по дуге.

Вспых! Меня обдает раскаленным воздухом. Пустыня Сахара-2093!

— Гори-гори ясно! — показываю горящим, фак, — Хуэй вам, Макаки! — план выполнил и перевыполнил. Жарко тут. — Время! Врееемя! — взглянув на часы, показываю их обслуге. Сидят ни живы, ни мертвы. Те же факелы их родственники или знакомые. Упс. — Пока, Макаки! — разворачиваюсь и срываюсь в сторону запасного выхода, добежав до которого с ноги выношу хлипкую дверь на задний двор.

Фух, как бы адреналиновым маньяком не стать. Да просто маньяком. Но это для дела, проехали. Перед поворотом на первостепенную улицу замираю. В квартале от меня едет машина. А шаги грохают гораздо ближе...

— Тута, они сюда продукты подвозят. Йеп, — замолкает один из трех человек, когда я резко выхожу из-за угла.

— Привет, мужики! Я ... от друга иду... — неуверенно, чтобы было правдоподобно.

— Ты... — ой, этого я видел, когда заходил в бар.

— Яяя... наверное... — тяну время. К тройке бандосов, низенько-низенько пригибаясь, крадутся Бочка Хан и его младший брат Культурист Нэ. Последний — китаец-уникум, который своей физической формой может составить конкуренцию и Шварценеггеру, и российскому спецназовцу — идеальный солдат. И сегодня он за меня.

— Тебе конец... — заявляют мне, доставая нож из-за голенища... Свись-тук и получают от Хана по голове тонфой. Двух других, мило приобняв со спины, держит пальцами за кадыки Нэ. Просто, но очень эффективно и тихо.

— Культурист, у тебя, несмотря на рост, есть предрасположенность к искусству Нин. Напомни познакомить тебя с одним интересным человеком, — кивок, интроверт... значит, еще один повод взять его с собой через пару лет в Китай... Ловлю вопросительный взгляд бойцов. Просто прикрываю веки. Такие свидетели не нужны, и избавить Гонконг от трех преступников без суда и следствия не слишком отрицательный поступок. Ну, не мне после представления в баре об этом стоит говорить. А братья выросли не на самых благополучных улицах, они должны понять.

Успеваем оттащить трупы к небольшой мусорной куче до того, как к нам подъехал Volkswagen Käfer. С пробуксовкой машина срывается с места, увозя нашу компанию в сторону следующей точки.

Взглянув на циферблат крепких командирских часиков, отмечаю, что к бару-пагоде «Веселый Хо» подъезжаем с задержкой в пять минут от расчетного времени. Неприятно. Внутренний перфекционист негодует. Но пока некритично.

— Работаем как планировали, я пошел, — захлопывая дверь, начинаю бодрым шагом наверстывать упущенное время. Так как на улице уже стемнело, вокруг заметно меньше людей и я довольно быстро дохожу до питейного заведения.

Музыка изнутри бара «Счастливчик Гунь» разносится на всю Хуань-Хе стрит, а у прохода толпятся щеголевато одетые местные. Праздник что ли? Почему я не в курсе? Иимура-сан, нас ждет приятная приватная беседа.

Немного потолкавшись с местными и отодвинув москитную сетку в сторону, захожу внутрь. Определенно у них атмосфера праздника, картина — сделка удалась, контрабандисты доставили груз, караван прибыл. Столы в ВИП-части заставлены импортным алкоголем и ломятся от еды.

Люди за столиками на второй половине зала, где сидят рядовые посетители, молча взирают за буйством застолья, обреченно заливаясь дешевым пойлом и закусывая простенькими блюдами. Несправедливость жизни — черно-белое кино. Добавим красок. Улыбнувшись собственной задумке, направляюсь делать заказ к стойке обслуживающего персонала.

Спустя десять минут по старчески пританцовывая под заводную мелодию, доносящуюся из просто гигантской трубы проигрывателя, я иду занимать столик, попутно отпустив пару плохоньких похабок в сторону не слишком расторопной девушки на побегушках. «Официант», «администратор» — гонконгский ресторанный бизнес пока только слышал про эти слова. Лишь в самых британизированных уголках и ресторанах можно видеть привычную картину. А здесь чистая Азия и ее культура со всеми вытекающими.

Этим я и воспользуюсь, немного расширяя рамки традиций кидать кости под стол и чавкать при поедании пищи. Играть я буду «за обиженную половину зала».

Распробовав местную готовку и не найдя в ней ничего не здорового, через десять минут я спокойно дочищаю небольшую косточку от мяса. Вкусно и на выходе оружие незаметного поражения противника на потеху благодарной публике. Повертев в руках импровизированный костяной снаряд и сверкнув в сторону болельщиков золотой улыбкой, запускаю объедок по дуге точнехонько в длинноволосую головушку. О, еще одна косточка запуталась в волосах. Ну а что? Мне надо... ага, через десять минут нужно вызвать нападение сначала на себя, а потом доорганизовать всеобщий мордобой... Зачем? А просто так!

Шучу-шучу, сегодня в Шаотоджау небольшой десант из хороших парней из боевого крыла «Триппа», конкретно тут их человек десять среди благодарной публики. А мне нужно себя показать, потом немножко на них посмотреть, ну а потом... Эх, не могу упустить момент.

— За вас! — ору и отправляю через плечо полную литровую пивную кружку, очень многообещающе пошла.

За моей спиной среди танцующей толпы последовательно раздаются удар, вскрик-стон и падение тела на пол.

— Йес! Страйк! — молодецки вскочив, вздеваю кулак вверх. Не ждали от старичка? Ой, я же случайно. — Простите! Руки, кхе-кхе, — горблюсь — совсем, кхе-кхе, не держат.

Народ переводит взгляд в сторону пострадавшего. Так. Мне тоже туда нужно. Кряхтя и чуть покачиваясь из стороны в сторону в такт музыке, направляюсь шаркающей походкой через танцующих к столпившимся над телом людям, попутно вытирая о чужие пиджаки и редкие платья свои испачканные в масле ладони. Нет, я мог пройтись и по дуге. Но сейчас я ... кхе-кхе... старый человек, не только руки, но и ноги слабовато держат... Хе-хе... Это божественное ощущение вседозволенности. Мне кажется, что я начинаю понимать постоянное брюзжание братца Ли Ю, деда-Скруджмакдака, которой по недоразумению носит имя Веньхуа (литературное светило, посвященный).

Результат у масляной атаки хороший, когда я добираюсь до болезного, взгляды пострадавших почти физически могут просверлить мой висок. Потому что спину-то я благоразумно никому, кроме половины благодарных зрителей, не подставляю. А они сейчас дружно посмеиваясь, пытаются не заржать в голос. Непритязательная публика…

— Аккуратнее. — отступив на шаг назад, возмущаюсь, когда один из друзей валяющегося в отрубе парня резко распрямляется рядом со мной. Как выразительно он на меня посмотрел. — Ладно-ладно, кхе-кхе, как он? — интересуюсь, изображая самую подлинную невинность. Мои глаза разве что не слезятся от раскаяния в содеянном.

Актерское мастерство в этот раз не сработало, присмотревшись повнимательнее широкоплечий мужик среднего возраста резко захватывает мой галстук и приподнимает меня на носочки.

— Слушай сюда, старик, — грозно нависает надо мной «Ширик» — по-моему, ты специально, но у нас сегодня праздник... — о, благородный гангстер, в удивлении невольно причмокиваю. Его взгляд замирает. И я понимаю, что… Да ладно?! Не бывает таких... — Золотые... Друзья! — он торжественно трясет мной, дергая за галстук из стороны в сторону. Мне так плохо станет! Я мотаюсь словно платочек на ветру, прыгая вокруг него. На мое счастье он быстро заканчивает привлекать внимание окружающих. — Друзья! У нас всех сегодня праздник за счет золотого фонда этого пожилого капиталиста! Бармен, щипцы, оплата сразу и давай выпивку на всех в этом зале! — ля ты какой, сам того не зная, такую игру поломал. Теперь в этом заведении за меня только десять человек, большая часть благодарной публики куплена с потрохами. Но я подожду... пока мне холодное оружие принесут. С щипцами, надеюсь, косяка не будет.

Отлично.

— Ладно-ладно, господа, дай сюда! Сейчас старый Чень покажет вам зрелище! — перестав строить из себя недотрогу, я отбираю щипцы, якобы собираясь дергать коронки самостоятельно. И вырвав галстук из захвата Ширика, направляюсь к месту представления под одобрительный гул толпы. Им я выбрал деревянный стол перед окном, взобравшись на который продолжаю наскоро срежиссированную игру.

— Начнем! Три карата, высокая проба! — срываю перстень и бросаю под ноги зрителей. Не следя за тем, как люди бросаются за ним, для вида поднатужившись, стягиваю щипцами с зуба одну из фальшивых коронок... На вытянутой правой руке вздеваю вверх блестяшку, а пальцами левой руки охватываю гранату — последний шанс в почти горизонтально собственноручно нашитом потайном кармане... С богом!

Бросаю в сторону хлипкой решетки тяжеленные щипцы, попутно выдергивая предохранительное кольцо.

— Вспышка! СЕМЬ! — отлетает чека, а граната выпадает прямо мне под ноги. Ее полет провожает глазами вся благодарная публика, кроме тех, кто участвует в сражении за перстень и десятка моих бойцов, знающих не понаслышке термин «вспышка». Бздынньь, решетку окна разворачивает на улицу. Четыре! Прыгаю со стола на узкий подоконник...

Ни помойки, ни опасных предметов внизу нет. Два! Не успеваю...

— Никто кроме наааас! (Чуловон мейон рэээн!) — пять секунд полет нормальный. Неприятная взрывная волна проходит для меня без последствий, перекатываюсь через плечо. Ходу-ходу! Я начинаю спринтерский забег к точке эвакуации.

Вижу машину с заботливо открытой Нэ дверью и влетаю внутрь салона. Фух, такого я точно не планировал. Но слепые работорговцы тоже неплохо. И десяток бойцов теперь знают, что даже профи не стремятся геройствовать.

— Решил вернуться в график, Съюр?! — опять Хан коверкает позывной. «Сюр — Сюрреализм — Сергей Юрьевич — Сюрб «Брюс» — совпадение? Я тоже так думаю!

— Аа... Нет, пошло не по плану, но в целом неплохо. Ежик, давай с поправкой на время. — Один из пяти штатных водил, лучший технарь и любитель дорабатывать моторы удостаивает меня лишь кивком в зеркале заднего вида. Интроверт... еще один. Однако в мастерской я был далек от этого мнения... Китайский могучий, перемежаемый такими терминами, о которых могут рассуждать только очень узкие специалисты... В общем, глаголил он истину долго и самозабвенно, мне оставалось только кивать, а когда выдал наличку, то молча ушел... Ежиком он стал за прическу ершик и привычку во время приемов пищи пыхтеть что-то себе под нос, — неприятно и раздражает лично меня.

Так, погодите, он и за рулем сейчас гундит. До этого не замечал, а сейчас едем помедленнее и…

— Пых-пых... карбюратор... а свечи... не... бу-бу... денег надо... — ууу, достал... Техник от бога... Ежик ухти-тухти за столом и за рулем.

— Парень, да выделим тебе еще денег! Дня через три зайду!

— Уху..

— Карбюратор и свечи... бу-бу?! — передразниваю его и тут же ловлю на себе три взгляда: Нэ — изучающий, Хан — со смешинкой в глазах, Рьюнг Ньен — нахохлившийся. Надо выкручиваться. Поясняю. — Пыхтящий Ежик, отпускающий словечки про карбюратор и свечи слишком приметно. Ты же был на лекциях...

— Это молитва!

— Ээ, чего?

— Молитва всемогущему прогрессу! — да он меня троллит, что ли?!

— Еж, он понял, — замечает Бочка Хан. Да они сговорились! — Сюр, ты не подумай, начал он не со зла... А потом ну, в общем, он теперь нас с братом целый месяц кормить будет... А едим мы много... Как раз на его зарплату в мастерской и Триппа... — канючит Хан, уж что-что, а поесть на халяву он не дурак.

— Слабое моральное утешение. Ну, на сегодня оставим, а Ежик... Я тебе потом припомню... — замолкаем, каждый думает о своем.

На периферии мелькают редкие уличные лампы и китайские фонарики. Машину периодически подбрасывает на мощеной битым скальным камнем дороге.

Остановка. Мы прибыли на место сбора, где нас встречают три крытых тентом малотоннажных дизельных грузовика Mercedes-Benz Lo 2000 Lastwagen, водители которых обозначают свое местоположение, накинув на включенные фары черные полотенца.

— Командиров групп ко мне! — тьма вокруг машин оживает. Черные фигуры с вымазанными черной краской лицами, держащие на поясе шлемо-каски, похожие... да на обычный головной убор силовика со специализацией на разгоне толпы. Мое собственное ноу-хау. Многослойная тканевая броня тоже, а вот полицейские дубинки-тонфу из дефицитной резины полностью соответствуют оригиналу из прошлого-будущего.

Под тентом мерседеса, на прикрученном к кузову столе, установлен минимакет — купеческий двухэтажный дом квадратной формы и небольшие одноэтажные хижины с бараками вокруг. Редкие красные зубочистки — вооруженные часовые или охранники, частые черные — скопление статистов, зеленые, связанные нитью — маршрут движения союзников. Сейчас эту несложную конструкцию раз за разом пробегали глазами семь человек.

— Мужики, это первая настолько масштабная спецоперация. Но если будете действовать как на тренировках, я уверен, минимум получите оценку «хорошо». — Замолкаю на секунду, осматриваюсь, — таак, повторяю схему и принципы. Первое, трое красных на мне: здесь, здесь и здесь. Нэ, двое твоих: этот и этот. Хан, ждешь под крыльцом, — перевожу дыхание. — Теперь командиры групп. Будет даже маленький пожар — все очень сухое, сгорим все. Сразу тушим, по бутылке воды у вас и бойцов есть. Огонь — кидаем сразу. Бон-бон, на твоей пятерке казарма — увидели, что три фигуры на крыльце — начали, как подойти знаете. Ката, с балкона начинаешь движение после взрыва, организованного ребятами Бон-бона. Максимально жестко по коленным суставам. С такими травмами их управленцы каши не сварят. Важно. Кукри, палачи и надсмотрщики твои. Здесь и здесь.

— Гуркхов запомнят... — для этого командира это личное дело, ведь старшую сестру Кукри похитил один из караванов, ее обезображенное тело со следами пыток спустя два дня нашли на одной из стоянок. Но дальше... Только спустя три года брат узнал, куда увозили остальных — на север полуострова Коулун, но вершить месть старшим вождям запретили британцы, а молодежь остановили палками и угрозами отправить на рудники. Но Лимба Рамбахадур не успокоился, семнадцатилетний парень забрал семейную реликвию и в храме богини Кали поклялся до самой смерти рубить палачей из Гонконга на части... Начал он с кораблей и караванов, за три года сколотив банду благородных расчленителей, намертво перекрыл поставки живого товара из двух третей южных индийских сел и деревень. А потом его путь мести прервали — свои же выстрелили в спину. Но он выжил и даже сохранил реликвию, течением его с кукри-реликвией в обнимку выбросило на западный песочный пляж Коулунского полуострова. Британцы-туристы спасли гуркха, а дальше уже Паук Иимура тайно навестил его в больнице и убедил присоединиться к нашему общему делу честного Гонконга, для реализации которого нужны и те, кто изведет под корень всех извергов и мразей.

— ... во славу Кали! — отдаю дань уважения прошедшему сотни схваток воину, заканчивая его девиз. — Таак, Тофу! — тяжелая атмосфера немножко рассеивается, лупоглазый вьетнамец Бао Нгуен хорошо своим внешним видом поднимает настроение. А какие он готовит пельмени! И сам же их потребляет в больших количествах. И если от капусты растет грудь, то от пельменей у него точно растут глаза. Нет, ну правда... Внешне он удивляется ими гораздо больше, чем год назад... — Смейся не смейся, а кухня по-прежнему за твоими. Готовь отбивную из работников качественно. Ты начинаешь сразу после Нэ, дверь на кухню на тебе. И последний в очереди, но не по значимости, Шииса, — твои под окнами... Я тебе гарантирую, нам будет очень тяжело. Поэтому твои бойцы нужны все в одном помещении одновременно с нами, по два на окно. Еще раз, никто из рядовых не машет дубинками, работаем прямыми жесткими ударами, и следите за ними. Вопросы? — тишина в ответ, — На моих часах сейчас восемь тридцать.

— Тридцать. — отвечают практически хором.

— 10 минут на сверку и инструктаж, через 15 минут — все на первых точках, ориентировочно через 20 минут — трое на крыльце и взрыв. Тофу, через 16. Хау!

— Хау!

Да, как в вестернах, да как индейцы, но английский дается не всем, а от сэров к тому же коробит меня и Иимуру, зато короткое индейское: Я все сказал! Я все понял! — понятно и благозвучно для азиатов. Даром, что одни почти вымерли в прериях, а другие чуть ли не почкованием размножаются...

Следующие десять минут я занимаюсь тем, что облачаюсь в собственную броню... Сегодня я один из многих, но все же как и отряд Кукри буду выделяться летальным оружием.

Еще раз взглянув на часы, начинаю разогревать мышцы и связки. Сначала банальная гимнастика, а потом я беру в руки матово-черные, длиной по двадцать сантиметров клинки, — причудливый сплав пацанского кастета и керамбита, которые позволяют в полной мере выполнять захваты и броски, сразу же наносить колющие и режущие удары.

Так и хочется сказать, — вот оно, мое кольцо всевластия на ближней и средней дистанции, но я не обольщаюсь. Пистолет или стандартный нож можно выхватить гораздо быстрее, а голая рука мастера может еще раньше нанести смертельный удар. Но сегодня я буду рвать и калечить тех, кто обрекает сотни и тысячи людей на рабство в адских условиях и медленную мучительную смерть от пыток за непослушание или пыли в холодных рудниках...

Ускоряя шаг, черной тенью по невысокой траве скольжу к первому часовому, который, облокотившись на шлагбаум, дремлет на своем посту. Правила устава писаны кровью, дружок.

Одна рука на шею четверкой пальцев на кадык, кулаком с кастетом во второй резко, без замаха делаю точный тычок-толчок. Сначала тело потеряло сознание, потом щелкнул шейный хрящ. Опустив его на руки бойцам, я ныряю в темноту, спокойно отмечая, что мои дыхание и пульс участились. Не мудрено, убийство — стресс, пусть и небольшой при практике и правильной психологической подготовке.

Следующее боестолкновение происходит незапланированно. Завернув за угол очередной хижины, я едва успеваю замереть, когда в метре замечаю два красных огонька. Сука! Не ожидал! Мой оттопыренный большой палец снизу-вверх влетает туда, где судя по огоньку должна быть шейная вена, яремная, второму также. Попадаю, подхватывая оседающих бандитов прикладываю нечеловеческие усилия, чтобы не дать им шумно упасть на землю. Фуу, выдыхаю с натугой, сползая с двумя телами на деревянный настил. Вот так, решила пара друзей в тишине засмолить по сигаретке и теперь, не различая времени и места, спят вечным сном. А могли бы жить. Курение убивает.

Если бы подняли шум... Нет, не нужен мне план взрываем-тикаем...

Выбрался... Всплеск адреналина еще больше поднимает частоту пульса. Дук-дук-дук, в ночной тишине обманчиво громко слышу стук сердца...

Странно. В каморке охраны должен гореть свет, но его нет... В полуприседе, перехватив керамбит «когтем» (керамбит — «коготь тигра») вверх, по миллиметру тяну на себя дверь. Если будет скрип или противник — мгновенно среагирую.

В этот раз обходится, боком перетекая из стойки в стойку, уверенно крадусь к проему спальной комнаты охраны, откуда до моих ушей доносятся звуки какой-то возни.

— Ма, давай! Фууу, зачем масло, — возмущенно шепчет голозадый, когда ему на спину начинает литься кровь из перерезанного горла любовника-трупа. — Макха... — ошарашено поворачивается мужеложец и получает в удивленно блеснувший в темноте глаз острие моего ножа. Мерзость... Оо, их же обязательно найдут в этом положении. Каково будет «коллегам»…

Выбравшись из домика наружу, в свете так некстати выглянувшей Луны я короткими перебежками и перекатами следую к центральному входу купеческого дома, успевая заметить, как несколько темных силуэтов бойцов, чуть шурша амуницией, двигаются в направлении «огневых» позиций.

У первой ступеньки крыльца на плечах ощущаю руки Культуриста и Бочки. Понятно, по ощущениям идем по графику, они это делают, давая мне ощущение дополнительной уверенности в следующих действиях.

Скидыщь, чуть не сорвав дверь с петель, вкатываюсь в зал, готовясь броситься резать связки всем встречным, и замираю. Луп-луп, сглатываю, за спиной громко сглатывают Нэ и Хан...

У тварей в этом здании, сука, кровавое жертвоприношение!

Человек семьдесят, переговариваясь и весело звеня чашками, стаканами и палочками, вкушают пищу на фоне распятой на стене поверх белой простыни с выведенной красной пентаграммой нашей девушки! На лице которой застыло мученическое выражение... Вот суки!

Нас замечают! Один, второй! Все больше нелюдей поворачивают головы в нашу сторону. В этот момент стекла в окнах разлетаются, до дома дошла взрывная волна! Раздаются крики, люди вскакивают, озираясь. В «обеденный» зал сатанистов и как бы не каннибалов через окна влетают и приземляются на пол мои бойцы! Сука!

Меня сильно трясет! Еще раз сглатываю, плотнее, до крови сжимая кулаки с керамбитами... Сукаа...

Стараясь перекричать паникующих людей и стучащих ботинками по полу бойцов.

— Прикаааааз! Живыми не брааать! — и в бешенстве прыгаю в толпу.

— Хауу! — гремит вокруг меня.

Сколько прошло, не знаю... Но в себя я прихожу, только почти оторвав голову последнему демону между мной и девушкой.

Как же тебя угораздило... Четыре взмаха. И я на вытянутых руках бережно опускаю бездыханное тело... Чуда не случилось. Сердце рыжеволосой девушки в последний момент жизни не смогло выдержать боли и переживаний... Ладонью нежно закрываю глаза. Как же человек может такое творить?! Сукаа...

Поднимаюсь с колен, меня уже не трясет. Есть только мрачная решимость, хотя бы еще одного я сегодня порву... Оборачиваюсь, смахиваю две мокрые дорожки... Сукаа. До боли и крови закусываю губу...

Плавно снимаю ножи с пальцев и перехватывая их на манер метательных, шагаю, переступая через трупы и лужи крови, к кучке сопротивленцев из четырнадцати человек, отбивающихся стульями. Наверное, ей ненамного больше лет было, чем сейчас количество живых и целых тварей ...

Свись! Нож вонзается в глазницу, тело начинает оседать. Свись! Нож вонзается в спинку стула. Скаа, промазал. Но у меня еще есть руки...

Уворачиваюсь, дергаю на себя стул и со всех сил толкаю назад. Страайк! Отлетая, тощий китаец разрушает подобие порядка среди обороняющихся. Я перетекаю в полуприсед, бросаясь на удачно подставившегося парня. Хвать. Ааа.. Нннаа, я же сказал порву, остервенело дорывая щеки и сворачивая шею уже гарантированному трупу, в рваном ритме двигаюсь дальше. Прыг. Зря пытаешься сбросить с плеч! Киааай! Локтем вминаю макушку в черепную коробку. В меня брызгает мозговая жидкость. С трудом подавляю рвотный позыв. Приземляясь на пол, выбираю следующую цель. На равных с одним из бойцов отломанными ножками против двух тонфу дерется какой-то крепкий китаец. Качаю головой. Как же тебя, воин, угораздило пойти в услужение...

Подлетаю со стороны его слепой зоны и... На, с силой вонзаю кулак дракона ему в висок. Готов. Замираю одновременно с бойцом, оглядываемся.

Твою мааать. Сукаа, двухсотый... И раз, два... восемь трехсотых... Бой насмерть это не налет...

— Сюр, ты как... — начинает было Хан.

Но в этот момент со скрипом приоткрывается дверь на кухню и сквозь щель высовывается потное с черными разводами лицо Тофу, а потом, когда он полностью показывается, мы видим, что с него стекает кровь, в руке он сильно сжимает не тонфу — здоровенный тесак для резки мяса с неровными зубцами. Точнее с трещинами и сколами от…

— Тонфу, что ты им делал? — спрашиваю, стараясь не смотреть на то, что мы сегодня сотворили..

— Рубил черепа демонов-детоедов! — сплевывает желчь. — Заходим, а они фаршируют...

Дальше я уже не слушаю, хоть перед спецоперацией плотно никто не ел, опасаясь проникающих ранений в брюшную полость…

***

— На срочном совещании, которое я проводил с раскалывающейся головой, решили зафиксировать все на кино- и фотопленку. Чтобы были свидетельства зверства, как нашего, так и этих демонов. Иначе ни у кого из нас... Да, что там, ни у кого другого после этого не останется сомнений и желания называть иначе их и считать за людей. В общем, решили, оговорили где ставить посты, потом обнаружили в подвале и распаковали трофейную оружейку, довооружив бойцов. Раненым скорую помощь я оказал в первые полчаса после боя. Тех, кого оприходовал Ката — добили...

Беру паузу в рассказе, голова по-прежнему раскалывается. Иимура молча продолжает стенографировать мои слова, мне сделана скидка на возраст, я последним среди бойцов «Триппа» даю показания. Плакала моя маскировка-грим, а может и раньше мой старческий образ раскрыли, все-таки неглупых людей набирали...

— Спустя час один грузовик с шестью трехсотыми и двухсотым уже мчался по проселочной дороге, увозя их подальше от места самого жуткого и кровавого боя в моей жизни. Чуть раньше по той же дороге за оператором и камерой умчался Ежик на своем черном Volkswagen Käfer. Ну а дальше рассказывать особо нечего... Бледный оператор, который сначала упал в обморок, а потом, немного придя в себя, выплюнул свой ужин, тщательно фиксировал все зверства. Гуркхи затопили кровью палачей два небольших домика. Их жертв снимать не стали, Бон-бон просто сложил дома взрывчаткой. Даа... минут через десять к нам на территорию купеческого дома попытались прорваться сообщники, но бойцы, в принципе правильно, не стали церемониться и там же всех упокоили. На вооруженных огнестрельным оружием никто уже не полез. А потом на раннем рассвете мы погрузились и уехали. Тело девушки...

— Достаточно, Брюс... Остальное из других записей для доказательств пойдет. Вместе потом решим.

Да, определенно решим.

***

Небольшая закрытая бухточка с отвесными скалами.

Искры от трех костров поднимаются в воздух, вокруг очагов на шелковом песке сидит около полусотни молодых парней. В очередной раз взглянув на эту картину я вспоминаю то, как мы прощались с павшими в ИСБ. Прощальные слова, салют... А тут по-другому.

Сегодня на закате с одной из высоких скал я и бойцы развеяли прах двух бойцов. К сожалению, еще одного из раненых не смогли спасти. Вечная им память, высеченная в граните и наших сердцах. Имена через несколько лет выбьем на мемориале, а родные уже со следующего месяца будут получать посылки с деньгами. Я же… Когда подрасту, с большой вероятностью к ним зайду, чтобы рассказать и показать ради чего и почему они будут помнить и продолжать получать пенсии за погибших воинов.

С адской ночи в канун спецоперации «Переполох» неподалеку от клоаки Шаотоджау в небольшом поселке с купеческим домом на окраине, примыкающим к склону горы, прошла неделя. К слову, ночка случилась 16 декабря 1953 года, что на четвертый день — день Смерти — после принятия мной имени Брюс Ли... Символично однако... Кашлянув в кулак, я вновь приник губами к небольшой бутылочке легкой медовухи. Пока решено не давать ход всем свидетельствам и вещественным доказательствам ужасов на вилле близ Шаотоджау. Слишком неоднозначно будет принято. Кто-то испугается... Кто-то не поверит... Кто-то постарается замять... Кто-то... Вздыхаю. Кто-то мразь и высоко забрался...

Одному после такого жить было бы сложно. Но посмотрите по сторонам, я — не один, теперь со мной даже против всего мира пойдут верные люди. Вместе пережили такое, что некоторым не раз и не два будет сниться! Да кто нас после этого в чем-нибудь сможет упрекнуть! Разве что по незнанию.

В родном доме я так пока и не появился — предупредил через записку, которую передал мелкий курьер. Сейчас мне очень любопытно, что скажут о моем отсутствии родные и бабушка Ли Ю. Причину я придумывать не захотел. Не до того было... Еще и Ван Фей, мда, придется придумать как извинятся. Жизнь должна продолжаться, должнааа! И чтобы никто даже подумать не мог о том, чтобы сотворить такое же, как с девятнадцатилетней ирландкой Присцилой О’Кифф, душа которой, надеюсь, обрела покой на католическом кладбище острова Лантау, что юго-западнее Коулуна.

От дальнего костра начинают доносится легкие прихлопывания, голоса четырех гуркхов из пятерки Лимбы Рабахадура начинают выводить национальную песнь воина о великих сражения и павших героях, которая под шум прибоя уносит все мои печали, нервы, переживания куда-то на поля Вечной Охоты, Вальхаллу или к вечному воинству Кали, как говорят сами гуркхи.

И я вновь оказываюсь в сказочной стране грез о прошлом-будущем и безграничных возможностях в настоящем.

___________________

Песня гуркхов и видеосопровождение 18+ (бонус от автора* https://youtu.be/20KHZuBzRWI Bad Karma and Cold Steel Tests).

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 6

6

Утро следующего дня встречало меня ласковыми солнечными бликами от водяной глади, играющими на моем лице, и шумом прибоя. Несколько морских чаек азиатской разновидности громко ругались между собой где-то выше, на уступах отвесной скалы.

Но, я считаю, что мне пора вставать.

Откинув одеяло в сторону и расправляя помятости одежды, я аккуратно начал подниматься с циновки.

Вокруг меня стройными рядами лежали закутанные в одеяла бойцы. Большинство из них вчера легло далеко за полночь, а другие поочередно охраняли вход в бухту от незваных гостей.

Декабрь в этом году теплый, поэтому мы, особо не заморачиваясь по этому поводу, «бомжевали» — ночевали уже третий день на сделанном на скорую руку бамбуковом настиле. Еда и пресная вода есть в достаточном количестве, теплое Южно-Китайское море рядом — только руку протяни, а если погода испортится, то можно и в грот перебраться.

Незваных гостей мы тоже не опасались: проход между скалами нужно постараться найти, но если все же им повезет, то посетителя встретит часовой. Как завещал Грозный глаз Грюм, держим ухо востро! (Постоянная бдительность!)

— А ты ранняя пташка, Ши Фу! — окликнул меня в спину Рамбахадур. Я в этот момент стоял по щиколотку в воде, смотрел на морской пейзаж и с наслаждением вдыхал чуть солоноватый воздух, приносимый утренним бризом.

— И тебе здравствуй, Кукри.

— Любуешься? А я вот скучаю по родной Индии. — что-то он сегодня разговорчивый. Немного постояли, помолчали.

— Тебе сколько лет-то и как зовут? — нарушил тишину и очарование момента гуркх.

— А вот таких вопросов мне задавать не надо, Рамбахадур. Про возраст лишнее это точно, а имя... Нет, тоже не скажу. Ши Фу, Сюр, инструктор, командир. Выбирай какое тебе по душе, а мою душу трогать не надо. У меня две жизни и мешать их между собой не стоит. Просто... Так правильно.

— Нет. Ты не понимаешь...

— Чего не понимаю? Того, что хочу лично я? Того, что мне хочется в этой жизни? Или последствий, если все будут знать мое имя и возраст? Или того, что потом точно найдется Старший и Более опытный воин, который решит взять все в свои руки. Ну?

— Ты... Пусть будет Фу. Фу, ты не понимаешь, я не просто ради интереса и скрытых мотивов интересуюсь. После того что ты прошел, ты стал достоин.

— Чего достоин? Как я это сделал? Кто имеет право определять мое достоинство или недостоинство? — возмущаюсь совсем нелитературно и непоследовательно. Ну какого мне, виртуозу БИ, говорят, что я был недостоин в этой жизни. Я дракон БИ, я по определению всегда достоин и получаю причитающееся мне только по Вечным Законам Вселенной и никак иначе. Чихнуть не встать "Ты стал достоин!" Идите вы знаете куда...

— Не перебивай. Ты стал достоин! Вчера мы разделили молитву между собой (Гуркхов запомнят во Славу Кали!) — это вопрос, частично произнеся эти слова, ты меня в ту ночь спросил. Можно ли к тебе присоединится во Славу Кали? Я не знаю, откуда ты об этом узнал, но в Индии очень многим известен этот ритуал. После казни демонов ты стал достоин моего пути и клятвы во Славу Кали. Станешь ли мне братом по крови и клятве? Гуркхом не по рождению, но после ритуала. Возьмешь в свои руки Кукри?

И вот что мне ему отвечать? С одной стороны — братья навек, казни работорговцев и кровь рекой, с другой — я признаю себя маньяком, поклонником Кали и наверняка буду должен действовать по слову брата старшего. Ну уж нет! Ни в прошлом, ни в будущем между мной и Законами Вселенной НИКОГДА не будет стоять кто-то третий!

— Извини, Рамбахадур.

— Ты что, отказываешься? — а в голосе-то шок и неверие. Неужели он меня и вправду принял за малолетку, проникшегося его радикальными взглядами и мечтающего крошить на части любого ради мести и во Славу Кали? Придется окончательно его разочаровать. Наверное, какая-то из эмоций все же отразилось на моем лице.

— Фу, ты не должен отказываться. Такого предложения больше не будет. А ритуал нужно потерпеть. Ты прошел через сражение насмерть, для тебя пустяк порезать руку и выпить кровь. Ты не понимаешь от чего и от покровительства в посмертии кого отказываешься! Подумай!

Фанатик! Вот самый настоящий! Как его Иимура пропустил! Ладно, все во что-то верят, но ЭТО в тайной организации на должности командира группы!

— Решайся. Брат? — спросил так вкрадчиво, положив мне руку на плечо. Да меня так бабушка кашу съесть уговаривала! Ну, сука, покусился на святое и испортил мне настроение. Гуркх, ска!

Так, надо успокоится Брюс-сс-с, мне конфликт в организации не нужен. Вдох-выдох. Вроде полегчало.

А он сейчас меня за отказ не запланирует прирезать? Вон и кукри у него за поясом.

— Молчишь!?

— Думаю, Рамбахадур, — говорю, покачивая головой, — очень активно размышляю и все больше понимаю, что тебя мой ответ не обрадует. Причины объяснять и приводить аргументы не буду. Слишком разные позиции. Но у меня будет ответный вопрос. Что сделаешь после мое отказа?

Вот сейчас посмотрю на реакцию и пойму нужно ли его здесь и сейчас кончать, чтобы проблем не было потом. Хотя с другой стороны неправильность этого момента сейчас же загрызет, но толерантность — полная смерть организма/организации.

Фух, ну вот, вроде он сбросил напряжение, задумался и глаза «хорошие», отступит. Останется в «Лунг. Триппа. Беккен.» — вопрос и дилемма — как его потом слить без особого вреда и побыстрее? Думать нужно будет мне, Иимура не справляется. А может еще и пообщаться тет-а-тет с другими командирами. Вдруг еще кто-нибудь откроется с новой стороны? Охо...хо...хох.

— Фу, жаль.. — и зачем это ты теребишь кукри? Ощущеньица от твоих движений очень неуютные, брр. Нооо... доверюсь своему опыту. — Ничего не поделаешь. Видимо, противникам Кали так угодно. Пойду я пожалуй. Пройдусь. Наедине с собой. — закончил он, выплюнув последнее предложение. И резко повернувшись на каблуках, пошел вдоль линии прибоя в ту часть бухты, где о скалы разбиваются особо крупные волны. Ну и Кали ему судья. А кадровик у меня Иимура, вот его и озадачу. И попесочу для проформы. Фанатика пригрели на груди. Рассказать — не поверят.

***

Ровно в полдень я весь из себя красивый и нарядный появился около лясальского дома культуры. Повод у меня был, и весьма приятный, надо сказать. Я имею ввиду внешность Ван Фей, но эта девушка также явно имеет определенные цели в этой жизни. Потому что по словам местного худрука, которого я развел на разговор и подарил бутылку саке, ежедневно несколько предобеденных часов начинающая певчая птичка проводит в камерном зале, прогоняя свой репертуар раз за разом. Иногда на эти закрытые репетиции она умудряется притаскивать мэтров местной эстрады и приезжих гостей. Худой мир или добрая дружба с такой целеустремленной личностью мне точно не помешают. Миримся!

Спустя минут десять легкого плутания по коридорам добрался до дверей, из-за которых доносились девичьи соловьиные песни под аккомпанемент целого китайского оркестра. Я с сомнением покрутил грампластинку у себя в руках. Худрук на вопрос про посторонних махнул рукой, зато о наличии и качестве граммофона отзывался в превосходной степени. Неужели он пустозвон, за дверью куча музыкантов, и следовательно мой план не сработает?

К черту сомнения, неуверенность ни с одной девушкой не работает. Вхожу и действую по обстановке!

В помещении камерного зала царит особая атмосфера, когда и музыка, и голос певицы «обнимаются» друг с другом, даря слушателям непередаваемые ощущения красоты и совершенства, но вдруг на самом пике музыка прерывается, а граммофон издает толи предсмертный кашель, толи хрип.

— Ктоо..?!!

А хороша девчонка! Нет, правда — одухотворенная творчеством фигура, зеленое платье, которое выгодно подчеркивает все выпуклости в нужных местах, чуть учащенное дыхание и искреннее возмущение разрушенным моментом, которое проявляется в стиснутых маленьких кулачках и легком румянце на лице со сведенными бровями-стрелками и поджатыми розовенькими губками. Прелестно!

— Это я, Ли Сяолун!

— Ты-ты-ты... — злость и няшность одновременно вышли на новый уровень и покинули орбиту Земли, — Ты-ты-ты...

— Я — это я. Это точно.

— Ты! — в меня устремляется указующий перст прекрасной ручки, — Да как ты вообще появляться смеешь? Мало того, что не пришел на тренировку, но ты разрушил мой лучший момент за эту чертову репетицию! Тебя придушить мало!

Подлетает ко мне. Загребущие ручки уже тянутся к моему горлу. Она готова буквально реализовать свои злодейские планы. Брюс, сейчас или никогда, давай же чертов граммофон. Уже готовое произойти «смертоубийство» прерывают задорные латиноамериканские ритмы. Пошел, Брюс! Моментально обхватываю руки несостоявщейся убийцы и начинаю пританцовывать вокруг нее в такт музыке.

— Ты-ты... Че делаешь!?

— Ча-ча раз-два-три, ча-ча раз-два-три... ликвидирую свою задолженность как видишь. — Еще секунд тридцать сбитая с толку китаянка изображала из себя удивленную статую свободы, потом, уже пританцовывая в такт мелодии, все же спросила.

— Это задолженность за тренировку. А за сорванную репетицию? И вообще мне нужна моральная компенсация! — Брюс, все идет отлично, приемы из прошлого-будущего работают и тут.

— Женщина, мы танцуем! Никаких компенсаций до конца пластинки! — и побольше харизматичного льда в голосе. Сделав большие глазки и скорчив пару рожиц, Фей спустя минуту уже начала поправлять мои движения и «рулить» танцем. Я в принципе хорошо сложен, а тут ночь на свежем воздухе и новенький дорогой черный пиджачок с приталенными, цвета молока, штанами и такими же туфлями. Мало кто устоит. Моя «наставница» устояла, но сменила гнев на милость.

— Что-то мелодия не кончается. — ага, заметила таки спустя пятнадцать минут.

— Девушка, фирма веников не вяжет. Взял лучшее и сразу на полчаса.

— Но я думала максимум десять минут.

— Прогресс не стоит на месте. Мне досталась на тридцать пять минут.

— Да? Ну, ладно. А? — догадываюсь о чем хочет спросить.

— Тут классный граммофон, а вот на занятиях может не прокатить. Или перенесете их сюда?

— Жаль, но как вариант. У тебя получается уже лучше, я не видела твой фокстрот, но похоже, ты не соврал.

— Обижаешь, я никогда не вру.

— Тогда расскажи, почему не был на тренировке? — о, женщина! И если выворачиваться, то и тут без потерь не выйдешь.

— Вообще это по работе. Случился эксцесс во время операции. — ловлю заинтересованный взгляд карих глаз, неет красавица, когда-нибудь, но точно не сегодня, я тебе откроюсь, — подробно рассказать не могу коммерческая тайна. Слишком болтливых у нас не держат. Хочешь, как-нибудь приходи на мою работу.

— Дела.. Я подумаю. — стерв мод наткнулся на харизматичного меня. Так держать, Брюс. Продолжаем предварительные ласки «по методу Хитча».

— А чтобы лучше думалось, после следующей тренировки приглашаю тебя в ресторан «Небо».

— О, так, значит? Я подумаю. — по глазам вижу, что уже согласилась на лучшую готовку и музыку на всем Коулунском полуострове, но приличия не позволяют сказать «Да». Стойте, судя по ее одухотворенному виду, есть я там буду один. Музыка у нее явно на первом месте. Тогда дальше нужно на остров ее свозить, потом театр, а дальше у моего биологического отца (родным не стал и вряд ли в будущем станет), оперного певца нужно спросить, когда его труппа выступает.

Спустя час мы стояли около ворот на выходе из парка.

— Мне туда, — машет рукой дальше по улице.

— Мне в другую сторону, — качаю головой. Дел еще выше крыши.

— Что ж, задолженность ликвидирована. Насчет извинений — я тоже не против. Занятия также в среду, пока на старом месте, но приноси свою пластинку. Платье я возьму с собой, твой костюм к нему подходит. Сяолун, пожалуйста, обойдись без эксцессов на работе. Понимаю, что предупредить не получится — далековато ты живешь и меня найти нужно. Но тогда за тобой сразу будет должок! Еще пара и я, несмотря на все твои достоинства, ищу другого партнера. Слово?

— Договорились. По всем пунктам. Открою секрет, если знать волшебные слова, портовые мальчишки за небольшую плату могут предупредить. — Блин, язык мой — враг мой, — в прошлую среду у меня не было возможности, ночевал на работе.

— Ладноо, — лиса, — И что же это за слова? Может попробую?

— Пока будет моим секретом, — ссс, я такой загадочный. Брюс, тебе тридцатник с лишним, а ты торчишь от ухаживаний, как наркоман! Ничего не знаю, главное сердцем не стареть, а остальное гормоны... и ничего, и ни в каком месте у меня не играет! Вообще-то на авторитете и опыте выезжать чокнешься или станешь бездушным винтиком в системе, как большинство генералов. А мне живая психика еще дорога! Так что ответственно заявляю, что и в шестьдесят буду в самом лучшем и живом расположении духа, не дождетесь!

— Сяолун, что с тобой?

— Да, Фей, все хорошо. — хрена себе я подвис. Этак минуты на полторы судя по внутреннему времени. Ага, если наручные часы не врут, а они не врут, то реально полторы минуты я изображал перед своей девушкой манекена. Стоп! Своей!? Нет, Брюс, рановато ты в собственники заделался. — Думаю, нам пора разбегаться. Спасибо, что поняла и приняла, ты, действительно, очень талантлива в пении, а вот как наставница..

— Что!?

— Ну... — побольше неуверенности в голосе.

— Да, что?! Я вообще сейчас уйду!

— В принципе...

— Ты-ты... — о, такое ощущение, что сейчас меня из пальца застрелят.

— В общем выше-всяческих-похвал! — есть накрытие.

— Ха... — поперхнулась бедняжка. — Пение тогда...

Нафиг-нафиг. Перебиваю!

— Нет-нет, я еще очень надеюсь услышать тебя на сцене дома культуры или оперы в будущем! Сегодня видел только часть и сложно составить общую картину.

— Нуу ладно, живи.

— Угу, пока?

— Пока!

И разошлись, как в море корабли, с той лишь разницей, что еще некоторое время я слышал за своей спиной стук небольших каблучков по тротуару. Мой же путь лежал в небольшую забегаловку. Кто его знает, сколько мне будут мозги дома выносить. А организм требует. Да и воевать сытым проще...

***

Двор, как обычно, оказался многолюден, потому что к пяти часам вечера в него стекаются все «сливки и помои» «общества трех домов» — наше здание и соседние стоят буквой «П», образуя между собой дворик с видом на Восток. «Помоев» больше, потому что старые перечницы взяли за правило перемывать косточки всем! А когда же им это делать, если большая часть «интересных» личностей рано уходит на работу? Правильно! Когда работяги возвращаются вечером с работы.

Но надо отдать должное менталитету, старушки перебирают грязное белье и чистое вполголоса, периодически бросая взгляды из разряда: Осуждаю! Очень осуждаю! До максимального: Я денно и нощно молюсь о том, чтобы ваши кричащие дети сдохли! Брр, что-что, а вот пожив долгое время в Китае, рано или поздно понимаешь, что они одной малюсенькой морщиной, появившейся на лице, выражают отношение к тебе или к твой семье. А вот бабушки похоже перманентно матерят всех до седьмого колена включительно, иногда беря паузу на один явный посыл. Низко это все, на мой взгляд... Русской частичке моей души особенно противно. У нас по-другому…

— Ой, Ли Сяолунчик, пришел горемычка, а я думала тебя таки твои бандиты прирезали. А ты жив оказывается, да еще и обрядился. Уж не евнух ли на службе у британцев? — от ска, карга. Пылесос нашего двора — старуха ЗэнЗэн. Только этот пылесборник периодически выстреливает в меня! С завидной регулярностью! Достала.

— Здравствуйте, ЗэнЗэн!

— Че я права что ли? Вон как интонацией играешь. — Вот что с ней не так? Оглядываюсь по сторонам —за представлением наблюдает человек пятнадцать. Послать или не послать. Погодите, третий этаж, седьмое окно. Ооооо, это карма! Вселенная СПАСИБО! За все потерянные нервы, за все перепады настроения — я сейчас расплачусь от избытка чувств!

— Та нет, бабушка, дымок заметил. — что будет..

— Чегось?

— Горишь ты бабка!

— От тебя что ли? Я уже лет тридцать ни от кого...

— Старая, у тебя из окна дым валит!

— А то ты знаешь где оно? — не спешит оборачиваться, я бы тебе сказал бабка как вычислял соседей-воров в одиннадцать лет и как извел единственного на наш двор члена триады. Нет, несмертельно, но страшные завывания среди ночи слышал он один, поэтому пару недель помучившись и истратив деньги на шамана, у которого появилась сыпь от божественного проклятья (пыли распыленной в замочную щель травки из арсенала Иимуры), съехал от греха подольше. Причина моих мелких расследований и пакостей проста — уменьшаю число возможных раздражителей. По этой логике нужно и бабок того, но я же не враг народа и человечность мне свойственна. Поэтому не трогаю, пусть доживают...

— Знаю и сегодня оттуда уже валит черный дым. Вон твои коллеги по возрасту тоже заметили.

— Да ладно... — поворачивается, — Евнуух!

— Ползи спасай..

Однако и старушка, и соседи показали приличные скорости. Убедившись, что огонь не перекинется к нам, досматривать не стал. У меня свой медленно тлеющий…

***

Со звонким щелчком дверь на наш этаж открылась, чтобы через долю минуты остановится, натянув блокировочную цепочку.

— Кто?

— Сяолун.

— Да ладно. Люди, смертник пришел! — Заорал Питер в глубь дома. — Проходи, сегодня тебя ждет порка! — Злорадствует, а зря.

— Меня!? Нет старший братец — это твоя привилегия. Переговоры! — последнее слово я сказал в адрес «мамы», которая подходила, уперев руки в боки, и была явно не в духе.

— Питер, нельзя так говорить о брате! А вам молодой человек стоит подробно объяснить причины недельного отсутствия дома и на работе, к учебе как всегда — вопросов нет. Но, когда я приезжаю с гастролей и узнаю, что Чженфен не вернулся с ночной прогулки! А потом через три дня из рук незнакомого мальчишки получаю пару слов...

— Ну, я же не знал, что ты вернешься. — ой, блин, на автомате ответил, задумавшись о событиях прошлой недели, я немного забылся. — Стоп! Таймаут! Я убил человека! — и взгляд в пол, плечи опущены, и челюсти родственников отваливаются.

— Ну, них.. — вылетает у брата. Пздынь, мамины рефлексы вне конкуренции, ему прилетел подзатыльник.

— У меня были лучшие учителя актерского мастерства, братец Питер. А ты реально поверил. — вы действительно думали, что я раскроюсь родным? Пожар можно тушить и встречным огнем. — Мама, как видишь мое отсутствие дома не так уж страшно...

— Чженфен! Не переводи тему. — уже более спокойно, — В тринадцать лет ты не имеешь права не ночевать дома, не предупредив заранее своих старших. В наше отсутствие это Ли Веньхуа или Ли Ю. В последний раз тебя предупреждаю! Тебя с работы теперь уволят?! И когда это ты стал модником и на какие деньги?! Мы же твои заби... откладываем!

Возмущение на лице Питера проступило очень крупным шрифтом! Несмотря на явно саднящий затылок, он не удержался.

— И это все!? Маам, его не было неделю! Без предупреждения! Меня больше наказывали за меньшее!!! Так нечестно. — Тут я промолчу пожалуй, мне на руку, если маман отвлечется.

— Ты пробовал работать? Целый день. Нет? А он работает, и еще успевает учиться. Вот от тебя пока одни убытки, тебе дай волю, дома появляться не будешь, съешь какую-нибудь гадость вместо готовки Ли Ю и подохнешь. Тебя это тоже касается Чженфен. — понимающе киваю, — Питер, ты старше на год, но взрослеть отказываешься категорически. Что же с тобой делать?

Но неожиданно мамин спич прерывает покашливание. Бабушка Нинг, младшая сестра Ю, выбралась на божий свет из своей швейной мастерской. Швея высочайшего класса с репутацией на полсотни тысяч человек и +100500 пунктов.

— Грейс, скоро ужин, иди помоги Ю и женщинам, своих потом воспитаешь, никуда они не денутся. Заодно после ужина и малыш Хойчень проснется. Не дело это, когда мать словом детей воспитывает, отцовский ремень нужен. Вот мой Фанг пусть молча, но с оттяжкой воспитывал.

Мама еще хотела что-то возразить, но авторитет старших внутри семьи — непререкаем. Я собирался уже идти в свою комнату, но неожиданно бабуля Нинг цапнула меня за пиджак. Мой вопросительный взгляд она проигнорировала, потащив меня в сторону мастерской. Нет, если бы я захотел она и на миллиметр меня бы не сдвинула. Ее метр пятьдесят старой сухонькой фигуры — против моих метр шестидесяти пяти. Но раз старая делает, значит надо. Деменция? Ежедневный творческий труд. Меж тем я оказался в плену в ее мастерской, бодрая старушка своей спиной загородила дверь — единственный путь отступления перекрыт.

— Раздевайся!

— Чего? — такого я точно не ожидал, она облизнулась!

— Раздевайся чего непонятного?!

— Сверху или снизу стриптиз устраивать?

— Сверху! Ээ, ты о чем подумал, охальник? Что бы я! Снимай свой пиджак! И вали отсюда!

— Он денег стоил, — замечаю, протягивая.

— Так и я не с концами забираю, завтра зайдешь — перед обедом верну.

— Бабуля Нинг, открой секрет — зачем?

— Это личное.

— Костюм тоже не то чтобы общий!

— А великовозрастный неженатый сынок у меня один. Иди уже. Сказала надо и верну, значит не переживай. Пошел-пошел. — Меня легонькими толчками выпроваживают в коридор.

Сын Нинг Ли Гуожи, чиновник среднего ранга в администрации полуострова. В свои тридцать восемь вполне себе презентабельный мужик, но вот беда — товарищ женат и верен работе, нет ему дела до коллег и женщин. И все бы ничего, каждый имеет право, но вот бабка Нинг пока по числу потомков проигрывает сестре и брату с разгромным счетом. Но как мы знаем, проигрывать — не значит сдаваться. Вот и Нинг любыми путями старается добиться своего. Не знаю как бы я относился к этому, но вот Гуожи с сыновней почтительностью продолжает гнуть свою линию.

Пулеметная очередь сотрясает дверь за моей спиной.

— Сяолун, ты живой!? Ой, я подожду за дверью. — племяшка Ян, оправдывая свое имя, летает по дому где и как угодно. Что же ей от меня нужно?

— Привет, егоза! — переодевшись, открыл дверь.

— Привет, старшей братец. Ты живой, поэтому мой ответ свидетель-Агата — все придумал!?

— Ты меня спрашиваешь или все-таки решила? Почему так решила?

— От солнца и укуса пчел не умирают, я у бабушки уточняла, в зверинце звери в клетках, люди не рыбы, до смерти заговорить-засудить нельзя, — вот тут она по отсутствию жизненного опыта ошибается, ну да ладно. Продолжает припоминать и загибать пальчики, — шестеро всегда остановят дурного лесоруба, Девон во Франции, на глобусе смотрела, а негры в Африке или Америке, в Европу их не пускают инквизиторы, дед Веньхуа рассказывал, восемь всегда помогут проснуться другому, ну а первого спасет Ли Ю.

— Почему Ли Ю?

— Ну, Питера она от застрявшей сардельки спасла!? А в нужную минуту всегда Ли Ю приходит. Почему же к негритятам она не придет?

— Логика есть, на семь из десяти леденцов. На днях матери передам. — действительно, такая трактовка девочкой криминального стихотворения Агаты Кристи заслуживает одобрения. Да и вывод в принципе верный.

— Йехуу! Семь для семилетней меня, разгадательницы секретов от старшего братика Ли Ян! Еще загадку! Ценой в три!

— Хорошо, держи! Что бросают тогда, когда это необходимо, и поднимают тогда, когда это уже не нужно?

Все, процессор Ян-7, загруженный работой, подвис. Наконец, перешла в параллельный режим.

— Спасибо мудрец Ли Сяолун! Больше, пожалуйста, не пропадай братик, как я без тебя буду копить свои сокровища? — вжух, секунда и ее разноцветная кимоношка мелькает в другом конце коридора.

Загадки работают на всех племянницах, а если загадать что-то типа «Что ты смотришь на меня? Раздевайся я твоя!», можно потроллить и взрослых, к которым обратятся за советом. Но нужно знать меру и характер. А то скажут: "Серега, так ты из этих?!" А загадка звучала так: "Повыше коленца пониже пупенца — во что суют как зовут?" Девочка побежала за подсказкой к дяде, чемпиону мира по пауэрлифтингу в абсолютной весовой категории... Было тяжело, но почти никто не пострадал.

За оставшееся до семейного ужина время я сумел сыграть в го вничью с молчаливым супругом Нинг, бывшим помощником губернатора провинции Цинхай Ли Фангом. Ему радость, мне не жалко. Все равно общий счет по-прежнему 103-2-21 в мою пользу.

Но вот раздаются женские крики.

— Кушать подано! Подано! Все на кухню!

Вздыхаем на пару: Фанг — потому что, как и всегда, хотел отыграться, я — потому что китайское понимание культа еды не для меня. Но положение обязывает.

Пища — очень значимый элемент китайской культуры. Поэтому нет ничего удивительного в том, что китайцы привыкли приветствовать друг друга, спрашивая поели ли вы или нет. Дословно перевод этого вопроса звучит так: «Вы уже поели риса?» (Ни чифань ла ма?) На что обычно следует ответ: «Да, спасибо! — А Вы» (Ши, сесе! Нина?) Это практически точный эквивалент английского приветствия “How are you?” И ожидаемый ответ — “Fine, thanks”. Даже если вы и вовсе не “fine”.

Как отмечал ранее — в Китае существует определенный культ пищи. Поэтому многие традиции имеют непосредственную связь с едой.

Китайский чай подается в течение всего приема пищи. Вежливый хозяин наполнит кружки или пиалы гостей, прежде чем они опустеет. Не обязательно пить чай каждый раз как его доливают. Просто посуда с чаем не должна быть пустой - таков обычай. Вы можете увидеть, как китайцы благодарят друг друга за внимательность и любезность, постукивая двумя пальцами правой руки по краю стола. Говорят, что данный жест вежливости восходит ко временам династии Цин, когда один император получал удовольствие инкогнито «уходя в народ». Сопровождавшие его лица не могли высказать свое уважение правителю словами и выражали его, постукивая двумя пальцами по столу. Сейчас многие находят эту привычку довольно практичной: можно сказать «Спасибо» не прерывая основной беседы.

Как и в других азиатских культурах, отрыжка за столом — знак удовлетворения пищей. В противоположность европейской культуре. Но больше всего меня коробит другое. Я в семь лет испытал настоящий шок. В XXI веке такого не было: члены вашей семьи — наверняка, вполне цивилизованные и культурные, на западный манер, за столом — могут начать вести себя как «грязные крестьяне», чавкая, рыгая и бросая кости на пол себе под ноги. Жесть.

Меня сдерживает выучка сотрудника ИСБ и четкое понимание, что пищевые привычки — одни из самых сильных и сложных в природе человека. Поэтому нет ничего удивительного в том, что китайцы, даже самые образованные и воспитанные, забываются и дают себе волю во время обеда. Это нужно просто принимать, не пытаясь понять или переделать.

В моей семье разделение на меню для детей и взрослых не принято. Кушают все, кушают разное, кушают дружно. Сегодня хозяйка и ее помощницы расстарались.

Представь на секунду, как ты смотришь в глазок калейдоскопа, только вместо бусинок в нем – всевозможные вкусы. Двадцать таких калейдоскопов дадут тебе примерное представление о китайской кухне. Здесь все слишком разнообразно. В Китае говорят, что север соленый, юг сладкий, восток острый, а запад кислый. Пробовать еду из других провинций для китайцев – все равно что путешествовать, и найти в одной провинции известные блюда другой довольно просто. Северную утку по-пекински ты можешь отведать в восточном Шанхае, а сычуанский соус – в южном Гуанджоу.

Вот хозяйки-представители второго живого поколения Грейс, Ниу и Эхуанг Ли подносят каждому члену семьи по небольшой, объемом в поллитра, глубокой тарелочке риса и протягивают палочки.

Рис для Поднебесной – как хлеб. Его едят люди всех возрастов, происхождений и в любое время дня. Сейчас у меня в тарелке клейкий мелкозернистый пресный рис, простота которого хорошо перебивает разницу вкусов основных блюд, которые в моем случае ежедневно сервируются на несколько составленных вместе черных столах, покрытых тонкой скатертью из бамбуковой щепы с простенькой росписью пейзажами и временами года.

Первая раздача по традиции от старших к младшим. Поэтому, молодецки хекнув, первым к трапезе приступает «патриарх»-казначей семьи Ли, семидесятипятилетний Веньхуа, он же по хозяйски выхватывает лучшие кусочки Тан цу лидзи — свинина в кисло-сладком соусе.

Затем за стол подсаживается «матриарх» и главная хозяйка Ли Ю. Она выбирает себе «диетическую» и привычную любому русскому сычуаньскую квашеную/маринованную капустку и начинает ей азартно похрустывать. Мол смотрите, вкусняшка дозрела и глава одобряет. Чуть погодя каждый обязательно попробует, раз хозяин предложил, сначала нужно деликатно отказаться, а потом обязательно уважить. Из-за этой традиции я переживаю. Есть среди китайцев любители тушеной печенки, а меня вот от даже самого маленького кусочка, что тогда в будущем, что здесь...

Бабуля Нинг и дед Фанг почти ровесники: одной — шестьдесят пять, другому — шестьдесят два. Эти, недолго думая, прихватывают себе димсамы — разные виды легких закусок — роллы с рисовой лапшой.

В дело вступает двоюродный дядя со сталинскими усами Ли Зихао и его жена красавица Ли Эхуанг. Об их личностях стоит хотя бы коротко, но упомянуть. Зихао, сорокапятилетний мужик, прошедший несколько феодальных войн в группировке наемников, бежавший после революции в Гонконг подальше от гнева коммунистов. Двадцать лет назад молодой, но уже нюхавший порох воин был поражен в самое сердце красотой дочери видного купца. Сюжет получился голливудский: герой преисполнен высших чувств, богатый делец против, а дочь не в курсе, но мечтает повидать мир. Зихао решил подкатить нетривиально, начал брать приданное по частям — его банда целенаправленно кошмарила «бедного» зятя и попутно часть средств раздавала крестьянам, на всякий случай, чтобы не сдали. Да-да, немногие знают, но реальный Робин из Локсли — не совсем альтруист. История влюбленного Зихао из Гонконга продолжалась несколько месяцев. А потом сюжет внезапно приобрел угрожающую форму — уже совсем неблагородные и залетные бандиты решили гробануть семейство купца на прогулке.

Но, как говорится, «трубадур не терял бдительности». Спустя год счастливая семья праздновала рождение первенца. Дальше были годы службы и войн полковника Ли и его офицерской жены Эхуанг, которая не только успешно вырастила, но и дала своим детям превосходное домашнее образование.

Националисты и полковник Зихао проиграли революционную борьбу коммунистам. Семья бежала в демократичный британский Гонконг с минимальными пожитками и несовершеннолетними детьми на руках к Веньхуа. Сейчас некогда известный полковник работает начальником бригады садовников, обслуживающих виллы иностранцев на острове Гонконг и вместе с женой, работающей в колледже «Ля Саль», старается для приданного красавиц дочерей. Но любовь пары не угасает, ну, с такой предисторией только в путь.

Себе и мужу Эхуанг прихватывает пару кусочков ароматной запеченной морской рыбки. Бабушкин поставщик не нарушает традицию уже лет двадцать.

Одинокий сапожник Ли Ксу, полная противоположность старшего брата — «не воевал, не путешествовал, не влюблялся и в партии не состоит», поэтому сейчас он угрюмо выбирает свинину и лишь громко причавкивает, выражая свой постный респект готовке хозяек, работа у него непростая и монотонная, затрахался бедолага по самые подошвы.

Ли Ниу имеет похожую на него судьбу, но несмотря на большие нагрузки за смену на тканевом заводе и свои сорок еще на что-то надеется в плане личной жизни. В принципе, с таким потоком эмигрантов, быть может ей повезет. Себе к рису она выхватывает пяток вьетнамских ароматных пельмешек.

Ли Гуожи вновь, стараясь не смотреть матери в глаза, о чем-то тихо переговаривается с одним из самых известных и чуть более честным чем другие аудиоторы тридцатилетним Ли Вейжем, отцом мелкой пигалицы Ян и мужем скромной Линг, которая много помогает по хозяйству старшему поколению, создает семейный уют и пытается унять пылкий характер дочери. Такая непоседа с ума любого мужа сведет, а если знать, что она в свои семь умудряется помогать папе, приданое у нее будет большим. Компашка из трех взрослых и мелкой перемежает мягкую с подливой фасоль с легкой тушеной свининкой кусочками и тушеные баклажаны.

С активными потомками Зихао, трескающими все подряд, стоит знакомиться отдельно, ибо по моим ощущениям один или одна из них обретет известность за пределами Гонконга, потому что и Чунтао, и младшая Фанг, и старший Ксиаоджиан метят высоко, подпадая под определение «красавица/красавец, спортсменка и просто лидер». В целом плохого не скажу — экстраверты на максималках. Грустишь — будут помогать и много говорить, медитируешь — будут мешать и много говорить, делаешь с ними — будут тянуть одеяло на себя для общего блага. Дружить можно.

И вот среди всех родственников выделяется моя семья. Патриарх и добытчик, ведущий актёр кантонской оперы, сыграл множество ролей на сцене и в кино, наиболее известен, как исполнитель главной роли в фильмах «Dajie Yinsilu (1939)», «Qimi Yang Zhuangyuan (1947)», «Xi lu xiang (1950)», в последнем в эпизодической роли озорного мальчугана отметился и я, Ли Хайцюань/Хойчэнь — в китайских диалектах сами китайцы не одну ногу сломали. Рядом с ним, респектуя Ли Ю, хрустит сычуаньской капусткой маман, Грейс Ли, китаянка по отцу и швейцарка по матери, которая по дружбе и потом сиротой воспитывалась у магната Роберта Хотхуна, основателя капиталистического клана Хотхунов.

Брат и сестра — одна сатана. «Аристократка» Фиби смакует чай, мечтательно закрывая глаза, опять представляет себя на приеме у королевы Елизаветы II. Изучает тайцзицюань под руководством отца, искренне не понимает, почему я отказываюсь от занятий. Считает меня трудоголиком, но в принципе, я с ней дружу.

Однако ее «дополняет» присутствие полной противоположности — завистливого немножко лентяя, немножко раздолбая Питера Ли, который сейчас сидит, понурив голову, и жует пустой рис — он минуту назад получил подзатыльник от отца за ковыряние в общей тарелке в поисках лучшего кусочка свининки. Осуждаю.

Палочки в рот, в общую тарелку — получается ... несварение от чужих бактерий и микробов получить можно запросто, поэтому традиция брать ближнее и не выбирать действует в Китае и Азии уже многие столетия.

Ну и, наконец, последняя фигура за столом — ваш покорный слуга, который сейчас под одобрительными взглядами представителей разных поколений выдал хорошенькую отрыжку — традиции, мать их китайские, «понять и принять», но готовка Ли Ю как всегда радует, по сравнению с питанием подножным кормом на протяжении беспокойной недели после адской ночки ее готовка — Рай.

Так непрерывно наслаждаясь блюдами различной степени сладости и остроты, я ожидал. И вот отец, поблагодарив бабушку и хозяек за трапезу, маякнул мне. Мол, пошли втроем с мамой поговорим.

Очную ставку родители начали с многозначительных перестрелок между собой. Победителем вышла маман. Отец с видом пониженного в звании офицера начал.

— Сынок, мы долго думали над причиной изменения твоего поведения. И посовещавшись, пришли к выводу, что ты вырос раньше Фиби или Питера, с ними мы эту тему пока не поднимали, поэтому после разговора не слишком хвастайся. Чженфень, — взрослое имя из уст отца это серьезно, мать ладно, иначе не называет, а он ... — мы решительно не хотим, чтобы ты целым неделями пропадал по борделям, — вот это повернули, — ты образованный, да и старшие товарищи наверняка рассказали о половых болезнях. Но раз это тебя не останавливает, то мы с мамой берем дело в наши руки. Думаю, за шесть месяцев без гастролей мы найдем тебе подходящую невесту. Хотели уже после того, как подтвердишь гражданство в США, в двадцать один год, но сейчас бездействовать тоже не можем. Вот так сынок. И да, занятия тайцзициюанем теперь пока я дома обязательны, завтра с утра начинаем.

— Это все или еще что-то? — спокойно спрашиваю.

Родители обмениваются удивленными взглядами. Как же, они ожидали капризов, конфликта или в крайнем случае слез, но я-то не такой предсказуемый подросток. Неприятность эту мы переживем, подумаем как и обязательно хорошо заживем!

— Да! — хоровое «Да» от актеров китайской оперы. Громко. Нет, опера это не типа Паваротти или Хворостовского, скорее мюзиклы, но микрофонов тут тоже нет.

— Ладно, я пойду, погуляю и подумаю. Вернусь до одиннадцати. Счастливо.

Что делать? Пожалуй тренироваться, мне обычно на хорошей волне после тренажа приходят лучшие идеи.

Большинство китайцев успешно переняли западную привычку рукопожатия, хотя, может быть, не такого горячего как у европейцев. Поэтому не стоит удивляться смущению некоторых женщин, которые вынуждены согласно заведенному этикету жать вам (мужчине) руку.

Обнимание и поцелуи, как способ приветствия или расставания, абсолютно не приемлем в Китае и их следует избегать. Хотя некоторые особо «продвинутые» коммунисты-китайцы могут удивить вас крепким объятием. Но поцелуи, даже самые невинные, китайцам непонятны. Конкретно этот крепыш без стеснения стискивает мою ладонь с силой пресса.

— Привет, Дей, так рад меня видеть, что хочешь лишить рук? Впрочем, ничего нового. Смотри, убьешь до тренировки.

— Ха-ха-ха, шутник ты Сей, тебя с твоими штучками и пальчиками десятой дорогой обходить надо. — пророкотала мне тридцатилетняя гора мышц высотой в метр восемьдесят два и весом за сотку, смолящая подобие сигары. Такой вот хозяин тренажерки в подвале Ангара. — Ну, сегодня этот твой кроссфит? Или?

— Или. Поел плотно, нужно в нужное русло направить продукты.

— Зарубимся два на один?

— С твоими данными? Два на половину!

— С тем, что нам досталась от родителей и взрастилось тренировками — Два на Один.

— Так и быть. Тогда разминка на велотренажере полчаса.

Девять вечера. Полуголый подросток в шортах с ростом выше и телосложением крепче среднего, обливаясь потом, крутит педали рядом с перевитым буграми мышц мужиком, это сопровождает ритмичная перебивка кельтских боевых мотивов. Периодически обмениваясь едкими комментариями, двое следят за показателями колесных счетчиков. Разминка — это тоже соревнование, пусть и лайтовое.

Два на один — наша с Ма Дей’ем совместная придумка. Один на один по весам и повторам я ему не конкурент, может только со своим весом в подтягиваниях и на велотренажере. Зато два на один — вполне реальная заруба.

— Фух, плюс-минус семнадцать кэме. — вытирая с лица пот, гордо заявляю. За полчаса неплохо, даже отлично.

— Хехе, я еще отыграюсь и сегодня был близок — шестнадцать кэме. — Да он чуть ли не легче меня дышит! Это как вообще, он же курит!

— Макака переросток из Африки!

— Выхухоль из-под Янцзы.

— Я абстрактно!

— А я... Ладно чуть подкачанная выхухоль.

— Ты.. Ладно.. Сначала брусья с весом.

— Кто первый и сколько будешь брать? Я полтора твоих, два неинтересно.

— Разминку начну без веса, потом лесенкой до сорока килограмм.

— Мне шестьдесят? Норма.

Ух, трицепс сводит уже.

— Давай! ДАВАЙ! Делай, Сей. — орет мне в ухо этот.. — пять, давай шестой, — еп.. он сам того, не замечая, шатает меня вместе с брусьями, мешает зараза добродушная. — девяточка, неплохо!

— Я лучшего о себе мнения, посмотрим, что ты покажешь.

Три минуты спустя.

— Иии, четырнадцать! Йехуу! — счастливо орет этот переросток, даром, что сейчас выжимал руками свои сто с лишним плюс шестьдесят груза.

— Один нуль в твою. Могешь.

— Ага-ага-ага.

— Подтягивания.

— Узким? — с надеждой, у него они лучше получаются.

— Средним, ни тебе не мне.

— Лады.

— Я погнал.

— Раз, два, ... тридцать, Тридцать! Тридцать один.. Мм, ну, ты и весишь...

— Ага-ага, подтягивайся давай. — ну и что, что у меня банок нет и бедра с грудью не выдающиеся, зато функциональные, — ой, кто-то плохо кушал..

— Это ты сейчас мою жену трогаешь? — так я и поверил, но попытка нагнать жути на обывателе бы сработала, — Или все же мой желудок.. — пошел на попятную.

— Тринадцать слабовато для тебя Дейчонка.

— По острому краю ходишь Сейкотенок.

— Пресс!

— Нууу..

— Потом жим ногами.

— Тогда можно.

Жжение в мышца сводит с ума уже после тридцатого скручивания. Дей еще держит мой темп, но ему уже тяжеловато.

На морально-волевых дотянул до круглого семидесятого повторения.

— И зачем так себя не любить, пиво лучше объемы пузика растит. — Петросян, жаль, если скажу не поймет.

— За надом! Чтобы девушек кадрить.

— Я свою уже, мне других не надо. И она..

— Ага-ага, бдит, но ты спроси, что ей больше нравится шарик или кубические формы.

Жим в принципе прошел ожидаемо, я выжал свои сто восемьдесят. Берегусь, мог бы и больше. Травмы — нафиг-нафиг.

— Даваай, йееес Три с половиной на один! — с гордостью распрямляется это чудо. — С запасом! Мог бы еще!

Ага, судя по его мелко потрагивающим ногам и рукам запас у этого чуда очень «большой», но соревновательная жилка и адреналиномания явно на уровне.

— Да-да, ты силен. Теперь бицепс — максималочка?

— Давай от груди, а жим в конце. Давай.

Навешивает сотку. Махает мне рукой, мол иди жми.

— Дядя, а вы не решили меня прикончить часом?

— Я подстрахую. Ладно, я для себя навесил.

— Петросян! — вырывается.

— Чего? Что за ругательство такое? Пьесцяонян! На каком диалекте? — о как! Заинтересовало его новое ругательство, жена то не позволяет, а впрочем.

— Плохая жена! На среднемандаринском Северного Китая. — вдруг в гости позовет? Вот ностальгия будет! — Только звучит так: Пе-тро-сян!

— Сян — жена? Петтросян! Странный диалект, не слышал.

— Да, примерно так.

Пожали мы хорошо. Я свои семьдесят на пределе, Дей свои сто пятьдесят с запасом, круто. Но я тренируюсь не ради циферок.

Сегодня хорошо тренировка шла. Пик случился на подъеме на бицепс максимального веса.

— Сей, давай взбодри меня! Скажи мне гадость, раззадорь. Если подниму, новый личный рекорд. Девяносто килограммов! — напрягся, раскраснелся, распрямился и начал тянуть.

— Давай Слабак! — меня это бесит. Но такой реакции я не ожидал. Ему плохо?

Дей практически роняя, ставит штангу на пол и падает на нее в позе эмбриона мелко тресясь.

Мужик ты чего? Скорая никогда не приедет! А грудак я тебе не прожму... Кулаком?

—Папхаахап. Ой-ой.. — мои размышления прерываются слезами и всхлипываниями, — Ахахаха, взбодри, а ты-ты... Ахахаха. Давай Слабак! Ой, бл*! Ахапха, давай, Слабак! Мне! Я вешу сто десять! Сей! Сто десять! Ахахаха, аааа, а ты мне Слабак. Оооо.

— Дей, слезами счастья не заливай соседей снизу, пожалуйста.

На веселой ноте он таки взял на бицепс не только девяносто, но и девяносто два. Вот что смех животворящий делает.

Спустя полчаса уже в нашем дворе, я в отблеске света от огня зажигалки на ближайшей скамейке увидел тело прикрытое легким покрывалом...

Через час я в замечательном настроении и с чувством полной завершенности расслаблялся на своей белоснежной «перине». Проблемы и перестановки!?

Утро вечера мудренее! А я спать…

__________________

«» — такие у англов не используются, только так — “”.

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 7

7

Тарам-тарам-там-тарарам. Реагируя на громкий стук в дверь, спокойно открываю глаза. В комнате стоит сумрак, до рассвета остается еще полчаса-час. Хорошо поспал после вчерашнего. А мышцы все-таки ноют прилично, но зато гарантированно дают мне понять, что силовые тренировки с Ма Дей’эм прекрасны, иногда очень смешно в процессе, но почти всегда они проходят на пределе физических возможностей тела.

Хорошая компания в отсутствие музыкального направления рока решает, та «боевая кельтская музыка», что удалось достать, не всегда «качает». А друг-соперник — вот он сейчас обгонит или пересилит, проигрывать-то я не люблю и не хочу, поэтому пусть аккуратно, но выкладываюсь больше. Ох... йе, давно у меня пресс не болел.

Утренний любительский тайцзицюань с отцом и сестричкой будет очень кстати. Интересно, кто из них меня сейчас разбудил стуком в дверь? Наверное, все же сестра.

Фиби, зная ее характер, точно сгорает от нетерпения посмотреть на попытки братца повторить хотя бы несколько движений из базовых форм, а потом «навалять» мне в «липких руках» — мягком спарринге, в котором легкими движениями нужно вывести партнера из равновесия без удара и не разрывая «связи» — не опуская ниже колен и не поднимая выше пояса руки, нужно непрерывно ими провожать движения «противника».

— Ну, сестренка, держись! — озвучиваю вслух свои мысли. Сегодня да и в будущем я не буду сачковать или скрывать свой реальный уровень. Спросят — скажу в первый раз вижу движения (правда — для этого времени).

— Ладно, хорош валяться в кровати! — командую себе. Потягиваясь, встаю в свои полные метр шестьдесят пять. — Мне кажется или мышцы зажаты и немного сковывают движения? Фигово, мышечный корсет ночью до конца не расслабился, чего по-хорошему допускать нельзя — со временем перерастает в привычку и закрепощает бойца. Ай-яй, Брюс, нельзя растяжку после тренировки забывать делать. Исправлю вечером.

Хмыкнув, достаю из шкафчика (деревянного зеленоватого от времени уродца) сложенный аккуратной стопочкой красный спортивный костюм. Начинаю натягивать штаны.

Тарам-тарам-там-тарарам.

Дверь приоткрывается. Со счастливой улыбкой-оскалом на лице и в обнимку с чаном-кастрюлькой, наполненной водой, в комнату просачивается сестренка.

Как удачно у меня одеяло лежит! Вылитый я во сне.

На задержке дыхания стекаю в темный угол. Ниндзя в собственной комнате еще «ниндзятей» (круче) маскируется. Мой учитель искусства «нин» Иимура-сан одобряет.

Меж тем Фиби, стараясь не шуметь, а в дверь она стучала ради приличия громко, но раз не проснулся — «сам виноват», главное теперь не спугнуть, ставит себе кастрюльку на плечо, а свободной рукой нащупывает край одеяла.

А теперь важный момент. Будь она в спортивном кимоно или костюме, я бы этого не сделал, но сейчас на ней домашняя одежда, на тренировку она наденет другое кимоно.

Мухаха-ха! Издаю боевой страшный смех-клич и, вовремя оказавшись за спиной Фиби, подправляю траекторию кастрюльки, чтобы вся наверняка холодная вода вылилась на сестренку, а металлическая посудина, не дай бог, больно не ударила в черную макушку краем или ручкой.

Ааахахфхаа! О, прочувствуй все то, что готовила другим. Карма-Брюс в деле! Аккуратно придерживая плечо трясущейся девочки, снимаю с ее головы кастрюльку.

Ух-аха. Меня сносит к стене. Толкнув меня, мокрая и рассерженная сестренка-кошка вылетает из комнаты. Лучший вариант из возможных — с такой дружить и жить гораздо интереснее, были бы слезы, пришлось бы туго.

Досталось бы от отца и матери, а возможной дружбе конец. Не люблю и не принимаю совсем белоручек, которые чуть-что сдаются или хуже того, устраивают сцены на ровном месте и после заслуженной «порки».

Как оказалось, сестренка по доброте душевной еще и на целый час раньше меня будила. С другой стороны, водные процедуры не затронули никого, кроме нас. Да, мне тоже досталось, хоть и по касательной, ну да ладно, впечатления того стоили.

Закончив уборку, занес кастрюльку на кухню, стараясь не наследить в вотчине Ли Ю. Потом заскочил в санузел почистить зубы и умыться. Порошок для чистки зубов в прошлом-будущем всегда казался мне мерзостью и анахронизмом с преувеличенными характеристиками типа натуральных компонентов и эффективности. Жизнь — злая штука, приходится пользоваться, зубные пасты — дефицит.

В коридоре наталкиваюсь на одобрительный взгляд отца. Неожиданно он меняется в лице и уже собирается что-то спросить, но увидев дальше по коридору Фиби, выходящую из комнаты, как мне кажется, передумывает.

А когда мы идем на кухню для того, чтобы «запустить круговорот энергии перед занятием, выпив по чашке зеленого чая», он все же останавливает меня и наклонившись, почти на ухо спрашивает:

— У тебя есть во что переодеться или традиции не для тебя?

— Да, есть черное кимоно. Но чем тебя мой спортивный костюм не устраивает?

— Костюм хороший и подходит, но... — его взгляд опускается на мои штаны, а меня осеняет догадка. И смех и грех.

Я хлопаю себя по лицу, вздыхаю и растягиваю руками штаны «на свет».

— Отец, это вода на штанах... — и глаза в пол, чтобы не видеть «ошибку» старшего. Традиции, мать их, но не очень-то и хотелось посмотреть на выражение на его лице. Мужик по логике поступил правильно, но чуть-чуть не учел нюансы.

— Сынок, ты пойми...

— Все хорошо.

— Надеюсь половодье в ванной не устроил?

— Нет.

— Пошли.

То, что китайцы и японцы из всего устраивают церемонии — глупейший миф. Да, сначала путешественников встречали «хлебом с солью» (церемониальными поклонами и другими ритуалами, не последнее место в которых занимают чаепития), но сейчас как и «нормальные белые люди» азиаты применяют ритуалы, когда им удобно и важно, все же чуточку перебарщивая, но для меня это некритично.

Фиби подала чай с чуть влажными волосами, что не укрылось от взгляда отца. Но он, видимо, решил «не рисковать» и промолчал (ммм, дети ванную вместе принимали?).

Заниматься тайцзицюанем тройка адептов этого стиля в лице меня (Брюс), девушки в темно-синем кимоно с посеребренными пуговицами-застежками (Фиби Ли) и мужчины лет сорока пяти в черном (Хойчен Ли), направляется в сквер в паре кварталов от нашего дома.

Вообще парки и зеленые уголки являются редкостью для городской зоны Коулуна, так исторически сложилось. Но тот сквер, куда мы уже пришли, был разбит пару десятков лет назад в личном саду богатого чиновника, сам дом был разрушен японскими бомбами, а земля вернулась на государственный баланс.

Место живописное. Но ни отец, ни сестра не обращают внимания на серо-зеленый осенний пейзаж (Гонконг ближе к экватору), приелся он им, что ли. В период между гастрольными турами Хойчена, они почти ежедневно рано встают и занимаются на протяжении полутора лет.

Тайцзицюань действенное средство для закалки нервной системы и повышения работоспособности органов чувств. Для актера Хойчена — прекрасный способ разгрузиться. Мне же главное — не строить слишком постное лицо во время его объяснений для «неискушенного философией и тренировками юноши».

— Сяолун, внимательно. Во время занятия тебе необходимо настроиться на легкий, всепринимающий лад и сосредоточиться, разум концентрируется в точке дань-тянь; отбросить посторонние мысли и усилием воли успокоиться. Таким образом, управляя сознанием, погрузиться в движение; духовно укрепить способность управления телом, направить свой разум на укрепление силы. — А мастера-джедаи случаем не посещали Китай? Про силу очень в их стиле. Нет, я с философией Тайцзицюаня знаком не понаслышке, но каждый адепт привносит в нее что-то свое. Просто послушать тоже можно. — Твой мозг следует привести в активное состояние, которое должно обеспечить тонус всем частям тела, после чего появляется возможность для усиленной циркуляции энергии ци и крови. Во время выполнения упражнений глаза должны следить за руками, а в моменты остановок — смотреть в пространство или на деревья прямо перед тобой. Издавна умелое обращение со зрительным аппаратом на тренировках помогало сохранить остроту зрения. Давайте, я показываю — вы повторяете. Начинаем.

На протяжении десяти минут отец выполняет различные формы, периодически сопровождая движения комментариями про способ дыхания, направление внимания и другие аспекты.

Все это реальное боевое искусство. Но очень специфическое, с акцентом на оздоровление и сопротивление «внутренним врагам» (болезням и расстройствам различных систем).

— Отец, мы размялись. Можем перейти к обучению? — Фиби хочет отыграться за «подмоченную репутацию».

— Сяолун, как тебе?

— Легко.

— Тогда начнем.

Демонстрирует самую базовую форму. Повторяю один в один — сестра подозрительно косит на меня левым глазом, отец одобрительно кивает. И тут же показывает более сложную. Выполняю чисто, без мелких огрехов.

Отец в ответ демонстрирует форму кратной сложности. Повторяю на качественно более высоком уровне. Я не любитель и сейчас не собираюсь скрывать способности. Кошу под гения боевых искусств.

Сестра кривит личико, отец сильно удивлен — русское выражение лица «пофигу мороз» (мимика у китайца ограничена, к тому же возраст и воспитание накладывают свой отпечаток, но по изменению положения бровей, уголков губ, шейных мышц и будучи знакомым с человеком долгое время ... в общем состояние отца близкое к «а**еть не встать, как я такое мог пропустить у себя под носом?»)

— Сынок, у тебя талант. — Всего три слова иероглифами и без идиоматического мата. Вот что делает «живозакаменяющее» (учат носить маски с детства, для взрослых особенно актуален такой подход, ибо без него не работает принцип «не нае*ешь не проживешь») китайское воспитание и дочь рядом. А мужик счастлив.

— Как так? — Фиби.

— Мне легко повторять.

— [непередаваемое идиоматическое выражение] — удивила сестренка. Откуда только знает...

— Фиби! — хором с отцом. Переглядываемся и вопросительно смотрим на нее.

— Больше вам ничего не интересно? А как же занятие? — стрелочница. Ладно, как говорит моя знакомая, «живи» Фиби.

— Отец, а что-то более сложное есть?

— Вообще да, но у меня не очень чисто получается направлять силу. — С трудом удерживаю на месте пытающиеся закатиться вверх глаза и рвущийся крик: «Джедай»! Где мой детектор мидихлориан? Срочно, если он мой отец, то... Брюс, сила — это на будущее, а пока биохимия и тренировки, и еще раз тренировки. Ну и постоянная бдительность. И никуда без нее!

— Пробуем, я, наверное, поправлю.

Продолжалась наша практика (занятие) до тех пор, пока утренние лучи не начали пробиваться сквозь кроны деревьев, и с бухты до нас не донесся громкий звук «Дуууууу!» корабельного ревуна крупного судна. Пора домой.

— Слушай, сын, у меня среди знакомых есть очень хороший мастер, который практикует стиль «Воспевание Вечной Весны» (Вин-Чун), с твоим талантом он точно возьмет тебя в ученики. А мастера получают больше уважения, чем даже самые лучшие бухгалтеры. — Угу, только на рубеже первой половины XXI века будет наоборот. Надо уточнить кое-что.

— А как зовут этого мастера?

— Так ты согласен? Тогда я освобожу тебя от утренних занятий! — где-то на фоне выдохнула Фиби, которой сегодня досталось: сначала я окатил холодной водой, потом превзошел в технике, а затем отец обделил ее вниманием, переключившись на меня. Прости, сестренка, это взрослый мужской мир. — А зовут его Е Вень.

Ага, расслабились и обломались? А вот и нет, эта Вселенная явно хочет, чтобы я познакомился с учителем Легенды, образ которого во втором десятилетии XXI века благодаря работе медиа индустрии по узнаваемости встал практически вровень с образом ученика. Самый употребляемый в русском языке вариант написания имени «Ип Ман» соответствует прочтению иероглифов на кантонском диалекте, распространенном как на родине Ип Мана — в китайской провинции Гуандун, — так и в Гонконге. Прочтение тех же иероглифов на путунхуа (стандартном китайском) даст совершенно отличное по звучанию имя «Е Вэнь».

— Буду рад с ним познакомиться.

***

Прежде всего, дочь в китайской семейной традиции должна быть всегда очень серьезной и трудиться, не щадя своих сил. Родители должны научить ее трем правилам подчинения и четырем добродетелям. Три правила подчинения: дома повиноваться отцу; когда выйдет замуж, повиноваться мужу; когда останется вдовой, повиноваться сыну. Четыре добродетели: супружеская верность, правда в речах, скромность в поведении, усердие в работе.

В самых традиционных семейных наставлениях, обращенных к отцу семейства, говорилось, что он должен с большим вниманием воспитывать дочь, хотя логично, что воспитание дочери – это прежде всего дело матери. Когда дочери исполнится пять-шесть лет, ей нужно делать прическу и бинтовать ноги.

Тугая бинтовка формирует «правильную» форму ноги, чтобы она помещалась в башмачки — на деле, уродуется стопа и женщина со временем лишается возможности самостоятельно ходить — муж носит жену на руках в прямом смысле этого слова. Она должна все время находиться в доме, ей не следует бегать и играть. Когда ей исполнится семь-восемь лет, отец должен приучать выполнять ее небольшую домашнюю работу: подметать пол, прясть, мыть чашки. В 10 лет ей запрещено выходить из дому и играть с мальчиками – запрещать также должен был отец. Когда приходили родственники, отец должен был показать им дочь, а она должна была выражать почтительность, не разрешалось громко смеяться.

Покорность, покорность и еще раз покорность — такова была главная добродетель женщины. В девичестве она во всем подчинялась отцу, после замужества становилась служанкой мужа и его родителей. «Если я выйду замуж за птицу, — гласило древнее китайское присловье, — я должна летать за ней; если выйду замуж за собаку, должна следовать за ней всюду, куда она побежит; если выйду замуж за брошенный комок земли, я должна сидеть подле него и оберегать его».

Актеры — это очень разносторонние личности, в семьях которых зачастую рождаются и воспитываются самые удивительные дети, которые по характеру и поступкам могут опережать свою эпоху или, наоборот, собирают в себе все худшие черты и гиперболизируют их. В общем, стабильности и традиционности в таких семьях либо мало, либо много.

Фиби Ли родилась 22 февраля 1938 года в Сан-Франциско и воспитывалась в семье актеров. Характер ли тому причиной или творческие родители, но росла она с ненормальными для китайской девушки интересами.

Все-таки любая китаянка середины XX века с детства мечтает о хорошей дружной семье, добром муже и лояльной свекрови, во власть которой девушка попадет после свадьбы, перейдя в клан жениха. Но как уже говорилось, Фиби характером пошла в своего кумира, британскую королеву Викторию II, о которой в Гонконге говорят только в превосходной степени и приписывают лучшие черты. Также юная «королева» хотела походить на легендарную Фан Цинян.

Фан Цинян часто наблюдала за журавлями, и объединила журавлиные движения с теми знаниями боевых искусств, которые ей передал отец. С тех пор этот стиль стал распространяться, и в настоящее время им занимаются на юге Китая, на Тайване и в странах Юго-Восточной Азии. По легендам, она легко побеждала многих мастеров-мужчин и пользовалась огромным авторитетом на юге Китая.

С двенадцати лет Фиби загорелась идеей стать самой известной женщиной-мастером стиля «Кулак белого журавля» (Байхэцюань), чтобы разить мужчин и обрести достаточный авторитет для создания женской школы боевых искусств.

Попинав на традиции, ей довольно быстро удалось уговорить отца на занятия тайцицюань, единственным доступным для нее сейчас боевым искусством. Школы и мастера Гонконга обучают кунг-фу только женщин из клана или семьи. На безрыбье девушке пришлось начать хотя бы с «Кулака Великого предела» (Тайцзицюань).

Мечта Фиби на глазах начинала становиться вполне осуществимой. Отец после первого же месяца занятий заговорил о ней как о хорошем таланте, выделяя ее на фоне братьев, бегущих от утренней гимнастики, как от огня.

Через полгода занятий в «липких руках» (вольный перевод и трактовка автора, описывается выше) она смогла сражаться чуть хуже отца. И это при том, что ее рост и вес в четырнадцать лет лишь ненамного выше среднего среди сверстниц. И все-таки, один мужчина в противниках, да к тому же отец, это слабо для Фиби.

Но один из дней преподнес ей подарок — вечером отец предупредил, что завтра гениальный ботаник, бухгалтер и просто младший брат Ли Сяолун отправится вместе с ней на занятие! Дальше Фиби уже не слышала... Она сможет подраться!!! Пусть с братом, но новый противник!!!

Половину ночи «девушка-боец» (серьезно о такой милоте говорить не получается) проворочалась, проигрывая сюжет завтрашнего утра поминутно. Проснувшись, быстро отправилась будить братца.

Тарам-тарам-там-тарарам. Начала она с громкого стука в дверь, но поняв, что за дверью ничего не происходит, также как и в остальном доме, Фиби вспомнила, что забыла посмотреть на часы.

Мда, рановато встала. С другой стороны, почему бы не устроить веселую жизнь братцу? Пусть взбодриться и будет готов к занятиям, а в «липких руках» она новичка, хоть и более сильного, победит!

И вот Фиби с кастрюлей, заполненной ледяной водой, в руках, подбирается к двери в комнату брата. А если убирать заставят? Да она сейчас вежливо и громко постучится, а потом скажет, что ответственно отнеслась к подготовке к совместному занятию, а Сяолун, ну, попытался отмазаться.

Тарам-тарам-там-тарарам. Но все, как известно, пошло не по плану.

Братец... Как же ему повезло. Пей чаек, я тебя «в липких руках» унижу, да и за папой ты коряво повторять будешь. — Так размышляла Фиби, потягивая зеленый чай.

На тренировке привычная картина мира «талантливой девушки-бойца» была разрушена. Нет, Фиби не сдалась, но поняла, что есть просто чудовищная разница и в талантах, и в физиологии. Все-таки последние пять минут занятия отец на гораздо более высокой скорости и с большим напряжением «спарринговался в «липких руках» с Ли Сяолуном, чем когда-либо с ней. И проигрывал! Как это возможно? Почему он, а не я? — чуть не плача от раздирающих чувств, восклицала девушка.

Только когда отец заговорил с братом об обучении у мастера Е Веня, Фиби смогла вернуть себе самообладание. А когда зашла речь о том, что Сяолун больше не будет заниматься тайцзицюанем, она даже выдохнула. Отец по прежнему останется ее личным учителем. Хмм, которого после сегодняшнего спарринга с братом вполне можно упросить на боевые формы или более жесткие «липкие руки». А потом у брата будет доступ к школе Вин-Чун, а она (Фиби) найдет повод, чтобы развести брата на одну-другую технику. Решено!

— Отец, а вот ты с Ли Сяолуном..., — любимой и единственной дочке он не откажет! — Научишь?

— Куда я денусь, дочка?!

***

Этот завтрак семья Ли запомнит надолго, а старшее поколение точно еще не один месяц будет восхвалять «бубоды с плавленым сыром» (бутерброды — мягкий свежий хлеб плюс тающий сыр, как манна небесная для стариковских десен и вкусовых рецепторов, потому что из-за малого количества зубов страдают от жестких китайских булочек первые, а чувствительным вкусовым сосочкам по этой же причине утром передаются ощущения только от клейккого риса, который можно «пожевать беззубым ртом»).

Как же долго мне пришлось уговаривать Ли Ю, но в конце концов мы пришли к компромиссу. Настолько простое и неинтересное блюдо она готовить не будет, но преподнесет семье, а перед этим получит необходимые продукты у Маргарет Хотхун (ровесница-подружка).

И вот момент ИКС.

Первой просекает фишку со вкусной новинкой самый младший член семьи Ли Ян, которая провожает поднос очень заинтересованным взглядом (Ли Ю экспериментирует с очень вкусным результатом, но готовил сегодня я, в святая святых «белоснежной кухни Ли» (белая плитка на полу и стенах, почти больничная чистота, ревностно поддерживаемая главной хозяйкой), еле успел, когда вернулся после тренировки с отцом и сестрой).

Следующими заинтересовавшимися оказались мои родители, которые на гастролях пробовали блюда различных кухонь.

Остальные были настроены скептично, мол, раз Ли Ю приготовила, попробовать стоит, но вот когда население нашего этажа оценила вкус бутербродов с немецкой колбаской, рыбкой, обычным и плавленым сыром, попросили добавки. Когда ее не оказалось, опечалились.

Особенно Ли Ю, чтобы она и не смогла приготовить, не важно, что нет продуктов. Хозяйка обязана предусмотреть все. Миром разрешила патовую ситуацию смачная отрыжка Ян, которая умилила все семейство. У меня под сердцем от этого закололо. Чему девчонку учат! Спокойно, Брюс, пищевые пристрастия самые сильные понять и принять. Да как же! Понять и принять. Вдох-выдох. О, сенабончики от Ли Ю! Быстро же она их приготовила для всей семьи!

После завтрака я планировал плотно пообщаться по ряду рабочих вопросов с Иимурой, но получилось это сделать не сразу.

На выходе из общей гостиной меня выловил мой, наверное, двоюродный, честно не силен в терминологии по теме родства, но перед поездкой в Китай исправлюсь, дядя Ли Вейж. На небольшом балкончике, ежесекундно теребя свою косичку и уперев в меня свой взгляд, он все-таки неуверенно начал разговор.

— Знаешь, Сяолун, — на работе грозный воин-аудитор, в семье дядюшка Конфуций, — я вижу насколько хорошо общение с тобой влияет на огненный темперамент моей маленькой, но очень сообразительной дочки. За это я тебе благодарен. Но ты уверен, что ей пойдут на пользу твои задания?

— Уверен, я уже вижу.

— Ты не понимаешь, меня другие не волнуют, я на последнее ответить не могу, а дочь спрашивает. Или ты настолько рано считаешь нужным ее посвящать? — Чего? Кого? Загадка! Точно загадка!

— Дядя Вейж, вы правы, рано. — Кивок. — Но ответ на вопрос... Еще раз, как звучит загадка?

На всякий случай глянув на прикрытую дверь, Вейж заговорил.

— Звучит, угу. Пониже пупенца, повыше коленца, во что суют — как зовут?

— Вот егоза! Ответ — карман.

— Как карман? — Хлоп! Китайцы знают жест рука-лицо?! Ли Вейж знает, я тому свидетель. — Брюки — карман, хе-хе, конечно! Спасибо, Сяолун! — по-дружески хлопнув меня по плечу, свинтил с балкона. Неожиданно, мировой мужик!

А все-таки, как Ли Ян умудрилась услышать загадку? Или я себе под нос вслух проговорил? Аа, пусть, пообщался с дядей и решил вопрос. Дела не ждут.

***

— Привет, Иимура, готов к работе? — Обращаюсь к японцу, что строчащему в тетради.

— Как видишь, работаю. — солидно отвечает он.

— Скорее строчишь, как студент на лекции.— Хмм. — Методичка по агентурной работе на территории административного образования Гонконг! Таки засел?!

— Да. — Нет в нем жилки одесского еврея. Может это и хорошо, каждому свое — мешать не стоит.

— Я к тебе по поводу командира одной из групп, гуркха Лимбы Рамбахадура. Позывной «Кукри».

— Сейчас-сейчас. Из архива дело принесу.

— Можно на словах. — Но натыкаюсь на просящий взгляд Паука. Иногда он такой педант. — Но с досье лучше, сразу будем решать.

— Что-то серьезное?

— Как посмотреть, Иимура.

— Я быстро.

Наконец мы усаживаемся за столик, а перед нами оказывается личное дело под номером 59. В принципе, это больше сборник отчетности, нежели типовой вариант. Попал гуркх к нам внезапно, была необходимость в знающем свое дело ликвидаторе, я был мал, на Иимуре слишком многое висело, доверить эту работу кому-либо не могли. И тут дар с небес... Только вот подвох у него оказался очень неприятный.

— Моя вина. Говорили, что его кровавый отряд стал религиозной сектой, я отнес это к глупым слухам, не поверил. Может поэтому и нашли способ его утихомирить пулей в спину. — Итоги нашего расследования по делу о «Фанатике в организации» подводил Иимура. — За девять месяцев он оклемался и заинтересовался нашими кадрами. Нужно брать! А потом уже беседовать и с ним, и с его бывшими подчиненными.

— То есть пока без ликвидации фанатика?

— Да, только в крайнем случае. Даже у стен есть уши, а Кукри слишком опасен. Но все же с отравленными иглами и ты, и я, и Ло Кун управляемся на очень высоком уровне.

— Идет.

Дальше были цифры и отчетность по всем направлениям и отделам. Голова к концу планерки у меня гудела, а Паук сменил окраску. Лицо японца стало на пару тонов бледнее. А вы попробуйте сначала провести расследование на повышенных тонах, потом выбрать неблагонадежных, а потом на протяжении трех часов сводить цифры, людей и отделов на пару со мной.

А я бываю строг и серьезен. И если есть косяк, человек понимает и раскаивается, если с первого раза не понимает, это есть косяк и так по кругу.

Нет, Паук во многом молодец, но именно через него проходит отчетность по посвященным членам организации и именно он в ближайшую неделю будет доносить до них различные тонкости, от количества и качества которых сейчас сбледнул. Потом и другим достанется.

Очень сложно работать, но нужно повторять пройденное и искать варианты улучшения и максимально точного прогнозирования.

К концу разговора, отойдя от рабочих «психов» (споров, расчетов, ошибок, эксцессов исполнителей), коснулись темы моей скорой свадьбы, которая стала новым неприятным фактором, влияющим на наши планы.

— Иимура, ссориться с ними я не хочу сразу по ряду причин. Клановый менталитет и семейный патриархат в Китае гораздо сильнее, нежели в других странах мира и Японии, даже сейчас с приходом коммунистов реальная власть и влияние сосредоточены в руках крупных клановых ячеек. А конфуцианство почитается всеми от мала до велика.

Слово предка — почти изданный указ. То есть, пока родители живы, я не имею права голоса. И это норма. Если я поругаюсь или сбегу, то мне будет гораздо сложнее в будущем в моем путешествии в Китай и в школы мастеров. Как же они, почитатели техник и стилей предков, будут общаться «с Фаном не знающим своего родства»?

— Непросто тебе, Брюс. Но ты уже что-нибудь придумал? Хотя ты подумай, жена это неплохо, уют там...

— По расчету не хочу, знаю, что родители будут предлагать несколько невесток. По крайней мере, традиция такая. Неет, Иимура, стерпится-слюбится не про меня. Поэтому я долго думал и вспоминал. И кажется, нашел выход.

— Около пяти веков назад практиковалась традиция награждения-наделения: отличившимся слугам, воинам или мудрецам сам император или его приказчик даровали новую фамилию, дабы отсечь все старое и дать рождение качественно новому клану или династии в определенной сфере.

— Так новый род талантливого человека получал некую самостоятельность и старейшины или патриарх клана уже не могли распоряжаться своим потомком, а государство получало новый миниклан, который в будущем взращивал верных династии наследников с определенной профессиональной направленностью.

— У нас, да и у вас, в Японии, чем древнее традиция, тем главнее, если нет обратного указа императора. Уже пару веков назад губернаторы могли и «даровали фамилии» при своих дворах. Вот и я хочу сделать нечто похожее, только сроки поджимают.

— Но любой губернатор тоже не подходит, для наших планов нужна кристально чистая история и даритель должен обладать высоким авторитетом в Китае или среди представителей нашей расы.

— В Гонконг прибывают аристократы из разных стран и просто богатые люди, — наконец-то, Иимура смог вставить хотя бы одно предложение в мой монолог.

— Но они явно не должного морального облика, Ии.

— Это да, Ха известная фамилия и тебе должны, но патриарх у них.. рыльце в пушку. — поджимает губы Иимура.

— Да уж, на примете вообще достойных кандидатур нет, не королева же мне в конце концов дарует фамилию?! Вот где взять того, кто бы устроил меня, соотечественников и не повлиял на наши планы?

— Не знаю, Брюс, но я буду следить за личностями гостей Гонконга и предупрежу тебя, в случае появления достойной внимания кандидатуры.

— Надеюсь все-таки появится подходящий «даритель» или мне придется решать между частным и общим благом. Ладно. С остальным мы вроде бы закончили?

— Да, чаю?

— Только хотел попросить. Чем сегодня балуешь? Но если с горчинкой, сразу предупреждаю — лучше кофе.

— Сегодня Пуэр, Брюс-сан.

— Дайте две!

И вот документы убраны в потайное отделение столика, сидим на пару с Иимурой — смакуем чаек. Очень хороший чаек.

Чай Пуэр получается при сушке и прокатке чайных листьев, прошедших микробную ферментацию и окисление. В прошлом-будущем — официально один из десяти самых дорогих сортов чая в мире. А мне дается даром! Кайф.

***

Наслаждаясь «чайным теплом во всем теле» после рабочих посиделок с Иимурой, смакуя во рту вкус мятной конфетки-леденца и следя за обстановкой, я быстрым шагом продвигался по оживленным улочкам Коулуна в сторону центра и конечной цели — колледжа всестороннего развития «Ля Саль».

Сегодня нужно забрать лист с семестровыми оценками — официальный документ, практически наша зачетка, только каждый раз выдается новый и в формате A5. Мне он нужен только для личного дела. Но ни в организацию, ни в личное портфолио — сдаю на руки глубоко законспирированному агенту службы внешней и внутренней разведки нашей ветви семьи Ли под кодовым именем «Маман».

Не удивлюсь, если узнаю, что родителям будущих невест моя мама Грейс предоставит пухлую папочку с документальными свидетельствами от рождения в Сан-Франциско и как раз до этого листа с семестровыми оценками.

Административное образование «Гонконг» (различают также город Гонконг на острове Гонконг) как и любая другая британская колония на своей территории имеет привилегированные зоны — места, где проживали европейцы после оккупации и колонизации.

На декабрь 1953 года Великобритания полноправно владеет двумя островами (Гонконг, Лантау) и полуостровом Коулун. Основная часть зажиточных китайцев и иностранцев построила или заняла дома в Центрально-Западном округе (один из 18 округов Гонконга, как административного образования). Расположен в северо-западной части острова Гонконг. Включает в свой состав районы Адмиралтейство, Сентрал, Сёнвань, Сайвань, Мид-левелс и Пик.

Ранее округ был известен, как город Виктория. Британцы высадились здесь в 1841 году и вскоре построили на месте современного района Сентрал военные, административные и торговые объекты.

В колониальный период Сентрал считался районом европейской деловой активности, а Уэстерн — деловым центром китайских коммерсантов. Сегодня Сентрал-энд-Уэстерн является главным деловым и административным центром Гонконга.

Где-то вполовину ему по качеству жизни уступает еще пятерка округов: Ваньчай, Восточный, Южный (все на острове Гонконг) и Яучимвон, Сайкун. В последнем почти у самой береговой линии построен дом, в котором я живу.

Основные крупные здания и асфальтированные улицы расположились на всем побережье бухт Джунк и Виктория, образуя зону городской застройки, которую для простоты называют городом Коулун или просто Коулуном (не путать с полуостровом).

Все, что за пределами городской застройки или вилл богатых иностранцев — вотчина преступности. Большинство эмигрантов и беженцев из Китая живет в больших селениях из деревянных хижин, с улицами шириной в два метра и отсутствием центрального водопровода и канализации.

Грязь, плохие запахи и банды отпугивают полицию колонии, открывая преступникам возможность открыто заниматься контрабандой, работорговлей и другой незаконной деятельностью. «Мир бедных» самобытен и пока перемалывает любые попытки его контролировать или искоренить: миссионеров режут, полицейских калечат, армию закидали камнями и помоями.

Даже администратору, который выехал, чтобы пообщаться на местах, досталось чем-то прямо по лицу — в газетах либо преувеличивали, либо преуменьшали, поэтому точно не знаю — пусть будет яйцом. Мне даже интересно, когда администрация все же додумается «случайно» поджечь один домик... Я думаю, до первого русского из 1990-х.

Я, памятуя о всех советах наставников в школе ИСБ, держу нос по ветру, а руки чистыми в любой ситуации — лично никогда не касаюсь «Мира бедняков». Вижу человека — сразу же меняю направление движения.

Да, сейчас серьезных эпидемий нет, но периодически на улицах находят и сжигают трупы. Прагматики европейцы в широком смысле слова поступают также — по причине болезней и нечистоплотности коренных жителей стараются как можно реже бывать даже на Коулуне.

Многие по неопытности скажут, почему же не подать хотя бы пищу, ты же неплохо живешь. Я отвечу: китаец — такой же человек со своим воспитанием и условиями жизни, но человек — не питомец.

Озлобленный на всех и даже себя, он спокойно прирежет богатого подавателя заточкой или проследит и наведет банду, если добряк удачно и богато живет, чтобы просто лишний раз хорошо поесть. Опять же, смертельно опасные заразы — прививок и лечения от гриппов будущего еще не разработано, а какая-нибудь блошка-вошка скокнет-цапнет и здравствуй, мучительное путешествие к колесу сансары.

На улицах Коулуна особенно осторожно нужно быть на крутых лестницах длиной в пару кварталов. Спешащие люди довольно сильно толкают друг друга, а лестницы от пыли или после дождя довольно скользкие, улетишь — костей не соберешь, да еще и получишь добавки от пострадавших, которые обвинят во всем тебя, ты же младше.

Но вид с верхних ступенек на улицу и здания в центре открывается красивый. Вон там, за парой других центральных зданий города, показался шпиль колледжа.

На плоской площадке я перехватил пальцы воришки и только потом почувствовал, как они впустую чиркнули по карману моего красного костюма. Наивный, наверняка решил, что если я хорошо одет, то держу деньги в кармане, а чуть проследив, определил что я правша и выбрал место для атаки.

Бросаю внимательный взгляд на воришку, которой оказывается девочка, косящая под мальчика.

— Пусти! Хуже будет, — грозит черноволосая «Мулан».

— Пускаю, найди банду Тигрят с Востока Коулуна. — получившая свободу девочка замирает на полушаге, услышав мой совет.

— Зачем они мне? — в этот момент, в нее спиной врезается тучный мужик, отходящий от прилавка. Едва успеваю выдернуть ее из под падающего тела.

Схватив за рукав черной кофточки, быстро тащу «Мулан» подальше, зигзагами постепенно перемещаясь ниже по лестнице. Шум и плотность толпы удачно скрывает нас от изгваздавшегося в пыли жиртреста, которому еще месяц боль в спине будет напоминать о важности сохранять бдительность.

Да, я молча спас девочку от участи заработать пару переломов, кости у детей-беспризорников слабоваты (питаются подножным кормом, в котором мяса или молочки ни на грамм), и разборок с мужиком и толпой.

Мне вообще-то тоже могло достаться. Я еще почти бесправный юноша и стоял рядом.

— Не вырывайся. Тебе мои слова нужнее и воровать можно только у женщин. — Элементарно, мужики носят деньги на шнурке на груди или перевязи типа кобуры подмышкой. Простофили тоже нередко встречаются, но среди них есть и переодетые полицейские, женщин на работу они пока не берут.

— Знаю, Гань предупреждал!

— Дура. За добро так платишь. Пришли.

— Я не дура.

— Не спорь, советчика назвала, значит, дура.

— Его Хунем зовут.

— Двойная дура. Пытаясь выкрутиться либо придумала, либо сдала настоящее имя. Лучше бы бежала, чтобы с твоего советчика потом не спросили, — останавливаю девчонку, пропадет дурочка, — стой, найди старушку Хье Со на Малом рынке. — На меня внимательно смотрят. — Она умным беженцам находит работу и кров. Ее лавка в третьем ряду от входа со стороны центральных улиц, в углу. Поговори с ней, если не одна, родителям или братику/сестре тоже могут помочь.

— Зачем мне это и откуда ты про бабку знаешь? — перекидываю мятную конфетку за другую щеку.

— Если уточняешь, значит, тебе это надо. Ты не воришка и не беспризорница, по глазам вижу, — на самом деле по мягким чистым ладоням и осанке, но я не британский Шерлок, чтобы вываливать дедуктивную теорию и еще больше заинтересовывать ту, с которой больше не встречусь, — знаю, потому что в колледже учусь, — надеюсь такое НЛП на учиться и еще раз учиться направит ее в правильное русло, — бывай, «Мулан»!

Сделал доброе дело — гуляй и не вспоминай, и надейся, что не аукнется. Но хочу, чтобы она дома нашла в кармане две конфетки — мятную и вишневую, съела бы какую-нибудь, и пошла к нашей хедхантерше, которая сейчас живет под именем Хье Со.

Для увеличения влияния своей организации я взял на вооружение метод «услуга за услугу». Им успешно пользовался дон Карлеоне в древнем фильме «Крестный отец».

В моей интерпретации такими донами оказываются около девяноста личин десяти реальных рекрутеров кадрового отдела направления «Беккен» (земля-вода/обеспечение). Каждый сотрудник раз в месяц или при слишком пристальном внимании полиции меняет внешность и имя, и(или) место работы, — отсюда и понятие «личины».

За шесть месяцев около восьми сотен беженцев из коммунистического Китая, имеющих хорошее образование или полезные навыки, были устроены на официальную или неофициальную работу без каких-либо сверхусловий. Все хорошо — люди счастливы и благодарны. Но я, как вы уже поняли, не подумав или по доброте душевной редко делаю что-либо.

Так и в этом случае. Работает сложная в реализации, но простая по замыслу схема. Рекрутер перед началом работы под новой личиной фотографируется с новой внешностью и создает специальную папку, в которою кладет копии этой фотографии и уже в ходе работы в папку добавляет досье на тех, кому оказана помощь.

При необходимости можно будет позже найти благодарного человека, от которого рекрутер под любыми благовидными предлогами отказывался принимать «спасибо» (обычно в Китае благодарят красными конвертами хумбао на праздники или дни рождения, а также отдают продуктами или производимыми вещами). Показать фотокарточку и попросить помочь/напомнить о том, кого именно нужно благодарить.

На Гонконг у меня и организации очень большие планы и наличие большого количества реально лояльных людей для их реализации крайне необходимо. В будущем во всех газетах появятся сообщения о группе благодетелей, а может даже о ее основателе и связи с какой-нибудь структурой типа корпорации.

В общем помаленьку, по чуть-чуть набираю или создаю полезные инструменты влияния, а лет через пять-десять сам стану агентом влияния. Расхожее понятие, но я придерживаюсь определения: себе все, другим по мере необходимости и значимости. Агент влияния — должностное лицо (либо лицо, пользующееся общественным влиянием, общественным доверием и авторитетом), осуществляющее систематическую деятельность по реализации целей политики иностранного государства, формально не являясь сотрудником его секретных служб.

Это понятие первым ввел в научный оборот Юрий Владимирович Андропов. По мнению ряда исследователей, (Ю. К. Бегунов, А. И. Суббето и др.) в нашей стране агентами влияния были М. С. Горбачев, А. Н. Яковлев, сознательно инициировавшие развал бывшего СССР, ныне в прошлом-будущем Российской Империи).

Занятый планированием действий по расширению спектра своих возможностей в плане финансов и открытых действий от моего лица, я глубоко задумался.

Все-таки пока я нигде, кроме школы, работы и тренировок с отцом не светил чем-то экстраординарным или заслуживающим уважения. Точно танцы! Их все любят! А футбол?!

Походя забрав лист с оценками, я продолжил размышлять и находил все больше плюсов в том, чтобы проявить себя в спортивном единоборстве. Футбол действительно любят все!

Для того чтобы прохожие не сбивали с мыслей, пойду через хозяйственные постройки колледжа. Так, я тут ни разу не был. Не пойдет. Вот эта узкая дорожка ведет к зданию отдельно стоящего спортивного зала колледжа, а от него попаду к дому культуры, а дальше через центр и домой. Вперед! Футбол...

Повернув голову в сторону шума, замечаю в тени здания около подсобки для спортинвентаря десятка три столпившихся старшеклассников, выясняющих что-то внутри своей группы. Неожиданно их кучку «разрывает» на части, когда где-то из середины ее выпрыгивают трое всклокоченных парней, которых азартно горлопаня толпа начинает гнать в мою сторону.

Ну, ребят, до вас далеко, вы мне никто, даже если вас покалечат... Пока! Разворачиваюсь и замираю на полушаге. Знакомая тональность и ругательство. Присматриваюсь. Питер! Но не Паркер, а что ни на есть ЛИ! И сейчас он неудачно уворачивается от подножки и кубарем летит по тропинке. Твою же мать, и бегать быстро он не умеет!..

___________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 8

8

Ну почему именно «родная кровь»…

Я мог бы сейчас свалить и не напрягаться, но один из моих принципов «Дракона БИ» звучит что-то вроде — «следи за ближними» (родными), «слабым» — помогай умеренно, взращивай «сильных», ибо «соперничество — закаляет», но «демонов — души сразу» (неблагонадежных/берсеркеров/рохлей — китайский символизм, по-русски — это просто «психи и виды расстройств личности»). А мне попался слабак…

Хлоп! Ух, наверное, это больно — смачно, ногой по пятой точке… А его дружки-то успешно «валят от толпы» в мою сторону…

Вот, братец, сам не хочешь, — жизнь заставит и меня, и тебя! Да так, что бегать и драться придется вот прямо сейчас!

Что ж мне придумать, задаюсь я вопросом, интенсивно «досасывая» остатки очередной мятной конфетки во рту. Да, подсел, но блин, — это вкусно!

Слюп. Причмокнув, я «дососал» приемлемый вариант спецоперации «Братец Драко». — Пробую.

Для начала я симулирую максимальную растерянность, прижимая руки к груди, «бледнея» и «становясь еще меньше». «Все, что угодно, только не бейте»! Но когда чернявый щуплый пацан — один из «беглецов-дружков брата» — оказывается рядом, пробегая в метре от меня, «помогаю» ему «дедовской» подножкой четко в район лодыжки.

Зацеп, и «дружок» начинает свой первый и сеюсекундный полет в один конец. За ним я смотрю только боковым зрением — прямо передо мной более тяжелая и крупная коричневоволосая цель-жертва средней для этого возраста комплекции (рост 165–170, вес 55–80 кг для юношей 15–17 лет) — «дружок номер два», который с возмущением на лице на бегу пытается обойти меня по дуге.

Неет, сегодня ты мне нужен, и ляжешь на «алтарь»!

Да, такой прыти и скорости от «красного парня с черным драконом на груди» ни беглец, ни преследователи не ожидали. Поэтому, когда я быстро сократив расстояние между нами, резким ударом «маваши-гири» по «икре» (икроножке) опорной ноги сделал бам (бдум), то почти «срубил» на месте рослого «старшеклассника-беглеца» (бедняга оочень жестко приземлился на спину). «Загонщики» же меня чуть не затоптали — я проявил бдительность и успел отпрыгнуть в сторону.

— Воу, полегче! — угрожающе шаркаю ножкой, а сам активно высматриваю Питера за многочисленными спинами старшеклассников.

— Да разойдитесь вы! — ничего не рассмотрев, иду его спасать, — щас дам в морду! — по мере расталкивания свидетелей моего «каратэ», меняю фразы, — Парни, там полицейский наряд дежурит! Да-да, могут услышать! Помог по доброте душевной, ага-ага, давайте… Кто главный? Даа, тот самый крутой Ху Мен? — хоть я в душе не «бум-бум», кто это, — слышал-слышал, уважаю. Ах он здесь!

Но вот я добрался до «активных пинателей» братца.

— Атас, полиция! — за пояс «заботливо» откидываю одного в сторону, — нельзя сейчас бить, мужики! По-ли-ция идет! Ты мудак?! — дополняю слово «острым тычком в бочину», — понял?! Неправильно! — успокаиваю «толчком в душу» посмевшего «быкануть» упрямца. «Брат за брата — за основу взято» думаю я, сильнее вбивая причиндалы конченного садиста внутрь его таза.

Аааа—ииии-ооо-уууу! Издет несчастный парень низкотональный крик-вой. Нельзя безнаказанно со всей дури пинать моего «роднулечку» в голову.

— Нехер! Мудак! Полиция рядом — всех заметут! — взмахиваю руками в ответ на вопросительные и злобные взгляды, аккуратно придерживая находящегося в «грогги» братца. Обидчика, пнувшего его в голову, я наказал, но в себя Питер так быстро не приходит — сказываются результаты других ударов и адреналиновая трясучка.

— Пошли-пошли! — я «аристократично» отгоняю «свидетелей», но все еще может поменяться. Блин, ты то мне нафиг не сдался! Мысленно матерюсь, заметив новый вражеский «рояль».

— Что здесь происходит? — задает вопрос подошедший к месту разборок главарь. Не самый высокий, но крепкий старшеклассник, — солидности ему придают застегнутый на все пуговицы черный «костюм Мао» и свита за спиной. Попробуй такому не ответь.

— Привет! — одним словом прерываю начавшиеся эканья и меканья «свидетелей» и обращаю его внимание на себя.

Выгляжу я со стороны, наверное, как мессия — юноша с прямой спиной, весь в красном с черным драконом на груди, в облаке пыли придерживаю за шкирку как нашкодившего котенка чумазого братца, а сам сверкаю вежливой располагающей улыбкой. Этакая китайская реалистичная пародия на «Маску» с Джимом Керри в главной роли.

— Мы знакомы? — с сомнением интересуется, видимо, Ху Мен.

Так, «друг», теперь мне главное не ошибиться и подобрать нужные слова, чтобы разрешить ситуацию миром и завершить первый шаг многоходовой спецоперации «Братец Драко». Ну, Брюс, начнем благословясь.

— Да-нет, но я о тебе хорошо наслышан, Ху Мен, нам стоит поговорить в другой обстановке. Пока «палки и щиты» (полицейские часто ходят с бамбуковыми длинными палками, а разгоняют людей еще и с круглыми щитами) не появились. Мне не хочется в участке объяснять состояние нескольких болезных товарищей, а такое, — легонько приподнимаю разбитое лицо братца за подбородок, да, нос ему последний удар ногой прилично свернул, тем лучше для аргумента, — видишь? Сложно будет списать на драку между пострадавшими — даже при множестве «свидетелей». Начнут разбираться и плакала беззаботная жизнь. Мне…

— Знаю-знаю, не продолжай. Вы все поняли? — обводит взглядом столпившихся ровесников, на фоне доносятся азартные крики — несколько человек избивают «дружков». — Остановите их уже кто—нибудь! — да, парень «в авторитете» — свита еще даже не шелохнулась, но толпа качнулась в сторону источника шума. — Чунь, будь добр проконтролируй, — бросает фразу своему помощнику, — А тебя как зовут? — это уже лично мне.

— Маленький дракон (Сяолун) — брови у него невольно подскакивают, поясняю, — родители так назвали — родился в год и час Дракона. — Мне не сложно, а если это поможет завоевать его расположение…

— Хорошо, Сяолун, давай общаться без фамилии. Я вижу, что ты нормальный ученик «Ля Саля» и ратуешь за старший коллектив колледжа, — небольшая ремарка, да, я выгляжу старше своих лет, но, к сожалению, пока моя по подростковому округлая морда лица не тянет на взрослого парня, — но в ресторане мы «перетирать» не будем, подрасти для начала. На этом моменте я мысленно закатываю глаза — «плюс один тыкальщик на возраст… натравить на него «боевых бородатых инквизиторов», что ли? Вдруг «по старшинству» попытается заиметь меня в качестве друга-подчиненного? А отказ он не примет, свита его не поймет, там и до покушения на здоровье моего комиссарского тела недалеко. — И кстати, чего это ты «бяку» не выкинешь? — твою же... Братик, прости, но для дела надо.

Я разжимаю пальцы и чуть надавливаю. Блин, упал как мешок с картошкой! — Питер вновь оказывался на земле.

Эх, такое эпичное падение брата мне неприятно, но, дружелюбно улыбаясь, начинаю говорить.

— Вот и выкинул, но меня берут сомнения в том, что его правильно в таком состоянии тут оставлять. Найдут и все расскажет — нам потом мало не покажется.

— Это мы сейчас исправим.

Довольно резво для своей комплекции «местный босс» подходит к Питеру, валяющемуся в пыли.

Я почти спокойно наблюдаю за ним — не будет он добивать моего братца, потому что свидетелей хватает. И в любом случае, я (посторонний и непроверенный человек) или болтун-крыса из его свиты, расскажем где-нибудь, и ему после этого останется только бежать из Гонконга (репутация главаря плюс «кровавая жесть»), чтобы не загреметь в тюрягу. А с царящими там порядками… Лучше ему сейчас не жестить.

— Питер-Питер! — присев на корточках рядом, Мен легкими пощечинами пытается привести постанывающего брата в чувство, что ему, как не странно, удается.

Тогда Мен аккуратно за ворот поднимает юношу на уровень своих глаз.

— Слушай сюда, «приставучка Питер», ты уже понял, что слов на ветер я не бросаю. Правда ведь, понял?… Хорошо. Так вот, ты вновь окажешься в этом состоянии очень и очень скоро. Во-первых, если кому-то неправильно объяснишь, откуда у тебя ушибы. Пусть ты навернулся на той крутой лестнице-спуске за четвертым корпусом. Все поняли? — поворачивается к свите, которая отвечает ему активными согласными кивками, смотрит на меня.

Я не китайский болванчик, чтобы «кивкать»! (часто-часто кивать). Фигушки.

От меня он получает прикрытые в согласии глаза и один-единственный плавный «солидарный» кивок — «мужик, ты понимаешь, я понимаю, мы сейчас делаем одно общее дело, и можешь не сомневаться, от меня проблем не будет».

Чуть дернув уголком рта на мой пассаж, Мен вернулся к «наставлению на путь истинный» или просто запугиванию, кому как нравится, Питера.

И пусть. Сейчас я в это вмешиваться не буду, брату полезно, а потом можно подобрать правильные слова и здравствуй, мотивированный на ударные тренировки и учебу юноша, до свидания лентяй и раздолбай Питер. Насколько хватит энтузиазма, а дальше можно инсценировать дополнительную мотивацию, благо это будет отличным развлечением для бойцов Триппа.

Чего еще вдолбит братцу на подкорку Мен? Полезно будет послушать — как-никак, информация, сопутствующая второму шагу спецоперации «Братец Драко» — «Полная нейтрализация негативных последствий первого шага — «Спасение».

— Так, Пит, слушай второй пункт. Если ты еще раз подойдешь к Сюли или будешь опять с друзьями трепаться про нее, — главарь берет многозначительную паузу. — Лучше тебе этого не делать, Питер.

На этом моменте я даже развеселился. Благодаря последним словам Мена эта история теперь навсегда останется в моей памяти как китайская сказка «о Питере Ли, злобном «зеленом Гоблине — Мене» и его возлюбленной Мэри Джейн по имени «Сюли» и что-то там про дом, как это любят делать прокатчики».

— Чего развеселился? — Я? Слушай, парень, на моем лице и в глубине глаз ты этого прочитать не мог, поэтому даже не пытайся меня троллить. — Не читал… А жаль, «нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульете». Кхм. Пошли отсюда. — бросает поклонник Шекспира своей свите, — А тебе, Сяолун, желаю удачи, будут проблемы — обращайся. Только моих ребят больше не лишай достоинства — накажу.

Я в ответ промолчу, но то, что он начитанный — это неплохо, точно тупой агрессии не будет.

Не дождавшись от меня ни слова, ни жеста Мен пошел по дорожке в сторону главного корпуса, за парнем направилась его свита, потом потянулись свидетели. Я направился в другую сторону.

Через пятнадцать минут на месте погони, избиения и спасения я застал только троих.

Брат и его «дружок номер один», не обращая внимания на ушибы и текущую из разбитых носов и ссадин кровь, грязными руками неумело приводили в чувство третьего. Хотя… Это будет слишком идеалистическим описанием. Правильнее так.

Двое салаг-курсантов, столкнувшихся с правдой жизни, потеряли в первом бою друга, и своими истериками и хлопками грязными руками по щекам пытаются его оживить. Правда, я надеюсь «дружок номер три» еще дышит, и сейчас ребята неумело его «добивают», приводя в чувство.

— Прекращайте! — но какое там…

— Хорош! — дергаю за плечо «дружка-один», отрывая от «приводимого в чувства». — Дай я!

— Ты! — узнал и неумело полез с кулаками.

— Да, я! — отвечаю отлетевшему от моего щелбана парню. — Не лезь. Вы не знаете, в отличие от меня, как правильно приводить в чувство человека, потерявшего сознание, и у вас нет вот этого! — трясу кружкой с водой — набрал из-под крана в школе.

— Сяолун, ты как тут? — Питер не мог меня сейчас не заметить, но ему сильно досталось. Того, что я еще пятнадцать минут назад стоял рядом, он определенно не помнит.

— Раз здесь, значит надо.

Я молча ставлю кружку с водой на землю, не обращая внимания на удивленные взгляды, скидываю с себя «китайскую олимпийку» (тяньчжун), оставаясь в белой хлопковой футболке, и формирую из него «подушку». Переворачиваю едва дышащее тело вместе с головой в положение набок, кладу на комок из рубашки и начинаю растирать бледное лицо дружка своей влажной рукой.

— Питер, аккуратно и плавно приподними его верхнюю ногу вверх за стопу, но невысоко. Так надо. Делай уже. Или ты хочешь, чтобы тебе нос снова ломали, когда будут править?

— Откуда ты?.. — пытается что-то спросить братец.

— Делай! Рот не разевай! Между делом сейчас отвечу. Стой, как зовут, … его? — чуть не сказал «дружка-номер два».

— Аа.

— Хорошо, Аа так Аа.

— Его зовут Венкэнг. Ци Венкэнг!

— Добро, незачем так шуметь. А тебя буян?

— Пошел ты, — как я его понимаю…

— Сейчас Венкэнг очнется и пойдем в школьный медпункт. Мало ли, заразу подцепите.

Оба сразу же «спали с лица» — знают взрослые и дети Китая про последствия пренебрежения гигиеной в Азии: от кровавого поноса на пару дней, до смерти. Это жестко и немножко утрированно, но в Африке я такое видел точно, тут — бог миловал, но исторические описания о смертях и болезнях в середине двадцатого века в азиатских странах я тоже читал и там такое…

В наступившей тишине «приход в сознание» болезного прозвучал как гром среди ясного неба.

— Венкэнг-Венкэнг, не дергайся, не переживай, — приговариваю, придерживая голову застонавшего секунду назад парня.

Да, в моем плане обоим дружкам Питера была отведена незавидная роль жертв во благо успешной реализации спецоперации «Братец Драко» под девизом «и брата спасти, и здоровье домой унести».

После боя кулаками не машут, и сейчас я искренне хочу помочь, а главное знаю, как это сделать. Ради этого мне сейчас не претит пожертвовать костюмом — голову и руки тоже нужно зафиксировать, вон как парень кривится — как бы не позвоночный столб пострадал.

А кто потащит этого поломанного крепыша? А пожалуй, тоже я. До медпункта переживу, с других болезных толку мало и их не обучали переноске раненых — сто процентов напортачат.

Из корысти — плюс к репутации у школьной медсестры, хотя я давно осмотр не проходил, может поставили вместо симпатичной тридцатилетней Фе Минься, жены офицера торгового флота, старушку или страшилку. Ну, посмотрим, если она, — то сделаю все, чтобы мадам (замужняя женщина) организовала посиделки за чаем и разговоры о первой помощи…

Решено, теперь нужно обрисовать для парней мою задумку, естественно, умалчивая о всех подробностях.

— Так. Первое — Венкэнг точно что-то сломал, упав с лестницы.

— Ты же сам его сбил! Хочешь отвертеться? — возмущается безымянный дружок. Идиот, но в пределах моих ожиданий.

Ага, и Питер, мягко говоря, не понимает — его брови удивленно взлетают вверх — «Что вообще здесь происходит? Сяолун покалечил? Ты гонишь!»

Надо пресекать. Я плавно опускаю голову Венкэнга на подушку из моего костюма.

Дружок-один поняв, что мы с ним явно не на волне диалога за чашечкой чая, дернулся было назад, но куда ему с сотрясом, ушибами и нетренированному от меня пытаться сбежать…

Цап-царап. Захват за отвороты рукавов китайского кимоно, простейшая подсечка, упал, теперь усесться «товарищу» на живот, свести его руки крест-накрест и зафиксировать положение. Теперь он точно меня выслушает, а будет прерывать — добавлю болевой прием на один из пальцев, который мне приглянется.

— Ты! Готов слушать? — дохленький мост (слабая попытка, подняв таз и встав на лопатки, сбросить меня резким движением) и сопение в ответ. Айййй!!! Большой палец вывернутый в противоположном естественному положении — это, я вам скажу, больно.

— Ну?!

Аайййй!

— Еще?! Ты не подумай, я не садист, но без такого ты меня слушать не станешь — по глазам вижу. Поговорим? — Ай-ай!

— Ладноо-ой! Я же согласился! — какое праведное возмущение на лице у этого паренька.

— Для профилактики.

— Чего?

— Неуч, чтобы ты знал, даже согласие не освобождает от ответственности. Проехали. Быстро отвечай, пока не больно. Как зовут?

Ай!

— Со Рутений!

Ай!

— Это правда!

— Ученый (Рутений), значит. И что же ты, такой ученый, — играю словами, — а прописных истин понять не можешь. Накостыляли вам из-за сплетен и побега. Не болтали бы попусту — ничего не было бы, не бежали — унизили бы, но точно не с такими последствиями, как у Венкэнга или Питера. Тебе ничего не сломали, зато больше всех голосишь. Слушай дальше.

— Пока тебя допинывали, Питеру поставил ультиматум Ху Мен. Вижу, понимаешь. В общем, решили, что вы навернулись кучей-малой с лестницы. Я дополню: сделали вы это во время драки между собой. Думаю, ты понимаешь, что так вопросов и проблем меньше будет. Друзья подрались — бывает, а лестница — раз в жизни и не такое случается. Итого: дрались Питер и Венкэнг, ты меньше пострадал, потому что разнимал. Андестенд ми? (англ. Понял меня?)

Тишина. Ай-ай!

— Понял. — Ай-ай! — Да ты чего!

— Андестенд ми?

— Аа, Йес, ай андестенд. Отпусти!

— Ок. Вот и английский пригодился, запомни то, что я тебе говорил. Если глупость ляпнешь, потом тебя сильно бить будут уже дружки Ху Мена, — отпускаю захват и страхуя себя коленом от его внезапных глупостей, встаю. — Давай руку, Рутений!

Вот же имечко! Дедушка Дмитрий Иванович (Менделеев) аплодирует стоя!

Я пропускаю возможного союзника вперед, и иду следом.

Брат, держа у заплывающего лица холодный металл кружки, негромко обрисовывал ситуацию внимательно его слушающему Венкэнгу, который между делом морщась, ворочался, ну да, на моей «китайской олимпийке». Третьим стал подошедший «за компанию» Рут.

Кхем! Обращаю на себя внимание всех действующих лиц, по сравнению с которыми мой чистый и до сих пор опрятный внешний вид смотрится сейчас странновато. Невольно оглядываюсь — нет, никто меня в сатрапы и рабовладельцы не записывает.

— Начнем транспортировку. Хотя-а, сделаем по-другому. Я не потащу Венкэнга до медпункта, а отнесу к лестнице-спуску у четвертого корпуса — это займет от силы… — говорю я и понимаю, что забываюсь. Парни — это не курсанты спецакадемии, у которых тайминг в крови, поэтому нельзя ставить временные рамки в таком формате, — … как раз вам дойти до медпункта, по-быстрому обработать раны и прийти с медсестрой и носилками. Запомните! Это важно! Я случайно мимо проходил, вы дрались и покатились по лестнице. Если между вами самая настоящая мужская дружба — поймете и сделаете, как правильно.

Переглянулись между собой, а глаза загорелись. Эх, мужики… не чета вы нашим… Если бы не обстановка в мире и мой малый возраст, я махнул бы под Старую Рязань… К родным просторам, но страна почти закрытая и…

— Мы пойдем, Сяолун? — спрашивает меня Питер.

— Погоди, я чуть не забыл про твой сломанный нос.

— Так я же в медпункт.

— Тут навык нужен, иди сюда. Да не нервничай, хуже не сделаю, лучше вправить, пока час не прошел и кости не схватились.

— Больно же будет…

— Ну, не больнее повторного перелома в больнице.

Питер начинает от меня пятиться. Рутений и Венкэнг благоразумно не отсвечивают.

— Питер, ну куда же ты от меня (Судьбы)?!

Спустя минуту.

— Хорош от меня бегать! Поиграл и хватит. Маман не одобрит! — сразу замер. Хорошая из него «собака Павлова».

Цап-царап! Левой рукой держу его за шею и затылок, а правой щипковым хватом прощупываю переносицу. Ага, вот оно, искривление. Значит…

Так ее — я резко дергаю переносицу в нужную сторону! Аааааа!

— А? Не больно даже! Ауу, голова!

— У страха глаза велики. Давай, пока не сместилась носовая перегородка, беги и попроси медсестру вставить тебе ватные тампоны в ноздри — она поймет. И головную боль давай терпи, мужик же, у друзей она не меньше твоей. Все пошли-пошли!

Пройдя около пятисот метров, я оказался у начала спуска.

Фух, нелегкое это дело — спускаться по лестнице, бережно транспортируя на своих плечах Венкэнга, который по ощущениям потянет килограммов на семьдесят пять… Разгружаемся, очень аккуратно. И все равно парень протяжно стонет, чуть резковато у меня получилось сместить его с плеча.

— Прости! Терпи, Венкэнг, жить будешь! — каюсь, грешен.

— Ифф, больно же, Сяолун!

— Для общего дела нужно тебя правдоподобно уложить, так, на вот мой костюмчик, перебирайся на него, ага, а голову на ступеньку. Если тебе так удобно, но я бы руку под голову подложил, чтобы не лежать на камне.

Спустя минуту «переползаний» я стоял и критически осматривал экспозицию «Тело и лестница».

— Сойдет! Лежи терпи, Венкэнг.

— Лежу терплю, Сяолун.

Это хорошо, что парень не унывает, у таких все лучше и быстрее срастается. Блиин, сколько же времени займет эта внезапная возня после драки.

Спустя полчаса ожиданий: Венкэнг, по-прежнему лежа, напевает себе под нос какую-то заупокойную мелодию, я же, сидя на одной из последних ступенек, указательным пальцем подаю сигнал SOS (3 стука с короткими паузами между ними, 3 с длинными, и снова 3 с короткими).

— Мальчики, вы как? — ответить ей правду об ощущениях от часа потраченного впустую в положении «тупо сидя на лестнице, как это делает любой уважающий себя русский гопник»? Нет, такая красивая, высокая, с укладкой волос в стиле «гейши» китайская мадам (самый сок) в белом платье сестры милосердия, точно заслуживает лучшего обхождения. И где она только нимб посеяла? Есть-есть у меня слабости. Одна из них — очень хорошее предвзятое отношение к брюнеткам с узким разрезом глаз, вызванное личными отношениями и, как оказалось, генами предков… Эх-ма.

Я напоказ осматриваюсь по сторонам, хлопаю руками по коленкам и поднимаюсь, игнорируя что-то невнятное в исполнении моего соседа по лестнице. Ну, перенервничал парень, а я совсем не такой и поговорить не прочь.

— Больной Венкэнг после падения, согласно моим советам, лишний раз не двигался. Он жаловался на сильную боль между лопаток и шишку на затылке. Я же… Меня зовут Сяолун, и я полностью здоров и готов оказать посильную помощь в транспортировке. Все.

— Да, вчетвером будет легче нести носилки. А пока, давайте я посмотрю и обработаю раны Венкэнга.

Спустя пять минут мы грузили «обеззараженного» Венкэнга на носилки, к его чести он в присутствии дамы только шипел…

С собеседницей я, чуть погодя, пролетел.

— Так, мальчики, с вами классный руководитель и заместитель директора по воспитательной части будут разбираться завтра. Сейчас вам придется отлеживаться, а я дойду до них дойду, чтобы рассказать о последствиях вашего междусобойчика. Сяолун, можешь быть свободен. Все, не шалите.

Сестра милосердия, порхая своим белым платьем, отправилась искать местную карающую длань — цель — воспитать, а пряник тут вообще не при чем. Только бамбуковая палка, только ор, только вызов родителей в школу. Зато три друга в сборе, а трудности только закаляют настоящую мужскую дружбу.

— Так, делайте как надо и терпите, не болтайте лишнего. Дрались, упали, очнулись на лестнице. Помог Сяолун. Ферштейн?! Андестенд, говорю?

— … —

— Лучше ему ответить, — тишину нарушает совет Рутения.

— Андестенд! — на два голоса с Питером. Венкэнгу добрая женщина дала обезболивающее и шлифанула сверху снотворным. По мне так неправильно, но я не в том положении, чтобы советовать по всем вопросам.

— Вери гуд. (Очень хорошо!)

Подвел я итоги, распрощался и, спешно отряхивая от пыли свой красный с иероглифом дракона тяньчжун, направился в знакомую забегаловку, чтобы перекусить.

Переход на другой язык отлично цепляет новобранцев, только в нынешних реалиях русский-армейский-матерный не пройдет, и при прочих равных, решают короткие и сжатые английские конструкции. К тому же 1883 году, через сорок один год после захвата Гонконга, британские власти провозгласили английский единственным официальным языком концессии, хотя англофоны составляли не более двух процентов его населения. Сейчас людей стало больше, процент сместился в сторону азиатов, но вот нормативные документы никто не менял, поэтому в школах обучают английскому и очень интенсивно, чтобы соответствовать и букве, и духу закона.

Из диалектов китайского языка на территории Гонконга используются в основном два: путунхуа и кантонский. При этом законодательно не установлено, какая из разновидностей китайского языка является стандартом. На материковом Китае в качестве стандартизированной формы устного языка используется путунхуа, а письменного — упрощенные иероглифы, в то время как в Гонконге стандартными языковыми формами уже какое-то время де-факто являлись кантонский и полные иероглифы.

***

Меню в своей столовой толстячок Цъин Ченглей оформил на кантонском, который я изучаю уже более десяти лет. Четыре в прошлом-будущем до 2097 года, а остальные тут… — размышлял я, сидя за одноместным крайним столиком китайского общепита.

Однако историческая лирика на самом интересном месте обрывается голодным урчанием моего желудка. Мда, все бы ничего, но в метре от меня сейчас стоит очень инициативная девушка-официанточка Цу Бию.

— Сяолунчик, ты очень проголодался! Все, не буду ждать твоего заказика. Сейчас же горячий лапшичный суп с пряностями и мясом курочки принесу.

И срывается с места, я бессильно опускаю поднятую в останавливающем жесте правую руку — девушки след простыл. Также откладываю в сторону ставшее теперь бесполезным меню.

Бию, если я не успеваю сформулировать свой гастрономический интерес в пункты меню, делает выбор сама и приносит самую большую порцию «для юноши с идеальной осанкой и репутацией мыслителя». Два года назад было «вкусное блюдо для мальчика — будущего мыслителя и каллиграфа», но осталось неизменным «который слишком ответственно подходит к выбору блюда и долго остается голодным, что вредно».

Действительно «голодным быть вредно», и каллиграфией, и возрастом я тоже «светил», но как она могла пробиться через «кирпич моей напускной детской непосредственности и юношеского максимализма»?

Ей надо было очень постараться, чтобы узнать о том, что я «мыслю», анализируя все блюда по принципу — это очень вкусно и остро, но приближает мою нескорую кончину и способствует образованию рака селезенки, а вот это тоже хорошо, но есть большая вероятность свалиться с отравлением.

Постоянная бдительность во «враждебном мире Гонконга середины ХХ века», расслабляюсь только на готовке Ли Ю, любое блюдо от которой даже теоретически не может навредить любимому внуку.

Эхх, бабушки… А готовка, несмотря на любой характер, у них всегда на высоте… тем более для любимых внуков…

На стол передо мной бухается… Вот это тарелка-тазик! Поднимаю возмущенный взгляд на Цу Бию.

— Ничего-ничего, глаза боятся, а ротик кушает, горячий лапшичный суп с пряностям и мясом курочки для юноши с идеальной осанкой и репутацией мыслителя! Я вон оттуда прослежу, чтобы ты все съел.

— Ладно, кстати, а…

Но говорю получается уже сам с собой — она опять свинтила!

Охо…хох, надоть это скушать, а запах-то, ммм, пожалуй, Бию права. Палочки наголо и вперед! Итадакимас! (Дар богов!)

Но от начала трапезы отвлекает посторонний шум разговора на повышенных тонах со стороны служебных помещений. Смотрите-ка.

— Я честный хозяин заведения, и ни за что! Пошли вы! — восклицает Ченглей, выдавливая своим необъятным пузом двух плохо бритых китайских мужиков в общий зал.

Так-так-так, давненько на заведения направления «Беккен» (обеспечение/земля-вода) не покушались гонконгские рэкетиры. Надо запомнить их лица и приметы получше.

— Мы уйдем, но у тебя начнутся проблемы. Наш босс так сказал!

— Валите отсюдова! Мои клиенты вас выгонят!

— Идем-идем.

Вроде не совсем отби... Меня обдали моей же пищей! Оттт вы! Горяче-же мне. Проморгавшись, пытаюсь успокоиться. Такого я точно не ожидал, и не успел среагировать против направленной на меня немотивированной агрессии проходящего мимо рэкетира.

Он, не глядя, подсек одну из ножек моего столика, из-за чего тарелка-тазик съехала по наклонной плоскости ко мне на грудь и все ее содержимое вылилось на меня и костюм.

Бабушкин тяньчжун с листком с оценками для маман во внутреннем кармане!

Ну, господа, обед перестает быть обычным!

И на холодный расчет накладывается мое личное и принципиальное неудовольствие сегодняшним днем и этой конкретно нехорошей ситуацией!

Палочки в моем кулаке ломаются от нажатия большим пальцем.

Брюс, контроль. Да хрен бы с ним, я этот тазик сейчас ему на затылок надену!

Хватаю тарелку за край и добавляя вращением корпуса амплитуды, запускаю в спину одному из парочки мордоворотов — вот тому самому «Зацеперу».

Бздынь! Тяжелая глиняная тарелка прилетает мордовороту в монолитный затылок. Получив этот удар, он сбивается с быстрого шага, запинается и летит головой вперед. И с грохотом и звоном разносит своим железобетонным лбом стеклянную часть выходной двери, по инерции частично вылетая на улицу, но по пояс застревает в деревянной окантовке. От веса его тела, натужно скрепя, гнутся дешевые металлические петли, удерживающие дверное полотно.

— Ты чего? — удивленно восклицает второй и, цепляя взглядом так и не разбившуюся тарелку, начинает оборачиваться, — ах ты, мелкий сучонок! — кричит мне взрослый детина, который на две головы выше меня и раза в два тяжелее — идеальный китайский боксер-тяж.

Я в ответ выпрыгиваю из-за стола, удобнее сжимая в каждой руке по почти десятисантиметровому заостренному деревянному обломку от моих палочек. Боковым зрением я замечаю удивленно-испуганное выражение больших глаз Бию, затихший зал и Ченгелея, для своей комплекции спешно бегущего в сторону внутренних помещений.

«Давид и Голиаф», именно так я бы сказал про соотношение наших с «Тяжем» габаритов.

Мордоворот зло сжимает свои крепкие кулаки и, сверкая глазами, начинает идти ко мне — сейчас нас разделяет десять метров свободного пространства прохода между столами. Если буду медлить и отдам инициативу, мне станет плохо — очень плохо, твою мать, здоровый же мужик.

Поэтому я резко стартую с места так, как это практикуют спринтеры — низкий старт на согнутых коленях и распрямление их вместе с корпусом по мере набора скорости.

«Тяж», ухмыляясь, уже ждет меня и готовит свою правую «колотушку», отводя руку для замаха назад, а левой хочет меня поймать. Но этому не бывать! Потому что в двух метрах от противника я специально приземляюсь на свои коленки и начинаю скользить на шелке штанов по полированному паркету в сторону ног колхозника — только они так бестолково и заметно готовят удары.

Захват и медленный удар мордоворота проходят четко надо мной. Я же, разогнавшись и повернувшись на коленях, левой рукой с силой вгоняю обломок палочки ему в район бедренной артерии. Чавк! Выдернуть. Чавк-чавк-чавк! Продолжаю наносить удары. «Тяж» инстинктивно тянет обе руки к раздираемому острой деревяшкой бедру и стонет от боли. Также он невольно сгорбливается, нависая надо мной всем своим туловищем. Действую дальше.

Раз левую ногу «Тяж» своими лапищами от меня закрыл, значит, пускаю в ход осколок зажатый в правой руке. Чавк! Он на всю доступную длину погружается в икроножную мышцу мордоворота, гарантированно отключая (лишая движения) его правую ногу пониже колена. Следующим шагом я, используя свое скрученное положение, выпустив оба обломка из рук, на выдохе резко распрямляюсь, подпрыгивая с колен и метя правым локтем в подбородок нависшего надо мной противника.

Мой сильный на подъеме удар проходит идеально, поэтому, щелкнув челюстями, «Тяж» теряет сознание и кулем падает к моим ногам.

Мой рассредоточенный на время схватки взгляд захватил движение у двери. Посеченный стеклом «Зацепер» поднимается с четверенек. Быстро же он пришел в себя, видно крепкий от природы, зависть берет.

Спустя долю секунды мордоворот замечает, что его товарищ в отключке, а я, не теряя времени, бегу к нему. Он даже среагировать успевает, но допускает фатальную ошибку, — ведется на мою обманку.

Вместо того, чтобы ожидаемо влететь ему с ударом ноги в корпус и попасть под хук с правой в ответ, я в последний момент меняю положение корпуса и ввинчиваюсь пяткой сбоку в коленную чашечку «Зацепера».

Предел прочности ограничен! Мордоворота разворачивает вслед за потерявшей опору ногой — мениск порван, сустав потерял целостность, и все ниже колена стало «плетью». Аааа!!! Болевые ощущения доходят до сознания «Зацепера». Оставлять его в сознании не вариант, поэтому коленом влетаю ему в челюсть. Готов.

Да, жестко, но орущий как резанный мужик с вывороченным коленом и стоящий рядом юноша покрытый чем-то подозрительно похожим на кровь — кто преступник или виноватый? Верно, тот, кому меньше досталось, поэтому мне пришлось его вырубить.

Скрип половицы! Блеск металла! В последний момент я успеваю разорвать дистанцию и разминуться с кухонным тесаком в руке подельника, который, увидев мордоворотов в ауте, с порога бросился на меня.

Свись-свись! Мне остается только уворачиваться от быстрых рубящих ударов «Ножевика», который бьет очень резко и не заваливается при ударах вперед — признак матерого бойца. Спотык! Я совершенно не вовремя запнулся пяткой о ногу нокаутированного «Тяжа» и лечу спиной назад. Меня обдает брызгами крови! Я с шоком наблюдаю за тем, как не менее ошеломленный «Ножевик» пытается вытащить тесак из голени, но не моей, а мордоворота — я успел развести ноги в стороны и так разминулся с холодной сталью.

Пока «Ножевик» замешкался, я, сидя на пятой точке с разведенными в сторону ногами, наклоняюсь и прихватываю в кулак большой палец его руки, лежащей на воткнутом в ногу «Тяжа» тесаке, и начинаю подниматься, одной рукой усиливая давление на фалангу противника и прикрываясь от возможных боковых ударов согнутой в локте правой.

Оказавшись на ногах, продолжаю удерживать палец на изломе. Доворачивая пятку, я натянутой раскрытой ладонью «глушу» мужика в ухо. Мне не представляет труда за долю секунды перехватить ворот дезориентированного, с разорванной от удара ушной перепонкой «Ножевика», которому я наношу три добивающих акцентированных удара коленом в голову. Раз-два-три! Все, он в ауте — я отталкиваю от себя падающее тело.

С улицы доносится визг стертых покрышек по асфальту! Я поворачиваю голову в сторону звука резкого торможения машины. Знакомый Volkswagen Käfer?! И действительно, из салона автомобиля вываливаются братья, одетые в гражданское, и резво стартуют в мою сторону. Я подношу указательный палец к губам (жест тихо), затем тыкаю себя в грудь и показываю кулак с оттопыренным большим пальцем — «класс» (я в порядке).

Иду им навстречу. Экспромт, но все же.

— Сэр Льен. Помощник полиции Сяолун обезвредил трех членов триады! — стоя на вытяжку, докладываю «полицейскому» Хану-Бочке.

— Молодец, сейчас мы их.., — показываю ему глазами и жестами, что делать, — … перевяжем подручными средствами и сдадим на руки полицейскому наряду.

В Коулуне уже давно действуют отряды замаскированных полицейских, поэтому у коллег в форме вопросов не возникнет — будут даже рады халявным трофеям.

— Поедешь один? Тебе нужно привести себя в порядок, а мы с ним решим все вопросы, — кивает в сторону брата, осматривающего оставленное мной побоище. Дверь разбита и частично просела на петлях, дальше в столовой три до сих пор не пришедших в себя тела в лужах крови, несколько столов повреждены (противостояние с «Ножевиком» было очень разрушительным).

— Да, я к доктору, — показываю на пару небольших разрезов на ткани и ссадины на руках. Это я еще не вижу насколько красные и слезящиеся у меня глаза, — какой кантонский суп без острых специй, а на меня вылилось литра два самого отборного…

Закатываю тяньчжун (рубашку) и нательной стороной начинаю стирать с лица остатки супа, блин, глаза сильнее щипать начало, это я в горячке не замечал.

— Сюр, держи, водичкой протри.

— Спасибо, — искренне благодарю доброго самаритянина, протянувшего мне воду. — Трогай к Доктору, Ежик. Только сам знаешь, аккуратно, чтобы я мог глаза промыть.

Покинув наполненные людскими массами центральные улицы, машина повернула на «светофоре» (постовой на бетонной тумбе) направо, на второстепенную дорогу, увозя меня подальше от места боя — в сторону северо-восточной части городской застройки.

Добрый Ежик, заметив что я закончил избавляться от слезоточивых специй на лице и шее, решил прибавить газу, да так, что меня вдавило в сиденье. И это всего лишь четырехцилиндровый бензиновый двигатель Volkswagen Käfer на 29 лошадок, что вообще этот технарь с ним сделал?

Набранную нашим четырехколесным конем скорость оценил не только я. Многочисленные китайцы, запряженные в паланкины, замечая несущуюся на них или даже мимо машину, начинают быстро прижиматься к обочине двухсторонней дороги. Мало ли «в облако пыли» попадешь, на такой скорости и это смертельно…

Но удовольствие от быстрой езды в 1950-х не бывает долгим.

Дах! Подвеска полностью передала мне и гонщику все ощущения от попавшего под колеса бугра.

Стук! Стук! Это сначала Ежик, а потом я получили непередаваемые ощущения, приложившись макушками об обтянутый кожей металл крыши.

— Твою же мать! Сбрось скорость, или мы заработаем не только легкое сотрясение! — ору я горе-гонщику, одной рукой крепче вцепившись в поручень на двери, а другой растирая пострадавшую от столкновения часть макушки. Так больно, что слезы выступили. Второй раз за день «плачу»!

— Сейчас-сейчас, я же не ожидал! — нервно дергая рычаг коробки передач, тараторит в ответ Ежик. И тут же удивленно протягивает. — Вот ведь, тормоз не срабатывает.

Мне послышалось, или он правда сказал, что мы сейчас куда-нибудь въедем?

— Как не работают? Стояночный тормоз! Хряксь! — мои глаза округляются, когда в меня летит железная болванка — бывший ручник. С кривой улыбочкой успеваю убрать голову в сторону. Бдах! Обломок бьет по крыше рядом. Не бывает бывших ручных тормозов?! Ньен его только что таким сделал, отломав! Твою же мать, на скорости пятьдесят миль в час! (почти 80 км/ч). — Давай переходи на пониженную передачу! Ногу с педали газа долой!!!

— Зачем? А!

Пииип-пиип! Надрывается наш клаксон на всю Шанхайскую (Питерскую), разгоняя зевак и прохожих перед мчащимся на полном ходу автомобилем.

Что сегодня за день, твою мать! Кудах-ръяк! Тресь! Бедная курица — в последний путь! Ну, замедлит может… Лишь бы пораньше.

В итоге только через минуту я, обливаясь холодным потом, смог расслабиться. После плавного поворота начинается подъем на небольшой холм, — вот в его начале наша адская колесница и остановилась наконец, хотя если бы не замедлились, могли бы преодолеть и, перекатившись через вершину, помчаться, уже вновь ускоряясь, вниз.

Но на тяжелом (восемьсот килограммов) заднеприводном «жуке» сработал старый дедовский способ торможения — работающий на холостом ходу двигатель и пониженная передача. На старых или полноприводных машинах более заметно влияние силы трения качения, поэтому они быстрее замедляются и останавливаются, если убрать ногу с педали газа, и тем более, если включить пониженную передачу — работающий на низких оборотах движок, который будет дополнительно тормозить вращение коленвала и следовательно, саму машину. Я обожаю практическую физику, особенно, если она помогает избежать серьезных или смертельных неприятностей.

— Да, Ежик?

— Чего? — вопрошает не понявший вопроса Ньен, голова которого сейчас занята предстоящим ремонтом.

— За доставку до мастерской переживать, я говорю, не нужно! Помедленнее поедешь, а там и доберешься.

— Угу, а светофоры?

— Ну уж, постарайся центр объехать.

— Так, да? И никого мне в помощь?

— Именно, а зачем? Вот я точно помню, что когда смету оговаривали, слово «тормоза» звучало из твоих уст. Где они, рабочие за двадцать американских долларов? Где, я спрашиваю, Ежиковски?!

— Кто?! — ух, аж подскочил. До этого мы сидели на придорожном камне и смотрели на картину «Пыльная машина и мертвая курица». Трупик несчастной птицы застрял между одной из дождевых щеток и лобовым стеклом «немецкого жука».

— К слову пришлось, ты давай не увиливай! — а сам думаю. Попал ты, Ежик! За такой стресс я с тебя, даже со своим не самым злопамятным характером, быстро не слезу.

— Эх, новая конструкция… — легкомысленно машет рукой.

— Даа, а почему? Нет, какого ты это на служебной машине пробуешь?!

— Так ты же смету одобрил?!

— Это я, получается, виноват? — вот Ежж-ик!

— Нет, но… — отводит глаза в сторону, как красна девица, — Я больше не бу-бу. И все поправлю!

— Что ты? — я понял, но в словах, сказанных так тихо и таким тоном, ни на полшишечки нельзя быть уверенным. Поэтому будем вбивать. У меня к его вождению претензий нет, я сейчас вообще не уверен, что смог бы повторить то, как он крутился между прохожими, паланкинами и обочиной. Курица по сравнению с тем, что могло произойти — пустяк. Но началось все с его экспериментов!

— Не буду, — обреченно выдыхает, опуская плечи. Ой-ой, любимую игрушку отняли. Ладно, не буду сыпать соль на рану, но задачу надо поставить четко.

— Все, товарищ Ежик, — оглядываюсь по сторонам, зеваки боязливо наблюдают за нами с очень большого расстояния, — Ньен! Нечего тут из себя непонятно что строить! Для тебя есть ответственные поручения.

— Первое — привести машину в боевое положение: курицу и пыль с лобового стекла долой, рычаг стояночного тормоза с заднего кресла в багажник. Второе — набрать вон там у развалин дома кирпичей и сложить в ногах у пассажира на переднем сиденье.

— Третье — им будешь ты. Поведу я, поедем медленно, дорогу я лучше знаю, но вдруг не дай бог, нужно будет резко тормозить, — тогда открываешь дверь и начинаешь метко кидать кирпичи под заднее колесо. Метко, Ежик! Накосячишь — отдам Пауку Иммуре на бумажную работу в «офис», а на остальное время к Ма Дею физподготовкой заниматься. А в мастерскую тогда… Сам понимаешь, путь заказан. Как понял?

— …

— Хорошо, понял — выполнять!

— Есть! — «наскипидаренный» Ежик срывается с места в сторону развалин.

Фух, когда этот день закончится, мне еще с доктором переговорить надо. И дома появиться. Хлоп! Я бью себя рукой по лбу. Листок с оценками — ну что за день!

Вытряхиваю из кармана костюма рассыпающуюся бумажку. Мдемс. Плюс один поход в колледж. Обидно-с.

— Сюр, я все. — Нда, не время предаваться грусти. Взглянув на ссадину на обратной стороне, замечаю сильное покраснение вокруг нее. Брр, надо побыстрее к доктору.

— Погнали, Ежик, садись.

Но «форсажа» не случилось, тронулся с места я медленно. И всю дорогу едва касался педали газа.

Преодоление привычного маршрута заняло у нас в четыре раз больше времени, чем обычно.

Через полтора часа я, рассматривая в боковое окно проплывающий мимо двор, спешно бросил:

— Ежик, давай кидай свои кирпичи под колесо. Штучки три-четыре под заднее, а потом два в руки, выпрыгиваешь и под переднее колесо бросаешь. И... начал!

Правое заднее колесо зажевало кирпичи один за другим! Вслед за выпрыгнувшим Ньеном покидаю салон автомобиля и я, перед этим, правда, зафиксировав положение рулевой колонки обломком ручника, — хоть тут он пригодился.

И замерла машина! Наконец-то, пяткам уже стало горячо. Мы с Ежиком смогли полностью остановить машину, лишь дружно упершись в капот и прочертив с десяток метров своими пятками по песчанику проселочной дороги.

— Мда, Ежик, у тебя такой помощи без меня не будет. Оставайся-ка ты подмогу ждать. Я наберу Иимуру через телефон доктора Будена.

— Есть! — вытянулся в струнку и едва пятками не прищелкнул (привычных каблуков на китайской обуви просто нет).

— Давай, не проявляй гонор там, где это не нужно. Ориентировочно через полчаса-час я думаю за нами приедут. Не вздумай разбирать машину, а то знаю тебя, — читаю нотации, сам это дело не люблю, но сегодня меня прямо прорвало. Какой повод? Вот он, ершистый стоит.

— Да я и не собирался, — а глаза-то в сторону отвел.

—Ну-да, ну-да, — поморщившись от защипавшей ссадины на кулаке, заканчиваю, — пошел я. Чтобы!.. — сую ему под нос свой кулак, — или про мастерскую забудешь!

Махнув рукой на пропащего (и много-много других титулов) Ежика, с грязным тяньжуном (рубашкой), перекинутым через локоть, я неспешным шагом направился к служебному входу первого частного госпиталя на Коулунском полуострове.

Вообще, система здравоохранения в административном образовании Гонконг (дословно «благоухающая гавань»), мягко говоря, оставляет желать лучшего. На все немаленькое население полуострова Коулун, островов Лантау, Гонконг и еще двухсот мелких островков есть две общих больницы, — одна для иностранцев, и как раз наш госпиталь, полное название которого «Госпиталь Ля де Буден» (Hospital Lya da Byudan).

Около пяти лет назад из Франции на гонконгскую землю в поисках лучшей доли и работы по призванию, а не патентам (верхушка медицинского министерства Франции выдавала патенты только своим ставленникам и за определенную плату) перебрались пару десятков соседей-врачей и их семейств во главе с Пьером Буденом.

Настроенные на открытие своего дела в виде целого госпиталя французы столкнулись с суровой действительностью Британского Гонконга (повторюсь, между Китаем и Соединенным Королевством есть бессрочный договор передачи части территорий в вечное владение Короны).

Весь чиновничий аппарат накинулся на капиталы не слишком искушенных в налоговых интригах врачей. Так через год проволочек и оформлений документов, вместо добротного большого трехэтажного здания госпиталя близ центрального района острова Гонконг на двести пятьдесят коек, французы получили одноэтажное строение на тридцать коек.

Но это полбеды. Проблемы начались, когда китайский совет основателей больниц «Гонконгская больница-санаторий» и «Больница драгоценной крови» посчитал диаспору французских врачей своими конкурентами на рынке услуг. Прямых улик их подосланцы не оставляли, но воровали по-черному и разбивали стекла.

Еще через год французы сдались. Но Пьер Буден не смог оставить свою мечту основать преуспевающий госпиталь, поэтому перебрался на свободную от конкуренции территорию в поселок Сайкунг (Sai Kung) на юго-востоке Коулунского полуострова.

Местные жители приняли белых целителей с распростертыми объятьями, потому что на тот момент среди них даже завалящего деревенского знахаря не было. Нет, как и в любой другой культуре, при приеме новых членов в «поселковую семью» у старейшин была здравая оценка. «Вы проведите пару приемов, а мы посмотрим», — такое условие выдвинули они французской делегации, но то ли польза китайской традиционной медицины преувеличена, то ли молитвенные методы лечения достали китайцев…

После первого же быстрого и без озвученных привычных условий, — типа обязательного ночного бдения у семейного алтаря или воскурения благовоний, — приема у французского доктора, население быстро нашло «лаовэйскую» (чертовскую) медицину очень практичной и удобной в бытовом обиходе — не приходится отвлекаться от зарабатывания денег на молитвы, и не нужно делать щедрые подношения местным богам.

Спустя четыре месяца французская диаспора под недоуменными взглядами европейских жителей Гонконга на протяжении пяти дней на пароме перевозила дорогостоящее медицинское оборудование и личные вещи в сторону «диких» Новых Территорий. А еще через один месяц на окраине Сайкунга по всем правилам состоялось открытие первого частного госпиталя. «Госпиталь Ля де Буден» стал первым, и пока единственным, медучреждением на Новых Территориях в привычном европейцу понимании.

Однако совсем спокойная жизнь наступила только в 1952 году, и тут уже приложил свою руку ваш покорный слуга. Если точнее, идея была моей, а вот реализовал все Иимура-сан.

Дело в том, что при беззаконии рано или поздно любой мало-мальски успешный бизнес привлекает внимание тех, кто за счет усилий других хочет жить лучше. Так случилось и с французским госпиталем Будена, Пьеру в один из рабочих дней курьер на словах передал простой ультиматум «плати или готовься к смерти близких» от группировки «Хайди де Хаймен» (Мурены морского дна).

Что было делать Пьеру? На покровителей из совета поселка рассчитывать не приходится, денег тоже не слишком много чтобы регулярно платить большую дань, а за семью страшно. В общем, не сказав ни слова никому из близких или коллег, «героический» француз вечером отправился в один из Коулунских баров искать решения ситуации наедине с бутылкой виски. А как известно, сильно пьяный человек чрезвычайно разговорчив и откровенен с любым собутыльником.

Агентура у Паука даже на заре создания ЛТБ была на уровне. Поэтому, когда один из соглядатаев принес сведения о бедственном положении целого руководителя госпиталя, Иимура, принимая во внимание мою идею по созданию собственной медслужбы, сложил два и два, и решил действовать проверенными методами.

Сначала он, вновь отыгрывая немого китайца с японскими корнями, нанес визит вежливости на кухню любимого ресторана главаря и заместителей группировки, где кардинально (смертельно) изменил рецептуру всех блюд, добавив в них секрецию железы какой-то очень редкой лягушки. Да, символизм, получается, нашел отражение и в этой истории.

Далее Пауку легко удалось скормить суеверным китайцам слух про то, что угрозы честным целителям не стоят того, чтобы намного раньше отправляться на встречу с духами предков. На фоне смерти двух десятков человек из верхушки группировки «Хайди де Хаймен» в ресторане «Хи Лей Мун» на следующий день после праздничного застолья и проявившихся симптомов болезни в виде сыпи, кровавой рвоты и поноса у еще тридцати работников из обслуги кухни, сделать это было до неприличия просто.

Через неделю после описанных событий добрые самаритяне в лице загримированных Иимуры и меня попросили об организации медицинской службы на базе госпиталя, как вклада по созданию лучшей системы здравоохранения на всей гонконгской земле и в дополнение к ней, по формированию правового государства «Гонконг».

Образованный человек обязательно поправит, что первое проистекает из второго, и будет прав. Но фанатик и профессионал медицинского дела Пьер Буден мыслит в противоположном направлении. Поэтому мы и выбрали такой подход.

Да, разговор прошел не так гладко, как хотелось бы. Пьер попенял нам на то, что для него клятва Гиппократа не пустой звук, и что отправлять на тот свет заблудшие души все же не стоило. Но раз так вышло, то семейство Буден с радостью и за небольшую долю поможет развивать систему здравоохранения.

Его доля стала нулевой, когда ваш покорный слуга в образе Ши Кагэ пообещал для совместной патентной заявки поделиться тайным лекарством предков (из будущего) от мужской немощи, которое можно синтезировать в вещество под названием «силденафил», а продавать под торговой маркой «Виагра».

Понятно, что без испытаний француз не согласился. Но через полгодика мини-лаборатория в отдельном помещении получит все необходимое оборудование, и тогда лягушатник оценит пошаговую инструкцию по изготовлению сотни доз препарата. И тогда мой бизнес-проект по обогащению вскоре заработает.

Надежды меня обмануть и перехитрить у лягушатника нет, потому что и характер в каноне клятвы Гиппократа не позволит, и фото-, аудио- и видеофиксация всех этапов будет вестись. А что вы хотели — постоянная бдительность и просчет вариантов — не пустой звук, я не буду угрожать, а просто завалю… доказательствами… пара сотен из них смерти подобны.

Я же коллекционер и бывший виртуоз по прозвищу «Тысяча стилей». Оформленных стилей и видов боевых искусств наберется сотни на две-три — больше просто нет, а прозвища в Эпоху боевых искусств никогда не были лишь красивой метафорой…

Хе-хе, я не удержался и состроил зловещую рожу, которая стоила неожиданно обернувшейся на мой смешок молодой медсестре пары седых волос.

Ну да, я, конечно, с нее ростом, но моя белоснежная футболка в подтеках из смеси крашеного специями супа и реальной крови рэкетиров, а на сгибе локтя вдобавок болтается красная рубашка. Атмосферности придает еще и привычно прохладный и полутемный больничный коридор без электрического освещения. Комбо!

Я не со зла, честно! Просто хожу тихо и мысль пришла очень вовремя. И совсем я не маньяк — просто по своему талантливый творческий человек, имеющий богатый жизненный опыт. Но для голубоглазой леди Арабель Буден любое мое объяснение сейчас на волне испытанного шока просто побоку.

— Никта мээр! (Твою мать!) — вырывается у французской пепельноволосой кокетки, — простите! — воспитание играет свою роль, — сейчас-сейчас, мальчик, пошли-пошли вон в ту приемную палату и ты приляжешь. Все будет хорошо, — и выучка. Но не так я себе представлял знакомство с женой Жана, старшего сына Будена, который выбрал путь хирурга и сейчас должен работать в приемном покое.

Тем не менее, меня, сбивая с мыслей, продолжают ласково тащить под локоток в сторону осмотровой палаты. А мне туда не надо.

Мало ли, другие посетители меня увидят, распустят слухи противоречивые. От этих ее женских причитаний еще и уши в трубочку сворачиваются!

— Да стоять уже, женщина! — заявляю я, встав в стойку «фиг ты меня сдвинешь, я и пол — одно целое», и аккуратно избавляюсь от заботливых рук медсестры на моих плече и талии.

— Бестолковый анфа дьепют! (…, сукин сын!) — гневно восклицает запнувшаяся на своей «песне» Арабель, гневно сверкнув глазами в полумраке коридора.

— Пардон? (Извините?) — растягиваю слово, что тот Чешир. «Уважаемая ваш французский бесподобен, но почему же вы кроете сими неподходящими благонравной девице словами меня? Разве я этого заслуживаю? Моя говорить и ценить язык ваша Родина’. Или мне послышалось? Или нам обоим послышалось?»

Моя мыслеречь, похоже, способна действовать на расстоянии. Взгляд Арабель Буден светлеет и офигевшее выражение лица сменяется на удивленно-деловое.

— Ах, Вы говорите по-французски? — закидывает удочку в надежде на то, что я их мат не знаю. Ага, как же, на обмене опытом между силовым подразделением ИСБ Российской Империи и французским Иностранным легионом обе стороны в отсутствие высокого начальства рядом вполголоса передавали лучшие навыки общения между личным составом.

— И даже понимаю, — не оправдаться твоим надеждам, пространно взмахивая рукой добавляю, — все «особенности».

— Эм, простите, юноша…

— Ли Сяолун.

— Ах, это Вы… ты?

— Наверное. Жан?

— Жану, пожалуйста, не рассказывай, он смеяться надо мной будет! А где ты выучил язык? — ууу, женщина — имя тебе — лишний вопрос.

— Талант, книги и мужская половина семейства Буден! — хватит ей такого ответа или нет?

— Да это же нереально! — мда, Брюс, ты попал. Столько в ее тоне содержится «уверенности в победе в еще не начавшемся споре».

— Одну секунду. — Быстро подхожу к регистрационному столу и беру первый попавшийся журнал. Фамилии-то французские медсестры должны заполнять нормальным почерком? Да, это так. Живем.

Забывая о саднящих ссадинах, театрально распрямляю спину и поднимаю вверх журнал:

— Сейчас докажу. Я в первый раз держу в руках этот список посещений. Так?

— Наверное, — и, поняв мою задумку, леди Арабель добавляет, — все равно я последние полторы страницы только сегодня заполняла!

— Отлично, — подхожу к дверному проему, чтобы поймать больше света и начинаю быстро фиксировать в своей памяти содержимое последних двух страниц журнала. Спустя минуту вручаю больничный документ француженке, — прошу. Ты называешь дату или порядковый номер, я фамилию … пожалуй, с именем. У тебя только моих однофамильцев в журнале десять штук.

— Да, это-о будет честно, — протягивает леди. — Начали?

— Угу.

— Двести тринадцатый.

— Хм, Ли Хуан.

—…—.

—…—.

Наша перестрелка продолжалась минуты две, и если бы не уменьшающееся число неназванных пациентов и не приход Жана Будена, азартно настроенная Арабель продолжила бы опрос в надежде хотя бы второй разок поддеть меня на ошибке.

Угу, и это при том, что первую я сделал намеренно «в рамках погрешности». Если меня уличат в косноязычии в суде, несмотря на идеальную память, я все спишу как раз на среднее отклонение.

— Завязывай дорогая, он все же твой пациент, а ты не следователь жандармерии! — сразу видно, что Жан знает подход к любимой. Крепкий худощавый европеец в белом халате на простой комплект из брюк и белой футболки протягивает мне руку. С большим удовольствием и силой жму — приятно «зарядиться энергией» от крепкого дружеского рукопожатия. А то поклоны и еще раз поклоны…

— И ничего я его не допрашиваю. Он знает французский в свои пятнадцать! — да-да плюс два года к реальному, продолжай услада ушей моих. — Это невероятно, у китайцев же совсем все другое, я намучилась с их языком и до сих пор его учу! А у него наш от зубов отскакивает!

— Тише-тише, дорогая!

Урр-ирр!

Я скривился. Твою же, как не во время желудок о себе напомнил. Обед-то мой тю-тю.

— Ой, ты же голодный и подранный! Дорогой!

— Да, дорогая! Идем ко мне в кабинет, Ли Сяолун, нечего светить фейсом.

— Идемте, мистер и миссис Шприц. — В ответ они лишь пожимают плечами. Чем бы юноша и пациент не тешился, все равно попадет на кушетку или операционный стол. Эх…

На осмотре Жан вначале приказал мне раздеться до трусов, и дальше вместе с медсестрой молча выполнял рутинный осмотр и обрабатывал ссадины, не проронив ни одного лишнего звука, кроме сухих команд. Повезло — тесак отправил на помойку только мой красный тяньжун, а остальное лечиться обычным лейкопластырем и временем.

Единственные эмоции у профессионалов я увидел только когда жена, стрельнув на мое накачанное тело глазами, подвигав бровками, намекнула мужу, мол, неплохо бы и ему в свободное время заняться набором мышечной массы.

Эх, женщина, у всех своя генетика и обмен веществ, а твой муж чемпион университета по савату (францускому боксу с разрешенными ударами ногами) точно не захочет променять ловкость и скорость на красоту форм, а заслуженный отдых после работы — на дополнительные два-три часа тренировок в зале.

Несмотря на профессиональную черствость во время приема, пара проявила заботу обо мне. Проверив коридор на отсутствие пациентов, Арабель пригласила меня на ужин, а мужа уговорила на сегодня врачебную практику закончить. Жан с улыбкой вошел в положение голодного юноши и согласился составить компанию за ранним ужином.

Спустя пятнадцать минут, сидя в за столом гостиной своего французского дома, он очень громко и эмоционально возмущался моей прожорливости в отношении содержимого глубокой тарелки. Ну а что, любое мясо — это белок, так что никаких предубеждений против лягушачьих лапок (самое близкое по вкусу — отварные куриные крылышки) и других прошедших мой внутренний «детектор» экзотических блюд я не испытываю.

В непринужденной атмосфере полчаса пролетели очень быстро.

Раздался частый стук и дверь открылась. Нашу интересную неспешную беседу о будущем медслужбы и ее роли в подготовке спортсменов и единоборцев за мужским столом между мной и Жаном Буденом прервал предупреждающий стук и открывшаяся дверь. Арабель, еле слышно позвякивая тарелками, сейчас моет посуду на кухне.

— Извините, здравствуйте. Сюр, наши зацепили на трос «жука» минут десять назад. Тебе еще возвращаться, я решил, что лучше пораньше найти и позвать. — Ежик, явно чувствует себя не в своей тарелке в чужом доме. И взгляд…

Ба, да парень просто голоден. Это же очевидно, Брюс!

— Спасибо, молодец. Жан у тебя не найдется провизии в дорогу? — поясняя, киваю головой на Ньена, который вместо того, чтобы промолчать, начинает отказываться.

— Не надо, спасибо!

— Чего не надо? — прерывает его выглянувшая из дверного проема рачительная, судя по готовке и рукоделию на стенах, мебели и занавесках, хозяйка дома Арабель. — Еще один голодный? Я накрою.

— Нет, дорогая, гости торопятся. Но ты еще можешь спасти их от голодной смерти парой вкусных бутербродов.

— Да, я сейчас-сейчас. Ты, пошли со мной! — Ежик подвисает. Да, парень, китайский со французским акцентом далек от кантонского диалекта — сразу не сообразишь. — Не тормози! — с этими словами французская леди профессионально хватает моего штатного водителя за руку. — Да ты еще и пыльный! Как же есть будешь! К умывальнику!

Три до дыр! Французский Мойдодыр!

— Что говоришь, Сяолун? — А?

— Сильная у тебя жена, Жан!

Нда, сегодня я поставил рекорд по частоте драк и других подвигов на гражданке. Выше накал у меня бывал только во время спецопераций и в учебке. Хех… После сытного ужина с семейством Буден я даже всем плюс-минус доволен. Пойти в армию, что ли…

— Босс!

— Кто?!

— Не нравится?

— Нет, пока Сюр, и никак иначе. Чего хотел сказать?

— Вкусная у этой женщины готовка, Сяолун! — с набитым ртом довольно восклицает Ежик. И его разбивает кашель — подавился.

— Засранец.

Кха-кхэх!

— Не так сильно!!! — кашель! — За дорогой! — я в ответ продолжаю «добро» его хлопать ладошкой по спине.

— Да что случиться, мы же на прицепе. — улыбаюсь.

В этот момент наш разговор обрывает дернувшаяся на колдобине вправо машина и мне приходится вернуться за руль, за которым мне предстоит просидеть минимум полчаса. Еще и откашлявшийся Ньен начал чавкать, отдавая свой респект готовке Арабель.

Сейчас мне не очень приятно рулить в такой атмосфере, но лет двадцать спустя, став большим человеком, я буду мечтать вернуться в этот момент.

Ну а пока, под мерное покачивание машины и легкий теплый ветерок, проникающий в боковое окно, можно помечтать о будущих подвигах, романтике, высоких кабинетах и почете…

___________________

Песенка Ли Сяолуна (бонус от автора* https://youtu.be/tqCd8RPWyJA «Как хорошо быть генералом…» — Эдуард Хиль).

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 9

9

Я еще раз проверил свой внешний вид пока слушал щелчки из-за закрытой двери, сигнализирующие мне о неудачных попытках маман открыть заевшую задвижку. Что будет…

— Ну здравствуй, блудное дитя!

— Зачем же так-то, — возмущаюсь я. Ну кому понравится, если под нос кулак сунут? Вот и мне нет.

— Чженфен, а ведь есть за что, — ууу… сейчас она мне приговор с занесением в тело зачитает. Как хорошо быть генералом… А вместо этого меня встречает: «Рядовой Сяолун, по стойке смирно становись»! Хотел армию... Нафиг, в прошлой жизни хватило.

— Ну, так получилось, — покаянно развожу руки в стороны и цыкаю уголком рта. Реально, тут другие слова явно ухудшат положения.

— И новый костюм так получился? — очень-очень ласковая интонация в голосе и поднятая в вопросе бровь.

— Мам, давай лучше при папе? — спрашиваю с большой надеждой. И уточняю, чтобы наверняка, — ну согласись, не рассказывать же мне два раза подряд одно и то же?

— Ладно. Но рассказать тебе все все равно придется, и в подробностях. — Где-то на фоне я услышал: «Вердикт присяжных окончателен и пересмотру не подлежит. Заседание окончено».

В родительской гостиной мы сидим втроем за небольшим чайным столиком, перестреливаемся взглядами.

— Ну рассказывай, сынок. — слишком общий вопрос-предложение задает Ли Хойчень, закидывая ногу на ногу.

— Эм, с чего бы начать? — начинаю я цеплять нить разговора.

— Хотя бы с того, Чженфен, что на тебе новый костюм. Где старый? — спасибо тебе добрая самаритянка! Сама не зная того, маман переводит разговор на заготовленный мной во время поездки рассказ.

— Вот деньги. Пятьсот долларов (гонконгских), — протягиваю веером купюры, стараясь не светить ссадинами на руках,— О, так ты дрался? — ну почему ты такая внимательная, мама, вот и папа подобрался, но нет, ему просто интересно сколько было противников и как проходила драка. По любому! Не буду обманывать ожидания.

— Начну с того, что сначала я заключил взаимовыгодную сделку. — Для солидности чуть театрально покашливаю в кулак и поднимаю указательный палец правый руки. — Торговец целых полчаса уговаривал меня продать мой тяньжун с бабушкиной вышивкой, но я не сдавался, сторговались на полутора тысячах долларов.

— И он продал тебе за тысячу новый такого же цвета! — в нетерпении перебивает меня маман. Погоди, женщина.

— Немного не так. Отдал, — в гостиной повисает выжидательная тишина, — и заплатил пятьсот сверху!

Слышу два разочарованных выдоха-смешка со стороны родителей. От грусти до счастья один шаг — я на верном пути! Поэтому продолжаю. — Но случилась неприятность, — опускаю глаза в пол, припоминая и подбирая слова получше.

— Ну! — главный болельщик теперь отец, за что получает по коленке от недовольной маман. Видишь, сынок раскаивается, терпи батя!

— Через квартал подошли, — правдоподобно-правдоподобно, морщусь, ладно, — пятеро парней чуть постарше меня, но моего роста. Сказали: — Делись, Сяолун, всем! Понятно что не я, не они не знали имен. Но вот категоричное «Нет» прочли по глазам друг друга. А бить надо первым. Вот я и вмазал, — слишком при родителях жестить нельзя, поэтому включаю фантазирую вовсю и самозабвенно вру, — в живот главному. Он согнулся. Толкнул обеими руками другого — парень покатился. Третий попытался схватить меня руками за пояс. — Делаю паузу, чтобы отдышаться и добавить интереса у слушателей.

— И? — не выдерживает уже маман.

— На ногах нас осталось четверо. Один ударил меня подвернувшейся палкой, я отвел удар липкой рукой, как ты, отец, учил.

— За день и применяешь? — скептически интересуется отец, все же приосаниваясь от замаскированной похвалы его педагогическому таланту. За что зарабатывает не менее скептический взгляд от матери.

— Ты же сам сказал, что у меня талант. В общем, я сначала отбивался, а потом как дал ему в лицо! — эмоционально продолжаю свой рассказ.

— Это какому? — вопрошает заинтересованная маман. Хотите подробностей? Не жалуйтесь потом.

— У него были такие серые брюки, стоял он с краю, а ударить меня все время старался, зайдя со спины. Пару раз у него это даже получалось, — тут я напоказ начинаю задирать рубаху и футболку, рассчитывая на мамину реакцию.

— Стоп-стоп, Чженфен! Не устраивай тут! — возмущается она, всплескивая руками. — Наверное, получил и все же победил?!

— Ну да, — говорю, активно кивая. Отец недоволен маминым обломом, но молчит. — А потом я с ними расстался. Убежал, проще говоря.

— А сначала так сделать? — смотрит маман на меня как на больного.

— Западло… ой, окружили сразу! — резковато прозвучало.

— Так значит? В следующий раз можешь не возвращаться домой! Прирежут ведь тебя какие-нибудь пособники Триады! — как у нее с логикой интересно. Если меня убьют… труп? Наверное, маман что-то прочла в наших с отцом затуманившихся взглядах, поэтому перешла в наступление. — Почему мой сын не знает, как вести себя на улице?! — достается от нее отцу. Он тут же смущается и меняет свою позу. — А ты! — это мне, — давай клянись, что отдашь все и побежишь в следующий раз!

— Торжественно обещаю! — отвечаю, пожимая печами. «Что поступлю в следующий раз так, как подскажет мне опыт и инстинкт самосохранения! Хау!» Экспрессивно киваю в конце.

— Ладно, ты грязный! — а то я не знаю. Аж противно от супа-то в шевелюре. — Иди мойся с мылом, я принесу тебе домашнюю одежду.

Прикрываясь, подставляю вспененные волосы под льющуюся воду. А чего эта тут делает? Я ее шаги-шлепки сразу узнаю.

— Ян, какого ты не спишь! И что ты делаешь в ванной! Это мое личное пространство! — продолжая прикрываться руками, даю волю своему праведному возмущению. Ну, мало ли что сквозь пену и занавеску увидит малышка, и что подумает ее отец, дядя Вейдж! Твою мать, горячая вода пошла из смесителя. Горячооо! — Ян! Воду в раковине выключи сначала! Меня сваришь, — сквозь слепящую пену и звук льющейся воды, слышу шлепки тапочек по плитке.

— Братик, прости! Я очень захотела умыться! — чего она захотела в десять вечера? И голос такой честный-честный. — А у меня леденцы закончились! Ты обещал!

— Сейчас будет тебе на орехи! — нет, это же надо додуматься влезать в интимное пространство моющегося человека. Страшнее только японская общественная баня или ванна с одной водой для всех.

— Ой-ой, я не буду, пока-пока! На-на-на. — убежала. Егозенок. А у меня разве что пар из ушей не идет. Какое там расслабиться после трудового дня… Эх, надо домываться, такой кайф обломала.

Такой заботы обо мне маман еще не проявляла, в пол одиннадцатого накладывать мне в тарелку кусочки рыбы — это… странно для нее.

— На еще кусочек, — заботливо. И это при том, что я до этого у Буденов очень плотно поел. Надо прекращать…

— Ну мам, мне тринадцать, сам справлюсь, — канючу специально обиженным голосом, совсем мне не хочется ходить как набитой бочки и спать… Да, с набитым пузом не особо отдохнешь. И мешать сладости с селедкой я не буду. — Спасибо, мама, запеканки я тоже не хочу.

— Что же с вами делать, совсем ничего не едите с братом… Как же вы будете производить впечатление на девушек? — напоказ вздыхает маман.

— Кстати, учитывая драку Питера, может сначала его оженить? А что? Мама, я не всегда смогу оказаться рядом. Кто ему нос вправит? А если уродом станет? — аргумент за аргументом выдаю я. Пока даритель фамилии не найден, я до последнего буду оттягивать сватовство и саму свадьбу. Не хочу по расчету, хочу как и когда мне захочется, — может и по любви! Да кто вообще она? А я планирую стать очень даже… Но мои размышление прерывает попавший не в то горло кусочек. Так и умереть недолго.

— Сяолун! — о, действует. Напоказ откашливаюсь, когда она активно хлопает меня по спине. — Ешь давай! И молча! Ты правда молодец. И брату помог, и учишься отлично. Когда отдашь листочек?

— Э... — че делать? Задаюсь я банальным вопросом, просчитывая пути отступления.

И выход за пару секунд я нашел. По аналогии с восклицательным пальцем поднимаю перед лицом палочки с зажатой между ними щепоткой риса и показываю на нее глазами.

— Ладно-ладно, кушай. На чем я остановилась? — подвисает на секунду маман, — Ах да, и работаешь еще, и танцами планируешь заниматься, и отец с Е Венем тебя познакомит. Многовато… — задумалась, — Еще и невеста… А ты справишься? — знала бы ты, с чем мне справляться приходится…

— … — обиженно поджав губы, показываю на еду и киваю.

— Ну да, ну да, что же я все спрашиваю. Ешь-ешь, — сдает позиции маман. — Знаешь, а вот у режиссера Ин Шана дочка...

— Грейс, дай моему внуку поесть нормально! — Ли Ю редко встревает, но если… Маман, тикай с гостиной, — красноречиво показываю ей глазами. В ответ получаю взгляд: «Я все понимаю, но от невесты ты не отвертишься. И Питер тоже…»

— Хорошо-хорошо! — извиняюще кланяется в сторону Ли Ю.

— Кхм-кхм… — намекает ей на дверь заботливая бабушка.

— Поняла, ухожу. — Немного обиженно, но с достоинством, маман встает, берет в руки пару мисочек и ровно держа спину, уходит. «Я обиделась…, но традиции чту».

Я выдыхаю, отложив палочки в сторону. Зобик уже даже набил… Куда еще-то, я ел больше для того, чтобы поменьше говорить…

— Все, дракончик? — с заботливой улыбочкой не без хитринки интересуется у меня Ли Ю.

— Да, спасибо, уважаемая! — благодарю и за «избавление от маман» и за вкусную готовку. — Когда мама только все успела узнать, я надеялся тему перевести с себя на брата?..

— Отцу твоему на работу позвонили, сказали. Любит вас все-таки Грейс, переполошилась и побежала в школу. Сейчас вот… Ну а завтра… У актрис память короткая, — подходит и начинает подглаживать мою макушку, — Сяолунчик, зато я всегда накормлю…

— И вкусно… Спасибо… — отыгрывать обделенного вниманием внука Ли Ю, даже когда это действительно так, не надо.

Утро… Какого свет в окне совсем не утренний? Часы-часы… Попутно я протираю заспанные глаза, все-таки порой спецоперации кратно выше психологических резервов этого организма. Надо расти быстрее.

— Почти двенадцать часов! Еп, спортсмен и мастер называется… Надо все в темпе.

Уже возвращаюсь в комнату, когда мне преграждает дорогу руки в боки бабка Ли Ньен. Ну, нафиг… Чего еще с меня снимет.

— Сяолун, здравствуй! Новый костюм у тебя говорят… — «деликатно» подводит тему бабка.

— А кто такое говорит? — неумышленно, на автомате ставлю старушку в тупик… Назад время уже не верну, что скажешь? Смотрю на нее вопросительно.

— Громко говорят! — машет в строну своей мастерской, соседствующей с комнатой родителей. — Ну так что там за костюм?

— Как тот красный, но без вышивки, — спокойно отвечаю. Всего лишь мастерица интересуется, чего же не уважить.

— Это и исправить можно,.. — ее взгляд затуманивается, припоминает, — хотя пусть сестренка Ли Ю сама. В общем, иди куда шел, а я в мастерской. — Легонько сдвинув меня со своего пути острым локотком, бабка потрусила в мастерскую.

Ну вот и хорошо, что ей деликатности хватило не ходить за мной и проверять. А вспоминать и для детей, и для пенсионеров одинаково полезно. Потянушки-и, и вперед!

Ли Ю проявила заботу и накормила. Не маман, потому что она гораздо раньше под ручку с отцом отправилась в театр…

Бабка Ньен, краем уха подслушивавшая вечерний разговор с родителями, спросила «за обновку», но, к своему сожалению, не нашла в ней ничего нового и растворилась в работе своей домашней мастерской, появляясь на публике крайне редко, — только для того, чтобы перекусить.

Ли Веньхуа, теребя свою седую козлиную бородку, в тот день тоже отличился, активно программируя меня на упорную работу в офисе — все во имя благополучия Семьи Ли и ради спокойствия душ предков из загробного мира.

— Трудись, Ли Сяолун! Будь достоин!

— Хорошо, дедушка. — отвечаю, быстро и невозмутимо прихватывая палочками и отправляю кусочек за щеку.

— Когда у тебя там следующая зарплата? — ням-ням, проглотить.

— В конце следующей недели, — еще кусочек.

— Хорошо бы пораньше… — начинает размышлять в слух старик, в потом выдает идею на гора, — Ты же бухгалтер, припиши себе пару цифирок… — поднимаю на него свой возмущенный взгляд. «Как я с этим жить буду?» В ответ Веньхуа всплескивает руками и начинает свою китайскую песню. — Семья важнее совести! — Меня проверяют! — Ну да ладно, ты аккуратненько, может в долю кого возьмешь… — незаметно покрепче сжав палочки в руках, продолжаю кушать. Но спустя минуты три я уже держусь на грани. «Да когда же ты дед выдохнешься и закончишь? Понятно, что на пенсии скучаешь по своему креслу, но зачем внука под монастырь подводить? Да и аппетит ты своими совсем неаппетитными словами и запашком изо рта перебиваешь, бэ.»

Для меня слова этого старого … Скруджа, что аудио-пародия на утенка Дака. И вроде безвредно, но кушать под это... Приходится быстрее орудовать руками с палочками над завтраком — тарелка с рисом и изюмом, три вареных яйца, пара бутербродов и цикориевый напиток — и, к недоумению семьи, ничего острого или слишком соленого. Зато я точно получаю норму по питанию. Все, добил. Валим.

— Извини, дед, мне пора! — не очень уважительно, но убежать отсюда по дальше — главное. Проскальзываю под рукой Виньхуа и удаляюсь в сторону кухню.

— Э… — слышу в спину его разочарованный голос и еще ускоряю шаг.

— Спасибо, уважаемая Ли Ю за поздний, но полнейший великолепными продуктами завтрак! Бутерброды выше всяческих похвал! Каша — м-ма! — причмокиваю почти по-грузински. — Мне пора,— киваю головой на оставшуюся за спиной гостиную, добавляю шепотом, — дед Виньхуа…

— Иди-иди уж, — с улыбочкой говорит властительница белоснежной кухни Ли.

Уже с достаточного расстояния я услышал:

— Винь, а Винь, опять ты внуку кушать не даешь?! Вот чего…

Аминь, дедушка Виньхуа, посмотрим, на сколько тебе хватит порки от своей родной сестренки и уважаемой императрицы Ли Ю! «Блин, уже почти час, и в конторке-офисе давно не появлялся, надо бежать, и откладывать нельзя…»

***

Вечер вторника, а у нас в тайной комнате для совещаний офиса ЛТБ уже второй день царит рабочая атмосфера, пора уже подводить итоги.

Совещаемся втроем: я, Иимура и его зам Ло Кун, немного женственный моложавый черноволосой китаец в очках с круглыми поблескивающими время от времени стеклышками в черной оправе. Если бы не длинная прическа а-ля молодой Аль Пачино и узковатые плечи, сошел бы за легендарного агента «007». Пока же Иимура хвалит его только за аналитические способности, исполнительность и лучшую маскировку — с его лицом достаточно подвести губы помадой, надеть парик и вперед, парень, на разведку или наоборот, наклеить щетину и усики, да подобрать костюм, — все, за своего сойдет в среде контрабандистов.

— Начнем, господа, — говорю, отставив в сторону чашку с чаем, — вспомнилось мне в обеденный перерыв во вторник, — перевожу взгляд на Ло Куна, который сразу же подбирается, знает, что после такого начала у него потом будут гарантированно поручения. — Я ведь не отдавал распоряжений в отношении четырех пацанов-бандитов, которых за покушение на мое личное время и планы по похищению посадили в зиндан под Ангаром около полутора недель назад.

— Ну да, пищу в подвал поставляли. Значит, все эти дни пленники сидели по камерам и охрана бдила, — уверенно заканчивает свою фразу Ло Кун, сначала он припоминал и делал логические выводы.

— Это что получается, они на халяву кушали? Я про бандитов. — Вот так казенный кошт на не пойми кого расходуют, и вроде не со зла, и не слишком жалко, но убыток есть.

— Даа… — немного нервно протягивает Кун, молодой еще, не обстрелянный, не все интонации понимает. Или он что, опять свою актерку на нас с Иимурой-саном проверяет?

— Отрывай пленников от халявной добротной пищи, Кун-сан! Чтобы не пропадала пища зазря, приказываю провести их вербовку и эксфильтрацию в банду (Боевые Обезьяны Западного Пика), — дополнительные информаторы нам пригодятся!

— Хау! Сделаю, Сяолун-сан.

— Далее, Иимура-сан, — теперь уже японец напрягается и крайне внимательно слушает, — что у нас известно нового, — морщусь, такую жесть вспоминать лишний раз совсем не хочется, — по поводу «кровавой резни на вилле близ Шаотоджау» и результатах проведения спецоперации «Переполох»?

Быстро переложив на столе пару листков, японец собирается с мыслями и начинает отвечать:

— По докладам и слухам среди населения Гонконга и полуострова, люди говорили между собой в основном о том, что работорговцы из этой клоаки сошли с ума, когда три из четырех штаб-квартир крупных кланов были атакованы неизвестными подосланными не пострадавшей группировкой. Для равновесия, горящие праведным возмущением бандиты сначала добили целую «таверну», потом устроили легкую городскую войну между собой, а под конец уже все дружно гоняли так не вовремя появившийся под утро отряд таможенников. Полицейские действовали слишком смело и не рассчитали своих сил, гонясь за контрабандистом, — в результате патрульный катер, попавший в порт Шаотоджау, неудачно брали на абордаж боевые джонки и малотоннажные суда пиратских кланов.

Паук делает паузу, выпивает пару глотков из чашки и продолжает:

— Но таможенникам это не помогло — обозленные потерями корсары расстреляли катер, пустив его ко дну. Часть спасшихся полицейских выудили из воды, а другую еще несколько суток гоняли по близлежащим селениям, пока не подошло подразделение регулярной армии, квартирующей в колонии. Дальше, как обычно — взаимовыгодные переговоры, какой смысл «честным» военачальникам и главам кланов ссориться?

— Договорились, таможенников возвращают с условием перевода их в другой округ от греха подальше, а командный состав полка получает право на пару бесплатных ночей любви с японскими гейшами — экзотика и, после зверств самураев на гонконгской земле, лучший способ, чтобы честному китайскому вояке «отомстить». Солдаты тоже не грустили, а алкогольные напитки к вящему удовольствию немного разоренных беспорядками дельцов и побитых бандитов лились рекой.

— Вот только пока о бойне слухов не было. Или решили замять, или просто не полезли к качественно заминированным Бон-боном развалинам купеческой виллы, здание которой после спецоперации наши бойцы сложили направленным взрывом.

— Спасибо за столь подробный рассказ, было интересно, — говоря это, я отдаю должное информированности Иимуры и его способностям рассказчика. — Продолжим.

— В принципе, сейчас полицейское Министерство, его начальник, генерал Фингльтон, — тут мы втроем дружно морщимся, в этой мрази все противно, — Сочхон, папаша спасенной мной Хуиан, и их люди пока только на этапе подготовки к введению клана Ха в высший свет и закрытый круг избранных семей Гонконга, все логично.

И уже мысленно я продолжаю:

«Мне непонятно, как я могу с пользой для себя использовать эти мероприятия. И, когда будет выгодно, сдержать обещание и зайти в гости к родителям симпатичной и умной девушки Хуиан за благодарностью…»

Честно говоря, ловить мне с ней особо нечего — личным капиталом и положением не вышел, пусть я и имею опосредованное отношение к Четырем большим семьям Гонконга через приемного отца матери Хо Камтхона, брата магната Роберта Хотхуна. ЧБСГ — это привилегированное общество, состоящее из имеющих родственные и экономические связи представителей четырех китайских (гонконгских) деловых семей, которые достигли известности и стали влиятельными в эпоху британского колониального правления в течение четырех десятилетий ХХ века.

В порядке уменьшения размера капитала это Ло, Хо, Хуэй и Ли. Я знаю из Мировой истории будущего, что у этих семей все будет очень хорошо и через сто с лишним лет. Но пока мне всего тринадцать, и мои связи с этими семействами, что называется, на вырост — дружить и общаться получается только с ровесниками…

А как же дядя, магнат Роберт? Его внучка Грейс? А мамин приемный отец? К несчастью, там за место у кормушки идет серьезная борьба, и у определенных любимчиков и более близких родственников есть преимущество. Ваш покорный слуга среди пяти жен и тридцати детей обоих полов магната Хо Камтхона (Хо Ганьтана) занимает как бы не последнее место в списке наследования.

Маман — признанная дочь, но на дворе ХХ век, поэтому ее братья и сестры иначе как «приемной» не зовут и задвигают в сторону от наследства престарелого отца, ну и меня с ней заодно. Неприятность эту я переживу — даже будет плюсом для личной репутации и истории «Он сделал себя сам», только бы до физического или экономического противостояния не дошло — точно в ближайшие года три не потяну.

В то же время не зазорно причислять себя к родственникам Роберта и его братьев на публике. В Гонконге есть много парков, школ и зданий, основанных Робертом Хотхуном или названых в его честь: Холл леди Хотхун (Lady Hotung Hall) Гонконгский университет, Средняя школа имени Хотхуна (Hotung Secondary School), Школа имени короля Георга V (King George V School) и другие. Даже в соседнем Макао имеется библиотека сэра Роберта Хотхуна (Sir Robert Ho Tung Library), размещенная в особняке, в котором он жил во время японской оккупации Гонконга. Так что мой двоюродный дед — одна из первых величин на острове Гонконг.

Но сейчас я живу на Коулунском полуострове, а сюда в виде благотворительности от «Великого старца Гонконга» добрались лишь новый крытый спортзал в соседней с колледжем «Ля Саль» школе и небольшая общественная библиотека. И вдобавок, мне совестно «мажорить» достижениями деда, но если надо, в редких случаях буду показывать заготовленное черно-белое совместное фото — агенту влияния все инструменты хороши, если вписываются в стратегию продвижения.

На дворе декабрь 1953 года, я, в меру гениальный труженик в бухгалтерии, звезда среди мальчишек нашего Шенкенгского района Ли Сяолун, в будущем — выдающийся молодой мастер и основатель Организации (Ассоциации или Всемирной школы боевых искууств), над названием и продвижением которой предстоит еще поработать не один десяток лет, потому что с ее появлением мир точно изменится.

Да и я проведу определенную работу, чтобы не произошли известные со страниц учебников истории и из архивных документов трагедии и катастрофы будущего. Спасать целые страны? Нет. История циклична и того не стоит. А вот для борьбы за место под Солнцем и противостояния природным катаклизмам мне нужны капиталы, людские ресурсы и влияние — «благоухающая гавань» Гонконг отлично подходит для того, чтобы начать их наращивать ударными темпами в ближайшее десятилетие, опираясь на актуальные в изменяющемся мире знания из будущего. Это только пока здесь на экономику действует довольно жесткое торговое эмбарго со стороны главного экономического и политического гегемона Соединенных Штатов Америки. Скоро оно закончится — через три года подразделения группы компаний «Маленький дракон» (Xiao Long Group/ Small Dragon Group) выйдут на рынки Гонконга.

Вечером вторника на этой неделе я вместе с парой толковых аналитиков наконец сверстал толковый план завоевания господства в Азии и мире на основе знаний из будущего… Чего стоила только система секретов и установка коронок с ядом этим двум мужикам… Согласились, с такими-то золотыми парашютами.

Так, что еще обсудить?

Ах, да… еще и бессмертная триада, которая не боится наказания по британским законам — они и правда сейчас очень гуманны по отношению к преступникам, которые могут откупиться. Плюс многовековые традиции тайных обществ, начало которым, по легендам, положили бежавшие монахи всемирно известного Шаолиня, разоренного войсками династии Цин для предотвращения восстаний, организации тайных обществ и обучения повстанцев секретным приемам и различным видам кунг-фу (искусств). Из-за такого наследства у теперь уже преступной организации есть преимущество. Полиции за последние пять лет удалось поймать только рядовых исполнителей и руководителей среднего звена. Боссы же каждый раз ускользали или выходили сухими из воды благодаря своим связям в полицейском министерстве и большим суммам откупных.

Исторически в Китае триады сначала действовали как патриотические группировки, но со временем стали заниматься преступностью: контрабандой, наркотиками и проституцией. Это пока главное для них — идея и влияние. Через пятьдесят лет они будут готовы предоставить любые услуги, на которые возникает спрос — главное, оплата деньгами.

— Иимура-сан, давайте к следующей теме, про триады. Скоро нам на их «рынок» выходить, нужен уже конструктив, — говорю, продумывая каждое слово, чтобы собеседники прониклись важностью этой темы.

— Вот ты сказал, я сделал и сейчас дополнил. — говорит японец Паук, подавая мне очень пухлую папочку.

— Угу, — с благодарностью ее принимаю.

В один из дней на заре создания «Лунг.Триппа.Беккен.» мы договорились с Иимурой о том, что он соберет для меня максимально подробные сведения про главарей китайской мафии (триад). Спустя месяц документы легли ко мне на стол, среди них затесалась добытая агентом Паука коллективная фотография четырех боссов и их помощников, вид которых меня очень удивил.

Я поразился тому, что это не те сильные, здоровые и жесткие дядьки из будущего, с которыми мне приходилось сталкиваться, а вполне себе интеллигентного вида аристократы или бывшие военные.

Только более внимательно разобрав предоставленные Иимурой документы и припомнив все известные мне факты из информационных источников будущего, я смог по-своему понять самобытную китайскую мафию Триаду и определить ее место в моих будущих планах. Но эти планы пришлось отложить до сегодняшнего дня.

Сейчас Иимура Паук, пока я листаю документы, начинает делиться своими соображениями:

— Для реализации планов в ближайшие два года приемлемой кандидатурой среди других триад я поначалу нашел «14К» — одну из самых многочисленных и влиятельных триад Гонконга. По одной из версий, название происходит от 14 членов, стоявших у истоков организации, по другой — от адреса штаб-квартиры в Кантоне; по третьей — от 14-каратного золота.

— В конце 1940-х годов гоминьдановская охранка в целях сопротивления коммунистам объединила все подконтрольные ей тайные общества, создав «Чжунъихуэй» (Союз верности и справедливости) во главе с генерал-лейтенантом Гэ Чжаохуаном (Кот Сювонгом). Так была создана в 1945 году Триада «14К» в Гуанчжоу и около трех лет оставалась ярко выраженной политической антикоммунистической организацией.

— После гражданской войны и бегства гоминьдановцев из Китая штаб-квартира «Чжунъихуэй» в 1949 году была перенесена из Гуанчжоу в Гонконг, а в состав союза вошли многие военные и гражданские лица, которые к тайным обществам не имели никакого отношения. Поэтому название союза пришлось сменить на «Ассоциацию 14» (позже сократилось до «14К»). — Иимура сделал паузу, вновь наливая в опустевшую чашку чай.

Я же напряженно думал. Такая история очень подходила бы для личной Триады ЛТБ, если бы не политический окрас, который активно старается придать своей организации старый, но еще боевитый генерал-лейтенант Гэ Чжаохуан.

И я было уже горестно вздохнул, расставаясь с пухлой папкой, когда мне попалось на глаза личная информация на имя помощника и заместителя босса «14К» Ен Сикхо, а Иимура продолжил доклад;

— Нашей кандидатурой будет другой человек — Ен Сикхо по прозвищу «Хромой», осевший в Гонконге в 1950 году и еще до вступления в тайное общество владевший в Коулуне фруктовой лавкой, где приторговывал героином. Он быстро сделал карьеру в триаде «Во», а затем сдал конкурентов «14К». И уже через год оказался у самого руля, вновь поставляя «всем и каждому» личное счастье в виде наркотиков.

— Вся аналитика прочит ему место главного зодчего самой многочисленной триады всего Гонконга, включая остров Лантау и Коулунский полуостров. А девять тысяч или почти процент от взрослого населения — это серьезно.

— Да, — отвечаю на недосказанные слова, правда трудно с японцем не согласиться, — наша «детская» из-за среднего возраста в пятнадцать лет ЛТБ и рядом не стояла с таким преступным «титаном».

— И казалось бы, Брюс, предавший раз, предаст и второй, и третий. Хромой — не твой вариант. Вот только ты, парень, учитывай, что за каждым мужчиной стоит женщина… Да-да, и тебе нужно исправляться, чтобы гарантировано обрести личное счастье и надежный тыл… — пытается мне читать нотации Паук.

На что я поднимаю недовольный взгляд на Иимуру: «Мужик, не надо мне тут, сам же одинок и холост». Хекнув, японец исправляется:

— Но это терпит. Сейчас речь о Сикхо, который в беременной женушке души не чает. Согласно нашему с Ло Куном плану, — сидящий рядом парень, блеснув очками, согласно кивает, — через ближайшие полгода-год в доме семейства Ен родится ребенок и через некоторое время после этого произойдет страшнейший пожар, правильно организовать который поможет подготовка вашего покорного слуги. А дальше все следы укажут на потерявшего рассудок от страшной ломки наркомана, который запалил резиденцию Хромого от бессилия и отсутствия средств на новую дозу. Труп и доказательства подложим. А охрана и жена очень быстро «схватят» смертельную дозу угарного дыма и погибнут в завалах сложившегося как карточный домик здания.

— Ребенок?

— Брюс, не делай из меня монстра, малыш точно не заслуживает ранней смерти. При госпитале Будена в ближайшие полгода откроется приют и школа санитаров, отправлю его туда — за ним присмотрят, и в будущем, надеюсь, вырастет хорошим и добрым человеком скажем, «Ен Тайлунг», который при желании получит великолепное образование. Но никогда не узнает, что это стоило ему счастливого детства в любящей семье.

— А жена тоже пойдет в жертву ради плана и высшей цели? И что будет делать Хромой?

— Они друг друга стоят, Ен Мунь всегда была на подхвате и даже подменяла мужа на посту поставщика наркотиков, когда Сикхо угодил на один год в тюрьму после полицейской облавы и не смог быстро откупиться. А в отношении безутешного страдальца мы готовим свою «медовою куноичи» — спасенная нами в порту семнадцатилетняя китаянка внешне очень напоминает будущую покойную жену Хромого.

— Ладно. Вы главное после грамотной подводки не дайте дорвавшейся до лучшей жизни девочки сбросить поводок из долга в благодарность за спасение от голодной смерти или роли проститутки.

— Как так можно? — искренне возмущается Иимура. — Сделаем все в лучшем виде.

Я киваю и, заглушая жалостливый голос совести, пеняющий мне на излишнюю жестокость, говорю себе под нос китайскую мудрость: «Мингтьен дженбу чуджуэн ю джинтен хишенг». (Завтрашнее улучшение зависит и требует сегодняшних жертв!)

***

Туфли взял. Штаны взял. Расческу взял. Как и все остальное для танцев и вечернего ужина в компании с Ван Фей.

Много подробностей для подготовки к мероприятиям? А с девушками мелочей не бывает, — там и подруги могут сказать колкость про какую-нибудь шероховатость в моем облике, смазав впечатление обо мне у Феечки, или сама она зацепится взглядом за какую-нибудь деталь… Плакала тогда моя романтически устроенная жизнь.

Ну и из более практичного и бытового. Для парня моего возраста и комплекции пройтись в парадном наряде по ближайшим кварталам — равносильно нарваться на непонимание мальчишек, а значит, быть битым за понтовый прикид. Это Коулун, парниша, а не элитные, для мажорчиков, центральные районы города Гонконг.

Поэтому, от греха подальше, я, поглядывая на часы, заканчиваю аккуратно складировать вещи в сумку.

Но заслышав аккуратный стук в дверь комнаты, замираю. Кому я мог понадобиться?

Подхожу и открываю. Передо мной Ли Ян, в традиционном детском, синем с красной вышивкой, платьице. Сестренка сверлит меня требовательным взглядом. И? — спрашиваю глазами.

— Леденцы? — подсказывает и требовательно протягивает ко мне ладошку пигалица.

— Леденцы? — нет, они у меня заготовлены и я ей их отдам, но интересно же. Обычно я отдаю их ее матери, а сейчас забирает она. — К чему срочность?

— Да, леденцы. Братик, ты вернешься поздно. И отдашь их завтра матери ближе к обеду. У меня планы на них на утро, — тараторит «прописные истины» мелкая. Планы? У нее? Ей точно семь лет? Может, я поторопился с загадками? А?

— Планы — секрет. — Ян моментально считывает мой вопрос на лице и отвечает.

— И за плюс десять леденцов? — Задумалась над моим искушением. А мне интересно. Но все же, после минуты размышлений и постреливаний глазами то в меня, то по стенам, то в потолок, Ян, решительно покачав головой, заявляет:

— Триста! — Это какой уровень секрета?!

— Нет, так нет. Я сейчас, — захожу в комнату, прикрыв дверь. Нет, мне скрывать особо нечего, но личное пространство нужно охранять и оберегать, а то привыкнет заходить как в ванную. А такого счастья мне точно не надо.

— Держи, все сразу вредно, но раз у тебя планы... Я думаю, ты нашла им не только такое простое применение? — с этим вопросом я протягиваю девочке сероватую картонную коробочку, внутри которой в обертке из пищевой бумаги сложены одни из самых вкусных сосательных леденчиков в виде различных зверушек. Блин, чувствую себя преступным боссом и ростовщиком.

— Спасибо! — с традиционным поклоном принимает подарок Ян’а. — Я побежала? — киваю. Девочка начинает уходить с «сосательным чемоданчиком» на вытянутых руках. Но метра через два замирает. — Братик, а когда сестренку приведешь?

— Чего? — какая нафиг у нее сестренка? О чем речь?

— Парфюм. А потом вы сестренок обсуждаете или вообще домой приводите! Я у тебя унюхала! Какая я а? — говорит сестренка. Сарказм?! Ммэ! Показывая на ходу язык, Ян ускоряется в своем забеге по коридору и вскоре скрывается в комнате. Мдаа… Вот же мини-Мюллер в юбке.

Так, это кто у нас амурные дела обсуждает без оглядки на околачивающуюся рядом шпионку? И кто вообще приводил? Ну, эн-юродные и родной братцы, — постукиваю себя кулаком по бедру, — потом поговорим, а если что, Ли Вейджа подключу.

***

Ли Ян, перед тем как отправиться в свою кровать, в очередной, десятый по счету раз, пересчитывала свои запасы «сладкой валюты». Все верно, но ни в чем нельзя быть уверенной. И могло бы быть больше…

Да, последняя загадка, сказанная шепотом, пока не поддается, но Ян справится и заработает за такое задание еще.

Нет, ну надо же ему было так усложнять задачку, бормоча условия себе под нос и очень тихо! А если бы она чуть быстрее убежала? Минус сколько незаработанных леденцов? Судя по задумчивому и удивленному виду отца после озвученных условий, задачка потянет на 20–25 леденцов. Нда, интересно, по какой причине братец так задрал планку?

— Ли Ян, ты выучила десятую главу «Лунь-Юй» (Суждения и беседы (а) Конфуций)? Отец послезавтра спрашивать будет, — выглянув из-за перегородки заботливо интересуется мама Ли Линг, двадцатипятилетняя цветущая китаянка, чуть полноватая из-за беременности будущим младшим братиком или сестренкой. Лучше братиком, тогда папа отстанет.

— Да-да. — Куда ей вспоминать про нудные заветы дедушки Кун Цю, когда есть сладкий капитал, придуманный братиком, который уже сейчас помогает зарабатывать деньги. Да, она посчитала, что к семнадцати уже будет самодостаточна и выйдет замуж тогда, когда захочет или отправится торговать по миру, — ведь так гораздо веселее и интереснее! И главное, прибыльнее!

— Пандочка, почему ты их просто не съешь? — с долей возмущения в голосе интересуется мама, в очередной раз наблюдая, как девочка чахнет над сладкими сокровищами.

— Ты не понимаешь, завтра Хэ Юнхуан мне продаст своих деревянных кукол-солдатиков, а я уже договорилась с бабушкой Ньен, что она сошьет им гимнастерки. Да их у меня потом все мальчишки выпрашивать будут! И тогда… — Ли Ян уже мечтательно собиралась все выложить маме, но ее не поняли.

— По-моему, дорогая, ты глупостью занимаешься, все же девушка должна служить опорой мужу… — дальше эту нравоучительную лекцию Ли Ян слушала в пол-уха, бла-бла, зачем ей это разбирать и запоминать в очередной раз, лучше она в одиннадцатый раз пересчитает партию сладостей. — И вообще, помогла бы отцу с расчетами, — заканчивает мама, видя что ее спич вообще неинтересен и не вызывает никакой ответной реакции, кроме частых «понимающих» коротких кивков от маленькой пандочки.

— Пфф! Там не интересно! Восемьдесят один! Все, мама, мне пора спать! — она, маленькая бизнес-леди, всегда выбирает правильный путь, а взрослые просто закостенели и слова про сон или болезнь — лучший аргумент и повод, чтобы не отвечать глупостью на глупость.

— Повтори перед сном... — но слова Ли Линг остаются незаконченными.

— Хоть сейчас «Лунь-Юй» Глава десятая …

***

«Наши простые люди на такси не катаются!» Китайцы выбирают паланкин, и не испытывают на себе общественного давления и даже голос совести их не колышет.

Минуту назад я забрался на седушку этого транспортного средства, поэтому сейчас смотрю на то, как передо мной бодро перебирает ногами китайский возница.

Труд это адский и тупой, но встречаются разные люди — от молодого мужика, как сейчас, до иммигранта, который ради рисовой лепешки пошел в извозчики, а там в Китае был вполне видным и состоятельным человеком.

— Приехали, выходите пожалуйста, оплата двадцать гонконгских долларов, — устало опуская повозку на землю, проговорил молодой возница. На вид ему лет двадцать, точнее не дает определить национальная шляпа, затеняющая лицо парня. А я думал, мужик…

— Спасибо, держите, — протягиваю ему деньги и в конце бросаю, — а чего вы велосипед не приладите? — и направляюсь в сторону здания, на третьем этаже которого должен быть расположен зал для занятий.

— Стойте, чего? — звучит мне в спину голос возницы. Что делать, сам сболтнул, отказывать в уточнении невежливо. Но вот не изобразить на лице выражение «это прописные истины» я просто не смог. Тем не менее, начинаю объяснять:

— Найдите велосипед. Поставьте рядом паланкин. Сами знаете, крутить педали легче, чем столько же отбивать пятки об асфальт или бетон. Как приделать — решать уже вам. Это все, я спешу. До свидания! — не очень вежливо заканчиваю я, замерев вполоборота.

— Не хотите объяснять, как хотите, мне работа важнее! — остаток фразы возницы я дослушиваю, ускорив шаг по направлению к зданию. Всегда так бывает. Надо было ему еще ручкой помахать за такое отношение. А я тоже хорош…

В вестибюле меня, похоже, ожидает процедура проверки цели пребывания.

— Здравствуйте, я на занятия по ча-ча-ча. Куда мне можно пройти? — вежливо с небольшим поклоном спрашиваю в маленькое окошко, за которым наблюдаю примостившуюся в кресле-качалке пожилую бабулечку, орудующую над тканью маленькой иголочкой с золотистой ниткой.

— Добрый вечер, а Вы точно учиться? — отвлекшись от работы, божий одуванчик сканирует меня подозрительным взглядом. Мда, я, наверное, быстро не пройду, жаль. Но тем не менее, ответить надо с максимальной благовидностью.

— Точно-точно, в первый раз, ну, сопровождающих-то нет, но меня ждут и пришли все уже... — ощущаю себя евнухом в энном поколении, делая очередной поклон и тараторя скороговорку.

— Ну, тогда вон по той лесенке на третий этаж. Раздевалка для мальчиков дальше по коридору и направо.

— Спасибо. — Ходу.

Пока никто не передумал, ускоряю свой подъем по лестнице.

Удачно тут подписано чья раздевалка. Мало ли…

Я захожу в помещение-подсобку с дрянной вешалкой и парой длинных скамеек. Нда, делаю вывод, что спросом у парней занятия ча-ча-ча явно не пользуются. Буду ценить и беречь мужскую компанию, которая есть.

— Привет, парни, — на мое дружелюбное приветствие отреагировали только трое из четырех. Последний прихорашивается перед ручным зеркальцем. По виду не из этих, но близко к ним — это из-за зашкаливающего уровня нарциссизма и расфуфыренности разноцветной одежки китайца.

— Ну привет, — кивает мне высокий, под метр восемьдесят, парень — «Кэп», остальные делают это молча, также ловлю в зеркальце отражение глаза «Нарцисса». Полезный у него на вооружении навык.

— Ли Сяолун, приглашенный партнер Ван Фей, — с улыбкой протягиваю Кэпу руку. Сейчас посмотрю, с кем конкурировать за мою красавицу.

— Йэ Лин, — с силой стискивая мою ладонь, представляется вожак. Вот почему ты мне пытаешься что-то доказать? А вы чего смотрите? Ждете шоу? Я рассредоточенным взглядом оцениваю реакцию окружающих. А вот я вас всех разочарую:

— Все? — спрашиваю, подождав секунд тридцать завершения натужных попыток Лина вызвать через мою «раздавленную ладонь» хотя бы какие-то эмоции на моем лице. — Я с парнями так-то не против познакомиться. А вы?

Хмык. Это выразил свое «фи» Нарцисс, и оттолкнув пару «среднячков-статистов» без собственного мнения, направился ко мне.

— Лин, хватит силой меряться! Тут танцы! Гонор и силу показывай на занятиях спортом. — Вот это апломб. Он главный?

— Хорошо, учитель. — Ах, «Учитель». Да, вблизи он смотрится старше, но все-таки слой «известки» на лице и румяна для мужика — это нонсенс.

— Меня зовут Ке Ионглианг, можно просто Ионг, — явно красуясь, аристократично растягивая слова и вздернув нос, говорит Нарцисс. В ответ молча пожимаю протянутую ладонь. Мягковата. Такому спину не доверишь, — даю ему оценку и обращаюсь в слух. — Я занимаюсь ча-ча-ча вот уже десять лет. И теперь, по просьбе девушек, передаю свой опыт, — констатацией неинтересного факта заканчивает парень и выжидательно двигает вверх-вниз выщипанным бровями. Хочешь лести, Ионг? Ну на, мне не жалко, только скажу я это ровным голосом и без ложного восхищения:

— Солидно! — на это павлин сразу же распускает хвост, грациозно проведя по блестящей от лака шевелюре рукой. И шокировано замирает. Смотрит на меня: «Как, продолжения не будет?» — Буду рад научится новому у профессионала, фокстрот освоил. — Моя краткость определенно его разочаровала. Но такова жизнь. И я здесь отнюдь не ради вашего самоутверждения и словоблудия.

— Хорошо, надеюсь у тебя в сумке нормальная одежда? — показывает Ионг глазами на мою поклажу, которую я примостил на углу скамейки. Добротный «костюм Мао» его не устроил, видите ли.

Ну ничего, я подготовленный — плюс два комплекта к тому, что на мне: один для занятий и второй для вечера в компании с Ван Фей.

— И эта неплохая, но для занятия я приготовил другую. Паркету ничего не грозит, — отвечаю и ставлю себя таким образом в дружном коллективе. «Вредить не буду, но и статистом или, того хуже, мальчиком на побегушках — я не стану».

А неплохое они помещение для занятий выбрали. После раздевалки в подсобке я ожидал совсем другого и на порядок хуже. Разве что розовый пол... Но парней, похоже, это не слишком сильно смущает. А девушки где?

— Моя партнерша Сю Тинг, а также Нъя Шу и три подруги Ван Фей, Сяо Венлинг и Тен Роулан подойдут минут через десять, — словно бы отвечая на мой вопросительный взгляд, говорит наш ча-ча-ча-гуру. — А пока, вон там на пианино стоит проигрыватель, можешь попробовать все настроить, — Ионг дает поручение уже персонально мне.

Тут я мог бы и не искать выгоды, но где одно поручение, там и второе, и другие.

— Не работал с этой моделью, зажует мою пластинку и головке проигрывателя конец. Что вам за это будет? — главное ведь не встать в позу, а обрисовать перспективы…

— Я сам! — с таким возгласом Ионг вырывает у меня из рук пластинку и идет готовить граммофон к занятию. Вперед и с песней. Я пока проведу время с большей пользой:

— Парни, давайте познакомимся нормально? — начинаю я собирать досье на коллег по танцам. — Вот Ионг танцами занимается, я — учусь и работаю помощником бухгалтера. Йе Лин?

Не ожидали парни такого тимбилдинга. Но отвечает:

— Хмм, мне двадцать два года, работаю в баре «Жуйхоу йоци йойонг» (Последний заплыв) в портовом районе, но вас в него не пустят, — кичиться тем, что старше и крепче, ну так себе способ самоутверждения. Для официанта или вышибалы так тем более. Киваю в ответ, отдавая должное, и перевожу взгляд на другого.

— Эм, — неуверенно начинает говорить первый Среднячок, парнишку зовут Гу Реншу, одет он в неплохие ботинки, черные классические брюки и белую рубашку, в принципе так же, как и все мы, но выделяется длинными волосами до плеч. Они, вместе с его легкой полнотой, подростковой округлостью лица и общей неуверенностью, создают образ очень колоритного любимчика бабушки, которого она ежедневно откармливает и лепит по своему подобию. — Мне семнадцать, скоро выпущюсь, и бабушка советует мне пойти в новый колледж «Жизы де Жусуо» (Обитель знаний), — заканчивает парень, уставившись глазами в пол. Вот это я с бабушкой угадал. Мелочь, а гипотеза доказана. Приятно.

— Ну, ты как всегда, Рен! Я вот, — хлопнув по плечу товарища, начинает голосить его полная противоположность —стриженный как ежик Чэй Жикианг или просто Жики (в раздевалке мы таки познакомились), — тоже учусь с ним на параллели, а после отправлюсь в Америку к американкам! Говорят они всем все дают! — Мда, китайского Казанову ждет страна открытий, соединенных с царящими там нравами середины ХХ века. Папа или брат — ковбои и Аминь?..

— Балбес, хорошо Сяо Венлинг этого не слышала. А может, ей шепнуть? — по-отцовски положив руку на плечо, стращает парня Лин. — Вон ты как к ней льнешь?

— Да я ничего, да она... да не надо! И не льну я к ней! — на свою беду, громко возмущается парень.

— Жики, а чего ты сегодня такой громкий? — интересуется с толикой яда в голосе, во время вошедшая в компании подруг, девушка, почему-то я думаю, что ее зовут Венлинг… Попал паренек.

А эта девчонка красива. Хоть я во все глаза смотрю на Феечку, опыт позволяет мне заценить высокий, под метр семьдесят, рост и очень ладную фигурку ее подружки, которая чуть гневно, кривя симпатичное личико, перебирает подол своей юбки. Бить парня в Китая женщинам не разрешается, но вот отстаивать свою честь словесно — не возбраняется.

— Да-да. Я услышал, как вы пришли! Надо же вас заинтересовать! Хорошо выглядите, девушки! Венлинг, ты прекрасна! — задатки Казановы у парня оказывается есть, но он явно слишком старается и переигрывает.

— Кхм, — пора показать свое место и позицию. Я легко, оттеснив плечом в сторону уже откровенно поплывшего парня, открываю себе пространство для маневра. — Здравствуйте, девушки! Прекрасно выглядите. Фей, я тут новенький, познакомишь с подругами? — и попробуй мне, такому напористому, отказать.

— Эм, ладно, девочки, это — Ли Сяолун, — легкий поклон от меня,— а это Сяо Венглинг, — кивок от длинноногой красотки, — Тен Роулан, — скромненький кивочек от не менее миниатюрной китаянки в белом платьице в цветочках, — Нъя Шу, — мне кивает коричневоволосая девушка с конским хвостиком и в желтеньком платье, — а это Сю Тинг, она танцует так же хорошо, как и Ионглианг, — заканчивает представление Фей. А последняя китаянка лишь высокомерно закатывает глазки.

Мда, ЧСВ для такого количества известки на лице и уровня природной красоты зашкаливает. Волосы у Тинг собраны в две косички, свисающих сзади — это нормально, но вот полностью нарисованные брови, подведенные со здоровенными стрелками глаза, ядовито-красная помада, белые щеки и яркий румянец — нее, нафиг-нафиг.

— Мальчику честь оказываешь, Фей? Понравился? — Твою же, она еще и рот открывает!

После слов Сю Тинг повисает неловкая тишина, парни ждут развития, подруги кривят личики, Феечка замирает с широко распахнутыми глазами. Такой подставы от коллеги по танцам и, наверное, подруги она никак не ожидала. Надо что-то предпринять, решаю я, но Венг успевает раньше:

— Тинг´ушка, — длинный острый локоток почти незаметно врезается в бок крашенной девушки, — Сяолун — это не твоего поля ягодка! — «Чего? Что? Он?» Я сам ну очень удивлен такому повороту, да и остальные мысленно не сдерживаются, — чуть ли не физически ощущаю их эмоции в направленных на меня взглядах.

— Я, пожалуй, придерживаюсь мнения Ионга! — вставляю я, пока не стало поздно, и тыкаю пальцем себе за спину.

«Чего? Что? Он о чем вообще?» Теперь удивленные взгляды всех окружающих, к числу которых присоединилась и Венглинг, мечутся между мной и копошащимся за проигрывателем Нарциссом.

В ответ я развожу руками, мысленно добавляя: «Ну, мне надо было отвлечь внимание, а дальше давайте вы. Сюр будет действовать по обстановке. Можете спросить у Ионга подробности сами».

Ча-чаа! Обстановку разбавляет проигрыш танцевальной отбивки. Гений учителя танцев проверил все нюансы и запустил пластинку. Впрочем, сразу же ее и выключил, обернулся и замер, поймав на себе очень заинтересованные взгляды коллег по цеху.

— Ионг, ты правда так думаешь? — ну и дура. Кхм, ну и хорошо, что спросила. Это я о крашенной девушке.

— Наверное... — смущаясь, но по-прежнему аристократично растягивая произношение отвечает учитель танцев. Тинг в шоке, нет, она ну очень сильно удивлена.

— Тогда я, наверное, пойду? — тянет вопрос девушка.

— Дааа? — впопад, но неправильно отвечает-спрашивает Ионг.

— Пошел ты! И пока, девочки и мальчики. — Тинг разворачивается на пятках с видом оскорбленной фарфоровый куклы. Что-то понять можно только по ее глазам, так как обильный макияж надежно маскирует все ее эмоции и мимику от окружающих.

Что? И все? Ну и скатертью дорога этой даме.

А вот на Ионга даже смотреть жалко, в этом солидарны со мной все: и три подруги, которые чуть ли не махали платочком вслед уходящей китаянке, и парни, которые надеялись на более боевое, что ли, продолжение провокации…

— У нее что-то случилось? Я могу помочь? — оживает, засыпая нас аристократичными вопросами Ионг. Окружающие либо отводят глаза, либо смотрят на меня. Стрелочники!

— Не думаю, но нам ты можешь помочь, начав занятия, — заворачиваю я любое отклонение от цели встречи. По крайней мере, пытаюсь. Встаю в выжидательную позу и оглядываю коллег по цеху. — Мы учиться танцевать пришли или нет?

«Да. Конечно! Вообще, да». Нестройный хор голосов дает согласие на начало занятия.

— Ну, что же… тогда приступим. Сяолун, ты на подхвате. Фей, подскажешь ему, — переключившись на рабочий лад, Ионг раздает указания и мы начинаем выстраиваться перед ним…

Пока наконец не замираем, обретя подобие построения для начала занятий: почти как в школе, попарно, друг от друга на расстоянии вытянутых рук.

— И с базы начали под мой счет, — с места в карьер стартует учитель танцев. — Ча! Правой ногой осуществляем неширокой шаг и переносим вес. Ча! Перемещаем левую ногу к правой и снова переносим вес. Раз-два-три! Вновь правой ногой повторяем эти движения, как на первое «Ча!»

Отрешившись от инструкций, я начинаю выполнять танцевальные ката (базовые техники-упражнения в каратэ), стараясь в точности повторить движения мастера. Надо сказать, получается у меня намного лучше большинства парней, только полноватый Реншу неожиданно превосходит меня на голову, очень четко в нужном ритме переступая ногами и двигая тазом.

Ча-ча-раз-два-три! Было бы странно на первом же занятии повторить все идеально, но я и физически это сделать не смог. Хотя ритм и напоминает комбинацию «Джеб-Джеб-Отвлек-Правый боковой в корпус-Подшаг-Левый боковой в челюсть-Приставной шаг-прыжок вправо и вперед. И так Бэм! — Апперкот противнику в челюсть!»

Или уже на автомате соединяя в одно двухсекундное движение «Джеб-джеб-удар-Другой удар-Бэм! -— этот готов и давайте следующего…» Ча-ча-раз-два-три!

Это, кстати, не бонус, а больше проблема. Не уберу из своего ча-ча-ча боевой маятник и другое, значит, буду оставаться на уровне второсортного танцора, уступая Рену, девушкам и нашему гуру.

— Следующее, — ну е-мае же! А как же хотя бы сотня повторений? Но кому интересно мое возмущение! — Делаем так! Ча-ча-раз-два-три! Повторяю! Шаг вперед левой ногой, и переносим вес движением бедра. Па! — а как же «ча-ча»? — Опять на правую ногу перекладываем вес, подносим к ней левую ногу и-и. Шаг влево! После этого переносим вес и подтягиваем правую ногу. Ча-ча-раз-два-три! — мда, не просто вот тебе и «ча-ча». — Пробуем! — ну давай…

Хмм, интересненько. Я знаю десятки более эффективных перемещений, но в этом латиноамериканском ритме что-то свое. Напоминает попытки затянуть меня куда-то… Под бензопилу! Да-да.

А что?! «Раз-раз» — за шнур колесного стартера потянул, пытаясь запустить мотор инструмента, но не выходит, «раз-два-три» — отрегулировать подачу, проверить контакты и поровнее намотать шнур, чтобы он, ровно раскручиваясь, гарантировано завел моторчик бензопилы. И пошла бревнопилка!

Вжик! Намечающий надрез на бревне, поднять аппарат над стволом, и поехали «движение вниз». Пила вгрызается в дерево почти вертикально, выплевывая брызги опилок мне под ноги. «Тяну за ручку вверх!» Лезвия цепи продолжают делать ровный надрез на дальней от меня стороне бревна. «Теперь наоборот опускаю ручку!» И так раза два-три и спил готов.

Если заменить пилу на унифицированный нож и добавить робоманекен (макивара будущего) или живого противника, вообще в этом режиме работать шик — «бревна спиливать» получатся будет отлично, кровавенько…

— Внимательнее смотрим за своими движениями! — однако же, отвлекаться не стоит даже во время танцев. Как там? Ча-ча- раз-два-три и без метафор? — Да, хорошо, переходим к следующему шагу!

Какому? Где комментарии?

— Сяолун? — ааа, держи меня за руку Ван Фей! Семь раз, да!

Однако, марка прежде всего.

— Да, — ровным голосом, не даем почувствовать заинтересованность. Чем меньше женщину мы «любим» (глазами), тем больше нравимся мы ей. — Прошу!

И держа в руке маленькую ладошку Ван Фей, я замираю, чтобы выслушать очередные указания Ионглианга и пойти дальше.

Все оказывается до банальности просто.

— Отрабатываем базу в парах, девушки или Реншу контролируют партнеров. Начали! — хлопком ладоней завершив фразу, Ионг, ведя воображаемую партнершу, занимает место перед зеркалом. Показывая, что нам следует делать на своем примере, — Ча-ча-раз-два-три! — он начинает двигаться, задавая ритм движениям всех присутствующих.

Вливаюсь в коллектив танцующих, отдав ведущую роль более опытной Ван Фей.

— Неплохо, Сяолун! — делает мне комплимент по ходу выполнения движений Фей. Спустя пару минут.

— Стараюсь, ча-ча?

— Раз-два-три! Да, — чуть сбив дыхание, отвечает девушка.

Я сразу же перехватываю инициативу. Да и вроде бы связка «легла». Пока не идеально, но главным в паре должен быть мужчина. Если что, Фей меня поправит.

Вот как сейчас. И еще раз… Ну, не все же сразу я делаю неправильно?..

— Так, теперь под музыку. Рассчитываем силы, потому что благодаря партнеру Ван Фей, — Ионг бросает благодарный взгляд на меня, — сегодня и надеюсь, в будущем, для нас звучит пластинка на полчаса латино-американских ритмов.

Мда, удружил мне Ионг, а ведь парни и Лин похоже не фанаты такого марафона. Больно кислые у них физиономии. Ну-да, ну-да, полчаса ча-ча-ча неподготовленного физически парня гарантировано заставят сильно выложится. Как бы и умелому танцору Реншу плохо не стало.

Кто виноват? Да вот Ионг прямо указал кого благодарить.

И вот наступает двадцатая минута, когда у парней, подписавшихся на это уже сомнительное танцевальное мероприятие, начинает закисляться мышцы.

До этого они держались привычные пятнадцать минут на достойном уровне, еще пять сверху терпели, а потом посыпались, к вящему разочарованию и зависти партнерш. Ведь ваш покорный слуга, как и Ионг, надо отдать должное уважение учителю танцев, спокойно продолжали держать ритм и такт, давая волю более опытной партнерше и даже воображаемой (Ионг).

Получается, парни выдохлись, а девушкам хоть бы хрен? Они более тренированы? Да именно так, но это как раз таки прогнозируемо. Да и девушки на опыте энергию сэкономили.

Я сам не особо сдерживая силы, сейчас, после почти получаса танца, кайфую от приятного тепла во всем теле и от красивой партнерши на расстоянии вытянутой руки. Ежедневные пробежки в одиночестве или занятия танцами? Я теперь не смогу быть столь категоричен в выборе.

К тому же, во время забега вокруг меня точно не будет танцевать такая красивая и приятно пахнущая яблочным парфюмом девушка. Фей изредка еще и искренне улыбается, забываясь в энергии танца.

Сшип-все! Пластинка, к сожалению, конечна, и наш танец постепенно в такт затихшей музыке завершается.

С улыбкой я делаю кивок-поклон в сторону Фей, в ответ получаю такой же и еще пару слов от совершенно счастливой и совсем чуть-чуть уставшей девушки:

— Фух, классно. Сяолун, ты молодец! — вздевает в победном жесте свою ручку Феечка. — Еще десяток занятий, и у нас есть все шансы победить! — восклицает воинственная красотка. Но спохватившись что сболтнула лишнего, она замирает передо мной, как кролик перед удавом, пытаясь своим взглядом загипнотизировать меня…

— Дааа? И где?! — растягивая свои вопросы, я как бы принимаю ее игру. Ну-ка, красавица, объяснись. Ты можешь найти возможность оправдаться в моих глазах.

— Конечно! Это будет круто! — восклицает Ван Фей, и уже сблизившись со мной, добавляет, — Я обязательно расскажу во время вечера в «Небе». Хорошо? — ох, щенячьи глазки — гипноз продолжается. Поддаюсь, пока ничего криминального она не сделала.

— Хорошо! — улыбаюсь. Сейчас прощу, потом… Еще раз повторится и ариведерчи. Будет жаль конечно, но время, нервы и главное, репутацию, стоит оберегать и приумножать. С надежной второй половинкой это сделать легче, но вот с ее полной или частичной противоположностью… — Такси будет ждать нас через полчаса-час. Я буду ждать внизу. Ок? А пока — переодеваться.

— Да, — и подарив мне улыбку, девушка повернулась к Ионгу, который, выключив проигрыватель и привлекая хлопками внимание, выходит в центр зала.

— Уважаемые друзья! И ученики! Я очень рад, что у нас сегодня была длинная мелодия. Вы все получили удовольствие! — ага, парни, с которых ручьями течет пот, оценили. — А некоторые показали то, к чему другим нужно стремиться! В следующие разы в субботу-воскресенье, в шесть часов, не опаздываем. Всем спасибо! — завершает он свою речь театральным поклоном.

Мы ответно кланяемся и начинаем расходиться, я еще не забываю прихватить свою пластинку. Она моя, значит, казенная, беречь и бдить надо.

— Слушай, Сяолун, — обращается ко мне в раздевалке Лин. Вот надо ему спрашивать в такой момент? Я не при девушках будет сказано и показано, сижу со спущенными брюками, стягивая с себя всячески этому сопротивляющуюся штанину. Давай же! Крык! Вот надо было меня отвлекать!

— Лин, блин! — предела моему возмущению нет и не будет.

— Сам такой!

— Чего?!

— Чего слышал! Хочешь объясню?

— Блин, да я про то, зачем ты ко мне подошел? — будет он мне угрожать, жаль я сейчас совсем не боеспособен. А лезть на него с ногами, опутанными штанами, верх глупости. Поэтому буду решать вопрос в словесной дуэли.

— Сам такой! Слушай, а давай ты пластинку потеряешь или сломаешь?

— Чего?! Не буду я ничего с ней делать, она дорогая.

— Да? Насколько?

— На четверть зарплаты рабочего!

— Чего?

— Рабочего! За триста гонконгских долларов купил!

— Ничего [группа непереводимых идиоматических выражений] себе! — не обращая внимание на мое передразнивание, разражается китайскими матерными словами Лин. Такого насилия над своими ушами и психикой даже я не выдерживаю:

— Эээ, хорош эфир засорять! — где он только такому научился? Я половину не понял! Чертовы китайские диалекты и их смесь.

— Чего?

— Девушки услышат! Им не понравится, баран. Даже мне неприятно! — самое интересное, что сказал это уже наливающемуся краснотой «барану» Лину не я, а понявший свою ошибку и пятящийся к выходу излишне разговорчивый сегодня Жики.

Язык без костей до добра не доводит.

— Жики, беги уже! — послушал моего совета, за ним срывается Лин, бросив на меня предостерегающий взгляд.

«Ну теперь можно спокойно одеться» — думаю я, но вдруг из коридора до моего слуха доносится резкий удар и женский вскрик. Парень такую тональность точно не выдаст.

Быстро натянув порванные брюки обратно, направляюсь к двери.

— Отойди! — чтобы пройти дальше, мне приходится резко сдвинуть в сторону робко крадущегося к дверному проему Рена. — А теперь за мной и будь готов! — хотя, что он может… В коридоре уже слышны рыдания и женские ругательства. И чьи-то оправдания.

Ну да, Лин добегался. Твою же, до встречи с Ван Фей он добегался! В полумраке коридора сбил вышедшую из раздевалки девушку, которая сейчас льет слезы в три ручья.

Ух, ладно, с ним девушки разберутся, а мне надо спасать Фей от фингала чем-нибудь холодным, — половина ее щеки вон как покраснела. Но сначала ее женская охрана из подружек, которые мне и пыхтящему за спиной Рену явно не рады.

— Мудак ты, Лин! А вы чего прибежали на девушку смотреть? Идите отсюда! Нечего! Мы сами разберемся. И ты тоже, мудачило, вали! — Сяо Венглинг страшна в гневе. Лин отлетает в нашу сторону так сильно, что мне приходится его страховать, мягко укладывая на землю, чтобы не было еще одного травмированного.

— Ничего не разберетесь, только хуже сделаете. У меня друзья врачи, я знаю, как избежать фингала…

Меня прерывает вопль-взрыд от Фей, которая, услышав наши переговоры, вообразила себе все самое худшее. Сяо Венглинг, морщась от неутихающего даже под уговорами воя подруги, уточняет:

— Правду говоришь? — «Если не учитывать то, что навыки я получил в прошлой жизни, сказал ли я правду?»

— Да, конечно. У вас что-то металлическое и прохладное есть?

Быстрее всех реагирует Нъя Шу:

— У меня мороженное, оно же холодное, пойдет? — девушка зарабатывает пару очков и заинтересованные взгляды вперемешку с удивлением. — А что вы так на меня смотрите? После ча-ча-ча можно есть все, что угодно!

Сомнительная логика, но...

— Тащи скорее! А вы ее вещи соберите, ей лучше домой, мало-ли, сотрясение мозга.

— Это серьезно? — уточняет Тин Роулан.

— Ну, лучше денька три-четыре провести в постели. — Уровень образования сейчас… «Голова может болеть, а как конкретно и все остальное — заумными терминами скажет доктор».

— Больноо ногууу! И лицоо! Не хочу фингаалл! — надрывается Ван Фей, перемежая слова с рыданиями, и держась за щеку. А платье на ней уже вечернее. Ффс, одно к одному.

Наконец, Шу вручает мне мороженное, и я выдвигаюсь к эпицентру женской боли, страданий и рыданий в виде сидящей на деревянном паркете девушки, которую по-прежнему безуспешно пытаются утешить лучшие подруги.

— Держи, Фей. Приложи, с этим будет легче. Вот так-то лучше, — поправляю вафельный стаканчик на щеке девушки под благодарными взглядами подруг.

— Хнык, легче.

— Конечно легче, вот сейчас тебе девушки помогут подняться и привести себя в порядок, а дальше мы уже на такси довезем тебя прямо до дома.

— Дорого, хнык, меня и так мама за платье... — Уаа… — Почему он в меня врезалсяяяя!

— Нормально! — не говорить же, что для меня совсем бесплатно. А по приезду… соберу доброму водителю из парка ЛТБ символическую сумму и попрошу развезти меня и девушек по домам.

Ай-ай!

— Она ногу подвернула, Сяолун! Что делать? — обращается ко мне Венг, показывая на висящую на плечах девушек Фей.

Но не успеваю я издать и звука...

— Давайте, я ей помогу? — ой, дураак, после столкновения лучше бы не отсвечивал.

Девушки на Лина чуть ли не зашипели. А за ответом от Венг дело не стало:

— Иди ты знаешь куда?! Я сказала, Сяо-лун! Чего непонятного? — и уже нормальным тоном обращается ко мне, — Сяолун?

— Надо на свет, я должен пощупать, — пожимаю плечами и в ответ на непонимающий взгляд, шепчу ей на ушко, — Мало ли сломала, тогда можем хуже сделать и нужно будет фиксировать ногу.

Кивнув, Венг командирским тоном добавляет во всеуслышание:

— Шу, иди глянь раздевалку, чтобы он ничего лишнего не увидел, и скажи, когда можно будет заходить. Фей, кончай реветь, ничего у тебя не будет! Мальчики, вы идите, нам только Сяолун нужен. Ты вообще вали! — нда, Лину это ЧП простят еще не скоро.

Спустя минуту меня запустили в более ухоженную, не в пример мужской, женскую раздевалку. Оглядывать помещение по вполне понятным причинам я не стал и сразу же подошел к пострадавшей.

— Ну что же, — после минутного прощупывания припухшей лодыжки и разговора «тут больно, а тут?», голосом терапевта с десятилетнем стажем выношу вердикт. — Бегать и танцевать Ван Фей сможет недельки через две, пока же стоит поберечь ногу. Поэтому уж простите, но по лестнице и до машины понесу ее я один. Она сама или с вашей помощью будет дополнительно беспокоить больную ногу. Все, пожалуй.

— Давай так и сделаем, Сяолун, — говорит под согласные кивки девушек и пострадавшей Сяо Венглинг. — Ты только штаны переодень. Квартира ее родителей на втором этаже, — замечает она мне с улыбкой.

— Да, конечно. Подождете? И да, бабушку на входе позвонить не просите, — говорю, и под вопросительными взглядами поясняю, — такси уже едет.

_______________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 10

10

Сегодня на набережную Джунк бухты и прилегающие к ней районы города спустился холодный туман.

Декабрь в субтропическом гонконгском крае гораздо теплее, чем в Центральной полосе России. Температура в зимние месяцы редко опускается ниже пятнадцати градусов. Только в такие туманные дни как этот жителям приходится утепляться и согреваться чаем или чем-нибудь высокоградусным.

Вот и я, заряженный домашним чаем, крутил педали синего «раритетного» велосипеда, подаренного мне отцом на день рождения. Только непосредственно дарение было четыре дня назад. Или двадцать пять — после знаменательной даты в Григорианском календаре, — у китайцев своя астрологическая математика, ничего не поделаешь.

А подарок подходящий, очень привлекательный для мальчишек и воришек. Впрочем, для последних отец предложил суровое решение. Теперь на раме я вожу отрезок цепи и амбарный замок.

Настилы на сваях, ведущие к нашей конторке-«офису», сегодня скользкие, поэтому, молодецки соскочив с велосипеда, я пошел по ним пешком, выискивая глазами куда можно присобачить охранную конструкцию.

Прицепив транспорт к вбитой в стену стальной скобе, я широкими шагами пошел в здание. Меня встретил дружелюбный перезвон дверных колокольчиков, и я ворвался в рабочую атмосферу нашей преуспевающей мини-компании с большим будущим:

— Привет, девушки! А где все? Какого?! — закончил я свое приветствие, перехватывая чью-то руку, тянущуюся к моему шивороту. Ну и лапища…

Контакт! Отметив размер ладони, да ну нафиг, ломаю средний палец противника, не думая о болевом и, окончательно развернувшись лицом к нападающему, дергаю Колосса за запястье так, чтобы он пролетел мимо меня. Поворот на сто восемьдесят! На! Крутанувшись, я добиваю его левым локтем в нос. Ска! Больно!

Отлетев после удара на пол, я быстро вскакиваю на ноги. Колосс оказывается еще и аномально тяжелым! Даром, что сейчас он лежит, захлебываясь собственной кровью, текущей в рот из свернутого и вдавленного внутрь носа.

Достав из кармана легкую, но прочную явару, я думаю что мне делать, стараясь не обращать внимания на больно саднящий локоть. Сука! Знал бы прикуп, берег бы его. Если здесь еще такие, здоровья мне на всех не хватит. Придется превращать японскую палочку-выручалочку в летальное оружие.

Отхожу в угол, поближе к двери, ведущей в основные помещения конторы и, прислушиваясь к звукам шагов и разговоров за ней, начинаю сноровисто вращать часть пятнадцатисантиметровой явары диаметром в два с половиной сантиметра.

Через десять секунд я уже держу в руках два предмета: в левой — полую явару, в правой десятисантиметровый клинок, имеющий вместо рукояти неприспособленную под хват короткую резьбу. Смирившись с необходимостью убивать, собираю нож, вкручивая клинок в явару, только в этот раз лезвием наружу.

Да, гарды нет и рука может соскочить, но очень маловероятно, что я попаду противнику в кость или твердую защиту. Бросаю недовольный взгляд на затихшее в углу тело. Мда…

Кому вообще могло потребоваться вламываться в здание конторы и натравливать на меня этого метиса ростом под метр девяносто и с огромными гипертрофированными мышцами? Да блин, где хоть один посетитель?!Так, кто-то еще бежит в сторону конторы?

Я сейчас точно отчетливо слышу тяжелый топот по деревянным настилам. Надо менять позицию! В несколько быстрых движений перебираюсь к закрытой двери на улицу и встаю так, чтобы сподручнее было всаживать вошедшему нож прямо в сердце. Но если гражданский… А пусть он попробует угадать, что у меня спрятано в рукаве!

Дверь распахивается и передо мной оказывается какой-то ускоглазый Парень ростом с меня. Без раздумий сунув кулаком ему в солнышко и прихватывая задыхающегося молодчика за рубашку, я разворачиваю его поперек двери.

— Вы кто такие? — спросил я, внимательно контролируя движения, у вставших за спиной Парня и порядком опешивших от моего приема двух молодых Мужчин в обычной городской одежде и без видимых признаков криминального прошлого или настоящего. — Что же вы молчите? Считаю до пяти и начинаю стрелять на поражение!

Ага, пальцем, но они-то точно лишний раз подумают...

— Малец, не дури! — с нажимом посоветовал мне Мужчина-1 с пробивающейся ранней сединой. Вывод — по положению он старший среди этой тройки. — Ты не в то время и не в том месте! За огнестрел тебе вообще тюрьма светит.

— Я бы поспорил, но не буду! — начал отвечать я. Однако не вовремя в моей руке начал дышать Парень. Зараз, он раскроет ведь мой блеф, — Не дышать! На! — Я вынужденно прописал ему удар в солнышко. Одной левой! А в сторону мужика зашипел. — Стре-ляю че-рез... Раз! Два!

Меня перебили.

— Хорошо-хорошо, мы уходим! — Посчитал меня дураком?

Сказал же я другое.

— Нет, вы отвечаете. Кто? Три! — Мужчины замерли. Подросток с огнестрелом — это вам не полицейский, а риск получить свинец сразу с занесением в тело. — Четыре!

— Стой-стой! Мы из клана Фа! — поднял руки старший.

Второй противник вообще постарался слиться с окружающим пейзажем.

— Фа? — переспросил я. Соль, о, си сели со мною на такси. Не слышал. Надо колоть. — Что за клан? Точнее, только какие резоны и численность. А ты, — Парень вновь получил от меня удар левой в солнышко, — не дышать! Будете плохо отвечать, досчитаю до пяти! Давайте, повторно подсказываю: откуда клан, зачем вам прокат, сколько пришло человек, кто старший? Ну?!

Мужчины, огорошенные списком выкаченных мной требований и вопросов, выпучили глаза. То есть сильно я их удивил.

Это даже хорошо… По тревожному сигналу, который, я надеюсь, успели подать, Иимура отправит сюда семнадцать бойцов группы «ЭС» «Триппа». И тогда нападавшим придется туго. У наших есть не только холодное оружие, к тому же следом за ними выдвинется около тридцати бойцов группы «А». Писец котятам из клана Фа! Моя же тактика проста — нужно тянуть время. В крайнем случае я наношу урон и сразу убегаю.

Соображали бандиты долго, но все же успешно.

— Старший, — как бы размышляя, произнес Мужчина-1 и вдруг исправился, со странной интонацией добавляя, — Старшая в здании.

Мои брови подскочили вверх.

— Да ладно. Женщина? — неверяще протянул я. Такое только в легендах должно быть, на деле — иной у азиатов менталитет. Иной. Женщина в лидерах — разве что в банде какой-нибудь. А эти... Хмм, вполне может быть.

— Да, Фа Иинг, — сказал мужчина. Тетка да еще и Орлица (прим. пер. — Иинг) на мою голову. — Мы пришли поговорить! И обсудить!

— Заметноо! Сколько вас? — Для острастки я встряхнул парнем в моей руке.

— Десять! — Мужик, ты со мной блефуешь?

— Не дышать! — Хррр! Блин, этот Парень уже имеет нездоровый вид и почти висит на моей руке. Да еще и умножаем сказанное Мужчиной на полтора-два... Минимум пятнадцать получается. Мда, тяжко. И тихо тогда наши к ним не подойдут, сейчас еще и «лодочники» прибывать начнут. Потом слухи поползут. Я вздыхаю, набирая полные легкие воздуха. Ну что же, придется мне этих троих по жесткому варианту работать и потом оборонять выход-вход из здания до прихода подмоги.

Я быстро оглядел напряженно смотрящих на меня Мужчин, высунувшись из-за трепыхающегося Парня. Ага, у старшего минимум тесак за поясом, — куртка топорщится, у Мужчины-2 одежда слишком свободная, плохо, никак не пойму есть или нет оружие.

Неожиданно сзади до меня донесся едва различимый звук открывающейся двери. Черт! Какая сука…

— Тайфань, чего ты там разговорился? А? — произнес и замер в дверях Шрам с двумя тесаками за поясом. — А?

А вот и нет! Я резко втыкаю нож. Чавк! Чавк! Аааа! Взвыв, ранее удерживаемый Парень сползает по косяку, держась за разодранное бедро обеими руками. Я же в три больших прыжка оказываюсь перед положившим ладони на рукояти тесаков матерым врагом. Заметив в его глазах понимание «сейчас умру», резко наклоняюсь, выбрасывая смертельный удар ножом в пах. Чавк! Умрет не сразу, но гарантированно, от кровопотери или инфекции.

Мужик с уродливым шрамом на щеке, пискнув на ультразвуке, упал на колени от боли, открывая мне вид на пять Плохишей, удивленно смотрящих на нас из глубины следующего помещения (планировка конторы последовательная, как отсеки подводной лодки: холл со стойкой регистратуры и пятеркой стульев, зал ожидания и три-четыре места для сотрудников, подсобка-столовая, пустой коридор ожидания с парой стульев, бухгалтерия конторки и «офиса»… Удобно, но сейчас).

— На! Нахуэй! — с криком добив закрытием двери Шрама, отбрасываю его внутрь здания и перекрывая застрявшим телом выход для Плохишей, так и не успевших ничего понять.

Заголосили! Дошло прощание! Я же прыгаю в сторону входной двери, но, обманывая ожидания Мужчин, в последний момент резко меняю направление. И вместо того, чтобы драться с ними, нацеливаюсь на маленькое, только для света в холле, окошко.

Закрыв лицо руками и локтями, я прыгаю вперед и вверх, с громким звоном разношу хлипкую конструкцию оконного переплета и улетаю на улицу. И прямо в полете понимаю, что закончу в воде, поэтому вытягиваю руку и нож вперед и быстро хватаю ртом дополнительный воздух. Уффф!

Задержать дыхание! Сильный контакт с поверхностью воды, и я иду к темному илистому дну.

Неожиданно сильным течением меня начинает сносить под пришвартованные лодки. Укрытие! Я начинаю часто волнообразно двигать ногами и телом, — плыву как дельфин, экономя силы и кислород.

Моя остановочка! Подплыв к поверхности и сгруппировавшись, я плавно вынырнул и распрямился, вложив все силы в один удар.

Треск! С громким хрустом и щелчком на треть вошел мой нож в борт лодки. Вдохнув живительный воздух, я облегченно повис на рукояти и, стараясь шуметь поменьше, попытался отдышаться. Течение ладно, был риск попасть в нередкие здесь из-за быстрого течения водовороты плюс мокрая одежда — так я мог сегодня и потонуть.

Поплавал, отдохнул, пора и честь знать. Оглядевшись, я прислушался к портовому шуму. Меня никто не торопится искать: редкие гудки проплывающих в густом тумане крупных судов, далекие клаксоны автомобилей из города и крики чаек.

Холодно. Надо срочно заканчивать бодрящие водные процедуры, да и проконтролировать захват бойцов противника не помешает. Командовать я могу и в мокрой одежде.

Ну ничего себе меня унесло! Причальный знак конторы в полукилометре. Взобравшись на палубу минишхуны, я удивленно развел руками. Но делать нечего, я нужен на месте. Однако...

Через двадцать-тридцать минут я, закутанный в конфискованный на лодке плед и с ножом в правой руке выбрался на настил метрах в ста от нашей конторы (мокрую верхнюю одежду припрятал по дороге сюда под одним из причалов).

— Свой-свой, я — Сюр! — остановил я поднятой левой рукой собиравшихся мне сделать замечание бойцов из оцепления. Двойками они перекрывали проходы по настилам между прибрежными строениями к «офису» от посторонних и от побега. Значит, оперативно сработали. Гуд.

— Чем докажешь?

— Светить лицом не буду. Смотри сколько зевак вокруг! — закутался я. Не им в укор. Попробуй разогнать эту флотилию…

— Он! — Бойцы не сговариваясь переглянулись. Приятно, узнали. Подмигнув мне, старший из них перешел на уличный сленг. — Слушай, паренек, вон там тусуется наш Толстяк, иди к нему. Очень его интересует твоя судьба.

Кивнув бойцам, я пошел в указанном направлении, украдкой рассматривая диспозицию. И уже на подходе к импровизированному штабу я получил возможность наблюдать, как работает «Триппа».

Точно не знаю, кто сегодня командир оперативной группы, но его действия стоит отметить премией и благодарностью. Под каждым окном засада, черный зев чердака открыт и к нему приставлена лестница, — значит, ценный архив взят под надежную охрану и в случае чего может быть активирована запальная система уничтожения всех бумажных носителей данных. Ну и главное — между нашим парламентером и противником уже идут переговоры через приоткрытую дверь главного входа.

Надо бы и мне дополнить оперативную информацию, но не больше. Если я влезу — могу только испортить на первый взгляд отлично работающую военную машину. Сколько раз говногенералы хотят «как лучше», столько же раз исполнителям и командирам огневого (боевого) подразделения приходится расхлебывать. Не хочу попасть в раздел этой печальной статистики.

— Здравствуй, Бочка, у меня все на мази, — по бандитски доложился я временному командиру оперативной группы.

— Сю-юр, у нас, как видишь, тоже, — обвел рукой поле спецоперации Хан. Маска не дает мне разглядеть широкую улыбку на лице, но глаза выдают его настроение. Рад чертяка, что я не в захваченном здании и здоров.

— Их человек пятнадцать, из них два калеки, последних лично «видел». К тому же в их ватаге баба рулит. Называли имя Иинг, но сам понимаешь... — кратко вывалил я на Бочку информацию, сленговыми словечками отмечая степень ее достоверности. — Так-то.

— Ммм, «баба Орел» — это сильно. Не знали, со мной ее ближник, значит, говорил. Ну-ну, — недовольно причмокивает губами Хан.

— Что будете с курями делать? — Я поморщился. Шифровка нужное дело, но псевдофеня... Псевдопреступный жаргон в большом количестве для меня как звук «вилкой по стеклу».

— Хе-хе, чердак они зря отдали. Точнее, хорошо, нам же лучше, они быстрее от дыма задохнутся. Сейчас рукав с помпой принесут и сырые дрова с покрышкой, закачаем им дымок через чердак?

— Ты у меня спрашиваешь? Вообще, сложновато и грязновато, но уж лучше на легкий пожар и задымление свалить все слухи и разговоры, чем на место серьезного боя и побоища. Все же градус не сравнить, — сказал я уже нормально, потому что любопытные глаза и уши минуту назад были отогнаны подальше, а находился я в метре от Хана. — Сегодня ты непосредственный руководитель, действуй, но давайте лучше жестите, чем расплачивайтесь за мягкость. Разве что Иинг…

Бочка на это понимающе покивал.

— Даа, доведу. Ты чего подрагиваешь и тянжун?..

— Искупаться пришлось. Ты же… Хан улыбнулся. — Все ты понял. Машина рядом? — кивок, — дашь бойца?

Бочка отрицательно покачал головой.

— Все заняты, но водилы дежурят, найдешь метров триста между доками. Там…

Выслушав его объяснение, я пошел к водителям в надежде раздобыть во что переодеться и чем согреться.

***

В одном из портовых закутков бойцам временной штурмовой группы «Центр» и ее первому номеру с позывным Косатка (Худжин) командир с позывным Губач (Сюнг), он же начальник всех «ЭС», доводил последнюю оперативную информацию перед выдвижением отряда на позицию:

— Среди противников верховодит женщина. От дыма ее и ближников должны отвести туда, где есть воздух и вода, чтобы намочить платки и иные средства защиты. В конторе таких места два: туалет и столовая.

Но к последней мы подачу воды перекрыли. Поэтому гарантированно они сами пойдут в санузел. К тому же, там им легче обороняться.

Ваше преимущество — внезапное нападение через потайной ход прямо с чердака. Аккуратно, и смотрите в оба! Часть потолка для вида. Все ваши громкие движения или слова будут слышны в туалете, поэтому идете заранее и слушаете команды поста около прохода. Скажут замереть, — для доходчивости командир показывает свой массивный кулак с костяными мозолями, — выполните!

Главный с позывным Бон-бон.

Да, тот самый, Подрывник. Поэтому тоже не тупите. На месте работаем жестко, помните про прыжок с падением в броне. Поломаете ноги… Лучше не надо! И наконец, помним, что вы секретное подразделение и в черной боевой экипировке вас должны увидеть по минимуму. Ворвались, оглушили или — командир переводит взгляд на пару бойцов, замыкающих пятерку, дополнительно вооруженных револьверами с патронами замкнутого типа, — ликвидировали. Так, сейчас на моих девять сорок одна. Дым пойдет в десять десять. Но сигнал вам даст Бон-бон. Вопросы? Нет вопросов. Тогда скрытно выдвигаетесь на позицию, как оговаривалось ранее! Хау! (Я все сказал!)

— Хау! (Я все принял!)

Штурмовая группа с Косаткой во главе начала движение к месту встречи с постом. Канг Йи или Косатка сегодня вновь покажет, что работа на острие атаки — его предназначение. Инструктор, давший ему позывной Косатка за силу и скорость, так пояснил его символизм: «Косаток называют «морскими волками», потому что они охотятся стаей. Для них характерны сложные стратегические схемы, где каждый отдельный участник занимает свое место на «поле брани». В случае первой неудачи, эти хищники перегруппировываются и продолжают нападение — это очень настойчивые охотники, как правило, получающие то, зачем приплыли. Между собой они очень дружелюбны, щедры, и добычу делят поровну. Среди группы нет недопонимания, потому что интересы стаи — превыше собственных».

Так говорил инструктор, и Йи с честью будет бороться за тех, кто хочет оставить потомкам светлое и достойное будущее. Он с бойцами и командирами сможет преодолеть все передряги и спецоперации на пути и даже такие, как «резня в Шаотоджау»...

За спиной Косатка чувствовал присутствие и поддержку боевых товарищей, с которыми ему предстоит пробиться через вражеские ряды, чтобы освободить гражданских и скрытно покинуть зачищенное здание.

В тени между домов, откуда виднеется угол конторы по прокату лодок, штурмовую группу встретил Бон-бон в гражданской одежде, но с закрывающей лицо красной банданой. Йи подошел к нему на доклад:

— Бон-бон, группа «Центр» переходит в Ваше распоряжение. Старший группы, позывной Косатка. Хау! — доложил, теперь можно сбавить напряжение в мышцах. Нужно беречь силы и не тратить их для позерства.

— Понял. Бойцы, там, куда вы сейчас пойдете, шуметь нельзя вообще. Решаем все вопросы сейчас. Сначала внутри группы, потом со мной. По схеме еще раз пробежимся и через десять минут на позиции. — Йи кинул. Дельный совет.

Косатка быстро обернулся и начал критически осматривать внешний вид и экипировку бойцов, проверяя надежность некоторых креплений и общую шумность отряда. Отдельно Йи проверил револьверы двух бойцов. Наконец все, даже мельчайшие недочеты у подчиненных устранены. Значит можно проверить последнее.

— Достать респираторы! Надеть, проверить плотность прилегания к лицу, — приказал он.

Бойцы четко, как отрабатывалось на многочисленных тренировках, стали надевать защиту для органов дыхания.

Проверка как и должно быть, проблем не выявила.

— Добро. Ни у кого проблем нет? — В ответ тишина. — Хорошо. Бон-бон, группа готова к заданию. Хау!

Косатка вытянулся, обращая на себя внимание старшего.

— Хорошо, тогда знакомимся с последней схемой работы, — на небольшой планшетке командир расправил листок с простым рисунком здания конторы «вид сверху», на котором стрелками показан путь продвижения группы. Бойцы сгрудились вокруг. Косатка оказался у плеча Бон-бона. — Вы уже видели эту карту, но теперь вот здесь учтите — мы подсмотрели в щели еще две баррикады противника. Поэтому после оглушения всех в туалете перемещаетесь сначала в эту сторону здания. В бухгалтерии держат связанных гражданских. Их привязали к стульям. Развязывать будет некогда, поэтому вам придется их прямо на стульях выкидывать в окно, пока они не надышались дымом,.. или, я разрешаю, действуйте по обстановке. Успеете разрезать путы — хорошо. В любом случае, как войдете, при первой же возможности разбейте стекло, деревянные решетки выдернут снаружи. Это все изменения. Вопросы?

— Эвакуация противника? — Для Йи важно, чтобы у представителей «Лунга» (Ветра) — разведнаправления организации «Лунг.Триппа.Беккен» была возможность «спросить» с нападавших за сегодняшнее и, конечно, предотвратить будущие атаки.

— Эти тоже не надышатся, сработаю я и еще двойка. Действуйте без оглядки.

— Хау! (Нет вопросов/Я все понял!)

— Хорошо, тогда следуем за мной, следим за моими жестами, — Бон-бон поднял ладонь правой руки. — Хау!

Хау! Теперь Косатка стал ведомым старшего командира, а за ним попарно идут четверо бойцов: двое вооруженных только дубинками, двое дополнительно с револьверами в жестких пластиковых поясных кобурах. Влить расплавленный химпродукт в форму — просто, да и по ударопрочности такая кобура превосходит деревянный аналог. Все оружие и экипировка спецназа Триппа выкрашены в поглощающий свет темно-синий, почти черный цвет, удобно и маскирует в полутемных помещениях или ночью на улице. Придумки инструкторов до глубины души поражают молодых бойцов, над чем Йи и другие опытные командиры посмеиваются, объясняя эти особенности.

Есть и минус у этого типа униформы. Из-за того, что шлемы и броня не дают воздушным потокам свободно циркулировать вокруг тел и сковывают движения, у бойцов и Йи притупляется ощущение присутствия рядом боевых товарищей, но контакт восстанавливает рука, лежащая на плече идущего впереди. В любой момент боевые братья помогут друг другу и, действуя в одном построении с Косаткой на острие, выполнят поставленные задачи.

Лестница. Построение рассыпалось: бойцы поднимаются друг за другом в большое боковое окно, ведущее в темный чердак длинного здания конторы.

Наконец все поднялись по лестнице. Группа вновь в сборе. Бойцы пошли дальше аккуратно, почти на корточках, стараясь двигаться бесшумно.

Только в конце маршрута Бон-бон позволил распрямиться, перед этим встретившись с разрешающим взглядом с одним из своих слухачей и помощников. После чего, развернувшись к штурмовой группе, жестами подозвал Йи. И в полутьме чердака начал на пальцах показывать, что ему нужно от Косатки и парней.

Через пять минут все бойцы разместились на позициях. Йи досталось самое ответственное. Ему приходится, расставив ноги на ширине плеч, стоять на двух поперечных балках перекрытия, почти не дыша. Под ним расположен тонкий деревянный прямоугольный люк — пластина метр на полтора, который является частью потолка и обычно отодвигается в сторону. Но сегодня Косатка по сигналу должен проломить это ложное хлипкое перекрытие тайного лаза и рухнуть вниз. За ним последуют его боевые братья.

А потом…

Пот предательски начинает струиться по лицу, но шевелиться нельзя. Снизу до бойцов доносятся обрывки эмоционального разговора между мужчинами и девушкой на шаньсинском диалекте. Тарабарщина северная!

— Бал… еонги… улинэун бал-эул сэолджэонг ? … Нан вонхаджи энх-ассда! (Пожар… дым… Нас подожгли? … Я не хотела!)

— Лин, джока, джеогджэонгхаджи мэсейо, хонлансэулеоун сангхванг-исэо наэга дангсин-эул ккэонаэль джеос-ибнида! (Иинг, племянница, не переживай, в суматохе я тебя выведу!)

Заметив командный взмах Бон-бона, дальше Косатка не слушает, с треском влетая ногами в деревянное перекрытие.

Больно ударившись пятками и боком о землю после неудачного приземления, Йи тут же толкает пол локтем, откатываясь в сторону. Его ошибка не должна стоить завала-кучмалы из бойцов группы. Один из них, следующий в дырку в перекрытии за Косаткой, успевает на секунду повиснуть на руках, чем позволяет командиру уйти из точки приземления.

Но перед глазами Йи уже стоят противники — мужчина в дорогом костюме и красивая девушка в красном в окружении еще двух человек. Из положения лежа дубинкой не помашешь. С щелчком Косатка резко выхватывает револьвер из кобуры и выдает быструю очередь из семи выстрелов в район коленей, виртуозно раз за разом взводя курок и нажимая на спуск. Благодаря особому боеприпасу оружие звучит почти бесшумно.

Зато вскрики и звуки падения раненных разносятся по туалету. Отпустив бесполезное оружие, Йи быстро встает на четвереньки и уже с них вскакивает, снося в конце прыжка девушку, по ноге которой промазал.

От быстрого удара тяжелого тела бойца группы «ЭС» легкая Фа Иинг, громко вскрикнув, отлетает в деревянную стенку туалетной кабинки. Йи по инерции тянет за ней, из-за чего он почти всем весом падает на ноги девушки, сбивая себе дыхание.

Помощь приходит со стороны, его дергают за плечо и помогают подняться. В глазах у Йи начинают играть легкие звездочки. Но проморгавшись, он срывается вперед в сторону задымленного дверного проема, чувствуя как утягивает за собой боевую «сцепку» из товарищей. Не время для слабости, впереди противники и задача спасти заложников!

В дверях он отмечает, что навстречу по коридору, спеша на шум, бегут двое крепких мужчин. Стиснув зубы, Косатка рвется вперед, напрягается и резко поворачивается боком, выталкивая вперед бойца справа. Тот не отпустив плечо командира, летит на врага и наотмашь бьет ближайшего противника по лицу дубинкой. Того сносит от точного удара в стену. Второй противник не успевает отступить назад, потому что ему в живот влетает ногой Пловец, секундой раньше выпрыгнувший следом за бойцом из-за спины отвернувшего в сторону командира. На! Сбив свой шлем немного набок, спецназовец ударом лоб в лоб вырубает цель. Тут же Йи дергает его за шиворот, помогая подняться товарищу на ноги, и отталкивает себе за спину.

Косатка вновь чувствует «контакт» — руки бойцов на плече, можно двигаться вперед к заложникам и скорейшему выполнению задачи.

В полутьме и дыме дверь в помещение бухгалтерии почти сливается со стеной. Но укорив всех своих предков, Йи ее находит. И проваливается, потому что с той стороны кто-то чуть раньше него потянул ручку на себя.

Дернув плечами, Косатка стряхивает руки напарников с плеч и оттолкнувшись из последних сил, чуть подправляет траекторию полета. На! Его голову сотрясает жесткий удар металлической полуокружностью шлема об живот противника! Йи на секунду теряет сознание.

Придя в себя, он понимает, что дышит смесью воздуха и едкого дыма, поэтому, переборов позывы кашлянуть, задерживает дыхание. Йи упал, перегородил проход, но все спешат. Он это тоже понимает. Его тянут вверх, Косатка старается помочь, так за шиворот и руки его приподнимают и неожиданно кидают вглубь помещения, освобождая группе проход. Йи чувствует удар обо что-то жалобно треснувшее и погружается в темноту.

Почувствовав сильное головокружение и текущую по губам и шее воду, Йи открывает слезящиеся глаза. На фоне перезвона колокольчиков в голове он тут же слышит треск, крики и удары, и моментально возвращается на поле боя. Это его кровь, а не вода! Респиратор с лица съехал на шею! Не поправить!

Кха-кха! Легкие спазмируют из-за попадания едкого дыма. Терпеть! Жадно хватая ртом чистый воздух у самого пола, Йи начинает с каждым вдохом и выдохом приходить в себя. Чей-то истошный вопль, звук от вылетевшего из рамы стекла и яркое пятно дневного света вынуждают Косатку начать подниматься на ноги. Он вспоминает свою задачу и цель штурмовой группы!

Йи успевает на секунду поразиться царящему вокруг разгрому, но в следующую мгновение он вынужден сорваться с места в сторону противника. В последний момент Косатка сносит прятавшегося в углу комнаты мужичка с пистолетом, не давая ему открыть огонь в спину бойцам штурмовой группы.

— На, крыса! — Йи дает волю своим чувствам, впечатывая кулак в защитной перчатке в висок противнику. И заходится в кашле, заплевывая брызгами слюны стеклянное забрало.

Вновь вскочив на ноги, по-прежнему тяжело дыша, Йи безуспешно протирает глаза, скользнув по стеклу шлема. Он ничего не видит. Он не боец и не командир!

— Пловец — Первый! Я триста! Хау!

— Хау! Держись!

Хау! Гремит в помещении в ответ. После чего шум, крики и возня вокруг Косатки усиливаются, поэтому он от греха подальше на ощупь отступает к телу последнего избитого противника и падает на пол, громко откашливая из легких едкий дым и стараясь ухватить струю чистого воздуха. В глазах темнеет.

Когда Йи, лежа на боку начинает чувствовать себя лучше, до него доходит, что кто-то пытается снять с него тяжелый шлем и пытается помочь ему подняться на ноги. Надо…

— Замри, Косатка. — Йи останавливается, прекращая любые телодвижения. Вот звучит щелчок ремешка под подбородком, и он ощущает легкость. — Вот так. Командир, где ранен?

— Глаза…

— Глаза? — удивляется боец. Где-то на фоне раздаются приказы Пловца.

— Глаза! Вот! — разозленный непонятливостью Йи широко распахивает глаза, тыкая на них пальцем. — Да…

Поле зрения заполняет стеклянное забрало наклонившегося бойца. Его видно! Косатка не калека!

— Ирис (Йавейхуа), выведи меня на улицу, — попросил Йи подчиненного, размазывая по лицу выступившие от дыма слезы. Пусть кто-нибудь только попробует сказать, что в ней замешано что-то еще. Косатка вобьет слова тому в глотку.

— Через окно могу! — предложил, хмыкнув, боец.

— Давай через окно, — согласился Йи, совершая ошибку.

— Сейчас-сейчас. Пловец, командир почти здоров, надышался дымом. Эх, не услышит же!

Но он услышал и быстро подошел к Косатке и Ирису.

— Вы куда?

— К окну, — ответил Йи, как старший двойки.

Пловец на секунду замер, но что-то поняв, произнес.

— Командир, нельзя, маскировка. Только обратно через чердак. — В смысле? Ой, дурнота накатила. Картинка перед глазами Йи поплыла. — Терпи. Эй, Кнут, помоги Ирису дотащить Косатку до туалета! Давай, командир, я прослежу за всем и поднимусь к вам.

— Хау! Кха-хка! — Горло Канг Йи предательски свело.

— Тише, Косатка, — Ирис закидывает его руку себе на плечо. — Задачу мы выполнили. Девушки не пострадали. Ну, если немножко только. В начале…

— Это была временная цель и противник. Ты боец, Ирис, кха-ха-кха...

— Хау!

— Тише ты! Фсс, у меня оказывается еще и плече отбито. Когда только…

— А что за грохот был в начале?

— Точно… Эт, ты давай аккуратнее и быстрее меня веди! — падение было, Косатка его признает, но пусть боец потерпит до разбора боевого этапа спецоперации уже на базе. А может и вовсе до него не дойдет информация о неудачном приземлении командира.

***

Продолжая размышлять о возможных мотивах напавших на контору членов клана Фа, я с удовольствием потягивал теплый кофе из деревянного стаканчика.

Вполовину разложенное переднее сидение полноразмерного Chevrolet Fleetline американского производства 1943 года ничем не уступает тому чешскому креслу, в котором я любил сидеть на дедушкиной даче в прошлом… Или будущем? В общем — в прошлом-будущем для простоты мышления.

Смакуемый мной ароматный напиток мне выдал один из водителей, прихвативший себе на дежурство легкий перекус и термос с кофейком. За что ему огромное человеческое спасибо! Мне же сегодня предстоит опять оправдываться или объясняться с родителями. Если еще и с болячкой появлюсь.

Слухи о задымлении и пожаре в нашем прокате до них к этому времени дойдут… Почему бы тогда мне их не опередить? Я аж приподнялся с кресла от пришедшей идеи. Тут до обеда и без меня отцы-командиры справятся.

— Эй, Стиг. — Да, знаю, голимый плагиат, но я не удержался. Больно этот китаец мне своим поведением напоминает бессменного испытателя МПД (мобильного пехотного доспеха) и другой техники в передаче “TOP Roboguns” из прошлого-будущего. Такой же молчаливый, но в то же время нереально атмосферный тип, фанатеющий, в моем случае, от различных моделей автомобилей и гонок. Поразительно, но с Ежиком они друг друга на дух не переносят. Говорят, даже подрались как-то. Ну, одинаково направленные магниты тоже отталкиваются. — Слушай приказ, довези меня по адресу Chun Mei 23.

И тишина в ответ.

Наконец, мысленно построив подробный маршрут, боец кивнул. И поманил рукой, приглашая пересесть в его машину. Вздохнув, я отставил напиток на коврик.

— Спасибо, было очень вкусно.

— Да не за что, Сюр, — кивнул водитель. А я выбрался из салона бежевого Chevrolet Fleetline для того, чтобы перейти к менее «раритетному» черному как смоль Ford Anglia’48.

Стиг резво тронул с места, ловко огибая машины и паланкины. Наша железная колесница понеслась в дальний район города.

***

По названному мной адресу снимается небольшая однокомнатная конспиративная квартира, в которую я лично завез все необходимые вещи и предметы. По легенде, здесь периодически (раз в две недели примерно) появляется офицер торгового флота, или я, его сынишка от первого брака.

На жаргоне у слов «конспиративная квартира» огромное количество смысловых значений: для правоохранительных органов и спецслужб — это место, подходящее для сокрытия свидетелей, агентов или других лиц, которые рассматриваются как «находящиеся в зоне риска»; для различных деятелей или террористов — это место, куда люди могут отправиться, чтобы избежать преследования их деятельности властями. Комплекс Усамы бен Ладена в Абботтабаде был описан в докладе ЦРУ как «безопасный (конспиративный) дом»; для преступников — это место для хранения или сбыта незаконной продукции: оружия, наркотиков или фальшивых банкнот.

Но самое смешное для меня то, что конкретно эта моя квартира подпадает под все эти определения. Чего я туда только не натащил… Как говорится, хомячил помаленьку, пока не понял, что стал обладателем логова.

— Здравствуйте, бабушка Фъян, а я вот в канал упал неподалеку, бегу переодеться! Очень спешу! — скороговоркой поприветствовал я старшую по двору, бодро проскальзывая у нее под носом.

— Ах, сорванец, вот папке расскажу! — погрозила мне вслед бодрая упитанная старушенция.

Однако я уже бодро взбегал по лестнице, не особо слушая несущееся мне вслед стариковское ворчание о потерянном молодом поколении. Меня больше волнует теплая сухая одежда, копия той, в которой я сегодня так ярко и с боем вышел на работу в конторе. Должна же быть...

— Постой, Дьялун! — на обратном пути окликнула меня старушенция. Подкараулила таки... Бабка перегородила своей тучной фигурой выход из двора. — Куда!

Делать мне больше нечего, с ней спорить. По заветам штурмовой группы спецназа оседлав полутораметровый глиняный забор, я перекинул через него ногу и спрыгнул на тротуар. Затем, приземлившись на землю, быстро спуртанул за угол, скрываясь от любопытных взглядов прохожих и выглянувший из арки разгневанной бабки Фъян.

Спустя тридцать секунд я, ничуть не запыхавшись, заскочил на переднее сидение припаркованного в тени Ford Angila.

— Гони, Стиг, теперь до моего дома! — сказал я и спохватившись, добавил. — С обычной скоростью!

С этого гонщика станется буквально понять мою команду…

Стиг довез меня прямо до дома. Поблагодарив и отправив его обратно к месту проведения спецоперации с наказом забрать мой велосипед, я вошел во двор между нашим и соседскими домами. Тут в в одиннадцатом часу немноголюдно, но у самого подъезда меня встречает завсегдатай и главный воспитатель нашего двора, седобородый крепкий старик Со Вань. Надо поздороваться.

— Привет, дед!

— Сяолун, ты же на колесах был? Или твои легендарные разрушительные способности (намек на мальчишечью легенду и историю со сломанными столбами) преувеличены и его у тебя отобрали? — вот, о чем я и говорю. Сторож Вань и тот бдит. А еще отец или мать не преминут спросить: «Где велосипед?».

— Да там дело третье. Пожар, — сказал я ему, махнув рукой, мол пустяк, не стоящий внимания.

— У кого? Где?! — Дед резко вскочил со своего деревянного стульчика, начиная озираться по сторонам.

— Не полошись, Вань, не у нас во дворе. На моей работе!

— А, ну тогда ладно. — Старик облегченно выдохнул. — Но это не отменяет того, что у тебя велосипеда нет, — прищурившись, с хитринкой заметил он.

Нет уж дед, я тоже не пальцем делан.

— Как раз связано! Кто ж мне даст мешаться под ногами во время тушения? Спас бухгалтерию и молодец! — показал я ему открытые ладони. Все.

— Это даа, — протянул дед, перебирая бородку. — Ну, ты давай привози его обратно в сарайчик. У меня не забалуешь! — Он многозначительно потряс бамбуковой тросточкой в сторону высунувшегося из-за угла соседского дома паренька. Тот тут же скрылся, чтобы через секунду выглянуть, высунув язык. Дразнится. — Ох, щенок дерзкий, сейчас я жопу тебе надеру, будет красная как у макаки! — оскалился в ответ сторож, срываясь с места.

Я с улыбкой смотрел, как дед, чуть прихрамывая и поднимая пыль с земли, несется за дернувшимся за угол дома постреленком. Мелочь еще неученая — не понимает, что Со Вань своего не упустит, не сейчас, так через недельку подкараулит. И слово свое сдержит.

Как же «вовремя» оказалась она (маман) в коридоре. Мне почти удалось незаметно зайти в мою комнату. Поприветствую-ка я ее первым, опережая любые неудобные вопросы и претензии.

— Мама, здравствуй! А ты чего не в театре?

— А ты чего не на работе? — Один — один. Но я еще поборюсь!

— Я первый спросил.

— Это так не работает, Чженфен! — Т-ц, не очень я и рассчитывал, что прокатит. — Рассказывай! — Грейс Ли многозначительно уперла руки в боки. У, приперла к стенке как перед расстрелом. Чур-чур меня.

— Объясняю. У нас пожар в столовой небольшой случился, но дыма было очень много. И поэтому меня отпустили до завтрашнего дня. Пока помещение не проветрится, — сказал я и ножкой шаркнуть не забыл. — И вот я дома!

— Что? — Маман в шоковом состоянии. Актриса точно намного ярче представила себе всю ситуацию во всех красках и подробностях. Столб пламени под десяток метров, я, бегущий по задымленным коридорам…

— Что? — Мне же лучше отвечать на конкретные вопросы. Так меньше шанс попасться на несостыковках в рассказе. Милости прошу. Я вопросительно наклонил голову.

— В смысле, как так получилось? — уточнила она.

— Кто-то решил позавтракать. Вот и разгорелось… — отвел я глаза в сторону своей комнаты.

— Ты что ли поджигатель? — Мама опять интерпретирует мое поведение по-своему. Спокойно, пока она только предположила, мне ничего не грозит.

— Нет, к счастью, я в это время работал. — Вру и не краснею. Тут как-то вворачивать полуправду — себя путать.

— Оооо. Это хорошо, что ты не при чем. Иди сюда, я тебя обниму. — Чегось? Это как так? Нет, мне конечно приятно такое внимание — стою и ощущаю как мамины руки нежно гладят меня по плечам и спине, — но я же взрослый.

— Маам…

— После того, как Питера избили…

— Он же упал… — заметил я.

— Сердце матери не он, не ты не обманете! Ох, как же я вас люблю…

Дверь расположенной неподалеку детской открылась, выпуская в коридор любопытные личики Роберта и Агнес Ли.

— Мама, а нас? — спросила моя младшая семилетняя сестренка. Значит, они с моим восьмилетним братом уже приехали из миссионерского детского лагеря, в котором провели целых два месяца. А я думал, вернутся завтра. Ну и пусть, зато сейчас маман отвлекут, и я уйду в комнату.

— Да, а меня? — поддакнул младший братец. Ну как же, чтобы Роберт хоть в чем-то отстал от самой младшей!

— Идите к нам… ко мне, — заметив, что я направился в комнату, позвала их маман. Не хватало мне, бывалому, привыкать к родительским нежности и заботе. — Люблю я вас!

Не став слушать разговоры Грейс с моими младшими родственниками, я быстро прикрыл дверь и упал спиной на застеленную кровать. После чего растянувшись и подложив руки под голову, начал рассматривать узоры трещин на потолке. Пока не попытаюсь поставить весь мир на колени и не заставлю меня уважать все страны, надо мной не должны довлеть жизненные обстоятельства и родительская любовь. И кем бы ни была эта тетка Фа Иинг, ее клан ответит за то, что так бесцеремонно влез в мои дела. Раз подвернулись, с них и начнем.

***

Сидя за столом и быстро орудуя палочками в своей тарелке, я продолжал строить план допроса этой суки Фа. Да, оставшись один в своей комнате, я успел себя накрутить на максимальную жесткость и принципиальность, просчитывая финансовый и логистический ущерб деятельности ЛТБ от нападения на «офис». При текущих финансах организации мне виделись неприятные перспективы в минус десять процентов от месячного бюджета сегодня и еще в пять в следующем полугодии. Надо же было клану Фа влезть, когда…

— Чженфен, не ломай палочки и не веди себя так за столом, — Кто там делает мне замечание. Пофиг. Но ответить правила приличия требуют.

— Хорошо. — ... когда в конце месяца пришла пора продлять контракты по аренде лодок с постоянными партнерами! Опять их бухгалтеры мне мозг выносить будут при новом согласовании! Не-на-ви-жу! Я вновь сильно, до треска, сжал палочки пальцами, чем навлек на себя гнев маман.

— Чженфен! Прояви уважение или покинь общий стол, — громко сказал она и добавила толчок в плечо.

— Больше не повторится, — смиренно понурив голову, дал я очередное обещание.

— Ну смотри! — погрозила мне палочками, шипя как медуза Горгона. Пфф.

— Дорогая, ты тоже не шуми! — укорил ее за громкость отец.

— А чего он! — обернулась к нему маман.

— Дорогая-дорогая, — пристальное внимание всех родственников, сидящих за столом, заставило моего отца неуютно себя чувствовать, и он стал активнее успокаивать маман.

Ну и каша рядом со мной заваривается…

— Кхем-кхем! — раздалось со стороны Ли Ю. И мухи летать перестали. Авторитет хозяйки кухни и традиций во время застолья непререкаем.

Но я любимый внук и меня ждут дела, да и свалить пока есть возможность… Надо пользоваться затишьем. Стерев остатки соуса на губах бумажной салфеткой, я коротко поклонился:

— Всем спасибо за пищу! — и выскользнул из-за стола, направляясь прочь из гостиной. В дверях услышал как родственники вновь начинают поглощать пищу, почавкивая и переговариваясь вполголоса. Традиции, китайские традиции…

***

Наложение грима на лицо и вживание в образ другого человека — это одно из любимых мной занятий. Несмотря на то, что за время учебы в академии и работы в поле в прошлом-будущем мне не раз приходилось маскироваться и иметь дело с различными грязными занятиями, я раз от раза получаю удовольствие, кардинально меняя манеру поведения и круг общения. Да, не всегда удается учесть все с первого раза, но я непременно стараюсь отточить свою актерскую игру. Стиль «Безликого-многоликого» один из сложнейших и важнейших в моей коллекции «Тысяча стилей».

Сегодня на один вечер мне предстоит стать жестким следователем «Шао Куаном». Я сейчас только начал подготовку предметов для грима, но уже настраиваюсь на актерскую игру, представляя как буду ломать эту Орлицу.

Мне предстоит кропотливо доработать свой образ в гримерке в штаб-квартире «ЭС» подразделения «Лунг.Триппа.Беккен». Это расположенное на окраине двухэтажное здание с собственным большим гаражом и конспиративным прикрытием в виде новой охранной компании, соседствующей с мастерской по починке автомобилей. Но это пока. Судя по тому, что мне доложил Паук Иимура, только прихваченный на горячем клан Фа принесет нашей организации солидный прибыток. Но это при условии, что ваш покорный слуга грамотно и оперативно проведет допрос с пристрастием матриарха этого клана.

Вот вроде бы опыт должен быть, раз заняла пост, а она по какой-то причине поперлась на операцию, прихватив всех ближайших сторонников и родственников. Я обязательно разовью эту тему во время допроса. Интересно, как она будет выкручиваться, и придется ли мне ее пытать. Не хотелось бы… Несмотря на мое к ней отношение, я предпочту ломать ее характер, а не пальцы.

Поправив в очередной раз накладные волосы средней длины, я приступаю к преображению черт лица.

Сделав свой нос горбатым (орлиным), я отлично подчеркну хищный характер следователя Куана. Для этого я окрасил обе боковые половинки и переносье темно-коричневой краской, а от нижнего края переносья до кончика носа покрываю кожу светлым тоном, орудуя макияжной кистью. Посмотревшись в зеркало, я выделил горбинку, положив в выбранную точку носа белый блик легкой смесью — подобием пастели. Главное отличие всей моей косметики от девичьей в том, что ее состав приходится дорабатывать, добавляя устойчивости к поту и влаге. Образ «до первого дождя» во влажном климате Азии меня никак не мог устроить…

На ходу поправив галстук, я открыл дверь своей комнаты и пошагал по коридору в сторону лестницы. Спустившись на первый этаж и не встретив никого, я прислушался к звукам, разносящимся по зданию. Так, мастерская, наверное, работает над большим и сложным заказом — с улицы слышен громкий мат и крики механиков. А из спортзала дальше по коридору — выкрики на вечерней перекличке опрашиваемого личного состава.

— Стоять! Ты кто такой? — окликнул меня какой-то бравый узкоглазый боец, когда я повернулся на звук открывшейся двери. На ровном месте, блин. И я еще в образе, который раскрывать ни перед кем на базе не планировал.

— Стою! Зови старшего! — сказал ему я.

Спустился я по ближней к пристроенному спортзалу внутренней лестнице двухэтажного квадратного здания. Коридор, ведущий к залу и лестничная клетка отделены от помещений первого этажа этой самой открытой дверью.

— Руки на стену, ноги на ширине плеч! — приказал он. Я молча и спокойно подчинился. Но на полпути неожиданно получил ускорение — болезненный пинок ботинком пришелся на мою лодыжку. От боли я зашипел. Сука! Вот так в мирное время мне травму заработать, по доброте душевной. А ведь мог сразу его положить… — Не оборачиваться! Быстрее нужно выполнять мои команды!

Ну-ну. Я тебя, новенький, потом потренирую. Да так, чтобы с тебя три пота сошли. Мне же не сложно. Вот отцы-командиры подойдут, я им доброе кодовое слово назову.

— Я тебе сразу скажу, что в правом кармане у меня явара, — заметил я, подсказываю начавшему меня сноровисто лапать бойцу.

— Молчать!

Боец ударил мне в район левой почки.

— Сука! — не сдержался я.

Ну его нафиг. Больше испытывать судьбу не стану. Резко соскальзываю по стене в поперечный шпагат и отклоняюсь назад, замечая как шокированный боец хватает пустоту. Обхватив левой рукой его лодыжку, распрямляю правую, вполсилы ударяя по его мошонке открытой ладонью. Боец вскрикивает, я же продолжаю, дергая его ногу к стене. Спецназовец неуклюже взмахнув руками, заваливается назад, пролетая надо мной. И падает так неудачно, что ударяется затылком об одну из деревянных ступенек.

Гардах! Твою же мать, готов! Я моментально оказываюсь на ногах и спешу оказать помощь. Он должен выжить.

Я укладываю бойца на бок, подложив ему под голову собственную руку. В таком положении он пролежит до прихода помощи. Сам же, поднявшись с колен, быстрым шагом направляюсь по коридору в сторону спортзала, внимательно прислушиваясь к доносящимся оттуда приглушенным командам для нескольких десятков тренирующихся человек.

Моя логика в этих действиях проста — среди личного состава по-любому должен быть старший командир, которому по должности положено знать все распальцовки и кодовые фразы для опознавания «свой-чужой».

Да, мы не всем представителям «Триппа» и даже «ЭС» подразделения сообщаем об их наличии. Для большинства это по моему мнению лишняя информация — слишком большое число секретоносителей является угрозой безопасности организации. Многим дашь информацию, — сразу же увеличишь количество людей, попадающих в 2–3 процента, умышленных или случайных инсайдеров или предателей среди личного состава любой компании или тайной организации.

Высунувшись между дверями и присмотревшись к снующим туда-сюда бойцам, я спустя пять секунд начинаю сверлить взглядом спину инструктора Бо, в очередной раз проверяя гипотезу о «реакции человека на пристальное внимание со стороны».

Реально, в этот раз работает. Почувствовав неладное, Ролунг оборачивается в мою сторону. Чуть шире приоткрыв дверь, я жестами показываю свою анаграмму «Эл Си»: «Эл» — правые указательный и большой палец распрямляю, остальные пальцы сгибаю и поднимаю ладонь на уровень груди — английская буква «эл». Затем провожу указательным пальцем по груди, «рисуя» английскую букву «си». Повторив комбинацию два раза, я осторожно прикрываю дверь и разворачиваюсь в сторону лежащего на полу бойца.

Дело сделано, я могу быть свободен, как только коротко доложу о ЧП…

***

Можно меня укорить в отсутствии логики, но я все равно буду считать себя правым. Если вошел в образ и довел его почти до совершенства, не стоит его терять, раскрываясь даже перед лояльным человеком. Поэтому на оставшееся до допроса Фа Иинг время, я попросил Ролунга выделить мне двух сопровождающих из числа свободных сотрудников — личный состав целее будет.

Уже в рабочей обстановке я с приехавшим на базу Иимурой решил в очередной раз пробежаться по вопросам и мерам воздействия на девушку… Что? Я, значит, настраиваюсь на разговор с мафиозной леди, а мне говорят что через пятнадцать минут я буду допрашивать молодую главу преступного клана Фа. Какого?

— Иимура-сан, вот скажите, а раньше до меня информацию о ее возрасте нельзя было довести? — подбирая вежливые и цензурные слова, спросил я.

— Уважаемый Куан-сан, это Ваш промах. Я, к сожалению, мысли читать не умею, — жестко высказал свою позицию Паук. В такт ему Ло Кун сверкнул линзами, подтверждая, что виноват здесь только я. Неприятно это осознавать, но по всему они правы.

— Ммм… — Я глубоко выдохнул и вдохнул. — Ладно, давайте работать предметно…

За обсуждением атмосфера выровнялась, и я вновь начал настраиваться на допрос в предельно жестком ключе, но теперь с поправкой на возраст цели.

Когда конвоир открыл дверь в допросную, я удерживал на лице счастливый хищный оскал, неслабо нервируя бойца. То ли ему девушку жалко, то ли он сам меня боится. Пожалуй, в моем отношении боец абсолютно прав — никому не захочется оказаться один на один в замкнутом помещении со мной, скалящимся матерым седым волком Шао Куаном, которому главное «взять жертву за горло». А потом я ее буду добивать, добираясь до самого вкусного и ценного, как волк. Куан.

Оставшись с Фа Иинг один на один, я спокойно дослушал, как конвоир запер замок и холодным взглядом окинул полутемное помещение. Чего мне стоило в этом времени воспроизвести нужный оригинал с Лубянки!..

Однако… пора начинать представление для одного зрителя. Точнее, черноволосой испуганной зрительницы.

Я с громким скрежетом отодвинул стул, раздражающе сверля взглядом гостью моей допросной. Я прекрасно видел, что девушка нервно подрагивает от прохлады и морщится, устремляя взгляд куда-то себе под ноги. Представляю, какого для дорвавшейся до места главы клана молодой и избалованной Фа Иинг находиться внутри каменного куба.

Ведь мы с ней не в цивилизованном полицейском участке — ее гражданские права никого не интересуют. При поступлении конвоиры силой заставили девушку переодеться в дешевую холщевую робу, пристегнули наручниками к стулу обе руки и держат до моего прихода в полутьме и прохладе. Неизвестность или ожидание возможной смерти и страшных пыток ломает даже мужчин… Так я вплотную «подбирался к ее горлу» еще до начала работы.

Она — психологически сломленная жертва, мне надо дожать ее и затем, смакуя момент, раскрутить на нужные подробности и действия.

Я умышленно хищно сверкнул глазами и неожиданно напустил на лицо образ отвращения к текущему состоянию Фа Иинг.

— Мда, жалкое зрелище. С кем же мне приходится общаться. — Девушка устремила на меня пустой обреченный взгляд, в глубине которого плескался страх. Я же в ответ продолжил говорить страшные слова. — Меня зовут Шао Куан, я — следователь. Тебя держат в живых только для того, чтобы ты отвечала на мои вопросы. Это понятно? — Иинг лишь поджала покусанные на нервяке губы. Меня это не устраивает.

Я резко со всей силы ударил по столу рядом с девушкой. От звука удара и треска стола она испуганно вздрогнула. Развиваем успех, наклоняясь вперед и жестко хватая ее челюсть правой рукой. Сильно воткнув пальцы в кожу женского подбородка, я внимательно посмотрел ей глаза в глаза.

— Меня зовут Шао Куан, я — следователь. Тебя держат в живых только для того, чтобы ты отвечала на мои вопросы. Это понятно? — произнес я.

— Да, отпустите пожалуйста, мне больно, — плача попросила Фа Иинг. Но я, Куан, чужд милосердию.

Я сильнее надавил на болевые точки, вызывая у Орлицы спазм лицевых мышц, за которым для нее последовала ноющая боль, сравнимая с таковой при воспалении зубных нервов. Фа Иинг застонала и задергалась в моей руке.

Воспитательные процедуры пленницы продолжались на протяжении двух минут.

— Говорю здесь только я. Ты больше не смеешь чего-либо просить. — Я плавно разжал пальцы руки, выпуская ее личико, и наблюдал, как она, жалобно всхлипывая, прижала подбородок к своему плечу. Выдержав паузу, чтобы она пришла в себя, я громко приказал. — Ты. Рассказывай, кто такая Фа Иинг. — На ее заплаканном лице отразилась тень страха вперемешку с непониманием. — Жалкая ты. Рассказывай, где родилась девочка Фа Иинг, в какой семье она росла. — Я подался вперед и холодно взглянул ей глаза в глаза. — Или тебе непонятно?

— Яа…

— Жалкая. Ты. Меня интересует Фа Иинг. Ты. Рассказывай о ней. Ты — меня не интересуешь. Фа Иинг.

Я говорил с восковой маской на лице, отслеживая как происходит внутренняя борьба — смена выражений на ее лице. Вскоре я отметил признаки, что она смиряется с тем, что ей придется рассказывать о себе в третьем лице.

— Фа Иинг род… — заговорила девушка.

Меня лепет о детстве не слишком интересует. Но пусть говорит.

Я «схвачу ее за горло» чуть позже — получу все, что мне потребуется. А к концу разговора я подчиню ее сознание себе… полностью… Заметив мой взгляд, пленница вздрогнула, но не решилась прерывать рассказ.

***

Фа Иинг родилась 23 сентября 1931 года в городе Сиань (он расположен немного севернее Центральной части Китая), став второй в списке наследников главы клана Фа Ченъена.

Средний по объему средств и доходов клан Фа прочно занимал нишу перевозок грузов и товаров, и процветал. Несмотря на то, что мать девушки умерла во время ее рождения, детство Фа Иинг было счастливым и беззаботным. Все свое время она проводила с подругами и друзьями из своего клана, получала хорошее домашнее образование.

Все изменилось, когда в город начали прибывать караваны беженцев из зоны японской оккупации. С ними пришли и крупные клановые общины, решившие перебраться в центральные районы Китая. По несчастливой случайности клан Синь, как и Фа, специализировался на доставке грузов и товаров по суше и рекам. К тому же был более многочисленным.

Отец Фа Иинг и его ближники не захотели делить рынок с пришлыми конкурентами. Так в городе началась клановая война, о которой девушка и не догадывалась до того момента, пока ее и подруг не попытались похитить во время одной из прогулок слуги клана Синь. Помогли бдительные телохранители, пара, как она считала, друзей, нанятых и воспитанных отцом…

Фа Иинг долго бояться не смогла и попросила Фа Ченъена, чтобы тот начал вводить ее в семейный бизнес и поручать часть работы. Подруги и праздная жизнь были забыты.

Но через пару лет девушку ждал страшный удар — ее отца и старшего брата убивают на переговорах. Жесткая традиционная структура семейного клана и совет из представителей старшего поколения сразу же оформили нового матриарха клана Фа — двадцатилетнюю Фа Иинг.

Юная девушка на посту главы кланы и слепое следование традициям привели клан Фа к бедственному положению. Тогда Фа Иинг по совету своего двоюродного дяди Фа Делуна отдала приказ вывозить все средства и всех людей клана Фа в Гонконг, спасая родственников от физического уничтожения. В Китае набирала обороты коммунистическая революция, и ослабевшему клану Фа грозило тотальное разграбление и уничтожение алтарей предков, семейных реликвий.

Полгода спустя переселение клана на новое место жительства завершилось. В апреле 1953 года на окраине городка Тсунгкван, расположенного на восточном побережье Коулунского полуострова, в новом главном доме клана состоялось торжественное подношение даров-извинений предкам для того, чтобы они приняли решение потомков и не причиняли им бед в земной жизни на новом месте.

Еще через четыре месяца дела клана Фа даже пошли на лад. Фа Иинг настолько уверилась в своих силах и интуиции, что стала всерьез рассматривать возможность выкупить по низкой цене какую-нибудь небольшую компанию с собственным морским флотом. Торговой компании клана Фа быстрее и доходнее стало бы доставлять часть грузов морем, а не по земле.

Однако владельцы компаний отказывались от «щедрых» предложений Иинг, а силой продавить свое решение девушка не могла, тут же получила бы проблему в виде разгневанных покровителей. Так бы и приходилось клану Фа большую часть прибыли тратить на временную аренду флота, если бы Фа Иинг не получила доклад от одного из членов клана. Он рассказал о небольшой конторе без известных покровителей, которая в отличии от других похожих компаний сделала ставку на маломерные лодки и шхуны. Фа Иинг в тот же момент загорелась идеей заполучить большое количество маломерных суденышек для доставки малоразмерных товаров между Гонконгом и Коулуном — свободная ниша, мелкие частники не в счет.

Эх, если бы она тогда на эмоциях не использовала право главы клана приказывать и не продавила бы свое решение…

Сейчас Фа Иинг боится лишний раз пошевелится, чтобы не испытать в очередной раз сильнейшую зубную боль от рук этого... А Фа Иинг даже не помнит его имени, она жалкая и никчемная… Ну, долго еще она будет отвечать на вопросы? Когда она, никчемная Фа Иинг, все расскажет о секретах клана Фа? Или когда подпишет все дарственные? Ну, тогда она хотя бы умрет, зная, какой организации досталось все наследие предков и кто выкинул ее родственников на улицу или поработил… Очевидно, что раз у них есть этот Кк…, то они связаны с полицией, и членам клана Фа неоткуда ждать помощи. Что, неужели этот хищный дед устал задавать вопросы по кругу? Он не может. О Великие предки, пожалуйста, заберите жалкую Фа Иинг отсюда!

***

Я едва ли менял положение своего тела на протяжении полутора часов допроса, сидя взаперти с юным матриархом клана Фа.

Пленница наверняка удивляется тому, что мне даже не приходит в голову записывать ее показания и тому, что я, Куан, не позволил себе ни на секунду смягчиться. А все потому, что мне сейчас абсолютно индифферентно состояние допрашиваемого, пока он будет способен давать подробные ответы на мои вопросы, настолько я вжился в образ.

Я так же точно знаю, что за допросом из-за зеркального стекла молча наблюдают четверо членов направлений «Лунг» и «Триппа», а Ло Кун с Пауком старательно стенографируют механический рассказ сломленной девушки. Наблюдатели являются учениками, перенимающими мой опыт, точнее, опыт следователя Шао Куана. Но вот я, Брюс Ли, не хочу, чтобы кто-то кроме Ролунга и японца с учеником знал об истинной природе личности жестокого мастера допроса.

Я бы с их суеверным мировоззрением давно бы начал подозревать, что в тринадцатилетнего мальчика вселился тысячелетний демон и бежал бы от него подальше. Только никто никогда не позволит им узнать эту сторону моей личности.

Паук и Ло Кун? Для них способности Брюса Ли — верх профессионализма или сложно достижимый идеал на всю жизнь. Бо Ролунг? До него не дойдет информация о жестком допросе, потому что все наблюдатели не имеют права разглашать увиденное или услышанное в ходе моего обучения… Тайна должна быть тайной.

Пора заканчивать на сегодня. С нее хватит.

— Фа Иинг. Ты ответила на часть моих вопросов. В моих глазах ты стала чуть менее жалкой. Я не прощаюсь с тобой. Помни, Шао Куан всегда получает ответы на вопросы. Это понятно? — сказал я.

— Да, — механически ответила мне девушка. Ба, да я вижу, что Фа Иинг не верит моим словам. Сейчас докажем, что они не пустой звук.

Я поднялся со стула и направился к выходу.

Когда я покидал комнату через услужливо открытую на стук конвоиром дверь, мне вслед доносились тихие рыдания сломленной девушки, ставшей к концу допроса послушной куклой в моих, Шао Куана, руках.

Уже в гримерке, оставшись наедине с собой, я растекся по стулу, стоящему напротив зеркала, и плавно стянул парик. Переборщил, но информация того стоила. Рассказала пленница достаточно, чтобы Иимура, я и еще ряд представителей Беккен и Триппа как орешек щелкнули задачу по нивелированию угрозы со стороны клана Фа и стрясания с них виры.

Легко смыв специальным составом устойчивую к влаге косметику со своего лица, я закрыл глаза и на полчаса-час провалился в быстрый сон прямо так, полусидя на стуле.

Я от души потянулся, сейчас я ощущал себя отдохнувшим — «самим собой неповторимым». Мне остается быстро переодеться в привычный черный тяньжун и штаны, сняв остатки образа Шао Куана в виде черного костюма армейского кроя.

Мы идем, летим, плывем, наше имя легион…

(бонус от автора* https://wwv.zvuch.com/tracks/%D0%B0%D1%80%D0%B8%D1%8F-%D0%B8-%D0%B1%D0%B8-2-%D0%BB%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D0%BE%D0%BD — Легион. Агата Кристи, Би-2, Ария)

Я — Маленький дракон и «Тысяча стилей» в придачу! Я довольно легко сбросил остаточное психологическое напряжение после перевоплощения в сложный образ. Теперь могу вновь стать другом и братом, и даже тем, кто найдет общий язык с пострадавшей в ходе допроса Шао Куана девушкой по имени Фа Иинг, с Орлицей.

Я бодреньким шагом сбежал по лестнице на первый этаж и быстро проследовал мимо места сегодняшнего ЧП, вновь направляясь через центральный корпус штаб-квартиры в тюремную пристройку с подземными казематами для всех недоброжелателей «Лунг.Триппа.Беккен». Пойдем строить дружеские отношения с юной принцессой-матриархом клана Фа.

Лицемерно? Пожалуй, нет. Я конечно не снимаю с себя вины за то, что творил с Фа Иинг, но отдаю себе отчет в том, что я действовал под влиянием образа и немного экспрессивно. Все-таки я жуть какой собственник, ну и не сдержался… Ведь являясь добрым и порядочным юным китайском джентльменом в обыденной жизни, я в любой внезапной или нервирующей ситуации перекраиваю свой характер, по старинной привычке выходя за нормы правил и приличий. Да, не всегда последствия такого поведения меня устраивают, но зато я всегда остаюсь жив и здоров, к тому же добиваюсь результата в казалось бы безвыходных ситуациях.

В этой жизни такого пока не… Хочу сказать «не случалось», но если вспомнить про «резню в Шаотоджау» и сегодняшнее... Да, мне есть над чем работать. Еще и драка в столовой. Каюсь-каюсь, не идеален.

Я поцокал языком, отодвигая запор на двери в «подсобку». Не интересно — швабры, веники, деревяшки — весь инвентарь лишь для вида. Это на случай проверки здания или полицейской операции. Я аккуратно изменил положение толстого гвоздя на вертикальное и на пятнадцать секунд замер в ожидании полного раскрытия бетонного зева. Да, сложно — зато захочешь, не простучишь и не найдешь, потому что напольные плиты очень толстые и плотно прилегают друг к другу.

Я запалил фитиль одной из подготовленных керосиновых ламп и отрегулировал колесиком подачу горючей жидкости. С электрическими источниками света было бы проще, но пока не построены современные гидроэлектростанции или высоковольтные линии, ничего не светит. Выхлоп от дизельного генератора тоже будет выдавать подземную тюрьму.

Подняв лампу за ручку, я быстро направился по подземному ходу. Почти сразу же увидел между подпорками на грунтованных стенах выходы скальной породы. Преодолев еще метров сто пятьдесят, я оказался в туннеле, полностью вырубленном в скале.

Еще совсем мальчишкой командир «ЭС Триппа» Губач, лазая по склону горы недалеко от своего дома, наткнулся на щель в земле. Он не смог пересилить любопытство и спустился в нее, о чем потом пожалел. Юнец мучительно пытался взобраться по почти отвесным стенам расщелины. Преодолев наконец препятствие, он на долгие двадцать лет забыл о страшном месте, позволяющем попасть в природный подземный грот со злыми духами, удерживающими в нем маленьких китайских мальчиков.

Когда Иимура и я, в образе Ши Каге, озадачили всех доверенных лиц поисками места для организации временной штаб-квартиры боевых подразделений «ЛТБ», обязательным атрибутом которой должна была бы стать независимая система водоснабжения (в Гонконге с водой проблема), Губач вспомнил о своем страшном приключении и рассказал о находке на склоне.

Подробно изучив природные подземные ходы и посоветовавшись со мной, Иимура предложил план горных работ по переделке грота в подземную тюрьму. Чуть позже мы смогли выкупить соседствующую с этим склоном землю и построили на месте развалин свою штаб-квартиру — до пригорода Коулуна рукой подать было, а городская зона продолжает расширятся и сейчас…

На этапе постройки самым трудоемким оказалось прокладка подземного туннеля длиной в двести пятнадцать метров к фундаменту штаб-квартиры. Чего это стоило бойцам и как они плевались, я даже не хочу вспоминать. Зато закончили вовремя, буквально две недели назад. Так что девушка и несколько ее ближников из клана Фа сейчас могут думать, что попали в руки кого-то очень могущественного, способного создать подземную тюрьму. Я же скажу спасибо природе, любопытству Губача и упорному труду сотрудников и бойцов «ЛТБ».

Открыв дверь в комнату дежурных, я поставил лампу в специальную нишу.

— Добрый вечер, воины.

— Добрый. — Двадцатипятилетний боец У Донг, Кулон (прим. пер — Дяоджуй), приветливо и непринужденно отсалютовал мне пиалой с ароматным чаем. Да, центрального отопления или даже буржуйки здесь нет. Алкоголь под запретом. Остается дежурной смене запасаться термосами с горячим чаем. Напарник похоже отсыпается, об этом говорит нога, торчащая из-под одеяла в ботинке. Ну, отдыхать тоже надо, а если вдруг тревога, то спящий одет, — его только разбудить и вручить в руки автомат. — Ты с каким заданием?

Я смерил бойца недовольным взглядом. Мог бы по правилам задать вопрос, а не так неформально.

— Работа с Фа Иинг, — ответил ему я.

— Жалко девушку, — протянул боец.

— Мне тоже, не переживай, я не Шао Куан. Мне приказано обогреть. — Я вынул из заплечной сумки термос. — Переодеть и перевести из допросной в самую теплую камеру. Где она кстати? На словах. Ты меня провожать не будешь, чтобы девушку не пугать.

— Но...

— У меня задание от самого Ши Кагэ. К тому же, я симпатичный юноша и должен с ней подружится. А вот твое присутствие будет только мешать. Или ты сомневаешься в ученике Ши Кагэ?

— Нет-нет. Просто… Ладно. Чтобы отвести ее в самую теплую камеру, тебе надо выйти из допросной и пройти по коридору до упора. Дальше направо туалет, а налево узкая лестница наверх, там две хорошие камеры. Ключ для ближней я сейчас дам.

— Спасибо. — Я стоял с протянутой рукой, пока он не опустил в нее черный сувальдный ключ от камеры. А что? Я их классифицирую на автомате. Могу еще десяток видов перечислить и еще больше тринадцати типов отмычек.

— Если вдруг через час не появлюсь, будишь сменщика и идете проверять. Понял? — улыбнулся я.

— Понял… — ответил боец недовольно. Не нравится ему, что младший по возрасту приказывает. Ладно, У Донг. Командиру Губачу «привет» передам. На этой счастливой мысли, я еще раз беззлобно улыбнулся ему в ответ. Боец со скучающим выражением лица с долей разочарования посмотрел мне в глаза. Он что, хотел нарваться?

Точно…, его же не было на спецоперации близ Шаотоджау… Ну, бить и наказывать его сейчас не вариант. Он при исполнении и сейчас по уставу имеет почти такие же инструкции, как часовой на посту. Но вот показать, что «ученик Ши Кагэ» может не только вхолостую демонстрировать приемы во время учебки, но и применять их лучше других, я могу.

Незаметно перехватывая ключ в руке на манер штыкового ножа, я еще шире улыбался и расправлял плечи. В боевую стойку! Выпад! Назад! Сбросить напряжение!

Я вновь расслабленно улыбнулся, а на лице Кулона проступило сильно озадаченное выражение. Он видел, что я только на долю секунды менял выражение лица и ощутил тень моего оружия перед глазом. Но похоже Донг не может поверить, что я так запросто мог лишить его зрения или даже убить, воткнув металлический ключ в одну из жизненно важных точек.

— Пойду я поручение Ши Кагэ выполнять, — сказал я. И легонько хлопнул его по нагрудному карману. — Не скучай, Кулон.

О, это выражение лица! Он ведь думал, что я знаю его только на «ты», как обращался на тренировках. Нет, мой друг, моя память хранит имена и явки, как база данных — учетные записи.

— Это! Ученик Ши Кагэ, я… — заволновался он.

— Я ухожу, — я быстро, в несколько шагов подхватил керосинку и перетек за приоткрытую дверь в дежурку, начиная ее затворять, — я ушел.

Окончательно захлопнув дверь, я показал в ее сторону фак. И повернувшись боком, направился по полутемному коридору — идем в сторону допросной.

Снаружи комнаты в замочной скважине я обнаружил оставленный одним из конвоиров ключ. Ну, Кулон, ты принял смену, значит это твой залет. Губач с тебя три шкуры спустит, оправдывая свою репутацию и позывной, который происходит от медвежьих. Медведь-губач — это очень своеобразный азиатский хищник. Аминь. Обязательно помяну тебя, У Донг, добрым словом. Но потом.

Два раза провернув ключ в замке и схватившись за ручку, я с силой отворил стальную дверь. И увидел. Ммм… Мда, что прикованная к стулу Фа Иинг спит, упираясь лбом в поверхность стола. Как она вообще смогла так уснуть? Мдаа. Вхожу внутрь и прикрываю дверь.

Минуты три понаблюдав за немного похрапывающей во сне из-за неудачного положения девушкой, я все же начал ее будить.

— Фа Иинг, просыпайся. — Уауа. От меня отмахнулась. — Иинг, давай просыпайся. Я тебе теплую одежду и поесть принес.

А?! Девушка дернулась и попыталась вскочить, но наручники не дали этого сделать. И она от боли в запястьях дернулась обратно вперед, к рукам прикованным к специальным кольцам. Стук! Лоб северянки встретился со столешницей.

Я поморщился. Надо мне было во сне с нее снять наручники… Так бы она сейчас на моих глазах не приложилась лбом об стол. Больно наверное…

— Брат? Я сошла с ума? Ты как здесь? Ты-ты живой? — Чего? Я уставился на источник звука.

Фа Иинг удивленно пялилась на меня.

— Мда. Вот это поворот. «Сестренка». Не… — заговорил я.

— Я умерла? У-ууу! — перебив меня, заплакала Фа Иинг. — Этот… он.. Кккуан … больше меня не тронет? У-ууу!..

Я смачно приложил себя по лбу. Рука-лицо! Ибо слов у меня просто нет… Какая же ты, действительно, сволочь, Шао Куан!..

__________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2

от 4 января 2022 года

Варперстопер: Дорогие читатели, вот и пришло время второго большого дополнения. Зачем оно? Ну, во-первых, а чего далеко ходить в какой-нибудь паблик с изображениями и полезными ссылками или в отдельный сборник их же на АТ?

Во-вторых, и мне и вам удобнее «тусить» только на страницах книги и здесь же в дополнениях (Интерлюдиях) получать технические подробности и авторские пояснения.

Теперь небольшое авторское слово:

По поводу формата повествования и третьих лиц. Обратите внимание, в романе есть ГГ: он живет и действует от первого лица, а для расширения картины мира я использую небольшие вставки от третьего лица. Такое сочетание я предлагаю считать эталонным и рекомендую продолжать получать от него удовольствие на страницах «Дракона боевых искусств».

Нравиться, не нравиться такой подход, — пишите в личку и комментарии, поговорим, обсудим.

Однако обращаю ваше внимание на то, что многое происходит за кадром: много редактуры, работы беты, поиск дополнений/изображений, соблюдение достоверности. И да, я искренне хочу сделать эту альтернативную историю от лица Сергея Смерового классикой веселого реализма в моем понимании.

А если придется много ругаться, кушать сплошную гневную критику — на все времени не напасешься.

Есть идея, замечание — обсудим, написали «ты гавно» без аргументов — удалю. В добром и светлом мире альтернативной истории откровенным хейтерам и неадекватам делать нечего.

Спасибо, на этом все. До следующего раза и вдохновения. Содержание обеих Интерлюдий плюс-минус совпадает, но появилось больше материалов и оффтопика.

Если не понравится, пишите, тогда следующая Интерлюдия будет чуть меньше, но зато не будет далеко уходить от канвы произведения.

Содержание Интерлюдии:

1. Дополнительная информация по сюжету и философии.

2. Графические материалы. Сведения о персонажах.

3. Анонсы и творческие планы автора.

4. Историческая информация и терминология.

Интерлюдию не читают, с ней знакомятся, поэтому Варперстопер рекомендует прихватить что-нибудь вкусненькое и только потом начинать Знакомство.

Перед началом (минибонус от автора* https://youtu.be/FIoxhYFIv1I — Брюс танцует — Кадры из фильма «Сирота»).

_________________

***

Обложка Интерлюдии 2

На фото улицы, горы и набережные Британского Гонконга.

***

Главный герой. Персонажи. Индекс Дракона БИ.

ИДБИ (Индекс Дракона Боевых Искусств) — суммарный показатель боеспособности и опасности конкретного персонажа, но без мистификаций.

К описаниям персонажей добавляется рост.

Китайцы в середине 1950-х годов

для 1953 года минус 5 сантиметров (азиаты подросли за 60 лет)

Хунвейбины на площади Тяньаньмэнь

Граждане на одной из улиц Гонконга

***

[Главный герой]

Брюс Ли (Bruce Lee, Ли Сяолун) — китайский подросток, начинающий гений тайцзицюань, возможный будущий ученик Ип Мана, мастер вживаться в любую роль, владелец прозвища «Тысяча стилей» и духовного звания «Дракон боевых искусств». Умен, начитан. Успешно продвигает себя в качестве молодого гения и тайно в качестве двух лиц: молодого ученика основателя «ЛТБ» Ши Кагэ, с позывным «Сюр»; основателя «ЛТБ» Ши Кагэ.

Рост: 165,6 ИДБИ: 60

Планирует в ближайшее время:

– по боевым искусствам и единоборствам: тренироваться, посмотреть в сторону футбола и бокса, скачек.

– по бизнесу: поглотить клан Фа или захватить управление ресурсами клана Фа, расширить курьерскую службу на весь Коулун и Гонконг.

– по семье: прощупать Хотхунов, держаться настороже по поводу возможных кандидатур на место его невесты, лишний раз не привлекать внимание родителей, начать тренировать/мотивировать братца.

– по противоположному полу (романтика): подружиться с Фа Иинг, дождаться Ван Фей с больничного и таки сводить ее в ресторан, заглянуть за благодарностью к семейству Ха.

ИДБИ — это приблизительная оценка возможностей Персонажа ликвидировать или причинить определенный ущерб Дракону боевых искусств на Пике и при отсутствии любых мистических сил (могут избить, отравить, убить, сбить — ИДБИ стоит считать объективной истиной в последней инстанции только потому, что у Ежика и любого персонажа за рулем автомобиля он кратно увеличивается, при вооружении тоже).

[Персонажи. Характер. Мировоззрение]

Фа Иинг

ИДБИ: 15

Фа Иинг (Орлица) — юный матриарх клана Фа. Считала себя умной и состоятельной, продавила свое решение на Совете клана — больше не думает, что умнее всех. Думает, что умерла. Считает Брюса своим старшим братом. Рост: 163

Питер Ли “Братец Драко”

ИДБИ: 17

Питер Ли — старший брат Брюса, красивый парень-раздолбай, не очень следит за своей внешностью, слабоват физически. Пока сломлен невозможностью быть с любимой. Ненавидит Ху Мена.

Рост: 165,6

Ло Кун “Кокон”

ИДБИ: 27

Ло Кун (земной шар, планета, умение принимать различные формы) — заместитель начальника «Лунг», разведки и контрразведки, Ре Иимуры. Брюс для него очень интересная загадка и идеал в профессиональном мастерстве. Мечтает превзойти своего учителя Паука, поэтому получил прозвище/позывной «Кокон». Рост: 172

Ху Мен

ИДБИ: 32

Ху Мен (собственник, владелец) — талантливый одиннадцатиклассник — по личной силе и в принципе, не дурак. Внук лидера триады «Вейшонг». Брюс его заинтересовал, ведь в будущем Мену предстоит встать у руля, хорошо бы собрать талантливую команду.

Рост: 170

Ли Ян

ИДБИ: 5

Ли Ян (ласточка) — младшая кузина Брюса. Если бы ее засадили за тест на IQ, немало бы удивились. Брюс для нее интересный старший, через которого можно достать леденцы и увеличивать свои капиталы. Психологический возраст девочки около 13–14 лет.

Рост: 107

Фиби Ли

ИДБИ: 15

Фиби Ли — старшая сестра Брюса. Любит брата, рассматривает его как спарринг-партнера, источник информации и техник Вин Чун. Мечтает походить на легендарную основательницу стиля «Журавль».

Рост: 165

Хен Нэ “Культурист”

ИДБИ: 50

Хен Нэ — младший брат Хана. Догадывается об истинной личности Брюса и основателя ЛТБ, но выбрал путь воина и службы в «Триппа», поэтом не считает себя в праве высказывать мнение и позицию. Действует по ситуации. Мечтает овладеть всеми способами ликвидации и защиты человека.

Рост: 183

Хен Хан “Бочка”

ИДБИ: 40

Хен Хан (вождь племени) — старший из братьев Хен. Брюса считает свои младшим братом, но понимает его начальственное положение в «ЛТБ». За боевых братьев придушит любого, а так добряк. Любит поесть. Мечтает попробовать русскую кухню. Откуда узнал?..

Рост: 170 Вес: 90

Вы ждали и он приехал, даже с неисправными модифицированными тормозами

Рьюнг Ньен “Ежик”

ИДБИ: 25

Рьюнг Ньен — легендарный автомобилист и тролль «ЛТБ». Живет один, но очень любит домашнюю готовку. Но еще больше работать с автомобилями, например разбирать модифицировать, гениальный техник. Считает Брюса своим Боссом и источником финансов и ресурсов для изобретательской деятельности. Мечтает получить признание от инженеров компании Ford за свои разработки. Любит погонять. Рост: 169

Старшеклассники

Личный ИДБИ: 15-30

30xИДБИ: 70-100

Возможный лидер 14-К

ИДБИ: 25

Бонус: ГГ в детстве

ИДБИ: 1

Рост: 55

***

[Главный герой. Прошлое-будущее. Было и стало.]

Сравниваем жизненный опыт главного героя в той и этой жизнях.

Развиваешься, стремишься к вершине, а потом на тебе… (с) Сергей Смеровой now Брюс Ли.

13 лет

Сергей по настоянию родителей и деда Семена обучается в лицее и продолжает накапливать капитал. Среди учеников выделяется большой самостоятельностью, пользуется авторитетом, есть двое хороших друзей. С девушками — извините, — вполне себе симпатичный подросток, но как мы знаем, парни взрослеют позже. Сергей непрошибаем для симпатий противоположного пола. Боевые искусства благодаря своей способности знает на очень высоком уровне, ветеран.

Брюс почти не появляется в школе, по настоянию родителей изредка снимается в фильмах, работает помощником бухгалтера и является руководителем тайной организации (с опытом приходит понимание, что в мире на первом месте влияние и сила, на втором деньги). За счет тренировок и питания выглядит старше, хочет закрутить романтические отношения с заделом на большее. Опыт в боевых искусствах и спецоперациях обширнейший.

Доступные ресурсы

Сергей: Интернет, Голонет (продолжать бессмысленно).

Брюс: Оружие середины ХХ века, калаш уже придуман, газеты, ресурсы тайной организации, дрянные средства связи на малых и больших расстояниях. Сделай сам.

Физиология

Сергей:

174 см

78 кг

Брюс:

165 см

60 кг

А что выбрали бы вы?

***

[Главный герой. Почему? А если так?]

По речи и сюжету: что-то (слова и реакции адаптивны и не несут исторической и сильной смысловой нагрузки) видоизменяю под реалии XXI века и хорошие, на мой взгляд, повороты в произведениях классиков попаданческой литературы или боярки (ее в чистом вид не будет, м.б. в триадах или среди кланов мастеров би, но никаких привилегий и сверхспособностей) Метельского, Ильина, Конюшевского.

Почему Брюс Ли? Про боевые искусства без особой мистики очень мало... Вот и... Решил главным калибром...

Сахиб Грунвальд: БИ — неудачное сокращение, ЛГБТшки не дадут соврать.

ВС: Сахиб, это народ слишком испорченный пошел… К сожалению. Варианты вообще рассматриваю:

WA — warrior art — воинские искусства

FA — fight art — бойцовские искусства

MA — martial art — смешанные искусства

Дракон БИ — это не только Боевых Искусств , но и Брюс ЛИ (БИ — как удар коротко)

Тема интересная, обещаю подумать. Желающие продолжения приглашаются в личку и комментарии.

***

[Брюс Ли. Реальная историческая личность]

Вот коллекция всех собранных мной публикаций, клипов и фильмов про Брюса/с его участием и комментарии к ней.

Ограничусь пятью. В следующей Интерлюдии +5.

Достаточно подробная, но чуть приукрашенная китайцами биография Брюса Ли.

(бонус от автора* https://youtu.be/eMu4txxZyz0 — Брюс Ли: Джит Кун-До. Китайские боевые искусства — ЖЗЛ).

Чемпион мира по каратэ Бени У’ркидес о Брюсе Ли.

(бонус от автора* https://youtu.be/p4PVdvc_ir4 — Бени Уркидес о Брюсе Ли).

«И мужчины плачут…»

(бонус от автора* https://youtu.be/WwHhEwQJISk *Дэн Иносанто о своем лучшем друге Брюсе Ли).

Интервью с младшим братом Брюса Ли — Робертом Ли. Вставки из документальных и х/ф.

(бонус от автора* https://youtu.be/RHGodiMVxJo - Роберт Ли о Брюсе)

После такого клипа и музыки точно захочется перечитать книгу или пересмотреть все фильмы с Брюсом Ли:

(бонус от автора* https://youtu.be/FpI0V_CRccg —Брюс Ли опередил всех)

Ип Ман (кит. трад. 葉問, упр. 叶问, пиньинь Yè Wèn, палл. Е Вэнь, 14 октября 1893 — 1 декабря 1972) — мастер китайских боевых искусств, представитель стиля Вин-Чун.

В 1950-х — 1960-х годах в Гонконге Ип Ман первым начал открытое преподавание кунг-фу Вин-Чун, которое до той поры оставалось клановым. В Европе и Америкеизвестен также как учитель Брюса Ли, познакомившего западный мир с китайскими боевыми искусствами.

***

[Британский Гонконг. Мир в 1953–54 гг.]

ВС: Нихао, дорогие читатели! Сегодня я, Вей Сичиэнь, многое расскажу и покажу.

Досье от агента Хе-хе-ЙЭ-БОЙ: Вей Сичиэнь подозрительно напоминает Цзян Синьхуа. Есть серьезные опасения, что она — подосланный агент китайских спецслужб. Медовая ловушка!!! (Рост 165 см, вес 53 кг, 75-48-75, внешность как на фото, и даже лучше).

Крепитесь, дорогие читатели!

***

ВС: Специально для вас лекция с графическими материалами «Мир и Гонконг в 1953–1954 годах».

С вами я — уже ваша любимая учительница-гид! Да ведь?

Вопрос о миллионной карте (карте с масштабом 1:1 000 000) на VI—IX Международных географических конгрессах.

В 1895 г. в Лондоне одновременно с VI Международным географическим конгрессом состоялось второе официальное заседание Международной комиссии миллионной карты, решения которой были доложены конгрессу. Конгресс еще раз одобрил идею карты, высказался за приятие единой метрической системы мер для горизонтального и вертикального масштабов и за принятие Гринвичского меридиана за основной меридиан карты.

Именно тогда и начала шагать по миру идея составлять мировые карты по строгим правилам и общим стандартам.

Политическая карта мира на рубеже 1950-х годов. Для интереса, на английском — взгляд с Их стороны.

ВС: Вы нашли Гонконг? Нет? Не искали? Молодцы! Масштаб этой карты явно не позволяет найти такую миниатюрную автономию (о размерах поговорим позже).

Начну я с исторических фактов о мире 1953 года:

7 января — катастрофа самолета C-46 на озере Бэр — крупнейшая в штате Айдахо (40 погибших).

20 января — Дуайт Эйзенхауэр сменил Гарри Трумэна на посту президента США.

11 февраля — СССР разрывает дипломатические отношения с Израилем после взрыва бомбы в советском посольстве в Тель-Авиве.

28 февраля — Фрэнсис Крик и Джеймс Уотсон сделали одно из главных открытий в истории биологии — установили строение ДНК.

1 марта — начало вещания *Радио Свобода (возликуйте все фанаты АИ!)*

5 марта 1953 года — умер Секретарь ЦК КПСС СССР Иосиф Виссарионович Сталин. Почему жирным? Речь же с точки зрения китаянки? Но читают-то наши?! Или - … -? (решено оставить спор с Бетой открытым, присоединяйтесь)

13 апреля — в Лаосе силы Патет Лао совместно с вьетнамскими «народными добровольцами» взяли под контроль город Самныа. Кто-то смотрел «Цельнометаллическую оболочку»?

15 апреля — в Буэнос-Айресе во время выступления президента Аргентины Хуана Перона перед президентским дворцом взорвана бомба. Убито 6, ранено 92 человека. Перон не пострадал.

2 июня — Церемония коронации Елизаветы II в Вестминстерском аббатстве. *И до сих пор…*

26 июля — Фидель Кастро начал борьбу за освобождение Кубы штурмом казармы Монкада в Сантьяго де Куба. Считается днем начала Кубинской революции.

*А потом железный ФК пережил больше 1000 покушений…*

29 июля — два советских истребителя сбили над Японским морем южнее острова Аскольд под Владивостоком разведчик RВ-50 ВВС США.

9 декабря — опубликовано постановление ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР «О 300-летии воссоединения Украины с Россией»

*Политичненько — сложно было удержаться…*

22 декабря — Роберт Оппенгеймер отстранен от работы в атомном проекте США по обвинению в связях с коммунистами.

угу, у них тоже конструкторы и ученые друг на друга доносы строчили

1954 год

11 апреля — признан британскими специалистами по компьютерным технологиям самым скучным днем. Очень «мало событий происходило и все локальные». *Ну не очень-то и хотелось.*

ВС: Такая подача гораздо интереснее сухого повествования?! Но итог я все же засушу. В 1953 году мир довольно сильно лихорадило. В СССР поменялась правящая верхушка, Корейская война закончилась, американцы подписали с немцами соглашение о размещении на территории ГДР ядерного оружия. Также были созданы при поддержке США силы самообороны Японии. В декабре СССР впервые предложил США отказаться от испытаний и применения ядерного оружия.

*А нашему ГГ в ноябре ТРИНАДЦАТНИК стукнул, а в конце декабря у него попытался отжать бизнес клан Фа…*

География. Административное образование Британский Гонконг.

ВС: Мальчики, маленький размер — это еще не приговор ( > _ >). Но хотелось бы побольше!

Это я про территорию Гонконга! А вы о чем вообще подумали?! Я — патриотка!!! Ах, бесстыдники!

Банальное определение о чем речь: Гонко́нг (иер. 香港, англ. Hong Kong, кант. Hoeng¹gong², Хёнкон?, пут.Сянга́н?), полное название — Специа́льный администрати́вный райо́н Гонко́нг(пиньинь Xiānggǎng Tèbié Xíngzhèngqū, англ. Hong Kong Special Administrative Region) — специальный административный район Китайской Народной Республики, один из ведущих финансовых центров Азии и мира. (2021)

К сути! Общая площадь «Цветущей гавани» (Гонконг) — 1108 кв. км (428 квадратных миль), из которых 3,16% — вода. 60 островов разбросаны вокруг Гонконга, самый большой из которых по площади — остров Лантау, расположенный к юго-западу от главного полуострова.

Для сравнения площадь:

ао. Британский Гонконг — 1100 кв. км

Республика Ингушетия — 4300 кв. км (самый маленький субъект РФ, среди областей, краев и республик)

г. Москва — 2100 кв. км

государство Ватикан — 0,44 кв. км (194-е по площади в мире)

Остров Лантау и большинство остальных островов входят в состав Новой Территории, которая также включает холмистую местность к северу от Коулуна.

Остров Гонконг отделен от Коулуна гаванью Виктория, это гавань с естественным рельефом (наименования см. на карте дальше по тексту).

Аэропорт рядом с Лантау 1998 года постройки, в 1953 — только один около Коулуна

Полуостров Коулун к югу от Граничной улицы и Новые Территории к северу от острова Гонконг были добавлены к колониальному Гонконгу в 1860 и 1898 годах соответственно.

Гонконг расположен в 60 км к востоку от Макао, на противоположном берегу дельты реки Чжуцзян. На севере он граничит с городом Шэньчжэнь провинции Гуандун.

Наивысшая точка Гонконга — гора Таймошань на Новых Территориях, ее высота — 958 м. На территории Гонконга также есть низменности, они расположены в северо-западной части Новых Территорий. А еще есть знаменитый Пик Виктория, и да, назван он в честь королевы. Даже рок-песню ему посвятили. Шутка, посвящена другому и более серьезному, но песня стоящая и мощная.

(бонус от автора*https://youtu.be/JL1OgVt8fJ8 “Primo Victoria” — Sabaton)

ВС: О коронации Елизаветы II я упоминала не случайно, 2 июня 1953 года в Британском Гонконге был организован целый фестиваль и даже военный парад в ЕЕ честь!

Смотрим уникальные видеоматериалы:

(бонус от автора* https://youtu.be/1ftVMnzWGus «Фестиваль в честь коронации» (1953) — Митчел Рогг)

ВС: Тукутуки-пока!

***

[Автомобили. Одежда. Оружие и технологии]

— Цитата

Натягиваю на лицо улыбку, на тело аристократическую осанку.

— Господа, ... сейчас будет смерте... Господа!!.. Господа!! ... Завалили, мать вашу!... Спасибо!.. Сейчас будет смертельный номер, поэтому прошу отойти от плит и потушить огонь... Так. Не понимаете?!

Хватаю с креплений здоровый мясницкий нож и с силой вгоняю в деревянную доску, которая разваливается на две половинки. Хмыкнув, уже в полной тишине, не глядя, беру второй, который больше похож на кавказский кинжал.

— Цитата

— Цитата

Успеваем оттащить трупы к небольшой мусорной куче до того, как к нам подъехал Volkswagen Käfer. С пробуксовкой машина срывается с места, увозя нашу компанию в сторону следующей точки. Знал бы прикуп, не поехал.

— Цитата

О легендарном жуке расскажу подробнее:

Volkswagen Käfer (Käfer в переводе с нем. — «Жук») — легковой автомобиль, выпускавшийся немецкой компанией Volkswagen с 1946 по 2003 год. Является самым массовым автомобилем в истории, производившимся без пересмотра базовой конструкции. Всего изготовлен 21 529 464 автомобиля.

Кратенькие ТХ (технические характеристики): вес 800–990 кг, бак на 40 л, высота 1,5 (если вы 180, то крыша на уровне пониже плеча), до 100 км/ч за 100 секунд, 1,7 минуты.

Ежик будет беречь автомобиль минимум всю книгу.

— Цитата

Кряхтя, чуть покачиваясь из стороны в сторону в такт музыке, двинулся через танцующих к пострадавшему, попутно вытирая о пиджаки и редкие платья свои испачканные в масле ладони.

— Цитата

— Цитата

Мы прибыли на место сбора, где нас встречают три тентовых малотоннажных дизельных грузовика Mercedes-Benz Lo 2000 Lastwagen... водители которых обозначили свое местоположение, накинув на включенные фары черные полотенца.

— Цитата

Mercedes-Benz Lo 2000 — среднетоннажный грузовой автомобиль, выпускаемый заводом Daimler-Benz в период с 1932 по 1940 год. За всю историю было построено более 12 253 моделей, около 92% из которых с дизельным двигателем OM 59. Остальные автомобили приводились в действие бензиновым двигателем M 60.

Кратенькие ТХ: вес 2—3 тонны, бак на 100л, высота 2,1 м (если вы 180, то верх капота на уровне вашего солнечного сплетения), до 100 км/ч (не найдено).

— Цитата

Черные фигуры с вымазанными черной краской лицами, держащие на поясе шлемо-каски, похожие... да на обычный головной убор силовика со специализацией по разгону толпы. Мое собственное ноу-хау. Многослойная тканевая броня тоже, а вот полицейские дубинки-тонфу из дефицитной резины полностью соответствовали знакомому большинству оригиналу из будущего.

— Цитата

ТХ: вес 10–15кг (1,5 арбуза), часть элементов защиты ГГ пришлось выкинуть или заменить.

То́нфа (туй-фа, тонгва, тон-фа) — традиционное холодное оружие ударно-раздробляющего действия жителей острова Окинава. Его прототипом послужила рукоять для небольшой рисовой мельницы. Часто используется в парном варианте. Тонфа — прообраз современной полицейской дубинки с поперечной рукоятью.

Мнения о происхождении тонфы часто расходятся, но в основном эксперты считают, что этот вид оружия родом из Китая или Индонезии. Тонфа используется как в Юго-Восточной Азии, так и в китайских боевых искусствах и, вероятно, была принесена на Окинаву из-за их влияния.

— Цитата

Я беру в руки матово-черные, длиной по двадцать сантиметров клинки, причудливый сплав пацанского кастета и керамбита, которые позволяют в полной мере выполнять захваты и броски, сразу же наносить колющие и режущие удары.

— Цитата

Похожее, но гг обладатель гораздо более хищного оружия. Обращаем внимание на то, что обладание керамбитом подчеркивает высокий уровень владения холодным оружием.

— Цитата

Примечание: 18+

(бонус от автора* https://youtu.be/20KHZuBzRWI «Bad Karma and Cold Steel Tests» — с 10 секунды)

— Цитата

Худрук на вопрос про посторонних махнул рукой, зато о наличии и качестве граммофона отзывался в превосходной степени.

— Цитата

ГГ знает сто и один способ убить человека сим музыкальным инструментом. Откуда?..

— Цитата

А теперь важный момент. Будь она в спортивном кимоно или костюме, я бы этого не сделал, но сейчас на ней домашняя одежда, на тренировку она наденет другое кимоно.

Мухаха-ха! Издаю боевой страшный смех-клич и, вовремя оказавшись за спиной Фиби, подправляю траекторию кастрюльки, чтобы вся наверняка холодная вода вылилась на сестренку, а металлическая посудина, не дай бог, больно не ударила в черную макушку краем или ручкой.

— Цитата

Приятно будет и девушкам и парням:

(бонус от автора* https://www.liveinternet.ru/users/3251944/post430035971/ «Женская мода»)

«Костюм Мао»

Современный китайский френч — это стиль мужского костюма, традиционно известного в Китае как одежда Чжуншань (кит. 中山裝, пиньинь Zhōngshān zhuāng), после смерти Сунь Ятсена также называемого суньятсеновкой (кит. 孫中山, пиньиньSūn Zhōngshān), а позже — как френч Мао(благодаря Мао Цзедуну).

«Тяньжун/тянжун» для занятия тайцзицюань.

Одежда полицейского и «путешественник во времени», залипающий в смартфон.

Локации. Карты.

Локаций много и слишком большая детализация вас утомит.

Поэтому кратко:

Три любимых места Брюса Ли в ао Британский Гонконг:

— Тренажерка в ангаре,

— Место для прогулок на Западном Пике о. Гонконг,

— Сквер, который он посетил во время тренировки с отцом и сестренкой.

г. Коулун — вид с Пика Виктория

[Роман ДБИ. Музыка. Смысл]

По моей задумке рождение Вселенной и нового героя с первых страниц должно было сопровождаться песней «Летели облака» группы «ДДТ» и клипом, сделанным каким-то фанатом, но отражающим всю суть создания. Все-таки мир хоть исторически старый, но волей — неволей он в моем прочтении становится немного другим. Миром моей мечты. С первых строк и минимум до конца Пролога звучит…

(бонус от автора* https://youtu.be/vlA0bd9icrU «Летели облака» — ДДТ)

***

Маленький дракон (Сяолун), на самом деле, сценическое имя Брюса Ли, но одно из самых широко известных и запоминихся. Поэтому я выбрал именно его.

Так уж получилось, что прошлое гг с 7 до 13 лет остается за рамками сюжета книги. Но Пасхалку держите:

(бонус от автора* https://youtu.be/ZyH_F97neWA — «Маленький дракон в кино до 14 лет, с озвучкой кадров» — КНЛВ) — дождитесь момента с девушкой постарше)

***

Брюс прощается с Ха Хуиан и остается один темной ночью:

«Даже в стиле видел ночь, гулял всю ночь, а потом на ощупь добрался до дома». Это отсылка к песне группы «Кино».

(бонус от автора* https://youtu.be/lcfXWif3SNc «Видели ночь, гуляли всю ночь до утра» — Виктор Цой:Кино)

Про Гонконг

(бонус от автора* https://youtu.be/EbclwFiBRes «Old Hong Kong» — Youtube)

***

«— Сука, твой отец, ****ь, горный козееел! — резко срывается в сторону шума, смело влетая в заросли.

— Стой, там склон! — «успевает» предупредить более умный второй за долю секунды до этого. — Оййй, сын петуха и собаки! — он хватается за голову и приседая, наверное, морщится. «Товарищ», судя по затихшему треску метрах в десяти от дороги, ощущает сейчас всю глубину идиотизма своего поступка. Ну кто в здравом уме в сумерках бросается в незнакомые кусты?

—Уууу, ***, сука, тварь, чертовы *** кусты, мое лицооо, там сука жгучий лишайник! Как эта сучка вообще там прошла?! *у***я ****нах* Еще и склон почти отвесный, ****ь! Ааааа! — орет, выползая из кустов, этот китайский леший».

Ну это отсылка к классике. Внимание! Детям закрыть уши.

(бонус от автора* https://youtu.be/TWroQ-lp2Fc «Иди сюда ты, ублюдок, гавно…» — Youtube)

***

«— Ха Х*й Вам! — б**ть, чуть не падаю на ровном месте, сбившись с шага. Что она сказала?! Ах, она ещё и покачивала головой при этом! Вот ведь латентная русская матершинница-аристократка!

— Каа-кое инте-рес-ное и краси-вое имя, — тяну время как могу, мат или не мат, если не мат, то... — Добрый мир (Хуиан)!

— Отец придумал! — фух, я был близок к провалу.»

На тему офигенного русского мата в Китайском языке я даже специальный пост выпускал.

(самореклама от автора* https://author.today/post/221076 — мой блог)

***

Я на секунду теряюсь.

— Давааай…

Прав Иимура, за философией и планами мне нельзя забывать о прекрасном настоящем, шагая по страницам новой истории Брюса с душой Сергея Смерового…

15 декабря 1953 года в Гонконге/…

(бонус от автора* https://youtu.be/U4ndHLczxMI …)

Знаменательный момент. Много раз переписывал и упрощал. Дополнял.

Те, кто читал ранее, могут вспомнить, что первоначально звучала «Звезда по имени Солнце»…

***

«Неожиданно этот грузный мужик, глядя на меня с какой-то мрачной решимостью, аккуратно размещает свою пятую точку на соседний со мной круглый стул, ну знаете, в барах есть такие.

— Проигрались мы с тобой, старый, — с грустной интонацией заявил он, — отдавай кольцо, потом вместе сходим в туалет, я коронки помогу тебе снять. Ты не подумай, это не очень больно будет. Веревочкой обмотаем, я тебя по лбу хлоп! Так по одной и снимем».

(текст будет редактирован, но сейчас не это главное) Сам момент почти повторяет сюжет одного из самых первых еще советских фильмов про боевые искусств «Не бойся, я с тобой».

(бонус от автора* https://youtu.be/yrvnOZhcjyA «Великолепный Сан Саныч в тюрьме»)

В этом году 90-летний юбилей со дня рождения Льва Дурова «Сан Саныча».

Сан Саныч, кадр из к/ф «Не бойся, я с тобой!»

***

«Резня в Шаотоджау» — максимальный стресс для ГГ, дополнительное обоснование необходимости зачищать Гонконг от мразей.

(бонус от автора* https://youtu.be/pleYlH7Wtwc «Музыка из Джона Уика» — Youtube)

***

Прикол про сусликов-разведчиков.

(бонус от автора* https://youtu.be/EHX7NZS8zAI «Видишь суслика? Нет. И я не вижу. А он есть.» — из фильма «ДМБ»)

***

«А вот бабушки похоже перманентно матерят всех до седьмого колена включительно, иногда беря паузу на один явный посыл. Низко это все, на мой взгляд... Русской частичке моей души особенно противно. У нас по-другому…»

А вот как у нас, правда встречается все реже и в небольших городах:

Танцуем)))

(бонус от автора* https://youtu.be/y_4d6-jmAb4 «Бабушки-старушки» — Вячеслав Добрынин)

***

[«Живые репортажи» Митчела Рогга (Michael Rogge)]

Митчел Рогг — реальный исторический и «драконбишный» человек/персонаж. (Прим. автора: за реставрацию фото большое спасибо Игорю Левенчуку)

Рогг вырос в Амстердаме, родился в семье Теи Рогг и ее мужа Эйсбранда Рогга, голландского плантатора и старателя из голландской Индонезии,который родился в Индонезии в 1875 году и переехал на Яву в 1891 году.

Его нарекли IJsbrand Cornelius Rogge (Жосбрэнд Корнелиус Рогг) (“IJ” — голландская лигатура, произносимая вместе как гласная “Жо”), но позже он принял псевдоним Michael для удобства работы с не-голландцами. (автор использует американизм — Митчел)

Он учился в колледже в Девентере и завершил свое образование в 1948 году. По словам Рогга, он уехал из Нидерландов, чтобы начать работать на Дальнем Востоке в 1949 году.

На момент повествования в 1949 году Митчел Рогг переехал в Гонконг, чтобы работать в Nederlandsch-Indische Handelsbank (который позже стал Nationale Handelsbank в 1950 году и Rotterdamsche Bank в 1960 году).

Сейчас он в Гонконге, но через шесть лет переедет в Японию (в 1955 году), где будет жить до 1960 года и снимет несколько документальных фильмов о жизни в Японии.

Видеография:

Варперстопер: Работы Митчела — это потрясающая возможность проникнутся духом того времени. Здесь абсолютно нет постановочных кадров и режиссерского вымысла. Реальная жизнь в Гонконге 1949–1954 годов XX века. Рекомендую посмотреть хотя бы одно видео, перейдя по ссылке.

Д/ф «Введение в Гонконг» (в 3-х частях) — фильм общей продолжительностью около 30 минут, подготовленный Митчелом для европейских и американских зрителей. В нем журналист на английском языке рассказывает о Британском Гонконге: о религии, населении, о различных местах, рабочих буднях, достопримечательностях, развлечениях. Все слова сопровождают кадры кинопленки, отснятые лично Митчелом и его коллегами в Гонконге 1949–1954 гг.

(бонус от автора* https://youtu.be/iFA4sDOk3ds — Введение в Гонконг. 1 (1951–1954 гг.)

(бонус от автора* https://youtu.be/_0zzFH2SBOA — Введение в Гонконг. 2 (1951–1954 гг.)

(бонус от автора* https://youtu.be/AmYpGaU4ecA — Введение в Гонконг. 3 (1951–1954 гг.)

Черно-белая версия:

(бонус от автора* https://youtu.be/HyWqNsFXK3s — Полный ТВ-фильм)

Д/ф «Очень красивый Гонконг» (1949–1956 гг.) — приблизительно тоже, что и выше, но лучше кадры и сам фильм «бодрее».

(бонус от автора* https://youtu.be/c-g0gkAiOTk — Очень красивый Гонконг)

Те же кадры, но в двух частях (лучше качество):

(бонус от автора* https://youtu.be/980wttaZd88 — Ностальгия по Гонконгу. Часть 1)

(бонус от автора* https://youtu.be/8ELGW8BOfus — Ностальгия по Гонконгу. Часть 2)

Д/ф «Гонконг в 1950-х» работы американских журналистов:

(бонус от автора* https://youtu.be/XoICCa-Nsas — Гонконг в 1950-х)

Д/ф «Влог Митчела Рогга»:

Варперстопер: Хотите узнать кого это быть британцем с достатком выше среднего в Британском Гонконге? Смотрите, как живет Митчел Рогг. Благодаря влогу с музыкальным сопровождением, вы перенесетесь в то время.

(бонус от автора* https://youtu.be/KxWuawVBVtE — Моя жизнь в Гонконге 1949)

(бонус от автора* https://youtu.be/nOj0HxhiVpM — Моя жизнь в Гонконге 1950)

(бонус от автора* https://youtu.be/cp21CjSp_vc — Моя жизнь в Гонконге 1951)

***

*** [Авторский блог. Боевые искусства. Комиксы и оффтопик. Самореклама.]

Официальный аватар немного очеловечил, тематику блога скорректировал.

Пара цитат и ссылка на блог:

«Одно интервью Чака, но сколько вопросов сразу снимается. «Это была честь — драться с Брюсом Ли»

«Так уж получилось, что в моей книге преобладает реалистичность, боевка и спорт, и это на фоне попадачества. Но я еще и люблю пошутить. А вчера подобралась коллекция смешных моментов в мире ММА. И переделал их на тему читательскую и авторскую тему) И чтобы досталось всем) Поехали!»

В гости: https://author.today/u/warperstoper/posts/

***

[Мемы. Ссылки. Дополнения без прямого отношения к роману, но азиатские]

Тем, кто думает, что описание «боевого» занятия по ча-ча-ча не имеет под собой почвы (бонус от автора* https://youtu.be/uUNAHZ3TGgo «Ча-ча-ча-на нахуэй»).

Триада в середине ХХ века весьма многочисленна. Смотреть с 10:45, потому что ранняя эпоха во времена императоров нас не интересует (бонус от автора * https://youtu.be/xcWlo-WjzrI «Китайская мафия» — блоггер Redroom).

Завезли поющих китаянок: Спасибо Бете!

Это очень няшно: (бонус от автора* https://youtu.be/h7crJsgy2TQ)

За компанию: (бонус от автора* https://youtu.be/h7crJsgy2TQ)

Хороший российский документальный фильм: «Документальный репортаж про Брюса Ли» https://youtu.be/8IVkPyG_psA

«Документальные кадры Гонконга в 1949-65 годы» Ну, тут солянка откровенная.

(бонус от автора* https://youtu.be/T73Qyn8XFT0 — Митчел Рогг)

(бонус от автора* https://youtu.be/ZDCFZWCJ2B8 — Митчел Рогг)

(бонус от автора* https://youtu.be/LNNxNILO1fg — х)

(бонус от автора* https://youtu.be/Wxbhwpl9pDw — Китайское телевидение)

Вот это стоящее дополнение.

Немногие знают о том, что Джеки Чан получил при рождении прозвище «Пушечное ядро» — новорожденный весил около 5 кг, а вот о том, что его отец был контрразведчиком Гуминьдана знают вообще единицы:

(бонус от автора* https://youtu.be/TW9sQU33Tww «История о семье Джеки Чана и его отце» — Youtube)

По моему скромному мнению стоит посмотреть, чтобы преисполниться.

***

[Автор: Терминология. Интересные факты. Заметки]

Ну, вы поняли какое место терминология занимает в списке ценностей произведения и автора. Тем не менее, кругозор расширять стоит. Старался качественно все оформить.

В этот раз по алфавиту:

Явара (яп. 柔, やわら Yawara) — японский кастет для нанесения тычковых ударов. Усиление удара руки с зажатым в неё предметом привело к появлению простого, но очень эффективного оружия — короткой палочки. Её длина составляет от 12 до 15 см, а диаметр колеблется в пределах 1—3 см. Она может быть сделана из разных твердых пород дерева. Может быть заточена с одной или двух сторон.

Интересные факты.

1. У Брюса старшие брат и сестра, младшие брат и сестра. А автор сначала про это запамятовал, но выкрутился после. По-моему, почти незаметно.

2. Первоначально планировалась Пасхалка: доктор Питер (Пьер) Бладюр (отсылка к гг книга называется «Одиссея капитана Блада» Р. Сабатини) и его жена леди Бладюр, но в какой-то фразе получилось:

Пьера Бладюра

Пьера Бладура

Арабель Бладура

Госпиталь Ля Бладюр

В общем пришлось поменять фамилию на «Буден».

3. В книгу уже был хитро введен персонаж символизирующий Бету… А вот кто? Хех-хе — интрига… Даже для Беты. Но можно догадаться.

Заметки.

(это из того, что еще можно понять…)

________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 11

11

Как же сильно я попал…

Я пробежался взглядом по допросной и еще раз посмотрел на пленницу.

Фа Иинг заливалась горькими слезами и без возможности вытереть лицо руками продолжала мочить потоком влаги тюремную робу.

Не, так не пойдет. Я поморщился. Еще и путаница с этим нашим «родством» смущает — я ведь просто не понимаю, как к девушке подступиться, учитывая приверженность клана Фа традициям.

Китайская система родства — одна из самых сложных систем родства в мире. Она поддерживает отдельное обозначение почти для каждого члена семьи в зависимости от поколения, происхождения, относительного возраста и пола.

Под влиянием конфуцианства концепции родства и кровного родства глубоко укоренились в китайской культуре. Одно из конфуцианских учений — сыновняя почтительность, которая распространяется на серию из пяти отношений, известных как Пять кардинальных отношений (Вулун), три из которых связаны с семьей: правитель и подданный (Джунчъен), отец и сын (Фууци), старший и младший брат (Сяонгди), муж и жена (Фъюфу), между друзьями (Пенгъю). Довольно просто, но вот моей ситуации не касается. Я теперь могу только догадываться, какой подход в нерегламентированных отношениях между братом и сестрой выбрали члены главной семьи Фа. Еще более удивительно выглядит максимально упрощенная схема. Ведь в свои тринадцать, даже выглядя на пятнадцать, я не могу сойти за старшего брата двадцатидвухлетней девушки. Фуу, сопливящей и зареванной Фа Иинг. Орлица, мать ее так.

В пару шагов я сблизился с ней до расстояния вытянутой руки и почти без замаха ударил. По щеке — хлесь! Звонкая пощечина получилась. Ну да ничего, пройдет. Основной цели я похоже достиг, потому что получив от меня по щеке, Фа Иинг замолкла и уронила челюсть, удивленно пытаясь составить целостную картину мира. Да, не каждый день ей родной мертвый старший брат отвешивает болючую пощечину, начиная возиться с замком наручников — воспользовавшись паузой, я приступил к ее освобождению.

— Да что же ты! — бросил я возмущенно, в который раз пытаясь прокрутить заевший механизм.

Нет, ну точно У Донг и мои охранники попляшут! Теперь я выкачу им настоящую претензию, подробно расписывая их безалаберность и пренебрежительное отношение к вверенным средствам ограничения подвижности пленников.

И все же звать помощь и учинять разбор полетов мне не пришлось.

Замок щелкнул и зажимы выпустили дужку одного браслета. Но я на этом не остановился, через минуту открыв и второй.

— Вот и хорошо. Фа Иинг, можешь растереть запястья и встать, — предложил я, благоразумно отступая на пару шагов назад, и поправил лямку заплечной сумки с провизией и сменной одеждой так, чтобы она не помешала мне быстро отреагировать на агрессивные действия пока еще пленницы.

Да, она боится Шао Куана как огня, но я-то сейчас не он, и выгляжу очень молодо как ю-но-ша... Да-да, мне даже с оглядкой на физический возраст тела совсем не улыбается называть себя «подростком».

Фа Иинг растерла запястья круговыми движениями и начала успокаиваться и приходить в себя, уже по-другому посмотрев на меня. Да, совсем уж «блондинка» или просто недалекая девица в двадцать два не смогла бы рулить кланом на посту матриарха.

— И кто ты, парень? — спросила Иинг, поглаживая щеку и зачем-то прикрывая грудь, скрытую одеждой.

Я ответил очень обтекаемо. Желание заполнить информационный вакуум куда больше расположит пленницу к контакту.

— Сюр, личный ученик основателя Организации.

— И что ты, Сюр, делаешь в… здесь?

И ведь видно, что ей холодно, но она старается держаться выше меня, несмотря на то, что понимает «личник основателя может творить с ней почти все».

— Пока переведу тебя в другую камеру, накормлю и переодену, — обрисовал ситуацию я, но заметив, что Фа Иинг готовится высказать все хорошее обо мне в роли «одевателя» красивой девушки, возразил. — Нет-нет, само собой, ты сама переоденешься! Да и что я там не видел… Нет, не у тебя конкретно. Хотя… Сама согласишься.

Фа Иинг в шоке уставилась на меня, роняя челюсть и закипая. Секунды через три она ожила и чуть ли не рыча, зло и даже с издевкой вопросила:

— Р-ррр. На что?! Ты, Мелкий!

Вместо ответа я наградил ее пощечиной. Хлясь!

— Пусть ты выше меня по росту и титулу, но ты не имеешь права так обращаться ко мне, — сказал я, поправляя чуть съехавший с плеча ремень сумки.

Бил я не сильно, так — больше неприятно, поэтому Фа Иинг довольно быстро пришла в себя, сжимая кулачки и пуская одну единственную слезинку по щеке. Северянка сейчас скорее активно думает, нежели злиться, ведь с одной стороны она привыкла командовать такими как я, а с другой — более сильный «личник основателя организации» может сотворить с ней почти все, что угодно.

— Я понимаю, Сюр… — скрежетнув зубами, забормотала «грозная матриарх» в тюремной робе.

Меня такое отношение не устраивает. Надо пресекать.

— Что-что? Что ты там поняла? О-о-оорлица, — постарался я сбить ее с мыслей, перехватывая инициативу. Девушка подозрительно быстро отошла от прошлых потрясений. Я на такой исход событий не мог и рассчитывать. Но тем не менее, допускать слишком большого своеволия не стоило.

— Я понялааа, господииин Сюююр.

Образ раскрасневшейся смирившейся прислужницы, не очень согласуется с ядовито-ухмыляющейся интонацией и кривляниями, которыми она сопровождала слова. Ну раз так, давай поиграем красавица.

— Так значит? — разозлившись для вида, я ухмыльнулся ей в ответ.

— Да, господииин Сююр, — протянула проигнорировавшая мой настрой Иинг.

— Держи, — протянул я ей пожитки.

И она, поколебавшись, приняла сумку с вещами.

Всучив свой груз и заняв ее руки, я получил неограниченную свободу действий. Улыбнувшись, в два приставных шага приблизился к ней и, максимально замахнувшись, с оттяжкой, со всей силы влепил своей пятерней по ближайшему ко мне полупопию. Ощущение и звук как от удара по воде, но вот продолжение...

А-аа-аа! Я невольно закрыл руками уши, в то время как немного пришедшая в себя Фа Иинг отпрыгнула в угол, уронив сумку на пол и растирая место удара. У-ууу! Без зазрения совести она театрально упала на целый бок и продолжила тереть пострадавшую половинку, удерживая в глазах невольные слезы.

— Вот это эффект… — произнес я и наклонился, начиная собирать рассыпавшиеся металлические контейнеры с обедом и ужином и столовые приборы, высыпавшиеся из открытой сумки. — Как знал, нужно было сверху класть. Могла бы и поделикатнее обходится с казенным имуществом.

— Шшш-шшш. У-ууу! [Непереводимое идиоматическое выражение], [Еще одно непереводимое идиоматическое выражение], — раздалось сердито с ее стороны.

— Да-да, соблюдать приличные манеры всегда неприятно. Но вот воспитывать вас чаще всего приходится через пятую точку, — пропустил я ругательства мимо ушей, продолжая складировать вещи.

— Ууу? (Что?)

— Ага, ты не одна такая, — покивал я. Как бы с ней побыстрее закончить?

В углу пошевелились.

— А? (Кто остальные?) — вякнула один звук северянка.

Не совсем членораздельно она это сказала, но можно догадаться.

— И им так же больно, — поджав губы, сказал я.

— Ууу? (Кому?)

— Давай лучше словами и поменьше «шаньского завывательного» акцента, за год в Гонконге могла и большему научиться, — передразнил ее завывания я.

— Ууу, кому? — членораздельно сказала Иинг. При этом низко тонально ныть и тереть попу она не перестала.

— Эхх, — я выдохнул. — Раз интересно, отвечу. Солдатам, не девушкам. Нет, наказаний физических нет, но вот стимул в виде кнута старшего иногда используется, — ответил я, не спеша делиться с Фа Иинг всей информацией. А на любопытный блеск глаз ноющей пленницы только покачал головой. — Об остальном не скажу, потому что это уже личное дело Организации. А ты на, — я подобрал и протянул ей раскрытые наручники, — застегни пока на одно запястье, можешь слабо, я потом у тебя за спиной их как надо защелкну.

— Ноо…

— Я не все сказал, неуважаемая пленница. Наручники не навсегда. До теплой камеры доведу и расстегну. Не переживай. Берешь? — поднял я бровь. И в очередной раз показал глазами на наручники в руке.

— Ладно, ау-больно, — поколебавшись, ответила она, — давай.

Она медленно встала с пола и подошла ко мне, одной рукой по-прежнему поглаживая пострадавшее место.

— Вот и ладно.

Девушка приняла арестантский атрибут и, повертев его в руках, защелкнула на своем запястье один из браслетов.

Отлично, сама застегнула, значит, первый шаг к доверию и к росту моего авторитета сделан, дальше мне главное подобрать правильную мотивацию или действовать проверенным методом. Черт, почему же мне понравилось ее по пятой точке шлепать. Не замечал я за собой таких наклонностей, придется наращивать активность на романтическом фронте, чтобы неповадно было.

Я наклонился и, заведя ее руки, чему она не сопротивлялась, закрыл браслеты.

— Так, вот и хорошо, пошли, — проведя по ним руками, сказал я.

— Пошли, — всхлипнула она и легонько пнула носочком пол.

Да, пленницей быть — малоприятно.

***

Разгневанная, но тщательно скрывающая это Фа Иинг шла по слабоосвещенному коридору, ориентируясь на толчки молодого юноши и конвоира.

За всю свою жизнь она, наследница и после матриах клана Фа, не испытывала такого унижения как сейчас, когда этот Ссссюююр… когда после его удара у нее горит, «простите учитель этикета Фа Сьенг мне мои манеры», попа. Ууу. Вот и, наверное, ее камера на ближайшие…

— Сколько? — произнесла она обреченно.

— Чего сколько?

У, непонятливый.

— Сколько меня в камере будут держать?

— До старости, — как ни в чем не бывало сказал Сюр.

— Что?!

Иинг дернулась и попыталась обернуться, чтобы посмотреть конвоиру в глаза.

— Шучу-шучу.

— Ну и д... — не договорила Фа Иинг. Ей совсем не хочется еще раз получать, это больно. — Ну и шутки у тебя...

Конвоир усмехнулся.

— Какие есть, вот с тобой приходится общаться. А продержат тебя здесь, Фа Иинг, сколько нужно для дела.

Дверь открылась, парень легко прижал ее к стене, расстегнул наручники и, придержав за плечи, сопроводил внутрь слабоосвещенной комнаты-камеры с простым столом, парой стульев, кроватью и небольшой отгороженной нишей.

Фа Иинг могла бы сопротивляться и даже попробовать сбежать, но даже так юноша Сюр сильнее и быстрее, вряд ли у нее получилось бы. И обстановка… сбегать из пещер? Но внутри...

— Это камера? — удивилась она. Фа Иинг видела клановые казематы, по сравнению с привычными каморками с холодными циновками это…

— Да, пока ты будешь жить здесь. Конечно, не сравнится с твоей комнатой в клановом доме, — держась за ее плечом, ответил конвоир и подтолкнул ее к одному из двух стульев. — Но это и не камера на подземном этаже. — Откуда он знает? Это же клановый секрет. Иинг дернулась. — Да? — удивился Сюр, замирая. — Впрочем, я был уверен что вы не такие уж невинные в своем клане Фа, нашли что сказать — «пришли просто поговорить».

Юноша начал аккуратно спускать сумку с плеча, внимательно отслеживая движения девушки. Черт, он же… провел Фа Иинг как бестолковую дурочку!

Изо рта северянки вырвался негодующий сип.

— Не сопи. Так, вот все необходимое, — парень, распотрошивший до этого сумку, протянул одежду, — переоденешься, — но ее протянутые руки, схватили пустоту. — Но-но, сначала я выложу наши обед и ужин, только попробуй использовать их не по назначению.

— Что? Наши, да я… — попытался возмутиться Иинг. (Пижама без нижнего белья давно вызывала дискомфорт на теле, да к тому же давила, напоминая о незабываемом допросе)…

Уррр! Но все было испорчено раскатом, который издал ее собственный желудок. Фа Иинг в шоке схватилась за живот обеими руками.

На лице Сюра мелькнула ухмылка. Смешно ему?!

— Я тоже еще не ужинал, да и чтобы ты поняла, что не травим тебя… есть вместе будем. И… чем быстрее переоденешься, тем раньше покушаем, — сказал он и замер.

Обойдешься, не буду с тобой разговаривать, вместо ответа Фа Иинг насупилась, стараясь унять бунтующие внутренности. Подождав и не услышав ответа юноша приступил к сервировке, сноровисто расставляя перед ней небольшие пищевые коробочки.

О как! Он же… Фа Иинг почти сразу обратила внимание на то, что делал это Сюр, позволяя ей самой перед началом трапезы выбрать любую порцию, а он съест другую. Ладно, она слишком голодна для побега, и запах...

Уррр! Иинг стыдливо прикрыла живот и помялась на месте. Неудобно как. Несмотря на пережитое, настоящая матриарх клана Фа должна быть выше этого Сссюра и голода.

Но оказывается, это движение можно трактовать по-другому.

— Там еще дальше есть вмурованный в стену умывальник и туалетное ведро. Одежда в сумке. У тебя минут двадцать или сколько требуется, но не затягивай. Беги, раз не терпится, — посоветовал Сюр и пошел к выходу.

— Да мне... — попыталась возмутиться Иинг, но замолкла. Потому что юноша, не став ее слушать, уже пошел к выходу.

Ну и ладно. Попутного ветра! Что тут из вещичек... Однако против воли взгляд ее упал на один из контейнеров. Нет! — одернула себя Фа Иинг, ей нельзя показывать слабость и вести себя как дикарка, воруя еду до ужина. Надо терпеть.

В очередной раз глянув на дверь и замышленное стекло небольшого окошка, за которым стояла керосиновая лампа, дающая слабое освещение камеры и коридора, Фа Иинг, пододвинув сумку на край одноместной кровати, забралась руками в ее внутренности.

Что же парень приготовил для нее? Два ципао[1], одно простое голубое, другое бархатистое темно-фиолетового цвета с красными вставками. Две простеньких ленточки, бинты. А это что?

— Я не такая! И не надену это!!! — закричала Фа Иинг, бешено вращая глазами и ища чем запулить или лучше убить будущего насильника. Это же надо мне предложить новое красное кружевное белье? Это он что, меня так наряжает, чтобы потом использовать? Извращенец!

— Да чего не так-то? — раздалось удивленное из-за двери. Судя по голосу сама невинность… Он не виноват?

— Да все не так! — но тут же глаз Фа Иинг заприметил простой белый комплект нижнего белья. — Эмм! — Нервно потерев лоб, она же по глупости почти навлекла на себя наказание… Вот же… Ладно, главное, что в итоге нашла то, что ее устраивает. — Все пойдет!

— Вот и хорошо, — ответили ей недовольно Сюр.

Ммм-мужлан!

Через треть одной палочки ладана (мера времени равная плюс-минус 5 минутам) аккуратно подкравшись к двери Фа Иинг приглушалась к звукам за ней, точнее к тишине. Дверь не такая толстая, юноша что, вообще не дышит? Ладно, потрогав дверь и убедившись, что та не откроется, Фа Иинг решительно направилась к разложенным вещам. Замерев рядом с кроватью, она робко повела плечами и стала раздеваться, стягивая через голову рубашку.

В нечетком бликующем свете были видны небольшие розовые ореолы на двух вздетых вверх холмиках пропорциональной телу груди цвета молока…

***

— Сюр? — позвала из-за двери Фа Иинг.

— Ты все? — откликнулся я, плечом отлипая от стены.

— Д-да, — донесся до меня ее неуверенный ответ.

Пфф. Неужели я такой страшный образ для себя создал, что она ждет, как я на нее накинусь? Специально же попросил Ло Куна подобрать два комплекта одежды, один простой и один дорогой для солидной девушки. Вряд ли он мог накосячить. Орлица привередливая.

Плотно прикрыв за собой дверь, я присмотрелся к женскому силуэту в темном ципао с красными вставками. Фа Иинг, сидя на стуле, старалась держаться достойно, но ее волнение и… голод выдавали подрагивающие плечи, а взгляд северянки нет-нет да перескакивал на приготовленные контейнеры с пищей. По джентльменски оценив картину красивой голодной девушки с прической хвостиком, я, кивнув, не решился затягивать и поторопился, чтобы пораньше накормить приведшую себя в порядок и приодевшуюся Орлицу.

— Хороша-ошо. Так, подожди еще немного Фа Иинг, я разогрею тебе суп, — скрыл я свою оговорку.

Уррр! Громогласно и вовремя вмешался желудок девушки, заслышав одно лишь упоминание о еде. Сама же Фа Иинг безуспешно попыталась скрыть ту неловкость, которую ощутила от такого своеволия организма.

— Ч… Да, я потерплю, — покивала она, поерзав на стуле и чуть неловко улыбнувшись.

— Можно и не терпеть, но, как ты знаешь, холодное вредно для «пищеварительного огня», — сказал я, подойдя к столу.

Я привел один из базовых принципов традиционной китайской медицины «ради понтов» — с целью набрать пару очков авторитета. Дело в том, что только ученики или врачи могут свободно использовать любые религиозные и медицинские термины. Если человек, занимающийся торговлей, сказал бы тоже самое что и я, то наоборот, потерял бы очки в глазах окружающих.

В Азии до сих пор только мудрецы и философы по праву обладают по-настоящему широким кругозором. Остальные, избрав свое предназначение быть ремесленником, купцом, крестьянином или воином, не должны осквернять своим языком «прямую линию передачи» медицинской мудрости от основателя к его первым ученикам и последующим. Также обстоят дела с семейными стилями боевых искусств, но не строго. Все же большинство мастеров имеют и гражданские специальности и право обучать близких друзей, односельчан или других азиатов, которых им порекомендуют хорошие друзья или верховные правители уезда, провинции, самой Поднебесной.

Да, пока эти традиции держатся, но коммунизм уже начинает их подтачивать.

Основана и существует единая Китайская Народная Республика во главе с Верховным правителем, председателем Компартии Китая (КПК) Мао Цзэдуном, имеющим народом данное право издавать указы, которые остальные обязаны беспрекословно выполнять во благо наследия предков и процветания Поднебесной. Впрочем, пока я на территории Гонконга, мне не грозит стать винтиком в этой системе.

Я сноровисто снял стеклянную колбу с керосинки, оставляя чуть закопченный металлический каркас, состоящий из нескольких горизонтальных колец, прикрепленных к вертикальным проволокам. Причем верхушку конструкции венчает кольцо, удачно образуя подобие конфорки. Я чуть отрегулировал огонь (подачу керосина), и поставил сверху квадратный металлический контейнер с супом.

— Ну, теперь остается немножко подождать, — заявил я, разместившись на стуле.

— Ага, — сглотнув голодную слюнку, кивнула мне Иинг.

Вот я, конечно,.. заморил ее голодом.

— На вот хотя бы это, — сказал я, подвигая к ней почти незаметную в сумраке шоколадку.

— Э, спасибо.

Через минуту, закончив шуршать оберткой, Фа Иинг с удовольствием начала кушать шоколадку. Делала она это довольно своеобразно, если не сказать мило, как мышка — откусывала небольшие кусочки и наслаждалась каждым, довольно надувая щеки. Я же продолжал следил за девушкой и готовкой. В желтоватых бликах пламени от моей керосинки и штатного освещения жмурящаяся от удовольствия причесанная и умытая китаянка в ципао невольно вызывала у меня симпатию и настраивала на романтический лад. И это та, которую я сегодня готов был пытать чуть ли не до смерти.

Зашипев и начать брызгаться, суп известил меня и пленницу о своей готовности к употреблению. Будь я где-нибудь в Центральной полосе России, я бы его лишь разогрел, но в Азии лучше перестрахуюсь...

— Куда! — Вот бестолковая мне пленница попалась. — Фа Иинг, нельзя! Только палочками или через тряпку, контейнер же раскаленный! — заругался я, потому что едва успел отвести пальцы девушки от обжигающего металла в сторону.

— Кто? — смутилась северянка, брякнув первое попавшееся на ум слово и стыдливо пряча руки за спиной. А еще похоже девушка не поняла использованное мной более современное слово «контейнер».

— Аа… В общем, железная коробочка для пищи, — протянул я.

— Ну так бы и сказал! А то «койтейер»... — панибратски возмутилась Иинг, но поймав мой недовольный взгляд, исправилась. — Спасибо, что не дал обжечься. Давай, а? —Она стрельнула глазами в сторону контейнера.

Я покачал головой (образ поведения слишком фривольный), но все же кивнул.

— Ладно уж. Вот, — сказал я, и удерживая двумя деревянными палочками чуть загнутые края контейнера, переместил порцию в коробочке для пищи на стол перед «незнакомой с англицизмами» девушкой, — держи!

Фа Иинг, коротко помолившись, довольно быстро принялась уплетать суп. Предусмотрительные китайцы никогда не обжигаются благодаря традициям употребления горячей жидкой пищи, потому что они сначала вылавливают всю лапшу, кусочки мяса и овощей, и только потом запивают все это оставшейся водичкой, объясняя это простым «так больше влазит: сначала сухое, а потом много жидкого». При этом почему-то забывают, что размер тарелки и порции традиционно остается одинаковым, и в большой семье редко кому удается съесть больше старших или шустрых ровесников. Но от ожогов спасает.

Я же поставил на разогрев свой контейнер и принялся ждать.

Вот ведь как бывает, эмоции и принципы сначала велят делать одно, а потом здравый смысл и холодный расчет вынуждают действовать по учебнику. Сначала я Фа Иинг вывел из стрессовой ситуации, отвесив пощечину, потом очертил определенные рамки в отношениях между нами, переведя в более комфортные условия, дал ей подсознательно понять, что сотрудничество лучший вариант, ну и разделив с ней пищу, намекаю что я почти такой же и со мной можно общаться свободно. На контрасте с образом Шао Куана —должно сработать.

__________________

[1] Ципао — подобие узкого платья, которое оказалось неудобным в движении и вскоре у него появились разрезы с двух сторон, довольно скромные, не выше середины голени. Если же разрез поднимался еще — до колена, то под ципао приличные леди надевали плиссированную нижнюю юбку. Она в наличии из Фа Иинг не делают легкодоступную девушку.

***

В небольшой терраске на крыше одного из домов Коулуна двум сидящим за столом мужчинам поднес чай молодой человек в форме ученика школы Вин-Чун, и поклонившись, удалился.

— Ты же знаешь, Хойчен, я не могу принять твоего сына, не посмотрев на него со стороны, — подбирая слова, попытался вежливо отказать другу лысый невысокий мужчина (Ип Ман).

— Ты меня тоже пойми, дорогой друг Вэнь, я ведь действительно, как и обещал, хотел сегодня взять Ли Сяолуна с собой, но парень куда-то убежал сразу после обеда… — ответил ему Ли Хойчен.

— Завтра утром отправишь его ко мне в школу? — погладив свои запястья, предложил Ип Ман, который и сам не хотел дать шанс другу устроить сына.

— Ммм… Да, мой друг, он на хорошем счету на работе, Сяолуна должны отпустить. Ну не посмеет же он мне, родному отцу и старшему в семье, отказать? — не очень уверенно согласился с ним Ли Хойчен.

— Уже работает? Ему же только тринадцать, торопишься, мой друг.

Чуть приосанившись от приятных слов, Ли Хойчен (типа «главный рулевой жизни» Ли Сяолуна) ответил Ип Ману, складывая руки буддийской-лодочкой.

— Мастер Ип, твоя мудрость в боевых искусствах неоспорима, но мой сын должен соответствовать в первую очередь отцу. Я в его возрасте успешно играл в китайской опере. Ты ведь знаешь, какое положение я занимаю сейчас?

— О да, мой дорогой друг, этого у тебя не отнять, — улыбнувшись уголками губ, согласился с известным даже в Америке и Австралии актером Ип Ман. Да, Ли Хойчен не безгрешен и тратит большую часть гонорара на развлечения и азартные игры, скрывая это от семьи, но и о друзьях он тоже не забывает, а наследников, по рассказам, держит в ежовых рукавицах. Собеседник Хой тоже приятный. Зачем лишний раз спорить о пустяках?

Мастер Ип улыбнулся.

— Еще чаю? Юный Жонг, — позвал он ученика, — принеси нам с господином Ли еще чаю. Слушай, друг мой, а как обстоят дела в искусстве, когда премьера новой постановки? — спросил он Ли Хойчена.

— Ооо, — моментально оживился обычно более сдержанный представитель китайской богемы. — К нам перевели молодую актрису…

Говорил и живописал Ли Хойчен вдохновенно, в закатном свете не замечая, как по-лисьи добродушно на него смотрит патриарх Гонконгского (на родине в Фошане и в ряде других мест Китая существуют иные вариации вин-чун, которые отличаются комплексами и техниками тренировок и боя) стиля Вин-Чун Ип Ман (он же Е Вэнь), благодаря своему уму, связям и боевым искусствам сумевший преодолеть сложные годы во времена японской оккупации Южного Китая.

***

На окраине городка Тсунгкван, который расположился на восточном побережье Коулунского полуострова, в большом главном клановом доме Фа, стоящем, согласно традициям, чуть дальше других и окруженным высоким забором, стояла напряженная атмосфера.

Тридцать минут назад в клан прибыл молодой и не очень опрятный парнишка-курьер и на словах передал главному старейшине Фа Джинггуо (прим. пер. — Управляющий государством), третьему человеку в клане Фа, что его матриарх вместе с заместителем захвачены в плен за то, что посмели вмешаться в дела серьезных людей, представители которых прибудут сегодня же. Поначалу старейшина принял слова этого паренька за шутку, но когда телохранители уже собрались последовать приказу и выкинуть юнца, Джинггуо понял что погорячился, ведь его личный помощник и в прошлом бывший военный Фа Чжимин неожиданно грубо воткнул старейшину лицом в настил и упал рядом.

Как потом оказалось, у молодого парня в руках появилась граната, и это при том, что на весь клан Фа наберется всего десяток старых пистолетов, два десятка винтовок и несколько коробок патронов к ним. Это то немногое, что удалось пронести через подкупленных таможенников, когда их клан пересек границу Гонконга. А тут у оборванца такое опасное и мощное оружие!

На старости лет страшно за судьбу наследия предков клана Фа становится. А загробная жизнь Джинггуо уже близка, как-никак девятый десяток лет на подходе. Горестные мысленные стенания старейшины, сидящего в окружении чуть более молодых советников прервал Широнг, начальник охраны главного дома, который вошел в помещение, скрипнув дверью.

— Уважаемый первый старейшина Джинггуо, советники, — уважительно обратился служака к старшим членам клана, отвешивая несколько глубоких поклонов. — Перед воротами на территории главного дома остановились две людские механические повозки, — для того, чтобы все семь из присутствующих здесь стариков его поняли, начальник использовал устаревшие конструкции, подбирая правильные слова. — Число посланников «серьезных людей» — десять мужчин и тот молодой курьер с гранатой. Скорее всего, они тоже вооружены и не сдадут оружие.

— Кхем, нам нужно выяснить судьбу Фа Иинг и мудрого Яочуана (прим. пер. — Питающий реку), — заметил Джинггуо, намекая на то, чтобы Широнг выдвигал предложения с оглядкой на мудрость старшего.

Не то чтобы такое обращение могло доставить удовольствие начальнику охраны Фа Широнгу, но за свои двадцать пять лет службы на благо клана он должен был привыкнуть. Именно так и произошло. Служака, последовав мудрому совету Джинггуо, не подав вида, начал излагать свой вариант действий.

— Я… — но вынужденно замолк, потому что его прервали слова второго старейшины.

— Старейшина Джинггуо, а зачем ему предлагать, если мы замены вам еще не выбрали? — промолвил второй старейшина клана Хсинг, которому уже были известны все подробности серьезной угрозы жизни старшему товарищу.

Охх, конкурент совсем не против в начале восьмого десятка лет занять почетный пост первого старейшины вместо Джинггуо. Но с ним стоит еще пободаться на склоне лет.

— Согласно законам, в случае моей смерти Вы, уважаемый старейшина-советник Хсинг, займете место первого старейшины. Ведь так? — спросил Джинггуо соперника, который прежде волей провидения и хитрости самого первого старейшины всегда оставался на вторых ролях.

— Да, — с легким кивком согласился тот, получая аргумент на случай спора за лидерство в совете. Пусть тешится.

— Продолжайте, начальник охраны Широнг, — попросил первый старейшина клана Фа.

Будь Джинггуо помоложе, можно было устроить хорошую выволочку не вовремя влезшему Хсингу, но на склоне лет больше задумываешься о хорошем посмертии и жертвенных подношениях потомков на клановый алтарь в его свою честь, чем о личном положении. А в данный сложный час главное здоровье и жизни представителей главной ветви клана. Да сохранят Великие Предки здравие юной Орлицы и ее дяди, а также упокоят души убитых воинов и дадут сил пленным вытерпеть испытания.

Фа Широнг мысленно покачал головой и вздохнул, сосредотачиваясь на плане Фа Широнга.

— Уважаемые, ваша мудрость уже должна была увидеть это решение. Но все же я его озвучу…

***

Заминка перед беседой с представителями правления немного напрягала Ло Куна, играющего роль парламентера Организации Ти Шана.

А если клан Фа в лице старейшин не согласится? А если нападут? Конечно, охрана отобьется, но как на провал переговоров посмотрят старшие: Иимура-сан, Ши Кагэ, да и Брюс выше по положению? Эх...

— Ката, как думаешь, почему они так долго? — спросил старшего Ло Кун. Разговор с опытным бойцом Ю Хэйем (прим. пер. — Море) с позывным Ката (прим. пер — Ката) — чем не способ обрести ментальное равновесие? Поэтому, на всякий случай прикрыв ладонью губы так, чтобы нельзя было по ним прочитать ни единого слова, можно наклониться к командиру своей охраны и спросить. Сам Кокон выше Ката по положению в организации: заместитель руководителя направления и командир одной из боевых групп. Но Хэй старше на пять лет и гораздо чаще имел дело с противником, лицом к лицу.

Хмыкнув и пробежавшись цепким взглядом по округе, широкий, ростом выше и телосложением крепче среднего загорелый черноволосый с накладными усами и бородкой Ката повернулся.

— Как там тебя? — уточнил он.

— Ти Шан, — скороговоркой ответил Кокон. Зачем ему?..

— Так вот, уважаемый парламентер Шан, сложно сказать, но как мы могли слышать, у этого клана сильны традиции, а за них отвечают старики. По опыту, это довольно возрастные дедки, мнение которых стоит принимать во внимание только в долгосрочной перспективе. И… Мыслят они в большинстве своем... Не глупо, нет, будет ошибкой так считать. По-старому и неторопливо. При наличии более живой и молодой верхушки у кланов в обычное время это не проблема, клан примет быстрые и правильные меры для любой угрозы. Однако… Не в нашем случае. Так получилось, что всю бодро соображающую верхушку мы выбили или захватили. Считай, обезглавили клан на ближайшее время. А пердуны… По крайней мере по славам Губача проблем не доставят. Но ты прав, затянули они по какой-то причине встречу. Хмм… Однако… Не переживай, будут долго тянуть время, пошумим. Мог бы и догадаться. — Ката сопроводил свои слова легким похлопыванием по левой стороне черного пиджака, под которым у него, как и у других охранников, была скрыта кобура с восьмизарядным Walther Polizei Pistole Kriminal (PPK), закрепленная подмышкой.

— Понятно, — немного отойдя от отповеди, ответил Кун. — А?..

— Молодой ты... Посещать штаб-квартиру больше надо, — усмехнулся Ката.

И поднял ладонь.

— Когда… — начал было Кокон, но на «предупреждающий жест» замолчал и, бросив взгляд в сторону ворот, принял солидный вид.

Теперь оппонентам предстанет молодой мужчина-переговорщик с легкой накладной щетиной и скорректированными гримом чертами лица. Очки тоже пришлось снять, но слабое зрение — не помеха, потому что текст Ло Кун помнит наизусть. Зябко передернув плечами, Кун поежился. Иимура-сан до последнего добивается идеального запоминания.

Навстречу к членам ЛТБ шагал крепкий, но невысокий выходец из северных провинций Китая, имеющий более светлую кожу и узкие глаза, чем южане.

Будешь на переговорах, начинай первым. Так Иимура-сан говорил.

— Меня зовут Ти Шан, с кем мне приходится говорить? — обратился Кун к подошедшему, который от этого смутился. Принято же наоборот.

— Начальник охраны дома клана Фа Широнг. Я…

— Превосходно, — перебив собеседника как учили, продолжил удерживать инициативу Кун. — Значит, можете меня быстро свести с главными лицами в клане. Юная девушка и заместитель не устраивают тех, кто меня послал. Дерзкие больно.

Да, невежливо, но противник должен чувствовать себя неуютно — так он будет допускать ошибки.

— Но…

— Вы против? Тогда… Ката, мы собираемся и уезжаем, дальше пусть с ними разбираются наши боевики. — В очередной раз Ло Кун резко сбил настрой этого степенного служивого начальника в черном плотном северном тянжуне, пресекая любые возражения и поползновения в сторону спора, и направился к машине.

Хмыкнув, за ним последовал Ката, который, впрочем, не стал подставлять спину противнику, а солидно отступал, обмениваясь едва заметными жестами с другими членами группы охраны, которые сохраняли полную боеготовность, следя за передвижением всех действующих лиц.

Уже сев внутрь машины, Кокон на короткий миг засомневался в правильности своего подхода. Могло ведь не сработать. Фа Широнг все же пошел на поводу, и после минутного раздумья спешно направился к дерзкому парламентеру. Получилось!

В традиционной китайской переговорной две стороны друг напротив друга заняли представители клана Фа во главе Джинггуо и Ло Кун с охраной.

Старые развалины, как и предупреждал Иимура-сан, с ними нужно держать ухо востро. После неспешного церемониала…

— Кхе-кхм… — хотел было начать речь старик-оппонент.

— С Вами все в порядке? — Кокон сегодня в ударе, а вот старейшина, его советник и даже верный помощник к такому явно не привыкли, они сейчас, нарушая все писанные правила ведения переговоров, отбросив маски в сторону, едва ли не пучат на него глаза. — В Гонконге желательно приглашать на переговоры здоровых людей. Раз Вам не здоровится, я буду краток.

— Эээ… — протянул пожилой Джинггуо (первый старейшина по докладу Иимуры-сана).

Тогда Ло Кун, он же — парламентер, погладив правой рукой шершавый подбородок, разразится заученной речью.

— Я Ти Шао, переговорщик от представителей нашей Организации уполномочен передать Вам следующее. Во-первых, ваш матриарх Фа Иинг, ее дядя Фа Яочуан и еще десять членов клана Фа находятся у нас в плену, шестеро мертвы. Во-вторых, все раненые получают медицинскую помощь. В-третьих, все пленные содержатся в условиях, соответствующих занимаемому в клане положению. В-четвертых, любые ваши действия будут сказываться на жизнях и здоровье пленников или ваших чрезмерно любопытных людей. В-пятых, в ближайшие дни Организация сделает вашему матриарху и советнику предложение, и если нас устроит ответ, в ближайшее время вы получите подтверждение удовлетворительного состояния почетных пленников. В-шестых, продолжайте клановую деятельность в обычном порядке. В-седьмых, только неукоснительное, мудрое следование нашим пожеланием спасет клан Фа от более сурового наказания, чем пленение матриарха и его заместителя. Вручаю Вам, старейшина Джинггуо, послание на бумаге, краска на котором через ... — сказал Кокон и, бросая взгляд на дорогие швейцарские наручные часы (часть образа), уточнил, — один час исчезнут без следа. Это только для более пристального ознакомления, любые попытки сделать фотокопию приведут к плохим последствиям. Благодарю вас за внимание.

Теперь соблюдем церемонии. Ло Кун сложился в глубоком поклоне, тем самым демонстрируя, что традиции для Организации не пустой звук и что представители клана Фа обязаны отнестись с пониманием к сегодняшним нарушениям этикета — срочность доставки послания адресату для парламентера Ти Шана и его многочисленной охраны превыше всего. На самом деле, начальство закладывало в расчеты недельную задержку, но оптимизировать процесс не помешает.

Несмотря на «крушение идеалов», старейшина Джинггуо нашел в себе силы и ответил юному посланцу таким же глубоким поклоном, после чего с императорской церемонностью принял из его рук протянутый желтоватый листок с семью столбиками выведенных каллиграфическим почерком иероглифов. Пробежавшись взглядом по настоящему ультиматуму для клана Фа, вынужденно кивнул, стараясь не показать на лице своего нервного состояния.

— Если все обстоит так, как написано в вашем послании, я, первый старейшина клана Фа Джинггуо обещаю, что наши бойцы или наемники не будут больше беспокоить Организацию… При условии, что сейчас и до разрешения наших с вами разногласий, жизни, здоровье и имущество членов клана Фа останутся в целости и сохранности, — произнес старейшина Джинггуо.

Конечно, теплится в нем надежда, что кто-нибудь из пленников или мертвых на самом деле сейчас на свободе и вскоре принесет новости. Но если думать о худшем, то юная матриарх, ее опытный дядя и двое племянников в плену у хорошо обученного и подготовленного противника, а значит наследие клана Фа в большой опасности и сейчас стоит проявлять большую деликатность в диалоге даже с торопливым молодым мужчиной, тем более с такой хищной охраной. Чего стоит этот молодой, но очень опытный широкоплечий воин, если даже далекий от боевых искусств Джинггуо ощущает исходящую от него опасность.

Крепкий глава охранников Организации положил руку на плечо парламентеру.

— Если за нами выедет хотя бы одна из двух оставшихся у вас машин, черная Ford Pilot или серая Ford Consul, ее пассажиров вы больше не увидите, а членам клана Фа будет небезопасно находится за территорией жилого квартала. Мы пойдем. Да, господин Ти Шан? — спросил он у молодого человека.

— Да, — нервно кивнув, согласился со своим телохранителем парламентер. — До свидания.

Молодой поклонился старейшинам в очередной раз и поднялся. Словно по команде, после окончания церемониального прощания присутствующие в помещении четверо других телохранителей пришли в движение.

Эхх. Таких бы в клан Фа. Кхэ. Джинггуо покачал головой на вопросительный взгляд Широнга. Нет, охране на пути у этих наемников лучше не становиться.

Первый боец охранной группы успокаивающе помахав поднятой ладонью охране клана Фа, направился к двери-перегородке. Дойдя до нее, он обернулся и осмотрел остальных членов отряда: Ти Шана и стоящего справа за его спиной командира по бокам и сзади окружили пришедшие в движение напарники.

Можно работать. Получив разрешающий кивок своего командира, Дозор (прим. пер. — Шоубйао) оставил «охранную коробочку» и шагнул в коридор, резко сдвигая перегородку в сторону. Перед ним вздрогнув, замерли двое молодых охранников клана Фа, закрывая своими телами дорогу.

Что делать? Дозор более рослый и грозный противник — против парней с длинными ножами-мечами он разгуляется. Но… тогда гарантирована «атака на охраняемый объект». Поэтому… Предупреждающий сигнал «Стой, опасность!» поднятием правой руки у себе за спиной. А вам, противнички, Дозор вежливо рекомендует свалить в сторону.

Боец короткими, незаметными изнутри помещения, взмахами левой руки и глазами стал предлагать юным молодым северянам из охраны клана Фа отойти в сторону. Те засомневались, но когда Дозор откинул край пиджака, напоследок засвечивая кобуру с черным пистолетом Walther PPK подмышкой, недолго думая, молодые парни послушались и, подняв руки, попятились в противоположную сторону от возможного маршрута группы.

Удовлетворенный Дозор решил не отменять боеготовность, а взмахом руки подозвал к себе еще одного бойца из охранения, у которого под черным великоватым телохранителю пиджаком скрыт компактный, единственный в арсенале «ЛТБ» сороказарядный Mauser C96 с отъемным магазином.

Когда неприметный, среднего телосложения боец, отделившись от в тот же момент перестроившейся группы оказался рядом с Дозором, в готовности выхватить оружие и порешить всех противников либо в помещении, либо в коридоре Дозор качнул головой в сторону охранников.

— Пулемет (прим. пер. — Чиджаншоу), видишь этих? — спросил он. Выглянув из-за плеча в коридор и грозно зыркнув на пару оробевших охранников, Пулемет кивнул. — Значит, занимаешь позицию рядом и контролируешь их сторону коридора, а потом и выход из этой комнаты, до момента, пока мы не окажемся на крыльце. После — отступаешь следом, держа на контроле тылы. На любые резкие движения приказ: стрелять на поражение! — закончил Дозор, дополнительно для всех присутствующих повысив голос. Для острастки, как любит говорить инструктор Бо (Ролунг).

Пулемет шагнул мимо него в коридор и направился к указанной позиции, приступая к выполнению поставленной задачи.

— Можно? — подал голос Ката.

— Да, — в последний раз осмотрев коридор, кивнул в ответ Дозор и пошел в сторону выхода из здания. Пора проверить, открыть двери и оценить ситуацию на улице. И на всем маршруте должна быть постоянная бдительность!

Следом за бойцом пришли в движение охраняемое лицо и группа сопровождения, причем менее опытного Ло Куна внимательно контролировал командир, готовый в любой момент придержать подопечного за плечо или отворот пиджака, чтобы тот не нарушал построение.

Так неспешно процессия под руководством Каты и с Дозором в авангарде двигалась сначала по дому, а после через окружающую его территорию к воротам, у которых дежурили четверо охранников клана Фа. Сейчас он шел на приличном расстоянии впереди группы, поэтому парой крепких фраз и многозначительных жестов быстро убедил поначалу заартачившихся охранников. Основная группа без промедления проследовала на улицу, где к ним, поднимая пыль, быстро приблизились два автомобиля.

По-прежнему опасаясь недальновидных поступков со стороны представителей клана Фа, Ката оставил охранение и, прикрывая своим телом, лично сопроводил Ти Шана до двери черного Форда. Когда клиент оказался внутри салона, группа охраны и Дозор смогли немного сбросить напряжение.

— Ты и вы двое грузитесь. Пулемет, мы ждем, — приказал Ката. Дозор молча выполнил приказ. Его работа в целом окончена, остальное — задача водителей. Но если надо, он и его оружие всегда наготове.

Дождавшись, пока подчиненные займут места в черном Chevrolet Fleetline, Ката обошел Форд по кругу и забрался на переднее пассажирское сидение, почти сразу же опуская боковое стекло, чтобы высунув руку, помахать по ходу дальнейшего движения автомобиля «поехали» передней машине с охраной.

Пулемет быстро занял место рядом с клиентом. (В случае чего, именно этот боец должен, разбивая стекло, отстреливаться от погони или в случае засады прикрывать заградительным огнем близко находящийся охраняемый объект).

Уезжающие машины провожали своими взглядами не только многочисленные зеваки и злые запуганные охранники клана Фа, но и лупоглазый старичок в видавшем виды военном комбинезоне и со стареньким велосипедом. Загримированный впопыхах, но на совесть Тофу, почти сразу стал закруглять разговор о болячках с бойцом, играющим роль отдыхающего рядом с паланкином рикши в белой футболке-длиннорукавке, соломенной шляпе и темных, закатанных до колен, брюках.

— Давай, молодой, поеду я к своей старушке, — произнес он, забираясь на средство передвижения.

— До свидания, старший, тогда я работать, — вздохнув, вежливо ответил ему возница, явно не получающий большого удовольствия от таскания утяжеленной коляски.

Единственное утешение для Жука (прим. пер. — Лоудонг) в том, что в случае необходимости он, достав ручной Type 99 из потайного отделения, сыграет главную роль, порешив противника в пару очередей, прячась за дополнительно усиленной металлом коляской. Но сейчас, слушая, как звенит сигнальным колокольчиком быстро удаляющийся в сторону других постов командир, он сам наклонился, чтобы поднять оглобли и последовать в ту же сторону, утаскивая за спиной стокилограммовую коляску и звонко топая по мостовой укрепленными подошвами мокасинов…

Внутри кланового дома Фа в это время начиналось срочное заседание старейшин клана, в ходе которого им предстояло для приличия поспорив, принять несколько решений, в том числе, как им обходится без машин, выполняя обязательства перед заказчиками перевозок.

Да, возможно опасный старший телохранитель предупреждал старейшину Джинггуо и клан Фа только о последствиях слежки за автомобилями парламентера, но вдруг под этим он подразумевал и запрет на выезд кланового транспорта из гаража на территории главного дома?

Лучше не рисковать, а попросив помощи и защиты у предков, начать разбираться с навалившимися проблемами. Ох, как не вовремя у него спину прихватило…

***

«Обрадованный» тем, что мне придется отложить разбор завалов в «офисе» ради знакомства с Ип Маном я, надев свой красный спортивный костюм сразу после завтрака покинул отчий дом чтобы добраться до конторы и забрать велосипед, на котором мне будет суждено прибыть в новый для меня район Коулуна в школу кунг-фу стиля Вин-Чун.

Парадоксально. Если думать с оглядкой на одну Сущность Дракона боевых искусств, планы я вынашиваю на власть над всей планетой, а на деле — мне сейчас тринадцать лет и приходится передвигаться на велосипеде,.. правда от своего «офиса». А ведь мог бы без оглядки на «бабочку» шиковать со своими знаниями.

Почему не стал? Потому что слишком умных и талантливых детей жизнь не любит и всячески старается привести к среднему арифметическому или вовсе ликвидировать.

Свою жизнь я начал обстоятельно планировать лишь в девять лет, до этого первые два года плыл по течению: дом есть, кормят неплохо, газеты, как окно в мир есть, а больше ничего и не нужно малолетнему офицеру-попаданцу.

Так я и рос себе, пока родители не задумали в очередной раз запечатлеть меня на кинопленке, да так настойчиво и безотлагательно попросили, что я всерьез начал опасаться за свою свободу воли и выбора предназначения в этой жизни. Сыграв малолетнего хулигана в малобюджетной даже по китайским меркам драме «Печальная история Йен Киу» и получив от родителей глубоко положительные отзывы о своей актерской игре, я всерьез задумался о том, чтобы повторить путь легендарного Брюса Ли.

Кто же знал, что он: первое — оказался моим предком, второе — в семилетнем возрасте стал моим реципиентом на этой Земле. Не имея ключевого знания об этом, я нервно размышлял о множестве путей построения жизни под именем Ли Сяолуна (Маленького дракона), — данное мамой имя Ли Чженфен (Возвращающийся назад) меня тогда, как и сейчас, не устраивало. По другой трактовке «Начинающий все сначала» может быть понято в негативном ключе. «В китайской традиции очень крепко понимание преемственности поколений от отца к сыну, от учителя к ученику, даже от империи к коммунистическому Китаю», — из речи председателя Мао. И тут появляется Ли Чженфен, с говорящим именем, взращенный в капиталистической колонии Британии, а рожденный вообще в «Обители капитализма» — Соединенных Штатах Америки, и пытается что-то делать. Логично что от греха Ли Чженфена стоит не пущать и всячески задвигать подальше.

В Азии, в отличие от других регионов, к имени очень пристальное внимание, просто так сменить не получится, но мне судьба благоволила: родиться в год и час Дракона (символа успеха), вырасти красивым и здоровым, а еще и иметь большое будущее в истории одной из версий Земли.

Как есть, я — Маленький Дракон, и уже от этого все остальные должны иметь со мной дело, начиная от возможной карьеры киноактера, заканчивая титулом Провидца — о будущем я знал многое. Да и сейчас, когда в конце концов решил публично позиционировать себя в качестве гениального юноши — мастера боевых искусств, будущего руководителя (тут я постучу от сглаза и больших неприятностей по деревянными перилам) Всемирного объединения национальных ассоциаций боевых искусств, которое еще предстоит создать и легализовать. Ну и в довесок пост советника Совета директоров группы компаний «Маленький дракон» (Xiao Long Group/ Small Dragon Group) и, в тайне, преемника поста руководителя «Лунг. Триппа. Беккен» «Сюра» Ши Кагэ II.

Мдэ, похоже сила «стука кулаком по дереву» сильно преувеличена, потому что «очень кстати» на ближайшей к конторе автомобильной стоянке я заприметил две черных новеньких Fiat 1400, номера у которых с черными цифрами и красным иероглифом (полиция) МВД административного образования «Британский Гонконг» (Hong Kong Police). Привитые за годы работы рефлексы сказались — при виде стражей порядка вблизи от конспиративной штаб-квартиры ЛТБ я моментально подобрался. Это же заставило мое сердце стучать чуть чаще, чем того требует ситуация. Организм мой юношеский — непривыкший пока.

Я быстро сошел с прохода под тень навеса одного из многочисленных рыбацких ремонтных доков, удачно оказавшегося рядом, и стал острожно наблюдать за оставленным у автомобилей в качестве охраны молодым раздолбаем в полицейской форме, стараясь не привлекать внимания довольно многочисленных прохожих и сильно не сверлить взглядом сержантика. Облокотившись на нагретый солнцем капот автомобиля одетый с иголочки сухощавый парень самозабвенно ковырялся в носу, с чувством собственного превосходства взирая на сирых и убогих работников порта. С таким разговор заводить «ни о чем»… Нет, пожалуй не буду, так я только время потеряю.

Варианты, мне нужны варианты решения ситуации и вызволения сотрудников и… велосипеда (люди, понятное дело, несравнимо важнее). С другой стороны, а чего я так напрягаюсь? Да, это действительно перебор в плане оценки уровня критичности. Пусть с парковки можно пройти только до нашей конторы или попасть на общую рыбацкую набережную, но и я «лишь мимо проходил» за велосипедом.

В случае облавы наши пострадавшие от вчерашнего «пожара» сотрудники, заметив меня рядом с «офисом», десять раз подумают, прежде чем скажут что-то о моей реальной должности. Да и вообще, мне с виду пятнадцать, и я в красном спортивном «костюме аристократа», с обладателями которых полицейским связываться себе дороже. Следовательно, можем и сходить поглядеть. В случае чего, своих в обиду тоже не дам.

Гордо прошествовав по парковке мимо грозного правоохранителя, в две минуты я добрался к нашему причалу и зданию конторы по прокату лодок, у которой сегодня было шумно и многолюдно. С таким подходом — неудивительно. Двое полицейских, перегородив собой проход, эмоционально втолковывали всем возмущенным «лодочникам» и клиентам что-то вроде: «Аренда плавсредств Хан Тяня» второй день подряд не работает, а если господа полицейские не договорятся, компания сменит владельца и название…

Полицейские сутенеры.

Нехорошие у меня подозрения закрадываются... Что если кто-то целенаправленно пустил слушок о том, что можно поприжать наше, мое небольшое предприятие? Началось все с недальновидной северянки, теперь полицейские… Где же я всех желающих «хоронить» без ущерба для репутации и благосостояния буду? Эх, была не была.

На поле танка грохотали, солдаты шли в последний бой… А молодоооого… командираааа несли с пробитой головой… Тихо напевая известный мотив, я медленно протискивался сквозь толпу зевак и возмущенных простоем рабочих в направлении места, где вчера оставил двухколесный транспорт.

— Пустите, будьте добры. Спасибо! До свидания. Ничего-ничего. Извините. Ага-ага. Мужчина. Благодарю. — Через две минуты я успешно завершил свое путешествие сбоку от крыльца и присел перед велосипедом, продолжая напевать.

И молодая не узнаает… Какой… Давай открывайся, сам же тебя смазывал. Щелк. Какоооой… ууу парня был конец. Проворно вот эту цепь размотаем, а потом на раму и опять застегнуть. Щелк. Все, можно отойти подальше и в путь к Ангару. Занятия у мастера Ипа подождут, в первую очередь я должен незваных «товарищей» в полицейской униформе спровадить и разобраться с причиной их интереса. Найдем позже ответы и на вопросы: почему никто меня не предупредил, для кого сигналка и средства оповещения?

— Стоять, пацан! — прозвучал мужской окрик мне в спину. Ага. Ну, это не руки в гору. Я мельком огляделся: на настилах и вокруг люди смотрели либо на меня, либо мне за спину.

Это точно мне. Можно, конечно, попробовать убежать, но слишком громко потребовали моей остановки. Окружат, поймают, и я не смогу сказать, что не услышал или не понял. Чуть повернув корпус, я посмотрел на то, как ко мне со стороны другого ответвления подходили мужик-европеец в сопровождении более молодого коллеги, оба в штатском. Нет, для обывателя они в своих серых брючных костюмах неотличимы от среднестатистического работника торговой компании или банка, но мне в глаза сразу бросается эдакая полицейская неправильность в их облике: едва заметный «строевой шаг», чуть потертый край правой стороны пиджака, которую они задевают и откидывают, выхватывая штатный револьвер Smith & Wesson Model 10.38. К слову, он не такой плоский и незаметный под одеждой, как они могут думать.

Мой же годами наработанный взгляд и профессиональное чутье обмануть получится лишь у профессионалов экстра-класса, до которых теоретическая и практическая база этого времени доросла далеко не везде. Хотя ту же тросточку с клинком и я не определю. Огнестрел...

Старший полисмэн шел как уверенная и сытая гонча и поглядывал на меня как на загнанного зайца, нетипичное приподнимание бедра и микроприхрамывание — еще один признак наличия довольно увесистого комплекта табельного оружия (здесь речь о пистолете, поясной кобуре, котороя крепится на специальном ремне с кармашками для 2-3 десятков патронов, хотя обычно местные «опера» носят патроны только для одной полной перезарядки, либо щеголяют с наградными пистолетами, что будут поудобнее положенного барабанного табельного). Угу.

— Что вам, уважаемые? — спросил я подошедших немного напыщенно.

Я же «аристократ», а не просто «пацан». К тому же, мне интересно с каким подразделением и человеком предстоит разговаривать. Поэтому держим реноме.

— Детектив ПУ (Полицейского управления/ detective of Police Department) по городу Коулун Сэмуэль Риденсби, а это… — произнес офицер на китайском с сильным британским акцентом. И кивнул своему коллеге.

— Младший инспектор полиции Оливер Джонс, — отчеканил тот, разве что не подпрыгивая от собственной исполнительности и желания произвести впечатление.

Мда, этому, на мой взгляд, работа в поле должна быстро мозги вправить и многому научить, но под приглядом старшего это проходит мягче что ли? Или зачем он этого индивида с собой потащил?

— Китайский джентльмен, вы на каком основании взяли велосипед от оцепленного полицейскими здания? Сбежали или кто-то из сотрудников поручил вам это сделать?

А вот старшему офицеру в представительности не откажешь. Мало того, что сам мужик ростом под метр восемьдесят, так он еще покрепче и поматерее, и будь я обычным юношей, сильно бы занервничал при такой постановке вопроса офицером полиции. Но нет.

— Ээ… — промямлил я, растягивая время и играя роль.

Смотрите, грозные полицейские, мне немного страшно, но я и не среднестатистический забитый азиат. Подумаю — отвечу, а вы подождете, не надорветесь. Хех.

— Представьтесь для начала, — хмуро потребовал «страшный» детектив.

Боюсь-боюсь.

— Ли Сяолун, племянник Роберта Хотхуна. Того самого, — я многозначительно потыкал пальцем вверх. Факью вас, ребята, какие бы вы не были грозные. — Но сначала я обойдусь обращением к своему деду — Камтхону Хотхуну, — продолжил я с неприкрытой улыбкой. Ага, съели. Хотя, похоже рано радуюсь.

Не все так просто: зло прищурившись, офицер не стал сдаваться.

— И? Мы офицеры полиции и представители власти, для нас родственные связи ничего не значат, — произнес Риденсби.

Хорошая мина при плохой игре. Но вот на фоне чуть потерявшегося от моих пока «гипотетических регалий» младшего коллеги она смотрится откровенно слабо.

— Мистер Самуэль, — улыбнулся я. И перешел на чистейший английский. — Неужели Вы думаете, что стоит меня задержать? Чтож, я ваш.

После моей реплики на языке высшего общества даже опытный детектив явно всерьез воспринял мои слова о дедушке, а Джонс… бледноват парень, ему явно не хочется в самом начале карьеры получать нелестные отзывы от сильных мира сего.

— Кхм, Ли Сяолун, задерживать это слишком… Я просто уточняю, как Вы оказались в этом районе и рядом с конторой? — Неуверенно начав, к концу фразы этот тертый калач, встав в охотничью стойку, попытался заполучить в свои руки хотя бы мелкую подробность или оговорку с моей стороны, по которой можно раскрутить что-то большее.

Нет-нет, сегодня не твой день. Я ведь тоже не пальцем делан.

— Детектив, а что Вам с того, что я оставил велосипед у конторы, а когда случились задымление и пожар, отправился домой пешком? Мне в самом деле нужно было мешаться у рабочих под ногами?

Еврейский метод отвечать «вопросом на вопрос», грубоватое выражение лица, и не имеющий возможности сильно на меня давить Риденсби вынужден взять паузу.

— Тут ты (thou) прав…

— Ты? (Thou?) — перебил я его.

Будет он племяннику самого Хотхуна еще тыкать (вопреки расхожему мнению, англичане сначала были всегда на «вы» (you), а уже потом осовременились, потеряв (thou) и оставив везде «вы или ты» (you), а пока я не могу упустить возможность неприятно ткнуть крутого детектива нормами этикета, завернутыми в… скажем, словесный оборот).

Скривившись как от дольки лимона, Сэмуэль, похоже, понял, что вынужден потакать моему педантизму в отношении обращения, я же по сути прав, а учитывая мои связи…

— Вы (You)… правы. В том, что Вы говорите, ничего нелогичного или преступного нет. Вы в своем праве. Однако возможно в будущем Вам предстоит ответить на пару наших вопросов, раз Вы работаете в этой «задымившейся» конторе?

От это он завернул. Отвечу неправду про работу — у него будет аргумент в случае чего, сболтну что-нибудь лишнее — тоже. Непросто с ним придется, тем интереснее, а если он еще и честный, то действовать надо будет предельно деликатно. Такой хороший спец мне пригодится лет через пять-десять. Тогда и ссорится с ним сейчас не буду — дружить и смотреть на реакцию.

— Вы будете в своем праве, детектив Риденсби, — поднял я руки в защитном жесте. И поменял интонацию на более дружелюбную. — Решайте через моих родителей и работодателя, только очень прошу, маме об этом говорите очень деликатно, мало ли она переволнуется и расскажет дедушке Хотхуну слишком драматичную историю преследования ПУ, — начал загибать пальцы, — талантливого сына своих родителей, восьмиклассника колледжа «Ля Саль», друга французской диаспоры (откуда ему знать, что это не те пять тысяч на острове Гонконг, а Будены), племянника самого Великого старца и благодетеля Гонконга магната-дядюшки Роберта Хотхуна. Я думаю, хватит? — спросил, выразительно показывая офицерам на четыре пальца.

Впечатлившись подробностями, даже несмотря на свой опыт, детектив ответил не сразу, к тому же сначала бросив себе под нос еле слышное оскорбление — миньон (minion/малолетний баловень).

— Обязательно, Ли Сяолун, уточните адрес вашего проживания, — произнес он, вежливо наклоняя голову.

— Пожалуйста… — сделал я вид, что не заметил ругательства. А?

— Подождите, сейчас младший офицер Оливер достанет блокнот, и Вы лучше запишите, не забудьте поставить подпись. Тогда можете быть свободны, — скороговоркой дополнил Риденсби.

— Хорошо, детектив, — протянул я, ожидая нерасторопного сотрудника.

Ну-ну. Думай дальше, что перехитрил Сюра.

***

Направившись в сторону злосчастной конторы, в которой по слухам произошло побоище, а из следов почему-то только оставшиеся после пожара пара разбитых во время эвакуации окон и закопченный потолок в столовой,.. сорокаоднолетний главный инспектор ПУ (должность заместителя начальника отдела) по городу Коулун Сэмуэль Риденсби прошел еще около десяти шагов, прежде чем внезапно замер, требовательно вытягивая ладонь в сторону стажера.

— Оливер, дай взглянуть, что он там написал.

Да, измельчали английские парни. Сэм нахмурился, наблюдая как неуклюже напарник, двадцатилетний стажер из самой Великобритании пытается сначала достать, а потом развернуть бумагу.

— Давай я сам, — произнес детектив, почти вырвав из руки коллеги листок.

И заинтересованно пробежал глазами по тексту. Так. Адрес иероглифами написал — терпимо, главное это подпись…

Вссс. Невольно выдохнул воздух сквозь плотно сжатые зубы, сдерживая совсем уж неприличное для офицера ругательство.

— Вот сукин сын этот китаец... Надо было сразу проверить или попросить написать все на английском и подробно, — немного успокоившись, вслух пояснил причину своего недовольства Сэмуэль.

— Чего? — не понял юнец.

— Чего-чего! Пошли в эту контору.

«Воспитан в традициях Скотленд-Ярда», — характеризовало начальство нового стажера и напарника… Впрочем, и из такого может получится нормальный, если раньше случайно не прирежут.

***

Предупредив всех, кого можно, я уже спокойно общался с Иммурой-саном по телефону, расслабленно полулежа в большом кресле директора Ангара.

— Нет, ну ты подумай и собери всю информацию по нему. Несмотря на возраст, кадр стоящий. Только запиши где-нибудь: «нуждается в повышении квалификации, от рутины или потери ментального равновесия теряет рабочую сноровку». Откуда знаю?.. Представь себе меня в образе эпатажного молодого аристократа, кичащегося своим положением и связями. Вот-вот. Этот Сэмуэль поначалу держался неплохо, но вот в конце откровенно сдал. Хех, я ему вместо английского, на котором заполняю журналы и документы в конторе, подсовываю текст иероглифами, а подпись так вообще крестиком ставлю. А он, ты понимаешь, Иимура, не глядя меня отпускает. Вот…

— Эл Си… — укорил меня с понимающей смешинкой в голосе японец.

— Да ладно, разберутся… Но сначала немножко помучаются. Так… Хватит об отвлеченном. Слушай, Паук, проконтролируй работу «инквизиторов» и Хана с этими полицейским визитерами. Тормознут, шуганут, спросят, а я уже на готовое подключусь. Сегодня с первой тренировкой у Ип Мана не знаю когда освобожусь. Ты уж их там мотивируй подробный отчет написать?

— Хорошо, Сюр, надеюсь деликатно с учениками другого мастера обойдешься? Вот помню, в мудром трактате написано: «Мастер к мастеру должен относится с…»

Вот опять он начинает предаваться воспоминаниям и философии. А время уже поджимает.

— Иимура-а-а.

— Да, Брюс-сан?

— В пятницу вечером поговорим.

— Давай так. Но…

— Ты же меня знаешь?

— Да, Брюс. Но после той драки в столовой и сегодняшнего ребячества…

Я на секунду оставил трубку от уха и глубоко вздохнул.

— Ммм, я работаю над собой и помню основные принципы, сенсей. Ребячество оправданно.

— Вот и хорошо. До связи?

— До связи.

Мда, Иимура вправе меня критиковать, все-таки для него в качестве учителя ниндзюцу важно наставлять ученика на путь Истинного воина тени. А я… следую путем Дракона боевых искусств: понимаю, уважаю догмы, традиции своего учителя, но вот следую им крайне избирательно. Зашоренность еще никому не приносила пользы. Но в любом случае, я каждое свое действие могу обосновать с почти математическими доказательствами, Ииммура это тоже понимает, поэтому, скрепя сердце, принимает…

Ну а другие? Главное, найти к ним подход.

В этих разномастных китайских районах запутаться просто, как дважды два — это не городская легенда, потому что я уже в третий раз вновь обнаруживаю за очередным поворотом ту же улицу.

Вообще у городской администрации Коулун должен быть план застройки, но то ли они не контролируют его исполнение, то ли получают большое количество откатов от застройщиков... Потому что любой, даже не страдающий топографическим (картографическим) кретинизмом джентльмен вроде меня в новом районе города попадает в ловушку разномастной архитектуры, загибов улиц и царства тупиков. Ладно, если логика и генплан вам чужды, то хотя бы таблички с названиями улиц сделать можно было?

Отец тоже хорош, отправил, сказав о школе как о месте, которое легко найдет каждый. Я же теперь ощущаю себя немного ущербным, впрочем, прекрасно понимая, что это не так. Раз самостоятельно не получается, этот уличный товарищ мне поможет.

Я притормозил рядом с каким-то малолетним оборванцем, моющем руки в лужице.

— Мальчик, где школа Ип Мана?

— Кого? — спросил, отрываясь от занятия, «домовенок Кузя», одетый в коричневого цвета от грязи и времени тянжун и простые штаны.

— Мастера Е Веня, школа Вин-Чун? — искренне радуясь тому, что знаю чуть больше чем два диалекта, перешел на кантонский.

— Не знаю я никакую школу «Вечной юности», и вообще я по девочкам. Меее.

— Вот…

Такое по местным понятиям спускать нельзя. Чуть довернув руль, встаю полубоком, поднимая заднее колесо велосипеда рукой за багажник. На! По диагонали резко бью им по поверхности лужи, окатывая дерзкого мальчонку с ног до головы. Распрямившись, оглядываю дело рук своих.

— Старших надо уважать. Так-то! — погрозил я пальцем сорванцу через секунду.

В ответ сидевший до этого на корточках сплюнул попавшую в открытый рот воду и поднялся с земли.

— Старший, пидорас! — зло выкрикнул он, показав мне кукиш.

Ой, ну и дураак.

— Я же тебе за навет чего-нибудь откручу, — произнес я, опуская неудобный велосипед на землю.

Совсем уж жестить, как принято, не буду, но наказать надо…

Сорванец, не став просто смотреть на мои приготовления и поняв, к чему все идет, крутанулся спиной и резво дернул в ближайший переулок, даже не подозревая о моментальной расплате.

Ведь за это время я успел выхватить из кармана свою тактическую палочку-выручалочку, оценить расстояние между нами и запустить метательный снаряд ему в голову.

Щелк! Получив звонкий и болезненный «щелчок» от двухсотграммовой явары по макушке, незадачливый бегун пошатнулся, сбился с шага и полетел носом в землю, поднимая облако пыли.

Я же по-кошачьи ловко перепрыгнул через лужицу, стремясь как можно быстрее подобрать свое оружие и оказаться рядом с пока просто упавшим провокатором. Ибо до статуса противника или получения завалящего позывного в моих глазах этот тощий черноволосый, как и все китайцы, хулиганенок пока не дорос.

— Вот видишь, теперь у тебя шишка будет или еще чего. Стоило оно того? — нависнув над незадачливым идиотом, поинтересовался я, для весомости поигрывая яварой перед его лицом. — Это я еще мягко обошелся… Добавить? Или так извинишься?

Можно бы на фоне моего богатого спортивного костюма добавить про отправку в рабство или бордель. Но и так у большинства детей Коулуна незавидная судьба — поберегу психику паренька.

— Нет, — плотно сжав зубы, недовольно оскалился трущий наливающуюся шишку Злыдень. — Не стоило, ауй...

— Ну раз понимаешь, уже хорошо. Извинений я похоже от тебя не дождусь?.. — в ответ молчание. — Угу, тогда будь добр, скажи, где тут вообще рядом кунг-фу преподают? — в ответ сопение. — Может подскажешь? А я угощу?

— Чем же? — с вызовом оторвался от растирания затылка мелкий оборванец, сменяя гневное выражение на немного заинтересованное.

— Хотя бы этим? — порывшись в кармане, продемонстрировал я ему последнюю мятную конфетку. — Последняя.

— Эмм… Я сразу возьму? — недоверчиво спросил Злыдень, поднимаясь с земли.

Гуд.

— Давай ладонь, положу, — согласился я.

Смерив меня оценивающим взглядом, паренек требовательно протянул свою ручонку. Разжав пальцы, я опустил в нее вкусную сосалку, одновременно с этим убирая явару в глубокий карман штанов.

— Ну, оплата получена, теперь информация! — напомнил я схватившему сладость о предмете купли-продажи.

— Чего? — Действительно, откуда ему знать это слово (образование — хорошо, если до десяти умеет считать и имеет нормальный словарный запас).

— Где школа кунг-фу? — пояснил я ему.

— Ааа, сюрп, тут недалеко, — сказал он, и покатав за щекой конфетку, махнул рукой в сторону узкой улочки, — пошли, через 10 минут выведу. Ты же чужак?

Осмотревшись по сторонам и сравнив качество моей одежды с окружающей обстановкой, осторожно кивнул.

— Здесь живет друг и знакомый отца.

— То есть не совсем чужак. Ладно, — принял решения пострел. — Идем?

Мой ответ он ждал, по-детски подергиваясь от нетерпения.

— Да, сейчас велосипед прихвачу, — согласился я, но заметив озорной огонек в глазах забывшего о шишке Злыдня, добавил, — катать на руле не буду, даже не проси.

— Не очень-то и хотелось… — немного надул губы обиженный мальчонка, но вспомнив о конфетке, испуганно захлопнул рот, явно опасаясь выплюнуть вкусняшку.

Хех. Сам таким же себя помню… в прошлой жизни.

Даа. Здание этой школы боевых искусств мне больше напоминает жилой дом.

— И тут обучают кунг-фу? — поинтересовался я у паренька с сомнением, поворачивая голову в его сторону.

— Да! Мы много раз сл… — почти проговорился он, — в общем, точно!

— Хорошо…

— Я побегу?

— Беги…

Проводив взглядом скрывшегося в кустах мальчонку, нет бы по улице,.. я еще раз критически осмотрел небольшой комплекс из деревянных строений. Что-то меня сомнения берут: правильную ли школу выбрал мой экскурсовод. Ладно, схожу спрошу, хуже точно не будет, а мастер кунг-фу другого мастера видит издалека. Тут мне хотя бы подскажут, где найти Ип Мана.

Подойдя к двери центрального здания, я парканул велосипед, и для приличия пару раз стукнув дверным кольцом, вошел внутрь здания.

Меня встречала атмосфера шумного зала боевых искусств с внутренним убранством, напоминающим храм, и человек сорок в разномастной одежде, выполняющих простые базовые движения по образу и подобию старшего ученика или мастера этой школы.

Что сказать, молодцы, раз танцуют. Может разминка?

— Кхм-кхем. — Ну а что? Дипломатичный вариант. Я покашлял, привлекая внимание старшего, тридцати-сорокалетнего мужичка в белом костюме для занятий тай чи (тайцзицюань) с закатанными до локтей рукавами. А как же традиции? Ну да ладно, может его фишка. Повернулся.

Пару секунд посверлив меня оценивающим взглядом «Шифу», поманил ученика из первого ряда и объяснил ему что-то вполголоса. Предполагаю, что ближайшую последовательность танцевальных, кхм, разогревающих упражнений. Наконец этот инструктаж закончился, и я получил толику заслуженного внимания.

— Здравствуйте, наставник, меня зовут Ли Сяолун. Я ищу школу мастера Ип Мана, стиль Вин-Чун, — представился я и назвал цель визита в школу.

— Ип Ман? Драка? — сильно коверкая мандаринский акцент, переспросил вьетнамец.

Только они так в нос гундосят.

— Не драка! Мне только спросить! — искренне ответил я, тщательно выговаривая слова. Делать мне больше нечего, как впутываться в разборки из-за недопонимания. А у азиатов от слов быстро к делу переходят.

Блиин.

— Дракааааа! — заорал мужик на вьетнамском.

Млять. Смысл стал мне понятен, когда часть народа бросила занятия и поспешила окружить меня с этим вьетконговцем, в то время как другая направилась во внутренние помещения и к стойкам с шестами. Ну нафиг.

— Я один. Поражение! Сдаюсь! — успокаивающе зажестикулировал я, отступая от агрессивно настроенного Шифу и взволнованных последователей. Пусть я и люблю экстремальные ситуации и с этими товарищами думаю слажу, но в одиночку в замкнутом помещении — заведомо невыгодное положение.

— Трусливая собака Ип Мана! (Дансяо дегоу Е Вен!) — крикнул старший.

На чистом мандаринском, сука!

— Сам такой! (Зади Роуци!) — ответил я, оказываясь между входными створками.

— Дерзкий юнец, иды сюда, щас поймаем и накажем. — Грозя кулаком, не отстает взрослый, зараза.

Черт, не успею на велосипеде разогнаться. Значит… придется драться.

Попятившись, делаю еще два шага назад. В щели между дверьми показывается пышущее гневом лицо главного вьетнамца. На! Пинаю ему куда-то в район паха, придерживая дверь в полуоткрытом положении.

— Ай-ййяяя!

Как он возмущается, получив болезненный удар. Зато внутри образуется своеобразная свалка из отлетевшего внутрь Шифу и спешивших следом учеников.

Я, не будь дураком, в этот момент чуть шире открываю дверь и, протянув руку, прихватываю сиротливо стоящий рядом с косяком тонкий брусок-запор. Была бы дубинка — будут и потерпевшие. К слову, мое действие уже заметили. Но дураков и смельчаков буду учить в любое время. Ко мне с голыми руками бросается жилистый желтокожий парень. Сейчас я и тебя, хороший, встречу.

Хитростью! Попытавшийся в прыжке влететь ногой в соседнюю створку чтобы расширить проход дурень с моей помощью (вэлкам, наши двери открываются вовремя) пролетает мимо и прямо в воздухе получает сильный удар бруском.

Бданг! Хорошо отдавая мне в плечо, дубинка с глухим стуком врезается в распрямленную ногу прыгуна и меняет его траекторию прямиком на угол бетонной площадки снаружи перед входом. Ух, мурашки побежали, болезненное приземление.

— Куда! — Резким йоко-гири в живот отпихиваю внутрь зала проворного вьетнамца, решившего, что я сильно отвлекся на летчика. — Убью вас к чертям собачьим! Щас втащу!

Я психологически воздействую на толпу вербально — матом и невербально — махая перед их носами дрыном. Несмотря на успех, ситуация складывается патовая: когда до них дойдет, что можно меня обойти через черный ход — не знаю, вскочить на велосипед и разогнаться — не успеваю…

А вот это вариант, пробуем. Бросив брусок на манер копья в самого на вид крепкого вьетнамца, тут же прыгаю к подволакивающему ногу бедолаге на крыльце, собираясь его маленько придушить. Но не тут-то было.

Верткий, зараза, несмотря на травму, он успевает пару раз сбить захват, но у меня рычаги длиннее и я опаснее. Пыром ударив по голени больной ноги, правой рукой забираю запястье зевнувшего парня, дергая чуть на себя и в сторону. Оказавшись чуть сбоку, отработанным движением закидываю свободную левую руку ему на плечо, стремясь приобнять и добраться до кадыка. Еще шаг, и я оказываюсь полностью за спиной противника. Насупившись, делаю вид, что мне ничего не стоит оторвать ему кадык, и ору:

— Стоять, суки! Стоять! — вместо отступления назад, наступаю с хрипящим заложником на троих успевших выскочить наружу парней.

Лучше блеф, чем отход с риском окружения. Угрожающе оскалившись, выпускаю запястье заложника и тут же... Киаяй! С боевым криком опускаю указательный палец ему на глаз, одновременно втыкая большой в ушную раковину.

— Ааа! — Вопит болезный.

— Назад! И он не пострадает! Назад, я сказал! Урою! — командую дернувшимся было в мою сторону, заставляя их испуганно попятиться, толкая друг друга.

— Ааа! — Орет пойманный на крючок.

— Больно, но не опасно! Пока! Только дернитесь, и я сожму «когти» (указательный палец в глазной впадине, большой глубоко в ушной раковине, чуть переборщить, сжать — и мужик минимум калека, еще сильнее и довернуть руку — мозг потрогаю) — продолжаю нагнетать, держа горло и голову трясущегося от страха за свой глаз и нехватки воздуха вьетнамца. Ничего-ничего, для дела нужно, потерпит. Мне тоже от дозы адреналина и стресса не комильфо.

— Валите в здание, если выйдет кто-то, кроме шифу, порву вашему брату горло и глаз, а потом за вас примусь. Переговоры! Тупые вы суки!

Нет, я не понимаю, как можно приехать в Гонконг, отгрохать школу и заиметь столько учеников, не говоря на общих мандаринском или кантонском диалектах китайского языка.

Тут за дверями раздается пара крепких выражений, после чего в двери протискивается среднестатистический, или по крайней мере очень на него похожий… да, это представитель ассоциации переводчиков Гонконга.

Вот в этом вопросе, к моей радости, дело поставлено на поток.

Тощий китаец-переводчик в приталенном коричневатом костюме и в очках с круглыми линзами выступил вперед, расталкивая замешкавшуюся тройку вьетнамцев. Заняв подобающее положение и сделав небольшой поклон, как будто он на переговорах, а не в гуще уличных разборок, методически выверено сделал небольшой подшаг и поклон, проявив уважение лично ко мне.

— Представлюсь. Уинг Сомей, переводчик, официально нанятый мастером стиля «Лотоса» Цзама Нгуеном. Что Вы хотите и нельзя ли отпустить седьмого ученика? — произнес он.

Я для острастки чуть усилил нажим на глаз заложника.

— Ааа! — взвыл парень.

— Нельзя, пока на улице посторонние, — пояснил я свое действие. Не устраивали меня стоящие рядом ученики. Бросятся толпой — «трупами завалят».

— Секунду, — попросил, поднимая руку, Сомей.

— Лучше их главного еще позови, быстрее будет, — посоветовал я, чуть ослабляя хватку на смертельных точках заложника.

— Да-да, — покивал головой для проформы переводчик и повернулся к напряженным вьетконговцам. Черт, как приятно иметь дело с профессионалом.

Фух, незаметно выдохнул я пока никто не должен был видеть. Что там Иимура говорил про отношение к ученикам и другим мастерам? Вот сейчас пообщаюсь с этими и прямиком к нему поеду, пусть пояснит. Хех.

Через четыре минуты переводчик Уинг вернулся в сопровождении мужчины, очевидно мастера этой вьетнамской школы. Им оказался пятидесятилетний седоволосый мужик, еще не потерявший боевую хватку и умеющий держать себя очень уверенно в любой ситуации. Посмотрели друг другу в глаза, мой взгляд обманчиво испуганный и нервный, его… Он тоже просчитывал варианты.

— Стойте там, не подходите близко! — предупредил я, заметив что они планируют подойти ближе, чем необходимо для непринужденного разговора.

И вновь напрягся и усилил нажим на болевые точки заложника. Я не хочу лишать себя свободы действий, слишком близко подпуская противника.

— Хорошо-хорошо. Мастер Цзама, Вам… нам лучше отойти. Мы отходим, — тут же вклинился Сомей.

— Я понимаю на мандаринском, — отступив на пару шагов назад, кивнул Настоящий Шифу и обратился ко мне, смотря прямо в глаза и стараясь правильно подобрать тональности (в китайском языке они играют большую роль…) — Молодой человек, я даю Вам слово, что не буду заявлять в полицию о вызове от Вашей школы и нападении на моих учеников. Отпусти парня. И мы вместе пойдем в зал мастера Ип Мана в Коллегии гражданских служащих поговорить с Вашим учителем о недопустимости подобного поведения.

(Большую часть времени мастера кунг-фу тусят у себя в школах/залах практически безвылазно, поэтому Шифу об этом говорил с такой уверенностью).

Офигенный поворот. И забот у меня теперь полон рот... Чего стоило бате упомянуть про этот профсоюз официантов и поваров, я бы тогда не заблудился… Эх… Опуская стонущего вьетнамца на землю, начал отвечать:

— Хорошо, мастер Цзама, только мы с Вами, переводчик и мой велосипед. И по дороге я расскажу свою точку зрения на недопустимость подобного поведения, — кивнул ему я, по-прежнему пребывая настороже, вдруг слово для него несмотря на тон, каким оно было дано, пустой звук.

Мастер Цзама одобрительно покивал.

— Пожалуй, я это все же выслушаю. Ты как, Чисен?

— Коленоо... — обижено пожаловался ему отдышавшийся вьетнамец, который почти десять минут пребывал в немного придушенном состоянии.

За это я удостоился осуждающего взгляда от мастера.

— Он сам виноват, — развел я руками и держа себя индифферентно по отношению к любопытно высунувшимся из щели ученикам, направился к велосипеду. — По дороге объясню.

Заодно и без плутаний дойду до школы Ип Мана, а там, я думаю, найдем общий язык и решение, которое всех устроит.

____________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 12

12

В небольшом оперативном зале, том самом, что находится в штаб-квартире спецназа ЛТБ, заканчивался предбоевой инструктаж. Расчертив небольшую схему на меловой доске, Хен Хан — он же Бочка, под приглядом начальника всего Эс-отдела Триппа Байя Хейсу, пояснял последние моменты ряженным бойцам.

Да, сегодня стоящие перед ним солдаты в масках-балаклавах и в классических черных костюмах из хорошего материала сыграют роль членов триады, которых заинтересовала деятельность полиции в Портовом районе города, в особенности грубая инспекция среднестатистической конторы «Прокат лодок Хань Тяня».

— Подводя итог всему вышесказанному, парни нам от вас нужно, чтобы возмутители понесли заслуженное наказание, но сильно не пострадали. Поэтому приехали, организовали засаду, провели захват и укатили. В безопасном месте зябликов окончательно запугиваем, допрашиваем и потом отпускаем в глухом районе. Вопросы по теме и не очень у вас есть? Нет вопросов, хорошо. Тогда пять минут и собираетесь перед гаражом, дальше — погрузка в форды. Разойтись.

Закончив инструктаж Хан быстро привел рабочий стол в порядок иподошел к своему другу и начальнику, чтобы поговорить о начавшейся в последнее время нездоровой теме.

— Слушай, Хейсу, а не рано все завертелось? Да, об этом нас предупреждали и Паук, и Ши Кагэ, но вот так сразу: сначала случайная резня в Шаотоджау, потом нападение на Сюра в столовой, на нашу Контору и теперь полиция города.

— Не продолжай, — взмахом руки остановил его размышления старший командир. — Я тебя понял. Отвечу так: как мудро замечали наши инструктора, ко всему готовым быть нельзя, в сложной обстановкой тянуть время — тоже, либо ты ее используешь, либо она тебя. Раз время пришло и на нас посыпались неприятности, нужно работать, забросив все свои сомнения в дальний ящик, не допускать ошибок по ходу дела, координировать совместные усилия, а если сложности все же появятся, решать их по мере необходимости.

— Анализировать и не повторять их в будущем. Но все же… — неуверенно покачал головой.

— Хан, это видишь? — резко прервал друга и подчиненного Губач, показывая кулак с костяшками, покрытыми костными мозолями. — Когда я тренировался и работал в охране караванов, сомнениям не было места. Либо работаешь, учитывая опасности и подчиняясь начальникам, либо теряешься в своих размышлениях и погибаешь. Я гонял вас на совесть и верю, что с поставленными задачами вы справитесь. Тебе, Хан, советую поступить также. Засунь, извини за выражение, себе в зад все сомнения, оставив в сердце веру в своих подчиненных, командиров, оружие и цель ЛТБ — сделать нашу общую гонконгскую и китайскую Землю чище и лучше для наших будущих детей и жен. Действуй. Я за тебя в любой ситуации. Можешь рассчитывать. Понял?

От интонации, словесного посыла и хрустнувшего под носом кулака командира Бочка аж подобрался, и на секунду забыв о дружбе, вытянулся как новобранец:

— Да!

— Добро, Хан. Давай вперед с таким же настроем. Хау! — ответил ему командир, сильно хлопая его по плечу и заставляя морщится Хана, и не только от простого пренебрежения к таким жестам.

— Хау! — однако возмущаться после завершающей фразы не принято, поправив балаклаву, Бочка бодро развернулся на каблуках и, не тушуясь перед командиром, отправился легкой трусцой нагонять выдвинувшихся к машинам бойцов.

За его спиной многоопытный Бай Хейсу (дословно — Белый Черный) смахнул выступившую на секунду слезу умиления. Когда-то и он также отправлялся наказывать разбойников, которые громили караваны. А сегодня уже ему приходится посылать бойцов в бой. Эх, есть надежда, что будет и на его командирскую долю передряга. Правда не сегодня, Бочка и отряд устрашения не подведут.

***

Бочка бодро сбежал по ступенькам и распахнул дверь на задний двор штаб-квартиры.

Скучившиеся и неспешно обсуждающие предстоящие дело ряженные спецназовцы при появлении старшего командира подобрались и по его кивку быстро построились.

Взглянув на часы, Бочка перед первой операции против полицейских решил коротким словом придать и себе и бойцам больше уверенности.

— Сейчас десять тридцать, на месте будем к одиннадцати. Дальше действуем как планировали. Командир Хейсу в нас верит. Я верю в вас. Проведем же захват коррумпированных полицейских без сучка и задоринки!

— Хау! — вытянувшись во фрунт, рявкнули бойцы.

— Тигры! Вольно! (Соййи!) Разбились по группам и начинайте грузиться по машинам.

Потеряв всякую показную молодцеватость и, как обычно это бывает, немного потолкавшись между собой, спецназовцы оперативной группы Эс направились к гаражным воротам.

Внутри помещения их ждали два черных Ford Angila для штурмовиков и недавно отремонтированный Ежиком жук, к которому в качестве временных пассажиров направились двое бойцов отряженных на роль водителей трофейных машин.

***

Около десяти минут до и пять после расчетного времени экипаж командирского форда группы провел в молчаливых размышлениях.

— Бочка, а они мимо нас — не могли? — показывая взглядом на наручные часы, спросил у Хана боец под позывным Зяблик. Долго же он собирался с мыслями, чтобы это спросить.

— За пределами зоны оперативного внимания подходящих для них маршрутов — нет. Пока ждем.

— Хорошо, будем ждать, — принял ответ Хана боец, вновь втискивая свою спину между соседями по заднему сиденью, к их вящему неудовольствию. Но стерпели, поскольку уже привыкли, что родившийся в час Обезьяны (с трех до пяти часов дня) Су Вей (Величие или Внушительная энергия), двадцатичетырехлетний эмигрант (не добровольный мигрант из) из китайского портового города Шантьтау (по побережью севернее Гонконга на две тысячи километров) успешно живет с небольшим шилом в одном месте. Пробовали привить хорошему в других направлениях подготовки бойцу чуть больше усидчивости и внимания к ближним, но едва ли удалось, потому что для семнадцатого ребенка в семье, к тому же выросшего в тесноте общей детской спальни без интернета и многочисленных хобби, каждая новость быстро становится общим достоянием боевых братьев, а легкое столкновение интересов и причиненное неудобство — мелочь жизни, недостойная внимания.

***

— О! — Вей дернул подбородком в сторону лобового стекла и противоположной стороны улицы с небольшим тупичком, из которого на проезжую часть, паря специально пролитой на двигатель и радиатор водой, с выключенным двигателем катился второй форд, стремясь окончательно перекрыть частично раскопанную улицу.

— Да, приготовились. — Неотрывно следя за происходящим действом, приказал бойцам моментально подобравшийся Хан. И положив руку водителю на плечо, добавил, — Как отрабатывали. Пока жди. — И вот условный знак — водитель «поврежденного» форда моргнул фарами — цели у точки захвата. — Покатили! — скомандовал, после чего сразу же сгруппировался, хватаясь за дверную ручку и поручень. Покидать салон в момент атаки на машины противника нужно будет как можно быстрее.

Набирая скорость, чуть по диагонали к стоящей поперек улице машине и двум, остановившимся перед ней полицейским опелям, к которым сзади крался жук, плавно стартанул командирский форд, чтобы уже через пять секунд остановится к колонне правым боком.

***

— Стоять всем, самки собаки!

— Лежать вашу мать!

— Зарежу! Ложись!

— Руки назад!

Семь физически более слабо подготовленных полицейских в стрессовой ситуации оказались не готовы оказывать какое-либо сопротивление десяти вооруженным тесаками бандитам, которые неожиданно и с громкими криками хлынули из соседних машин. Более того, демоны с черными мордами лишили их дара речи.

Первым, получив сильный пинок пяткой в пах, свалился водитель, выскочивший из машины, чтобы отругать загородившего дорогу своим транспортом тупого китайца — боец осерчал и в ответ немного нарушил процедуру захвата, благо действовать он начал, когда Бочка уже покидал автомобиль.

— Лежать! — добавив «контрольный по почкам», Хан принялся сноровисто стягивать запястья переставшего сопротивляться старшего сержанта (уровень комвзвода). — Мясник, скажи Второму Мяснику, чтобы самых ценных в багажник грузили — на месте быстрее займемся! — закончив, с низкой тональностью прокричал своим бойцам. (источник — Бетмен: Где детонатор!)

И без того испуганные полицейские, услышав прозвища своих пленителей, еще пуще побледнели и попытались было сказать что-то против, но после пары оплеух быстро замолкли.

Несмотря на это, бойцы достали заготовленные обрывки окрашенной в черное хлопковой простыни и организовали пленникам простые кляпы и повязки на глаза.

— Все готовы?

— Да, — хором откликнулись на вопрос Хана бойцы.

— Тогда поднимаем и ведем на погрузку, моего и этого долговязого в багажники. Водители, не забудьте фуражки нахлобучить на свои головы поверх масок. И взяли...

Вздернув легкого сержантика как пушинку вверх и поставив его на ноги (чего лишний раз таскать), Бочка быстро повел его к задней части машины. В тоже время он, не расслабляясь ни на секунду, удерживал под контролем стянутые руки пленника и окружающую обстановку.

— Погоди немного, — у багажника он притормозил, чтобы раскрыть створки. — А теперь вот ножку — дай я тебе помогу.

— Уууу!

— Ничего. Лег. Услышу звуки в салоне — пальцы отрежу.

— Ууу!

— Не понял? — последовал чувствительный тычок, заставивший скулящего полицейского замолкнуть. — Вот и хорошо.

Бойцы успели погрузить своих.

— Все, поехали, — захлопывая двери багажника, приказал Хан. — Порядок два-два-один (две полицейских, два форда, жук), — после чего спешным шагом направился к передней пассажирской дверце дымящего двигателем автомобиля.

Самое сложное, судя по всему, позади — морального духа у этих представителей органов правопорядка маловато оказалось — на все вопросы Хан должен быстро получить ответы…

***

— Примерно так все и было, — закончил я.

— И я должен поверить тому, что рассказал ты, а не мои ученики? — скептически, но без особых эмоций поинтересовался неторопливо идущий рядом мастер стиля «Лотоса» Цзама Нгуен.

Мы как раз уже подходили к зданию «Коллегии гражданских служащих», поэтому я не стал деликатничать:

— Вот сейчас мастер Ип подтвердит, что я не связан с его школой, и вы уже поняли, что перед вашей школой я был один. Так какой мне смысл провоцировать целую толпу?

— Ну, с этим полиция разберется, если мы с Ипом и твоим отцом не договоримся, — хмыкнул Нгуен, открывая передо мной входную дверь.

— Да что Вы говорите, мастер Цзама. Думаете полиция поверит тому, что сын лучшего актера китайской оперы Ли Хойчена и талантливый ученик-отличник колледжа «Ля Саль» стал провоцировать вьетнамскую диаспору Вашей школы стиля «Лотоса»?

— О, — он смутился. — В своем рассказе ты обошел стороной тему того, где учишься и кем является твой отец.

— Извините, а кто Вы такой, чтобы я Вам рассказывал все подробности? — как я уже говорил, больше деликатничать мне совсем не улыбалось. К тому же, у меня были совсем другие планы на знакомство с гонконгскими школами кунг-фу, а этот... Сам плохо воспитал, а теперь выставляет виноватым меня. — Пришли или куда нам дальше?

— Кхм, тут направо. — Нгуен проглотил мою невежливость, указывая на простую черную дверь. — Эх, молодежь…

— А вот и нет, мастер Цзама, — вмешался в разговор переводчик, следовавший за плечом вьетнамского учителя. — Ли Сяолун, раз Ваш отец Ли Хойчен то скажите пожалуйста, кем Вам приходится Роберт Хотхун?

— А Вы еще не догадались? — ответил я, намекая на то, что не планирую совсем уж кичиться тем, что хожу в дальних родственниках Великого Старца Гонконга.

Хмыкнув, деликатный переводчик лишь кивнул на вопросительный взгляд Нгуена, который после этого всерьез задумался. И было о чем.

На рубеже середины XX века клановая структура в Азии до сих пор сильна и крепка. К тому же, если чужак или иностранец приходит на территорию богатых или многочисленных кланов, он обязан соблюдать определенные правила, а желательно вообще вести себя тише воды ниже травы. Иначе местные быстро собираются вместе и наказывают, а если ты вьетнамец на китайской земле, то по определению будешь не прав.

Британский Гонконг в этом плане чуть менее подвержен старым традициям, но с такими родственниками как у меня, нужно понимать последствия разборок для учителя небольшой вьетнамской школы боевых искусств.

— Сяолун?

— Да, мастер Цзама? — остановился я рядом с замершим перед дверьми вьетнамским учителем БИ.

— Сейчас я с переводчиком Сомеем пройду поговорю с мастером Ипом, а ты тут подождешь, — преградил мне проход в подобие советского актового зала Нгуен. Я на это аж хмыкнул, спокойно смотря через его плечо.

Над пока закрытыми черными лакированными дверьми в рамке висели надпись черными иероглифами «Школа Вин-Чун Ип Мана» и небольшой круглый деревянный щит с закрепленными на нем крест-накрест двумя ножами-бабочками лезвиями вниз — главный атрибут этого стиля кунг-фу родом из города Фошань.

— Поставьте себя на мое место. Я хочу присутствовать при обсуждении моего поступка и реакции ваших учеников на просьбу: Подсказать, где находится школа мастера Ипа, чтобы избавить общую беседу от случайных ошибок и неточностей, — я решил не обострять, но в тоже время и своего не упустил.

— Мое дело предложить, — развел руками вьетнамский мастер.

Спустя пару мгновений я увидел зал, где обучался мой легендарный предок Брюс Ли, место и роль в истории которого волей случая теперь принадлежат мне.

Кафельное покрытие полов не лучшее для проведения занятий кунг-фу, но похоже у мастера не было иного подходящего просторного помещения. Помимо объемных небольшого алтаря с фотографией самого Ип Мана и названием школы, традиционного круглого щита с ножами-бабочками висящих на центральной стене. Под ними нарисована линия прямой передачи стиля и висят зеркала для того, чтобы ученики могли видеть свои движения во время тренировок. Боковые стены украшают образцы боевого и деревянного оружия с табличками «Выносить из зала запрещено».

Примечательно, что мастер Ип не забыл никого из тех, кто дал ему знание боевого искусства и под нарисованными портретами основательницы, девушки по имени Юунь Чунь и первого патриарха стиля Вин-Чун в городе Фошань Лян Цзанья, который, как гласит подпись снизу, «выиграл много боев и стал известен как «юнчунь ван» (король вин-чун)». Имеются две фотографии и один рисунок непосредственных учителей Ип Мана: «первого шифу» Чхан Васёня, «аптекаря из Фошаня» У Чунсу и «третьего шифу» Лян Бина.

__________________

В Китае есть понимание, что все боевые искусства в том виде, в котором мы сейчас их знаем, все произошли из Шаолиня. Патриархом стиля Вин-Чун стал муж девушки по имени Юунь Чунь (она училась у странствующей монахине из Ш.), а в Фошань пришел его то ли первый ученик, то ли ученик-ученика. Все это подробно описывается на тайных свитках в рамках традиции прямой линии передачи. ПЛП — очень интересное понятие, под которым стоит понимать право называться мастером изначального стиля, которое избранный ученик или кровный родственник получает от своего учителя вместе с условной верительной грамотой. УВГ — документ, содержащий генеалогическое древо всех признанных мастеров от основателя до получателя. Чаще всего оригинал бережно хранится в тайнике, а срисованный с него и красиво оформленный рисунок выставляется на общее обозрение на стене под или рядом с алтарем. Алтарь — это религиозная традиция и дань уважения учителям, чаще всего представляет собой оформленную на вертикальной стене экспозицию из девиза, символа, изречений и фотографий учителей в прямой линии передачи стиля.

Традиция ПЛП и ее оформление в виде документов является своеобразной защитой стиля от подражателей и подделывания. Любой, даже один раз посетивший занятие, на словах может сказать, что «учился у великого мастера», но что «был учеником» — нет. Это важное отличие от современных европейских понятий в школах боевых искусств. Логическая структура построения фраз в китайском или японском языках и запись иероглифами исключают двойное толкование.

***

Вот к этому алтарю мы и проследовали, обойдя подпирающие потолок квадратные полуметровой толщины колонны с прибитыми к ним макиварами и пять традиционных деревянных Вин-Чун тренажеров. Несмотря на кажущуюся несуразность, такая конструкция отлично подходила для отработки навыков боя на ближней дистанции последователями стиля на протяжении нескольких сотен лет, к тому же сейчас не требует серьезных вложений при создании. Насколько я слышал, в Гонконге их поставками занималась небольшая ремесленная мастерская из Гуанчжоу.

Неглубоко поклонившись алтарным изображениям учителей стиля Вин-Чун я, опережая своих сопровождающих, направился к сидящему в деревянном кресле с газетой в руках Ип Ману. Сам мастер внушал: несмотря на шестидесятилетний возраст, на лице практически полностью отсутствуют морщины, отполированная лысая голова светится потусторонним светом, сероватый тянжун, длина которого доходит до щиколоток, и удерживают все пуговки (а в помещении должно быть жарковато), но больше всего меня поразила дымящаяся сигаретка между средним и указательным пальцем его левой руки, лежащей на подлокотнике кресла. И что настолько увлекательное печатают в газете «Женьминь Жибао» («Ежедневной народной газете»)? Но сказал я другое:

— Мастер Ип, я — Ли Сяолун. Вы выглядите точно таким, каким я Вас представлял по рассказам отца.

— А? — легендарный шифу Вин-Чун удивленно оторвался от чтения, сдвигая очки на близорукие глаза. Да, это оригинал, который, в отличие от меня, в этом теле бонуса в виде исправившегося зрения не имеет (достоверный факт — реальный Брюс страдал от близорукости с десяти лет).

— А Вы лучше зовите меня Брюс, — уточнил я, чтобы Ип Ман сразу ассоциировал мою личность с этим именем. Все-таки именно под ним мне предстоит творить свою историю.

— Кхм, хорошо Брюс, я понял, — поколебавшись, кивнул мастер Ип. — А Вы, Нгуен, и Ваш переводчик зачем здесь? Решились наконец бросить мне вызов?

Чего? Вот это интересная новость. Я вопросительно посмотрел на переводчика, он, в отличии от вьетнамца, по должности обязан объяснять все нюансы во время любых переговоров. Но Сомей только покачал головой из стороны в сторону. Ладно, может быть из беседы уважаемых учителей узнаю.

— Мастер Ип, Вы же на целых пятнадцать лет старше меня. Если мне нужно будет кому-то доказать свою квалификацию, я выберу противника помоложе. Нет, повод Вас навестить у нас приключился другой. И, видимо, мне придется извиняться за воспитание своих учеников перед родителями Вашего нового ученика Ли Сяо… — я кашлянул, — Брьюса Ли. Эх, эта британская мода, — закончил свое слово вьетнамский наставник. Ну-да, для его произношения «в нос» английские слова: то еще испытание.

— Будущего ученика, — возразил Ип Ман.

— Я бы все же рассматривал его как действующего ученика.

— Да? И почему? — немного поднял бровь и сдвинул в сторону газету Ман.

— Ну… Мастер Ип, это причина отдельного разговора в ресторане за рюмочкой хорошего рисового саке, — зажал кулак в ладони перед грудью наставник Нгуен. Они еще и выпивают вместе? Больно будничное предложение, а как же кунг-фу, цигун и здоровый образ жизни?

— Да… Тогда завтра утром? — улыбнулся Ип Ман. Ахренеть, и по утрам... Это вообще как?

— Идет. Я услышал все, что мне нужно. Брюс, передашь родителям, что я хотел бы зайти в гости?

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. А больше этот вьетнамский перец ничего не хочет? Я покачал головой. Эх, все равно худой мир лучше напряженности в отношениях. Может быть от этого посещения даже хороший магарыч перепадет мне и родителям.

— Да, спрошу. И по результатам отправлю письмо или посыльного к Вам в школу на Ваше имя. Мне же теперь там будут не рады?

— Что ты! После завтрашнего дня можешь не тратиться на курьера и приходить лично, я накажу поговорю с учениками, — успокаивающе помахал ладонью вьетнамский мастер.

— Как-нибудь не обеднеем. А за приглашение спасибо, загляну чуть позже для обмена опытом с вашими учениками. С предупреждением и правилами, — вежливо ответил я. — Обещаю.

— Кхм.

— И конечно, с Вашего разрешения, мастер Ип, если возьмете Вашим учеником, — пришлось поправиться. Мне тоже выгоден такой вариант.

— Мастер Ип, уважьте просьбу отца этого юноши, — по-доброму посоветовал вьетнамский шифу Ману. Но сделал это так, чтобы все поняли, что он скорее просит: «Посадите уже Маленького дракона на поводок, хотя бы для формального контроля над ним».

— Я обещаю принять Вашу рекомендацию во внимание. Но главное, трудолюбие и характер, — со смешинкой в глазах открыто улыбнулся Ип Ман, складывая газету и затушив сигарету в пепельнице.

Поднявшись с кресла, он требовательно протянул руку вьетнамскому наставнику. Чего он хочет? Но Нгуен, в отличии от меня, понял жест без слов, скрепив несколько необычное рукопожатие. А понял… Смысл этой фишки — дружеская борьба на руках по типу армреслинга, только стоя и без стола. Так проверяется структура и сила тела в искусстве кунг-фу.

— Что же я пойду, до завтра в ...? — с небольшой натугой в голосе спросил вьетнамец.

— В девять, в баре у Зе Цсина, что третий от начала Hong Street (перевод с китайского — Красной улицы), — ослабляя нажим, бодро сориентировал его Ман.

— Да, шифу.

— Шифу, — мастера раскланялись, и вьетнамский направился к выходу.

— Мастер Ип, я — Уинг Сомей, был рад встрече с вами, — откланялся переводчик и быстрым шагом поскакал следом за нанимателем.

— Брюс, да? Приходи сюда вновь к пяти вечера. Занятие будет проводить мой первый ученик Чоу Чуен.

— Хорошо, — я кивнул.

— Ну все, иди, — лениво показал в сторону выхода легендарный учитель, с интересом возвращаясь к чтению и зажигая новую сигаретку.

Сначала я разочаровался в таком отношении к себе и хмыкнув, также лениво направился к выходу из зала. Что он о себе думает?

Вот только если бы Ип Ман хотел показать мне разницу в положении, он бы после не сверлил своим взглядом мне спину, не догадываясь, что это, благодаря навыкам оперативника и отражающим поверхностям зеркал и оружия, не укрылось от моего внимания. Ну, пусть старый мастер строит интриги. А я немного подыграю.

На последних шагах добавил немного кошачести-кошатости (мягкости и грациозной плавности) в свои движения, если Ип Ман проследит эту перемену — я получил путевку в личные ученики. Насколько мне известно, обладателям кошачьих повадок суеверные китайцы приписывают мистические боевые способности в сражении и жизни. К тому же, такие люди всегда приходились желанными друзьями у любых правителей. Мало ли озлобленный дух в мифическую злобную Шиису переродится и начнет чинить неприятности или принесет смерть.

***

— Ик!

— Хойчен, дорогой, вспоминает тебя кто-то, что ли? — спросила у мужа Грейс, заботливо протягивая ему стакан воды.

— Ик! Даже не знаю, — сделав глубокий глоток и отдышавшись, покачал головой Ли Хойчен. — Ладно, пойдем на репетицию, дорогая. Ик! Надеюсь к вечерней постановке меня отпустит.

— Да как же тебя так, дорогой, — торопливо последовала за ним на выход из гримерки Грейс. Видят предки, лишь бы карьера любимого не пошла прахом. Она не вынесет, если ее семья потеряет возможность жить в достатке.

***

В пяти кварталах от школы Ип Мана я свернул с проезжей части и проехал по тротуару к небольшому ресторанчику под открытым небом. Надо понимать, это распространенная в Китайских городка практика: поставить десяток перевернутых бочек, столько же дрянных стульев и выдавать через окошко простенькие перекусы разной ценовой категории всем слоям общества — от бедного трудяги до чиновника самого высокого класса, ведь по легендам, в Пекине в центре можно встретить самого председателя КПК Мао. В последнее, я до сих пор не верю, но вот после того как увидел, что этими заведениями пользуются и богачи, начал считать родиной фастфуда именно Азию. Как потом оказалось, не ошибался.

— Здравствуйте, уважаемая Зэнзэн. Как Вы тут устроились? — поприветствовал я новую управляющую стрит-кухни и свою старую знакомую.

— Остолопы, только попробуйте разбить или плохо помыть тарелки! А, Сяолунчик, прости, работнички совсем распоясались. Но местом я очень довольна, спасибо. Что будешь? Для тебя еще осталось немного колец кальмаров в кляре и риса с ароматными специями, — облокотилась на подоконник временная управляющая и повар.

— Вот, давай их. В две тарелки и черный хлебушек, — определил я заказ.

— Как вы молодежь эту гадость едите?

— Едим.

— Эх, на вот, держи, — она протянула мне второй на сегодня прием пищи.

— Спасибо.

Поблагодарив, я прихватил в зубы ломоть черного хлеба, тарелки в руки и направился к свободной бочке около глухой стены. Дела — делами, а прием пищи лучше осуществлять по расписанию, пока есть такая возможность.

Да, старуха Зэнзэн теперь считает меня за доброго малого. Потому что в тот вечер я оказался единственным, кого обеспокоила судьба возрастной погорелицы, след родственников которой обрывается где-то на севере провинции Гуанчжоу. К тому же, благодаря «случайному знакомству» через одного из наших рекрутеров, помог одинокой, как оказалось, пятидесятипятилетней, выглядевшей старше своих лет мадам Зэнзэн Мейхуи (Драгоценность Трудолюбивая) устроится на место управляющей в один из дочерних уличных ресторанчиков толстяка Цъина. По-моему, Ченглей оказался ко всему прочему доволен сварливым и тираническим характером тетушки Мейх (Мэйхаййи) или уважаемой Зэнзэн. Последнее, на мой взгляд, до сих пор больше подходит для общения с чуть похорошевшей старушкой. Ну, через пару лет, возможно пересмотрю свои взгляды.

Пусть Ип Ман решил меня испытать, но он же еще моего навыка не видел. Да и вообще, на нем весь свет клином не сошелся, в Гонконге есть и другие достойные моего внимания школы боевых искусств: классический бокс, фехтование, и я краем уха слышал, молодежный стрелковый клуб.

Разве что Вин-Чун, в отличии от них, происходит из тысячелетних традиций материкового Китая, и мало ли, вдруг мне в прошлом от представителей этого стиля передались не все секреты и методики. Ради таких новинок я с удовольствием перенес бы все трудности и добрался бы до родной школы Ип Мана в Фошане, расположенной близ известного в узких кругах Южного Шаолиньского монастыря.

Если Ип Ман примет меня в личные ученики, это отнюдь не исключит моих занятий классическими видами единоборств. Во-первых, этого мне в здравом уме никто не может запретить, а во-вторых, есть возможность поехать на Олимпиаду в Мельбурн.

Этот вариант повышения моей репутации и популярности не только в Азии, но и в мире я продумал очень качественно.

Всего на Летней Олимпиаде 1956 года будет представлено около ста пятидесяти дисциплин в восемнадцати видах спорта. Принимают данное событие австралийский Мельбурн и шведский Стокгольм. Что сначала меня немного шокировало, но как оказалось, «коней везти далеко и опасно» и Швеция станет местом проведения только одного вида спорта — конного.

Меня заинтересовало несколько видов спорта, кроме боевых единоборств, — велоспорт и легкая атлетика. Я, надо это понимать, при использовании знаний и принципов подготовки из будущего за три-четыре года могу поднять свою скорость и выносливость на нужный уровень не только для борьбы за первое место на помосте или в ринге.

Однако все же в конце концов решил отказаться от совершения «невозможных триумфов в нескольких видах спорта» и определил для себя целью чемпионство в первом среднем (до семидесяти одного килограмма) весе и попадание хотя бы в первые пятьдесят на марафонской дистанции. Все равно прецедент и очки к репутации, а времени и сил будет затрачено меньше.

Единственное, об отборе на такое крупное соревнование нужно было думать уже сейчас и создавать себе нужную легенду. Ведь мало кто в будущем поверил бы, что все было прозрачно с внезапно выигравшим Олимпийскую медаль гонконгским спортсменом, рожденным в Соединенных Штатах Америки.

Но тут я пройду по краю возрастного ограничения и мне поможет наличие гражданства в ведущей капиталистической стране мира. А дальше главным делом будет предотвратить провокации и расовую дискриминацию в моем отношении. Расовая сегрегация просуществовала до 1970-х годов. Но и я не забываю о своей симпатичной китайско-немецкой внешности.

Фух, наелся. Я поднялся из-за бочки и направился с посудой в руках к окошку на мойку.

— Привет, пацаны, как дела? — обратился я к подросткам-посудомойщикам. На вид им было лет по двенадцать-тринадцать — считай мои ровесники.

— Здорова, а тебе, Вам, какое дело? — завистливо скосил глаза на мой дорогой спортивный костюм один из них.

— Да вот, хотел предложить одному из вас подзаработать дополнительно, — ответил я, продолжая краем глаза проверять тот угол, из которого минуту назад ощутил направленный взгляд, но поначалу не придал ему большого значения, занятый поглощением вкусной пищи и планами на Олимпийскую медаль. А ты посмотри, не отстает, и кандидатов несколько, чтобы разобраться, придется сыграть. Для этого мне и нужен добровольный помощник.

— А сколько?

— Деловой разговор. Десять долларов заинтересует? — сказал, заранее зная, каким будет положительный ответ.

— Согласен, слово? — кивнул парень, дополнительно успокаивающе помахав друзьям. Надо думать, это означало: «Вместе потратим».

— Слово. Держи пять. Сейчас отнесешь их Мейхаййи и попросишь взамен самую плохую тарелку. Если что, скажи — Сяолун сказал. Держи еще десять. Это за дело. Тебе ведь нравится разбивать черепки?

— Ага, наверное, — кивнул парень, вертя в руке две купюры.

— Вот, разобьешь тарелку вправо по улице от вашего ресторана, но так, чтобы недалеко и все прохожие рядом повернулись. Можешь даже закричать. Понял?

— Э, да.

— Вот и хорошо. Я тут постою, подожду.

— Я пошел?

— Да, иди-иди.

Как только парень вернулся с тарелкой в руках и направился к двери в дальней стене посудомойки, я начал медленно поворачиваться к проходу среди бочек-столиков.

— Пока, ребят, вашему парню в любом случае спасибо, — коротко бросил через плечо.

— Ты же хотел подождать! — возмутился один из мальчишек.

Откуда он, наивный, может знать, что в голове у разведчика далеко не то, что на языке. Теперь главное, чтобы я попал в тайминг. Поэтому на подходе к последним ресторанным столикам-бочкам мне приходится сильно напрягать боковое зрение, прямо до рези в уголках раскосых глаз. Радует, что его природное ограничение у азиатов оказалось всего лишь городской легендой. А слезы от напряжения — терпимо. Закончу расти, устаканившаяся физиология и привыкание сведут проблему на нет...

Мелькнув между прохожими, фигура моего добровольного помощника взмахнула рукой и «случайно» со всей дури впечатала чашку в тротуар.

Бздынь!

— Ааа!

— Что такое?

— Где?

Публика отреагировала в пределах ожидаемого. Любой резкий звук представляет для человека потенциальную опасность, если же он еще сопровождается воплем мальчишки, тем более. Повернулись почти все. И?

Я хмыкнул, первым на меня посмотрел моложавый паренек в среднестатистическом китайском тянжуне, впившись взглядом мне куда-то в плечо или висок. Но видимо спохватившись, он сразу опустил взгляд на столешницу.

Понятно, что ничего непонятно — что же мне с таким красивым и молодым делать? Его сообщников в ресторане и вокруг похоже нет. По крайней мере, они не выдали себя, а учитывая мой опыт и натренированную профессиональную чуйку — можно будет забыть о контакте с третьей стороной. За мной следит малопосвященный исполнитель и только.

Исхитряясь держать наблюдателя в поле зрения, направился к велосипеду, припаркованному к стойке торгового навеса. Все-таки изобретенная Ли Хойченом охранная система не так плоха, раз позволяет спокойно оставлять транспорт без присмотра.

Набрав приличную скорость, я еще раз бросил короткий взгляд туда, где остался выбежавший на улицу парень. Бедняга, он же думал, что по улице я поеду аккуратно и медленно, как принято на Востоке для людей в моей статусной спортивной одежде. А вот и нет, я решил похулиганить, отсекая возможный источник проблем. Разобраться с лишним вниманием все же стоит как можно раньше, поэтому мой маршрут пролегает по возможному пути наблюдателя.

Для этого мне предстоит сделать три поворота, «нарисовав» по улицам крюк с острием у ближайшей «таксомоторной» стоянки рикш. Я не обольщался: вероятность того, что парень сразу же поторопится к начальству, каким бы оно ни было, — крайне мала.

Не передать, как я торжествовал, когда она подскочила до единицы (это максимум).

Для того, чтобы максимизировать эффект поражения моим транспортным средством быстро идущего по тротуару паренька средней комплекции и высокого роста, я начал петлять по улице, подгадывая удачный момент для резкого торможения об этого пока живого и здорового человека.

Момент настает. Свизшть! Изобразив для зевак и прохожих случайную потерю управления и резкое торможение перед дернувшимся от шума за спиной Исполнителем, я, изображая испуг, перелетел одной ногой через раму велосипеда и вперед локтем въехал в челюсть парня, моментально потерявшего сознание от удара.

Тудух! Его тело упало. Я довольно успешно, прокатившись по нему и тротуару, в результате оказался стоящим на одном колене на земле в позе Капитана Америка. Где мой щит, господа прохожие?

— Ой-ой, как же это так получилось, — не давая никому ничего понять, я первым «в поисках щита» оказался рядом с нокаутированным Исполнителем. Удар был ювелирной точности. Это избавило меня от дополнительных объяснений и комментариев.

Я начал быстро шарить по его карманам. Так, в нагрудном внутреннем — это деньги. В этом в штанах перочинный ножик. Чтобы не привлекать внимания, на «приводимом в чувства» теле движениями рук нужно рисовать букву зет. В другом семечки. Кто его на дело отправил? Или он потом их купил... А теперь мне нужно вновь поменять положение и прощупать последний.

Ага, это определено представляет интерес для меня. Расстегнув пару застежек, я осторожно вытянул из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок.

— Как он? — спросил сердобольный прохожий, не догадываясь о том, что приблизился совсем не вовремя.

— Потерял сознание. И вот, бумажка выпала, — ответил я, переворачивая нокаутированного набок. Возможность развернуть бумажку тоже не стал упускать. Так, словесное описание моего портрета на английском языке.

— Думаете, это этично? — кивнув на листок в моих руках, поинтересовался интеллигентный китаец.

— Более чем. Я подумал, что это какая-нибудь записка с адресом родственников, — не моргнув и глазом, соврал я.

— Э, об этом я не подумал. Будем приводить в чувство? Я могу сходить за водой, у меня тут магазинчик рядом.

— Да, вы правы, это будет кстати, — отстранено кивнув прохожему, я в очередной раз впился глазами в уголок листка.

Какие звезды сошлись на небосклоне, если моей личностью заинтересовались спецслужбы Ее Величества?

Я и в очередной раз взгляну небольшую печать с названием организации Эм-Ай Файв и уровнем секретности «только для служебного пользования». Такого подарка ожидать обычно нельзя. В альтернативной правильной версии я бы ничего не выяснил.

Но агент пошел на нарушение, взяв на задание с прямой уликой на своего работодателя, если это не гениальная уловка кого-то третьего, что вряд ли. Передо мной пример глупости и безалаберности рядового сотрудника или результат упущения инструкторов. Был бы я тогда в учебке на их месте, гонял бы нерадивого курсанта до последнего.

— Вот водичка. Что-нибудь выяснили или привели в чувства? — ко мне наклонился вернувшийся интеллигент.

— Выяснил, а… нет. Пока он не очнулся, — стараясь не смотреть ему в глаза, я покачал головой. — Мне надо спешить.

— Чего? — не понял тот.

Но я его уже не слушал. Довольно быстро резким движением привел немного свернутый руль в нормальное положение и вскочил на велосипед, сразу же начиная разгон по небольшому уклону улицы.

Такой интерес к человеку бывает раз в жизни. И в случае, если клиент промедлил с побегом или выстроил неправильную линию поведения, до самых последних дней он будет зависеть от планов представителей спецслужб и сильных мира сего. Чтобы я допустил подобное в своем отношении? Нет, не дождетесь.

О преследовании после ДТП я не переживал: дознавателю при опросе нокаутированного парню и подслеповатого мужика в очках нужно будет очень постараться, чтобы они вспомнили мои приметы, зевак тоже слишком много — приметы будут розниться. В трехсоттысячном Коулуне похожих на меня подростков тысячи, замучаются таскать на очные ставки. Поэтому об инциденте скорее всего забудут, а вот меня и ЛТБ ожидают интересные времена, — лишь бы я успел вывести себя, людей и активы из-под удара. Для этого мне нужен Иимура.

Хотя, возможно я зря настроился на борьбу со всемогущей по нашим меркам организацией, имеющей за спиной поддержку в виде «безграничных» ресурсов для укрепления авторитета Ее Величества и Соединенного королевства на мировой арене и среди подданных.

И если рассуждать совсем уж трезво, какое им дело до одного коулунского Ли Сяолуна из тысячи таких же?

***

— Нет, ну ты подумай Иимура. Какое им дело до тринадцатилетнего меня? Логическую цепочку от меня к структурам ЛТБ или наоборот можно провести, только ткнув пальцам в небо или сильно обкурившись. Мы же с таким расчетом отношения между мной, тобой и подразделениями организации строили?

— Брюс-сан!

— Да, Иммура-сан? — я сменил тон, добавив ироничности, чтобы слегка поддеть японца и бросил выразительный взгляд с поднятой бровью на скребущий столешницу палец японца. Засели мы, как уже можно было догадаться, в нашем Центре Связи на чердаке моего дома.

— Начну с того, что если бы не ты, я бы не знал о наличии агентурной сети британцев здесь в Коулуне. Почему-то мы, азиаты, всегда считали себя защищенными от предательства со стороны соотечественников, но как оказалось, и нам хочется лучшего лечения для близких, денег и власти. Я тебе, Брюс-сан, честно скажу, что не увидел роста активности британской разведки по своим каналам, но и расписываться в своей несостоятельности тоже не хочу. Вполне возможно, что это интерес сотрудника среднего звена из местного отдела. Например, у того же опытного детектива Риденсби могут быть связи, за эти годы…

— Не продолжай, тоже интересный вариант, — остановил я его рукой и посмотрел на подкаченную к нашему столику рабочую карту Британского Гонконга. Если точнее, ее скопированное с оригинала из архива мэрии изображение было закреплено поверх обычной учебной зеленой доски, удерживаемой в стойках вертикальной подставки на колесиках.

— У тебя же есть еще копии этой карты? — спросил я, поднимаясь с небольшого футона.

— Да, Брюс, я в рамках обучения поручил Ло Куну сделать еще пару экземпляров.

— Иимура-сан, есть же калька!

— Для настоящего разведчика и наследника традиций ниндзя важно уметь копировать значимые документы с помощью минимальных вспомогательных средств. Вот я был несмышленым… — в конце деликатного ответа японец Паук опять начал предаваться своим воспоминаниям.

К такой его манере я уже привык, поэтому, прихватив со стола карандаш, спокойно начал делать на карте нужные пометки, периодически кивая своим мыслям и отдельным репликам в монологе моего друга-философа.

— А ты не хотел бы попробовать поработать художником-чертежником, Брюс?

— Чего? — я повернулся. — А,знаешь, нет, как-нибудь позже. Сейчас смотри, что можно проследить по моим перемещениям за последние полгода, — резко вернувшись к карте, я пресек все его поползновения в сторону приобщения меня к несомненно важному, но такому нудному и механическому делу.

Пока прилежный в любое другое время ученик хочет работать над другим вопросом. В прошлой жизни над чертежами и картами я страдал достаточно, в этой, пока есть возможность, пусть Иимура и Ло Кун вкалывают.

— Вот здесь я отметил, что считаю важным, — я обвел обратным концом карандаша все изображенное на карте и мои пометки — крестики в кружочках с небольшими подписями в виде дат, представляя Пауку свою работу.

— Начну в хронологическом порядке. Школьная драка с привлечением физрука 2 августа 1953 года (колледж Ля Саль). Мои способности могли показаться достойными для агента на вырост, отсюда интерес и Наблюдатель. Решили проверить контакты и поведение кандидата? — глянул я через плечо.

— Хмм, — Иимура почесал подбородок.

— Понятно, иду дальше. Следующее узкое место: моя деловая поездка на Лантау по поводу контрактов 9 октября 1953 года (Торговое представительство) — тогда наш главный бухгалтер и директор Хан Чегеджун едва не слил заказ, и мне пришлось взять дело в свои руки в присутствии пары британских наблюдателей. Вариант тот же?

— Ммм, — Паук поскреб столешницу и наклонил голову набок.

Я аж закатил глаза от такой реакции, но все же перешел к следующей отметке, расположенной уже на другом острове.

— Третий момент: участие в судьбе юной Ха Хуиан, дочери весьма успешного дельца в Юго-восточной Азии, выпускника Кембриджа и британского подданного 27 ноября 1953 года (Западный Пик и окраина Гонконга) — тогда я, как минимум, заслужил симпатию его дочурки и ее интерес. Добавим: запуск слуха в рамках операции «Инквизкино» 12 декабря 1953 года (31, Shek Kip Mei Street, Гонконг). И папочка решает подключить свои связи, чтобы серьезно обезопасить свои дела, интересы и узнать о спасителе дочки и его покровителях: бородатых китайцах, возможно, русских, чуть больше. Мы же его предупредили?

— Люди пока не надкусят или не обожгутся, будут пробовать, — философски ответил на мой третий пункт Иимура. Но все равно, это прогресс в общении с анализирующим общую картинку и все взаимосвязи разведчиком. На его месте я бы вел себя похоже, поэтому не обиделся.

— Есть еще три менее вероятных: «резня в Шаотоджау» 15, «отдых в Закрытой бухте» с 17 по 22, «минус два якудзы в столовой Ченгелея» 24 декабря. Про последнее, как Вы сказали, искать не будут, замяли. И наконец: нападение северян на Контору 28 декабря 1953 года — сильно нашумели, плюс, как ты говоришь, Сэмуэль Риденсби мог подключить свои связи?

— Загрузил ты меня, Брюс-сан. Я бы ни один вариант не исключал, но мне теперь нравится только история с отцом девочки. По остальным: контора и твоя персона слишком малы для целого расследования со стороны спецслужб, и я не помню, чтобы кто-то кроме кланов ниндзя с несовершеннолетнего возраста растил разведчиков и диверсантов, — под конец японец нахмурился.

Да, будь я на его месте, тоже начал бы подозревать наличие тайных организаций и кланов британских воинов тени.

— Иимура-сан, насколько мне известно, для детей у них есть отработанная система военных лицеев и скаутских курсов, которая у вас в Японии сформировалась лишь в последние двадцать довоенных лет. И пока не имеет таких традиций.

— И не будет, — буркнул по-прежнему хмурый Паук.

— Да, в ближайшие десятилетия из-за сепаратного мирного договора с коалицией союзников твоей Родине не возродить традиции Вооруженных Сил. Но потом, я уверен, все изменится и иностранные академии, а также территориальные курсантские училища откроются для молодежи, — попытался я успокоить друга, ничуть не кривя душой.

Японцы точно еще оправятся, и даже не раз попытаются вернуть те территории, от которых сами же отказались, подписывая договор с 49 странами в 1951 году. Но надо отдать им и коалиции должное: в пику набирающему силу и экономический вес СССР, они оставили в тексте хитрые лазейки, из-за которых Анатолий Громыко отказался признавать и подписывать договор, открывая больше вариантов для японских претензий.

— Только если будет угодно Аматэрасу, Брюс-сан, — поджал губы чуть посветлевший лицом японец. Не верит, но моя забота ему все равно приятна. Знал бы он, каким мир будет лет через сто, потирал бы руки.

— Ладно, замнем для ясности. Что делаем с моей и нашей британской проблемой, Иимура-сан?

— Кхм, сейчас, — он подобрался и начал плавно вставать с футона. — Для начала…

***

Ло Кун вернулся на чердак после очередного раунда общения с представителями клана Фа. Чтобы не привлекать внимания местных, ему и его начальнику Иимуре-сану приходится периодически отыгрывать роли любовников различного пола и возраста, которые любят встречаться на верхней площадке лестницы. Но работа очень интересная, поэтому такие нюансы, как женское одежда или обильный грим можно потерпеть ради освоения настоящего Подлинного перевоплощения, которым в ЛТБ владеют только два человека: Ли Сяолун, он же Сюр или Брюс Ли, да основатель, сам Ши Кагэ.

Сначала, после вербовки и рассказа Иимуры-сана о невероятно талантливом и гениальном Ши Кагэ, Ло Куну думалось, что японец в чем-то преувеличивает, но после встречи с учеником все его сомнения были задавлены реальными фактами и конкретным примером.

Если тринадцатилетний ученик обладает огромным багажом знаний и практических навыков, — в этом Кун убедился на совместных занятиях по ниндзюцу с Пауком, — а также может перевоплощаться и в девушку, и в старика так, что Кокон ни разу не распознал его до раскрытия личности — это правда невероятная вершина искусства, к которой нужно стремиться.

Хорошо, что Ло Кун не так поздно ступил на этот путь, и по словам того же Сюра, имеет все шансы развить врожденный актерский талант до нужного уровня. Мог бы и раньше стать мастером перевоплощения, но, к сожалению, не всем повезло родиться в семье актеров и с малолетства получать тайное обучение от Ши Кагэ, чтобы в тринадцать творить такое.

Но и Ло Кун тоже неплох: в новых образах и под слоем грима он прокалывается только при столкновении с Сюром, Иимурой-саном и начальником Эс-отдела Триппа Губачем, прозвище которого берет начало от чрезвычайно хитрого и опасного медведя-губача, обитателя лесов Северной части Китая.

Вздохнув, Кун вспомнил последнее раскрытие и полученный удар в пах. Во время проверки «режимности» допускаются все хитрости для проникновения или похищения языков из штаб-квартиры спецназа (на кит. языке звучит — Тхеджунг пхуджуей «Воины специального назначения»), поэтому, перевоплощаясь в девушку, благодаря своей актерской игре рассчитывал вскружить голову кому-нибудь из страдающих от воздержания и физических нагрузок бойцов. Все шло хорошо до тех пор, пока на парочку у ворот не обратил внимание сам начальник, с его чуйкой он быстро рассекретил разведчика. Ну а ударом в пах его наградил озверевший боец, которому подошедший командир сказал о «главной изюминке» симпатичной китаянки, тут среагировать не помогли ни интуиция, ни тренировки.

— А, пришел? — из размышлений Ло Куна выкинул вопрос от Иимуры-сана.

— Да, сенсей. Сейчас пойду этот грим с себя сниму, — кивнул Кокон и стянул с потной головы женский парик от пользующейся спросом среди китайцев всех возрастов мастерской из Гуанчжоу. Можно было и самому сделать, но как сказал Сюр: с нуля замучаешься и волос не напасешься, привлекая еще больше внимания в попытках их достать — лучше купить в другой провинции, меньше мороки.

— Чем сегодня займемся, Иимура-сан? — поинтересовался он у учителя, после переодевания заходя в гостиную и по совместительству рабочий кабинет руководителя Центра Связи.

— Вместе с Брюс-саном мы накидали примерный план действий, — кивнул на доску что-то пишущий перьевой ручкой Паук.

— Каких?

— Присаживайся напротив. Сейчас введу в курс дела, а после ты мне поможешь приготовить инструкции на ближайшее время для отделов всех трех направлений.

— Все так серьезно? — поинтересовался Ло Кун, опускаясь на небольшой коричневый футон.

— Ну как посмотреть…

Рассказ учителя обо всех новостях и возможных раскладах растянулся на добрые полчаса.

— И как предлагает поступать мой ученик, а Ло Кун? — сенсей как всегда решил устроить экзамен, предварительно загрузив студента вводной информацией. Но разве это не повод проявить себя, предложив лучший план действий, чем разработанный в его отсутствие? Конечно, с большей вероятностью, будет наоборот, но попытаться стоит.

— Я думаю… — периодически посверкивая стеклышками очков Кун с головой ушел в объяснение наспех придуманного плана. — А в конце я бы стравил их с триадой.

— И подпалил бы футон под собой, — покачал головой учитель. Ло Кун аж подавился своим энтузиазмом. Потом подумал немного: Иимура-сан точно не будет говорить гадость только для того, чтобы укрепить свой авторитет.

— Да, вы правы, сенсей. Кому нужны разборки в своей провинции?

— Рад, что ты это понял. Теперь сходи принеси, пожалуйста, экземпляр карты, который мы скопировали из мэрии, — попросил Иимура-сан.

— Ага, сейчас, — Ло Ку быстро поднялся с футона, чтобы направиться на склад карт.

Бережно хранимая и регулярно дорабатываемая коллекция различных планов Гонконга и ближайших территорий была своеобразным местом поклонения сенсея. Все документы на своих местах: свернутые большие карты в специальных квадратных отделениях полок или в вертикальных тубусах, на всю стену растянута карта Японии ручной работы, а в уголке на специальном откидном рабочем столике на уровне солнечного сплетения (чтобы не уставать) приготовлены чистый листок и принадлежности для рисования карт.

Так, нужная должна быть здесь. Потом еще ее копии делать. Стоп, почему пусто?

— Сенсей, я ее не брал, но там в отделении пусто. Я последний раз видел ее приготовленной к копированию, — повинился Ло Кун, с надеждой глядя на сенсея.

— What? (Что?) — переспросил Иимура-сан на английском. О, это будет непросто.

— Sensei, I didn't take it … but the depar…ment is empty there… Фух,.. I last saw her ready for copying! — несмотря на год занятий, язык дается с трудом. Ну, Кун хотя бы сделал попытку.

— Это что получается, ты не сделал копии, а мы исписали единственный экземпляр? — удивленно посмотрел на него учитель и ткнул пальцем в доску.

— Вот блин… (бинджи…)

***

Я бодро взбежал по небольшой лесенке Коллегии гражданских служащих и направился в зал для занятий Вин-Чун. Если кто-то думал, что это день перестал быть томным в момент нападения на меня вьетнамцев, он ошибался. Ведь спустя час, проблемы на горизонте мне нарисовала встреча с действующим агентом британской разведки. Дважды, так как пиковый момент настал, когда я сидел за столом, накрытым заботливой Ли Ю на пару часов раньше обычного времени обеда и туда заглянула маман.

Оказывается, Грейс Ли времени даром не теряла и всерьез занялась поисками своей будущей невестки и супруги для непутевого меня. Да так успешно это делала, что подключив все свои многочисленные связи в творческой среде, уже получила первый результат.

В общем через неделю мы идем в гости: чтобы родители пообщались и посмотрели на возможных будущих родственников, а молодые провели время вместе. Естественно, я сразу же заупирался, но удар пришел оттуда, откуда ни один знакомый с моей семье человек не мог предвидеть.

Ли Ю, умница и мой самый родной человек на этой планете, встала в этом вопросе на сторону матери. Она даже пообещала отлучить меня от своей готовки, если не соглашусь. От такого, как я считал, предательства, малость ошалев, я тупо кивал на все дальнейшие предложения и пожелания сват-команды.

Нет, конечно их трудно винить в том, что они не подозревают о моих реальных делах и проблемах. И все же, кто-кто, а мама могла бы и поделикатнее решать мою судьбу, хотя бы подольше рассматривая варианты. Но, нет — решила продавить свою позицию и заочно выбрала «идеальный для меня и нее вариант невестки», и самое страшное — даже перетянула на свою сторону уважаемого человека.

Да, я недооценил Ли Ю, которая чуть позже объяснила, почему в вопросе скорых смотрин встала на сторону Грейс.

Попеняв на мою недальновидность, опытная женщина обрисовала расклады, в которых почти любые первые общие встречи заканчивались для родителей «суженых» небольшими ссорами между собой и следовательно, снижали желание активно искать новую пару для парня или девушки.

Один раз поругались с друзьями или деловыми партнерами, мужья наклюкались по благостному поводу, вынуждая жен после доставлять их домой — все стерпели, сохранив неприятный осадочек.

Во второй — и женская, и мужская половины будут настороже, но тоже велика вероятность недопонимания или новой коллективной попойки. Кто сказал что русские самая пьющая нация? Слабые на держак китайские мужики, несмотря на недостаток своей природы не упускают момент, заливаясь по праздничным поводам дешевой рисовой водкой. Но рекордсмены в Азии в этом деле японцы, которые напиваются в зюзю каждую пятницу. В этом плане Иимура-сан неправильный какой-то — ни разу его не видел с бутылкой или под градусом, в любое время дня и ночи наш ниндзя бдит.

Возвращаясь к диалогу с Ли Ю: она таки убедила меня, что лучшим решением будет все же поддаться давлению матери и сходить на смотрины. «В любом случае, если будет нужно, ты, внучок, найдешь повод расстроить наклевывающуюся помолвку». Добрая какая, но угадала, найду, да так, что и британской разведке достанется на орехи.

Та беседа закончилась три часа назад, но настрой сохранился, поэтому у меня было хорошее настроение. Да и желание посмотреть на процесс обучения Вин-Чун в середине 1950-х и поучаствовать в нем никто не отменял. Одно дело слышать, другое дело испытать на собственной шкуре.

Коллектив учеников Ип Мана представлял собой довольно организованное и веселое сборище. Но именно сборище, поскольку привычной для любого другого зала БИ, армейской атмосферы я не застал. Ну, по крайней мере пока.

— Привет, парни, а я новенький, не опоздал? — довольно громко спросил я у до это весело обсуждающих сегодняшние новости обладателей белых футболок и черных спортивных штанов, которые мне почему-то больше напомнили мешковатые дедовские кальсоны на резинках.

Впрочем это оказалось мелочью, мое появление проигнорировали. Нет, я заметил пару любопытных взглядов, но больше ничего. Парни возрастом от пятнадцати до двадцати пяти просто продолжали общаться между собой. «Непорядок, такой расклад меня не устраивает, надо хоть с кем-то общение завязать», — решил я и направился к пареньку, который подпирал стену в отдалении от общей группы.

— Привет, меня зовут Ли, Брюс Ли! — подойдя, я представился по-бондовски и протянул ему руку.

В ответ Кибальчиш поднял на меня недовольный взгляд и грозно скрестил руки на груди. Наверняка он хотел произвести на меня впечатление, но из-за того, что ростом парень оказался ниже меня на целую голову, эффект получился обратным. Даже смешным.

— И чего мы такие грозные? Я же просто руку протянул и познакомиться хотел? — спросил я, стараясь не лыбится от пробирающего смеха. Вы когда-нибудь видели злобного колобка? Я тоже нет, но у чуть полноватого лет пятнадцати крепкого китайца и пока Кибальчиша, похоже отлично получилось бы сыграть его мужскую гетероморфную версию.

— … — «колобок» опасно сузил глаза.

И я не выдержал.

— Ахахахахахаа, — наверное, со стороны я в этот момент напоминал сумасшедшего, но ничего с собой поделать не смог. Смешинка попала на волну хорошего настроения, и я, что называется, взорвался, предаваясь безудержному смеху. — Гыгы.

И все же выучка оперативника возобладала над внезапным прорывом. И спустя минуту я выпрямился, утирая выступившие слезы.

— Простите пожалуйста, — я помахал рукой беспокойно наблюдавшим за моим «прорывом» пятнадцати ученикам из основной тусовки, — смешинка попала.

— Может Мастера позвать? — предложил какой-то умник.

— Повторяю, я в порядке и не надо звать никакого мастера, — никакого пиетета для такого высокопарного обращения к Ип Ману я не испытывал, к тому же не горел желанием объяснять кому-либо свое неприличное по меркам среднего китайца поведение.

— И чем я так тебя рассмешил, что ты чуть не обделался?

Я повернулся. За время моего пребывания в «хохотушной нирване» Кибальчиш умудрился не только отлипнуть от стены, но и прилично закипеть. Да так, что цвет его лица сравнялся с переспевшей свеклой, а руки подрагивали от избытка адреналина. У, да он сейчас может на меня с кулаками наброситься.

— Ну, во-первых, не обделался, — я поправил костюм, на самом деле, принимая удобную для защиты стойку, — а во-вторых, ты не видел моего учителя физкультуры?

— Зачччем тебе сейчас учитель физкультуры? — скрипя зубами вопросил злой парень-гном Гимли, которого нелегкая засунула в тело китайца, оставляя Средиземье без вечного соперничества эльфа-лучника Леголаса и бородатого представителя подгорного народа. — И чего ты так на меня смотришь, будто мы виделись?

— Ох, Джим Ли…

— Чего? — офигевая от моего поведения, парень, сам того не замечая, моментально потерял боевой настрой.

— Был такой древний воин в мандаринском эпосе, ты на него похож. А дедушка, показывая рисунок, говорил что похоже такого на Земле не будет. Но как видишь, встретил. Поздравляю. — На ходу наделяя свои фантазии смыслом и пониманием, я стал переводить разговор в мирное русло, которое, как известно, вполне может начаться с небольшой лжи для всеобщего блага. — Мир? — я протянул руку.

— Эмм, — пожал он ее нерешительно. Его ладонь оказалась неожиданно плотной на ощупь. Этакий, знаете, эспандер в форме руки.

— Как зовут? — спросил я.

— Хы Чонган (Второй брат), — ответил он медленно.

— Нет, смеяться над именем не буду, — догадался я и сразу же поспешил перевести тему, — а почему меня так пренебрежительно эти ребята встретили? И чего ты один стоишь?

— Ты ведь не отстанешь, если я не отвечу? — покачал он головой.

— Почему же? Отстану, — хмыкнул я, приваливаясь к стене рядом, — вот только у тебя больше не будет шанса влиться в коллектив.

— А мне это разве нужно?

— Определенно, пусть ты и стараешься этого не показать, — закрыл глаза я, делая вид что пытаюсь дремать.

Остальные слова с моей стороны были бы лишними. Если я правильно просчитал положение дел в этом коллективе, ни учитель, ни тем более ученики не балуют хмурого Чонгана-Гимли общением и вниманием, а сам он не знает как правильно находить диалог с окружающими ввиду своего характера и комплекса из-за роста.

Но все же, как оказалось, я его недооценил. Парень не стал пытать удачи с непонятным мной и в виде восковой куклы молча стоял рядом до прихода Ип Мана в сопровождении подтянутого, тридцатилетнего на вид мужика. Как оказалось, того самого старшего ученика Чоу Чуена, на занятия которого меня приглашал вечером.

Эта парочка мастер-ученик о чем-то переговорила, после чего Чуен, будто словив божественное откровение, широким шагом направился к алтарю.

Для своего возраста старший ученик, на мой взгляд, был немного полноват и не представлял собой образчик истинного адепта Вин-чун.

Создателем и идеалом бойца Вечной весны должна являться ловкая девушка, таскающая с собой ножи-бабочки, чтобы при нужде быстро порезать нападавших, невредимой уйдя с места происшествия.

Еще этот стиль подойдет кому-то моего типажа или главному мастеру — Ип Ману. Он благодаря усредненным антропометрическим параметрам тела сможет работать на расстоянии вытянутой руки или совсем близкой дистанции, чтобы опять же быстро отбить нападение одного врага или толпы, а после быстро убежать.

Это и есть основное предназначение стиля, большинство техник которого не подойдут для нанесения серьезного урона в атаке.

Чоу Чуен нужными параметрами похвастать не мог, но раз Ип Ман его выбрал, стоит посмотреть — учитель всегда прав, даже если довольно просто доказать обратное.

— Зачем он это делает? — ткнул я пальцем в сторону Чуена, выполняющего перед портретами различные отработанные на вид движения.

— Как же? В любой школе нужно показать движения сначала предкам и если старший ученик не сбивается, то этот день благостный и можно переходить к новым формам, — удивленно пояснил мой сосед, по-прежнему не отлипая от стены.

— Даа? — поднял я брови. Вот уж никогда бы не подумал.

За дальнейшим действом мне пришлось наблюдать, сдерживая рвущийся наружу скептицизм. Судя по тому сколько у старшего ученика занимает повторение комплекса, рассчитывать на высокий КПД от общей тренировки не приходится, а тогда смысл ходить в такой зал?

Хотя когда я смотрю на воодушевленные лица китайских юношей, внимательно впитывающих каждое из движений первого ученика Ип Мана, невольно провожу аналогию с отношением язычников к священнодействию своих жрецов или шаманов, плюс легенды о древних летающих мастерах никто не отменял. Более того, в моем прошлом-будущем, регулярно выходили и выходят в прокат фильмы, в которых летающие монахи и мастера легендарных стилей театрально танцуя с оружием, успешно разят врагов пачками.

— И долго еще? — не утерпел я, меняя положение после пятнадцати минут наблюдений. Чуен вообще оказывается молоток, столько руками и ногами махать не каждый сможет.

— Скоро закончит и начнем учиться, — пожал Чонган плечами.

— И что у нас сегодня по плану?

— Какому плану? Нам Чуен просто сказал прийти вечером, а что покажет, это его дело. Раз деньги взял, он лучше знает, а нам остается только терпеть. Ты не знал куда идешь?

— Да знал… — протянул я, чувствуя что мое представление о тренировках у легенд начинается рушиться. Ип Ман и тот, похоже, забил болт на священнодействие.

Ип Ман, закинув ногу на ногу, спокойно читал газету, периодически затягиваясь дымом из дешевой длинной сигареты. И в гробу он видел своих учеников и все занятия. Мдэмс.

— Ты идешь? Не смотри на мастера, мы для него слишком медленные и неумелые, он всегда так сидит, — ткнул меня в бок Хы Чонган, собираясь присоединиться к выстраивающимся перед алтарем другим ученикам.

— Да, — кивнул я.

Вместе с ним мы подошли к краю выстроившихся в шахматном порядке учеников и там же заняли место.

— Начнем, ученики, — объявил Чоуен, и хлопнув себя по бедрам, сделал в нашу сторону поясной поклон.

Я сориентировался и наравне со всеми молча поклонился, не надломлюсь. Пусть здесь явно не монастырь, но привлекать внимание санитаров тоже не вариант.

— Парень, а у тебя футболка есть под тянжуном?

Или вариант.

— Ну, есть, — пожал я плечами, отвечая на ожидаемый вопрос от местного босса и короля мод. Судя по поношенному наряду, именно Чоуен первым надел такую «униформу: белый верх и черный низ; хлопковые футболки и «дедовские кальсоны», а уже после подогнал под стандарт всех учеников. А я своим пижонским красным «адидасом» порчу атмосферу.

— Снимай. Штаны потом поменяешь, — решил он.

— Хорошо, — кивнул я и направился к небольшой скамейке в дальнем углу зала.

К чести старшего ученика, он и остальные безропотно дождались моего возвращения, и только после продолжили занятие.

— Начнем с первых движений Первой формы — Сиу Лим Тао (Начальная идея). Я покажу три раза, вы повторите сто раз как запомнили, если что поправлю, — проинформировал зал Чуен, и сделав пару вдохов-выдохов, начал выполнять комплекс из трех движений.

Один в один повторять за ним я не видел смысла, поскольку с первого же взгляда на самый базовый элемент в его исполнении понял, что научиться чему-то новому у Чоу Чуена мне не светит.

Ну не боец он, от слова совсем, скорее теоретик, который видел идеальное исполнение техник, но попытался его тупо скопировать, не разобравшись в основных принципах типа постоянного сохранения баланса — ну никак с ними не согласуется вихляние бедрами и покачивание туловищем. Куда Ип Ман смотрит?

Ип Ман курил…

Ип Ман читал…

Что ж, я начал выполнять ту же практику и делать те же движения, что так пытался исполнить Чоу Чуен, уже на своем уровне понимания основных принципов и роли всех действий в возможных драках.

Именно Вин-Чун, как и любой традишэн (традиционный стиль восточных или национальных единоборств) в преподаваемом виде в первую очередь основа для наработки рефлексов для реальных драк.

Тридцатилетний работающий мужик Чоу Чуен дрался последний раз, возможно, никогда, поэтому и обучал теории, показывая младшим ученикам, а заодно и мне «калеченные» движения. Так что я импровизировал как мог, на основе его движений изобретая к каждому двадцатому повторению свою более правильную версию.

В царстве учеников-теоретиков мое поведение понимания не нашло, но в то же время они не пытались меня поправлять, лишь задирая свои носы от наблюдения за «техникой дерзкого новичка» (об этом мне позже расскажут некоторые из ребят). Ученики слепо и безоговорочно верили своему старшему товарищу.

Сам Чоу Чуен, что меня удивило, замечаний мне не делал, но по-видимому, все же выражал недовольство, кривя рот и демонстративно поправляя движения других ребят.

На это я отвечал поведением в стиле своего легендарного предка — время от времени дерзко щелкая по своему носу подушечкой большого пальца или натягивая легкую улыбочку на уголки губ. «Какие же вы смешные, смотрите, что делаю я, а чем страдаете вы», — однако не переходил грань в виде: я — король, вы — гавно.

Продолжалось это молчаливое и бесконтактное перемигивание между мной и старшим учеником Чоу Чуеном все время выполнения этого базового комплекса «Начальная идея». А дальше...

— Реально, это все? — спросил я неверяще.

— Да, всегда так, — кивнул сильно вспотевший Хы Чонган.

— Ладно. Теперь в душ? Где он тут у вас?

— Хахаха, душ, для нас его нет. Только для старших учеников, — покачал парень головой.

— Мдэ, — хмыкнул я.

— Мастер Ип просил всем вам передать, что следующее занятие через неделю в это же время, — объявил на весь зал вновь вышедший в центр Чоу Чуен.

— Отлично, Брюс, мы сможем закончить с моим оскорблением, — радостно повернулся ко мне Чонган.

— Чего? — не понял я его юмора.

— А ты думал, что можешь безнаказанно посмеяться? Я тебя сразу не ударил только потому, что меня могли выгнать и запретить заниматься на ближайшие две недели или месяц из-за разбитых о твою слащавую мордашку костяшек.

— Кха-кха, ты охренел, Гимли? — закашлялся я на слова парня.

Сказать, что я удивился таким переменам в почти товарище по учебе — не сказать ничего.

— Какой я тебе Дум Ли? — обозлился Чонган, попытавшись схватить меня за грудки.

За что и поплатился.

На рефлексах я резко ухожу в сторону и пропускаю его руки мимо, и не давая опомниться, резким силовым лоу-киком лоу-кик подсекаю ближнюю коленку сзади. Вдув! Но тут же спохватившись, бросаюсь вперед и в последний момент замедляю падение парня башкой об плитку зала. Тунк.

— Ты как? — чуть наклонился я над ним.

— Ты какого меня ударил по ноге? Да я в порядке! Отвали! — взревел Чонган, ударяя меня по руке. Я отпустил, он же показал, что ему моя поддержка без надобности.

— Ааа! — он неудачно ступил на левую, пострадавшую от моего удара ногу.

— Все, выбыл? — деловито поинтересовался я.

— Не дождешься. Пошли, — ткнул он себе за спину.

— Ну пошли…

_________________

(бонус от автора* https://author.today/post/235749 — 2 раскрашенных фото: Ип Ман (Е Вень), Брюс Ли и его кореш (прообраз Чонгана))

(бонус от автора* https://youtu.be/DAHf4z_FSSY — Вин-Чун Первая форма — Youtube)

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 13

13

За Коллегией общественных служащих оказался небольшой пустырь, на него мы и вышли. Всю дорогу Хы Чонган едва заметно прихрамывал. Предсказуемо. Все-таки я уже довольно развитый юноша и от неожиданности приложился лоу-киком в полную силу. Неплохо, значит бой будет легким.

— Пришли, — повернулся ко мне парень, сбрасывая поношенную сумку с плеча на землю.

— Я в последний раз предлагаю решить дело миром, если нет — без обид. Скидок тебе делать не буду, — осторожно произнес я, сделав пару шагов назад и поднимая руки.

Заговорил я для того, чтобы чуть лучше понять характер Чонгана. В принципе, парень мне своей злопамятностью даже понравился. «Получил по щеке — подставь другую» — этот принцип хорош для определившегося с аскезой монаха, но не для желающего прожить полной жизнью человека.

— Это я скажу «без обид», когда расквашу тебе лицо и выбью зубы, — бросил мне парень, сплюнув на землю, и начал нервно разминаться. Зачем только? Мы же после тренировки.

— Зря ты так, — покачал я головой, пошагав в противоположную сторону пустыря.

Наконец, каждый из нас сказал и сделал все, что хотел.

Я был готов к тому, что он резко пойдет на меня. Но Чонган повел себя иначе.

Дальше я, отогнав размышления, перехожу на боевой ритм…

Парень приближается и на подходе ко мне принимает бестолковую в уличной драке стойку, как учили на занятиях Вин-Чун. Он начинает покачивать руками, якобы контролируя «центральную линию». Смешно. Прыгнув вперед, я сходу ломаю любую возможную картину боя, чем сильно сбиваю с толку неопытного парня. Уже накоротке делаю это окончательно: не обращая внимания на «правильно выставленные руки», достаю его нос болезненным джебом. И на шаге вперед мой апперкот влетает ему четко в челюсть.

Клац! Щелкнув зубами в момент моего удара, через секунду Чонган окончательно теряет боеспособное состояние. Он почти лишается сознания от сильного сотрясения головного мозга и отлетает по инерции от моего удара назад. И в конечном итоге беспомощно схватив руками воздух, грузно падает наземь.

Жалеть я его не нанимался. И вполне мог бы еще дольше с ним возиться, если он вновь посчитает, что все получилось случайно. Нет уж, дам слабину сейчас, буду как герой какого-нибудь бульварного романа расплачиваться за это, захлебываясь кровью после ножевых ранений от «благодарного недобитка». Лучше раз и навсегда отважу охотника от своей тушки.

Хлоп! Со всей дури отвесив лоу-кик по голени парня, отшвыриваю обе его ноги в сторону. И тут же лечу добивать, втыкая левый кулак сверху в середину солнечного сплетения открывшегося на мгновение противника.

Хкаха! Чонган буквально нанизывается на мою руку, скручиваясь и стараясь вдохнуть, но тут же получает от меня по лицу. Хаммерфист (вертикальный удар ребром правой сжатой в кулак ладони по голове или туловищу). Бам!

Теперь доработать. На автомате я быстро прихватываю его правую руку за предплечье, и в одно движение затянув Чонгана на себя, накидываю ему «удушающий треугольник» (вытягиваю правую руку противника себе к груди, удерживая запястье и предплечье обеими руками, а шею противника зажимаю вытянутыми вверх ногами, как бы приобняв — получается ноги образуют равнобедренный треугольник: внутри шея и одно из плеч противника, сдавливаемые с обеих сторон моими бедрами). Но делаю я это только до того момента, когда приходит понимание, что парень уже все. Ну вообще не сопротивляется, а затащил я на себя тело уже в полубессознательном состоянии.

Черт. Перебарщивать мне тоже не стоит. С моих глаз спала привычная боевая пелена. Медленно распутав захват, но продолжая удерживать ногами, я плавно опустил Чонгана на землю. Вот так для любого неподготовленного парня может закончится каждая уличная драка. Часто нокаутированных оставляют лежать прямо на улице, забывая о том, что человек без правильной и вовремя оказанной помощи может загнутся даже от банального сотряса.

Зная о возможных последствиях длительного нахождения «в ауте» я не стал расслабляться, а быстро перекатился и встал на колени рядом со слабо дышащим парнем. Вокруг нас поднималось облако пыли.

Из-за того, что на нем не сработало приводящее в чувства потряхивание за плечо и чуть приподнятые с земли ноги (для притока крови и поднятия давления), мне пришлось быстро добежать до его сумки. Благо она валялась недалеко.

В спешке выкидывая часть скарба (пару тетрадок, пенал, запасной комплект одежды), я нашел желаемое — небольшую гражданскую фляжку (как военная, только делается из очень дешевых и слабоустойчивых перед мехвоздействием сплавов).

Приведение в чувства болезного Гимли-Чонгана было недолгим. Парень оказался крепким и под струей воды быстро стал подавать признаки жизни. Я вздохнул с облегчением.

***

Замычав, Чонган, или как его окликали в школе, «Упитанный карлик», попытался перекрыть поток льющейся на лицо и шею воды руками. Сразу же после резких движений на него накатила дурнота, и парень решил прекратить попытки, морганием и отрывистыми покачиваниями головы стараясь унять звездочки в глазах. Между тем «дождь» прекратился.

— Ожил? Хреново? Лежи-лежи, — произнес знакомый голос. Он медленно повернул голову в его сторону.

Несмотря на шум в ушах, разобрал слова Чонган довольно четко. «Точно, Ли, Брюс Ли», — в голове всплыл образ высокого улыбчивого ровесника. — «Я и понять не успел, как этот выскочка-новичок сломал меня».

— Эээу… — попытался он послать помощника куда подальше. Но неожиданно вернулась сильная дурнота, а его горло и пищевод сковал рвотный спазм. — Буээ…

— Черт, минимум сильный сотряс. Жьо-па. Сука, на таком и палятся, — похлопал по плечу заботливый садист. Внутренности Чонгана вновь скрутила сильная судорога и похоже резко подскочила температура. Сильно затрясло, а во рту возник солоноватый привкус крови. «Губу прокусил».

— Маать! [Довольно много непередаваемых идиоматических выражений]

В следующий раз Чонган пришел в себя, когда его аккуратно грузили на заднее сидение автомобиля с работающим двигателем.

— Буэээ… — в очередной раз скрутила внутренности рвота.

— Я ее только помыл, все провоняет!!! — возмутился водитель (Ежик). «Мраазь.»

— Сказал же подстелить ткань или пленку, — ответил ему Брюс.

— Ты сказал «соломку»! — закричал «урод, которому нет дела до страданий Чонгана».

— И добавил, человека после сильного удара по голове повезем. Вы же, товарищ Ежик, еще и голос повышаете. Поехали, — не в пример ему спокойно ответил новичок. «Головаа… Буэээ…» Спустя пять минут тряска автомобиля настолько доконала, что к нему вновь пришло забытье.

Чонган пришел в себя только когда машина остановилась, а чья-то миниатюрная рука почти сразу же начала вытаскивать его из салона. По крайней мере, так он думал.

— Так, аккуратно, мальчик, — произнесла с сильным акцентом какая-то мисс.

— Арабель, давай мы? — «Французское имя?»

— Еще раз его изобьете?

— Он сам попросил…

— Чего? — возмутилась «защитница». — Ладно, мальчик, ты идти сможешь?

— Смогу, кууда? — неуверенно ответил Чонган, выставляя ноги из машины.

— В больницу. Мальчики, он идти не сможет. Отправляйтесь за носилками, — не поверила в силы парня мадам. Да он!.. Чонган активно попытался дернуться наружу.

— Я! Оуу, — слова и движения отдались болью и треском в голове. «Черт, мне не сделать этого…»

— А ты не спорь и лишний раз не делай резких движений. Или умрешь, — пригрозила пациенту Арабель, помогая прилечь обратно на сиденье.

— Чего? — Чонган не на шутку испугался за свою жизнь и замер, постаравшись унять даже дыхание.

— Не умрешь, так продлишь период проблем со здоровьем или время восстановления на несколько дней, — пошла на попятную «очень красивая медсестра-европейка» (хорошо, что никто не слышал эту мысль Чонгана и рядом не было мужа-боксера, ох и получил бы молодой паренек поперек пятой точки за комплименты для замужней мадам).

Спустя пять минут Чонган под приглядом медсестры не решился сопротивляться и прилег на носилки, хотя ощущал он их скорее, как помост перед казнью.

«А если Брюс старый дух в теле юноши на службе у европейцев и решил меня на опыты сдать???»

— Все хорошо, мальчик, — успокаивающе погладила испугавшегося Арабель и вопросительно скосила глаза на Брюса. Тот молча пожал плечами и покачал головой: «Не знаю о чем он думает, сам же молча несу носилки и не буду объясняться».

***

Честно сказать, я довольно сильно переживал за здоровье оказавшегося в госпитале французов парня. Нет, он оклемается, но все же симптоматика на начальном этапе меня напугала. Одно дело отправить на тот свет откровенного недруга с запятнанной ужасными поступками репутацией, другое дело покалечить или лишить жизни почти невиновного парня-девятиклассника.

Это я выяснил, покопавшись в сумке и немного расспросив слабо соображавшего Чонгана — так я прорабатывал линию поведения и общения с родными и близкими парня. Поначалу мне было известно только одно — они китайцы. Что все равно многое значило, так как будь на их месте смешанная пара (один из родителей европеец), я бы предпочел всерьез надавить и припугнуть семейство визитом «инквизиторов» или ряженых под представителей триады бойцов. Мало ли...

С соотечественниками, для которых последствия регулярных подростковых драк, эмм… норма жизни? В общем с ними я договорюсь без проблем. Мне еще спасибо скажут за то, что Чонган наблюдается в медицинском заведении, а не висит на шее родственников. Родителями парня оказалась пара из повара и официантки, которая пару лет назад бежала из Пекина на «независимую от коммунистов» (есть серьезные оговорки) гонконгскую землю. Успокоившись, я поерзал на койке.

Семь вечера. Час назад я отправил Ежика и Хен Нэ, Культуриста (его машина прихватит по пути) на окраину Коулуна по адресу семейного ресторанчика родителей Чонгана. Значит, с минуты на минут мадам Хы Нигонг, тридцатитрехлетняя уроженка Пекина и мать двух старших сестер парня должна показаться у палаты. Ну, подожду.

Для того, чтобы не отсвечивать во время общения матери с сыном, я загодя примостился на соседней койке и задернул белую больничную занавеску. За всем нужен глаз да глаз. Но тут и послушать будет полезно. Чего же так долго?

***

— Чонганчик!

— Мама!

Я в полудреме разлепил глаза, не сразу разобравшись в источнике звуков.

— Сынок, как же ты так, — горестно вздохнула женщина.

— Маам, — просяще протянул парень.

Я, почесав лоб и стараясь не шуметь, занял на койке более удобное положение. Что бы не говорили британские ученые о вреде подслушивания, мне не хотелось упускать удачный момент для составления психологического портрета будущей собеседницы.

За шторкой скрипнул стульчик или койка.

— Рассказывай, Чонган. Я должна знать, что мы теперь должны этим людям, — первым делом потребовала женщина.

— Ээ… Людям? — уточнил парень.

— Тебя положили в частный госпиталь, за мной приехали на машине... Мне продолжать? — быстро пояснила Хы Нигонг.

— Нет, я понял.

Жалобно скрипнувшая койка возвестила о том, что парень тяжело откинулся назад, собираясь с мыслями. Да, при такой постановке вопроса получается он кругом виноват перед своей семьей. Задел «сильных мира сего», сам угодил в больницу, и теперь скорее всего завел семью в долговую кабалу, потому что незнакомый госпиталь может выписать практически любой счет. Это я так думал, а Чонган рассказывал матери свою версию.

— Повздорил я с новичком в секции мастера Ипа… Дальше сама понимаешь. Мы подрались… Он меня победил. Но в результате отвез сюда. Сказал, отпустят и за лечение ничего не возьмут, — отрывисто произнес парень, конец фразы он сопроводил глубоким выдохом с долей грусти.

Я мысленно хмыкнул: Чонганчик чуть уменьшил вину, но все равно остался кругом проигравшим.

— Если ты так пострадал, то и этому пареньку досталось? Брюсу, кажется? — вкрадчиво спросила Нигонг.

— Брюс, — протянул парень, поерзав на кровати. — Он нет. Нееет, мама! Он предлагал мне разойтись миром. Но, — взгрустнул Чонган, — я не согласился. Мама, я — дурак?

— Хмм!

— Ну вот и ты считаешь, что я дурак, — со слезами в голосе пробормотал Чонган.

— Сынок, — ласково приобняла расчувствовавшегося парня Нигонг.

Я покачал головой: не хотел бы оказаться на его месте, к тому же в момент, когда после травмы головы психика нестабильна. Даже суровые спецназовцы или бойцы ревут, а тут подросток. Так и замкнется, клеймя потом себя нюней.

— Здравствуйте, мадам Нионг, — начал я, плавно отодвигая занавеску в сторону, — А ты что разревелся как баба, Чонган, меня разбудил.

Хнык. Тот обиженно отвернулся к стене.

— Парень, ты?.. — спросила женщина. На вид ей больше тридцати не дашь, не толстушка, не дурнушка. Ростом с сына. Довольно длинные немного неухоженные волосы собраны в традиционную прическу и закреплены спицами. Синий ченсам (закрытое ципао до пола для замужних китайских девушек, надевается, когда не стоит подчеркивать сексуальность — парадно-выходное платье) самого лучшего качества, доступного для женщины из семьи со средним доходом, выгодно подчеркивает фигуру. В уши вставлены небольшие красные сережки.

— Мама, это Брюс, хнык, — забеспокоился Чонган.

— Да, меня зовут Брюс, моя фамилия Ли, мой отец главный актер китайской оперы Ли Хойчен, а мой дедушка носит фамилию Хотхун.

— Мама, я не знал…

— Сынок, помолчи. Молодой мистер Брюс, яяя.., — не смогла подобрать слова Нигонг.

— Я это сказал не для того, чтобы Вы прониклись чинопочитанием и прочим, а чтобы знали, что со мной можно и даже нужно говорить как со взрослым благовоспитанным юношей, — я поморщился, — который немного вышел за рамки во время драки на пустыре. По этой же причине я организовал Вашему сыну лечение и наблюдение у своих знакомых докторов. Вот и все. Поэтому я предлагаю семье Хы в Вашем лице, мадам Нигонг, забыть о каких-либо обязательствах.

Когда я закончил, в палате повисла тишина. Чонган, тихо сопя, наблюдал за матерью. Нигонг, поджав губы, анализировала сказанное мной. Наконец, она собралась.

Сделав шаг вперед, Нигонг глубоко поклонилась в моем направлении и молча опустилась на стул, когда я выполнил ответный.

Так выглядела вершина исполнения китайского правила этикета — молчаливой почтительности, этим глубоким поклоном в тишине она сказала мне больше и точнее донесла смысл, чем могла бы сделать, использовав слова.

— Я вас понял, уважаемая мадам Нигонг, — кивнул я. — Чонган, перед выпиской я зайду, думаю тебе, как любителю боевых искусств, будет интересно кое-что узнать. До свидания.

Дождавшись ответных кивков от представителей семейства Хы, я покинул палату и направился в административную часть госпиталя. Нужно было оговорить с Буденами пару моментов.

***

Когда юноша с идеальной осанкой по имени Брюс Ли (именно таким наш гг запомнился мадам Хы Нигонг) вышел, женщина пристально посмотрела на сына.

— Чонган, знаю, ты в обиде на него, возможно считаешь его высокомерным. Но поверь опыту своей матери, которая за десять лет на должности официантки повидала всякого и научилась разбираться в людях. Будь с ним вежлив. Я думаю, пройдут годы, и ты будешь благодарен жизни за то, что с тобой подрался именно Брюс Ли.

— Я не понимаю, мама, — грустно покачал головой парень в больничной пижаме.

— Ладно, дорогой, тебе правда сильно досталось. Но тогда пообещай мне, что будешь вежлив с ним, как бы он себя не повел, — попросила Нигонг, ласково проведя рукой по голове температурящего сына.

— Я,.. — вздохнул Чонган.

— Просто пообещай.

— Хорошо, я обещаю, что буду вежлив с ним, как бы он не поступал.

— Молодец. Закрой глаза и отдохни. А я спою тебе твою любимую.

Парень сначала завозился. Голова болела нещадно, несмотря на принятые пилюли. А что ему собственно будет, если мама споет?

(бонус от автора* https://youtu.be/jQp5hQ56CXs — Колыбельная корейская (кит. по тональности не подошли — Youtube)

***

В утренний час на выходе из ванной комнаты меня подловила от чего-то счастливая Фиби.

— Привет, Сяолунчик! Ну как прошел первый день занятий у мастера Ипа, многое узнал? — с улыбкой спросила сестренка. Теперь понятно.

— Да так, нормально, — ответил я.

В этот момент висящее на плече лицевое полотенце попыталось соскользнуть. Одновременно отреагировав и наклонившись за чертовой тряпкой, мы столкнулись лбами.

— Ауч! — вскрикнула присевшая Фиби.

— Фиби, блин! Я бы и сам поймал, — почесал я пострадавший лоб.

— Стоял бы и не двигался, — не признала вину сестренка.

— Все сказала? Я пойду.

— Ну, погоди, прости. Сяолун, а ты… Найдешь время показать, чему научился?

Зачем ей подробности боевого искусства? И тут меня осенило. Слона получается я не приметил…

— Ну не знаю, сестренка. — Я изобразил серьезные сомнения на лице и посмотрел в сторону своей комнаты, чтобы набить себе цену. И в то же время в душе я надеялся, что она настоит на просьбе. Тогда у меня в будущем появится репутация не только гениального таланта, но и лучшего брата. Чем черт не шутит, может быть даже члена династии мастеров БИ, если сестренка сачковать не будет…

— Уу, что хочет мой дорогой младший брат? — спросила Фиби. — Назови цену.

Есть.

— И что ты можешь? Впрочем лучше пошли на балкон, обсудим.

Выйдя на небольшой балкончик, я повторил предыдущий вопрос и выжидательно сложил руки на груди: ну, сестренка, начинай свою вербовку.

— Я могу… Домашка за все годы вперед! И переписывать все за тебя на чистовик после того, как ты мне покажешь прием, — выкатила практичное предложение Фиби. И затем гордо распрямила спину.

— Интересно, но этим ты меня не купишь. Да, учеба напрягает, но не так сильно. Работа больше. А уж если добавятся занятия с тобой… Охо… хох…

— Мне только показать немножко. — Я удивленно поднял брови. — Ладно, это займет чуть больше времени. Тогда… Ну… — Фиби бросила на меня взгляд из разряда: «Подскажи, чего хочешь, брааатик». Вместо ответа я облокотился спиной и руками на перила и запрокинул голову назад.

— Персона твоего брата предлагает… — загадочно начал я.

— Сяолуун, если это пошлость, я тебя сейчас ударю и уйду. И не пожалуюсь только потому, что мама не одобряет моего интереса к кунг-фу, — пригрозила Фиби и легонько пнула меня по ноге.

— Оу, зачем лягаться-то. Ничего подобного я не планировал предлагать, — выпрямился я. — Ну, вот. Испачкала домашние штаны.

— Да где? — наклонилась вниз сестренка. Я моментально поймал ее носик между пальцев. — Ай-ай! Суулун, пумти!

— Ладно. Как тебе первый прием?

— Уфф, больно. — Фиби потерла нос. — У Ип Мана такому учат на первом занятии? Как ловко ты меня поймал! И не предупредил! Давай я на тебе попробую?

— Воу! — я пару раз отмахнулся от лезущих к носу загребущих пальчиков и обежал Фиби по дуге. — Стоп! Сначала правила.

— А может все же прием? Даваай, — продолжила дурачится развеселившаяся сестренка.

— Эх… Запретный удар! — неожиданно выкрикнул я. И быстро выскользнул за дверь. Щелкнув защелкой, я закрыл проход и привалился к деревянной поверхности плечом.

Сестренка оказалась запертой на балконе. Но похоже она этого пока не понимает. Низ дверцы сотряс сильный удар. Беру свои слова обратно.

— Сяолун! — проорала Фиби.

— Мама услышит.

— Сяолун.

— Что?

Кто-то может подумать, что я начал страдать фигней. И он окажется прав, но только в том случае, если не знал счастья иметь старших сестер. И главное, возможности безнаказанно прикалываться над ними, получая в ответ такие же безобидные шуточки. Весело же!

— Сяолун, это не смешно! — обратилась из-за двери Фиби. Для привлечения внимания она похоже сильно ударила по ней. А теперь сестра зашипела, получив отдачу от бездушной деревяхи.

Все, тонкую грань уловил. Пошутили и хватит.

— Открываю, давай заканчивать разговор нормально, пока никто не пришел, — попросил я.

— Давай, — согласилась она, пропуская меня обратно на балкон.

— Раз мне предстоит тебя учить... Я к слову только «за». — Сестра посмотрела на меня удивленно. — Да-да. Пусть взрослые думают, что хотят, а я за тебя горой.

Обязательств между мной и тобой пока не будет, поскольку занимать будем по возможности, но если все пойдет как надо, сделаем занятия регулярными. В качестве оплаты за уроки я хочу, чтобы ты делилась со мной полезной информацией.

— А это какой?

— Если вкратце все, что планируется в моем отношении с какой-либо стороны. Будь это планы наших родителей или родственников. Если в колледже что услышишь, тоже. Не забивай голову. Подольше пообщаемся, лучше поймешь, что именно от тебя требуется. Дай предварительное согласие, и я попробую до завтрака научить тебя паре приемчиков.

— Ладно, я согласна.

— Точно? — я протянул руку.

— Точно! — воскликнула Фиби, попытавшись раздавить мою ладонь. Попытка — не пытка, но против физиологии она ничего сделать не сможет.

Вдоволь поразвлекавшись во время разучивания простейших способов освобождения от захвата со спины, мы с Фиби посетили завтрак.

Нет, поначалу сестренка строила из себя недотрогу и очень смущалась, но потом поняла, что кроме братских чувств, никаких корыстных мотивов я не имею. Так процесс обучения довольно быстро вошел в рабочее русло.

Возможно, я забегаю вперед, но поколение семьи Ли из адептов боевых искусств имеет все шансы состояться. Сестренка сама горит желанием, осталось только дождаться возвращения Питера. Парень на две недели завис в больничном стационаре колледжа «Ля Саль» (за неимением общедоступной системы здравоохранения, хоть так). Подключать французские связи не стал, поскольку не видел необходимости серьезного лечения. Да чего уж там, светить знакомствами тоже не хотел. Врать и не договаривать я не люблю. А если бы отправил брата в госпиталь, пришлось бы объясняться с родителями и родственниками. Поэтому как есть. «Братец Драко» в режиме ожидания.

Сегодня за завтраком шло привычное общение с набитым ртом. Мне кажется, когда-нибудь я к этому привыкну.

Рыгание от отставного наемника, а ныне садовника с усами, как у вождя СССР, отца троих взрослых детей Ли Зихао раскатом грома огласило гостиную. Его поддержали добродушные смешки и старческий хохот Ли Веньхуа.

Или нет — диковатый обычай.

— Сяолунчик, передай мне вон тут тарелочку с маринованной рыбкой, — попросила маман.

— Эту? Держи, — передал я запрашиваемое.

— Спасибо, верни на место.

— Ага.

Я решил продолжить уплетать мягкие кусочки свининки с гарниром из риса. Пусть тяжеловатая для завтрака пища, но она мастерски приготовлена Ли Ю и содержит все необходимое для полноценной подпитки организма после сна.

В этот момент отец, сидящий на соседнем стуле, отвлекся от трапезы и повернулся ко мне.

— Сынок, расскажи, как тебе мастер Ип и занятия у него, — попросил он.

— Мне, если сравнивать, так только с тобой. Нормально, — не захотел я развивать эту тему. Мало ли, правда о том, что его друг совсем не горит желанием участвовать в моем обучении, расстроит отца или дружбу с Ип Маном.

— Ну и хорошо. Я тогда потом тебе дам деньги, чтобы оплатить обучение, — кивнул отец, прихватывая палочками порцию сладкого риса. Клейстер! Но цена занятий меня заинтересовала.

— Сколько же за него просит мастер Ип? — не преминул я спросить.

— А всего там немного, — скосил глаза в сторону Ли Веньхуа отец. После чего все же наклонился ко мне поближе. — Кыгымыхндцать.

— Чего? — я реально не понял.

— 120 (Кйибар ойши), — повторил отец, огорошив меня этой цифрой.

— Ты серьезно? — вполголоса переспросил я. Это почти три месячных зарплаты рабочего на каком-нибудь грязном заводике с 12-часовым рабочим днем. Можно понять мое удивление, когда столько берет праздно курящий сигаретку во время занятий человек.

— Ага, не переживай, папа получает хорошие гонорары, — ответил отец, одновременно похрустывая маринованной капусткой. Ее Ли Ю подала посыпанной сахарком. Бережет она семейство от совсем уж разносолов утром. Да и врачебные рекомендации учитывает. А уж я тому докторишке-содомиту, которого поймал на горячем и к чьему горлу приставил скальпель, диктовал правила для приготовления максимально здорового и разнообразного завтрака.

— Ну хорошо, — протянул я и вернулся к трапезе, вполуха прислушиваясь к разговорам за столом. А темы были разными.

Так, Ли Веньхуа втолковывал еще одному моему двоюродному дедушке Ли Фану о «сверхвозможностях» коленных суставов.

— Нет, говорю я тебе, что будет непогода. Коленки второй день ломят нещадно и вот знаешь, я им искренне верю. Как в семь лет я ушиб получил, так больше и не ошибался в прогнозах. Более того, ты думаешь почему я такой счастливый и драконоподобный (синоним успеха) дед в самом соку? А я отвечу...

— … — как всегда молчаливый любитель шахмат в ответ ограничивался только кивками или наоборот, покачивал головой, когда Скруджмакдак начинал нести совсем уж небылицы вроде «я стал успешным, потому что прислушивался к ощущениям в коленях с самой школьной скамьи». Но под конец и у него терпения не хватило, и он провел комбинацию шах-и-мат. — А как же тогда четыре месяца назад? И потом две недели солнце светило?

— Э… — сломался Веньхуа. К моему удовольствию, поскольку этот безобидный в бытовом плане старенький патриарх нашей семьи сохранял тигриную хватку и лисью хитрость в финансовых вопросах. В день зарплаты они касались меня в первую очередь, как самого юного и малоопытного работающего члена семейства. Да уж, я переключил внимание на детей Ли Зихао.

Тройка весело переговаривалась между собой на самые разнообразные темы: от политического курса Гонконга до атмосферы в коллективе школы актерского искусства, в которую устроилась сама двадцатипятилетняя Ли Чунтао.

— Говорю же, за детьми искусства — будущее. А ты все еще веришь байкам, что после получения образования будешь тренировать лучших фехтовальщиков Азии в Гонконге? — махнула она рукой, укоряя сестру.

— Именно так. У китайской нации превосходство над другими в плане обращения со шпагой и рапирой, — бодро ответила ей младшая.

Ли Фанг, сколько я ее помню, всегда была той самой пацанкой и с детства посещала городской клуб фехтования, в котором уже доросла до должности инструктора младших возрастных групп. Сейчас она параллельно посещала курсы в педагогическом университете для того, чтобы после диплома получить право открыть свое отделение клуба фехтования.

— Ха, сестренка, а что бы ты сказала родоначальникам? — хмыкнул тридцатилетний Ли Ксианоджиан. Старший сын в свои годы смог дорасти до должности заместителя директора крупной юридической фирмы. И его явно смутило, что Фанг легкомысленно опустила роль и заслуги европейской школы. — К твоему сведению, о мушкетерша: фехтование, как искусство владения шпагой и рапирой, зародилось в ХV веке в Италии. Или вас в секции перестали учить истории? Надо бы мне ее навестить, когда я занимался, такого не было.

— Давай-давай, только не забудь сменную обувь, — сощурилась Ли Фанг.

— Зачем она ему? И на его вопрос ты не ответила, — влезла Ли Чунтао. Но младшая сестра ей ответить не успела.

— Она захотела, чтобы я погонял местных «мастеров», — произнес Кси-джи (ну неудобно мне думать о его полном имени: Юрист в качестве оперативного псевдонима занято, а для другого сокращения у меня слишком мало информации. Вот и привязалось к его образу сокращение «Кси-джи»).

— Скорее уж они тебя, — хихикнула его двадцатилетняя младшая сестренка. — Вон какое пузико себе отрастил. — Она провела рукой по животу брата, не ожидавшего такой подлости.

— Сестра!

— Фанг-дурашка!

Кси-джи и Чунтао возмутились громко и почти одновременно.

— Кха-кхамы, — грозно призвал к порядку своих великовозрастных детей Зихао.

— А чего, а мы ничего, — «удивилась» хором троица. После чего они сделали вид, что уделяют внимание только пище. Но на их лицах я заметил легкие ухмылки. Зихао вздохнул. Хах, он тоже все понял. Однако мужик не стал воспитывать своих детей, лишь бросил снисходительный взгляд на жену: «Вот как воспитала, пока я воевал».

Любящая супруга многозначительно ударила мужа рукой. Конечно, она старалась сделать это незаметно, но чуть вздрогнувший и хмыкнувший муж-полковник ее выдал.

У кого-то будет секс. А для меня настало время десерта под вкусный чай. Хорошо, что в нашей семье уважают европейские традиция. Ммм, а пироженки от Ли Ю вновь превзошли казалось бы недостижимую в прошлом высоту вкуса. Божественно.

***

До места работы я добрался без проблем. Само здание конторы уже экстренно отремонтировали, поэтому единственным напоминанием о происшествии были устойчивый запах свежей краски и едва заметный аромат паленой резины. Пройдет еще дней пять и полностью улетучится.

В бухте Гонконга легкий морской бриз — постоянный источник свежего йодированного воздуха. Именно он спасает жителей Коулуна и главного острова от множества неприятных запахов. Вот почему родилось название «Благоухающая гавань» — удачное географическое расположение британской колонии, климат и чистый воздух во все века привлекали искателей лучшей жизни. И мне повезло здесь взрослеть.

Поприветствовал веселых девушек-служащих, с которыми у меня складывались дружеско-рабочие отношения. Пару раз они приглашали «симпатичного юношу» покушать вместе во время обеденного перерыва, я же периодически радовал симпатичных девушек сладостями для коллектива. Мне не накладно, а им дополнительная мотивация улыбаться, создавая тем самым репутацию моей конторе.

Вообще при приеме на работу женщин главной целью был маркетинговый ход: девушки улыбаются — клиенты и все государственные инспекции тоже, закрывая глаза на мелкие недочеты вроде времени ожидания и малого размера откупных. Пока такой подход себя полностью окупает, да и работницы из красавиц прилежные вышли.

— День добрый, директор Хан, — поздоровался я с соседом по кабинету.

— Здравствуйте, бухгалтер Ли, — кивнул толстячок, продолжая «разгребаться» с бумагами на своем столе.

Наши с ним обращения друг к другу — вообще отдельная история. К такой форме обращения мы перешли, когда Хан Чжугедин вошел в число посвященных о существовании ЛТБ, а также ее целях и планах. Обойтись без вербовки или устранения владельца конторы, в которой создавался офис, мы для соблюдения конспирации не могли. Понятно, что благая цель ЛТБ никак не сочеталась со вторым способом, поэтому после продолжительного наблюдения за кругом общения хозяина «Проката лодок от Хан Тяня» решено было провести вербовку. В друзьях у трудолюбивого мужичка оказались почти кристально честные дельцы и небольшое количество коррумпированных чиновников.

После моего трудоустройства в контору в нашем общении наблюдалась серьезная неловкость. С одной стороны, в рамках конспирации старший товарищ должен был всячески меня шпынять — жестокая китайская правда того времени, а с другой, Чжугедин был в курсе, что я хожу в учениках и среди руководителей ЛТБ. В какой-то момент эта неловкость достала и меня. В результате непродолжительной беседы я предложил ему вариант: в присутствии сотрудников мы общаемся на «вы» и обращаемся с добавлением должности, а в остальное время на «ты».

— Я сегодня третий? — кивнул я на портфель на столе еще одного бухгалтера.

— Да, Дзе Нианзу отошел позавтракать. Ты же знаешь, что у него с женушкой проблемы.

— Ну, он сам виноват. Ладно, я в архив, дела не ждут.

— Давай. Только потом подключись к общей работе. С этими полицейскими дуболомами и детективами навалилось… — взгрустнул Чжегудин.

— Много запросили?

— Да первые немного, но в присутствии вторых ломали комедию. Ух! Про тебя спрашивали. Но записку я передал. Ни Киу забегала, — немножко зарумянился толстячок, мечтательно поигрывая не по-китайски объемными бровями. Женатик, а все равно периодически заглядывается на сотрудниц и редких посетительниц. Если бы не его деликатность и вежливость — разговор с Чжугедином был бы коротким. Но раз девушкам нравится, я не полезу.

— Ну, да. Она такаая симпатяшка!

Я, улыбаясь, пошел в архив. Никак не подберу момента, чтобы сказать директору, что Ни Киу — никто иной, как загримированный Ло Кун. Вот смеху будет, когда правда вскроется. Зато сейчас естественная реакция на агента в гриме.

До обеда я разбирался с донесениями и документами различной срочности по делам ЛТБ в архиве. Пару раз созвонился с Иимурой-саном.

Что сказать. Несмотря на небольшую суматоху и переход подразделений на новые инструкции ввиду интереса со стороны британской разведки к ученику самого основателя, дела Беккéн — экономического направления организации — шли успешно.

Из-за постоянного роста населения все наши небольшие предприятия приносили прибыль: нужно покушать — жители приходят в небольшие ресторанчики под гласным и негласным патронажем многоопытного Ченгелея, нужна обувь — пожалуйста, заводик по производству резины и мастерская обеспечивают долговечными ботинками через розничных торговцев, нужна работа для специалиста с высшим образованием — рекрутеры помогают ее найти на предприятиях: автомастерская, заводики (небольшие предприятия со штатом до 50 человек) по производству игрушек, небольшая судоремонтная верфь, несколько цементных заводиков с далеко идущими планами… и так далее. В общем, конвейер обеспечения экономического благополучия ЛТБ работает хорошо.

Из приносящих прибыль предприятий сейчас выделяется растущая сеть уличных ресторанов Ченгелея (официально талантливому повару и предпринимателю принадлежат столовая и два из более чем двадцати китайских фастфудов). Секрет успеха кроется в начавшейся полтора года назад истории «незаконного надзора и наставничества» со стороны владельца великолепной столовой «Вкусный полдень» (Мейвéйде сяоy). Такой патронаж существенно уменьшил количество отравлений и несчастных случаев среди посетителей уличных ресторанчиков — популярность заведений сразу же возросла не только со стороны мигрантов, но и местных.

Как водится, приятного подъема качествамогло и не случиться. Все-таки любой «вкусный» частный бизнес рано или поздно привлекал представителей преступного сообщества (триады на гонконгской земле чувствовали себя крайне вольготно), которое по сути брало свой неофициальный подоходный налог с любого бизнеса на своей территории.

Конечно, если доход дельца не превышал средней зарплаты по колонии, «социально-отвественная» триада его не трогала, чтобы не лишаться поддержки большей части населения. Но если человек получал от своего труда больше, то для него начинал действовать налог за необременительную крышу от «борцов за величие нации». Парадоксально, но несмотря на явное несоответствие многие мои нынешние соотечественники искренне верили в сверхцель триады. Посчитав, что ресторанный бизнес процветает, в один из весенних дней эта организация пожаловала и к Ченгелею.

Один раз — не приговор. Сумма ежемесячных отступных, выдвинутая делегацией из десяти бандитов, устроила нашего владельца, поэтому он сразу заплатил. А что делать? Боевого отделения у Лунг.Триппá.Беккéн, на тот момент, не существовало в принципе. Уступив же, Ченгелей временно обезопасил свое дело и дал нам время на подготовку ответных шагов.

Через пару месяцев все связанные с ресторанными сборами члены «Объединенной ассоциации гармонии» (Вохопто) от рядовых исполнителей до одного из глав к радости коллег и конкурентов вдруг начали страдать от постоянного недержания и диареи. От расстройства желудка и слабости не спасало ничто, кроме переезда из Коулуна и смены рода деятельности, да и то не всегда. Спустя пару месяцев страданий измученный главарь по совету «доброй шаманки» (на деле же переодетого японца-Паука) нашел выход, сняв подоходный налог с ресторанной сферы. Средства освободились и развитие ресторанной сети Ченгелея пошло опережающими темпами, расширяя финансовую свободу Беккен и ЛТБ.

Да, для нас с Иимурой и моих родителей, возмущенных постоянными отлучками сына, это не прошло бесследно: спал я гораздо меньше нормы и уставал как собака, но дело того стоило. Замученные триадовцы так и не догадались о том, что причина их «нездоровья» крылась в большинстве своем в подправленной начинке известных сигарет. Пара взяток на заводах по производству отравы и поддержка местной шпаны — так в руки к целям и их случайным коллегам стали попадать только «правильные сигареты», без фильтров, поэтому хотя бы минимальная доза пропитанного табака и продуктов его сгорания попадала в организм, вызывая нужную реакцию, — курили преступники много. Контролировать весь процесс пришлось нам с Иммурой — эффективно, но я бы не хотел это повторять (всякая неотработанная технология бьет в обе стороны).

Кхм, вторым экономическим столпом, кто бы мог подумать, сразу стали цементные заводы — пока их владельцам удается сохранить в тайне пару тонкостей технологического процесса, продукт будет обладать чуть лучшим качеством по сравнению с конкурентами. Но главное не мое небольшое «открытие хитростей», вроде чуть лучшего состав цемента, а далеко идущие планы, которые основываются на знании истории.

Поскольку в ближайшие годы спрос на строительное сырье будет расти, сейчас все смены отгружают свободный цемент на склад. Как только следующий губернатор Александр Грэтем сменит на посту нынешнего непутевого администратора Джейкоба Вайтергейла и в рамках начала своей деятельности объявит о начале масштабной программы социального жилья — моя заготовка выстрелит. Вдобавок к ней многие рядовые члены ЛТБ станут участниками отдельной строительной компании «Каменный дракон» (Шилун, Stone Dragon).

Честно признаюсь: я, Брюс Ли, планирую прихватизировать и закрепить пока не очень популярное в мире слово «Дракон» для своих нужд. Р-репутация! И здравый маркетинговые расчет в угоду моему «хвостатому наблюдателю». («Попробуй не стать лучшим — бе-бе-бе…»)

Я покосился по сторонам. Ладно, кары вроде не последовало. Поэтому следующий пункт.

«Венпиделун» (Игривый дракон) — детские игрушки именно с таким штампом выпускают три заводика на окраине Коулуна. В данном случае я только предложил и продавил идею штампа, к самим игрушкам я не имею никакого отношения. Разве что подсказал, какие будут пользоваться спросом у богатых иностранцев и соотечественников. А то, что сегодняшние дети во взрослом возрасте узнают данный штамп на предметах в магазинах элитного персонального оружия и клубах джентльменских видов спорта (шахматы, гольф, фехтование) — случайность… Я совсем не рассчитываю на подсознательное узнавание иероглифов или английского названия — вообще ни капельки не думаю об этом. Взрослые мальчики и девочки никогда не захотят покупать дорогие вещи под той же маркой, что видели в детстве, на упаковках желанных игрушек… Такая лирика. А у меня остался последний пункт.

Несмотря на радужную картинку и прогнозы, вся экономика моей ЛТБ могла бы даже сейчас с большим трудом иметь положительный баланс, и средства на развитие приходилось бы мне изыскивать дополнительно — армию и разведку нужно холить и лелеять. Но с большим плюсом себя окупили неофициальные источники доходов: периодическое раскулачивание контрабандистов и изъятое во время злосчастного «Переплоха» (кодовое название спецоперации) в Шаотоджау.

Через центр азиатской торговли или округу Британского Гонконга преступники всех мастей и капиталов изпокон веков везли абсолютно различные товары, но так как они это делали незаконно, то после пиратского нападения лишь ругали судьбу и искали способ вновь заработать капиталы, оставляя удачливых корсаров безнаказанными. К этой кормушке, по моему предложению, и присосались два наших летучих отряда из бывших военных моряков. Причем некоторые из них имели личные счеты к любой преступности на море (кого подкупленное пиратами начальство прижало за честную службу, кого перестрелка с контрабандистами лишила верных боевых товарищей). Благодаря точной наводке от портовой шпаны и грамотном выборе целей атаки работали Морские волки (Хайланги) без осечек, вдобавок на общем фоне процветающего пиратства совсем не привлекая к себе внимание «йонко» (флотов главных организаций в окружающей акватории, сам термин отсылка к манге «Большой куш»): ВМФ, береговой охраны и крупных пиратских сообществ.

Картину успешной финансово-экономической деятельности Лунг.Триппа.Беккен отражал 400 000 общий счет в банке “Bank of Asian Dragon”. Саму финансовую организацию по нашей просьбе основал бывший управляющий Industrial Bank Co. сорокатрехлетний Цзюн Хенг, проработавший двадцать лет в сфере финансов профессионал, который на излете карьеры загорелся размахом идеи «честного Гонконга» (он захотел лучшего будущего для семи сыновей и их потомков) и вместе со старшим сыном Цзюном Хангье организовал новый банк, директором которого сам и стал.

Благородная мотивация, профессионализм и практически полное отсутствие какого-либо контроля за деятельностью банка со стороны правительства и высокого начальства позволили уже к сегодняшнему дню (срок чуть меньше года) вывести небольшой начинающий банк на доходность. В немалой степени этому способствовали вклады вырученный в рамка неофициальной части деятельности ЛТБ.

Так получается, что после объединения всех сведений из сегодняшних отчетов я насчитал, что годовой профицит общего бюджета Лунг.Триппá.Беккéн составляет 501 793 доллара США. Итоговое число определенно вселяет в меня надежду. Одно дело реализовывать планы без полумиллиона на черный день, а другое сейчас. От итоговой суммы я мысленно вернулся в бытность начала своей карьеры в ИСБ, когда имел на счетах около 400 000.

— И теперь, владея чуть большей суммой вкупе со знаниями о истории будущего, я чувствую себя почти покорителем мира: захочу — на биржах многократно увеличу сумму, или — поеду в Африку, выкуплю землю и открою алмазные месторождения, или,.. — я обхватил голову руками и улыбнулся, переведя взгляд на небольшой глобус на углу стола. Потом вздохнув, я потянулся к нему и провел пальцем по рельефной поверхности сферы, которая от этого с тихим свистом начала вращение вокруг своей оси. На моих губах вновь заиграла чуть самодовольная улыбка.

Когда я готовился к жизни в прошлом, старался уделить внимание всем, даже региональным, катастрофам. Мне несложно запомнить дату и последствия, а жители этой реальности еще спасибо скажут. Нет, это не значит, что я буду дельфийским оракулом, скорее уж для того, чтобы отвести такие подозрения создам международную организацию по борьбе с последствиями катастроф и сеть систем оповещения на побережьях и в опасных природных зонах. Учитывая, сколько жертв может быть в грядущие годы — до ста миллионов ни в чем неповинных людей — я не планирую оставаться в стороне.

Но о подступающем сегодня к Гонконгу тайфуне «Сюзанна» и пожаре в трущобах мигрантов, которому в прошлой истории суждено начать страшный для колонии день, я предупредил только избранных людей. Нет, личная выгода здесь ни при чем, просто было бы слишком подозрительно и неубедительно кричать «пожар» без огня или же поднимать панику сообщениями о надвигающейся буре без какой-либо весомой аргументации. В этой жизни мне нужно быть умнее… Примерно, как британцы с Энигмой и расшифрованными радиоперехватами, которые несколько раз жертвовали жизнями гражданских и солдат для того, чтобы фашисты не заподозрили подвох.

Я спустился из архива по лестнице в коридор и направился в общий кабинет, подбирая слова для того, чтобы потребовать перемещения нашей флотилии в безопасные бухты на другом побережье.

— Ребята, директор Хен, — помахал я рукой коллегам.

— А?

— Угу.

Заработались трудяги. Я улыбнулся, но сразу же вернул себе сосредоточенное выражение лица:

— Директор Хен, пойдемте на пару слов по отчетности, — вежливо попросил я.

— Хмм, — поджав губы, Чжугедин смерил меня внимательным взглядом. — Ладно, раз надо — пошли.

— На улицу, — уточнил я, показывая рукой.

— Ладно, — немного удивленно кивнул он.

Так, провожаемые взглядами коллег мы покидаем помещение бухгалтерии.

— Бухгалтер Ли, о чем хотя бы речь пойдет? — спросил Чжугедин, проходя мимо подобравшихся девушек из регистратуры.

— Директор Хен, тема ну очень важная для будущего нашего предприятия. — Я вздохнул и немного ускорил шаг, направляясь к выходу из здания.

На краю горизонта я сразу заметил небольшую пока очень далекую темно-синюю полоску — грозовой фронт, который направлялся в сторону Британской колонии. Аргумент и наглядное пособие есть. Я повернулся на пятках к своему директору и у то же время подчиненному.

— Директор Хен, посмотрите, пожалуйста, на юг океана. Нет-нет, не прямо на юг, а чуть левее, — подсказал я.

— Ну? — не понимая чего я хочу, спросил он.

— Вы застали большой шторм три года назад?

— Тот самый, когда треть малотоннажного флота отправилась на дно бухт Виктория и Абердин? Конечно, помню, — чуть самодовольно надулся толстячок, положив руки на пузико обтянутое жакетом. — Ну?

— Смотрите: сегодня мой двоюродный дедушка жаловался на необычайно сильные боли в коленях. — Я начал с самого неубедительного аргумента. — Так сильно они болели у него только перед тем самым штормом. Следующее: чаек сегодня мало. Вдобавок вон там на горизонте мы можем видеть надвигающийся грозовой фронт. И наконец, некоторое время назад знакомый позвонил: американскую авианосную группу предупредили о надвигающемся сильном тайфуне «Сюзанна». — Закончив, я распрямился еще больше и наклонил голву к плечу. Соображаешь, начальника?

— Сяолун, вы же шутить не будете? Вы же от… — сказал он, неопределенно помахав рукой.

— Я понял намек. Да, как вы уже могли понять, мне чужды детские глупость и непосредственность. И он в первую очередь в курсе.

— Тогда… — пробормотал Чжугедин. А после прихватил меня за руку. — Нужно принимать меры!

— Ага…

— Извините, бухгалтер Ли. — Он отпустил меня уже более спокойно. — Я пойду?

— Как знаете, директор Хен.

«Панику» среди своих родных я решил начать поднимать со звонка родителям на работу. Настенные телефонные аппараты этого времени очень просты в использовании: динамик и трубка микрофон — до Гонконга чуть позже доходят достижения прогресса. Пока по старинке в холле нашего «офиса» я снял трубку и стал ждать ответа от оператора станции — коммутатора связи.

Через пару минут треска сквозь помехи мне ответил красивый голос на английском с восточно-китайским акцентом.

— Оператор связи городского округа Коулун Цу Симися слушает Вас, — бодро отрапортовала молодая телефонистка.

— Нихао, мисс Цу, соедините меня, пожалуйста, со вторым телефоном главной кантонской оперы. — Попросил я.

— Хорошо. Ждите.

Трескотня продолжалась еще около трех минут.

— Соединяю. До свидания.

— Алло, Ли Грейс из кабинета Ли Хойчена слушает. — Из трубки я услышал деловито-кокетливый голос маман. Во дает… Реально прозвучало как будто позвонил в секс по телефону.

— Алло, мама-мама? — решил я ее не смущать, голосом изображая то, что пропустил мимо ушей большую часть ее слов.

— Ой, Чженфенчик! Чженфен, что-то случилось, ты второй раз нам на работу звонишь? — удивившись поначалу, маман быстро перешла на менторский тон.

— Нет. Но может. Дословно передаю сообщение. К вечеру на наш Британский Гонконг грозит обрушится сильнейший за последние годы тайфун.

— И? — не поняла немного маман.

— В море будет уносить лодки. «Аренда плавсредств у Хен Тяня» расположена у самого берега. Вам добираться домой на пароме. Продолжать?

— Таак. Молодой человек, чтобы Вы учили родителей… Чженфен, ты должен быть дома раньше нас с отцом! Приеду, проверю. Отпрашивайся с работы сейчас же!

Я, тым-тым-тун. Ну разве можно так бросать трубку? Неприятно.

Одно меня радует — похоже домой можно не звонить. Грейс Ли уже принялась оповещать население. И может не только нашего дома…

***

Тьма тайфуна, пришедшего с Тихого океана, накрыла многолюдный Коулунский полуостров. Исчезли многочисленные людские потоки, соединяющие весь Коулун в единый человеческий муравейник, опустилась с неба бездна и залила многочисленные крыши хижин в трущобах, центральный ипподром Гонконга с огромным стадионом, базары, караван-сараи, длинные лестницы, каналы... Пропал Гонконг -- торговый город, как будто не существовал на свете. Все пожрала тьма, напугавшая все живое в британской колонии и ее окрестностях. Страшный грозовой фронт принесло с океана к концу дня, тридцатого дня зимнего месяца — декабря.

Но в ушах бегущего по лужам Лимбы Рабахпдура гремели удары гурхкских боевых барабанов.

После разговора с Сюром — молодым безумно многообещающим воином — к гуркхку пришло понимание того, что он засиделся без кровной мести, «резня в Шаотоджау» не в счет. К несчастью, ни боевые братья, ни командир Губач не поддались на уговоры, отказываясь от его предложений силой пройтись по убежищам и торговым домам работорговцев. Глупцы, иначе с этими тварями нельзя.

Пару часов назад Лимба таки решился сделать «правильный выбор» и в разыгрывавшейся стихии на попутках отправился к ближайшей из отмеченных на оперативной карте баз торговцев живым товаром.

Там его явно не ожидали, поскольку более тридцати мразей отправились на тот свет, оказывая незначительное сопротивление. Саднящая царапина между лопаток и пару неглубоких ран — сущий пустяк за такую жатву во славу мести и богини Кали!

Вторая база была полупустой но семейный кукри и тут нашел себе пищу. Еще пятеро охранников и один управляющий лишились голов и жизней во время разрубания их тел на куски.

А на третьей охрана оказалась настороже, при виде незнакомой машины попыталась его задержать, Рабахадур еле ушел, в ходе погони отправив на тот свет еще семерых преследователей.

Надо выбираться из этого места. Поэтому гуркх сжал зубы плотнее и ускорил бег, волевым усилием приглушая боль в поцарапанной тесаком правой икроножной мышце. Ливень усиливался.

Вуенлун, расположенный на западе полуострова, был небольшим поселком, но новым, застроенным каменными двух-четырехэтажными домами. Петляющие улицы в большинстве своем были покрыты гладкой бетонно-асфальтовой смесью, на которой шаги Рабахадура звучали особенно громко, но не только его...

Заслышав впереди за углом топот ног, мстительный гуркх сразу же скользнул в спасительную тень — слишком много шума для случайного прохожего. И правда — на улицу выбежали пятеро бойцов в дождевых плащ-накидках поверх традиционных для триады брючных костюмов, которые по легенде заставляли иностранцев терять бдительность.

Переглянувшись, загонщики еще раз осмотрели улицу, но не обнаружив затаившегося в тени Рабахадура, под гортанную команду лидера вернулись назад и побежали дальше в другое ответвление.

Вздох. Чуть присев и опершись на колено, гуркх принялся оказывать первую помощь многострадальной правой ноге. Первым делом он резко взмахнул кукри, отделяя от накидки длинный лоскут ткани. Зажав отрезок в руке, он подтянул штанину вверх и подставил рану под капли дождя. За неимением медицинских препаратов или трав небесные слезы Кали Рабахадур искренне считал за лучшее лекарство против воспаления кожи и проглядывающих в разрезе мышц. Достаточно, вода промыла рану, можно перетягивать для того, чтобы и так слабое кровотечение стало еще менее заметным.

Стон. Поднимаясь на ноги после небольшой передышки Лима Рабахадур с удивлением отметил, что стоять стало тяжелее и больнее. Плохо, но для того, чтобы выбраться отсюда, гуркху придется перетерпеть.

Поэтому Рабахадур доверился интуиции и прихрамывая потрусил дальше по улице, ориентируясь на текущие по улицам в сторону побережья мощные ручьи. Даст Кали, и воин все преодолеет.

На подходе к очевидно прибрежному району с боку из переулка на гуркха вылетел злой китаец с большим ножом наперевес. Сердце Рабахадура забилось чаще, а в голове заиграли боевые индийские барабаны.

Свис! Воздух перед носом гуркха рассекает кусок холодной стали, обладателя которого он не услышал за журчанием водяного потока. Левая рука сама собой опускается на рукоятку вставленного справа за пояс кукри, а локоть правой встречает грудь противника, отталкивая его назад.

Свись! Теперь уже Лимба Рабахдур успевает царапнуть отлетающего назад противника по груди кончиком ножа. Вперед! Но неожиданно сильный порыв ветра сбивает гуркха с шага и ему приходится отступить назад — противный прислужник работорговцев воспользовался моментом и поднимается, угрожающе поигрывая не менее дальнобойным чем кукри оружием — мясницким ножом. Говорить в бою не принято — только противник чуть теряет баланс в стойке, он открывается для атаки.

Преодолев сопротивление воздуха, Рабахадур запускает обманный удар по дуге в область живота противника, но на середине меняет его траекторию. Да. Со звоном и небольшой отдачей гуркх ухитряется молниеносным движением выбить тесак врага. И не расслабляясь, он же бьет сильнейший маегири (удар подушкой пальцев ноги) в солнечное сплетение.

От сильного удара противник отлетает в ближайший столб. Бдум! И после глухого удара его тело начинает падать на землю.

— Кали! — выкрикивает Рабахадур, запуская свой кукри в область яременной впадины врага. Чавк! Тяжелый нож моментально обрывает жизнь врага, дав выход наружу для фонтана крови. Проигнорировав брызги красной жидкости, гуркх моментально оказывается рядом с трупом и вырвав кукри, тут же собирается покинуть место схватки.

Поздно, понимает он, когда замечает, что сверху и снизу по улице в его сторону спешат около двух десятков триадовцев с тесаками наперевес.

Свись! Бах! Сначала просвистевшая пуля, а потом и вспышка вдали вселяют праведный гнев в гуркха. Мрази оказывается более подготовленны, чем воин Кали. Куда бежать? Взгляд Рабахадура зашарил по сторонам. В принципе, можно дернуться к забору, но рана на ноге может не позволить подпрыгнуть на достаточную высоту. Кали, как они близко! Перекат! Бах-свись-бах! На месте, где на секунду замер гуркх взметнулись фонтанчики брызг. — По ногам стреляли, твари.

Что же Лимбе Рамбахадуру придется принять бой и попробовать прорваться, прикрываясь телами противников.

На этой мысли гуркх, срываясь с места, начинает свой рваный забег вниз по улице. Для того, чтобы было тяжело в него попасть, нужно очень резко менять вектора движения и смело перекатываться по лужам. Перекат и сразу диагональный прыжок в сторону. Стрелок не успеет выцеливать его сквозь дождь и боится задеть преследователей. Бах-бах! Пули свистят в стороне. Дыхание перехватывает от резких движений.

Вперед! Первый противник в замедленной съемке тесаком неуклюже пытается задеть коленку Рабахадура. В ответ гуркх скручивается и подпрыгивает вперед-вбок, влетая коленом в голову врага. Падение, перекат, рядом с ногами по покрытию улицы опасно стучат ножи, высекая искры. Резкий разворот — Рабахадур резким диагональным росчерком вскрывает грудину триадовца. Свись! Сразу же ему приходится отклониться назад, пропустив тесак второго врага.

Открылся! Моментально в руках лимбы оказывается короткий кинжал без гарды, и следует молниеносный выпад им в бедро врага. Чавк! Триадовец, вскрикнув, замирает на месте. И тут же Рабахадур перерубает его шею кукри, орошая улицу кровью. И тут... Чавк! Бедро гуркха простреливает сильнейшая боль. Кали? Не глядя, Рабахадур метает кинжал в противника. Чавк! Но проходит еще один удар противника — левая рука гуркхи немеет. Кали!

Стискивая зубы от боли, Рабахдур тут же распрямляется и достает горло триадовца моментальным выпадом. Ранить гуркха — значит гарантировать себе смерть. Тело противника падает, давая ему обзор. Мрази, для которых смерть товарищей была видна во всей красе, теперь не спешат. Триадовцы, поигрывая ножами, быстро окружают его. Конец?

Потоки воды смешиваются с кровью, тело Рабахадура слабеет. Враги рядом…

— Сдавайся, индус. Расскажешь, кто подослал, убьем легко! — выкрикивает один из бойцов. Это приводит поплывшее сознание гурках в лучшее состояние. Раз это конец, во славу Кали!

— Я… — начинает говорить Рамбахадур. — Кхм, я… — тянет он время, нащупывая кольцо гранаты (как говорил Сюр, оружие последней мести и спасения секретов). — Я во слав…

Бах! Взгляд гуркхи удивленно выхватывает небольшой дымок среди строя триадовцев и окончательно стекленеет. Тело с пальцем, просунутым в кольцо и дырой вместо сердца начинает падать на землю.

Упало.

— Зачем ты его грохнул, Жэ Байсе? — задавал вопрос, поворачиваясь к стрелку один из триадовцев.

— Пфф, — фыркнул тот, и поправив край накидки, пошел по улице в сторону маячащих вдалеке автомобильных фар.

— Хунгквáн (красный шест — командир действующей группы триады)! — позвал один из бойцов.

— Чего еще? — хмуро ответил командир, провожая взглядом стрелка.

— Хунгкван, господин Жэ своим метким выстрелом не дал нам всем сильно пострадать.

— Чего? Отойдите в сторону. — Отпихивая бойца, приказал остальным командир. — Вот же индийская самка собаки! Мало того, что порешил ребят на базе, так и тут чуть всю группу на тот свет не отправил. Ладно, уберите тут все. Нет, клинок я его пожалуй заберу. Кинжалы — тоже. Гранату — себе оставьте, а лучше сдайте в арсенал.

Хунгкван отошел на пару шагов назад, засовывая кинжалы и добротный кукри себе за пояс. Но подумав, добавил себе под нос:

— Индийские самки собаки. Заставили понервничать, но расплатились за это трофеями. Еще бы найти тех, что погуляли на купеческой вилле Канибалов из Сакунга, будет совсем хорошо.

— Шевелитесь, улитки! Я сейчас промокну насквозь из-за вашей медлительности! Если заболею, вы пожалеете! — прикрикнул он на возящихся под проливным дождем подчиненных.

— Есть, хунгкван!

— Да, хунгкван!

— Сейчас, хунгкван! — залебезили те, начав быстрее перетаскивать тела к краю дороги. Позже «падальщики» (циньдаофŷ) на специальном грузовике их вывезут и сбросят в подземный колодец или разделав на части, скормят вепрям в лесном загоне. Мерзость, а не работа. Хорошо, бойцам действующей группы повезло дорасти до звания простых сейкуоджаев (солдат — монахов), которые не занимаются совсем черновой работой. Один раз потаскать трупы — не так отвратительно.

***

Пятидесятидвухлетний сэр Александр Уильям Джордж Гердер Грэнтэм (Alexander Gratham) наблюдал за бушующей за бортом стихией внешне невозмутимо, пряча страх под маской благородства — noblesse oblige. Слишком много вокруг находилось членов экипажа, проходящего тестовый поход пассажирско-грузового лайнера «Готика». Если мероприятие пройдет хорошо, то в следующем году на его борт взойдет сама Ее Величество, Королева Соединенного Королевства Елизавета II для путешествия вокруг Австралии.

На нос «Готики» раз за разом накатывали высокие волны — в Южно-Китайском море бушевал тайфун «Сюзанна». И раз за разом судно водоизмещением в шестнадцать тысяч тонн и длиной почти в шесть сотен футов (около 175 метров), или два футбольных поля, успешно их разбивало. Тем не менее, Александр невольно сжимал металлический поручень сильнее, чем требовалось.

— Дорогой, находиться на корабле во время шторма — это же так замечательно, правда? — привлекла его внимание супруга.

Двадцатисемилетняя леди Морин Грэнтэм (Самсон) до и после замужества слыла довольно известной в высшем обществе путешественницей, и в отличие от своего мужа, ничего, кроме восторга от разгула стихии не получала.

— Ребячество, — пробормотал он, покачав головой.

— Что говоришь? — озорно поинтересовалась возлюбленная.

— В колонии после такого меня ждет еще больше работы. Я не получаю особого удовольствия от шторма, зная об этом.

— Ммм, понятно.

— Вообще, ты прочитала выборку биографий и данных по дамам из кланов и семей Гонконга? — спросил Александр супругу.

— В такой шторм? — невинно ответила вопросом на вопрос Морин, похлопав глазками.

— Дорогая, очень смешно. От момента, как я положил ее тебе на стол и попросил прочитать до попадания нашего лайнера в зону сильной качки и грозового фронта прошло целых двадцать суток. Совесть у тебя есть?

— Ну, я с ней на «ты», поэтому умею находить компромисс!

— Компромисс с совестью… — скривил губы Александр.

— Ага, — не поддалась на провокацию Морин.

Статный мужчина невысокого роста с легкой проседью в волосах и молодая красивая слегка полноватая женщина до полной темноты продолжали находиться в рубке «Готики», а потом отправились пытаться спать…

***

Под завывания ветра и стук капель за стеклом Ха Хуиан оформляла аккуратный карандашный набросок. В неясном свете, который шел от трех свечек на монструозном подсвечнике, рисовать получалось не очень. Но вдохновение пришло как раз в тот момент, когда во всем доме пропало электричество. Мама, выдавая ей свечки, поделилась тем, что слышала от отца и дяди: похоже, от ураган пострадала материковая подстанция, через которую по подземному кабелю снабжается Гонконг.

Но этим пусть занимаются профессионалы по электричеству. А она пока нарисует того симпатичного спасителя. Конечно, по памяти его портрет получится искаженным, да и темно было в тот вечер на склоне Западного Пика.

И последний штришок, а теперь на свету посмотреть. С изображения на Ха Хуиан игриво глядел «семнадцатилетний спортивный Ли Сяолун» (оригиналу он соответствует как профессионально правленый в фотошопе портрет реальному). Красавчик.

Вжик! Неожиданно и резко выдернули рисунок из рук возмущенной Ха Хуиан.

— Что-кто? — шокировано спросила она, оборачиваясь.

— Я посмотреть, — самодовольно хмыкнул брат. — И кто это? А папа в курсе?

— Нет, отдай! — потребовала Ха Хуиан, пытаясь выхватить из рук брата компромат. За такой интерес ее по головке ни родители, ни учителя не погладят.

Но брат даже в четырнадцать лет не уступал в росте и весе старшей сестре, поэтому легко увернулся и поднял листочек повыше. Началась легкая борьба и побегушки по комнате Хуиан.

— Что же ты так нервно? — спросил часто дышащий Хонгки (Красивый флаг).

— Не твое дело, отдай, пожа-лу-йста — попросила раскрасневшаяся Хуиан, устав бегать за братом.

— Пфф, вот отцу отнесу, пусть посмотрит, какая ты скромница.

— Ты, — зло стиснула зубки Хуиан.

— Я такой. Прощевай, — махнул рукой Хонгки и направился было к двери, но испуганная девушка соображала и действовала стремительно. Быстро оглядевшись, Хуиан нашла подходящую по размеру и весу пустую нефритовую чернильницу и тут же яростно запустила ее брату в затылок.

— Къяяя-на! — крикнула она.

Бдумс! Айсу!

— Какого? — упав, спросил удивленный донельзя Хонгки. Но главное, что при падении он выронил листок. И тот теперь лежал бесхозным.

— Такого! — торжествующе воскликнула Хуиан. Она ловко подхватила листок и направилась к светильнику.

На столе стоял флакон духов, из которого находчивая Хуиан резко плеснула содержимым на рисунок («папирус» в те времена делался из тряпичного сырья, горел он не очень. Да и в будущем мелованная бумага из целлюлозы горит хуже простой).

Вспых! Ай! Хорошая смоченная бумага, помещенная в пламя свечи, моментально вспыхнула, немного опалив волосы девушки. Хуиан резво отпрянула и выронила листок.

— Дура! — воскликнул брат, подбегая к топчущей горящую бумажку сестре.

— Сам такой! — выкрикнула злая Хуиан. Хлясь! Отвесила она Хонгки сильную пощечину справа.

— Ах, ты!

— Что тут у вас происходит? — повелительно поинтересовались маминым голосом от дверей. Хуиан и Хонгки моментально замерли напротив друг друга.

— Я… — протянул парень.

— Ма-мааа, а Хонгки сжег мой замечательный рисунок! — взвыла Хуиан.

— А? — уронив челюсть уставился на нее брат.

Ууууу! Что-что, а пользу от «профессионального рыдания» Хуиан поняла с самого детства. Рисунок ей тоже было очень жалко. Поэтому концерт настолько впечатлил маму девушки, что она не долго думая, указала брату на дверь:

— Хонгки, а ну вышел из комнаты!

— Я же… Она!

— Хонгки! Я неясно выразилась? Мне отца позвать?

— Мама? Эх… — повинно опустил плечи Хонгки и понурив голову, направился к выходу. В дверях он зло пнул чернильницу. — Ну, сестренка!

— Хонгки!

— Я ушел.

— Доченька, успокойся! — приобняла Хуиан мама. — Еще нарисуешь.

Ууу! Так сразу распалившая себя девушка успокоиться не могла.

— Хуиан, хорошая моя, пошли чаю попьем? — предложила мама, поглаживая ее по голове.

— Хнык, уу, пошли… Рисунок... — театрально, но искренне Хуиан вытянула руку к кучке пепла на полу.

Мама после такого могла не много: поджав губы, с кривой ухмылочкой она аккуратно начала выпроваживать дочку в коридор, приговаривая:

— Я приберу, ты еще нарисуешь лучше прежнего. Что, если не секрет?

— Ууу, тебя нарисовала, — вынесла Хуиан приговор брату.

Очень уж красноречиво посмотрела мама на кучку пепла, чуть сильнее стискивая плечо девушки…

________________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 14

14

Целых две недели после наступления нового тысяча девятьсот пятьдесят четвертого в моей жизни царствовала рутина: несколько тренировок в зале Ип Мана, рабочие будни, личные тренировки, короткие занятия с Фиби, психологическая обработка почему-то покладистой Фа Иинг и доклады Иимуры о деятельности ЛТБ и британской разведки. Не сказать, что я был этому рад, но и грустить от того, что в моей жизни все складывается размеренно причин тоже не было.

Через три дня также буднично после ухода тайфуна я наблюдал прибытие белого пассажирского лайнера «Готика» с порога нашего «офиса». В город прибывал новый губернатор, сэр Александр Грэнтэм. На фотографии в газете сэр Александр имел крайне усталый вид и был поражен беспорядком, царившим на побережье и на улицах Гонконга. Как человек, он в принципе мне внешне понравился, молодая супруга так вообще похоже фонтанировала энергией, но я уже давно отвык судить о людях по обложке — подожду, как Грэнтэмы себя проявят хотя бы за полгода, чтобы определиться с планами.

Две недели во всех поселениях и крупных городах Британского Гонконга ликвидировали последствия тайфуна «Сюзанна». В колонии стихия отметилась множеством сорванных крыш, поваленными деревьями, множеством оборванных проводов и большим количеством выброшенных на берег или затонувших судов. К счастью, людей пострадало и погибло не очень много.

Ах да, картину моей жизни дополнило начало явного отслоения реальности. Процесс предсказуемый, но все же ждал я его попозже.

В прошлом-будущем, когда я изучал историю азиатского региона и в частности, одного из главных торговых центров — Британского Гонконга — в одной из статей было написано:

«Пожар в Шеккипмэй произошел в Коулуне в декабре 1953 года. Он разрушил трущобы Шеккипмэй, — прибежище иммигрантов из материкового Китая, оставив более 53 000 человек без крова.

После пожара губернатор Александр Грэнтэм запустил программу государственного жилищного строительства, чтобы внедрить идею «многоэтажного здания» для проживающих там иммигрантов. Стандартизированные новые конструкции обеспечивали огнестойкость и устойчивость к наводнениям для ранее уязвимых жителей хижин. Программа включала снос остальных импровизированных домов, оставшихся нетронутыми пожаром, и строительство вместо них недорогого жилого комплекса Шеккипмэй. Наряду с огромными усилиями добровольцев совет потратил почти 16 миллионов гонконгских долларов на работу по оказанию чрезвычайной помощи».

На сегодняшний день, в настоящем до моего двенадцатого января 1954 года никакого крупного пожара в мигрантском квартале-трущобах Шеккипмей и в помине не случилось. Я специально проверял наличие в заливе дымного облака и зарева, которые видел на документальных кадрах иностранного журналиста Митчела Рогга в прошлом-будущем (сам Митчел сейчас реально проживает в Коулуне и работает журналистом и редактором в гонконгском отделении британской «Таймс»).

(бонус от автора* https://youtu.be/evIwMJRVoHQ — Пожар в Шеккипмей (декабрь 1953) — снимал М. Рогг)

В целом лично для меня, бизнесмена-предпринимателя, начало расхождения событий реальной и альтернативной историй (таковой она стала с момента реинкарнации моей души) — плохой звоночек, но в пределах ожидаемого. Как человек и теперь еще и азиат — я искренне рад, что множество моих соотечественников остались живы и здоровы, пусть и с плохим кровом над головой. Возможно, среди них живет маленькая «воришка-Мулан» и еще многие шпанята с коулунских улиц.

Программу масштабного строительства и переселения, на которую остаются планы, так уж и быть, мне придется организовывать и мотивировать другими способами: получить убытки от заваленных цементом складов и безработных бригад строителей — плохой вариант.

В пятницу вечером я отправился на танцы, а не в гости к возможной невесте. Насыщенная благотворительная программа кантонской оперы заставила маму перенести встречу с родителями моей будущей невесты. Администрация оперы — одного из главных культурных явлений Британского Гонконга, — стала одним из инициаторов сбора средств для оказания помощи пострадавшим. А я и рад.

Нацепив на нос очки, старушка-контроллер в холле административного здания что-то ловко вышивала на красной ткани и на мой просящий взгляд только покивала:

— Иди-иди, юноша, можешь не спрашивать, — сказала она.

— Я для этого слишком вежливый, — отшутился я и последовал к лестнице. Репутацию я люблю зарабатывать даже в мелочах. Да и просто мне на душе становится легче, когда я делаю добрые дела.

Коридор на нашем этаже, где располагался зал для занятий, встретил меня светом. Да, теперь в коридор провели дополнительное освещение. Поздновато, но это точно поможет избежать очередных происшествий вроде «сбитой летчиками в коридоре Ван Фей».

— Привет, парни! — поздоровался я с нашим коллективом.

— Здаров, Сяолун, — кивнул Йе Лин, отвлекаясь от застегивания пуговиц и протягивая мне крепкую руку. — Ты подрос, не?

— Не знаю, с твоей колокольни виднее, — хмыкнул я, отвечая более сильным давлением на его ладонь.

— Это ты пеняешь на то, что я такой высокий? Завидуй. — Переросток гордо надулся, стараясь незаметно приложить как можно больше сил.

— И что это ты так тужишься? Рост не помогает? — поддел я его.

— О чем ты?

— А то у тебя губа не подрагивает от напряжения, — хитро сощурился я. Лицо Йена сейчас реально начинает заливать краснота, а мне передается легкая вибрация от его подрагивающей под усилиями руки.

— Неее, — протянул парень. Я поднял бровь и миролюбиво улыбнулся.

— Мир, парни! Ми-ир! — закричал подскочивший к нам Чэй Жикианг и попытался выцыганить мою руку у Йена. Пара движений, и он практически повис на сцепленных ладонях. Его попытка провалилась, поскольку я тоже не спешил расслаблять ладонь. Чего-чего, а получить на расслабленной руке сильный нажим будет неприятно.

— Отвянь, Жики, не видишь у нас спор? — чуть сильнее стиснув мою ладонь, потребовал Йен. Силушкой его Бог не обидел. Неприятно.

— Действительно, — кивнул я. — Ты мне мешаешь!

— Ну, не надоо… — проигнорировав нас, парень продолжил попытки расцепить руки. И повис он по большей части на мне, а не на более фактурном Йене. Козел бестолковый.

— Жики, я тебе морду набью, — перешел к угрозам Йен.

Сейчас я тоже свою лепту внесу. Продолжая стискивать руку любителя помериться силой, свободной левой рукой я под его одобрительный взгляд потянулся к уху Жики. И тут же мне легко удалось дернуть чертова рефери за чувствительную хрящевую часть.

Аййй! Вскрикнув, парень еще больше дернул ухом, и бросив наши руки, отпрыгнул в сторону. Я вздохнул с облегчением. Теперь против меня вновь только один лоботряс.

— Кто-что? Зачем? Больноо! — захныкал Жики. — Больно!

— Сдавайс-с-ся, С-сяолун, — прошипел мне Йен, игнорируя эти слова.

— Неа, — легкомысленно хмыкнул я, попутно чуть меняя угол между нашими ладонями.

— Чего? Тебе легко что ли? — резко ослабел Йен, будто из него выпустили воздух.

— Нууу, — протянул я. — Сильно напрягаться мне не пришлось.

— Ухоо!

— Завались уже, Жики, — повысил голос Кэп.

— Но… — протянул тот.

— Нет, я не понял, тебя по-дружески наказать что ли? Отпусти руку, Сяолун.

— Окей, — улыбнулся я, выпуская «бычка».

— Спасибо, — кивнул Йен и пошел к стоящему в стороне Жики.

— Стойте, мальчики. Вы что делать собрались? Привет, Сяолун, — помешал расправе Ке Ионглианг, прикрывая за собой дверь в раздевалку.

— Привет, парни! — помахал всем полноватой рукой Гу Реншу. Когда они зашли?

— Привет, — кивнул я и вновь повернулся к зажатому в углу Жики и стоящему рядом с ним Йеном. Пикантности добавляло то, что рубашка Кэпа не была до конца застегнута, а от тела валил пар: настолько он старался заставить меня уступить. Теперь пусть сам оправдывается.

— Ну, я спросил. Рассказывайте, — повторил свое требование учитель танцев.

Реншу молча подошел и протянул мне руку, которую я легко пожал.

— Ну, он нам мешал, — нашелся наконец Ли Йен. — Фух, жарко! — Он помахал рукой перед собой.

— Жики, чем ты мешал? Хотя стой, ничего слушать не хочу. Занятие через десять минут начнется, а я еще не переоделся и не поправил прическу. Завязывайте. Или я вас на занятие не пущу, — приказал Ионг и гордо прошествовал к своему месту рядом с зеркалом.

— Да мы и не хотели ничего такого, — пробубнил Кэп. Бросив косой взгляд на Жики, он пошел к выходу. — Я подышать воздухом.

— Фух, вроде ушел, — констатировал Жики, отлипая от стены. — Кто из вас дернул меня за ухо?

— У Йена спроси, — хмыкнул я, начав скидывать ботинки.

— Ага, у него спросишь. А, намек понял.

— Что у вас произошло? — поинтересовался Реншу.

— Они… А, ничего, — грустно сказал Жики. Ухо парня явно покраснело. Хорошо, что я не стал перебарщивать — мог бы сорвать занятие. Ну, зато оба лоботряса вроде как успокоились. Сегодняшнего должно хватить для того, чтобы Йен перестал тешить свое самолюбие.

Девушки встречали нас в полном составе. Как и всегда, среди них верховодила высокая и длинноногая Сяо Венглинг:

— Привет, мальчики: Реншу, Йен, Жики и Сяолун, — Девушка отвесила нам шутливый полупоклон. Издевается.

Я едва заметно скривился.

— Привет, девочки, — пробасил в ответ Йен. На это я немного закатил глаза и приветственно помахал прекрасной половине нашего коллектива кончиками пальцев. Но сделал это, конечно, так, чтобы «альфа-самец Кэп» не заметил.

Улыбки появились на лицах девушек. Я знаю, как понравиться леди.

— Эх, сейчас Ионг придет, и мы начнем танцевать, — зевая, потянулся руками Жики.

— Жики, ты как всегда, — хихикнула миниатюрная Роулан. Симпатизирует она ему, что ли. Хотя мне все равно — меня больше интересует ее подруга.

— Привет, партнерша, — сказал я, здороваясь с Ван Фей.

— Здравствуй, парт-нер. Сегодня хотя бы не пиратка, — улыбнулась Феечка.

— Что было, то прошло, Фей. И я извинился за тот раз, — покаялся я. Когда она вернулась с больничного, на первом занятия у Жики вырвалось: «Пиратка»! Я тогда не по-джентльменски улыбнулся от ассоциации. Вот теперь Фей припоминает.

— Ну, живи-живи, — весело покачала головой Феечка.

— Только в танце с тобой.

— Ой-хой, извините. — Венглинг прикрыла рот ладошкой и отвернулась. Чего я не так сделал?

— Мдэмс, В-ее-ен, — чуть краснея, поправила прическу Ван Фей и, пихнув меня в плечо, воскликнула. — Скажешь тоже, Сяолун.

— От слов не откажусь. Партнер-р, — невозмутимо ответил я, плавно отставляя для нее локоток. Не смутили вы меня, девушки. Не смутили. У меня, в отличии от вашего, больше опыта по-любому.

— Ммм, ладно, — «сжалилась» Феечка и кокетливо подхватила меня за руку. Приятно-с.

— Внимание на меня, танцоры. Тинг, дорогая, иди ближе. — Отчего-то заряженный нарцисс Ионг сразу «взял быка за рога», и приглашая злую на язык во время мое первого занятия партнершу, потанцевал к граммофону только для того, чтобы включить. Моя пластинка прописалась в зале танцев на постоянной основе, и я перестал ее забирать домой.

Мелодия в ритме «ча-ча-раз-два-три» огласила пространство зала.

— Итак, мальчики и девочки. Начнем…

Около часа под музыку мы провели в различных вариациях танца или отдельных связок па. И только после, на оставшиеся полчаса, наш балетмейстер и ча-ча-ча мастер сбавил напор.

— Я конечно понимаю, что Ионг фанат и сегодня плещет энергией, но чтобы настолько сильно,.. — произнесла Феечка во время паузы.

— Согласен, Фей, но похоже он решил сжалиться. Знаешь, я даже готов простить эту Сю Тинг за тот раз. Сейчас похоже, что именно она утихомирила Ионга, — кивнул я, переводя дыхания. — Да, оказывается и меня можно загонять.

— А почему нет. Ты особенный, что ли?

— Именно так.

— Да ладно, и в чем же?

— Начинаем свободную практику! — скомандовал Ионг.

Немедля я подхватил Ван Фей под руку и направился к свободной части зала.

— Так ты ответишь?

— Секунду, Фей.

— Давай-давай.

Ча-ча-ча! Ча-ча-раз-два-три! Время от времени подхватывая под руку, я с ходу закружил Фей в ритмичном танце и игнорировал любые вопросительные взгляды добрые две минуты.

— Эх, когда ответишь? — не утерпев, спросила Фей.

Не все так просто. Проигнорировав вопрос, я стал двигаться еще быстрее. Феечке тоже пришлось поспевать за мной.

— Сяолун, а ты не слишком быстрый темп взял?

— Неа, танцуй! — ответил я и шаркнул каблуком в такт мелодии.

— Ух, — поджала губы раскрасневшаяся фея. Девушка в этом образе великолепна.

И не пожелав мне уступать, Фей подхватила ритм настолько экспрессивно, что постепенно мы перестали замечать музыку и окружающие пары. Хех, со стороны это должно быть выглядит комично. Но раз и я, и девушка довольны — танцу быть.

Выходя за рамки движений ча-ча-ча-ча, я приобнял ее за талию, приподнял, крутанулся и тут же опустил на землю. Шокированная таким поворотом Фей смогла только возмущенно надуться и продолжила танцевать, чтобы не потерять заданный ритм. Быстрее нужного. Ча-ча-ча! Ча-ча-раз-два-три!

Я и она веселились все оставшееся время.

Пока не пришла очередь финальной части мелодии. Ча-ча-раз… два… три. Музыка, партнерша, а вместе с ними и я вошли в единые ритм и такт. Я этот момент явно почувствовал — стук сердца стал тише. Все? Если так — это обидно. Я сделал следующий шаг-па более плавно. Что-то поняв, Фей ответила мне тем же.

К концу финальной части наши с Фей движения потеряли скорость: теперь мы танцевали постепенно успокаиваясь.

— У тебя по-прежнему есть желание узнать, «особенный ли я»? — двигаясь вокруг подруги, спросил я.

— Нет-х, — покачала головой Фей.

— Совсем-совсем?

— Сяолун!

— Понял, красавица, понял.

— Мы не одни для таких комплиментов, — скороговоркой произнесла девушка.

Миниатюрный кулачок попытался ткнуть меня в бок.

— Не сегодня. Мы не одни для таких действий, — передразнил я, отступая на пару шагов назад.

Кхрм! Кашлянул на весь зал граммофон, и мы замерли друг напротив друга.

— Леди Ван, — произнес я, в довершение сделав почти театральный поклон.

— Сяолун-ррр.

Вы когда-нибудь видели рычащую носительницу языка, в котором в принципе нет Эр фонемы? Да даже если и так — розовощекая рычащая Ван Фей в зеленом платье-сарафане переплюнет ее по притягательности.

— Ути-пу, — передразнил я красавицу.

— Чего? — возмутилась милота.

— Прости, Фей. После танца ты очень хорошо выглядишь, — произнес я и еще раз поклонился. Будь мы в Европе или одни, я бы поцеловал ей руку, но в китайском обществе такое проделывать лучше не стоит. Из-за иного взгляда на мир и вековых традиций, большинство моих соотечественников не поймет невинного жеста.

— Ладно, — махнула рукой Фей. — Давай Ионга послушаем.

Я кивнул и повернулся к центру зала. Ван Фей встала рядом со мной. Близко.

Я улыбнулся и приготовился пропустить мимо ушей все, что скажет нарцисс. Ее дыхание звучит лучше.

***

Фей даже и не думала сопротивляться, когда Вен и Роулан быстро подхватили ее под руки и потащили прочь из зала. Единственное, что подумает обо всем этом Сяолун? Ай, даша! (большая дура!) Она же с ним даже попрощаться не успела.

Дверь за ее спиной хлопнула. В женской раздевалке вокруг Фей повисла тишина, в которой к лицу оказавшейся на стульчике девушки все ближе и ближе начали наклоняться они — страшно любопытные подруги.

— Колись, Фей, что это было? — указав пальцем на переносицу девушки, потребовала Венглинг.

— О чем это ты?

— Феечка, не надо так с нами, — вежливо попросила скромница Роулан.

— Ничего не понимаю.

— Оооо, теперь она «ничего не понимает». Да после такого он жениться на тебе обязан! Ну признавайся, что между вами? — Вен подхватила подругу под мышки и затрясла.

— Ладно-ладно, — поспешила прекратить экзекуцию Фей.

— Точно? — недоверчиво спросила Вен.

— Да-да, отпусти только, — взмолилась Фей. Еще никогда ей не было так неуютно.

— Ну, рассказывай! — приказала воинственная подруга.

— Рассказывай, Феечка, — похлопав ладошками, поддакнула скромница.

Фей вздохнула, почесала кончик своего миниатюрный носика, посмотрела на потолок, набрала полную грудь воздуха и перевела взгляд на подруг:

— Я не знаю, как это получилось, — сказала она и не смогла даже смотреть в глаза подруг, опуская взгляд на кафельный пол. Тишина.

— Чего?! Да ты, да ты, ты офигела, подруга! — взорвалась Венглинг. Причем она настолько обозлилась, что начала нервно ходить из стороны в сторону и нервно дергать один из локонов. — Значит, сначала он ей говорит непристойность, а она ему спускает. Потом он игнорит и вертит ее в танце. А она и рада! Фей, а ты часом не охренела: «не знаю как это получилось»? Мы все-таки пока твои подруги.

— Угусь, — пискнула Роу, начав часто поглаживать плечо разгневанной Вен.

— Я… — заломила руки Фей. Вот как ей описать то, чего она сама пока понять не может. Как бы она хотела оказаться на месте Ли Сяолуна, его-то подруги теребить не будут.

***

Во двинутые немного подруги у Ван Фей, в прямом смысле. Бедную Феечку «злобные дикарки» подхватили под белы рученьки и утащили в темную пещерку. В моем случае, конечно, все выглядит благопристойно и конечный пункт прибытия моей подруги — женская раздевалка. Но все равно, как-то меня беспокоит судьба красавицы — вдруг «дикарки» владеют техникой НЛ-программирования?

Задумавшись, я поздно спохватился и упустил момент, когда мог бы без угрозы для здоровья прекратить женский беспредел. Дверь захлопнули перед самым моим носом. Незадача, но надеюсь, моя довольно позорная погоня не осталась без внимания феи-принцессы (осталась).

— Пфф, не успел, — сказали голосом Си Тинг. Я обернулся и поднял бровь.

— Тинг, не надо так, — аккуратно пихая девушку локотком, попросила Нъя Шу.

— А чего он за ними вообще побежал? Не хотел же он еще и с девушками драться, — скривив рот, ответила злыдня-Тинг. Где там мой черный список. Ах, вот он: записал «в приличные места Си Тинг не пущать, в партию не принимать». И мысленно обвести жирненько красными чернилами. Полегчало.

— Ты права, не хотел. А вот зачем я побежал — это мое личное дело. Прощевайте. — Удерживая лицо «кирпичом», я в два шага быстро обогнул девушек и направился в раздевалку.

— Эй?

С людьми небольшого ума я не вижу смысла общаться, поэтому предпочитаю либо молчать, либо молча покидать их общество. Поэтому, проигнорировав вопросительный окрик бестолковой Тинг, я спокойно открыл дверь, зашел внутрь и специально медленно ее прикрыл. Вскриписвсь! По-моему этот противный звук от плохо смазанных петель достоин Тинг. Хорошо-то как на душе стало!

— Ну что, парни, будем переодеваться?

— Мы уже, — развел руками полуголый Йен. И тут Кэп пытается понтоваться, поигрывая мускулами. Не надевай я футболку, он бы так не бравировал своими природными данными.

— Силен-силен, — хмыкнул я и вздохнул. Чем бы дети не тешились, лишь бы это не нарушало шаткого душевного равновесия и не переходило на ультразвук.

— А я? Ух, хых!

Геракл — в засушенном виде. При росте под метр семьдесят и весе около пятидесятипяти килограммов Жики представлял собой жалкое зрелище. Ну, не говорить же мне ему прямо.

— Ха-ха-ха, слабак! — Тем более, если за меня это сейчас сделал Йен, обеспечив разом погрустневшему парню новый комплекс.

— Ничего я не слабак, просто… — попытался оправдаться Жики, но бросил это дело на половине фразы и понуро пошел в сторону холодного душа.

— Ха-ха, Сяолун, а может ты еще «мощь» покажешь? Раз рукопожатия для тебя пустяк? — спросил меня Кэп. Для примера он так же согнул свою руку в локте и напряг бицепс.

Я покачал головой.

— Да ладно тебе, ты вон какой сильный.

Наивный. Намекая на мою победу в дуэли на руках, Йен даже не догадывался, что она не является поводом для моей гордости. Мальчик, мне по сравнению с тобой в два раз больше лет, я уже молчу про психологический возраст:

— Фигня это, — произнес я, начиная расстегивать пуговицы.

— Пфф, вот эта фигня, — привлекая мое внимание, Йен показал пальцем на правый бицепс своей руки, — привлекает девушек. А то, что у тебя пальцы сильные, это только в порту сгодится, когда будешь таскать рыбу или тюки. Да и то, задохликам вроде вас там делать нечего.

— Все сказал?

После сказанного я насторожился и приготовился бороться, но виду не подал. И бить не стоит…

— Угу, ладно, не хочешь — как хочешь. — Чегось?

Йен махнул рукой и полез в свою сумку за повседневной одеждой. Э, как он сегодня — быстро успокоился.

— Вот и хорошо, — произнес я и продолжил переодеваться. Хм, а ведь бесплатный спарринг был так близко.

Реншу старался не отсвечивать, из душа доносились звуки льющейся воды — товарищ Жики.

Ополоснувшись и сменив одежду, через пару десятков минут я быстро попрощался с ребятами. Несмотря на неловкость и грубость они втроем направились на трамвайную остановку.

Мне же в голову пришло решение задержаться и подождать Ван Фей с подругами, чтобы пригласить ее на так и несостоявшееся свидание. После того злополучного дня, когда Йен ей организовал вывих, у меня до сих пор не получалось подобрать подходящий момент. Но теперь танец явно создал нужную атмосферу в нашем общении. И если я не хочу оказаться в дураках, этот шанс и расположение подруги упускать нельзя.

Улицу освещали лучи закатного солнца, когда полчаса спустя весело переговаривающиеся подруги появились из дверей главного выхода. Не глядя по сторонам, девушки пошли вверх по улице в сторону трамвайной остановки, расположенной в трех кварталах от нашего административного здания.

Я вышел из тени и направился следом за ними.

— Ну не знаю, я бы не смогла так отплясывать, — воскликнула Вен, кажется.

— Девушки!

Миниатюрная Роулан запнулась, Ван Фей и Сяо Венглинг резко разошлись в стороны и повернулись ко мне.

— Фух, Сяолуун, это ты! — держась за грудь, произнесла Вен.

— Да? — ответил я, поднимая бровь.

— Сяолун, что бы Вен не сказала, не слушай! — попросила Ван Фей, толкнув локотком Роулан, которая сразу же прекратила нервно хихикать. Женские штучки? Ну ничего.

— Я и не собирался. Мне ты нужна.

— И зачем она тебе нужна? — спросила Вен и прищурившись, начала наступать на меня. Я сделал пол шага назад: «Очень страшно». — Что, захотел продолжения танца? Или захотел большего? Или?..

Приставной шаг и еще два вперед. Я ловко, едва коснувшись, придержал и обошел нетипично высокую для китаянки девушку. И оказался перед подругой, которая даже поджала руки к груди.

— Фей,.. — начал было я.

— Нет, ну вы видели! Каков?

Сяо Венглинг не могла не возмутиться. Я… — Нет, не повернусь.

— Фей, — проигнорировал я источник сопения за моей спиной. М-м, валькирия наверное, но Фея мне больше нравится. — Перед первым занятием у нас была договоренность. Помнишь в клубе?

— Эм,.. — Фей неловко отвела глаза в сторону. Не понял — это почему?

Подруги, как оказалось, тоже не знали, но догадывались:

— Феечка?

— Подру-га?

А, я начал понимать. Похоже красотулька напротив меня не стала делиться с подругами историей нашего примирения в концертном зале в стиле ча-ча-ча. Негодуют. Придется мне ее спасать:

— Да, девушки, представляете: зашел к ней в Дом Культуры, а она меня выгнала. — Я разочарованно поджал губы. — Вот так. Только после приглашения в ресторан обещала подумать.

— Так и было, — быстро согласилась Фей.

— Аааа? Ну и правильно. Ладно, догоняй нас, — не заметила подвоха Вен и подхватила под руку замешкавшуюся Роулан.

Подруга не стала сопротивляться.

Когда девушки удалились на достаточное расстояние, я требовательно посмотрел на Феечку:

— Что будем делать?

— Они отошли? — не оборачиваясь, спросила она. Я кивнул. — Фух, знал бы ты какой они мне допрос устроили!

— Представляю.

— Нет, не представляешь. Они-они... Впрочем ладно. Что ты там про ресторан говорил?

— «Небо».

— «Небооо»... — Ван Фей мечтательно закатила глазки. Но тут же состроила серьезное выражение на лице. — Ну?

— Кхм, в это воскресенье есть возможность сходить на постановку кантонской оперы и после отправиться в «Небо» слушать живую музыку и дегустировать высокую кухню.

— Хорошо, я согласна.

— Да?

— Да!

— Хорошо.

— Хорошо. Пока, Сяолун, — сказала Фей и повела глазами в сторону подруг.

— Да, не буду задерживать.

Кивнув, я неспешно сделал пару шагов вниз по улице.

— Сяолун!

— Да? — повернулся я. Фей смотрела на меня с небольшим смущением. Она вновь растеряла ту напускную неприступность, которой пытается меня задеть или просто дистанцироваться.

— Спасибо.

Не понял. Хотя…

— Каждый на моем месте поступил бы также. — В любой ситуации стоит держать марку.

— Хех, пока, — подарила мне прекрасную улыбку Феечка.

— Пока.

Я замер, наблюдая как она с гордо выпрямленной спиной удаляется вверх по улице.

Королевна...

Неожиданно Фей обернулась, нахмурилась.

— Хех, — развернулся я на сто восемьдесят градусов. Здесь мне тринадцать, и не стоит строить из себя образ крутого Казановы. Не поймет.

Наклонив корпус чуть вперед и поправив заплечную сумку, я по инерции пошагал вниз по уклону улицы.

Сзади послышался хмык, и звук шагов начал удаляться. Я ощутил дуновение бриза — романтика пришла в мою жизнь, да и я никогда ее не отпускал.

***

В полутемном помещении второй спальни виллы, здание которой было выполнено в популярном викторианском стиле, находились три человека.

— Пошла прочь! — крикнул Честер Фингльтон и спихнул ногой миниатюрную тайку с кровати.

Ау! Девушка неудачно упала на ковер и вновь захныкала.

— Заткнулась!

От громкого окрика азиатка сжалась в комочек и постаралась унять дыхание. В жизни она боялась только одного — гнева господина. Порка, посадка на цепь, холодная камера … — Фингльтон проявлял изобретательность по отношению к наказаниям единственной постоянной партнерши. Остальных же «азиаток» он не запоминал и менял как перчатки.

— Ну что у тебя?

— Господин генерал! — чопорно кивнул и подтянулся адъютант Дэвид Эванс: красивый рыжеволосый уроженец Вестминстера в полицейской униформе песочного цвета, в которой бриджи были заменены на штаны со стрелками — «пусть азиаты бегают с голыми коленками, а британцы должны выделяться». — Пришла депеша: две…

— Стой, — остановил его рукой Фингльтон. И громко закричал в сторону двери: — Сюй Чжимэй!

— Иду! — по лестнице застучали женские каблуки.

— Вытащи эту сучку отсюда. Она плакать изволит.

Вскоре в комнату через приоткрытую дверь быстро вошла тридцатилетняя на вид китаянка в черном ципао. Красивая — сглотнул лейтенант Эванс.

— Так, Гун Ли, собирайся, нельзя господина расстраивать. Что это такое! — Чжимэй начала отчитывать тайку, помогая ей подняться на ноги.

Она, колыхнув своим бюстом, взяла покрывало из целой стопки таких же и протянула тайке, которая прикрывалась руками под взглядами всех присутствующих:

— На вот, завернись.

— Да, — девушка схватилась за спасительную ткань. Спустя секунду она уже напоминала миниатюрную женщину в сари.

— Пошла, — подтолкнула ее в спину главная управляющая Чжимэй. — До свидания, господин генерал. Адъютант.

От ее томного взгляда двадцатипятилетний парень невольно сглотнул и положил руку на полицейскую дубинку, поправляя оружие. Как не вовремя. Но потом...

— Эванс!

— А, что? Да, господин генерал Честер, сэр!

— Позер. Налей мне виски. Бар вон там.

— Есть!

— Да не маршируй ты.

— Есть.

Уже спокойным шагом Дэвид подошел к минибару и раскрыл стеклянные створки. И что теперь? Из виски тут початые бутылки: шотландского производства Chivas Regal, Johnnie Walker, The Macallan и... о, это же The Famous Grouse («Знаменитая куропатка»). Вот бы... Эх, черт, какую же он хочет?

— Эванс, твою мать. Неужели ты такой ценитель, что не можешь найти любимое виски и угостить им меня?

— Нет, господин генерал, — голос Дэвида предательски дрогнул. — Любимый я даже не пробовал.

— Что за чушь! — рявкнул на всю комнату Фингльтон, которому эта «немощь и лепет» осточертели. — Эванс! Если ты мне сейчас не принесешь свой любимый виски…

Генералу банально было лень договаривать, поэтому он лишь начал специально дышать через нос — сопеть, проще говоря. Свой навык Фингльтон довел до абсолюта настолько, что подчиненные от одного вида «закипающего» начальника начинали поразительно хорошо выполнять поручения и лучше соображать. Чем Честер регулярно злоупотреблял, теша свое и без того раздутое самолюбие.

Дэвид, конечно, был не робкого десятка, но и ему судьбу испытывать не хотелось. — Черт. И пусть генералу только «куропатка» не понравится. — Дэвид быстро вытянул руку и взял бутылку. Уже направляясь к генералу, он дернулся. — Стакан забыл.

— Эванс… — повторно протянул раскрасневшийся к этому времени Фингльтон.

— Иду-иду, господин генерал! — поспешил его успокоить лейтенант. — Вот.

Звякнув друг о друга, на резной прикроватный столик перед генералом опустились стакан и литровая бутылка The Famous Grouse. Емкость была наполовину пуста.

— Эванс… А у тебя, лейтенант, хороший вкус. — Честер Фингльтон втянул воздух. Нет, емкость надежно закрыта. — Эванс…

— Сейчас-сейчас, — догадался Дэвид и бросился к бутылке, хватая ее обеими руками. С первого раза крышка не поддалась, со второго тоже.

— Эванс… — заерзал от нетерпения Честер Фингльтон.

Выглядело это довольно отвратительно: наливающийся краснотой стокилограммовый с двойным подбородком и волосатой грудью… свин.

Парень увеличил частоту своих попыток открыть бутылку и даже прихватил с одного из стульев махровое полотенце.

И крышка, скрипнув, поддалась.

— Пошла, — вслух обрадовался пропотевший Дэвид.

— Молодец… — скривил губы Фингльтон. Ожидание и «тупость» адъютанта его уже доконали.

Только сделав глоток и почувствовав купаж дорогого напитка на языке, генерал решил подобреть. Но все равно ему что-то мешает.

— Эванс, принеси тапочки с другой стороны кровати. Моим ногам холодно.

— Из,.. Есть. — Дэвид едва не сказанул чего не следует.

Для лучшего выпускника курса College of Policing в Ковентри подобные поручения — унизительны.

Но тем не менее, запихнув свою честь и гордость поглубже внутрь, он прошел за махровыми тапочками генерала.

— Вот, сэр.

— Хорошоо.

— Рад за вас, сэр.

— Эванс… Ладно, что там у тебя.

В полутьме читать не лучший вариант, но раз начальник не соблаговолил пройтись в рабочий кабинет и потребовал — придется потерпеть. Дэвид покопался в черной папке, которую подобрал с пола.

— Итак первое, кхм, приглашение от «… сообщества честных контрабандистов…», второе от нового губернатора, сэр.

— Давай первое, второй перебьется пока.

— Но он Вас завтра видеть желает.

— Зачем?

— «Рабочее совещание перед официальной церемонией вступления в должность губернатора Британского Гонконга сэра Александра много имен Грэнтэма», господин генерал.

— Кхэм, — Фингльтон покатал виски в стакане. — Это что, завтра мне ехать не в министерство, а в губернаторство?

— Как скажете.

— Ладно, удовлетворю свое любопытство.

— Подробности нужны, сэр?

— Есть что-нибудь важное?..

— Н-нет...

— Вот. Что там мои поставщики хотят?

— Эмм, сэр. Это не совсем они, сэр.

— Эванс… Не пори чушь.

— Господин генерал, на этот раз инициатор сам «объединенный совет триады». — Дэвид прищурился. — Тут говорится: «…через ваших и наших партнеров приглашаем почетного сэра генерала Честера Фингльтона…

— Почетного?

— Тут так написано, сэр.

— Вот и напиши им в ответ правильное титулование. И скажи, что я, так уж и быть, прочту то, что они нарешают. А если они удовлетворят мои, кхм, запросы, я рассмотрю их нижайшие просьбы.

— Господин генерал… — забеспокоился Дэвид. Такого письма от Честера Фингльтона, написанного рукой адъютанта, триада не простит обоим. Дэвида так вообще…

— Ладно,.. напиши им, как обычно это делаешь. Но если мне или им это не понравится, то пеняй на себя.

— Спасибо, сэр! — вполне искренне поблагодарил начальника лейтенант и зашелестел бумагами.

— Все? — причмокнув губами, спросил довольный Фингльтон, которому польстила перемена в поведении подчиненного.

Он знает, как стращать «тупых» подчиненных.

— Да, господин генерал. Разрешите идти? — произнес Дэвид. И тут же уточнил. — Я встречу Вас утром.

— Маршируй отсюда. Сюй Чжимэй!

Адъютант легко поклонился и почти строевым шагом направился к двери, надеясь хотя бы одним глазком еще раз окинуть прелести главной управляющей. А впереди его ждет ночь с дешевым виски и двумя щекотливыми посланиями, тексты которых должны быть готовы к утру.

Только алкоголь и дорогие проститутки спасают от усталости от жизни (выгорания на работе — но пока такой термин не существует). Дэвид конечно слышал про тайные методики китайских даосов, но все никак не сподобился заставить хотя бы одного монаха провести нужные ритуалы и раскрыть секреты.

— Иду! — женский голос прозвучал с лестницы, и Дэвид пошире распахнул глаза.

К черту в пасть даосов, — подумал он через минуту, и ускорил шаг, направляясь к черной машине.

Уже в салоне «опеля» Дэвид при свете фонарика в очередной раз пробежался глазами по посланию.

— Нет, не показалось: «инквизиторы», «гуркхи» и «уничтожение верхушки клана контрабандистов на вилле людоедами». Трогай, Каяань.

Совсем дикари озверели, — сделал вывод Дэвид, снял фуражку и, подложив папку под рыжеволосый висок, задремал на заднем сиденье петляющего по серпантину автомобиля.

***

К моему счастью, до вечера воскресенья меня никто не беспокоил.

Нет, по мелочи дела были. По просьбе матери навестил «болящего», а на вид тупо хандрящего братца, с парой контейнеров домашней готовки матери и Ли Ю.

На вопрос почему так долго не проходит его сотряс, Питер промямлил малоубедительное «медсестре виднее». В то, что обладательнице прекрасной фигуры и жене капитана дальнего плавания видно многое, я не сомневался, но вот жалеет она моего братца. А тот…

Напоследок я ему для мотивации намекнул о том, что Фиби, по-моему, с большей вероятностью сможет отбить его подругу у банды Ху Мена, нежели сам Питер.

Особой реакции я не дождался, но думаю камень сомнений закинул, а там и Фиби подговорю, чтобы она благодаря паре хитростей победила братца.

Хм, конечно, он может совсем захандрить, но раз Питер объект спецоперации «Братец Драко», буду его тогда мотивировать палочным методом (либо гонять и принуждать физическими наказаниями, либо дам «закинуть палку» и обещаю повторения банкета).

Ммм, в дверях медпункта столкнулся с той, которой бы и я «закинул».

Пошловато.

Если говорить деликатно, от красивой сестры милосердия прямо так и «шибает» сексуальностью и историями о «не зря проведенном времени «на курорте»: в военном госпитале в обществе леди и дам в белых халатах».

Вид она имела скучающий, так что ни к чему не обязывающий диалог все же состоялся, и парой фраз мы перекинулись. По-моему, слова о том, что «вино бывает полезным в любом возрасте» упали на благодатную почву — она посмотрела на меня другими глазами. И уходил я не просто парнем или братом пациентов, она обратилась по имени, назвав меня «Ли Сяолуном».

Эх-маа, было близко. Но нет. Не случилось. «Жуань Фэнгэн»…

Измена Феечке? Да если и будет, считать проявлением «супружеской неверности с Ван Фей» добрый мимолетный на пару раз секс с красивой женщиной, до тех пор пока мы официально не «встречаемся» не стоит. Это моя здоровая реакция и интерес. Такая же, как и романтические чувства по отношению к подруге и партнерше по танцам.

Да и вообще, нет пока слова «встречаться» в Китае. Я в том смысле, что в значении «заводить отношения или проводить время с возлюбленной» оно до поры до времени не употреблялось. Особенности исторической эпохи — приходится мириться.

А ведь потом это все появилось. Эх, Синьхуа…

Ладно, сейчас я поеду к Ван Фей.

— Поехали, Ежик! — Я поморщился: слишком громко и нервно приказал. — Поехали, Ежик, извини.

— А разве что-то было? — невозмутимо откликнулся парень.

— Ну, раз так, — я развел руками и улыбнулся в зеркало заднего вида.

Улыбнувшись мне в ответ, Ежик тронул педаль газа. «Жук» плавно тронулся с места.

Через полчаса на ближайшей к дому остановке нас встречала нарядная девушка в чуть укороченном бирюзовом ченсаме с красиво собранной в два рожка со спицами прической, на ногах у нее были белые туфельки на шпильках, а в руке она держала веер с небольшим кошельком-косметичкой на веревочке. Чудо на грешной земле!

И к ней смеет лезть это чудовище!

— Ежик.

— Вижу!

— Быстрее.

Как только машина достаточно замедлила ход, я открыл дверь и почти выкатился наружу.

К Фей сейчас откровенно приставал довольно высокий, под метр семьдесят пять ростом, китайский джентльмен из заводских.

За моей спиной хлопнула дверь машины. Ежик пошел следом в качестве поддержки.

Но Чудо тоже оказалась не лыком шита и с помощью веера довольно успешно держала незваного поклонника на безопасной дистанции — между ними около метра.

— Кхм, мистер, Вы зачем к моей подруге пристаете? — поинтересовался я, подходя ближе.

Пусть темно, но этот товарищ мог разглядеть мой белый смокинг с черным галстуком, прическу и услышать стук каблуков по проезжей части, а потом и по тротуару.

— Ну? — я постарался встать чуть выше. Эх, все равно психология явно на стороне противника. Нет, я в себе уверен. Но и он, и главное, Фей, глядя на нашу с ним разницу в габаритах, сейчас могут сделать вывод, что я легкая жертва.

— Слушай, парень, я... — Шаги Ежика послышались совсем близко. Феечка и вдруг замолкнувший ухажер в обе пары глаз посмотрели в его сторону. Причем в них прослеживалась какая-то смесь страха и удивления.

— Ну? Какого? — Мне тоже стало интересно, чем они так впечатлились. Однако я совсем не планировал терять бдительность.

Сделав пару быстрых приставных шагов в сторону, я ушел с линии возможной атаки и встал вполоборота.

Ежик. Я едва не захохотал. Несмотря на то, что Феечка по-прежнему была в опасности, мне было от чего смеяться.

Отломанный ручник запасливый парень оказывается не выкинул, и теперь предстал перед обидчиком моей подруги и Феечкой в самом живописном виде. Мало того, что он бил им себя по ладони, так еще и лицом изображал жутко смешные гримасы — «страшные». Кошмар!

— Ежик, [непереводимое идиоматическое выражение].

На меня посмотрели все действующие лица.

— Я говорю, Фей, иди сюда, — я решил, что одной восхищенной фразы для «короля разборок» Ежика достаточно.

Покосившись сначала на приставальщика, потом на счастливо скалящегося во все двадцать девять Ежика, девушка робкими шажками двинулась к моей вытянутой руке.

Я, затаив дыхание, следил за ней и мужиком. В любой момент я был готов броситься бить этого товарища. Пусть только попробует ее остановить!

— Ты как? — спросил я, приобнимая ее.

— Хорошо, в смысле, неплохо. Ты пришел в нужный момент. А это…

— Ммм, это наш водитель, откликается на Дикобраз.

— А почему «ежик»?

— К слову пришлось. Давай я тебя быстро до машины провожу, а потом на пять минут отойду?

— Сяолун… — произнесла Фей и посмотрела мне в глаза.

Да, в ее понимании, несмотря на романическую составляющую, два парня среднего роста даже с железной дубинкой в руках вполне себе по силам одному парню с завода.

Хм. Нет, его отпустить гулять без разговора я не могу. Мало ли, Фей ему настолько в душу запала, что он ее потом подкараулит.

— Фей, как тебе сказать, — я бросил быстрый взгляд в сторону парней. — Дикобраз знает кунг-фу, в руках у него почти меч. Я занимаюсь кунг-фу у мастера Вин-чун. И самое главное, я не собираюсь драться с этим мужиком.

— Ммм… Но…

Не нашлась что сказать Ван Фей и грустно вздохнула.

— Я тебя понял. Сейчас мы пойдем, — я нежно подхватил ее за локоть и легко подтолкнул к машине, нашему средству передвижения на этот вечер.

Уже сидя в машине, Ван Фей рукой остановила дверцу и посмотрела на меня своими черными глазами:

— Сяолун.

— Мы быстро.

Я глазами попросил не мешать и дать закрыть дверь. Вздохнув, она подчинилась. Но через мгновение приникла лицом к стеклу.

Я вздохнул и направился к стоящим в десятке метров у остановки парням, на всякий случай расстегивая пару пуговиц на манжетах. Пиджак достаточно свободная одежда, а рубашка наоборот, натянувшись, может в ответственный момент сыграть на стороне противника.

— Поговорим? — Вместе с вопросом я оказался в полутора метрах от противника. Идеальная для меня дистанция атаки или защиты.

Молодой мужчина лет тридцати смерил меня усталым взглядом, потом покосился на напряженного Ежика и наконец, вздохнув, кивнул:

— Давайте.

Между нами повисла пауза. Честно говоря, я не рассчитывал на такой ответ и уже готовился угрожать полицией и родственными связями, чтобы отвадить его от Ван Фей. Но раз на это пошло:

— Хорошо, — споро заговорил я. — Мой друг совсем не такой умалишенный, каким хочет казаться. Дикобраз, не хмыкай, не смущай мистера… Ладно, как хотите… Мистер, Вам предпочтительно договориться с нами без драки? — Он кивнул. — Отлично, нам тоже. Но и оставить девушку под возможным преследованием от Вас я не могу. Или Вы о ней благоразумно забудете и не станете искать общения?

— Докатился, подросток мне ставит условия…

— Дикобраз.

Шлеп! Особо сильно впечатав старый ручник себе в ладонь, Ежик сделал два шага вперед. Я повел плечами и шеей.

Самый кончик моего носа сильно зачесался.

— Стойте.

Заводской парень поднял руки и отступил назад.

Ладно. Я молча показал Ежику понятный всем жест «спокойно, ждем».

— Если я скажу вам, что эта… она меня больше не интересует, будет достаточно?

— Если Вы скажете это, пообещаете не искать с ней встречи и близко не подходить. Тогда да, нас это устроит и мы разойдемся миром, — согласился я.

— Хорошо. Я обещаю, что к… Как ее хоть зовут? — искренне смутился мужчина.

— Ти Гвенсао, — вспомнилась мне фамилия актрисы из популярной в Гонконге постановки.

— Ти Гвенсао… — покатал он на языке. — Ладно, я обещаю, что не буду искать с Ти Гвенсао встречи, а если ее где-нибудь увижу вновь, то не подойду близко. Все?

— Да, помните о своем обещании, — кивнул я.

— Хорошо… — скривился тот. Но без злобы.

Пойдет.

— Дикобраз, пошли, — сказал я и быстрым шагом направился к машине.

— Окей.

Сделав пару шагов спиной вперед, Ежик развернулся на сто восемьдесят градусов и вскоре поравнялся со мной.

— Обратил внимание, что у него выглядывало из кармана?

— Неет, — разочаровано протянул парень.

— Эх, зато вел себя как разбойник из уличной банды. А за идею с ручником прощаю. Но пока я с Фей буду на постановке, передай японцу, что к моей возможной девушке приставал работник швейной фабрики Коулуна. Вероятно, из обслуживающего персонала. Пусть действует, как знает. Запомнил?

— ШФК, технарь из обслуги. Может действовать как видит… Да.

— Хорошо. Я пошел к ней.

Хлопнув Ежика по плечу, я направился в обход машины. Парень тоже поспешил занять водительское место и припрятать под сидение дубинку.

Я разместился рядом с девушкой и захлопнул дверцу. Почти сразу же Дикобраз нажал на педаль газа. Молодец, сориентировался что мы отстаем от графика.

— Расскажешь? — поинтересовалась Фей.

— Да, — кивнул я. — Он осознал и больше не будет.

— Точно?

— Да.

— И о драке за меня ты с ним не договаривался?

— Фей, мы же не в эпоху рыцарей и самураев…

— Хм.

— Именно, — я легонько толкнул ее плечо своим. — Но если бы сегодня…

— Ладно, не продолжай. А мы успеваем? С такой задержкой?

Я посмотрел на часы.

— Фифти-фифти (пятьдесят-на-пятьдесят), — ответил я, и мы замолчали.

***

Театр «Яу Ма Тей» (или «Театр Яумати» — Поле масляного кунжута), крупнейший театр в Британском Гонконге, был расположен на пересечении Ватерлоо-роуд и Мелиоративной улицы в Яу Ма Тей.

Благодаря Ежику наша пара только успела, и даже оказалась в числе будущих зрителей, которые столпились перед зданием, в котором проходят постановки гонконгской труппы кантонской оперы.

— Прошу, — я по-джентльменски помог выбраться своей спутнице из машины.

— Спасибо и тебе, Дикобразик, — покивала Ван Фей.

— Эм, подъедешь к девяти? — Я не стал озвучивать правильный временный позывной, чтобы не смущать чуть изменившую его произношение Феечку.

— Ага, давайте, Сяолун. Подруга Сяолуна.

— Ван Фей, — подсказала девушка.

Но подставивший меня Ежик уже тронулся с места. И ее фраза прозвучала впустую. Она повернулась ко мне:

— Твой близкий друг не знает моего имени?

— Хм, вообще знает. Пойдем? — Я не хотел в начале свидание зацикливаться на такой мелочи.

— Пойдем, — согласилась Фей. Есть в ней что-то из дворянского воспитания.

Театры — какая романтическая история обходится без них?

Однако я искренне считаю, что кантонская опера — это нечто особенное, не путайте с пекинской.

«Яу Ма Тэй» заведение в классическом европейском стиле: нас встретил привычный для театров этого типа гардероб, женщины-конферансье, одетые в светлые рубашки и синие юбки иностранного стиля, большой главный зал и посетители «разной степени одетости» (в том смысле, что в Британском Гонконге нет понятия об общепринятых правилах внешнего вида при посещении театра: встречаются как нарядные пары в костюмах и платьях европейского кроя, так и много представителей моих соотечественников, одежда которых разнится от выходного костюма и традиционного платья до почти повседневной, если не сказать, рабочей одежды). Но так как в зале существует разделение мест для обеспеченных и не обеспеченных, особых конфликтов и столкновений интересов не чувствуется. Все в рамках приличий.

Сам жанр кантонской оперы, да именно «жанр», — это культурное явление Китая сродни Лебединому озеру и Щелкунчику(балету) в Российской Империи прошлого-будущего, кхм, сейчас Союзе Советских Социалистических Республик под управлением… по последней известной мне информации… наверное, в должности Председателя Совета Министров СССР сейчас Маленков Георгий Максимилианович 1902 года рождения… Я покатал всплывшую информацию на языке. А и пусть — мне сейчас ближе другая культура.

Само представление в жанре кантонской оперы, возникшем в XIII веке на стыке народного фольклора и европейской моды, являет собой театральную музыкальную постановку, в которой большое внимание уделяется минимальным жестам и движениям актеров, грим же практически фиксирует мимику, а маска ее тем более скрывает.

Диалоги тоже есть и звучат они по традиции только на кантонском диалекте и в форме, приближенной к стихотворной. Для неподготовленного зрителя было бы сложно разобраться, но я проникся легендой о «Жертвоприношении принцессы Фа Дайнёй (принцессы-цветка)».

Если кратко, Юцзянь, последний император династии Мин, назначил день женитьбы своей дочери. В это время армия маньчжуров захватила столицу. Император вынужден был совершить самоубийство.

Новопровозглашенный первый император маньчжурской династии Цин в качестве милости разрешил провести назначенную свадьбу. Супруги, в память о погибшем императоре и свергнутой династии, выпивают яд, подмешанный в свадебное вино. Супруги клянутся друг другу в верности и выпивают отравленное вино: дважды, момент очень растянут…

— Для меня это азиатская версия «Ромео и Джульетты» Уильяма Шекспира, — сказал я, когда мы вместе с Фей ждали нашей очереди в гардеробе.

— Ты читал?

— Да, — поднял бровь я.

— Ты точно переходишь в восьмой? — спросила Ван Фей.

— По аттестату за седьмой. Да.

— Ммм, а я в выпускном… Извини, а как так получилось, что ты Шекспира читал? — Она внимательно посмотрела мне в глаза.

Пытается поймать меня на лжи?

— Английский — язык международного общения. В оригинале продавалось немного книг, вот повесть, которая «печальней всех на свете» меня и заинтересовала, — ответил я и с интересом посмотрел в ее глаза.

Сощурив свои глазки, Фей несколько мгновений искала на моем лице хотя бы одно свидетельство обмана.

— Так, значит. Мне тоже понравилась эта история. На кого сегодня вы могли походить с Дикобразиком (Хаочжю) у Шекспир-р-а, если история с тем страшным мужиком завершилась хорошо? — Все-таки решила меня проверить.

Что же, расстраивать красивых девушек не в моих правилах. Постараюсь сделать вывод, которой ей понравится.

— О, Джульета, твой «страшный кузен Тибальт», что приставал под Луною, вынужден ретироваться при виде Ромео и его верного друга Меркуцио с тяжелой шпагою в руках. Я верно излагаю?

— Да, но с Р-рь-ромео пока подождем, — показала язычок Фей. И протянула номерок гардеробщице.

— Хм, — улыбнулся я, пока она не видит. Прости отец поэзии, но юным девушкам нынче нравятся модерн-версии классики. Еще у одной есть проблемы с буквой Эр. — Возьмите и мой номерок тоже.

(По сюжету поэмы: Меркуцио — родственник Принца Веронского, с юных лет друг Ромео. Он горяч и вспыльчив, впрочем, «как и все в Вероне», самовлюбленный, желчный и язвительный молодой повеса. Был убит Тибальтом — кузеном Джульетты, в спровоцированной Тибальтом потасовке. Тибальт ранил его из-под руки Ромео, когда последний, в свою очередь, старался избежать кровопролития).

Ежик ждал нас там, где я с ним рассчитывал встретиться. В ожидании нас подъехавший раньше парень весело выстукивал какую-ту заводную мелодию, барабаня ладонями по рулю машины, и в такт ей качался на сиденьи.

Я это понял, но вот менее внимательная Фей…

— Что происходит, Сяолун? Почему машина так качается?

— Хех, всего лишь наш друг Меркуцио развлекается, — усмехнулся я. — Пойдем подкрадемся?

Фей кивнула и озорно улыбнулась:

— Я первая.

— Учти он в зеркала всегда смотрит.

— Тогда… — смутилась девушка.

— Давай ты с правой стороны, а я с левой — мне будет сложнее, — предложил я, обходя ее по дуге.

— Идет!

Как воришки мы вдвоем с ней, пригибаясь, перебежками направились к «качающейся на пневме» машине, которая стояла на краю слабоосвещенной парковки.

За нашим представлением наблюдало множество зевак. Ежика ждет звездный час. Ради этого я закрою глаза на нарушения правил, вроде «не привлекать лишний раз внимание» и «поменьше ребячиться».

В ресторане наша пара откровенно мешала другим посетителям, но ради того, чтобы красивая девушка почаще смеялась, они закрывали на это глаза.

— А как он дернулся!!! Я раз за ручку! Внутрь и хвать его за плече сзади. «Привет, Меркуцио»! Как он подпрыгнул! А потом с испугу за руку схватил, и только потом ты подоспел…

— Да, ты первая…

— Ха! То-то! — улыбнулась счастливая Фей, подхватывая с подноса острую креветку в кляре и отправляя ее в ротик. Захрустела.

Нет, не буду я ей говорить, что Ежик сдуру попытался сломать руку, схватившую его за плечо. Ох и вспотел я тогда!

— О чем задумался, Сяолун? Кушай, сам же позвал меня в ресторан.

— Я не для этого же… Но ты права, остынет, — я подхватил шпажку с минишашлычком.

«Небо — лучшая музыка и блюда со всей Азии» — не соврали хозяева и газетчики.

— Не могу дождаться концерта от… Хиир-р-раги Саюрь-р-и, — поделилась мыслями Фей, заглянув в буклет. — Тут написано, что она известная исполнительница песен из Токио. Это экзотика в Гонконге, ну ты понимаешь почему…

— Да, — я промокнул горящие от острой приправы губы. От азиатской генетики оказывается есть хороший бонус: плюс пятнадцать процентов к переносимости кислых и сильно перченых блюд. Наверное, в той жизни я бы и близко такое удовольствие не получил. А тут…

— Вот-вот. Но с другой стороны, какое отношение история может иметь к искусству? Вокалисты же просто поют, почему бы не пускать японских к нам? Может быть, станет символом примирения и приезд Саюи. — Я поднял брови. Фей смерила меня обреченным взглядом. — Саюрь-ррр-и. Так понятно?

— Вполне, — не стал испытывать судьбу я.

В ответ Феечка покивала и продолжила:

— Так вот. Если ее выступление мне понравится, я, после того как стану известной, буду ратовать за открытие культурного обмена. А что ты обо всем этом думаешь?

Ммм, девочка, поднимать вечные вопросы во время свидания. Такого от юной певицы и партнерши по танцам я никак не мог ожидать.

Я поудобнее уселся на стуле и рассеянным взглядом окинул окружающее пространство и посетителей.

Мне дед как-то правильно сказал: либо держи язык за зубами, либо говори без лишних ушей и проверенным людям. Нет, сейчас явно не тот момент.

Однако ответить что-то нужно. И главное, сделать это так, чтобы не рассориться раньше времени.

— Хорошо, сейчас отвечу, — кивнул я. И потянувшись, взял из ведерка со льдом стеклянную бутылочку кока-колы. Налил себе в стакан. — Будешь?

— Хм, давай, — Фей аккуратно допила свой сок и подставила стакан.

Его я тоже наполнил, и подумав, поставил пустую бутылочку на пол. Выпрямился. Медленно выпил кока-колу. Вздохнул:

— Кхм, искусство и война, — медленно произнес я, тем самым буквально на миг, но выпав из образа подростка.

Спохватившись, сразу накатил поверх слой из юношеской непосредственности, продолжив более бодро:

— Взрослых и людей, которым безразлично искусство и запомнились ужасы войны или смерти близких, в разы больше ценителей красивой музыки. В первую очередь, недопуск японских артистов — это дань уважения памяти погибших, и пока среди них жив и здравствует хоть один фашист, этого делать не стоит.

— Фашисты… — протянула Фей. — Но вокалисты! Хотя ты же объяснил, ладно, согласна, у самой семья троюродной тети пропала…

— Фей…

— Нет, все в порядке. Как шашлычок? Я попробую?

— Да, конечно. Держи.

До самого начала концерта японской певицы Хиираги Саюри мы на пару уничтожили множество вкусностей, обсудили несколько школьных новостей, молодежные тусовки и под конец нам подали десерт. Такая китайская романтика.

Мы доедали вкуснейший пломбир из вазочек, когда на сцену пригласили японку:

— Дорогие посетители «Неба»! Представляем вашему вниманию выступление коулунского музыкального коллектива «Десять инструментов» (Ши дзенюэйцзы) и прекрасной Хиираги Саюри, гостьи из-за моря.

Это они правильно не стали о ее японском происхождении прямым текстом упоминать — подумал я, присоединяясь к жидким аплодисментами недоверчивых и привередливых слушателей.

После объявления ведущего на небольшую хорошо освещенную в красных тонах сцену по трехступенчатой лесенке, расположенной сбоку, гордо взошла красивая гейша. Единственное, что отличило ее от представительниц этой профессии, — минимальный грим.

За ней на сцену тенью проскользнул моложавый паренек в сером мужском кимоно с золотистой нашивкой в районе сердца. Внешне между ним и женщиной — а «гейше» на вид я бы дал около тридцати пяти лет, — прослеживалось какое-то сходство. Родственники?

Возможно.

Кстати, у обоих на ремнях висели колоритные сямисэны (трехструнный щипковый музыкальный инструмент — «гитара» с безладовым (точки или линии, на которые ориентируются при нажатии на струны) грифом и небольшим корпусом, общей длиной около 100 см). В руках же они держали медиаторы, которые представляли собой нечто особенное: этакие скребки для спины — нечто среднее между ручной тяпкой и простым строительным скребком бордового цвета с белой тканевой ручкой. Поразительное решение.

— Аригато! (здравствуйте!) «Джонкáра оннá бúши»! — поклонилась залу Саюри и сдержано улыбнулась.

— «Женская песня, рожденная сямисэном»! — объявил на китайском ведущий.

Женщина кивнула своему помощнику и небольшому оркестру.

Я тихо повернул стул и занял удобное положение, приготовившись слушать.

В зале повисла тишина. В ней внезапно зазвучавший проигрыш на издающем частые низкотональные тренькающие звуки сямисэна от помощника певицы моментально вызвал восхищенные возгласы в зале и редкие аплодисменты. Но они не смутили музыкантов.

Через полминуты сама Хиираги Саюри ударила по струнам, вызвав у сидящей рядом со мной Ван Фей вздох восхищения.

После она запела. И я порадовался тому, что знаю японский и могу восхищаться не только красотой звучания как окружающие, но и искусством поэзии Родины Самураев близ горы Фудзи:

“Снежинки поднимаются с земли,

Они поднимаются в воздух,

И, цепляясь за край моей красной юбки,

Путешествуют с этой женщиной с толстошеим сямисэном.

Звук такой страстный, но недовольный, такой буйный, но вспыльчивый:

Все это для этого человека, которого я не могу отпустить.

По этому звуку, звуку моего бренчания, мне нужно, чтобы ты понял меня.

Конфликт, который у меня в душе, отвлекает

Мое бренчание отрывисто,

потому что мой разум в беспорядке

Не прощайся, я не позволю тебе сказать эти слова

Слабость этой женщины в том,

Что она так глубоко влюбилась в тебя.

Мужское сердце летучее, чем ветер

Скрытый за луной, он остается вне досягаемости

От этого звука, звука моего бренчания, я хочу, чтобы ты понял меня.

Я хочу, чтобы звук моего сямисэна заставил тебя плакать!

Цвет неба стал серым,

Весна так далеко от меня,

Если я ударю тебе по толстой шее, с силой, что может даже «сломать» струну…

Я ненавижу тебя, я люблю тебя, ты делаешь мне больно, ты такой жестокий.

Стихи этой женщины так запутали ей пальцы,

От этого звука, звука моего бренчания, мне нужно, чтобы ты понял меня.”

(бонус от автора* https://youtu.be/7YFA1xAwFVk — Jonkara Onna Bishi — Yoko Nagayama)

Последний удар медиатора в миниатюрной руке по струнам. Тишина.

И тут же она взрывается аплодисментами благодарной публики. Особенно усердствовал дальний стол в углу зала, за которым расположились китайские офицеры какого-то армейского подразделения из Гонконга, судя по нашивкам: они захлопали, выкрикивая тосты, но быстро успокоились.

Обошлось без замечаний. Хм, пока, потому что уж очень мне не нравится их состояние. Как бы до меня и посетителей не докатились его отголоски: пьяное стадо с табельными в кобурах — это…

— «Койнó бакансŷ»! — объявила Хиираги Саюри, окончательно успокаивая слушателей. За офицерским столом продолжили тихо переговариваться. Может и обойдется.

Я улыбнулся счастливой Ван Фей, она в ответ с улыбкой кивнула на сцену. Понял.

— «Каникулы любви!» — счастливо прокричал ведущий. Зал отозвался одобрительным гудением.

Музыканты заиграли. И певица практически сразу присоединила к мелодии свой красивый голос:

“Прижимаясь загорелыми щеками,

Мы прошептали обещание —

Это тайна между нами двоими.

Вздох срывается с моих губ,

Ах, к любовной радости!

Розовый день,

Когда я впервые увидела тебя,

Каникулы любви.

Твоего поцелуя достаточно,

Чтобы заставить меня вздыхать.

Сердце девичье

Грезит о сладкой любви

На сверкающем зóлотом

Горячем песке.

Давай ласкаться обнаженными телами!

Словно русалки

Прижимаясь загорелыми щеками,

Мы прошептали обещание —

Это тайна между нами двоими.

Вздох срывается с моих губ,

Ах, к любовной радости!

Розовый день,

Когда я впервые увидела тебя,

Каникулы любви!”

(бонус от автора* https://youtu.be/hkjUR0N-zZA — Каникулы любви — The Peanut’s)

Проходящий мимо старый официант подмигнул мне, показывая взглядом на Ван Фей. И тут же едва не выронил поднос.

Я состроил максимально отмороженное лицо и провел по горлу. Мне не нужны такие масляные взгляды в сторону моей девочки. Кхм, девушки. Но все-таки психологический возраст у нас разный.

— Сяолун? — спросила Фей.

Она, значит, видела, как дернулся официант, но не поняла: почему.

— Плохо ему стало, наверное, — грустно покивал я.

— Бедненький.

— Угу-угу.

— «Нагасакú караначó»! — пропела японка.

— «Бабочка из Нагасаки»! — воскликнул ведущий.

Мы повернулись к сцене:

“Нагасаки, провинция Хизун, портовый город.

Сумерки в резиденции иностранца.

Я не знаю, почему я одинокая кукла с фурисодэ?

(Украшенный зонт любви) кружится.

Бабочка, бабочка!

Когда цветет вишня,

Говорят, лодки возвращаются —

Романтика цветов.

Нагасаки — портовый город

Ветер с юга, город мечты.

Над холмом четкий крест,

Стоя на цыпочках, я вижу далекое море.

Я до сих пор не вижу трех смыслов.

Бабочка, бабочка!

Цветы распускаются и открываются,

До встречи с любимым —

Романтика цветов.

Нагасаки — город мечты.

Колокола звенят в городе любви,

В широкой резиденции есть только одна вещь.

Ты сувенир, американская кукла,

Тоска голубых глаз…

Бабочка, бабочка!

Мои длинные ресницы опущены,

Сегодня я мечтаю только о тебе.

Романтика цветов — Нагасаки, город любви!..”

(бонус от автора* https://youtu.be/aKZdq8MXMMQ — Buterfly of Nagasaki — Watanabe Hamako)

Музыка затихла под спокойные аплодисменты. Певица и музыканты начали о чем-то переговариваться, давая слушателям время на поговорить и перекусить. Чем мы и воспользовались.

— Нагáсс-ски, — протянула Фей.

— Нагасáки, — поправил я.

Она тут же наклонила голову и посмотрела на меня как на диковинную зверушку.

— Да у тебя музыкальный слух?!

Не выдержав и благовоспитанно прикрыв рот, я засмеялся:

— Ха-ха-ха, вот что есть, а голоса нет. Не-е-ет, даже не смотри — петь не буду. География!

— География? — переспросила Фей.

— География — у меня с ней очень хорошо, в учебнике видел — произношение слова и знаю.

Развел руками я.

— Ммм, м-молодец!

— Тебе со стороны виднее. Не спорь. Фей, тебе и правда виднее.

— Если это шутка — она неудачная.

— Что ты? Какие могут быть о тебе шутки… — с усмешкой произнес я.

Фей «поплохело»: сначала она надулась, потом ее щечки покраснели:

— Хи-хи, ха-ха-ах-аха! — звонко засмеялась она. — Ты бы видел свое лицо. Ты прямо почти закричал. Что с ней?! Врача?!

Глаза полностью потерявшей свою наигранную напыщенность Ван Фей светились лучистыми искоркам смеха.

Приколистка доморощенная. А я ничего не поверил — но подыграл сначала.

Зато теперь отомщу.

— Ммм, — передразнил ее любимым междометием и покачал головой, пародируя.

— Хи-хи, — не сразу поняла она. Но потом замолкла, зло сверля меня глазами. — Ты?!

С сцены в этот же момент прозвучало:

— «Шина но йóру»! — восклицательно объявила счастливая японская певица.

— «О эти фарфоровые ночи»! — объявил ведущий.

Фей отвлеклась. Зазвучал проигрыш.

— Чего я?

— Пфф, а прям вообще ничего. — на секунду откинулась Феечка на спинку стула. Потом посмотрела на сцену и махнула рукой. — Ладно. Живи пока. Я буду музыку слушать, но по-тооом..

Она угрожающе побарабанила пальчиками по столу.

— Боюсь-боюсь, — произнес я, подняв руки.

— Тс-сс, — весело погрозила мне пальчиком Фей.

Я знал, что она быстро отойдет. Повернувшись, прислушался к словам песни.

Красиво пела Хиираги Саюри — она буквально обволакивал застывших посетителей ресторана, погружая их в мечты:

“О, эти фарфоровые ночи,

Под луной и мерцающие звезды,

Как сон, такие нежные и сладкие любовники,

Любящие любоваться повсюду,

Огни гавани сверкают в такт моему тоскующему сердцу,

Это любовь, это свет, поднебесье,

Китайское небо против Луны,

Мягко играющие песни жалобных мелодий,

Мечтательные ночи в Китае,

Мечтательные ночи в Китае,

Листья играют в вечернем бризе,

Нежная китайская горничная идет туда,

Мечтая о своей любви,

Плывущей по его воде чонконга далеко от берегов дома.

О, ревнивая любовь, больше, чем горничная в Китае,

Все еще в его сердце,

Тихо шепчущие слова искрящейся любви,

Мечтательные ночи в Китае,

Мечтательные ночи в Китае.”

(бонус от автора* https://youtu.be/qT8T3Shb8gU — Shina No Yoru (Chine night) — 1940)

***

Я, пятидесятисемилетний подполковник временного Гонконгского гарнизона Армии Великобритании Бо Дунь (Воинская защита), уже больше двадцати лет отдавший службе, не мог поверить. Какого черта вокруг меня все радуются и получают удовольствие от песни, которую я слышал от японских офицеров, которые позже издевались над моими пленными боевыми братьями?

Пошатнувшись на стуле, Бо Дунь продрал пьяные глаза и посмотрел на сцену: на кроваво-красном фоне пританцовывала бордовая, цвета старой крови, фигурка демонической гейши. Подполковник пальцем попытался выдавить пелену из глаза. Получилось: теперь на сцене песню тянула женщина, похожая на тех офицерских проституток.

Да как она смеет? Праведному гневу подполковника не было предела.

— Какого эта шлюха делает на нашей сцене?!

***

Я уже думал, что концерт пройдет без эксцессов, когда услышал какой-то очень эмоциональный возглас с того самого стола с офицерами. Но одно слово я слышал четко.

— Офицеры, давайте ее изгоним?!

— Господин подполковник!

— Дунь, дружище! Тише.

— Он прав!

— Ты чего!

— Это прикааззз!

Я повернул голову к сцене. Музыканты начали испуганно переглядываться. Японский парень в сером кимоно побледнел, но направился к певице.

— Из-ви-ни-те, я не хо-те-ла, — по слогам произнесла в микрофон Хиираги Саюри.

— Черт! Ван Фей. Ван Фей, пошли отсюда, — дернул я за локоть девушку.

— Ч-чего?

— Пошли-пошли, — поторопил ее я.

Но опоздал.

Хайя! С воинственным криком один из военных запустил в японку бутылкой.

Бах! Не долетев пары метров до девушки, бутылка ударилась о край сцены и разлетелась на острые осколки.

Лицо и одежда Саюри стали еще более красными — от брызг. Но попробуй это объясни посетительницам.

— Ааааа! Убили! — раздался визг на весь зал.

Люди массово начали вскакивать со стульев.

— В атаку на японскую шваль! За мной! — проорал распалившийся пьяный офицер, еще больше подогревая ситуацию.

Черт бы их побрал.

— Фей, пошла под стол.

— Чего?

Я аккуратно прихватил ее за затылок и наклонил:

— Того! Прячься! — приказал я.

Однако она начала сопротивляться.

— Твою мать! — проорал я. И толкнул ее под стол, заметив что алкаш во главе спорящих между собой офицеров вытащил черный пистолет.

— Ааа! — взвизгнула Фей.

Нахер!

Бах! Бдум!

***

В звенящей после выстрела тишине подполковник Бо Дунь выронил трофейный Steyr Hahn (модели M1912 M.12) на пол и схватился за вспыхнувшую болью половину лица. Его ладони окрасились кровью.

Неожиданно его ударили по ногам. А более трезвые сослуживцы завели руки полковника за спину.

Это залет, после которого его гарантировано выпрут со службы.

***

Мы втроем стояли на улице рядом с парадным выходом «Неба».

Статный полковник Тан По в белом кителе подъехал через полчаса после выстрела (отверстие осталось в краю сцены). Он быстро все разрулил с администрацией «Неба» и двумя нарядами прибывшими на вызов полицейских машин. Связанного подполковника Бо Дуня вместе с парой крепких солдат отправили на машине в отель — отсыпаться. Японцам и музыкантам офицеры скинулись на двойной гонорар.

Полковник Тан затянулся сигаретой и расслаблено прикрыл глаза, выдыхая облако ароматного дыма:

— Старик совсем съехал с катушек. Это даже хорошо, что так закончилось, — под нос себе сказал По, поднимая взгляд на нас. — Сяолун, мне Лейхо все рассказал. Спасибо, что так разобрался с бутылкой. Если бы не ты… Многие могли пострадать.

Я внимательно посмотрел в лицо элегантного полковника. Ему-то от нас чего нужно? Я думал, подробности...

Ван Фей с моим пиджаком на плечах мышкой стояла за моей спиной. Метрах в ста дальше по дороге маячил Ежик на «жуке».

— Да, к чему это я. В общем претензий от нас и него не будет. Более того, за мной к тебе и девушке должок.

— Хорошо. Все? — зевнув, спросил я. Да, немного невежливо, но зато прозрачный намек на усталого подростка и его подругу.

— Ох, уже поздно. Да, конечно. У вас есть на чем добраться, я могу на своей «Олимпии» подбросить? — затушив сигарету о стену, засобирался Тан По.

Не нравится он мне.

— Спасибо, конечно, но вон там в машине нас ждет друг. Мы сами доберемся.

— Нет так нет… — протянул полковник, закладывая руки за спину.

Не очень понятно: все, беседа закончена, или он еще что-то хочет сказать и сделать.

— Мы пойдем? — уточнил я.

— Д-даа…

Он отстраненно покивал.

— Пойдем, Фей?

— Пошли, Сяолун.

Вместе с подругой мы направились к машине. Не нравится мне этот полковник.

И это колючий внимательный взгляд, который я ощутил в спину. И смог расслабиться только после того как Ежик тронул машину с места, освещая фарами по-прежнему стоящего у выхода полковника Тан По.

Фей? Она молчала всю дорогу до своего дома, пялясь в окно. Я не мешал.

Перед тем, как зайти в подъезд Феечка все же «отошла»:

— Сяолун, — тихо произнесла она.

— Да.

— Знаешь… Ты такой хороший…

Фей сделала шаг вперед.

Я сделал полшага.

— Я… — Неожиданно она резко положила ладошку на мою грудь. — Ооо. Большая. Ой, в общем ты хороший. Пока.

Легонько похлопав меня по груди, Феечка развернулась к подъезду и почти побежала домой.

Хм.

Ван Фей кокетливо приоткрыла дверь в слабоосвещенное помещение и вновь посмотрела на меня.

Хм.

Стрельнула глазками и заскочила внутрь, громко хлопнув дверью.

Хм, ну для первого свидания с китайской девушкой в этом времени неплохо. И на большее я совсем не рассчитывал. Ни капельки. Явара в кармане мешается, неприятно.

— Куда Сюр? — спросил Ежик, смотря на меня вполоборота.

— В Ангар, — кивнул я. — На трудотерапию…

Над Британским Гонконгом стала появляться полная Луна. Наша машина помчалась по улицам Коулуна.

__________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 15

15

Спортивный зал Ангáра, а точнее его настил, у меня получился неплохим: несмотря на то, что до меня китайские производители не обладали нужными знаниями об изготовлении прорезиненных матов-квадратов для настила в залах боевых искусств, через полгода я смог «выбить» у них удобоваримый вариант с достаточной экологичностью и минимальным запахом резины. Редчайшее сочетание для середины ХХ века, но и я, как можно знать, не просто мимо проходящий юноша.

Как раз в Ангаре, в его главном зале, во вторник вечером я с большим удовольствием проводил спарринг с младшим из братьев Хен, Культуристом. Это — очень «веселое» из-за разницы в антропометрии, но необходимое для меня и него мероприятие.

Оба мы носили синие дзюдоги[1]. Спортивной экипировки могло бы и не быть, но спасибо японцу и стране Аматэрасу. Иимура-сан предложил вариант с покраской привычных белых в другой цвет — при таком подходе не должны поймать на пропаганде японского. Необходимая для изготовления ткань попала в наши руки благодаря небольшому судну с контрабандным грузом ткани прямо из Японии, которое, наверное по благословению богини, заглянуло в порт Гонконга и привлекло внимание нашего отряда. Дальнейшее производство «экипы» было рутинным делом — гонконгская швейную отрасль процветает (мы без труда вышли на небольшую подпольную мастерскую и сделали заказ, который в скором времени получили).

Скрип. Я чувствую себя так, будто борюсь с подобием терминатора. Коротко стриженный тренированный Нэ, или здоровенная, по сравнению с нынешним мной, почти лысая каланча в синем дзюдоги превосходил меня по всем параметрам. Разве что я побыстрее и поопытнее.

По этой… хех… причине мне приходилось вертеться вокруг Культуриста, пытаясь не упасть и сорвать захват с руки и шиворота. И ладно бы мне нужно было только освободиться, так нет же: Нэ пробует на мне все варианты подсечек, подножек и угрожает бросками. И рано или поздно...

Я попался. Словив удачную подсечку от противника, я скрипнул пальцами ног по покрытию и взлетел в воздух. Быстро преодолев состоянии невесомости, мое тело боком и плечом с силой встретились с настилом.

Хорошо так, на грани со звездочками. По договоренности, работы «на земле» сегодня не будет. Да и какой смысл бороться, если один тяжелее другого почти в два раза?

— Черт! — от досады я хлопнул рукой по татами. Вспотел я за тренировку и спарринг довольно сильно. Казалось бы, мелочь, но в один момент мой глаз сильно защипало — капля пота попала. И я немного потерял концентрацию.

Как результат — после резкой идеальной подсечки под переднюю ногу Культурист отправил меня полетать до едва отпружинившего татами. Я страховался рукой, но все равно болезненно. Зараза.

Понятно, что Нэ не со зла, — я знаю. В азарте боя молчаливый боец банально не успел или забыл меня подстраховать.

Я посмотрел на Культуриста — нда, на нем Мать Природа отыгралась за всех субтильных китайцев. Радует, что и мне отсыпала немного.

— Прости, Сюр, — протянул мне руку «терминатор». Эх, проигрывать я все же не люблю. Однако это жизнь, бывает.

Я кивнул и схватившись, поднялся на ноги.

— Бывает, дай минутку, оботрусь.

Вместо слов в этот раз он просто кивнул и улыбнулся.

Я, скорым пружинящим шагом направляясь в раздевалку.

Забежав в раздевалку, я быстро достал из именного шкафчика махровое полотенце и принялся вытирать пот с лица.

Интересная складывается для меня задача: победить превосходящего по всем параметрам соперника без использования летальных или болевых приемов, и к тому же, минимум на вазари (половину высшей оценки «чистая победа») он меня уже кинул. Если я еще раз равноценное пропущу, по неофициальным правилам спарринга это будет мой проигрыш.

А проигрывать… Мне… не хочется от слова совсем.

Ладно, я еще повоюю. Глянув в зеркало, еще раз вытер с лица пару капель, поправил спортивное кимоно и, аккуратно сложив полотенце на лавку (зачем его потом лишний раз гладить?), быстрым шагом пошел обратно.

В зале я застал нашего интроверта за прослушиванием птичек. Да, именно так. Часть верхнего ряда окон нашего, не побоюсь этого слова, здоровенного Ангáра выходит на пару отдельно растущих китайских красных сосен. Ранним утром или как сейчас, ближе к закату, семейство азиатских дроздов начинает активно переговариваться между собой.

Поэт, невольник чести,.. — я аж хмыкнул. Оказывается не только мне и Иимуре-сану лирическое не чуждо. Добро пожаловать в клуб, Хен Нэ!

Хм, моего приближения Культурист похоже не замечает. Я специально пошумел ногами и спросил:

— Продолжим?

Рослый Нэ едва заметно вздрогнул и повернулся ко мне.

Кивок.

— Ну что же, поехали, — сказал я, стряхивая рукава и чуть сутулясь. В голове родился план, и мне не терпелось претворить идею в жизнь.

Покажу все, что смогу.

В это раз я очень не хочу попасться на одновременный захват ворота и рукава от Нэ, поэтому подхожу очень медленно.

Под ступнями ощущается рифленая поверхность резинового покрытия. Слышатся птичье щебетание и учащенное дыхание подступающего противника.

Расставив руки чуть в стороны и согнув их в локтях, он тоже идет мне навстречу. Ох-охо, грабли — почти как у меня в прошлой жизни… были.

Медленно сблизившись, мы начинаем бороться: я отбиваюсь от его попыток ухватить мой ворот и стараюсь обмануть ложными движениями, Нэ со спокойствием панды и гибкостью хобота слона прощупывает меня, вдобавок, мы вдвоем неспешно кружим по татами.

На второй минуте «ленивой схватки» темп резко подскакивает.

Несмотря на мою осторожность и принимаемые меры, Нэ прихватывает меня за рукав, но и я, исхитрившись, неприятно скручиваю его руку. А теперь!..

Резко дергаюсь с подшагом вправо — обманка! И она сработала! Повелся Нэ!

Дернув рукавом, я срываю захват. И тут же укрепляю свой, не заметив, как Нэ хватает меня левой за отворот. Адреналин резко подскакивает. Неет, я уже начал свое заключительное движение.

Терминатору не помогает то, что он соображает отпрыгать на одной ноге в сторону, не допуская полноценного броска через бедро. Но есть же тай-отоши (передняя подножка через голень[2])!

Потянув через себя успевшего отпрыгнуть в сторону Нэ, я поставил свою голень перед его опорной ногой и резко крутанулся вокруг своей оси.

Хк! Идеально! От моего рывка и скрутки Культурист по инерции взметнулся вверх и, пролетев по дуге, грохнулся на обе лопатки.

Я от напряжения аж скрипнул зубами, — тяжелый, попробуй подстрахуй. Но я таки замедлил падение.

— Фуух.

— Иппон.

— А? — не понял я.

— Иппон, — сухо повторил Нэ и пошевелил руками, намекая, что мне хорошо бы с него слезть.

— А, да, сейчас, — подтянув под себя согнутую ногу, я тут же ее распрямил и перетек в стойку. Расправил дзюдоги и, малость подрагивая от от адреналинового состояния, выполнил поклон. — Осс!

Быстро поиграв мышцами спины, Нэ тоже поднялся на ноги и встал, оказываясь прямо напротив меня на расстоянии пяти шагов.

— Осс! — произнес он и поклонился.

В самом деле все, закончилась схватка. Я улыбнулся.

— Хороший бой. Я предлагаю на сегодня закончить и пойти попить чай. Потом уже по домам. Ты как, Культурист?

— Идем, — произнес он и замер в ожидании.

Хм, я не требую соблюдения субординации в «нерабочее» время, но раз Нэ так захотел — пусть. Пожав плечами, я первым пошагал к выходу.

Он последовал за мной.

В коридоре я почувствовал себя неуютно.

Какого? На ходу я скосил глаза и аккуратно бросил короткий взгляд через плечо за спину.

Да нет, реально идет следом и ничего на замышляет. Черт, эта привычка…

Уже давно я замечаю, что подсознательно жду, как тихо приближающийся или наоборот, держащий постоянную дистанцию человек вот-вот перерастет в реальную угрозу. И как только засекаю близкое к такому поведение, интуитивно начинаю готовиться к худшему. Брр, неприятно.

Но год — не срок, когда-нибудь подсознательно привыкну к тому, что так крадется именно Нэ, «свой человек».

Пока… Пока придется потерпеть.

Мы сидели на удобных стульях и заканчивали допивать остатки черного чая, когда в моем кабинете колыхнулся воздух. Кто-то открыл и закрыл дверь в коридоре. К нам?

Оказалось, да — через полминуты входная дверь в кабинет открылась. И в дверях возник седобородый старикан.

Мы с Культуристом переглянулись. Видишь его — да? Знаешь его — нет?

Я перевел взгляд на тихонько стоящего в дверях дедка.

Кхм, я не ошибаюсь… Борода, глаза, телосложение. Ну да: рост Иимуре-сану, как и всегда, удалось изменить хуже. По крайней мере, это был первый признак, по которому я его вычислил.

Сделал это один из братьев Хен или нет, не знаю, лучше перестраховаться.

— Нэ, знакомься, это наш Паук в образе, — сказал я и, промочив горло чаем из пиалы, вопросительно посмотрел на японца.

— Чхе Тсуемен, пожилой земледелец из Гуанчжоу. Здравствуйте, Сюр и Культурист, — не разочаровал меня старичок. Нацепив на лицо ухмылочку, аля «тебя, Брюс, я не провел, но похоже другого на все сто».

В этот раз на Иимуре был надет великоватый, серый от времени «костюм Мао». На голове — парик, да такой удачный, что седые космы, свисающие на лицо, выглядели родными.

Образ китайца-старичка Чхе Тсуемена дополняли накладной живот, грим, поношенные бянь се («чешки») черного цвета и перекидная сумка через плечо.

Паук сказал, что он «пожилой земледелец» из Гуанчжоу (Кантона), но при этом выглядит лет на семьдесят-восемьдесят, — нерабочий возраст для китайцев.

Но и не «пенсионный». Ведь блага пенсий дошли пока не до всех районов коммунистического Китая. Это произойдет го-ра-а-здо позже.

— Иимура-сан, признавайтесь, зачем пришли. И может быть, присоединитесь — сладкий черный.

Улыбаясь, я погладил чайник с заваркой и показал на сахарницу на столе.

Японец едва заметно скривился, прекрасно представляя вкус. Я улыбнулся.

Полтора года назад он предложил мне самому приготовить чай. Я приготовил свой любимый и даже положил в чашку три кусочка рафинада. Иммура тогда то ли устал, то ли еще что-то, но не проследил за заваркой и подачей чая, как велят традиции ниндзя. В результате, какое же эстетическое удовольствие наблюдать, как осквернивший свои уста китайской отравой японский воин, стараясь действовать степенно, экстренно готовит себе правильный напиток, чтобы быстрее смыть ужасные ощущения.

— Нет, Сюр-сан.

У, как коротко, а сколько смыслов. Хекнув, я кивнул и подхватил фарфоровую пиалу руками. Кружки тут предпочитают не использовать. Не по фен-шую, — говорят. Связь с небом нарушает, — говорят.

До этого тихо сидевший напротив меня Нэ пошевелился и начал едва заметно отодвигать свой стул назад.

— О нет, Нэ-сан. Разговор Вас тоже касается, — покачал головой Паук.

Моментально став серьезным, даже желваками заиграл, Нэ вернулся на место, и подальше отодвинув от себя пиалу, всем видом показал, что боец готов и будет слушать очень внимательно.

Иимура-сан сделал вид, что не заметил подобного проявления армейской вышколенности. Но я засек момент, когда доля одобрения действий Культуриста все же промелькнула в его мимике. Едва-едва…

Прихватив свободный стул из угла комнаты, загримированный японец неспешно подошел к Т-образному директорскому столу.

Вздохнув, он неспешно перекрутил заплечную сумку на грудь, расшнуровал, покопался и вытащил на свет потрепанный бамбуковый тубус.

Сняв с него колпачок, Иимура под нашими взглядами неспешно извлек несколько рулончиков стандартной бумаги этого времени кофейного цвета. Вообще, в бытовой ситуации «делать все неспешно» — одна из ипостасей японца. Это так, к слову.

Пробежавшись пальцами по боковинкам свернутых листков, Паук вытащил один из стандартных бланков высшего из официальных уровней допуска, принятых в Лунг.Триппа.Беккен. Есть еще последний неофициальный — о нем знают только двое: Иимура и я, под него попадает тайна о личности Ши Кагэ и еще пара моментов.

Наклонившись, Паук аккуратно положил на стол и пододвинул в сторону Нэ листок:

— Культурист-сан, будьте добры, возьмите ручку со стола нашего директора и поставьте свою подпись, указав дату в конце бланка. Это необходимо для дальнейшего разговора и повышения вашей осведомленности. О требованиях и последствиях нарушения режима обмена информацией под грифом «совершенно секретно» Вам известно, — закончив говорить, Иимура выпрямил спину. Как бы намекнул — я уверен, что ты, Нэ, сделаешь правильный выбор.

Младший из братьев Хен думал недолго. Кто бы не говорил, а большинство наших бойцов вполне себе не чужды карьерному росту и желанию иметь больше осведомленности о деле построения «честного Гонконга».

— Вот, — он протянул подписанный листок Иимуре.

— Угу, — взял его японец и на пару секунд завис, изучая. — Хорошо. Подождите немного.

Он принялся сноровисто скручивать рулончики вместе. Один, второй, третий, четвертый… восьмой... Иимура вставил их друг в друга и, ловко перетянув бечевкой, отправил в тубус, который тут же убрал в сумку. Педант…

— Итак, Сюр, начну с тебя.

Ну, послушаем. Я одобрительно наклонил голову, предлагая начать.

— По моей информации имя «Ли Сяолун» вновь активно зазвучало в губернаторстве.

— Чего? — не поверил я. И добавил: — Вот это заявочка!

— Именно, но причина для тебя более чем приятная. — Мои брови дернулись вверх, но я взял себя в руки и в этот раз не стал прерывать японца. — Ни у кого точного понимания нет, но история спасенной тобой Ха Хуиан неким образом дошла до высших кругов Лондона. Кто-то посчитал нужным поддержать молодого героя и избавить Гонконг с его курортами от «глупых домыслов» о разгуле преступности.

Для этого в колонию на корабле прибыла специальная группа журналистов, чтобы подготовить лучшие материалы для размещения официальной версии в СМИ. Также губернатору поручено принять героя и вручить ему поощрительную грамоту от Ее Величества, а Палата Лордов обещает оплатить твое обучение в любом университете Великобритании.

Хм, вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Нет, королеве сейчас всего двадцать семь и она не тянет на старушку. Однако это никак не умаляет того, что новость очень интересная. Мдэмс, как снег на голову.

— Тогда…

— А, ты про интерес британской разведки? Да, все указывает на то, что он был вызван желанием собрать более подробную информацию о никому неизвестном китайском юноше Ли Сяолуне. Так сказать, познакомиться поближе, чтобы не запятнать репутацию, поощрив не того или недостойного юнца.

— А? — Мне невольно вспомнилось, что я довольно жестко и грамотно вырубил их агента.

— Похоже об этом они предпочли умолчать, — догадался Иимура. — И ограничились характеристикой из школы, докладом о родителях и семействе магнатов в дальних родственниках. Проблем ждать не приходится.

— А зачем тогда это Нэ знать? — Я глазами показал на сидящего истуканом Культуриста.

— Ах это, Сюр-сан. Дело в том, что в последнее время началось нездоровое шевеление в рядах триады: они ищут «гуркхов», «старика с золотыми зубами», «колонну конкурентов» и «тайное общество инквизиторов». А ты знаешь, что по одной длинной паутинке можно определить центр сети и поймать на живца паука. Вот помню...

— Ста-а-арик-сан, — назидательно протянул я.

Иимура-сан сделал вид, что ему совсем не хотелось завести хотя бы одну из множества его философских поучительных историй. Ну актер, — мысленно усмехнулся я.

А он продолжил:

— Хорошо. Так вот. Есть небольшая вероятность, что связи главарей триады достаточно широки, чтобы вычислить некоего юношу. — Паук проницательно стрельнул в меня глазами. — А после начать разбираться с выросшей у них под боком организацией. Я понимаю, что ты никогда ничего не расскажешь противнику, но и предметы говорят. В триаде хватает специалистов самого разного профиля. Поэтому нам нужен Нэ-сан. — Культурист на грани слышимости скрипнул стулом. После этого Паук переменился в лице. — Да, именно ты. Привыкай. В нашем деле «честного Гонконга» нужно быть готовым начать действовать в любой момент.

Впрочем, ты понял, — японец моментально закончил идеологический экспромт и вновь стал спокойным, — а я отвлекся. Продолжу то, о чем говорил. Сюр, твой возраст и далеко идущие планы не позволят во многих случаях тебе действовать максимально эффективно. Убийство при самообороне на публике — сразу пятно на репутации и множество проблем по организации последующей жизни. Но я придумал вариант.

Японец скосил глаза.

Я перевел взгляд на Нэ. Поднял бровь. К чему Иимура-сан ведет? Телохранитель мне пока по статусу неположен и будет привлекать слишком много внимания, вдобавок порождая слухи о возможных покровителях.

— Да, это Нэ, но не в образе эскорта, как ты мог подумать.

— И как иначе? — Я в упор не понимаю, что Иимура задумал.

— Старший уличный брат! — огорошил меня Паук.

— Кто?!

— Ты же знаешь.

— Знаю, но ты сравни меня и его. Да как это богатырь-Темуджин может вдруг оказаться уличным товарищем у меня, сына своих родителей и родственника самого Роберта Хотхуна? Вопросов же будет… — Я сбавил тон, откидываясь на стул, и отпил успевший остыть чай. Невкусно... — Ну? Поясняй, я понимаю, что в логике тебе не откажешь. Но, старик-сан, пока для меня твое предложение притянуто за уши. Очень и очень, не в обиду тебе, Нэ. Каким образом двадцатипятилетний здоровый лоб из автомобильной мастерской может быть принят моей семьей? Да они сразу скажут, что чернорабочим, бандитам или триадовцам не место на пороге дома семьи Ли.

— Сюр…

— Уже тысячу лет. Не обижайся, старик-сан, но по-моему, сегодня ты очень неубедителен. Пока, во всяком случае.

Иимура поднял ладонь и покачал ей.

— Хорошо. Сейчас расскажу подробнее. Утром по дороге на работу Ли Сяолун с его хорошим велосипедом вызвал интерес у крепких уличных обормотов. И вот они решили отобрать транспорт, а также «напинать» красиво одетому юноше, чтобы после покопаться в его карманах. Или может сразу прирезать и сбросить в залив? Продолжать?

Хм, такой вариант я не рассматривал. За спасение жизни в Китае принято отдавать жизнь, то есть равноценную услугу, которой может выступать обеспечение спасителя до конца жизни и свободный проход на территорию дома.

— Нет. Потом появляется наш здоровяк-добряк... — Может сработать. А нюансы, вроде его нахождения в начале рабочего дня на другом конце города? Постоянное нахождение рядом со мной? Через месяц школа. Его якобы работа?

— Если все пойдет как надо, твои родители поселят бывшего детдомовца в одну из свободных комнат на этаже, в школе… уборщик или охранник. А танцы…

Иимура перевел на меня чуть-чуть виноватый взгляд.

— Я значит должен согласовать?.. Эх… Ладно, если все получится с твоими планами — займусь. Но не раньше. Еще что-то?

— Эх... Да, — погрустнел Иимура-сан.

И Нэ, кажется, тоже в курсе: он отвел взгляд. Хм, а я не знаю. В своей собственной организации я информирован о проблемах меньше рядового бойца!

— Старик-сан… — с усталостью в голосе произнес я.

— Нужно было все проверить.

Хм, вариант. Но все равно...

— Теперь-то мне и основателю будет предоставлена п-ó-л-ная информация?

— Да. Она касается пропавшего без вести Лимбы Рабахадура или Кукри, — согласился, ошеломив меня формулировкой Иимура.

— Чего? Как он? Какого… Когда он успел пропасть? — против воли произнес я, выпрямляясь на стуле.

Вот это новость. А если он где-нибудь попадется? Знает он об ЛТБ прилично. Твою же мать. И я себе жил, ни о чем таком не подозревая.

Я зло посмотрел на Паука.

Поведя плечами в ответ, он принялся максимально отстраненно и сжато докладывать:

— Мы считаем, что около недели назад на пути в Индию или двух недель — во время тайфуна. За день до этого он говорил о том, что хочет посетить Родину. Губач принял положительное решение. Вечером тридцатого Кукри покинул расположение, несмотря на наступающий вечер и тайфун на горизонте. Уточняю, Рабахадур сказал, что договорился с моряками и, несмотря на непогоду, соглашение в силе; обещался Хейсу отправить весточку уже с Родины. Но она, как ты понимаешь, так и не пришла к расчетному времени. Тогда Губач, понимая всю серьезность ситуации, проинформировал меня, а дальше по процедуре: опросы членов группы, розыски возможных мест нахождения, проверки. Еще делали мы это после тайфуна — сам понимаешь.

— Понимаю. В итоге? — согласился я.

— А ничего. К сожалению, не удалось установить ни судно, ни очевидцев, которые могли бы рассказать, куда отправился Кукри. Ничего. Возможно, его уже нет на нашем свете и он сгинул в океане, — ответил японец.

Хм, неприятно. Но если не всплывет, это даже будет лучше для дальнейшей жизни.

— Понятно. Нэ, что коллектив об этом думает?

— … Боевого брата терять в безвестности — нехорошо. В любом случае, мы сохраним память о нем в наших сердцах. Когда пройдет срок, увековечим?

Хм, Кукри, на мой взгляд, был фанатик. И все же на момент пропажи он оставался членом группы «Эс» ЛТБ. Я кивнул.

— Обязательно. Если он раньше, чем через пятьдесят лет не объявится, — постарался я обнадежить Культуриста. Моральное состояние бойцов надо беречь.

— Да, — кивнул он и посмотрел на пиалу с холодным чаем.

— Старик-сан, у тебя все?

— В целом — да. Раз я пока тут, то добавлю. Кокон согласовал все с представителями клана Курочки. К завтрашнему дню у тебя будет полный расклад.

— Хех, хорошо. Тогда следующим вечером и навещу Орлицу. И надо Хейсу сказать, чтобы прикрытие готовил, завезем документы вместе с заложницей. А потом торжественный ужин организуем. У клана Фа-Курочки в родовом особняке, — улыбнулся я.

***

В день, когда я запоздало вернулся домой с эпичной свиданки с Ван Фей, меня застукала только Ли Ю, которая задержалась на кухне и открывала мне дверь. И это был лучший вариант. Моя дорогая бабушка только принюхалась и фыркнула, разом показав, что юноша — дурак, если пытается скрыть свои похождения переодеванием. Вообще я в курсе, но принимать душ не захотел и запах яблочного парфюма, которым весь вечер в театре и ресторане «облучала» меня подруга сохранился.

Родителям меня Ли Ю сдавать не стала, зато намекнула про женские болезни. Я, не будь дураком и смущенным юношей, заверил ее, что со всем пониманием подхожу к этому вопросу и секса пока не было. Успокоил или нет — не знаю: она сделала вид, что поверила. Это Ли Ю — она может сыграть.

После того вечера мимо меня проследовали три рутинных дня с привычном графиком, совмещающим продолжительное время работы в «офисе» и тренировки до или после: сделал пару пробежек, заглянул в тренажерку к Ма Дею и посетил занятия танцами. Конечно, информация о пропаже Кукри меня огорчила, — не люблю неизвестность, — нельзя просчитать, значит, нельзя сколько-нибудь грамотно среагировать.

Перед тем как отправиться к Фа Иинг, решил написать письмо другой девушке, — Ха Хуиан. Визит к которой я задолжал. Иначе плохо получится, я ведь обещался заглянуть за благодарностью, а рискую случайно встретиться только на каком-нибудь приеме в честь награждения, что невежливо и может читаться двояко: либо оскорбление, либо раздолбайство.

Ни того, ни другого я не захотел. Потому написал короткое письмо.

Изгаляться с текстом, которого я не стал:

Колун

Британский Гонконг

17/01/1954

Дорогая Ха Хуиан.

Уважаемые родители Ха Хуиан.

Вам пишет тринадцатилетний Ли Сяолун, сын Грейс Ли и Ли Хойчена, внучатый племянник Роберта Хотхуна, а также гражданин США по праву рождения в городе Сан-Франциско (по свидетельству о рождении — Bruce Lee).

Поскольку шумиха и противоречивые слухи в Гонконге по поводу моего участия в спасении вашей дочери успокоились, я считаю, что могу выполнить обещание, данное вашей дочери. О нем, при желании, она сообщит самостоятельно.

О своем решении вы можете сообщить по адресу, который я указал.

С уважением и наилучшими пожеланиями,

Ли Сяолун, 小龙[3]

Подписался, можно и отправлять.

Запечатав конверт, я отправился на улицу и на велосипеде довольно быстро доехал до тусовки местных шпанят, — в большинстве своем беспризорных детей рыбаков, уходящих далеко в море.

Идти на почту? Зачем, если есть возможность помочь ребятишкам? К тому же, узнаваемость среди местных дорогого стоит, подрастут — будут детям рассказывать, каким был в юности знаменитый Брюс Ли.

Мое приближение заметили быстро, поэтому скоро меня окружили несколько десятков любопытных ребятишек, которые были одеты кто во что горазд. Единственное, было видно, что вся одежда досталась им от выросших старших братьев, сестер или детей друзей родителей. Среди небогатого населения Китая не принято разбрасываться даже старыми вещами.

— Нихао ма (Привет, как вы), кошаки? — поздоровался я.

— Ши-ши! — зашипели и оскалились в ответ пацанята. Девочки из задних рядов лишь потупили глазки.

Весело-о-о.

— Здравствуй, Сяолун, мы шиисы — властелины и защитники улиц Гонконга!

От толпы оборванцев, родители которых даже не планируют отдавать детей учиться, отделился самый старший — метр с кепкой, пацаненок в потертых серых штанишках и желтоватой, когда-то бывшей белой, майке-«алкашке». Учитывая, что ребят много, а раз в месяц старшим исполняется лет по десять-одиннадцать (рабочий возраст, после которого отцы берут их в море), запоминать имена я даже не пытался. И его имени тоже не знал.

«Чердак» — он единственный, все туда тащить даже с моей фотографической памятью будет глупостью.

— Понятно-понятно, а ты, стало быть, теперь главный? — покивал я.

— Ага, уже десять дней как состоялся Совет, где Гома Шейха выбрал меня Тси Хуэйе себе на смену, — сказал он, выпячивая грудь колесом.

— Поздравляю, заслуженно. Я к вам по делу. Руки чистые?

Фыркнув, парень показал белые на фоне загорелого тела ладони.

— Молодец, держишь марку! Не то что пацаны из Северного района. Давай руку, пожму, — эмоционально «обрадовался» я.

От оказанной чести мальчонка надулся от гордости, всем свои видом показывая остальным приспешникам, что он «пацан высшей пробы», раз здоровается за руку со старшим.

Я потряс его мальчишескую ладошку. И?

А он возьми и не отпусти. Да ладно?

Максимально растянув свои пальцы, парень смог их кончиками с силой стиснуть мою ладонь. И сейчас налившийся краснотой, стараясь не шипеть от усилий, пытался продемонстрировать, какой он крепыш.

Выждав, я поинтересовался:

— Хорош-хорош, силен! Тебе не надоело?

— Эх, могуч ты, брат Сяолун! — кивнул мальчишка, отпуская мою руку, и начал разминать свои пальцы хватательными движениями. — Вот папка возьмет меня на джонку рыбу ловить, я там отъемся и натренируюсь. А потом тебя найду и покажу, что стал сильнее! Ты «ток подожжи»!

— Молодец, так держать. Только лучше старшим помогай, а не ищи меня. А сейчас на вот конверт — отнесешь и опустишь в ящик около почтамта. Как сделаешь, можешь с ребятами потратить вот это.

За конвертом я протянул мальчонке пять гонконгских долларов в монетах.

Мальчишка принял их как настоящее сокровище.

— Спасибо, брат Сяолун. Понял, сделаем все как ты сказал.

— Давайте, — я потрепал его по голове. — Беги парень, а то серьезный дядя не получит письмо и будет искать виноватых.

— Пацанва! Защитникам порта дано ответственное поручение. К почтамту за мно-ой!

Запихнув монетки в единственный карман, малец воздел освободившуюся руку вверх и помчался в сторону центральных улиц.

— Босс!

— Старший брат!

— Подожди нас!

Вереща как тысяча чертей, следом за ним припустили остальные пацанята и даже некоторые девочки.

Дверца расположенного неподалеку домика распахнулась и оттуда высунулся черноволосый узкоглазый мальчонка лет семи в одних натянутых до пупа парусиновых бриджах серого цвета.

Почти сразу же он заметил, что хвост верещащей толпы заворачивает на углу улицы. Перевел взгляд на меня. Присмотрелся. Затем сложил два и два и, заорав во всю глотку:

— Эээ, пацаныыыы! — сорвался с места. Ха-хах, на бегу выяснилось, что у него великоватые штанишки не подпоясаны, а потому они спадают, вынуждая мальчонку подпрыгивать и возвращать их на место на каждом третьем шаге. — Па-ца-ны — прыг-скок. — Ээээ!

Хех, смешно, но меня дела не ждут. Пора крутить педали до родного дома.

По приезде в который выяснилось, что пока я был на работе, дом семьи Ли отпраздновал возвращение моего болящего братца — вернулся из школьного стационара к обеду, сразу же угодив в руки Ли Ю.

Когда именно Питер открыл мне дверь, я на секунду подумал, что хорошо бы брата вернуть на больничную койку. Во-первых, слишком он довольный, во-вторых, я еще хотя бы пару раз его медсестру навестил. Может чего и получилось бы у меня с красавицей Жуань Фэнгэн? Ну да ничего.

— Привет, Сяолун.

— Привет, Питер.

После крайнего разговора в школьном медкабинете при виде меня брат явно чувствует себя неуютно. Я же пока не определился как к нему подступиться, чтобы начать реализацию следующего шага спецоперации «Братец Драко». Клиент — вот он.

— Пропустишь?

— Ой, да, — посторонился Питер, впуская меня внутрь.

— Когда вернулся?

— К обеду на паланкине доехал.

— Понятно, — покивал я. Как я и думал.

Хм, вроде он никуда не торопится. Как вариант, я могу сейчас начать его вербовку для следующего шага.

— Ты занят?

— Знаешь, нет. Хотя школьные задания... — скосил глаза Питер.

— О, это проблема. Раз ты свободен, я перейду к сути, — я осмотрелся по сторонам, — есть вариант отбить твою красавицу Сюли у Ху Мена и завоевать ее расположение, — сказал я ему скороговоркой.

Питер огляделся по сторонам. Зачем? Или думает, что это пранк? Ну, то есть шутка?

— Сяолун, издеваешься, да? — отступив на шаг, произнес брат. При этом он оценивающие так наклонил голову и поднял сжатый кулак к животу.

Положение — щас втащу за твою шутеечку, Сяолунчик! Я чуть перенес вес и ответил:

— Нет, вполне серьезно. Как брат — брату.

— Точно? — не поверил он.

Я закатил глаза.

— Разве похоже, что я вру?

Хорошо, что парень не в курсе про евреев, чтобы поддеть меня одной фразой.

— И что же предложит мой спаситель? — сменив гнев на милость, хмыкнул Питер.

— Я думал, что ты стал более умным после вправления мозгов, — произнес я, и задев его плечом, пошел в сторону комнаты.

Мысленно же я отсчитывал: — пять, четыре, три, два...

— Стой, Сяолун, прости, — поспешил за мной Питер. Я повернулся. — Прости. Если ты серьезно. Я-яя...

— Да, я серьезно, — прикрыл я глаза.

Питер захлопнул рот и замер, выжидательно сверля меня глазами.

В конце коридора около гостиной маячила головка Ли Ян.

— Не здесь, Питер. Приходи, когда я руки помою и переоденусь в домашнее. Аккуратно — моя комната с недавних пор на задвижке.

— А... — попытался не согласиться Питер. Я молча кивком головы показал в сторону гостиной и маленькой шпионки. — Хех, понял. Тогда через пятнадцать минут?

— Пойдет, — согласился я, быстрым шагом направившись к санузлу.

Гигиена в Азии прежде всего.

Когда я переоделся в домашние штаны и тянжун серого цвета, в комнату постучали. Гостем ожидаемо оказался Питер.

— Проходи, садись на кровать, — по-хозяйски пригласил я.

— Да, хорошо, — согласился Питер.

Приземлившись на край кровати, брат с любопытством огляделся в комнате. Уже около года я никого не пускал в свою вотчину, ограждая этим личное пространство.

— Удовлетворил любопытство — хорошо, — обратился я к Питеру. — Однако я пригласил тебя для серьезного разговора. Нет, не вопрос жизни и смерти, но тебе нужно будет определиться: хочешь — оставайся Питером Ли «упавшим с лестницы», нет — есть предложение.

— Шутишь! Конечно, я этого не хочу. Но ты говорил о Сюли.

Хм, у всех своя мотивация.

— От слов не отказываюсь. Но для начала, как у тебя с физкультурой? — перешел я к делу.

— Нормально, — протянул Питер.

— Хорошо. По ночам в кровать не ходишь и спина не болит?

— Нет! Вопросы у тебя! — собрался уходить брат.

Я придержал его в положении сидя, положив руку на лоб.

— Стой.

— Иди ты, — попробовал Питер сбросить мою руку.

Ууу! А как он хотел. Его отросшие на больничном волосы быстро запутались в моих пальцах. Сейчас он узнает интересный факт!

— Ссс-Сяолун! — не сдавался он, пытаясь достать меня уже кулаками. А то, парням больнее за волосы!

Но все же он:

— Идиот.

Дернув его на себя за волосы, я не дал себя ударить, а после заправить руку под шею нескладного растущего юноши было делом техники. И я, отпуская волосы брата, тут же это проделал.

Питер тут же попал на мою «гильотину» (его голова оказалась у меня подмышкой, а шея на моем локтевом сгибе), и я моментально закрыл замок, начиная помогать руке с зажатой шеей пережимать яремные вены. С силой сократив бицепс, я фиксировал горло брата на локтевом сгибе, а ладонью свободной правой рукой тянул свой кулак за запястье, стягивая «удавку».

Еще несколько мгновений Питер сопротивлялся довольно активно: он вынудил меня немного покружится с ним по комнате.

Надеюсь на шум никто из домашних не обратит внимание.

Постепенно брат начал явно слабеть, переставая толкаться и пытаться царапаться — естественная реакция. Он все-таки не имеет ни малейшего понятия об удушающих.

Точно, он же не знает, что нужно сдаваться — стучать в знак сдачи.

Убедившись что Питер не собирается творить глупости, я сразу перестал давить. И быстро повел его «за шею» к кровати, на которую и опустил сильно покрасневшего парня.

Кха-кхакха! Растирая горло, он закашлялся и на время забыл о том, чтобы возмущаться произошедшим. Да, на глупости пока кислорода в крови не хватает.

Отдышался он, кстати, довольно быстро:

— Сяолун, какого…

— Ничего не знаю, ты сам фигню творить начал, — не согласился я.

— Я думал, умру. — Питер вновь потер шею.

— Но-но, я не идиот. И от такого еще никто не умирал, — рассмеялся я, умалчивая о том, что таким, но более резким движением на службе в ИСБ сломал не одну шею. Однако я и не совсем солгал, от подобного удушья никто не умирает, если не передержать.

— Я был бы первым… — сморщился Питер.

— Не был бы. Хочешь научиться?

— Ну, допустим, — осторожно произнес брат.

— Отлично. Значит разговор все же состоится. Я кратко. Как видишь, владею интересным приемом: такому не научат просто так ни в одной секции кунг-фу. Но я умею. Прослеживаешь логику?

По лбу Питера пробежала морщина.

— Тайное наставничество, как в легенде об учителях? Но это же легенда, — ответил брат.

— Действительно, «тайное наставничество». Но легенда о Великих учителях… Я в это тоже не верю… Да, здесь она не при чем.

Нет уж. Врать Питеру не буду, мало ли я скажу, а потом реальная секта придет разбираться.

— Тогда? — привлек мое внимание брат, просительно заглядывая в глаза.

— Есть у меня тайный шифу. Только, тсс... Никому!

— А Ип Ман?

— Пока прикрытие, не более. Толком не учат, — почесал лоб я.

— И ты хочешь отвести меня к шифу? — качнулся вперед братец.

— Что? Нет! Ты пока не дорос. Надо сначала пройти испытания и подготовку под моим руководством. За ней тайно понаблюдает мастер, который оценит твой потенциал и усердие. И если его все устроит, подумает, брать тебя или не брать.

— То есть ты будешь меня тренировать? А гипотетический «шифу» даже не появится? — разочарованию протянул Питер. — Признаю, я поначалу тебе поверил. Эх…

— То есть я тебя не победил?

Брат смерил меня понурым взглядом.

— Значит, как минимум один аргумент я привел.

— Ну да.

— А смог бы я оттащить от тебя всех друзей Ху Мена, если бы не занимался?

— Кхм, нет.

Питер посветлел лицом.

— Доверие возвращено? Вот и хорошо. Соглашайся, брат. Я знаю место, где можно тренироваться, но не уверен, что ты сможешь выдержать, — сделал я предложение, рассчитывая на положительный ответ.

— Ладно.

— Нет, так не пойдет. Ты согласен?

— Да, — ответил он погромче.

Я вздохнул.

— Выход там.

— Сяолун?

— … — продолжил я давить на психику для большей привязки Питера к идее заниматься.

Брат положил руки на колени и опустил взгляд в пол.

— Я не уйду, — буркнул он.

— Чего-чего? — напоказ удивленно переспросил я.

— Я! Не! Уйду! — по слогам отчеканил Питер.

— По-че-му? — заискивающе наклонился я. Давай, скажи то, что я хочу услышать, Братец Драко.

— Потому что я хочу научится и буду терпеть! — скрипя зубами, произнес брат. Близко.

— И ты согласен терпеть и молчать о том, чему и где тебя учат?

— Согласен.

— И будешь слушаться более опытных?

— Да.

— Отлично! — обрадовался я, отвешивая по плечу сидящего на кровати Питера хлесткий удар ладонью. От него он покачнулся. — Вот видишь! Теперь у тебя есть мотивация.

— Да уж… — хмыкнул брат, растирая плечо.

— Давай руку, — рукопожатием окончательно закрепим соглашение: никому постороннему, слушаться опытных товарищей, в числе которых я, а на выходе — отвоевать Сюли у Ху Мена. Пит?

Я замер с протянутой рукой.

— Сяолун, — приподнялся с кровати брат и протянул руку. Она была худощавой с тонкими вытянутыми пальцами. Понятно, значит, правильно определил, что хватка слабовата, теперь точно буду из него почти чистого ударника делать.

Мы пожали руки.

— Будем тренироваться, брат, — подытожил я.

После мы обсудили еще пару моментов и разошлись.

_____________________

[1] Дзюдóги — японское название формы одежды (кимоно) для тренировок и соревнований по дзюдо. Дзюдоги состоит из трех элементов: брюк «дзубон», плотной куртки «уваги» и пояса «оби». Ткань всегда плотная, прочная — натуральный хлопок. Верхняя часть куртки и воротник сшиты так, чтобы выдерживать броски и рывки. Колени брюк также усилены. Поверх куртки завязывается пояс, дважды обернутый вокруг талии, узлом спереди. Цвет пояса зависит от ранга дзюдоиста.

[2] Тай-отóши (яп. — тай отоси) — прием в дзюдо, входящий в раздел бросков, группу бросков из стойки, класс бросков, для проведения которых в основном используются руки. Бросок за шестым номером входит во вторую группу дай никкю списка приемов дзюдо син-го кю 1920 года, разработанного Дзигоро Кано. В настоящее время входит в список 67 приемов Кодокан-дзюдо. Представляет собой собственно переднюю подножку.

[3] 小龙(Сяолŷн)— подпись Брюса на пинхуа (упрощенном китайском).

***

С Питером мы договорились, что еще пару деньков он поспит по утрам, а потом мы начнем легкие совместные пробежки и тренировки в сквере неподалеку, который я присмотрел во время единственного занятия с отцом и сестрой.

Фиби… Сегодня я ее не видел, но за две недели мы с ней пересекались семь раз. Фанатка. Ей очень интересно разбираться и повторять приемы раз за разом. Будь у братца хотя бы доля от этой девочки-электровеника — было бы проще его мотивировать, а так у одного энтузиазма и упорства на донышке, у второй — завались и даже больше.

Последнее начинает меня здорово напрягать. Я прошел через столько передряг, а из-за своего обещания попался в лапки к четырнадцатилетней китайской девочке. Эх, меня только и успокаивает, что я работаю с Фиби «в кредит». И уж я добьюсь того. Чтобы сестра. По доброй воле. И к взаимной выгоде. Его отдала, а мне не пришлось бы его списывать.

В среду после обеда в паре кварталов от дома меня подобрал Ежик на своем черном «жуке».

— Привет, Сюр, — сказал он, когда я забрался на заднее сиденье. Кожаное, к слову, — пока ни движение зеленых, ни экономия производителей не затронули этот атрибут автопрома.

— И тебе, привет, Ежик! — улыбнулся я, пожимая протянутую руку парня.

— Ах да, — он засуетился на переднем пассажирском месте. — Вот, Паук просил передать. — С этими словами Ежик протянул мне небольшой кожаный портфель.

— Да-да, спасибо, помню, он об этом упоминал, — покивал я, перемещая ценный груз к себе на колени.

— Он ждет на базе.

— Ага, трогай, пожалуйста, — помахал я рукой, открывая застежку портфеля, и с носом закопался в документы по почти вассальному соглашению о партнерстве с кланом Фа.

Через полчаса наш автомобиль докатил до базы.

За прошедшие недели ее вид несколько изменился. Если до этого мастерская работала на самых низких оборотах, выполняя главным образом роль прикрытия, то с выходом инструкции «…по действиям в связи с интересом со стороны британской разведки», она начала реально работать и искать заказы по всему Коулуну. Поэтому нашу машину встречали звуки сборки-разборки механизмов автомобилей, ругань механиков и множество людей в испачканных комбинезонах, которые перемещались по парковке и под навесами между столов с инструментами и разобранными автомобилями. Из небольшой щели опущенного стекла мне в лицо пахнуло воздухом с запахом горюче-смазочных масел, бензина и солярки.

Я поморщился.

Снижая скорость, Ежик не стал останавливаться, а проехал дальше на задний двор: официально мне тоже пока нельзя светить лицом перед случайными зеваками и клиентами. Мальчик, которого довольно часто с комфортом привозят к зданию мастерской, выглядел бы подозрительно.

— Я буду часов через пять. Но не знаю как повернется, возможно, вместе с Орлицей поеду в клан Фа. Так что будь готов соответствовать гордому образу «водителя личного ученика Основателя Лунг.Триппа.Беккен».

— Хорошо, Сюр, — посерьезнев, кивнул Ежик.

— Бывай.

Я выбрался из машины и, зажав портфель с документами под мышкой, быстро пошел в сторону приоткрытой двери заднего выхода мастерской.

Мой образ в красно-спортивном костюме уже давно примелькался личному составу, поэтому я, не боясь повторения истории с Шао Куаном, проследовал к рабочему кабинету.

Это специализированное помещение, от которого имеют ключи только трое: начальник всей штаб-квартиры Группы «ЭС» Бай Хейсу (Губач), Иимура-сан и я. Официально не используется, неофициально — все в курсе, что это личный кабинет не по годам взрослого Сюра (то есть мой).

С тем бойцом, которого я уложил в образе Шао Куана за излишнюю жестокость и порчу моей драгоценной тушки, как мне сказали, все хорошо, но пока Зубр (Йенью) пребывает на больничном в госпитале французов. Эх, неприятно, но теперь будет у меня в ЛТБ Ученый Зубр.

Да и потом с ним переговорю. Непоняток не должно быть.

Аскетичный рабочий кабинет встретил меня шелестом бумаг. В нем в поте лица трудился Иимура-сан. Начальник направления Лунг сидел на главном месте и перекладывал листочки в две одинаковые с виду папки, периодически пробегая по ним взглядом: два одинаковых пакета соглашений с кланом Фа. Как это бывает, одно останется у нас, а другое достанется партнеру. Вассальному партнеру.

— Добрый день, Иимура, — поздоровался я, прикрывая свободной рукой дверь.

— А, Брюс-сан, привет-привет. С документами ознакомился, что тебе должен был Ежик передать? — протянул он мне руку.

— Да, конечно. Ничего неожиданного и противоречивого я там не увидел. В этом вопросе ты дока, — ответил я, усаживаясь на стул напротив.

— Нет предела совершенству Брюс, но хорошо, что вопросов нет. Будешь полную версию смотреть?

— Давай. Гляну на всякий, — произнес я, задвигая портфель за край стола. К тому же закатал рукава тянжуна. — Готов.

По натуре мы с Иимурой перестраховщики, вот и японец оценил мой энтузиазм: ухмыльнулся и пододвинул одну из увесистых красных папок ко мне.

— Приступай, Эл Си.

— Окей, Том, — кивнул я, соглашаясь перейти на деловой английский.

В итоге, мы закопались в бумагах больше чем на полчаса и закончили только к приходу Хейсу — весьма колоритного крепкого мужчины с выделяющим его среди других родимым пятном на надбровной дуге и наработанными постоянной набивкой монолитными кулаками с костяными мозолями.

Если обычный боец даже после набивки имеет выделяющиеся неровности суставов в положении сжатого кулака, то Губач пошел против природы, превратив их в почти сплошное ребро жесткости или живой кастет.

Несмотря на возраст и многочисленные ранения во время карьеры в охранном агентстве[1], начальник нашего спецназа вошел в кабинет походкой молодого медведя. Только косолапость эта… ох, какая обманчивая. Из всех моих близких знакомых в этой жизни он единственный, с кем я не рискну сходится в спарринге пока не наберу массу и не закончу расти – меня-мальчишку он легко задавит, и ухищрения не помогут.

— Здравствуйте, Брюс, Иимура-сан, — поручкался с нами Губач свой лапищей. Вот ведь медведь китайский!

— И Вам здравствуйте, начальник Бай.

— День добрый, Губач.

— Я зашел сообщить вам, что если все с Орличкой пройдет хорошо, две охранных группы и бойцы поддержки готовы выдвинутся в любой момент. Только скажите.

Мы с Иимурой переглянулись.

— Говори, — кивнул я Пауку, решив высказаться после.

— Угу, — ответил он тем же. — Спасибо за доклад, Хейсу-сан. Пока мы договорились с Сюром о том, что он доведет полную информацию до Фа Иинг во время ежедневной прогулки. Понятно, что будет хорошо, если она пойдет на сотрудничество сразу. Не согласится — тогда будьте готовы распустить группы.

Во взгляде Губача промелькнула тень какого-то сомнения.

— И девочка настолько важна для переговоров, что без нее нет смысла ехать? Я не против, но хотел бы услышать пояснение. Потому что будь я старейшиной клана Фа, порешал бы все вопросы без участия молодого и бестолкового матриарха — спросил он.

Иимура хотел было ответить...

— Кхм, — привлек внимание я. — Позвольте я отвечу. Начальник Бай, я так понимаю, Вы судите о девушке по рассказам бойцов из персонала тюрьмы?

— Да. Кхм, я поменял персонал после того случая. И сейчас там более надежные ребята, которые придумывать не будут. Их жалобы вполне обоснованы в условиях отсутствия мер физического воздействия. Девчонка, пользуясь безнаказанностью, их…

— Я понял-понял, — поспешил я прекратить словесный поток обычно немногословного хозяина штаб-квартиры спецназа. — Могли бы и сказать, если эта стерва так себя ведет. Она вообще вполне себе на уме девушка. И я точно знаю, что над охраной Иинг на самом деле издевается. Уж за две с половиной недели общения поверьте, я смог разобраться в ее характере и способностях, или я — не личный ученик Ши Кагэ. Понятно?

Губач почесал щеку указательным пальцем.

— Кхм. Да. Я скажу бойцам, что их все это время дурили. Ты же…

— Да, — кивнул я. — Я предупрежу Иинг, что продолжив страдать глупостями и доводить наших ребят, она идет на риск оказаться на голодном пайке и без душа или прогулок на воздухе. Однако надеюсь, наши с вами «испытания» закончатся уже сегодня. Ок?

— Да, — кивнул Хейсу, удовлетворенный моим предложением.

Иимура-сан бросил взгляд на настенные часы.

— Так, господа. С документами мы закончили. Почему бы нам не перекусить? — предложил он.

— Можно, — глянув на свой наручный хронометр швейцарского производства, кивнул Губач.

Я, вздохнув, отказался:

— Идите без меня. У меня «ужин со свиданием» впереди. Я пока отдохну немного.

Мужики едва заметно улыбнулись и переглянулись:

— Пойдем, начальник Бай?

— Пойдем, Иимура.

Сдружились.

Дождавшись, когда за ними закроется дверь, я пересел в более мягкое кресло в углу кабинета и, подперев голову рукой, задремал.

Когда я решил прекратить чуткий сон, Иимура в очередной раз проверял бумаги за рабочим столом. Специально сильно не шумит, чтобы мой отдых не беспокоить. Респект.

— Спасибо, я уже не сплю, — кивнул я, усаживаясь прямо.

— Угу. Все равно работа с важными документами любит тишину. Я познакомился с ней, когда в бытность курсантом меня направили стажером на оборонный завод. Там…

Пока облокотившийся на спинку стула японец предавался воспоминаниям, я успел размяться и засобирался к Фа Иинг «на свидание».

— Поэтому работать стоит в тишине, Брюс-сан, — сделал вывод Паук и перевел взгляд на меня.

Я сидел на «низком старте»:

— Согласен! Иимура-сан, я пойду, пора уже.

— А, давай-давай, — кивнул он, глядя на часы.

— После переговоров заскочу. Пока она соберется,.. — махнул рукой я и пошел на выход.

Иимура вновь приступил к работе.

За две недели для психологической привязки и лояльного отношения с ее стороны я дарил Фа Иинг некоторые гигиенические принадлежности, одежду. Хотя можно ли говорить о подарках, если они перекрывают основные потребности пленницы? Хм, не уверен.

И все равно у нас выстроились очень приязненные, почти дружеские отношения. Поначалу лиса пыталась меня развести на юношескую влюбленность. В какой-то момент мне надоели эти попытки, и я ее высмеял, перечислив все моменты «обольщения». Иинг устыдилась и обиделась. Ненадолго — собеседником я был у нее единственным, а деятельная натура девушки, привыкшей управлять, требовала выхода. Теперь оказывается, от этого в мое отсутствие страдали охранники. Аминь их нервам.

Представляю, что она могла придумать для них и какими методами реализовать.

По дороге зашел в общую столовую и получил у повара контейнеры с ужином на двоих в комплекте с термосом для чая. Куда в Азии без горячего напитка... И для здоровья полезно.

В «подземелье» охранники пропустили меня без вопросов — привыкли. Как обычно, в нагрузку вручили легкие браслеты для прогулок. Для профилактики проблем со здоровьем ценной заложницы свежий воздух и естественное освещение — логичная причина на полчаса-час выпускать Орлицу на улицу. И пусть она заведомо слабее — делать это без страховки глупость.

Поэтому, позвякивая спаренными браслетами на длинных тонких цепочках, я привычным маршрутом направился в вип-камеру: мимо допросных, обычных и после поворота по лестнице.

— Привет, И! — поздоровался я, заходя внутрь. Я использую сокращение имени, но можно его перевести, что-то вроде «подруга», или «знакомая».

В прошедшие две недели Фа Иинг следила за своим внешним видом. И, что удивительно, хорошо: у нее депрессия после общения со злобным Куаном в целом сошла на нет. Меня встречала симпатичная девушка-северянка, которая была одета в светлый женский вариант тянжуна в комплекте с шелковыми штанами.

На свежем с легким румянцем личике без капли макияжа замерло сосредоточенное выражение, длинные волосы, для удобства собранные в хвостик простой веревочкой (большего, вроде спиц, краба или использованных палочек я ей не доверил) покоились между лопаток Фа Иинг.

— И тебе здравствуй, Сюр, — откликнулась девушка, сидящая перед шахматной доской. «Игра королей» и моя придумка для того, чтобы бороться со скукой, неожиданно заинтересовала северянку. Теперь не оторвать.

— Какая Орлица выигрывает? Та, что за белых или черная?

— Сам ты черный, — беззлобно отмахнулась девушка. — Пока нос к носу. — Она отодвинула доску на край стола. — Давай быстрее, юноша-пленитель, мой организм после мыслительной деятельности требует пищи.

— Подожди немного, пернатая, — отбрил ее я, принимаясь неспешно скручивать с керосинки защитное стекло.

— Далось же тебе значение моего имени, Сюр. А вот я значение твоего не знаю. И ты не говоришь. Может оно обидное? Грызун, например? Пи-пи, мне тринадцать, пи-пи, меня зовут Сюр, пи-пи, а большего тебе знать не нужно. А?! — провоцируя, она правдоподобно изобразила мышиный писк.

Я поморщился от настолько детского поведения. Она же не может знать, что именно сегодня ее отпустят? Хм, не должна.

— Знаешь-с, я тут подумал. Наверное, одну Орлицу нужно посадить на голодной паек: кормить раз в сутки и не выпускать дышать свежим воздухом, — грозно сказал я.

Иинг, бесхитростно таскавшая мелкие помидорки и кусочки огурца из контейнера с салатом, замерла. Сглотнула.

— Шутишь? — прищурилась она.

— Да нет, вполне серьезно.

— Да-аа?

— Угу, не умеешь себя с людьми вести. И вот с пи-пи очередное подтверждение.

— Сюр, ты один человек, юноша, но никак не л-ю-д-и. Будет ли доволен этим твой Ши Кагэ?

Хрусь! Фа Иинг издевательски перекусила кусочек огурчика. И тут же ловко поймав, отправила вторую половинку себе в рот.

— Морская свинка (твень шуо), — прокомментировал я, и расхохотался.

От такого сравнения победный настрой симпатичной северянки как ветром сдуло.

— Обидно, — поджала она губы.

— А должно быть — стыдно, «матриарх клана», а ведет себя как «морская свинка», — сочувственно покачал я головой.

— Ладно. Так почему «голодный паек»? И сейчас я могу есть? — пошла она на мировую.

— Можешь. А возможный переход на скудное питание и лишение прогулок связаны с твоим воспитанием, — ответил я.

— Пфф, тебе тринадцать, мне двадцать два. Воспи-та-тель…

Она, пользуясь возможностью, продолжала таскать кусочки овощей, пока я слежу за подогревом основного блюда: рис с мясной подливкой с кусочками курицы.

— Ну ладно. Сегодня ешь плотно, а то умрешь с голоду до следующего ужина. Завтрака и обеда в тюрьме у тебя больше не будет, — грустно произнес я.

В душе я откровенно смеялся: она опосредованно, через записки, вместе со старейшинами участвовала в подготовке документов и соглашений между предприятиями клана Фа и нашей подставной компанией в сфере консалтинга «Мудрые консультанты Гонконга» (ее представляли Ло Кун, Иимура и один из моих золотозубых финансистов Стэнли Тонг (чистокровный китаец: в нынешнем Гонконге модно брать английское имя). Фа Иинг может догадываться, что срок ее нахождения в застенках подходит к концу. Но что именно сегодня — нет. То есть я ей сейчас не говорю ни слова лжи и пугаю только благодаря тому, что немного играю словами.

И она поверила.

— Да за что??? — обиженная Иинг опасливо придвинула салатный контейнер и общий с запеканками на две персоны, закрывая их рукой. В общем, девушка обезопасила все, до чего смогла дотянуться.

— Охранников доставала?

— Нет! Да... Ну, если немного, — продолжая оберегать стратегический запас, ответила она.

— Для них много. Исправляйся. У меня тоже терпение ограничено, а ты, Иинг, для Ши Каге — слишком малозаметная фигура. Поразительно, а я еще тебе симпатизировать начал, — сделал я вид, что разочарован ее поведением и вообще сама печаль.

На нервах поверила, хотя особо я не старался. Испугалась.

— Прости, не надо меня наказывать, — осторожно попросила она. Но все же решила не упускать шанс. Юноша сказал, что симпатизирует? — наверняка, подумала она. Я так предполагаю, поскольку Иинг аккуратно перегнулась через стол и «погладила обиженного» меня по руке.

— Прости, вот такая я разрушительница юношеских надежд и планов, ты мне тоже нравишься как парень, — грустно произнесла она.

***

Иинг понимала, что может вновь попасть впросак с обольщением и сегодня заполучить на свою беду «голодный паек». Но ей так скучно сидеть в камере. И вполне вероятно, что С-ю-р не играет.

Значит, она смогла пробудить в юноше чувства? И тогда есть шанс получить лояльного человека?

А может реально не только лояльного? Но и… Хотя… Он симпатичный, но нет. Девять лет разницы! Бред. И старейшины никогда не позволят такого.

Тем не менее, никто не мешает его «успокоить», — мысленно выдохнула Иинг, продолжая поглаживать парня по руке. Эм, для его возраста конечность была довольно развитой. Но он же?

— Ты мне тоже симпатичен-симпатичен, не надо меня наказывать, — еще раз пробежалась Иинг пальцами по предплечью. Для тринадцати лет очень неплохо. — Хочешь я тебя обниму и поцелую в щеку. А потом…

— Я… — наклонился к ней парень.

Голос его предательски дрогнул.

Неужели, Фа Иинг? У нее получилось! Сейчас безобидно, а потом он у нее шелковым будет!

— Да-да, — пододвинулась она к нему.

А ближе он еще более симпатичен и пахнет! Не пахнет? Она прикрыла глаза, вдыхая воздух.

— Я, — Фа Иинг почувствовала, что ее схватили за ухо. Ай! — давно не видел, — она открыла глаза и привстала на цыпочках, придерживая руку оттягивающего ее за ухо парня, — такого фигового спектакля! — громко объявил он.

И вдруг неожиданно отпустил.

Ауч! Натяжение пропало, и Иинг упала попой на скамейку.

— Гад малолетний, — невольно вырвалось у нее. — Ой, голодать я не хочу!

***

И это двадцатидвухлетняя матриарх клана Фа. Совсем у девчонки крышу снесло.

Я косо посмотрел на расстроенную и чуть испуганную Иинг.

— Фигней не страдай, тогда все будет хорошо. А пока не мешай готовить.

Я перевел взгляд на контейнер на огне керосинки. Упс, вовремя. Парок начал закручиваться над содержимым жестяной посудины.

— Приятного аппетита, голодающая пернатая, — удерживая палочками контейнер, я поторопился снять его с огня. И водрузил на стол перед северянкой. — Ухо быстро пройдет, ешь давай.

— Пфф! — надула она щечки. Взяла приготовленные палочки

И через минуту уже вовсю ими орудовала, уплетая ужин. Чмок-чмок-чавк.

Я присоединился к ней пять минут спустя.

— Ну, теперь на прогулку? Я готова, — она потянулась и потыкала пальцем в браслеты на углу стола.

— Угу, — я сделал последний глоток из чашки. — В этот раз оденься более официально. Я выйду.

— А? — Она пробежалась глазами по своей одежде. — И так нормально.

— Неа, давай, надевай традиционную, — покачал головой я.

Тащить ее на подписание соглашений, а после в родной клан в почти домашней одежде — моветон и теоретически оскорбление клана Фа.

— Пфф, — фыркнула она, и сложила руки на груди.

— «Голодный паек»? — спросил я.

Аргумент моментально возымел действие не Иинг. Она легонько хлопнула ладонями по столу.

— Нет. Я согласна, — сказала, поднимаясь, — Прошу покинуть мои «покои» и не подглядывать.

— Больно надо, — хмыкнул я. Не по одному параметру она не дотягивает до моих идеалов (смею думать, что они весьма симпатичных форм и внешности, Жуань Фэнгэн, например), а гонору как у избалованной принцессы из новеллы.

Простоять под дверью мне пришлось недолго: девушкам в этом времени гораздо расторопнее моих современниц из XXI века с их длительными приготовлениям, кроме того у Орлицы не было и грамма косметики.

Посреди комнаты-камеры меня встретила хмурая северянка в традиционном красном ханьфу, у которого на современный лад верхнюю рубашку с длинными рукавами заменял женский жакет. Волосы она оставила стянутыми веревочкой. Ладно, сойдет, про идеалы это я погорячился. Все-таки для меня она реально симпатичная и фигуристая девушка. На семь из десяти. И традиционный наряд ей очень к лицу.

— Тебе идет, — кивнул я.

— Пфф, что ты понимаешь в красоте — я без помады, пудры и подводки. А на голове яомо[2] (черт) знает что! Давай уже! — позвякала она собственноручно надетыми на руки и ноги браслетами. — Проверяй и пошли дышать воздухом.

Эх, будь я лет на десять постарше, она бы так себя не вела. Плюсов у возраста молодого мужчины больше, чем у юноши.

— Пойдет, — произнес я, закончив проверку браслетов.

— Конечно! Пошли?

— Если ты не забыла, мы условились, что ты будешь вести себя более спокойно, — не стал отдавать я инициативу. Полнолуние действует что ли сегодня на Фа Иинг? Энтузиазма многовато.

Подумав, девушка кивнула:

— Да, я поняла и успокоилась. Ты выпускаешь меня?

— Ага, — согласился я и первым направился к двери.

Она пошла за мной, тихо шелестя нарядом и едва слышно позвякивая сочленениями мелких звеньев браслетных цепочек.

Поднявшись по лестнице на улицу, я тактично подтолкнул конвоируемую на прогулку Иинг вперед. Нас, как это принято, сопровождал дополнительный охранник, плюс временно на голову девушки был накинут черный шелковый мешок.

Если на раскрытие своей личности я решил закрыть глаза, то место и устройство входа в тюрьму посчитал нужным сохранить в тайне. Да и сопровождающий нас боец благоразумно натянул красную балаклаву на лицо.

— Пришли.

Зелень и бамбук кругом. Мы преодолели около сотни метров по тропинке вглубь заросшего участка на заднем дворе штаб-квартиры спецназа ЛТБ. На этой поляне, благодаря изгибу тропинки ограничен вид. С места, где нередко проходят тренировки наших бойцов, нельзя было увидеть окружающие здания, а довольно высокие деревья не давали рассмотреть окружающие горные ландшафты. Если и удастся сквозь листву — попробуй определи среди сотни гор или холмов нужный. Да и сторонний наблюдатель только с оптикой с самого высокого дерева на горе сможет увидеть нашу прогулку.

Прикосновением руки я остановил Фа Иинг на краю поляны. Обошел спереди и затем плавно стянул мешок, открывая для себя лицо зажмурившейся девушки.

— Спасибо, — кивнула она, начиная осторожно приоткрывать глаза.

Охранник протянул мне руку.

— Ага, — передал я ему мешок. — Сегодня полчаса, а потом не вниз, а в главный корпус.

Подумав, боец кивнул, мол понял, и направился на край поляны. Неторопливо, по диагонали, не теряя из виду разминающуюся северянку: вдруг попытка нападения или побега?

Еще в прошлой жизни я усвоил, что слабый с виду — не значит безобидный. В тот раз разыскиваемый преступник одной припрятанной длинной тонкой щепой смог убить крепкого конвоира: где-то ее нашел и в нужный момент на всю длину воткнул в голову через ушную раковину. Пожалуйста, мучительная смерть охранника от разрыва сосудов головы и инфекции.

Поэтому бдительность я стараюсь не терять. Никогда.

И для Фа Иинг делать исключение не собираюсь.

Она, кстати, проследив за удаляющимся охранником, вновь вернула себе привычный образ засидевшейся в застенках узницы, которая может отбросить рамки этикета в общении со мной.

— Вот мы вновь наедине, о юный Сюююр, — прошептала она.

В школе девчонки правдоподобнее глазки строили, — подумал я и весело покачал головой:

— Не верю. Пройдемся?

— Пошлиии… — вздохнула она.

Мы отправились в обход по краю, освещенному пока еще теплыми лучами закатного солнца. Теперь боец следил за нами, опершись плечом на ствол крупного дерева.

Отведенные полчаса прошли спокойно. Когда прогулка начали выбиваться из распланированной мной программы я сообщил:

— Время, Иинг.

— Угу, я понимаю, — кивнула девушка.

Как обычно, она нарочито замедлилась, чтобы растянуть время пребывания на улице. Обычно я закрывал на это глаза, но не сегодня. Нас ждут.

— Погоди, — остановил я ее, вставая по ходу движения. — У меня важная новость: сейчас мы пойдем в один кабинет, если ты подписываешь соглашения, возвращаем тебя в клан Фа.

Иинг смерила меня внимательным взглядом.

— Очень смешно. Если бы это было правдой, ты бы озвучил новость раньше, — меня не проведешь! И шутка не смешная, чтоб ты знал, — зло закончила она.

— И не думал, — заметил я.

— Стоп, Сюр, ты серьезно? — В ее глазах мелькнула затаенная надежда. Я прикрыл глаза. — Да когда, да не. Не может быть, чтобы все оформили! — воскликнула она. — Как я уже говорила, не смешно! Гад ты этакий, Сюр!

— На Ши Кагэ работают профессионалы, — уверенно сказал я.

Ага, не знаю как, но Ло Кун под присмотром Паука и Стэнли Тонга очень успешно «скушал» все ухищрения старейшин и выплюнул им такой вариант соглашений, что они были на грани приличий. Чтобы не усугублять, старики приняли единственно правильное положительное решение.

Закончится интеграция клана Фа, тогда выдерну Кокона и его наставников на отпраздновать.

— Я не верю. Но если все, как я советовала им в записках и с подписями старейшин… — не договорила Иинг, прикусив губу и сверкнув глазами.

— Хех, пошли, все сама увидишь. Эй, боец! — Я помахал рукой, и пока он шел, сказал: — Потерпи немного, дойдем до кабинета и мешок сниму. Пока же тебе вновь придется его примерить.

Не находя слов, враз побледневшая девушка кивнула. Эх, успокоиться, когда поймет, что решено все почти полюбовно, а подписывать она будет только после ознакомления и, как закончит, сразу отправится домой.

***

К соглашениям порозовевшая Фа Иинг не смогла придраться, еще раз спасибо Кокону и наставникам.

В дальнейшем, делом техники было отвезти ее обратно в родовую обитель клана. Там я с рук на руки сдал Иинг женской половине и отправился в гостевые покои.

На ужин по случаю заключения соглашений Фа Иинг пришла уже в клановых одеждах и в сопровождении группы старейшин, усадили ее подальше от «почетных» гостей: массовость нашей группе создавали молодые бойцы с накладными усами и в дорогих костюмах. Моя идея. И охрана, и ребят почти на халяву приодели и накормили.

Само официальное мероприятие прошло стандартно: ритуальные пожелания от меня любимого. Ну, подумаешь они челюсти уронили, когда поняли, что именно я главный. Предположу, что мудрое изречение «устами младенца глаголет истина» у старейшин клане Фа нашло реально воплощение.

Чувствовалась с их стороны небольшая напряженность, мало ли я самодурствовать начну, но официальные соглашения со множеством прописанных форс-мажоров вселяли надежду в совет и слуг клана Фа. Неприятности клана закончились, ему не грозят уничтожение и потеря главной ветви. А добрый юноша по имени Сюр у руля, ну так у него еще и опытные наставники и мудрец Ши Кагэ за спиной. Может ему наша красавица матриарх приглянется. В общем, если и были недовольные, то благоразумно промолчали, а алкоголь так вообще пили все, в больших количествах.

Ах да, в начале меня напрягали многочисленные косые взгляд в мой адрес. Но я забил на них, когда вспомнил про то, что Фа Иинг поначалу на стрессе принимала меня за родного брата. И все ее соклановцы тоже — случайное совпадение внешностей двух разных людей.

Прямо не спросили про какую-нибудь реинкарнацию и ладно.

В последующие после мероприятия дни недели все прошло довольно рутинно.

Если бы на танцах Ван Фей вела себя обычно, а так… Наверное, только бабушкин домашний мальчик-танцор Гу Реншу не догадался, что она неловко ощущает себя со мной рядом. Моя подруга слишком старалась делать вид, что все как обычно. К концу первого занятия мне даже стало ее жаль. Такие многообещающие взгляды на нее кидали подруги: я бы сказал, что писец Феечке.

Однако ничего, вежливо ее под ручки в раздевалку увели и потом вроде через день не жаловалась, когда я ее провожал до дома. Просто провожал, Ван Фей пока не торопится: локоток — это максимальный контакт, но я начеку: перед встречей всегда мятная конфетка. Романтика пока только цветет и лишь радует глаз. Однако я думаю, что скоро созреет: не давала же она обетов за руку не держать, не целовать и не миловать? Не должна… Хотя и я «со свадебным платьем в шкафу» — маман спит и видит, как меня оженить. Может… Посмотрим в общем. Главное не спугнуть.

Еще в пятницу почтальон принес приглашение от «Дэйтонг фильм-компании» (Datong Film Company) на прослушивание на роль второго плана в последнее воскресенье января. Я бы не пошел, но письмо подписано другом отца Цуй Цзянем и, по совместительству, кастинг-директором студии. Придется мне сходить и вновь оказаться на уникальном китайском кинопроизводстве. Очень уникальным. Такого подхода боятся даже в Голливуде.

***

В защищенной от непогоды бухте близ района Абердин был заякорен плавучий ресторан «Тай Пак» (Плоская поверхность). Популярное место среди приезжих. Однако два дня назад его временно закрыли для посетителей.

Сегодня в вечерних сумерках с разных сторон к «Тай Паку» направлялись небольшие флотилии из быстроходных катеров и яхт.

На борт плавучего заведения поднимались группы серьезных, одетых в солидные костюмы мужчин, среди них выделялись обладатели особо дорогих или, наоборот, дешевых одежд или украшений. Сегодня не было лишних людей: представители главного организатора мероприятия, триады «14К», временно оставили на борту только охрану, персонал кухни и владельца.

Создатель плавучего заведения Вонг Локат попросил разрешения у предводителя бесплатных арендаторов и самоустранился в личный кабинет запивать стресс. Прознает полиция или инспекция — за тесное сотрудничество с триадой его штрафанут или хуже того. В тюрьму до конца дней могут посадить. Поэтому, отправив своего заместителя на кухню, Локат отправился успокаивать нервы дешевой рисовой водкой.

Мужчина молча наполнил стакан и отставил бутылку в сторону.

Пошел третий год с момента создания плавучего ресторана «Тай Пак» и третий раз триады выбрали плавучее заведение местом встречи всех боссов. Привычка пока у Вонг Локата не выработалась — каждый раз с приходом триады его трясет как в первый.

Нет, водка, конечно, поможет, но потом рабочая неделя насмарку. Яомова триада — девиз «Небо, Земля, Человек», ага, только всех не членов тайного общества они годы спустя после основания перестали считать за равных себе.

Глоть! Очередная стопка опрокинулась внутрь. Но в этот раз после нее разомлевший владелец главного плавучего ресторана Гонконга не потянулся к бутылке, а растекся в кресле, погружаясь в пьяную дрему. Завтра Локат проснется и все будет хорошо. Есть у него такая надежда.

Через минуту директор издавал ритмичные похрапывания.

***

На возвышенности в центре красного банкетного зала на резном летнем кресле восседал старик в дорогом костюме. Несмотря на цену наряд выглядел великоватом из-за проявившихся после болезни худобы и сутулости владельца.

Проявившаяся болезнь и прожитые годы лишили некогда крепкого и энергичного мужчину, теперь почти старика, былой красоты и харизмы. В дополнение к этому владелец костюма долгое время страдал от постепенного выпадения волос, а лежащие на подлокотниках кисти рук были покрыты буграми вздутых старых вен.

Полуприкрыв и без того узкие глаза, генерал Гэ Чжаохуан — пожизненный лидер «К14» — с легкой степенью усталости следил за заполнившими зал представителями триад из Гонконга и ближайших мест. Да, пришедшие к власти в Китае попортили крови членам тайных обществ. Да, в стране, служению которой он отдавал всего себя не рады больше сторонникам Гоминьдана. Да, его тело и силы съедает прогрессирующая ХОБЛ (хроническая обструктивная болезнь легких).

Зато он свидетель расцвета своего тайного общества. И пусть ему предначертано страдать, он знает, что дело триады «14К» будет жить, охватывая все континенты и страны во благо Поднебесной.

— Лидер, генерал Гэ.

Внимание пожилого мужчины перешло на заговорившего.

Ен Сикхо, заместитель, он же Кот. В отличие от генерала у Сикхо все впереди. В будущем руководителе «К14» прослеживается история богатой на приключения тридцатилетней жизни: за несколько лет нахождения в холодных камерах тюрем Кот заработал нездоровый желто-серый цвет лица и редкий кашель, его карие глаза потеряли былой блеск. Зато генерал точно знает, что Ен Сикхо сохраняет силу в теле средней комплекции, жилистый и волосы, волосы заместитель пока не теряет. Такой выдюжит. (Прим. автора: в пожилом возрасте у людей могут быть своеобразные авторитеты и логика — зацикленность на хобби (охота, курение дорогих сортов табака), определение профпригодности или полезности человека по субъективным критериям (внешности, поведению, простым обещаниям без доказательств) и многое другое. Возрастной руководитель триады не является исключением. Известные личности: Л. И. Брежнев, Д. Байден, М. Цзэдун)

— Да, Кот, — сипло сказал генерал Гэ.

— Лидер Гэ, все остальные лидеры уже в зале, — наклонился к нему Сикхо.

— Даже мадам Вонг? — уточнил Чжаохуан. Хотелось бы ему еще разок взглянуть на ту, которая вышла из проституток, с самого низа, в предводительницу пиратов на ближайшие две тысячи морских миль, а может и дальше. И которая не не боится трогать некоторые корабли из флотилии «14К».

— Нет, ее, как и всегда, нет.

— Напыщенная шлюховатая сука. Кхе.

— Лидер Гэ, ей же донесут ваши слова, и тогда ее пираты запрут нас на острове, лишив поставок.

— Дались тебе наркотики, Кот.

— Генерал Гэ, в последнее время это основной источник поступления средств на наши счета. Источник средств для будущего восстановления величия Поднебесной. Как только коммунистическая шайка загубит народ...

— Кхэ, это да, — согласился Чжаохуан. Последний посул о возвращении достойного положения триад на Родине заставил генерала забыть о неблагодарности торговли наркотиками для собственных соотечественников. Когда настанет время, «14К» сделает все для величия Поднебесной. А пока нужно увеличивать доступные возможности и средства любыми способами. — Я приглашу всех.

— Да, генерал Гэ, это будет правильно.

Заместитель посторонился и встал справа за спинкой генеральского кресла.

Прикрыв на секунду глаза, пожилой мужчина набрал воздуха в потрепанные болезнью легкие и упер ладони в подлокотники. Собравшись с силами, он одним плавным движением поднялся на ноги. И распрямил сутулую спину и расправил плечи.

Оглядывая стоящих в зале людей, руководитель самой многочисленной группировки среди триад всем своим видом показывал, что будет говорить с минуты на минуту и лучше бы его слушать, чтобы после не возникло проблем у любого показавшегося неуважительным по отношению к нему слушателя или группировки.

Постепенно все пришедшие на первый из двух ежегодных сборов в 1954 году обратили внимание на фигуру генерала Гэ. Можно начинать…

***

В небольшой комнате с простым интерьером, о наличии которой в ресторане «Тай Пак» не знал даже владелец, в удобных креслах сидели двое.

Сорокалетняя высокая Шэнь Джиэйи (прим. пер. — Интуитивная) — бывшая хозяйка публичного дома и казино. Она около семи лет встречалась с капитаном крупной пиратской флотилии.

После его смерти во время одного из походов, мадам Шэнь решила отомстить правительству и погубившим возлюбленного другим лидерам азиатских морских разбойников. Убив обоих заместителей мужа: Весельчака Яна Файмэна и Грубияна Юй Жунгана, она захватила власть и стала капитаном пиратов «Водяного Ма», которые вскоре сменили название на «Воины удачи славной пиратки мадам Вонг» (Сиунг дейонг вонгнюши тай гуренг йаодонг хайдао).

Через 5 лет Шэнь-нюши стала обладательницей преступной империи и известной авантюристкой мадам Вонг, в переводе с упрощенного — мадам Вун.

На лице Джиэйи играла привычная лисья улыбка, разговоры, которые долетали до ее уха, были весьма интересны опытной предводительнице многочисленных пиратских группировок Юго-восточной Азии. Конечно, ведь лидеры триад делились новостями, даже не подозревая о наличии по соседству мадам Вонг.

Компанию женщине составлял молодо выглядящий для своих лет Старик (Лаотжен), семидесятилетний подлинный руководитель всего преступного сообщества на территории Макао и Британского Гонконга.

Сменивший десятки, если не сотни профессий подтянутый дедок спокойно гладил подбородок без единого волоска указательным пальцем. Он тоже слушал слова «наивных» в его понимании тайных лидеров триад и преступного сообщества.

— Людоеды-подрывники и инквизиторы, — должен быть предел глупости, а, «внучка»? Может рассказать им, что за всем стоит бывший японский разведчик — отравитель соотечественников? Как дурак, живущий на чердаке? Как заботливый папочка взращивает Маленький Успех[4] в надежде построить «честное государство»? — тихо обратился он к названной родственнице.

Мадам Вонг ограничилась одной лишь ухмылкой…

Старик, «знающий абсолютно все», не получив словесного ответа, вновь приставил к уху «стаканчик» подслушивающего приспособления.

***

— Здравствуйте, это квартира семейства Ха? — осторожно спросил гонконгский почтальон в синей униформе у грозного вида мужчины в пиджаке.

— Да. Ты почтальон?

— Да, — почему-то односложно и неуверенно ответил почтальон с десятилетним стажем.

Охранник семейства Ха вздохнул. И поморщился, но не от реакции, а от приступа головной боли, которая за сегодняшний день грозила его доконать.

В этот момент почтальон постарался стать меньше и задержал дыхание.

— И? Какие у вас там стандартные фразы. Говори. Отдавай письмо или посылку и свободен.

Охраннику была непонятна «тупость почтальона», а вкупе с головной болью, непонятность вылилась в злость, направленную уже персонально на худощавого и на редкость нерасторопного доставщика писем.

Почтальон сглотнул. Но делать нечего. Он выкинул руку с конвертом вперед, будто это белый флаг парламентера, и скороговоркой продекламировал:

— Простой конверт для Ха Хуиан и ее родителей от Ли Сяолуна.

— Все?

— Да!

— Давай мне, — приказал охранник.

— А Вы? — на автомате уточнил почтальон.

— Я, — гаркнул охранник ему в лицо. И, больно схватив за запястье, выхватил из ослабевших пальцев почтальона конверт.

— Ай! — запоздало вскрикнул почтальон.

— Ой, — передразнил его охранник. — Иди отсюда, или помогу. — Почтальон замер. — Ну!

— Ладно-ладно, — потирая ноющее запястье, попятился к лестничному пролету решивший не искушать судьбу разносчик писем.

— Вот и молодец, — кивнул охранник. И тут же сморщился.

О, предки, за что вы насылаете на меня такие испытания, — со злостью подумал охранник, аккуратно закрывая дверь хозяйской квартиры. — Ли Сяолун, Ли Сяолун, ох, попадись ты мне, я бы на тебе за этого почтальона отыгрался. Ах, яомо.

Голову охранника еще раз прострелило.

— Отдам письмо хозяйке и пойду попрошу ребят меня подменить, — решил Цу Чженьтань и направился по коридору в сторону комнаты, где проводила время за вышивкой госпожа Ха.

Яомо!

_____________________

[1] Охранные агентства (Цзоŷ бяó) — с 1800 года в Китае, первые охранные бюро, но своего расцвета достигли в период во второй половине XIX века. Самой знаменитой охранной службой Китая в это время была «Хуйю бяоцзюй» или «Работающие вместе», которая принадлежала старшему евнуху императрицы Цыси. Охранные агентства в Китае определялись терминами: «ху юань» — что означает «защита места» или «цзоу бяо» — «ходячая охрана». Первые охраняли резиденции и жилища, вторые — сопровождали караваны и людей во время путешествий. До революции китаец Бай Хейсу был одним из самых молодых руководителей одного из агентств, а начинал в «ходячей охране» караванов.

[2] Яóмо — (кит. 妖魔 — нечистая сила; злодей), китайский термин, который обычно означает демона, призрака, чудовище. Яогуаи, в основном, звери-оборотни, злые духи умерших животных, с которым жестоко обошлись при жизни и которые вернулись для мщения, или падшие небесные существа, которые приобрели магическую силу через практику даосизма.

[3] Тай Пак (Тайпак) — плавучий ресторан, который был основан в 1952 году, когда Вонг Локат купил лодку, превратив ее в популярное заведение длиной 110 футов (35 метров).

[4] Маленький успех — в кит. языке выражение, синонимичное по смыслу словосочетанию «Маленький Дракон» (Сяолун).

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 16/1

16/1

Утро среды я проводил вместо завтрака в подвальной тренажерке Ангара. И все больше понимал, что страдаю ерундой.

— Сей, ты рекорд ставить будешь или нет? — не утерпел «главный гонконгский качмастер» Ма Дэй, которому похоже надоела моя затянувшаяся подготовка.

Нет, — подумал я и, проигнорировав вопрос от хозяина качалки, в очередной раз скептически посмотрел на блины, навешенные на штангу.

Надо ли оно мне? Не знаю. В прошлом я никогда не гонялся за цифирками в тренажерке, только на стрельбище или сдаче военно-прикладных нормативов — там из кожи вон лез, но старался переплюнуть. А тут...

Какая мне по сути польза от вытянутой на пределе сил железки? Никакой. Но блины уже на грифе, а Ма Дэй готовится меня страховать. Сюрреализм какой-то.

Я в очередной раз помахал руками, пытаясь нагнать еще больше крови в мышцы плечевого пояса.

В прошлой жизни у нас народ в залах особо не занимался. Смысл, если доступна целительная медицина и даже физически накаченное тело дает 5–10-кратно меньшую прибавку к силе, нежели имеющее в наличии минимально развитую энергетику.

Я бросил взгляд на переминающегося здоровяка. Мдэмс, на фоне такого… хочется хотя бы не казаться дохлым дистрофиком: вон как мышцы у него под облегающей футболкой перекатываются. Ух, моща. Танк бионический.

Мотивирует однако.

— Ладно, Дэй, мне кажется, я готов, — решившись, махнул я рукой похоже, главной причине идти на рекорды и набирать мышечную массу. А как иначе, пока безоружным легковесом уработаешь такого Ма Дэя — вечность пройдет, а счет в бою будет идти на секунды. Вот и да. Поэтому мне без энергетики на физику подналечь надо бы.

Опустившись лопатками на обтянутую кожей скамью для жима, я потянулся. Погладил холодный стальной гриф. Еще немного поелозил и поскрипел. И решительно обхватил железо.

— Сделай это, Сей! — подбодрил меня молчавший до этого Дэй.

Ага, сделаешь тут. Лишь бы не надорваться. Я замостил, прогнув поясницу. Покачался на грифе. Ну что же, поехали, как говорил прадедушка Гагарин.

Я плавно снял штангу со стоек. Весь вес моментально оказался на моих руках, вдавливая меня в скамью для жима лежа.

Оофп! И-и-и... Я на секунду увидел внимательный взгляд Ма Дэя. Нет, я нормально пока. Опускаю.

Опустив и после зафиксировав штангу ровно посередине груди, я поднатужился. Ну, выжал или проиграл.

Давай, стальной дурак! — с мысленным криком толкнул я гриф вверх. И сразу вспомнилась мне сила тяготения: мои руки заболтало, грудные мышцы натянулись, а трицепсы, по-моему, аж захрустели. Не-не, не надо так. Преодолев травмоопасный момент, я продолжил распрямлять локти, отправляя тяжелую заразу вверх. Может и к звездам.

Такие далекие и близкие одновременно, заразы. Красненькие мушки чуть закружили меня под конец жима.

Пришлось мне немного попсиховать, поморгать и дожимать быстрее. До победного! Чуть привстав со скамьи, я буквально вытолкнул штангу вверх.

— Йес! — выдохнул я под оказавшимся на максимально выпрямленных руках спортивным снарядом.

— Отлично, Сей! — гаркнул Дэй, подхватывая гриф и помогая мне поставить его на стойки. — Чисто!

Снаряд звякнул о держатели. От этого легкого удара металла о металл по моим рукам прошла скромная отдача. Вес полностью оказался на стойках, итак ставшее маленьким после страховки Дэя давление на руки пропало.

Но я не стал спешить и чуть придержал пальцы на грифе, таким своеобразным способом давая сердцу, мышцам и кровотоку успокоиться.

Рекорд взят. Генетика тринадцатилетнего Брюса Ли — это оказывается серьезное подспорье! Будь я кем попроще, сейчас бы у докторов наблюдался — за ранние занятия с тяжелыми весами. Мои же французы, да и я лично, после множества проверок и наблюдений отклонений не выявили. Зеленый свет.

— Хмм, — протянул я, когда почувствовал норму по основным показателям. Однако даже с оглядкой на генетику «ерундить» с рекордом сегодня не стоило.

Ма Дэй понял это по-своему.

— Чего хмыкаешь, Сей? Вон как она от твоей груди отпрыгнула. Есть запас. Может еще по полтора килограмма маленькими блинами накинуть? — навис надо мной штатный качмастер.

Я лишь покачал головой. Не надо мне такого счастья.

Он ведь шутит? Чтобы я, да после звездочек, поперся новый рекорд ставить, да на вовсю растущем организме. Хмм. Нет, тут и ученым быть не надо, чтобы понять какую бяку можно себе подложить, последуй я его совету.

Отпустив гриф, прополз лопатками по скамье.

— Нет, Мэй, — я потрогал грудные мышцы. Да-да, неприятные ощущения от микронадрывов присутствуют.

— Да, ла-адно, — не поверил искуситель и фанат своего дела.

— Не, я все, хорош на сегодня. Не знаю как у тебя, а у меня, Дэй, еще рабочий день впереди. Отвлекаться на ноющее после «двух подряд рекордов» тело — тупо не вариант, — не стал я обижать товарища.

— Лады, — монструозного вида азиат повел широкими плечами. Потом почесал свою окладистую бороду. Поджал губы. Но вдруг счастливо улыбнулся: — Ну иди, душ принимай.

— А ты?

— Иди-иди, ты же не из этих, я тебе там не нужен.

— Пфф, вот еще, этих нам в ЛТБ не хватало! — фыркнув, я подскочил со скамьи.

Ма Дэй, продолжая отчего-то лыбится, с философским спокойствием проследил за моим движением. И едва пошевелился. Ну ладно, провокатор. Хрен знает, что ты задумал, но делать это ты будешь в одиночестве.

Я протянул руку.

— Давай?

— Давай, — согласился он.

Мы пожали руки, и я отправился в раздевалку, оставляя отчего-то счастливого Ма Дэя в одиночестве пустующей с утра тренажерки.

И хрен бы с ним, но я тоже хорош. Натощак поверить в свою непобедимость и генетику, доставшуюся от легенды...

Сегодня мне под воздействием кислорода взбрело в голову после легкой пробежечки, отправив уставшего с непривычки Питера домой, махануть в тренажерку. Ощущалась тогда определенная легкость и жажда физически тяжелого труда.

Я точно знаю, что в «конторе» меня ждет бумажная волокита и куча новостей «на серьезно поразмышлять». Вот и приходит мне гениальная, в кавычках, мысль навестить тренажерку после пары пиал чая. Его я, естественно, в своем же кабинете готовлю. От дома до Ангара не так далеко чапать. А у меня был бонус к скорости: удаль в юношеском теле заиграла. Вот и... Результат на лицо.

Ладно, без травм, и то хлеб. Мне кажется, я прямо из раздевалки чую запах домашнего завтрака от Ли Ю…

Идя по коридору мимо тренажерки, я был вынужден затормозить, и привлекаемый звуками, заглянул внутрь. Е-мае!

Я бросился к Дэю, который из последних сил боролся с тяжеловесной штангой.

Я, наверное, мог поседеть в момент, когда увидел, что ему на грудь давит гнущийся под весом блинов гриф. Сколько же навесить надо было?

Оказавшись рядом, я подхватил гриф на сгибы локтей и изо всех потянул его вверх. Тать, я только после тренировки расслабился"

Вместе с Дэем, руки которого гуляли то вправо, то влево сдюжили с весом спортивного инвентаря, водружая его на положенное место.

Звяк.

— Фух, ма, — выдохнул я, отпуская штангу. И, сделав пару шагов назад, привалился спиной к бетонной стене тренажерки. — Словил адреналинчику.

— Ага… Кого? — не понял Ма Дэй. Он по-прежнему валялся на скамье для жима, опустив расслабленные руки до пола.

Тцт, слово-анахронизм он не понял.

— Да так, американский есть… В общем… Нет. Давай так. Сначала ты ответь. Взрослый ученый мужик! Какого ты столько навесил и без подстраховки?! [Непереводимое идиоматическое выражение] — ругнулся я.

В ответ Ма Дэй закатил глаза и поболтал руками, даже не думая вставать со скамейки, и, тем более, — отвечать на мой вопрос. Ох. Великовозрастный…

И я понимаю, что ругань с моей стороны ему что слону дробина. Хотя бы потому, что он «прожил на свете дольше». Я то знаю, что это не так. И что моральное право его отчитывать у меня теоретически должно иметься. А раз так, буду лечить его самодурство административными мерами.

— Так значит, хорошоо. С обеда в подвале тренера Ма Дэя быть не должно. Причина уважительная — ты, Дэй, заработал неоплачиваемый отпуск из-за пренебрежения техникой безопасности. Мера окончательная и пересмотру не подлежит, — сказал я. И поманил его рукой. — Давай-давай, я как директор Ангара прошу тебя, опасный, непредсказуемой элемент, который потерял мое доверие. Я не шучу.

Ма Дэй недоверчиво скосил на меня глаза. Его белки были в некоторых местах красными от полопавшихся капилляров.

— Сюр...

— Сейчас — директор Сюр. Поднимаемся, принимаем душ и покидаем территорию вверенного объекта. Завтра можете прийти за официальным документом. Хау! — произнес я и замер, показав заигравшемуся товарищу в сторону раздевалки.

Должна же быть мера. Я насчитал 230 килограммов на грифе, при этом последний раз он с подстраховкой от других ребят жал 220. Даже на его уровне такой шаг — авантюра чистой воды.

— Сюр, — Ма Дэй заелозил на скамейке и принял сидячее положение.

— … — Я молча поджал губы.

— Сюр. Ты тоже...

Нет, он уже не мальчик, но сейчас рассчитывает на дружеское отношение и воспоминания о моментах соревнований, когда мы просто друзья без возрастных и социальных рамок.

Но в этот раз он сначала оступился, потом подверг риску травмы меня (я прибежал помогать, уже дав остыть мышцам после тренировки и вполне мог что-нибудь себе дернуть). И после этот товарищ по-детски капризничает.

Я остался неподкупен. Он хмыкнул.

Сс… Я начал закипать. Что он о себе вообще думает? Да я в своем отделе таких вот весельчаков из органов вышвыривал! С понижением в звании и занесением в личное дело.

— У-в-о-л-е-н, — чеканя каждую букву, сказал я. И добавил, когда увидел настоящее неверие на лице. — А историю и причину в рамку на стене тренажерки повешу, чтобы другим рекордсменам неповадно было. Завтра жду за расчетом, как всегда, по нашим неофициальным документам. Хау-хау! Ма Дэй — рекордсмен.

Закончив говорить, развел руки в стороны и пошел прочь. Выбесил он меня своим поведением. Конкретно так. Я почему-то считал до этого, что уж в свою организацию и ближний круг набрал тех, кто не подставит. А вот оно как.

Не знаю, что делал Ма Дэй после моего ухода, но я, чтобы с ним не пересекаться и не быть «пахучим» и грязным на работе во второй раз, не пошел в душевую, а вызвонил наш небольшой автопарк, попросив Ежика за мной заехать и добросить сначала до штаб-квартиры — помыться, а потом до дома, чтобы оттуда успеть хотя бы к утренней планерке в «офис».

***

Испорченное начало дня, а именно рабочей среды, сказалось на всем остальном. Разве что опыт и понимание, что будет глупостью срывать на других свое недовольство поведением Дэя, спасло меня от превращения в злобного шпыняльщика всякого встречного-поперечного.

Тем не менее, я едва не сорвался, когда вечером на подъезде к дому стал свидетелем наезда на мою веселую племяшку пятерки ее ровесников. С нашего двора, между прочим. И взрослых, как назло, рядом нет.

Картина напоминала рядовое нападение гопников на красавицу, с огромной скидкой на возраст участников.

Ли Ян в девичьем фиолетовом подобие тянжуна — костюмчике с короткими рукавами в приталенным варианте — стояла, прижавшись спиной к стене, и прятала за собой солидный кулек. Ах, они ее и обобрать пытаются!

Я чуть ускорился. И с пылью затормозил задним колесом за спинами мальчишек, загнавших мою маленькую кузину за угол дома.

От пылевой атаки и мелких камешков по спинам почти первоклассники, закричав что-то вроде: «Пылевой бабайка, берегись», прыснули врассыпную. Наблюдая за ними краем глаза, я присел перед Ян Ли на корточки.

— Они тебя не ударили? — осмотрел я кузину.

— Неа, но они дел вести не умеют. Хм! — надулась девочка. И недовольно посмотрела мне за спину.

Я полуобернулся, посмотрев на испуганных мальчишек, и хмыкнул:

— Это ты с ними дела имеешь? Какие же?

— Секрет фирмы, — воскликнула Ласточка и встала в защитную стойку. Сокровище она припрятала за спинку.

Вот ведь, бизнес-вумен. Я усмехнулся и щелкнул ее по носу. Злость на всю Вселенную из-за самодурства подчиненного как рукой сняло.

— Пойдем домой так или мне с ними поговорить? — спросил я у улыбнувшейся Ли Ян.

— Хм, братик Сяолун, ты моя триада? — наклонила головку пигалица.

— Чего? — нахмурился я.

— Ой, ну… Логично же! — Она надула губки. — Раз предлагаешь побить мальчишек, которые не умеют вести дела. Ну, не чтут кодекс. Значит…

— Хех, э нет. Я пока максимум поговорить о том, что к тебе приставать не стоит.

— Ах, ну да, конечно.

— Что ты имеешь ввиду, Ли Ян?

— Ничего-ничего. Ты прав, легенду костолома они послушают. Я тоже послушаю. И рядом постою.

Хм, да, я же вроде как с одиннадцати лет на слуху…

— Так и быть, но чур из-за моей спины языки и рожицы не показывать, — предупредил я. Зная, что при такой шалости со стороны младшей никто из мальчишек меня слушать не будет.

— Братец, — посмотрела она как на умалишенного. — Это же так по-детски, настоящие торговцы из-за плеча своей триады так никогда делать не станут.

— Хех, пошли уже, — едва не расхохотался я.

И подтолкнул племяшку в сторону шайки малолетних хулиганов, двигаясь следом.

— Это же Сяолун!

— Он нам бошки пинками раскроит.

— Каюк! Тикаем!

И под аналог русского мля я аж брови вскинул, когда услышал. Пацанье дернуло от нас прочь. Вот это поворот!

Я сверху вниз посмотрел на Ли Ян. Кузинка стояла с кривой улыбочкой.

Чего это с ней? На детский úнсульт не похоже.

— Ласточка? — осторожно произнес я.

На меня деловито подняли глаза. И спрятали ухмылку.

— Да, братик Сяолун.

Сама невинность. А Мать Тереза ее крестная. Станиславский рукоплещет стоя.

— Пошли домой, а по дороге ты мне расскажешь, когда это я стал мальчишек пинкам к предкам отправлять, — усмехнулся я.

— Ну… — многообещающе протянула Ласточка. И я пошел к велосипеду, слушая пересказ детских небылиц от мелкой. Древний эпос и сказители нервно курят в сторонке, роняя челюсти, от мифов о парне — разрушителе двух небесных столпов.

Сильна молодежь Гонконга на выдумки.

***

— Да она шутит? — Я возмущенно посмотрел на Иимуру.

Японец, посмеиваясь, продолжал промывать чашки в рамках ритуалов японской чайной церемонии.

Поскрипев бумажкой, я продолжил возмущаться уже про себя.

Вечером я как обычно под благовидным предлогом, в этот раз «погулять», покинул родной дом. Хотя вернее будет сказать, этаж. Потому что, выйдя за дверь квартиры, я сразу направился к лестнице на чердак, где меня почти всегда встретит Паук — в одиночестве или в компании с Ло Куном.

Обычный день перестал быть таковым, когда довольный японец вручил мне телеграмму. От кого бы вы подумали — от Фа Иинг. Я тоже сначала не поверил и вежливо послал Иимуру-сана в пешее эротическое.

Но нет, оказывается реальность прозаичнее. И сейчас я активно негодую как раз из-за послания двадцатидвухлетней, кхм,.. юной дéвицы.

— Иимура, я понимаю, если бы она написала, что ее старейшины зажимают по углам. Но нет. «Соскучилась». — Иимура опять усмехнулся. — Нет-нет, она именно так и написала. Вот он иероглиф, — назидательно потыкал я пальцем в закорючку. Все послание, написанное в отличии от моего письма на английском для Хуиан столбиками иероглифов, заняло целый лист формата А4. Его предусмотрительная девушка, дав туши высохнуть, сложила вчетверо и умудрилась впихнуть в обычный конверт для рядовой переписки. И это тоже наверняка с умыслом меня поддеть. Будто я в ее глазах рядовой поклонник или смерд. Личный ученик основателя подмявшей под себя клан Фа организации — смерд.

— Знаешь Иимура, а я таки навещу ее. Сыграю и в шахматы, и торжественно поужинаю. — От моих слов японец замер и начал плавно оборачиваться. — Но перед этим… Будь добр, пожалуйста, сделай мне фотографию этого листка такого же размера как он. И еще выдели черный конверт нужного размера из своей коллекции. Я лично запечатаю подарок для старейшин клана Фа. Потом посмотрим, как Фа Иинг с ними будет объяснятся, после ужина, — улыбнулся я.

— Брюс-сан, я давно знаю, что ты не по годам взрослый. Но Фа Иинг, как я рассмотрел ее в традиционном наряде, симпатичная девушка из вассального клана… Здоровая. Может не стоит? А воспользуешься? Старейшины и слова поперек сказать не смогут. Да и родители? Брюс Фа, патриарх клана Фа?

И вот пойми: прикалывается он или серьезно.

Конечно, я рассматривал этот вариант откосить от навязываемой маман женитьбы. И понимал, что временное затишье на этом фронте в связи с благотворительной концертной деятельностью, может довольно скоро закончится. И за меня примутся с удвоенной силой. Но есть важные причины не жениться на матриархе клана Фа: первая — репутация в некоторых странах: не нравится мне транскрипция фамилии и ее возможное произношение на русском языке, ой как не хочется становится “Fu”. Об этом я скажу чуть позже и Иимуре.

Вторая причина — не нужны мне клановые догмы на Пути Дракона боевых искусств. Нет, я сразу перед гипотетической женитьбой мог бы послать всех старейшин и монахов с древними клановыми ритуалами в пешее эротическое путешествие в гости к тому самому Дракону из моей реинкарнации, ну или на крайний случай, к обетам данным учителю, но это же значило бы расплодить на своей малой родине Гонконге и в Азии слухи том, что я фанатик культа, Конфуция не чту, младенцами питаюсь и многое другие. И это полбеды, главное то, что я поджилками ощущаю, что если надумаю жениться на Фа Иинг, то проблем с этой девицей не оберусь. Так что нет.

— Ты видел запись клана Фа на английском? — задал я вопрос Иимуре.

— Конечно, Брюс-сан, среди документов были необходимые.

— А теперь представь, какая транскрипция может быть на русском языке при чтении английской записи моей фамилии.

Японец подвис.

— Погоди, Брюс, мне нужно посмотреть словарь, — сказал он, шевеля губами в попытках понять, что мне не понравилось.

Его не было десять минут.

— Брюс, кхм, и что тебе не нравится в слове «Фу» или «Фью»? — вернулся японец со словарем подмышкой и небольшим листком в руках.

— Хм, не знаю, не знаю, — саркастично заметил я. — Но сейчас поясню. Дай подумать.

В японском «フ fu» имеет значения «ниже (меньше) нуля» или «отрицательный порядок» и чуть отличается произношением от нашего «Фу», у них это скорее выдох, нежели выражение возмущения. Неудивительно, что Иимура не понял моего недовольства.

— Паук-сан, кхм, в СССР «Фу» — это устойчивое междометие, которым люди выражают неудовольствие от испорченного воздуха или отвратительного зрелища. Надо ли мне, чтобы люди, которые в ограниченном количестве получают информацию сейчас, в будущем считали меня «Вонючим» китайцем?

Японец скосил глаза на словарь. И вновь посмотрел на меня.

— Нет, Брюс-сан.

— Вот и хорошо. Сделаешь, что я просил?

— Да.

***

Эх, если бы я знал, что вечером дома попадусь маман в руки только для этого, так не вовремя организованного знакомства с первой возможной невестой. Я бы нашел другое время, чтобы прийти с работы, но на нет и суда, как говорится, нет.

— Мам, может быть в другой день? Хотя бы не послезавтра? — грустно попросил я.

— Нет, Сяолун. Семейство Сяо солидные люди, раз мы с отцом договорились, что познакомим тебя с их девочкой, кстати, говорят большой умницей. Значит, ты, Чженфен, отложишь все свои дела и не пойдешь на танцы.

Я вздохнул. Когда мать называет меня по лично придуманному ей имени, спорить бесполезно.

— Я тебя понял, — кивнул я, собираясь уйти в комнату и готовиться ко сну. Но похоже, мой усталый тон и сухой ответ Грейс восприняла на свой личный счет.

— Чжен-фен.

Я замер на полушаге и плавно обернулся. Если она говорит в таком тоне, я, благоразумный юноша, должен ходить как минимум по струнке. Или будет неприятная головомойка.

Маман подошла и внимательно осмотрела мое лицо. Полтора месяца назад она критически отнеслась к тому, что я состриг свою шевелюру в стиле «Джеки Чан», которая потеряла для меня всякую привлекательность. Слишком часто я драться стал. И вид совсем уж пай-мальчика претерпел изменения в пользу практичности в бою.

— Чженфен.

— Да, мама?

— По-моему мы друг друга не понимаем.

— О чем ты?

В пустующую гостиную заглянул Питер.

— Оу, понял, ухожу, — не сплоховав, бросил братец и отступил в коридор.

Маман многообещающе посмотрела ему вслед и перевела взгляд на меня.

— Чженфен, если ты думаешь, что именно нам с папой нужна твоя женитьба. — Да, я именно так и думаю. — Ты ошибаешься. — Какие ваши доказательства? — Ты слишком рано повзрослел. — Хм, с моим перерождением глупо отрицать. — И можешь натворить глупостей. — Не творил и вдруг начну. — Чженфен!

— Что мама? — удивился я.

Мама смерила меня прищуренным взглядом.

— Так вот. — О уже и вот появился. — Уфф… — маман уперла руки в боки.

Она явно чует подвох в моем послушно-усталом выражении на лице, но так как я несмотря ни на что продолжаю его сохранять, возмутиться ничему не может.

Я по себе знаю, как это выбешивает, но не могу удержаться. Слишком уже ее объяснение похоже на фарс.

— Что, мама?

— Да, устала похоже. Мерещится всякое, — сказала маман, помассиров висок. — В общем, — я поднял брови. — Для твоей пользы нужно жениться сразу на хорошей девочке, чтобы нарожать хороших детей и быть достойным своих родителей. Понял?

— Да чего же не понять… — протянул я, стараясь не показать своего негодования. Вот каким образом еще нерожденные хорошие дети и быть достойным родителей — стали железным аргументом?

— Подрастешь — еще лучше поймешь.

Оооо, женщина, мать моя биологическая.

— Я могу идти? — уточнил я.

Мама с заметной усталостью посмотрела на меня.

— Ладно, иди, Сяолун. Я пойду… присяду вот здесь… в кресле дяди Ли, — проникновенно проговорила, отступая к креслу деда Веньхуа нетвердой «от усталости» походкой, штатная актриса кантонской оперы.

У меня от драматизма аж сыновье сердце заболело. Ага, щас.

— Да, отдохни пожалуйста, мама. И я пойду отдыхать после тяжелого рабочего дня. Эх…оохо, — изобразив зевок, кивнул я и устало пошел из гостиной.

Грейс Ли упала на край кресла.

Через час после того, как мы поговорили, я завалился в кровать и накрылся одеялом.

Хотите женить — аргументируйте. А так — расчехляйте нервную систему. Я не планирую никому позволять проводить над собой даже «благородные манипуляции». Да простят меня предки за такое отношение к нынешним родителям. А потомство может лет через десять организую. Пока нет.

Я почему еще так не хотел идти в предложенный Грейс Ли день? Так я на последнем занятии с Феечкой договорился о следующем свидании. А тут облом. И как ей теперь в глаза смотреть? Еще и другой направления и люди. Еще в конце недели меня Нэ спасать должен.

К яаомо все, я спать, — перевернулся я на другой бок. Планы завтра разгребу. На случай войны или ЧС Маленький Дракон и Брюс Ли должен быть отдохнувшим. Зяау.

***

Коулун — это самый густонаселенный и крупный город Британского Гонконга, одноименный Hong Kong на втором месте. По примерным прикидкам и там, и там проживает по 700–750 тысяч человек, но при рассмотрении Коулуна нужно учитывать еще и количество жителей прилегающих трущоб.

В надежде заработать денег на нормальную жизнь или для побега от возможного преследования со стороны коммунистического правительства, из Китая в Гонконг за последние три года прибыли около 500 000 человек. Абсолютное большинство из них в обход таможенной службы осели в трущобах Шеккипмей.

Адское местечко с жесткой антисанитарией. Не знаю, как другие, менее притязательные, соотечественники, но лично я считаю, что дела там обстоят именно так..

Через полгода после достижения «призывного школьного возраста» я нарядным, в белой рубашке и черных шортиках, китайским мальчуганом отправился в первый класс «Начальной школы Коулуна при колледже Ля Саль». Естественно, вместе с сопровождающими: с маленькими третьеклассником Питером, второклассницей Фиби и новыми родителями.

Но по сути пошел один, с чужими людьми: на тот момент, несмотря на приобретенную детскую память, родной для меня ощущалась только Ли Ю.

Перед остальными я просто успешно играл прежнего Маленького Дракона.

В тот день перед выходом в «большой мир и непонятную китайскую школу» утром на меня накатило сильное волнение. С ним я не мог ничего поделать. Не помогала и выработанная за годы работы в ИСБ психологическая устойчивость. Она просто пасовала перед сигналами интуиции и ужасными картинами, рисуемыми воображением. Потому что все расчеты говорили о том, насколько опасно показываться за пределы родного дома и двора, обладая лишь детским тельцем.

Для тщедушного семилетнего тела уровень и количество окружающих угроз в Гонконге 1947 года зашкаливал. Меня, маленького мальчика, в толпе снующих туда-сюда взрослых могут: задеть, ударить, толкнуть, уронить на меня что-нибудь со строительных лесов, похить для продажи на тайном невольничьем рынке или ради выкупа. А еще всегда и везде были бестолковые школьники…

Среднему наивному семилетке такое и в голову не пришло бы, но тогда я со всем своим опытом прекрасно все понимал и, оказавшись за пределами родного двора, окончательно в этом уверился. Мне же казалось, что родители сошли с ума, решив меня отправить в зону боевых действий. Только загнав поглубже свою настороженность и натянув на себя образ семилетнего ребенка, я смог не вызвать подозрений у окружающих.

Две недели длилась моя адаптация к социуму большого муравейника в британской колонии Южно-Китайского моря. Я не терял бдительность и после, но на тот момент решающим моментом стало понимание что не все так страшно. Что несмотря на огромный, просто гигантский людской поток на улицах азиатского города, все жители и гости города спешат по делам, следуя регулярными маршрутами. И что старшим школьникам нет никакого дела до первоклассника Ли Сяолуна. Ну и совсем немного то, что любой рискнувший меня серьезно травмировать или избить, теперь рисковал получить запрятанный в носке самодельный стилет. Его я сделал, раскатав между рельсом и колесом проезжавшего трамвая обычный строительный гвоздь, которые в большом количестве водились у строителей новостройки рядом с нашим домом. Чуть позже стилет обрел подлинную остроту и небольшую гарду, став по-настоящему грозным оружием.

В полдень вторника я, договорившись с директором Ханом, отлучился с работы и поехал на велосипеде в ДК при колледже «Ля Саль». На каникулах там примерно в это время у Ван Фей проходят занятия или репетиции. Хотя о каких-либо значимых концертах Феечки за пределами школы я не слышал.

Несмотря на то, что зимние месяцы в Гонконге чуть прохладнее остальных, сегодня солнышко хорошо прогревало воздух. Я поехал по краю улицы, на которой пока стабильно небольшой трафик. Автомобиль — дорогое удовольствие. А уж обслуживание... Все-таки удачно мы организовали мастерскую. К тому же бизнес новый, и местный триадовский рэкет его ценность не понял. Пока.

Я повернул к дороге в парк и закрутил педали дальше.

На тротуарах этой улицы людей было меньше. Наверное потому, что в обеденный перерыв работники массово отправляются в рестораны или прямо на рабочем месте открывают взятый из дому перекус. Женщины в Китае исправно снабжают супругов пищей. А мужья, хотелось бы сказать, что приносят каждую копейку домой. Но не знаю, слишком уж процветает игорный бизнес на западе Коулуна и в далеком Макао. Значит, многие работяги не только трудятся в поте лица, но и отдыхают, проигрывая кровью и потом добытые деньги.

В парке мне начали попадаться прогуливающиеся пары разных возрастов. Это показательно.

Когда процентов девяносто пять трудоспособного населения вкалывает за небольшие зарплаты, бизнесмены средней руки, представители остатков китайского дворянства (в коммунистической республике было провозглашено равенство, а пришедшая к власти партия занята активной борьбой «с классовыми элементами») живут припеваючи и наслаждаются благами, доступными в британской колонии. Такова жизнь.

— Эй, юнец, кто тебе по парку разрешил кататься? — крикнул мне солидный мужчина в дорогом френче, Богач, с которым я разминулся секунду назад. Он прогуливался под руку с любовницей. Такая молодая кокетка в бежевом английском платье никак не может быть женой этого пузача.

Что ж, раз спросили — отвечу. Так как отъехать я успел недалеко, то просто притормозил, встав одной ногой на плитку, и окончательно остановил велосипед вполоборота к парочке.

— Извините, мистер, запрета на двухколесный транспорт нет. Вот я и пользуюсь, — максимально дружелюбно сказал я. И подмигнул молодой женщине. Я молодой юноша или погулять вышел?

Мужчина нахмурился, кокетка плотнее прильнула к его руке и недовольно прищурилась.

— Милый Дуэ, мальчишка мне не нравится, пошли, а? — томным голосом произнесла она.

— Слышал ее? Проваливай! — тут же приказал, включив альфа-самца, мужик.

Я не против. Я пожал плечами. Так мы и расстались. Я в одну сторону, а колоритная парочка в другую. Надеюсь, больше их не встречу. Милый Дуэ! Буэ.

Через пять минут я заходил в ДК.

Мда. Пусто. Реально в здоровенной дуре почти городского уровня я не могу встретить ни одного человека. Может я зря приехал? Да нет, вторник же.

Доверившись прошлому опыту посещения Ван Фей, я решил пройтись до камерного зала.

Опять ничего не слышно снаружи. Взявшись за ручку, я аккуратно приоткрыл дверь.

Зал пустовал.

— Да что за день сегодня в ДК такой? — возмутился я вслух. Спросить не у кого. Ван Фей в положенном месте тоже нет. Возвращаться с пустыми руками?

Ну уж нет, — покачал я головой, шагая в сторону расположенных на втором этаже административных кабинетов. — Если уж у Фей возможный выходной или выездной концерт, там мне пояснят этот момент.

На входе в коридор я вынужденно замер и прислушался.

— Ай-айх!

— Не сопротивляйтесь!

— Больно же, ай-хах.

Я озадаченно поморгал. Почесал подбородок. И посмотрел на дверь с красной табличкой с иероглифом «Учительская». Нет, будь я героическим идиотом, я мог бы влететь внутрь с кулаками наперевес. Однако я оперативник ИСБ. В почти музыкальной школе.

— Отпусти меня, урод! — вскрикнула Ван Фей! За дверью разбилось что-то хрупкое!

Оу, побуду героическим идиотом.

Подшагнув к дубовой двери, я попробовал ее открыть. Черт, закрыта. Глянул на замочную скважину. Ля, такой качественный замок с моим весом ломать бесполезно.

— Пустиии!

Я в поисках решения огляделся по сторонам.

**=

Упав в кресло, Ван Фей изо всех сил пыталась оттолкнуть Дуэ Чансифа.

Мэ-ээтр исполнения, ууу! Фей с силой попыталась ударить тварь локтем.

Однако получилось не очень и, прихватив обе ее руки, более крепкий мужчина продолжил истово целовать ее шею и пытаться задрать подол сарафана.

— Пожалуйста-аа, — слезно простонала Фей. Сил сопротивляться уже не было.

Сегодняшний день начинался очень хорошо. Известный в широких кругах мэтр приехал на три благотворительных концерта. Очень красивый тридцатисемилетний мужчина по имени Дуэ Чансифа произвел на Ван Фей, которую по знакомству друг — работник сцены Зэ Чжунжун (Летний кузнечик) пустил за кулисы. Прекрасное впечатление.

Мало того, что он был одет в дорогой европейский костюм-тройку с бабочкой, так еще и пах приятно, и выглядел очень подтянутым. Фей почти окончательно в него влюбилась, когда получила согласие на занятие.

Уже на следующий день Дуэ Чансифа встретил ее в компании со своим старшим братом и гастрольным агентом Дуэ Чжилэйем и его содержан… возлюбленной, актрисой кино Чжао Жилан (Радужная орхидея). Последняя была отвратительной напыщенной ш… стервой.

Галантный мэтр Дуэ предложил отправиться на занятие в камерный зал ДК, а брата с его содержанкой предоставил самим себе.

Наедине с шифу вокала (любой профессионал или эксперт в Китае — шифу (мастер) своей области) Ван Фей получала настоящее удовольствие, поэтому не сразу заметила, что мужчина ее больше приобнимает, нежели контролирует рукой положение диафрагмы.

Фей сделала замечание. Тогда, нахмурившись, Дуэ Чансифа пробормотал извинения. Какое-то иностранное «мискузи» и попросил продолжать.

До конца занятия неприятностей не произошло, и Фей на самом деле стала считать, что допустила ошибку и неоправданно подозревала хорошего человека. Поэтому не обратила внимания, что мэтр Дуэ отвел глаза в сторону, предлагая пройти в какой-нибудь кабинет, где он напишет план вокальных упражнений и диету.

— Талантливой девочке нужен хорошо расписанный рецепт, — бросил мэтр, а теперь, хнык. В кабинете эта двуличная тварь, сопя, сначала начала приставать, а получив отказ, набросилась на Фэй, не оставив ей шансов на сопротивление. Она даже ударила его вазой, но это не помогло.

— Уууу, — Фей почувствовала, как жесткая рука раздвинула ее ноги.

Слезы сами хлынули из ее глаз.

— Спа-си-те…

***

— Не сопротивляйся, как можно не понимать своего счастья? — Дуэ Чансифа еще больше налег на красивую старшеклассницу и талантливую певицу, присасываясь губами к ее шее.

Вчера он, Дуэ Чансифа, наверное, впервые в жизни захотел чего-то большего, нежели огромный гонорар или победа в поединке по боксу, которым солидный оперный певец бросил заниматься, поддавшись советам старшего брата.

Встреченная перед гримерной высокая, как для девушки, соотечественница, чьи ноги не скрывало простое сиреневое платье до колен, поразила Чансифа. А уж тонкий яблочный аромат духов на фоне идеальной подтянутой фигуры вообще манил наброситься на девушку, утаскивая ее в постель. Конечно, Дуэ Чансифа умел себя контролировать и не подал виду, что девушка ему глубоко симпатична, но стал мысленно раздевать незнакомку, которая шла в его руки.

Красавицей оказалась одиннадцатиклассница колледжа всестороннего развития «Ля Саль» и по совместительству солистка школьного музыкального клуба Ван Фей.

Шестнадцатилетняя школьница, мда. Энтузиазма тогда у Дуэ Чансифа поубавилось, но он не смог отказать себе в удовольствии продолжить общение с очень талантливой, в определенном смысле так точно, певичкой на следующий день.

Выслушав упреки по поводу встречи с какой-то энтузиасткой от Дуэ Джилэйа и его подружки Чжао Жилан, которые около года составляли ему компанию, Дуэ Чансифа, взяв такси, все же отправился на репетицию. Брат с девушкой напросились следом.

И пропал.

Как она, одетая в нефритово-зеленый сарафан, вздрагивала, когда брала сложные моменты, как она от усердия чуть порозовела в середине занятия... А аромат и учащенное дыхание… Дуэ Чансифа захотелось большего.

В двери кабинета удачно оказался забытый преподавателями ключ. Теперь красавица не могла быстро сбежать, а посторонние — отвлечь мэтра от ее соблазнения.

Дуэ Чансифа подошел и обнял маленькое лесное Чудо. И остался непонятым. «Что Вы себе позволяете?!» Но он не стал ее слушать.

Глупышка, Дуэ Чансифа сумеет доставить себе и тебе удовольствие, нужно только дать всем небольшой шанс, — подумал он, поднимая девушку на руки и с поцелуями неся на стол. И она еще сопротивляется, маленькая глупышка. Взгляд Чансифа перекрыла пелена возбуждения.

***

Предположив, что можно проникнуть в комнату через улицу, я бросился проверять соседние двери. Первая же поддалась, я попал в кабинет-кладовку с инвентарем: швабры, баннеры, метелки и ведра, но главное, проход к небольшому окну был открыт.

Выглянув из распахнутого окна, я обнаружил стандартный для этого периода барельеф фасада здания — чем не путь в надежно закрытую аудиторию.

Выбравшись наружу и ступив на тонкую лепнину, я по привычке не испытывал страха перед высотой, лишь немного подрагивал от адреналина. Все-таки это не тренировка, а если я не успею, случится непоправимое.

Пробираться далеко мне было не нужно, и через пару приставных шагов на высоте третьего этажа я оказался перед стеклом в деревянной раме.

Внутри на большом столе девушка в уже задранном до груди зеленом сарафане из последних сил мешала высокому мужику снять с себя нижнее белье.

Доли секунды мне хватило для того, чтобы оценить обстановку. А донесшийся до уха слабый, приглушенный стеклом стон Ван Фей: «Спа-си-те!..» вперемешку с сопением насильника, вынудили меня начать действовать на максимальной скорости.

Шорх! Свободной рукой я достаю из кармана заменившую «гвоздевой стилет» на рубеже седьмого класса явару и перехватываю ее верхним хватом.

Дыдыщ! Стекло после удара по верхнему углу осыпалось осколками внутрь и наружу. Я сместился в сторону.

Избежав ранений, я, не взглянув на боровшихся насильника и Фей, принялся кончиком явары сбивать осколки, торчащие из нижней части рамы на манер зубцов.

***

Звон разбившего стекла стал мотивацией для Ван Фэй. Она начала сопротивляться активнее и заработала ногами и локтями, отпихивая сильного мужчину от себя.

Только бы освободиться и докричаться до случайных прохожих!

***

Я пулей влетел в оконный проем и, перекатившись через плечо, без раздумий одним прыжком оказался рядом с дерущейся парой. Урамаваши-гири!

Крутнувшись вокруг своей оси, я с силой воткнул «пятку с разворота» в бок увлеченного Фей насильника.

Хрясь! Уоо! Ааа! Именно с такими звуками отлетел мужик, скорее всего заполучивший перелом ребер. Он не вовремя наклонился, и я попал выше печени. Пофиг!

— Ты как? Подожди. — Хлясь! Без раздумий отвесил я пощечину девочке, которая от этого в шоке распахнула глаза. Я же резким движением успел вернуть сарафан на место и бросить взгляд на дверь. Ключ был в замочной скважине.

— Я… т-ты… ау… ууу… — решила подать голос державшаяся за щеку Фей.

— Аааааа! Больно!! — заорал насильник, который вдобавок рассадил об угол стола лоб. Высокий и лощеный тип, рожей напоминает того Упитыша из парка. Меня он не видел…

Я подбежал и, чтоб не повредить стопу, еще раз воткнул «пятку с разворота», но теперь уже метил в голову стоявшего на четвереньках мужика. От удара он рухнул мешком картошки.

— Аааааа! — заорала за моей спиной Фей. Я вздрогнул и повернулся.

— Че орешь, дура?

У зареванной Феечки аж челюсть отвалилась.

— Э-э-э-э… — побледнела она.

И рухнула в обморок, упав как подкошенная.

Я перевел взгляд на побоище, которое учинил, спасая обморочную красавицу.

— Ляяя.

***

— Покажите мне его! Я сказал, покажите мне его!

Я повернул голову вместе с офицером То Цзяси, молодым мужиком в песочной униформе, который оказался старшим наряда. Сейчас он записывал мои показания. Насильника, скрученного наручниками, заперли в машине. Зареванную Фей после приведения в чувства в сопровождении прибежавшей Жуань Фэнгэн отправили в медпункт и вызвали ее родителей.

— Нельзя!

— Да пошел ты!

Оттолкнув мешавшего полицейского в комнату влетел… Знакомый мне крепыш с пузиком!

В этот раз он был один, а лицо некогда хранившее выражение солидности и «пренебрежения всем бренным миром» покрывали красные пятна. На лбу отчетливо виднелись капли пота.

За его спиной встал посторонившийся ранее полицейский.

Подойдя к нам, Светофор показал пальцем на грудь То Цзяси.

— Ты старший?! — бросил гневно он.

— А вы вообще кто? Мистер? — не повел и бровью полицейский, продолжая выводить иероглиф.

— Дуэ Чжилэй! — с вызовом ответил Светофор, резким движением утерев пот со лба.

— Хорошо, я полицейский констебль, То Цзяси, — кивнул полицейский, опуская ручку на стол и переворачивая листок с моими показаниями.

Наш собеседник чуть успокоился.

— Офицер, по какому праву вы задержали моего младшего брата? — почти нормальным тоном спросил Чжилэй, перемещая вес на другую ногу.

Он стоял перед нами и периодически косо на меня посматривал.

— Мда, — офицер То поставил локти на стол и посмотрел на свои сцепленные в замок руки. — Чжилэй, да?

— Верно.

— Хорошо. Мистер Дуэ.

— Можно просто Чжилэй, офицер.

— Хорошо. Чжилэй, Ваш брат, гражданин Великобритании, совершил попытку изнасилования школьницы, был остановлен, а после задержан мной и моими подчиненными.

— Бред…

— К сожалению, все говорит о том, что мистер Дуэ-младший…

— Бред! — прервал офицера То Светофор. — Мой брат заслуженный и признанный исполнитель! Девочка сама полезла. Дааа! Вчера она попросила моего наивного брата помочь и подсказать. А самааа... Вот сучка! Офицер, пожалуйста, арестуйте ее, где она! Вот мошенница, которая должна сидеть в вашей машине! Слышите?!

Выдав агитационную речь, покрасневший Дуэ Чжилэй нервно и часто задышал.

Он как паровоз. Я бросил косой взгляд на Белого кота (Бай мао). Сотрудник полиции Коулуна и агент Иимуры, — меня как члена ЛТБ Цзяси не знал, — играл желваками.

Когда побоище закончилось, я посчитал нужным перекрыть пути отступления и подлога. Поэтому отвоевал у вначале ничего не понявшего директора ДК телефон прямо на его рабочем столе и звякнул Иимуре «в полицейское управление Коулуна».

— Офицер?! — взвизгнул Светофор, когда понял, что То Цзяси не только не проявил с ним единодушия, но и не собирается торопиться с ответом.

Мразоватое существо, которое верит в безнаказанность или выгораживает мразь — выглядит еще более отвратительно.

— Офицер То, мистер Чжилэй! — резко ответил Цзяси и, скрипнув стулом, поднялся. — Вы пришли, только что толкнув нашего сотрудника. Но по-моему — напав! Ван Цун?!

— Да!

— Ик! — от удивления дернулся Чжилэй. Но тут же перешел в наступление. — Офицер! — взвизгнул Светофор. — Да Вы хоть знаете, кто я, а кто мой брат?!.. А вот я Вам сейчас расскажу! Ух. — В момент передышки борова я поймал вопросительный взгляд То Цзяси, пришлось покачать головой. Я в душе не чаю, что это за два брата акробата. Ни в той, ни в этой жизни я о них не слышал. Офицер вздохнул. — Че Вы вздыхаете!!!

Этот пассаж Белый кот встретил, удивленно вскинув бровь. Это да-аа, в Китае оскорбить полицейского, значит, оскорбить все управление. Если это сделать еще и без аргументов и поводов — поменять негативное отношение всего состава сможет только высокое начальство.

— Простите. — Жаль, этот в курсе. — Но это не меняет дела! Мой брат солидный исполнитель песен, который три месяца назад выступал перед самим администратором! А я его агент! Знаете, что будет?!

То Цзяси поморщился как от лимона.

— Ничего знать не хочу. Свидетели преступления и пострадавшая гарантируют Вашему брату тюрьму, — сказал он.

— Тюрьмуу, где эта пострадавшая и свидетели?! — вращая глазами, вскинулся Чжилэй. — Вот, ты! Не было же ничего?!

Он подошел и навис надо мной. Я ответил ему усмешливой улыбкой на лице. Он думает, я испугаюсь.

— Ты?! — узнал меня Чжилэй. Я нахмурился, а потом, как бы вспоминая, растянул улыбку еще шире. Хотя если бы мне не нужно было его доводить, я бы был хмур. Ведь брат этого борова почти педофил, а Светофор его отмазывает. Да любого подобного преступника сначала должны отлучать от семьи, а потом казнить. — Офицер?! Это он! Он! Арестуйте! Еще и наверняка они вместе соврали про изнасилование!

То Цзяси быстро обогнул стол и оттолкнул Чжилэя от меня подальше.

— Отойдите. Нечего юнца трогать, — он провернулся. — Ты как парень?

До этого он не мог видеть мою улыбку, а при его подходе я ее спрятал.

— Да, нормально. Офицер То, — обратился я.

— Да, — наклонился Цзяси.

— А я этого брата насильника знаю. Он в парке ко мне со своей подружкой приставал. — Приставали-приставали, не по той причине, ну, забыл уточнить. Зато сейчас у Белого кота еще один повод выпроводить Чжилэя.

— Так. Ван Цун.

— Да, — подобрался молодой рядовой.

— Выпроводите мистера Чжилэя. И да, если будет сопротивляться арестуйте, а если при аресте — дубинка у вас есть.

— Понял! Пройдемте, сэр, — рядовой прихватил руку Светофора.

— Да вы, да вы... Сам пойду. И поеду прямо сейчас в администрацию! — он вырвал рук и пошагал на выход, не забыв и на меня злобно зыркнуть. За ним последовал Ван Цун.

— Ох, вот видишь, Сяолун, с кем приходится работать? — покачал головой Цзяси, возвращаясь на место.

Я мысленно поморщился. Вроде бы он свой, но… Мне в последнее время больше имя Брюс по душе.

— Так, давай. Первый раз ты ударил его в спину?

— Да…

***

После опроса я решил навестить Ван Фей и направил стопы в медпункт.

— Здравствуйте, мисс Жуань, — поздоровался я, приоткрыв дверь.

— Сяолун, никак тебе не удается с правильными обращениями подружиться, миссис Жуань, — вздохнула хозяйка медпункта, закрывая журнал. Она сидела за рабочим столом. — Ну, красивый юноша, к подруге пришел?

— А можно?

— Кхм, нет, к ней мать приехала. Ты тут посиди, герой, — показала на стул медсестра. — Я думаю, если ее заберут домой, все равно через меня пройдут. Ох, бедная девочка. А ты молодец, подоспел и сдюжил, — похвалила меня Фэнгэн, откидывая мешающуюся перед глазами прядь и расправляя плечи. — Герой.

Я на секунду скосил взгляд пониже. Да, все при ней.

— Ну, скажешь тоже… Мы в прошлый раз на ты перешли?

Она повела плечами и закинула ногу на ногу. За столом этого было не видно, но я догадываюсь.

— И совсем он не смущается со старшей и взрослой, замужней между прочим женщиной, на ты общаться. А Ван Фей не заревнуе… прости… у тебя и нее… неприятность, — потупилась Фэнгэн, случайно затронувшая болезненную тему.

— Да чего уж там, — махнул я рукой. — Это для нее огромный стресс, а мне так… я за нее переживаю.

— Ничего, самому страшному ты случиться не дал. А нервы… отойдет!

— Угу.

— Чай, может быть?

Я взвесил все за и против: работа не волк, братца вроде спровадили. Подожду.

— Давай, Фэнгэн.

— Хмпф. Жди, — сказала она и пошла на выход.

Через пятнадцать минут вернулась.

— Держи. На больничную кухоньку ходила.

Передо мной опустился поднос с чашками на троих и аккуратной формы белым чайничком с заваркой.

— Спасибо, а? — многозначительно посмотрел я на поднос, намекая на количество предметов сервиза.

— А? Я не буду: тебе, девушке и ее матери. Налей себе, и я пойду отнесу.

Мда, прокатила Фэнгэн меня с персональным чаепитием, но ладно, как-нибудь в другой раз. Все-таки я не озабоченный, мне просто хочется женской ласки.

Я аккуратно налил себе чай.

— Зеленый.

— Другого не держу.

Фэнгэн подхватила поднос.

— Не скучай, — бросила она, уже шагая.

Может Пфф, не то, чем бы я планировал заняться?

Я отпил чай и откинулся на стуле, приготовившись ждать.

На самом деле, сильных переживаний за здоровье Феечки я не испытываю. Физически она ценимую в Китае девственность, если была таковая, хотя должна… в общем, не потеряла. В этом плане она остается желанной девицей для богатого мужа. Про моральный аспект я не забываю, но тут тоже предполагаю, что раз ничего серьезного не произошло, впредь она будет умнее. Где была ее хваленая женская интуиция, когда она этого мудака приглашала? А вовремя сбежать…

Оставляю ту же тему Фей. В моей жизни серьезная перемена, я участник будущего судебного процесса. Несмотря на несовершенную современную систему правосудия, моих и Фэнгэн свидетельств вместе с показаниями Ван Фей за глаза хватит, чтобы отравить озабоченного Дуэ-младшего за решетку на подумать. Другое дело, что помимо героического подвига два раза «с испугу» приложил насильника довольно сильно. В первый раз несколько ребер я ему сломал точно. Во второй — сотряс. Фей… против меня показания точно не даст. К тому же на нервяке все воспринимается иначе. Не страшно. Родители…

Что ее, что моя маман представляют нехилую такую головоломку. Теоретически я знаю, что Грейс Ли в любом случае будет выносить мне мозги и что произойдет это сегодня, потому что утаивание таких подробностей в моем возрасте, мягко говоря, смотрится очень подозрительно.

Эх, а как быть с планами по внедрению Нэ в семью Ли? Два происшествия с участием одного подростка — это не случайность, а минус для моей репутации. Полицейские и детективы тоже заинтересуются. Неприятно, придется отложить.

Если еще подумать, тогда и мои тренировки у Ип Мана могут быть восприняты, как подготовка для того, чтобы хулиганить и самоутверждаться. И попробуй объясни, что я занимаюсь только для того, чтобы соответствовать образу представителя китайских боевых искусств: есть кунг-фу, шифу, туди (ступающий вслед — кит. ученик) и одно без другого быть не может. Кунг-фу — боевое искусство, предельную степень которого осваивает воин-шифу, но подлинным он становится, только когда обретает туди — учеников-последователей.

Возможен, конечно, вариант уникального таланта без корней, но такое кунг-фу многими китайскими мастерами боевых искусств считается неистинным: не имеешь длинной истории — линии передачи стиля, значит ты вор, ибо нельзя изобрести то, что придумано в Шаолине. Если бы я был ремесленником, на меня бы посмотрели. А боевое кунг-фу — это вотчина наследников и учеников древних стилей. Конечно, никто не запрещает изобретать новое и эффективное в бою, пожалуйста, но в основе должна быть история. Но так как все священные животные обрели свои стили, то для истории, пожалуйста, ищи мастера. Китайская дем… культура, которую нужно понять и принять.

Эх, непросто это и семь лет спустя.

— Здравствуйте, — я поднялся со стула и поклонился показавшейся в дверях женщине, за спиной которой маячили Ван Фэй и Жуань Фэнгэн.

Женщина вдруг всполошилась и приблизилась ко мне, стремясь взять мою руку.

— Что же Вы, юноша, так вскочили. — Ничего я не вскакивал. — Меня зовут Ван Тинг (Изящная), я мама Фей, я благодарна, как я Вам… тебе благодарна! — схватив мои руки, затараторила женщина.

Сороколетняя на вид, по своей энергетике она могла дать фору молодым. Внешне было видно, насколько дочь повторяет ее более молодой образ: чертами лица мать и дочь походят на все сто, по фигуре — к Ван Тинг уже пришла легкая полнота, типичная для домохозяек Китая и женщин, чей возраст приближается к полувековому, в одежде мать Ван Фей, которую выдернули из дома или с работы, похоже предпочитает традиционный стиль, потому что сейчас на ней наряд из темных атласных штанов и женского тянжуна, поверх которого она надела жакет-безрукавку с вышивкой.

Мама Ван Фей продолжала трясти мою руку и сыпать словами благодарности.

Никогда не нравилось такое. Впрочем, убегать и вырываться — тоже не солидно. Я бросил недовольный взгляд в сторону Ван Фей и Жуань Фэнгэн. «Помогайте или поссоримся».

— Мама, — первой приняла решение Феечка. Она подбежала и, поглаживая плечо, стала отта… отводить Ван Тинг. — Мама, Сяолуну, неудобно. Мама, медсестра Жуань Фэнгэн на нас смотрит. Ну, мама!

— Миссис Тинг, в самом деле, на моем месте так поступил бы каждый, — подключился я, плавно вытягивая свои предплечья из неожиданно цепких пальцев мамы Ван Фей.

При такой массированной атаке с двух сторон сдалась Ван Тинг довольно быстро. Вздохнув и утерев слезы, она с почти висящей на ней Ван Фей (сейчас они обе напоминали мне зареванных выпускницу и мать во время последнего звонка), втянула воздух и высморкалась в деликатно протянутой медсестрой Жуань платочек.

Бабье плакательное царство. Хотя не совсем, Фэнгэн и не думает присоединяться. Ну, ее эта история коснулась в минимальной степени. Я вздохнул, получилось это одновременно с мамой Фей.

— Ох, Сяолунчик, ты не представляешь как это важно для девушки сохранить честь до своего суженного. Я тебе, еще раз, очень благодарна. Фей тоже. Прости, что увидев тебя, расчувствовалась.

— Ничего страшного, я все понимаю, — помахал я ладонью.

— Ох, какой ты молодец, — сказала она, заломив кисти рук. И вдруг, бросив короткий взгляд на поглаживающую ее плечо Фей, заявила, — А знаете, вы бы хорошо вместе смотрелись.

Женщина-а, — простонал мысленно я. Ван Фэй густо покраснела и ткнула маму в плечо.

Глянув на меня, Фэнгэн отреагировала куда более эмоционально: булькнув от смеха, она со словами типа «извините» выбежала в коридор.

Моя щека нервно задергалась. Просто фраза, если не знать, что в китайских традициях ее синоним «посватали» или даже «поженили». Хорошее предложение. Однако с подвохом, потому что будет противоречить моим планам. Они же для меня по определению важнее.

Затягивать с ответом я не стал.

— Миссис Тинг, — сложил я руки в китайское приветствие. — Я ценю ваше благорасположение, но пока ответ за родителями. Как они решат.

— И это правильно, юноша. Хорошо, сейчас мы (Ван Фей) придем в себя, побудем дома. Но в ближайшие дни я с моим мужем Ван Теданем (Железное яйцо) нанесем визит сначала в полицейское управление, а потом в дом семьи Ли. Предупреди отца. Как его зовут?

— Ли Хойчен (близко Ли Хойчуэн — Синяя обезьяна), — выдохнул я. В китайской культуре имена обычно довольно точно отражают характер владельца. Отец Ван Фей — мужик с титановыми яйцами, мда…

— Вот мистеру Хойчен и?

— Грейс Ли, — догадался я.

— Эм. А китайское? — спросила миссис Тинг, вскинув бровь. Ага, не нравится.

— Ли Ойью (Любящий нефрит)[1], — выдал я так редко употребляемое в нашей семье китайское имя матери.

— О, красивое имя. Тогда я, Ван Тинг, прошу тебя, Ли Сяолун, передать Ли Хойчену и Ли Ойью мою глубочайшую признательность и желание зайти в самые ближайшие дни в вечерний час (с 19 до 21 часа по местному времени). Хорошо?

— Да, — кивнул я.

— А сейчас мы пойдем домой. Да, Фей? — подмигнула она дочке.

— Да, мама.

— Я вас провожу?

— Нет-нет, Сяолун, мы сами, — замахала женщина руками и поклонилась.

— Что же, до свидания миссис Тинг, Фей, — поклонился я в ответ.

— До свидания.

— До свидания, Сяолун, — на секунду задержала на мне взгляд Ван Фей, — спасибо.

Я натянуто улыбнулся и молча поднял ладонь, как бы прощаясь. «Пожалуйста-пожалуйста, Фей, береги себя и пока». Когда я наклонился над столом, чтобы по законам гостеприимства допить оставшийся чай, в медкабинет зашла Жуань Фэнгэн.

— Попрощался? С суженой будущей? А со мной на ты-ы, ловелас малолетний. — Лиса-аа. Ну, какова. И все в при ней, или она специально сейчас пуговку на халате расстегнула?

— Мисс Жуань… — протянул я.

— Миссис, Сяолунчик. Иди домой, юноша. Я достаточно увидела. И к тому же, у меня муж имеется, — показала она на выход, присаживаясь и открывая журнал. Неприятно, я точно не мог ошибиться, когда неделю назад навещал брата и видел интерес в ее глазах. Ну что ж. Так как отношение поменялось капитально...

Я с глухим хрустом перекатил сухожилия по костяшкам, сжимая обе ладони в кулаки.

— Окей. — дернул я кончик своего носа оттопыренным большим пальцем сжатой в кулаке руки. — Прощайте, мисс… м-и-сс-ис, — сказал и быстро вышел, не забыв хлопнуть дверью. Я же обиженный юноша, надо соответствовать. Ну и из вредности ее «замуженкой» — миссис, — обозвал.

Покинув территорию колледжа, я огляделся и пошел в главную столовую Ченгелея. Поесть и на людей посмотреть.

***

Вздохнув, Жуань Фэнгэн посмотрела на хлопнувшую дверь. Встряхнула головой, вызывая беспорядок в волосах. Посмотрела на наручные часы.

Можно.

Подойдя к двери, она достала из кармана ключ и вставила в замочную скважину, закрыв дверь на два оборота.

Вернувшись к рабочему столу, Фэнгэн быстро расстегнула все пуговицы на халате и аккуратно повесила его на спинку стула. Открыла нижний выдвижной ящик шкафчика и извлекла на свет одну из бутылок французского вина и одну из плиток шоколада в бумажной обертке.

Выставив вечерний «ужин» на стол, она подошла к шкафчику и достала лабораторную стерильную колбочку с держателем, по высоте как раз как бокал, по объему тоже. Фэнгэн проверяла. А если с колбочкой меньше подозрений, зачем на работу таскать бокал?

Налив себе средства для расслабления, миссис Жуань Фэнгэн сняла колбочку с держателя и откинулась на стуле. Сейчас выпью сколько смогу, а просплюсь на койке.

— За несчастную меня! — провозгласила она и отпила вина. После чего потянулась за первым кусочком шоколадной плитки…

_____________________

[1] Мать Брюса Ли — (ист. факт) в девичестве Грейс Хо Ойью (р. 1907 г., ум. 1996), была евразийкой и приемной дочерью Хо Камтхона и женщины по имени Чун Кингсин (р. 1866 г., ум. 1960). Биологический отец Грейс был евразийцем, двоюродным братом Клары Хотхун. Большую часть своей жизни она прожила в Шанхае.

Грейс провела часть своего детства в Гонконге, живя в саду Хотхунов на Пике под присмотром Клары Хотхун. Позже Грейс вышла замуж за Ли Хойчена (р. 1902 г., ум. 1965).

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Глава 16/2

16/2

Как обычно, столовая Ченгелея была полна народу, но я довольно быстро нашел почти свободный столик и с разрешения примостился напротив пожилой леди.

Мой заказ, — а за 5 гонконгских долларов я получил среднюю чашку риса, два аналога наших котлет грамм по 70 каждая, мисосупчик с плавающими в нем кусочками разваренной свининки, чашку со свининой в пряном соусе и салат из свежей капусты и моркови, смешанных с маслом, — я получил довольно быстро. И так же быстро его употребил по назначению.

Старушенция только головой покачала, когда я чуть ослабил поясные завязки на штанах, чтобы не ощущать давления. Но надо сказать, что я не переедаю и уже через пятнадцать минут, когда все уляжется, вполне могу выходить на бой или марафонский забег.

Закончив, я решил отправиться сначала к Иимуре-сану. Надо бы проработать позицию по вопросу изнасилования, чтобы даже теоретические покровители Дуэ не могли отмазать младшего брата от заслуженного наказания.

Эх, на выходе я не выдержал и вздохнул. Не потому, что предстоит разговор с Иимурой или с родителями. Цу Бию. Да-да та самая официанточка-«старшая сестричка» — сегодня она меня явно избегала — я прекрасно видел, что она попросила обслужить меня свою подружку и после даже поменялась с ней зонами ответственности за группы столиков в зале, чтобы близко ко мне не подходить.

С одной стороны обида — это пустяк. С другой стороны, один плохо думает, второй, пятый-десятый — и вот уже кристально чистая репутация стала покрываться черным налетом негатива. Мдэмс, надо бы поговорить с Цу Бию… маман… — нет, не сегодня, старшей сестричкой обязательно буду заниматься, но позже. Делов-то — в кино сводить. Но нервы девчушка может потрепать, а у меня впереди Грейс…

Иимура-сан ждал меня в моем кабинете.

— Привет.

— Здравствуйте, Брюс-сан, — сразу перешел на вы японец. И я замер на полушаге.

— Чего такое?

— Брюс-сан. Триады… — опустил он взгляд на документы на столе.

— Та-аак. Чего триады?

Я быстро запрыгнул в стул напротив и приготовился слушать. Чем же Иимуру так задело преступное сообщество?

— У них было собрание… — поджал губы Паук. Он издевается так тянуть?

— Иимура-сан, — нетерпеливо побарабанил я пальцами по краю стола. — У меня тоже дела есть.

— Эх, в общем я не знаю, что обсуждали их боссы на ежегодном собрании, Брюс-сан, — понуро сообщил обычно философски степенный и равнодушный японец. И наклонился над столом, будто из него душу вынули.

Я откинулся в кресле. Иимура же не настолько максималист. Чего он возмущается и расстраивается? Простое ли дело подвести агента к двум десяткам боссов на охраняемом объекте? Если учитывать наши возможности и количество членов гонконгской триады... Это, на секундочку, по разным данным до 1 миллиона человек так или иначе сотрудничающих с преступностью. Странно.

— И? — решил разобраться я.

— И, Брюс-сан, троих из семи моих внедренных агентов зарезали…

Я немедленно стал серьезным. Провал агентуры и разная степень ее информированности играют решающую роль в жизни тайной организации.

— Насколько они были информированы? Успели рассказать что-нибудь?

— В общем, было так, Брюс-сан…

К родному дому в компании с молчаливым Нэ я подходил очень загруженным. Из рассказа Паука вырисовывалась либо неприятная, либо совсем уж неприглядная картина.

Еще до разговора я знал, что за все время работы Лунга японец предпринял десять попыток внедрения своих, в большинстве своем молодых подчиненных в возрасте от двадцати до тридцати лет, в ряды посвященных триадовцев, которых привлекают для силовых операций или допускают до внутренней кухни. В Гонконге можно называть практически любого преступника триадовцем, но реально им он будет являться только в одном случае из пятнадцати. Талант Иимуры-сана позволил подготовить и провести через сито реальной триады семь из десяти человек, еще пятерка в запасе. При вероятности 10 к 150 или 7 процентов — это очень высокий результат, члены будущего управления борьбы с ОПГ будут локти кусать.

Но что поделать — есть печальная и тревожная новость: три внедренных триадовца, или наших честных гонконгцев из Лунг.Триппа.Беккен с большой вероятностью мучительно расстались с жизнями, а один из них, Вонг Тянь, по стечению обстоятельств посещал занятия в самой штаб-квартире «Эс» и вполне мог выдать под пытками часть информации о нас. И теперь нам приходится принимать экстренные меры, переключаясь на еще более высокий режим боеготовности по сравнению с таковым после интереса британской Эм-Файв. Если кратко: большая часть огнестрельного и холодного оружия из наших арсеналов выдается на руки или прячется на объектах в легкой доступности, по возможности ограничивается перемещение гражданских (Беккен), охранное и боевое крыло (Триппа) переходит на боевое дежурство на предприятиях, а вотчина Иимуры и наша контрразведка (Лунг) начинает активно сканировать весь Британский Гонконг на поползновения в сторону наших активов. Мера беспрецедентная, однако пускать на произвол судьбы свои пока небогатые, но крайне перспективные активы я не намерен. Жалко только, что реально действовать в случае любых атак придется максимально аккуратно, чтобы не дать повода знаменитому гонконгскому правосудию наехать уже на нас.

Меня тоже решили обезопасить. Только вот идущий рядом фактурный с виду Хен Нэ никак с этим свыкнуться не может. Так все для него рано случилось и решилось, еще и актер из него никакущий.

— Нэ, ты же рабочий и герой, будь чуть поживее, — обратился я к Культуристу.

Он недовольно на меня покосился.

— Сюр,.. Сяолун, Вы… ты же знаешь, что не так просто быть тем, кем я не являюсь, — выдал он заковыристую фразу. Я чуть на месте не сел, больно мне подобное построение напомнило раритетную запись, которую сокурсники откопали в архивах: мэр Киева что-то в этом духе сказанул про день завтрашний.

— Нэ-ээ, ты при моих родителях на «вы» ко мне смотри не обратись.

— Икхм. Я постараюсь. Ты Ли Сяолун — я тебя спас, мне полагается благодарность, я ищу жилье… — как диктор начал он повторять уже прогнанное многократно.

Еп, прямо на входе в наш двор. Я беззлобно воткнул ему локоть в живот.

— Нэ, спаситель ты мой хороший, давай ты мысленно это делать будешь, а?

Обычный бы тычок он не заметил, но от моего хекнул и огляделся по сторонам, подмечая кукующих на скамейке старушек и ребятню во дворе.

— Да.

— Мда, пошли побыстрее. Мне не стоит светить рванье.

— Окей, — кивнул он.

Для достоверности и нужного эффекта я пошел на многое: любимый красный тянжун в лоскуты, штаны в порезах, а у нас на руках и ногах небольшие царапины, нанесенные якобы оружием нападавших. Их нам создавать пришлось смоченными в спирте кончиками штатных ножей спецназа ЛТБ: пару чирков и готово. Пустяк, но эффект будет что надо.

Тук-тук-тарарам. Постучал.

— Иду! Я открою, — раздался из-за двери возбужденный голос Питера.

Щелк.

— Кто?

— Я.

— Открываю. Привет, ик, — вытаращился братец на Нэ. — С-сяолун, ты, сзади…

Питер активно замаячил глазами, показывая мне за спину и рекомендуя давать деру. Выглядело это…

— Ужасно. Питер! Этот человек, Хен Нэ, спас меня!

— Оно?! Спас?! Он?! — Питер постарался разглядеть во мне признаки умалишенного.

— Именно. А теперь может пустишь нас домой, наконец? Мне нужно многое отцу и матери рассказать. И представить спасителя Хена Нэ. — Я требовательно зыркнул на брата.

Посмотрев на меня, потом на фигуру Нэ, потом на меня Питер кивнул.

— Раз надо, то кто я такой, чтобы сопротивляться, проходите, — посторонился он. — Нэ, да? Будь гостем этого дома!

— Питер, — ткнул я его кулаком в живот.

— Ой, ну чего.

— Завтра в два раза больше пробежим. И только попробуй сдохнуть.

— Ну вот, а я хотел как лучше и по традициям, — расстроенно и обреченно произнес Питер. Но я все понял.

— В полтора раза. Мистер Хен, вот тут уличную обувь снимете, пожалуйста, — указал я моему «спасителю», где разуться.

Вообще, в традиционном Китае разуваться не принято, кроме как в своей комнате, но мы живем в колонии и семье, культура которой обогащена разными и не только кухонными традициями.

— Хренасе у него ласты. — Блыньк! Я отвесил Питеру подзатыльник. — Да блиин!

— Питер!

В этот момент в коридор вырулил Ли Зихао. Пожилого наемника, очевидно, привлек шум в прихожей и коридоре. И самое интересное, что он увидел подранного меня и частично подранного Нэ, стоящего рядом с моим братом.

В глазах вояки, мне отчетливо показалось, вспыхнули две сверхновых. Поэтому я поспешил предупредить его.

— Дядя Ли, — пошел я с поднятой рукой. — А на меня напали, поцарапали и только мистер Хен Нэ с цементного завода бросился мне на помощь и отогнал бандитов.

Прожекторы потухли.

— Да, племянник? Эм, мистер…

— Хен Нэ, — сказал Культурист и подошел к нам.

Я едва заметно ухмыльнулся, когда он оказался рядом с коренастым усатым дядей. Если в полутемном коридоре разувающийся Нэ казался ему просто чужим и опасным, то теперь, ха-ха...

— Нэ-ээ, значится, — протянул дядя Ли, поднимая глаза от пупка к переносице Нэ. Ну-да, ну-да, на фоне моего высоченного по меркам моих соотечественников Культуриста, дядины выше среднего по Китаю метр семьдесят —семьдесят пять терялись. Я даже не говорю про ширину плеч седого мужчины и моего молодого бойца. — И племяннику помогал? Будем знакомы, бывший полковник, а ныне главный садовник Ли Зихао, — протянул он руку для рукопожатия.

Старый хитрец, хочет проверить Хена на силушку или не только. Тогда… А ладно, пусть жамкаются, в автомобильной мастерской всякие люди встречаются, да и Нэ по моей просьбе кошатость движений все же смог на время потерять.

Однако рукопожатие с легкой борьбой прервала Грейс Ли. Картина почти та же, но мама увидела в разодранном костюме родного сына больше.

— Ойх! — привалилась она к косяку двери, закрывая рот руками.

— Дорогая, что слу… хммм, — замер выглянувший отец.

Ля. Однако положение неожиданно спас дядя Ли.

— О! Младший братец Ли, Грейс, глядите-ка, какие нынче здоровяки в рабочие идут, — воскликнул Зихао, активно похлопывая по плечу Нэ. Он незаметно прикладывал видимые усилия, пытаясь передавить руку «соперника». Нэ флэгматично терпел.

— Зих, это твой знакомый? — спросил Ли Хойчен, но тут же получил толчок от жены. — Ли Сяолун, сын, объяснись, будь добр. Почему мы, в том числе и гость, все лицезреем тебя в таком виде?

— Эм… — завис я. Но тут и отец и мать увидели, что гость тоже не совсем целый — это написано на их лицах.

— Хой, ты чего, братец, не разобравшись на сына наезжаешь? — вновь пришел мне на помощь Ли Зихао. Хмм, я, наверное, даже рад.

Отец, заимевший подставу от двоюродного брата и окончательно сбитый с толку, вопросительно посмотрел на меня. Стоящая рядом с ним Грейс молча меняла выражения лица: от «сыночек, дай обниму, что с тобой», до «горе родителей, снимай рванье, сейчас пороть будем».

Что делать, поежившись, я начал отвечать.

— Отец, мама. Сегодня у меня был очень насыщенный день. Он бы волей случая мог бы стать последним, но вот — мистер Хен Нэ. — Я показал рукой на Культуриста, который по-прежнему стоически терпел попытки пережать руку так и не отпустившего его Ли Зихао. — Рабочий автомобильной мастерской. Он сегодня спас меня от бандитов, которые напали на меня с ножами.

— Ойх! Ты ранен? — всплеснула руками Грейс.

— Нееет, — отступив на шаг, замахал я руками. И когда она выдохнула, добавил. — Пара царапин.

Если бы богиня милосердия могла вселяться в людей, то она сейчас вселилась в Грейс.

— Тааак! Родственник Ли (Зихао), отпусти гостя. Чженфен, марш в нашу комнату и раздеваться. Ли Хойчен, не стой столбом, у тебя сын раненный!

— Но он же сам сказал. — Отец… зря ты с ней так.

— Чегоо?!

— Иду за врачем!

— Каким врачем?! Зихао, у тебя же дети спортсмены.

— Ага.

— Хойчен, иди к его жене. Быстро, лекарства, чтобы обработать раны, у нее возьми.

— Понял. — Отец бодро стартанул в сторону комнаты родственников.

— Я тоже пойду, хе-хе. А ты силен, бывай, спаситель Хен, — посмеиваясь, похлопал дядя Нэ по плечу и пошел следом за отцом.

— Спасибо, — кивнул Нэ.

Я шел в сторону родительской комнаты. Прости, Нэ, но у мамы на тебя отдельные планы.

Но спустя минуту, слабо упирающегося Нэ втащили в комнату.

— Чего? — спросил я

— Миссис Ли, да ничего страшного, царапины, — попытался отбрехаться Нэ от матери.

— Ничего не знаю! Вдруг заразитесь, все снимайте штаны.

— Ладно…

Мама выглянула в коридор.

— Ли Хойчен, ты где?! — прокричала она на весь коридор.

— Грейс Ли, ты чего разоралась?! — с недовольством вмешалась третья сторона. Судя по голосу, в коридор из своей каморки выглянула бабка Ли Нигонг.

— Ид… О, бабушка Нигонг, да вот внучок ваш двоюродный, мой сынок Чженфен подвергся нападению, пришел весь раненный. — Едва не послала бабку, но во время спохватилась маман. Напирая на весь драматизм ситуации, принялась вешать лапшу на уши старушке. Или она реально так видит мои царапины?

— О, я могу зашить! И нитки у меня есть, только вскипятить надо!

— Ой как хорошо, но не сегодня.

— Че так? — по-моему, расстроено спросила Нигонг.

— Ну… прижигать будем, — злорадно обернулась на меня мать. Боюсь-боюсь. Я улыбнулся в ответ. Мать нахмурилась. Я посмотрел в пол.

— Грейс, не страдай ты стариной, давай лучше обеззаразим? Немножко спирта в баночке у меня по случаю есть. А потом я зашью! — не поняв шутки, всерьез посоветовала бабка Нигонг.

— Старшая родственница Ли, полноте Вам, там Ваша рука не требуется, спасибо.

— Нигде старая Нигонг не нужна, уйду я в лес или покончу с собой иголкой… — обиделась старушка. Но уходя, добавила: — Но сначала выдам моего великовозрастного балбеса за жену. Раз наоборот он сам не планирует.

Хлопнула дверь.

— Эхх, — вздохнула маман.

— Дорогая, я несу, — послышался голос отца.

***

Несмотря на начало, казалось бы, нехорошее для меня, дальнейшее знакомство родителей и спасителя прошло вполне нормально. Моему теперь официально уличному старшему брату предложили остаться на ночь в отдельной свободной комнате, когда узнали, что ему предстоит отправиться в коммуналку.

Что же касается спасения мной Ван Фей, то тут не все так однозначно.

— Пригласили, «хорошо смотритесь», говоришь, сказали, — посмотрела на меня Грейс, когда я остался наедине с родителями после общего ужина и приготовлений комнаты для Хена Нэ. — Дорогой?

Ли Хойчен откинулся на кресле и принял задумчивый вид. Мы сидели в родительской гостиной.

— Я думаю, мы встретим их как полагается. Насчет невесты: а что за люди ее родители?

— Честно говоря, я больше танцевал, нежели лез с вопросами, — ответил я.

— Понятно, что же. Тогда ждем вечерами их визита. Родственников и Ли Ю я предупрежу, в нашу гостиную кресло поставим. Они же вдвоем?

— Да, — кивнул я.

— Ну вот. Ты как, дорогая? — спросил довольный своими предложениями Хойчен у маман.

— Пойдет. — Грейс кивнула головой. — А если они завтра придут? — вдруг встрепенулась она.

— О, — отец был немногословен.

Я, как это положено юноше и сыну своих родителей, отмалчивался.

— Вот и о!

— Не будет этого. Не успеют.

— Дорогой, ты так в этом уверен?

— Не будь я Ли Хойченом.

— Пфф, ну ладно. — Мама устало откинулась в кресле и пощупала поясницу. — А ты, — посмотрела она на меня. — Собираешься на работу завтра?

— Да, конечно. И на велосипеде.

— А тебя…

— Нет, брат Нэ им хорошо накостылял.

— Ладно, спать.

— Вот и хорошо, дорогая!

— Нет, у меня спина болит. — Мама покачала головой. — А ты, Чженфен, уши не грей.

Я замахал руками и поспешил к выходу.

— Даже и не думал, — бросил через плечо. — Но вы прям молодцы!

И закрыл дверь.

— Чженфен!

Тысячу лет, тысячу лет мама. Я улыбнулся и отправился в свою комнату.

— Отпустили? — спросил меня Питер, который сидел на моей кровати. Чего ему надо?

— Да, отпустили, а тебе чего тут надо?

— Расскажи, а?

Я закатил глаза. Понятно, что мальчишке надо. Я спать уже хочу, но хорошая история на сон грядущий для Братца Драко…

— Двигайся.

***

Утром Нэ позавтракал с нашей семьей. Подробности все знали, и кто бы что не говорил, а в Китае сильны семейные традиции и обычаи. Спасителя члена семьи приняли почти как родственника. Хен-младший поначалу тушевался, но потом вроде как успокоился. Даже когда маман предложила ему зайти на ужин, видно было, что он согласился не только из-за обязанности охранять меня.

На работе появление фактурного охранника восприняли спокойно. Девичий коллектив… преисполнился здорового интереса. Только в путь, если не испортят мне бойца. Определили работать Нэ в свободно перемещающиеся охранники: ходи внутри и около, можешь почитать газету, но будь начеку.

Первый день прошел нормально, на пути домой мы расстались: я на велосипед, он на рикшу.

К слову, ни мне, ни ему этот рабский вид транспорта не очень по душе. Ну что это такое, когда один человек использует другого вместо лошади. Несправедливость. Но одним нужно перемещаться и не пачкаться, не уставать, другим необходима работа. Хотя я все же надеюсь, что до Гонконга и Коулуна дойдет тренд на рикш на велосипедном ходу. В Шанхае они есть, а здесь я пока не встречал.

После ужина мы в составе трех человек — папа, маман и я — отправились к семейству Сяо на северо-запад Коулуна в Яучимвон.

Семейство Сяо, оказывается, живет в доме, частично похожем на наш. Обычная такая двухэтажка. С красными стенами.

Наше нарядное семейство отправилось по лестнице на второй этаж. Сегодня, как ни парадоксально, в нашей одежде не было ни грамма традиций: мы с отцом в черных костюмах-тройках без галстуков и с идеально черными туфлями на ногах, маман в синем, цвета морской волны, европейском платье до щиколоток и туфлях на плоской подошве. вдобавок на ней легкая бижутерия, придающая ей определенный шарм: в свои сорок восемь Грейс очень даже очень.

Дверь нам открыла семейная пара ровесников моих родителей. И от их дочери и моей якобы будущей невесты я малость офигел. Такое совпадение…

Пока родители лили друг на друга сладоречивые приветствия, я во все глаза рассматривал высокую, и как и всегда, красивую Сяо Венлинг в красном платье чуть ниже колен и с красиво уложенными волосами со спицами.

Девушка отвечала мне тем же.

— Грейс, ты посмотри как твой сынок нашу взрослую красавицу разглядывает. Да и она, — подметила Сяо Дандан (Киноварь[1]).

В отличие от дочери она надела зеленое платье схожего с платьем моей матери кроя. Прическа же походила на дочкину.

— Ой, Дандан, это же хорошо! — ласково протянула маман.

— Хойчен, дамы, юноша, пройдемте внутрь к нашему столу, — присоединился к беседе и пригласил к ужину всех Сяо Гюрен (Благосклонный).

Мужчина для этого вечера выбрал серый брючный костюм, и будто бы в пику нам, надел галстук.

За столом именно о смотринах или сватовстве после приветственных ритуалов говорили немного, старшее поколение, словно бы обучая нас, начало общаться на злободневные темы типа погоды, непослушных детей, рабочих неурядиц и вклада в будущее. В общем, ничего примечательного. Коллективное возлияние, угу, и женщины, и особенно отец с Гюреном с удовольствием поднимают тосты и опрокидывают в себя стопки с качественным байцзю. Я и Венлинг переглядываемся друг с другом.

Однако как и предполагалось, запас «алкогольной прочности» родителей оказался невечен и они захмелели. Тем более, всем им уже за сорок годков.

— М-молодые, идите погуляйте, — нетрезвым голосом порекомендовал нам Гюрен.

Я бросил взгляд на родителей.

— Иди-иди, Сяолун, эк, — покивал довольный отец. Ну и хорошо.

— Девушка? — вопросительно посмотрел на Вен.

— Пошли, — вздохнула она. И начала аккуратно пониматься со стула.

В коридоре Вен, за которой я шел следом, произнесла:

— Неожиданная встреча.

— Именно, — покивал я.

Девушка резко остановилась.

— И ты не знал, что меня хотят сделать невестой? — подняла бровь Вен.

Я чуть было не впечатался лицом в ее аккуратные обтянутые платьем полушария, едва успев затормозить.

— Неа.

— Хмм, ладно, пошли. — Она показала рукой на балкон. Как это знакомо.

— Угу.

На улице я оказался первым. Сразу же хлопнув дверью, ко мне присоединилась Сяо Венлинг.

— О чем будем говорить, Вен? — заглянул я ей в лицо. Оу! Девичья ладошка мягко опустилась мне на лицо и пихнула назад.

— Хе, Сяолун, не так близко. Но, отвечая на твой вопрос… — загадочно задумалась Вен.

Нафиг.

— И как я тебе в качестве жениха? Уже согласилась? — прервал я ее размышления.

— Аааа-ага, пфф! Что ты спросил? — посмотрела на меня сбитая с толку анимешка.

— Мужчины дважды не повторяют.

Нравится мне флиртовать, нра-ви-тся.

— Ты? Мужчина? — с издевкой произнесла Вен.

Так, значит. Я поменял стойку, еще больше расправляя плечи, и едва ли не облизнулся. Щас, красавица, у меня на рабочем фронте капец, мою теоретически будущую девушку почти изнасиловали, ну хоть на тебе отыграюсь.

— Хочешь сейчас докажу? — Не дожидаясь ответа, я резко подшагнул к ней вплотную. И резко обхватив за талию, прижал ее к себе.

— Айх! — в шоке только и смогла воскликнуть Вен.

Прижавшись к ней еще плотнее, вдохнул воздух.

— Ароматная!

Она вздрогнула.

Я пожамкал ее пятую точку сквозь платье, заслужив взгляд как на врага народа.

— Женщина, кхм. Хотя неправильно. Девушка! Пошли — Сяолун-мужчина из тебя женщину делать будет! Тетя Дандан! Где тут у вас спальня для молодоженов? — последнюю фразу почти проорал я в сторону двери.

— С-сяолун! Да-да-аааа.Ты охренел?! — вспыхнув как неоновая лампочка, обычно самодовольная Венлинг начала истерично пытаться от меня избавиться.

— Мужчина не отпускает свою добыч-чу, — не стал сдаваться я.

— Пусти! Я тебе сейчас врежу, — предупредительно замерла девушка.

— Неа. Ох!

Мне попытались отвесить пощечину. Не, я так не играю. Второй удар, когда девушка решила коленом ткнуть меня в яйца, я парировал, подхватывая ее под колено.

— Сяолун! — воскликнула Вен и запрыгала на одной ноге, активно удерживая подол платья.

— Моя женщ-щина, — я ткнулся носом в ее плечо.

— Айх!

Она скосила на меня глаза. Хм, не знаю, не знаю. Ну, может она и права. Сейчас все больше походит на предварительные ласки, нежели на юношеский флирт. Я вздохнул.

— Ладно, прости, Вен, — сказал я, неспешно отпуская ногу девушки. — Заигрался.

— Ничего себе заигрался! — Она начала активно расправлять и разглаживать края своего платья.

Я горестно покачал головой.

— Ну зато теперь ты точно знаешь, я — мужчина, и это не подлежит сомнению.

— Ахереть доказал! — психанула Вен. Правда тут же спохватилась и стыдливо захлопала себя ладошкой по губкам.

Но слово же было сказано!

— Ничего себе, — покачал я головой осуждающе. — Такие словечки…

— Не к лицу девушке из семьи Сяо, — понуро протянула Вен. О да, это у девочки наболевшее. — Ладно, не обращай внимания, — встрепенулась она. — Расскажи лучше что делать?

— Ты о чем?

— Как с вами сложно. Если ты еще не понял, нас вполне серьезно женить хотят!

Я прикрыл одно ухо.

— Незачем так шуметь. Все я понимаю.

— И? Ты ничего не хочешь с этим делать?

— У взрослых свои причины, — развел я руками. Не буду же я с ней своими планами делиться.

— У взрослых свои причины, — дерзко передразнила она. — А что на это скажет твоя любимая Ван Фей тебя уже не волнует?

Вен всмотрелась в мое лицо. Хех, вряд ли она что-то в моей маске сможет понять.

— Почему же, есть немного, — сказал я и замер, потому что Венлинг очень эротично наклонилась к моему лицу. Я, конечно, понимаю, что это любопытство. Эх, но для старшеклассницы… эротично слишком.

— Ну? — прошептала голосом искусительницы-суккуба любопытная Вен. Забывается девочка.

Я повторил ее же жест в начале разговора, положив ей на лицо ладонь. Оумпф!

Недовольная девушка сбила руку с лица и отпрыгнула назад.

— Ты чего?! — требовательно посмотрела она на меня. — Ты хоть знаешь, сколько мы с мамой на подготовку к вечеру времени потратили?

— Много?

— Очень. А ты руками к красоте! Да и в лицо вообще нельзя.

— Да?

— Мальчикам, — уточнила Вен.

— Хорошо, буду знать.

Венлинг от моего равнодушного ответа так и замерла, держа руки у лица. Я спокойно смотрел на нее снизу вверх.

Семнадцатилетнюю китаянку природа наделила поистине идеальной фигурой, но главное, нетипично высоким для азиатки ростом в районе 173–175 см. Дискомфортно.

— Ладно, красавица, больше в лицо друг другу не лезем, держим дистанцию, разговариваем. Только о чем? — сказал я, почесывая бровь.

Вен плавно убрала руки от лица и посмотрела на улицу.

— Что он ду… бесполезно, Ван Фей? Нет… — пробормотала она. Ничего не понял. — А я ему нравлюсь?! Точно! — Она повернулась ко мне. — Слышал? — Я кивнул. — Ну?

Я смерил ее взглядом доктора, у которого на приеме ну очень симпатичная девушка-пациентка.

— Внешне — да, поведением — нет, характер… я бы поправил. Да, поправил, — вынес вердикт. И тут же уклонился от пощечины.

— Ты! Животное! — зло воскликнула Вен. — Пока.

Она гордо прошествовала к двери и открыла ее. Нет? Девочка еще раз аккуратно проверила ручку. И неловко кривя ротик повернулась ко мне.

— О, Вен, так ты нас тогда захлопнула? Вместе на балконе так романтично, — протянул я.

— Не подходи, — предупредительно подняла ладошку она.

Сдаюсь. Я поднял руки.

— Хорошо не буду. Действуй.

— Вот и буду. — Она отвернулась. Задергала ручку. И сама… Дааа, девочке очень повезло и с нижними девяносто. Я облокотился локтями на перила. Дрыг-дрыг.

Потом решил поучаствовать, но Венлинг со смешком предупредила, что у меня вряд ли выйдет.

— Не получается, яомо, — после десятка попыток согласился я.

— А я говорила! — воскликнула Вен довольно.

— Да что вы в этом понимаете, — не стал я сдаваться, пробуя ручку. Мог бы, конечно, перемахнуть через перила. Второй этаж всего, но нет. Я солидарность проявляю, чтобы ей не так обидно было. К тому же не факт, что мне откроют дверь. Может взрослые уже не в состоянии.

— Что за дискриминация?

— О, ты такие слова знаешь?

— Что? Да я!..

— Шучу.

— Пфф, — обиделась она.

— Нет, никак, — спустя пять минут попыток разочаровался я и отошел от двери.

— Угу.

Я бросил взгляд вниз. Темно уже. Прыгать при таком слабом освещении — рискнуть ноги сломать. Не хочу.

— Эх, и слазить вниз не получится?

— Ага.

Вен безуспешно стучала и звала родителей еще около пяти минут.

— Нет, не слышат. Не хочешь попробовать? — предложила она мне.

— Нет, пока бесполезно. Наши напились.

— Это да, отец любит это дело, — посмотрел я на нее.

Мы замолчали. Так бы мы и стояли, но я заметил, что Вен начала подрагивать.

— Держи, — недолго думая, скинул я пиджак и набросил на плечи.

Венлинг удивленно воззрилась на меня. Но почувствовав что стало теплее, улыбнулась.

— Спасибо, Сяолун, — приобняла себя за плечи. — Тепло. А ты?

Какая культурная и заботливая.

— Нормально, у меня рубашка и штаны, — успокоил я ее.

Между нами установилась тишина — не надолго.

— Эх, скучно, — выдохнула Вен, пошевелив плечами, и зашуршала одеждой, упираясь локтями в перила.

— Рассказывают, что был в древние времена и минувшие века купец из купцов в землях хорасанских, которого звали Маджд-ад-дин…

— Я маленькая что ли?

— Нет, но разве у тебя есть варианты получше?

— Нет, — смутилась Вен.

— А раз так... И имел он много денег, и рабов, и невольников, и слуг, но только достиг он шестидесяти лет жизни, и не досталось ему ребенка. А после этого послал ему Аллах великий сына, и назвал купец его Али.

— А Ли? — перебила меня Венлинг. — Ли? На себя намекаешь?

— Я могу закончить.

— …

— Хорошо. И когда мальчик вырос, стал он подобен луне в ночь полноты. Когда же он достиг возраста мужей и приобрел все качества совершенных, его отец заболел смертельной…

По мере моего рассказа Венлинг дышала все тише и тише. Когда же стало достаточно светло, девочка обнаружилась посапывающей у меня на плече, забив на нормы приличий.

Хмм, спящие девушки едва ли не самое прекрасное видение. Что эта, что все мои знакомые. Однако же надо собираться.

Так как за время после полуночи мы переместились на деревянный пол балкона, я стал аккуратно высвобождать свое плечо, разгибая пальчики Венлинг. Крепко спящая девочка не сопротивлялась, я же старался ее не потревожить.

Когда все получилось, я поднялся на ноги и отправился к краю балкона.

Тук-тук-тарарам. Через минуту я стучался в дверь квартиры семейства Сяо.

Дверь открыли далеко не сразу. А открывшая дверь помятая Сяо Дандан далеко не сразу поняла, чего от нее хотят.

— Балкон?

— Да-да.

— Ну пошли.

Когда мы добрались до балкона, какая-либо романтическая составляющая была разрушена — Сяо Дандан, застав дочь спящей калачиком на полу балкона и вдобавок завернувшейся в мой пиджак, вмиг протрезвела и потребовала объяснений:

— Как такое произошло?

Я тоже не знаю, какого фига ваша дочь сменила позу и дремлет как прибухнувшая выпускница после выпускного у порога родительского дома. Не, после такого ответа меня ждет не самое приятное. Поэтому выдам я ей максимально не романтическую версию.

— Дверь захлопнулась, до вас не дозвались, спускаться вниз было темно, пока ждали — Венлинг замерзла, а под утро уснула, — ответил я, верно рассудив, что изображая непонимание, рискую спровоцировать разборки между родителями, а после них свою раннюю женитьбу.

— А как же вы на балконе оказались?

Я на секунду подвис. Женщины, что бы ты не сказал по поводу встречи с другой, даже если это дочь, останешься непонятым. Хмм.

— Решили вам не мешать, взрослые, — у вас свои дела, — наконец ответил я, стараясь удержать на лице невинное непонимающее выражение. Что не так просто. Я же вроде тоже взрослый, а меня как школьника допрашивают.

— Ладно. — Миссис Сяо подошла и потрепала спящую Вен за плечико. — Венлинг, солнышко, просыпайся. Вен-ли-нг.

Однако разоспавшаяся девочка, даже в казалось бы, неудобном положении, не подавала признаков пробуждения.

Сяо Дандан внимательно посмотрела на меня.

— А я чего? А я ничего… Сказку рассказал… — сказал я, извиняясь. Шахерезада — это убойная штука и для взрослых и симпатичных девочек.

— … — смерив меня еще одним очень подозрительным взглядом, женщина повернулась к дочке. — Вен-ли-нг. До-чка-аа. В самом деле! Вставай уже, Венлинг!

Девочка причмокнула губами и открыла глаза, интуитивно отбиваясь от матери. Похлопала ими.

— Мама? Сяолун? Я?

***

Однако веселое получилось сватовство или смотрины. И как права оказалась Ли Ю — воистину мудрейшая и самая уважаемая хозяйка и властительница кухни семьи Ли. Думаю, мы еще точно пойдем свататься, однако скоро ли? Мои родители выглядели весьма помято после застолья. Мало того, что выпили они неприлично много тостовых стопок, так еще и ночевали в чужом доме — чуть ли не на полу спали.

Сяо Дандан меня после побудки Венлинг до самого прощания на измене держала, очень деликатно подбирая слова и многообещающе поглядывая то на меня, то на свою дочурку, то на мужа. В общем, хорошо сходили.

На работе меня взгрел, если так можно выразиться по поводу него, Иимура-сан. Видите ли меня потеряли и пока выясняли, временно ответственного за мою тушку Культуриста трясли. И судя по всему, сильно. Так как этот интроверт мне лично сказал, что Сюр, хорошо бы предупреждать, если задерживаешься. Я извинился.

Через один рабочий денек меня допросили повторно, но так как это опять был То Цзяси — ничего сложного в полицейском участке не случилось. Отпустил, предупредив что еще будет старший офицер дознаватель позже: почтальон аналог повестки заранее принесет.

Ип Ман — сломался, то есть учить начал, хотя и не совсем на уровне. Выглядело это так.

После разминки наша группа из двух десятков учеников как раз закончила предтренировку в рамках движений первой формы Сиу Лим Тао и нам первый ученик Чоу Чуен с легкой руки предложил пройтись к деревянным манекенам:

— Что же, я думаю вы достаточно отработали форму на сегодня. Можно начать набивку и отработку на деревянных людях. У нас их целых четыре штуки — большего нет ни у кого в Гонконге. Поэтому разбивайтесь на пятерки. Хотя стойте, я сам вас разведу. А пока посмотрите как правильно.

Закончив говорить, Чоу Чуен едва заметным движением подтянул штаны и прошествовал к первому в ряду манекену. Упражнение и работу он начал интересно: не дойдя метра два до деревянного человека Чуен вдруг резко остановился и поклонился ряду манекенов.

И? Да ладно...

На этом первый ученик не успокоился и отточенным движением выполнил традиционное китайское приветствие, вытянув перед собой руки: ладонью левой он обхватил кулак правой и несколько раз потряс связкой перед рядом полутораметровых вертикальных бревен с «руками и ногами». Шиза и фанатизм, насколько я помнил из прошлого будущего, такого самурайско-китайского преклонения перед тренажерами нигде не встречалось, даже в школе Международной ассоциации традиционного Вин-Чун. А тут вы поглядите манекенушки-святы!

— Брюс, ты чего? — шепнул мне вновь начавший посещать занятия Хы Чонган. За прошедшие три недели злобный Гимли плавно изменялся и в моих глазах стал походить на нормального подростка, который почему-то меня как муха мед воспринимает: то спросит в целом бесполезного совета, то как сейчас пытается понять, о чем я думаю, а когда не получается, спрашивает.

Я покачал головой.

— Традиции — понять и принять.

— А?

— Забыли, смотри лучше внимательней за его движениями.

— Да, ты прав, — согласился Хы Чонган и стал всматриваться в движения Чоу Чуена.

Первый ученик, не теряя времени даром, хлесткими ударами атаковал поверхность бревна и деревянные имитации рук. Все бы ничего, но они должны были быть жесткими. Если у Ип Мана такой стиль, это занятие станет последним. В метафизические повреждения я не верю, а такие шлепки, которыми награждает манекен Чоу Чуен — для реального противника все равно что поглаживания. Бред.

— Брюс, нельзя же так… — раздалось сбоку. Чего? Я вслух сказал? Мда, бывает, накипело.

Я повернулся к Чонгану.

— Разве я говорил?

— Ну... Нет, — подумав, понурился парень.

— Да не обижайся ты, — хлопнул я его по плечу, — но я бы на твоем месте уходил из этой школы. Не стоит она тех денег.

— Я...

— Тсс, не мешайте нашему первому ученику, бездари.

В нашу беседу вмешался довольно высокий и крепкий двадцатилетка, кажется, его называли Исином. В чем-то он прав, но с таким тоном? Я показал фак.

— Это оскорбление? — спросил он. Хмм, теоретически он этот жест вполне может не знать. Тогда так.

Не меняя положение среднего пальца, я потыкал в его направлении, а потом потыкал в свой пах и ехидно поднял бровь.

— Самка собаки!

— Чжан Исин! — Хе-хе, мальчик не видел, что тренер закончил. А я видел.

— Первый ученик Чоу? — перевел взгляд на пузатика парень. Все вокруг замерли и притихли. Я не видел, но догадываюсь, что Ип Ман спокойно продолжает читать.

— Ученик Чжан, что ты себе позволяешь?

— Я? — начал было Исин, но спохватился. — Простите, первый ученик, — поклонился он.

Это правильный поступок — поскольку в Китае старший по статусу во всем прав. И конечно, если старший делает ученику замечание, подразумевая вину, младший обязан ее покорно принять. Что сейчас и произошло.

— Правильно. А теперь ты…

Разбив нас на пятерки, Чоу Чуен приказал нам построиться в колонны и начинать отрабатывать движения.

Не знаю, специально или нет, но в моей пятерке первым оказался Чжан Исин, а последним — Хы Чонган. Троих других ребят я знал разве что по лицам. Хмм, теперь посмотрю откуда гонор у этого Исина и будет ли он мне опасен в физическом плане.

Крепкий. Ученик Чжан наносил довольно четкие удары. И несмотря на то, что он следовал именно неправильной технике, учитывая его физику, проблем Исин доставить может. Зря я с ним на обострение пошел.

Когда подошла моя очередь, я коротко поклонился и пошел бить деревяшку и имитировать на ней броски. Их не встречается в каноничном гонконгском вин-чуне, но где сокращенные Ип Маном три базовые формы и я? И вообще, учитывая текущую обстановку, мне, раз меня не обучают чему-то новому, гораздо выгоднее покинуть школу боевых искусств, которая расположена сильно в стороне от моих других маршрутов и вынуждает меня рисковать. Пусть некритически, но вероятность быть захваченным или оказаться в меньшинстве в районе Коллегии административных служащих существенно выше, чем в Портовых районах, где меня знает множество мальчишек, а рабочие могут оказать физическую помощь.

Тем не менее, сейчас передо мной бездушная деревяшка (бревно, которое при своем диаметре в сорок сантиметров и длине в полтора метра плюс подставка — высотой под метр восемьдесят). Но где творческая жилка бойца не пропадала?

Чуть поменяв классическую стойку вин-чун, но не забыв о контроле ЦЛ (центральной линии противника — нос, подбородок, горло, солнечное сплетение и пах) я в пару шагов сближаюсь с деревянным воином Урфин Джюса.

Поехали. Первая комбинация — дальней ногой с ударом наступаю на коленку выставленной противником ноги. Боец теряет равновесие. С подшагом оказываюсь перед ним. Ударив его по лицу прямым вин-чун ударом, пропускаю его загребущие руки над собой и резко и жестко выставляю локоть, всем весом влетая в солнечное сплетение. Готов.

Но нет, удар, рассчитанный на победу над слабыми азиатами или на наличие ножа-бабочки, недостаточно сбивает контроль здоровяка, поэтому мне приходится короткими блокировками (блокирующими движениями) сбивать его атаки руками: удар противника — мой блок, удар — я обхватываю деревянную руку и, обогнув ее ладонью, резко бью в место крепления дельтовидных и грудных мышц. Неприятно. Заблокировав еще один удар, я повторно вывожу противника из равновесия: в колено обл-кик (удар по колену стопой ноги — выбивает из равновесия, при достаточной мощи сильно травмирует сустав или рвет связки, лишая противника мобильности). На! Не понравилось. На добавку, выполнив блоки, открываю солнечное сплетение противника. На! Слитным движение выстреливаю в него локтем, но в этот раз добавляю зацеп: пяткой и голенью своей дальней ноги бью по опорной ноге противника в районе ахилла (ахиллесова сухожилия), болезненно — что заставляет противника сильно отклонятся назад. Тадах! Готов. Я разрываю дистанцию, оглядывая поле сражения.

Черт. Пока у противника минус два — третья дубинушка выходит на замену. Ладно. Так как до этого работал с правильным дыханием, могу и повторить.

Только в этот раз мою методику противник знает… А значит, резко сократив дистанцию до бойца я не пытаюсь блокировать резкие и тяжелые плюхи, но чувствительными ударами собранных в щепотку пальцев бью по его рукам. Тяжелый удар противника — я отвечаю резким выпадом-тычком по уязвимой внутренней части локтевого сустава, еще — получи тычок в предплечье. Не нравится! Бугай, наполучав по рукам, пытается стряхнуть болевые ощущения. На, сука! Про колени забывать не нужно.

Треськ! Хрусть!

— Брюс!

— Ахереть!

— Сломал!

— начали кричать вокруг меня. Ась? Я медленно опустил взгляд на ногу, отмечая обилие мелких древесных щепок вокруг. Эмм, ну да, сломал. Честно, я не специально. Больно здоровяк удачно подставился, и я совсем не виноват, что у него коленки больше нет. Всего лишь обл-кик почти в прыжке.

— Ученик Ли! Ты! — заорал как резанный Чоу Чуен.

Я тут же резко развернулся на его голос и приготовился бить и защищаться.

— Ты чего?! — подбежавший пухляш дернулся назад. — Драться?! — Тут он бросил взгляд на обломки деревянной ноги. Уже расширившимися глазами посмотрел на свои ноги и на меня. На мои ноги и на свои ноги. Взбледнул.

— Старший ученик Чоу, что я? — внимательно посмотрел я на него. Он еще раз посмотрел на меня, сглотнул и заозирался по сторонам в поисках чего потяжелее. Так значит?

Мне еще в учебке вбили, что противник в поиске ножа — мертвый в первую очередь. Поэтому я бросился вперед.

— Брюс Ли, кхе! — остановил меня окрик. Кто там у нас? Ип Ман?

— Вы? — удивился я.

— Кхе-кхе, — прокашлялся легенда Вин-Чун, — всем успокоится. Чоу Чуен, объяви завершение тренировки и уберись тут.

— Понял. Ученики, пошли-пошли, — замахал старший на других. Хех, но при этом с опаской поглядывал в мою сторону. А я чего…

— А ты — пойдем, пройдемся на крышку, — приказал мне мастер Ип, и не дождавшись ответа, пошел стелющейся походкой в сторону запасного выхода из зала.

Хмм, идти или нет? Ладно, схожу. Пошел следом. Кстати, похоже Хы Чонган «заботливый», как возникла неприятность — сразу бросил. Ну и Б.. Великий Предок ему судья. Пусть потом локти кусает и дичится.

Подъем по лестнице следом за Ип Маном занял немного времени, и мы оказались на крыше.

Как же, крыше! Легендарный мастер похоже здесь и живет. На плоской крыше стоял вполне себе традиционный китайский дом, каких много в южных провинциях. Дополнительно к нему была пристроена просторная веранда, очень светлая благодаря большом количеству стекол в решетчатых окнах.

— Проходи, садись, юноша (Лáйба чжуóсяó нья’нкинг рэ’н), — указал Ип Ман, предлагая мне занять противоположный край небольшого круглого бамбукового стола.

— Спасибо, а Вы? И зачем мне садиться? Разве Вы меня не планируете за порчу имущества выгонять? — с легким поклоном поинтересовался я, не спеша, впрочем, садиться.

— Что ты. (Нú шенмú.) Знаешь сколько манекенов ломалось в школе моего учителя? Не переживай. Твоего отца расстраивать я не планирую. Ты какой чай будешь? — успокоив, спросил Ип Ман. Я и не волновался.

— Черный, пожалуйста, сорт — какой не жалко, — попросил я, присаживаясь.

— Кхе, ты знаешь об этом обычае гостеприимства? — удивленно посмотрел на меня мастер Ип, удерживая чайник для заварки в руке.

— О чем Вы? — прикинулся я дурачком. Но он прав, я умышленно намекнул ему, что в зависимости от того, какой цены и качества сорт выберет — настолько же я буду хорошим гостем и собеседником.

Конечно между нами пропасть в возрасте и статусе, но я гость, а это самая древняя и потому самая главная в этом вопросе традиция.

— Хорошо. Пуэр, — разом потерял напускную болезненность и притворный кашель, мастер Ип Ман из Фошаня распрямил спину и потянулся за упаковкой самого дорогого сорта.

Солидно. Если бы на мне были не ученические тряпки, я бы тоже стал гордым. А так... — я почесал бровь, расслабленно перекидывая одну ногу через другую. Где один становится льдом, там я могу остаться водой и быть в выигрыше.

— Пожалуйста, юноша, пробуй, — с хитринкой улыбнулся Ип Ман.

Я смерил его внимательным взглядом. Он смотрел открыто. Травить ты меня не будешь. Ладно.

— Благодарю, — подвинул я чашку к себе. И, улыбаясь, кивнул ему на его собственную. — По правилам, хозяин вперед гостя, мастер Ип.

— Хех, Брюс, тебе ли меня уличать как древнего правителя в желании отравить? Пожалуйста, — улыбнулся лысый Ман и, поприветствовав меня чашкой, отпил.

Хмм, есть два варианта избежать отравления. В одном отравитель принимает противоядие до застолья, во втором — после. В последнем случае время ограничено. Что ж, несмотря на то, что я уверен — отравления не будет, практика не помешает.

— Вкусно, — похвалил я чай мастера Ипа. Подумать только, сама Легенда боевых искусств потчует меня чаем. Сюрреализм.

— Брюс, а кто ты и зачем пришел? — спросил он. Ик. Несмотря на всю мою подготовку и выдержку, мне дорого стоило не дернуться после этого вопроса. — Я прекрасно видел еще в первый день занятий, и в самую первую встречу твою одаренность или развитость тела после тренировок. А движения? Зачем тебе моя школа боевых искусств и точно ли ты сын Ли Хойчена, которому пятнадцать? Признавайся, юноша.

— Так, да? — смерил я его прищуренным взглядом. Непрост, как же непрост оказался основатель гонконгского Вин-Чунь. А я искренне полагал, что будет легкая прогулка под Луной. Кивает еще. — Хорошо, признаюсь. Мне не нравится преподавание Вашего первого ученика. И да, я многому научился на улицах Гонконга. По поводу же моего родства с Ли Хойченом — свидетельство принести или его самого привести?

Ип Ман отпил чай и, по-моему чуть ли не сверкнув лысиной, резко наклонился вперед.

Я моментально напряг ноги, внешне оставаясь невозмутимым. Просто всматривается?

Действительно. Прищурившись и попеременно наклоняя голову, меня изучали.

— Похож, и почти точно ты его сын, — сделал Ман вывод, распрямляясь и отпивая чай. — Но я не верю в такой талант, его просто не может существовать под Солнцем. Не хочешь говорить, кто твой учитель, пожалуйста. Зачем ко мне пришел и уже почти месяц показываешь жесткую вариацию вин-чун кунг-фу?

При своих последних словах Ип Ман звучно с причмокиванием отхлебнул чай. Мол, говори молодой засранец-засланец, что тебе надо или мы поссоримся.

— Не пришел, а отец предложил. Хотя результат тот же. Я оказался в школе, о которой был наслышан. — Через более чем сто лет в прошлом-будущем, но сути это не меняет. — Вы меня приняли. Ваш «первый ученик», — выделил я слово, — стал показывать нечто мягкое и невразумительное, я посчитал, что это не лучшая и более того неправильная техника. Поэтому я стал видоизменять, улучшать, как чувствую. И вот итог. Так что подозрения насчет учителя жесткого вин-чун беспочвенны. За хороший чай! — закончил монолог я, отпив из чашки. Давай, что ты на это скажешь мастер Ип, моя версия готова.

Однако Легенда Сюрреализма не стал спешить с ответом…

— Ладно, Брюс, — оценивающе посмотрел он на меня через пару минут, что-то решив для себя. — Талант, говоришь?

Я кивнул, держа в голове свое умение «переключаться». Талант-талант и лжи ни на грамм.

Ип Ман немного подвигался на стуле, поправил одежду и запустил руку в один из карманов. Через секунду на свет появилась пачка сигарет.

Я наклонил голову.

— Кхм, я закурю? — спросил он.

— Как будто мой ответ что-то изменит, — заметил я.

— И то верно, — согласился мастер Ип, убирая пачку, ставшую на одну сигарету беднее, обратно. — Курение — это вредная привычка, лучше не начинай.

— И не планирую, — пожал плечами я. К чему он решил заботиться о моем здоровье?

— Правильно, — покивал Ип Ман, извлекая коробок со спичками из другого кармана. После этого он вставил белую недорогую сигарету между губ. — Но дым приятен и успокаивает, — чиркнул спичкой мастер и запалил кончик сигареты.

Я посмотрел на донышко своей чашки. Его покрывал легкий желтоватый чайный налет. Уйти мне, что ли? А, нет — практика.

Ип Ман выдохнул в мою сторону облачко дыма. Я смерил его недовольным взглядом и задержал дыхание. Пусть сейчас все более или менее натуральное, но мелкодисперсные продукты горения — та еще дрянь и вредность для спортивного человека, которым я считаю себя.

— Хорошо, — произнес Ип Ман еще после пары затяжек.

— Наверное, — коротко сказал я, прихватив еще немного воздуха.

— Я готов, — бросил мне мастер, поигрывая плечами.

— К чему? — нахмурился я, не очень понимая к чему он может быть готов после тройки затяжек. Что за!..

— К этому! — выкрикнул он, бросив горящую сигарету мне в лицо! Сука!

Несмотря на возмущение, бдительность я не теряю даже в подобных ситуациях, поэтому резким движением зажатой в руке чашки зачерпнул сигарету и крутанувшись, отправил ее обратно. Вместе с чашкой.

Бздынь! Чашка проделала дырку в одном из стекол в нижнем углу решетчатого окна.

Шустрый для своих лет Ип Ман предусмотрительно сместился. Но увидев последствия, закричал.

— Мое окно!

— Ваше! — дерзко отвечаю я, окончательно поднимаясь со стула. — Сами виноваты. Какая муха вас укусила?

— Какая и должна была укусить мастера вин-чун. За стекло твой отец заплатит на пять долларов больше, — произносит старикан, сверкая искорками в глазах.

Да он прикалывается! И тащится от этого.

— А я не пойду к Вам, — усмехаюсь, покачивая головой. Хочет шутки шутить — пожалуйста. Только я в этом не участвую. — Прощайте, — махнув рукой, приставным шагом начинаю смещаться к выходу из веранды.

— Мы не закончили, юноша.

— Нет, закончили. — Еще пять шагов. И…

Ип Ман подхватывает со стола свою чашку и резким движением запускает мне наперерез. Я замираю, пропуская ее перед собой.

Бздынь! Фарфор разлетается об опорный столб веранды.

— Не жалко? — поднимаю я бровь. — А впрочем, мне все равно. Больше я вас не увижу, — с полукивком-полупоклоном я продолжаю путь к выходу.

— А так?

Мои глаза расширяются, и я прыгаю в сторону.

Бздых! Плесь! Из разбившегося приличного чайника в мою сторону летят горячие капли брызг.

Часть попадает.

— Старик! Ты совсем из ума выжил? — утратив веселый настрой, восклицаю я. И потирая руку, поднимаюсь на ноги. — Что мой отец и Ваш друг об этом скажет, когда узнает?

Призыв к логике проходит даром. Ип Ман принимает боевую стойку и начинает быстрыми шагами приближаться ко мне.

Бить или не бить? Бежать?

Встряхнувшись, я прыгаю в сторону выхода. Так резко, что у меня в ушах ветер свистит. Какая там старческая скорость!

Оказавшись снаружи, одним резким движением я захлопываю дверь.

Бдах! Она закрывается прямо перед носом Ип Мана, который дергается назад.

За завершением истории я следить не стал и благоразумно смылся. Понятно, что мне вариант таким образом законченной истории с психанувшим, теперь я в этом уверен, Ип Маном не подходит: моему отцу не понравится, репутация среди тех двух десятков учеников пострадает, к тому же прикрытия я лишаюсь.

Через дня три надеюсь что успокоиться, навещу поздним вечером Ип Мана по тихому и поговорю.

***

Ушел.

Ип Ман устало облокотился на дверной косяк.

Захотел, как в молодые годы в шутку подраться, тряхнуть стариной.

Ман погладил поясницу.

— Как бы я не молодился, а годы берут свое, — заключил мастер.

Родом из аристократической и относительно богатой семьи, Ип Ман, как младший сын, не унаследовал ни общественного положения, ни значительного капитала, но и этого ему хватало. До войны и японской оккупации. Теперь он одинок и очень «не богат»: жена и четверо детей (две дочери и сыновья)[2] оставлены в Фошане, чтобы не навлекать на них гнев коммунистов или не таскать на новое место, дохода от преподавания едва хватает на оплату арендного взноса, еду и небольшие ставки в казино. Печально, что и боевые искусства у него уже отнимает Природа.

Ип Ман позволил плечам ссутулиться, а спине сгорбиться, разом становясь меньше и слабее на вид. Теперь еще и склянки собирать. Не хочется, не по статусу это — но придется. Ип Ман отправился за веником и деревянным совком.

В детстве Ип Ман получил отличное традиционное китайское образование, частью этого образования было изучение боевых искусств. В шесть лет Ип Ман стал учеником Чхань Васёня (Чэнь Хуашуня), известного мастера кунг-фу Вин-Чунь, бывшего уже в преклонном возрасте. Чхань Васёнь умер, когда Ип Ману было двенадцать лет. Среди последних просьб, с которыми мастер обратился к первому ученику, У Чунсу, был наказ продолжить обучение Ип Мана. Таким образом У Чунсу стал вторым учителем Ип Мана.

С ранних лет будущий патриарх Вин-Чун был физически одарен меньше ровесников, отставая в росте на целую голову. Но Ип Ман не опустил руки: он тренировался при каждой удачной возможности и не боялся драться с более крепкими противниками. К тому же познания в области боевых искусств набравшего силу невысокого и жилистого юноши расширил период обучения в «Колледже Святого Стефана» в Гонконге и обучение более прикладному вин-чун у местного мастера, мир ему и его Предкам, Лян Бина.

Когда же в возрасте 24 лет Ип Ман вернулся в родной Фошань, он подобно легендарному Вон Фейхуну (известный мастер — прообраз героя фильма с Джетом Ли [3]) отплатил подросшим ровесникам, победив всех. После этого долгие годы его стиль не знает поражений в личных схватках. Улицы... На улицах может всякое произойти.

Невольно погладив предплечье с длинным шрамом, оставленным японской катаной, Ип Ман подхватил совок и метелочку с пола кладовки и поспешил убирать собственноручно устроенный беспорядок. Мало ли как его воспримут ученики — репутация у мастеров кунг-фу или боевых искусств одна и на всю жизнь. Лучше не иметь даже малейшего грешка или уметь скрывать свои ошибки.

(бонус от автора* https://youtu.be/poUiWjOxz5A — Брюс Ли (Дэнни Чань) демонстрирует свою скорость Ип Ману (Донни Йен) — Ип Ман - 3)

***

Маленькая девочка украдкой рассматривала спасителя брата, который ужинал неподалеку от нее и родителей. Он добрый, спас братика Сяолуна, почему же ей откажет?

Набравшись смелости, Ли Ян подождала, пока Хен Нэ отправится в свою комнату и последовала за ним.

Еще немного покараулив, она очень-очень осторожно открыла не имеющую запора дверь, рассчитывая застать взрослого за чем-нибудь таким, после которого ему будет сложно ей отказать.

Несмотря на конфликт с мальчишками, ей ой как хочется сбыть им игрушки уже с бабушкиными одежками и заработать денег, сладостями пусть только они зубы портят.

Так она думала, открывая дверь, но все сразу пошло не по плану, потому что перед своим носом она увидела черные штаны — ноги очень большого взрослого. Упс.

— Тебе чего? — прозвучало сверху.

Ли Ян осторожно подняла глаза.

— Хен Нэ? — спросила она, задрав голову. Разница в росте у маленькой девочки и гиганта боль-ш-ая…

Молодой мужчина был одет в выходную одежду: летнюю клетчатую рубашку поверх футболки, под которой проглядывали развитые мышцы.

— Ли младшая? — не ответил он, вместо это спрашивая ее.

— Нет! Я Ли Ян, — никогда не любила таких сравнений. Пусть это пока и правда.

Нэ опустился на корточки перед малявкой.

— Хоршо, Ли Ласточка. Конфетку нужно? У меня нет, — показал он пустые руки, — или чего еще?

Вблизи этот спаситель очень внушает. Сглотнув, Ли Ян, помяла краешки рукавов свое домашней шелковой рубашечки бордового цвета.

— Еще, — произнесла и чуть сжавшись, замерла.

— Не пугайся, сестренка, — попытался успокоить девочку Нэ. Тут же он пожалел, что по детдомовской привычке назвал родственницу Сюра сестренкой.

Как оказалось, зря.

— Сест-рен-ка… — улыбнулась Ли Ян. Раз меня зачислили в родственницы, значит, мне вряд ли откажут.

— Ну… — состроил виноватое выражение лица молодой мужчина.

— Круто!

— Да? — неподдельно удивился он.

— Конечно! Много старших братьев у меня — это круто! Если они все будут, как ты… — весело воскликнула девочка, подпрыгнув на месте и потрясая кулачками.

— Окей, — протянул Нэ, — так чего нужно? Еще?

— Ой, братик, да там всего ничего…

Через полтора часа Ли Ян дообрисовывала Хен Нэ план. При этом она на всякий случай придерживала его за указательный палец. Чтобы не сбежал или не передумал, большой братик.

— Тебе нужно всего лишь нахмурится и зайти в тот тупичок за их спинами. Я скажу все, что нужно. Ты, главное, сделай как я говорю. Хорошо?

— Ну не знаю... — попытался отказаться Нэ.

— Бра-аатик, — протянула девочка.

— … —.

Щенячий взгляд не сработал. Но у Ли Ян есть еще один вариант.

— А Сяолун бы на твоем месте не отказал, — заметила она нарочито расстроенно. — Эх, придется его просить…

Пан или пропал. Ли Ян прекрасно понимала, что на самом деле Сяолун бы посмеялся и посоветовал не заниматься глупостями. Но братик-здоровяк этого не знает!

— Эмм, раз Сю… Сяолун находит на это время, так уж и быть, — принял решение Культурист и кивнул, — да.

— Отлично! Пошли-пошли.

Оставив большого Нэ наблюдать издалека, Ли Ян поспешила и обошла дом с другой стороны. Она смело направилась к мальчишкам. Бандиты малолетние, сегодня она их! Ян поправила котомку с игрушками.

— О, смотрите, Ли Ян к нам идет!

— И в это раз без брата, но с игрушками.

Группа знакомых друг с другом с пеленок первоклашек оживилась.

— Привет, Ли Ян, — махнул девочке главарь детской банды.

— Привет, Хэ Юнхуан, — сказала она без робости в голосе. И встряхнула мешочком. — У тебя и ребят есть все шансы получить солдатиков назад. Заплатите оговоренную цену.

Пацаненок почесал за ухом.

— Больно надо платить. Мы родителям скажем, что ты воровка. И все. Нас больше и нам поверят. А тебя дома накажут, — сказал он, рассчитывая испугать Ли Ян.

Наивный. Она подробно делилась с отцом своими достижениями и планами по торговле — свои родные в обиду не дадут. Но сейчас эти сведения не обеспечат получение прибыли.

— А что на это скажет Сяолун? — хитро улыбнулась Ян и погрозила пальчиком. — Ему очень не понравится.

Хэ Юнхуан и его четыре миньона: Лю Ся, Чэн Сюньчжао, Сянь Дунмэй и малорослик А Ламусы переглянулись.

— Ничего он нам не сделает, — заявил Юнхуан, правда не слишком уверенно. Маленький Дракон-Костолом — страшный тип. Но и солдатики с униформой стоят риска, а деньги… деньги лучше потратить на эклеры. С нежным кремом.

— Ладно, я согласна дать в долг игрушки. Только не на людях. Иначе моя репутация пострадает, — произнесла Ли Ян.

— Ха, нас это не касается, — выкрикнул А Ламусы, — Дунмэй отбери… Ай. За что? — возмутился самый юный член банды, получив подзатыльник от главаря.

— Когда старший говорит с клиентом, младшие вежливо слушают и молчат, — заорал на него Юнхуан. — Позорище, недорослем так и останешься.

А Ламусы перестал тереть затылок и обиженно уставился в пол.

Жалко его.

— Мне уйти? — влезла в разборку Ли Ян.

— А Ламусы, ты!.. Подожди, — успокоился Юнхуан, поворачиваясь к ней. — Что ты сказала?

— Я пойду? Ну, если у вас сейчас междусобойчик, — шаркнула ножкой девочка и нарочито встряхнула мешочком с игрушками.

Восемь пар глаз зачарованно проводили движения кулька. Мальчишки еще в прошлый раз поняли, что проданные от скуки и за сладости деревянные солдатики в униформе стали гораздо интереснее и солиднее. Но тогда вмешался защитник мелкой, с которым было опасно ссориться. А теперь Юнхуану очень хочется заполучить того пехотного генерала в белом мундире, и обязательно бесплатно. Ради этого можно и сходить, чтобы девочка отдала без шума.

Ян Ли внимательно следила за лицом этого главного мальчишки. Пока все идет как надо. Но вдруг...

— Ладно, Ян. Веди. А с тобой, Ламусы, мы потом разберемся. До тех пор не видать тебе солдатиков, как своих ушей! Пошли! — приказал Юнхуан.

— Да-да, иду, тут недалеко, — закивала Ян Ли.

Пятерка почти взяла ее в коробочку и они пошли в сторону небольшого тупика между хозяйственным сараем, в котором дворник Су Вень хранит инвентарь, и глухой стеной одного из трех домов. Ветхую от времени постройку не стали сносить при закладке дома, и теперь она, стоя под углом к дому, образовывала почти глухой угловатый тупичок.

Юнхуан пихнул Ян Ли в плечо.

— Пришли, давай отдавай и беги домой, — произнес он, протягиваю руку, чтобы забрать мешочек с игрушками.

— Но мы еще не оговорили условия рассрочки, — отступила Ли Ян вглубь тупичка, заводя руку с товаром себе за спину, а второй отбивая руку мальчишки. В этот раз она занервничала. Успеет ли появится Нэ вовремя, ее же побьют тут!

Но спаситель брата подоспел к сроку, как и было оговорено.

Нэ вышел из-за угла, пнул ногой случайный камешек, привлекая внимание сгрудившейся малышни, нахмурился и помахал рукой. И как Сюр это терпит… Или малявка обманула? Все равно, доиграть нужно до конца.

Между тем ребята испуганно заозирались, а Лю Ся вообще нервно задергал старшего за плечо.

— Т-там, — промямлил он.

— Да, чего? — возмутился Юнхуан, почти отпуская Ян. И тут же заметил, что выход из тупика перекрыт. — Это кто?

— Не знаю.

— Я тоже, но он очень здоровый.

— Ага и я, он вышел и хмурится так кровожадно.

— А я знаю, — «обрадовала» ребят довольная произведенным эффектом Ли Ян.

Заслышав ее голос, Нэ со вздохом решил доиграть свою роль и еще больше нахмурился.

Хэ Юнхуан вздрогнул.

— Ян, он тебе знаком?

— Конечно. Это триадовец-охранник в конторе брата, — доверительно наклонилась она, добавив, — говорят, он маленьких мальчиков похищает, что-то нехорошее с ними делает и потом кушает. Его зовут… — мальчишки наклонились ближе. — Нэ.

— Миролюбивый? — удивился Хэ Юнхуан, с опаской глянув в сторону грозного взрослого.

— Мальчиков похищает, делает что-то нехорошее, — заныл Лю Ся. И в этот раз его почему-то никто не поспешил одернуть.

Ли Ян не сразу нашлась с ответом, но когда ее озарило, шепотом:

— Как бабушка говорила, вы, молоденькие мальчики, — сокровище мира. Миролюбивый здоровяк…

Тут даже у Хэ Юнхуана и Дунмея картинка сложилась. Неприглядная.

— Ян, а Ян, ты же его знаешь? — подрагивающим голосом спросил Юнхуан у девочки, которая и сама почему-то начала подозревать Нэ в нехороших планах насчет своего братца. Сначала Миролюбивый спасает подрастающее «сокровище мира»... Вот же глупость. Ян всплеснула руками.

Пацанята напряглись. Мало ли она скажет, и он их съест или похитит.

— Успокойтесь, я с ним поговорю и он вас не тронет, — парни выдохнули, — но с условием.

— Да какие тут могут быть условия? — психанул Юнхуан. И тут же спохватившись, шепотом добавил. — Какие условия? Ты чего?

— Нормально! Я значит буду рисковать! С ним разговаривать! — махнула Ли Ян в сторону Нэ.

Но тут же ее руку перехватили и прижали к туловищу.

— Не ори, дура! — зашипел на нее Юнхуан, остальные с ним явно согласились

— Сами вы дуралеи! Пусти! Щас заору и вас потом не найдут! — надулась Ли Ян, которой затянутость реализации плана очень не нравилась.

Я же обещала Нэ недолго. Лепешка.

— Хорошо-хорошо, отпускаю, — ослабил объятия Юнхуан. — Условия?

— Солдатики и деньги за них в течение двух месяцев, или я ручаюсь, что Нэ узнает, что вам понравился и вы хотите чего-то нехорошего. Не знаю чего, но чтоб в конце он вас съел, — грозно выдала Ян, сложив руки на груди вместе с заболтавшимся от этого мешочком.

Парни побледнели. Опасливо посмотрели в сторону выхода из тупика и стоявшего там гиганта.

— Я, — огляделся Юнхуан, получая активные кивки от подчиненных, — мы согласны! Давай солдатиков и иди уводи это, этого… его отсюда! — протянул парень руки к мешку.

Однако Ли Ян отвела их обратно.

— Первый перевод через неделю в размере десяти процентов от стоимости, — предупредила она, папина гениальная радость.

— Чего?! — хором возмутились парни, по недостатку образования разобравшие лишь пару слов.

— Эх, через неделю с вас два доллара.

— Аааа!

— Держите, — протянула она мешочек. — И до встречи. Помните.

— Помним-помним, иди, уведи его отсюда быстрее, — поторопил Юнхуан, подхватывая ношу.

(Прим. автора: «лепешка» — это наш вечный «блин», вы поняли? — это единственный раз, когда я так искажаю ругательство. Но смешно же?! Я вспомнил корявые переводы фильмов в 1990-х… Хех. Вот потеха была. Лепешка.)

Передразнив мимикой испуганных парней и скорчив рожицу, Ли Ян развернулась и с улыбкой на лице поспешила к Нэ.

Когда она подошла, молодой мужчина опустился на колено.

— Как все прошло, сестренка? — осторожно спросил Хен Нэ. — Тебя не обидели?

— Как похоже, — шокировано пробормотала Ли Ян, ей вспомнилось, что Сяолун почти так же беспокоился. Хнык, а она их использует. Нехорошо.

— Ты чего? — забеспокоился Нэ, увидев грусть и морщинки — предвестницы плача на лице маленькой девочки. Этого ему еще не хватало. Что скажет Сюр?! Довел его племянницу. А семья Ли?! Плохо.

Хнык. Ли Ян нахмурилась сдерживая слезы. Использую, но без этого в бизнесе никак. Да и им не сложно совсем. Для будущего… да, я обязана быть сильной.

— Ничего, Нэ, все получилось, спасибо, — утерла пальчиком слезинку в углу глаза Ли Ян. — Пойдем?

— Точно все в порядке? — не поверил ей Хен Нэ.

— Да, точно, большой братик! — уже со смешинкой в голосе заявила Ян, хлопая его по плечу.

— Хорошо, — сказал он. И перетек в стойку, протянув ей палец. — Пошли?

— Ага, — ухватилась за него Ян. И они пошли.

Через минуту парни Юнхуана и он сам окончательно поняли, что им ничего не грозит. Если они будут соблюдать условия сделки. Обязательно будут, потому что против людоеда и триады бессильны все. Как же не повезло им. Обидеть родственницу Маленького Дракона…

***

В вечерних сумерках напротив здания мастерской на крыше новостройки двое в потертых пиджаках наблюдали за территорией в театральный бинокль. Он периодически кочевал между представителями триады «14К». Внешне оба разведчика были практически неотличимы от простых жителей портовых районов Гонконга.

— Жуань, будешь пирожок? — спросил чуть полноватый триадовец у соседа.

— Этан, тебе не надоело вечно жрать? — ответил ему он, отмахнувшись. Да так удачно это сделал, что пирожок полетел на бетонное перекрытие.

— Ну, Жуань, — возопил хозяин угощения.

— Не кричи, идиот, не привлекай внимание!

— Иди ты... Плохо тебя воспитывали, раз едой разбрасываешься, — заключил напарник и, как это не смешно выглядело, направился поднимать пирожок.

Фух-фух!

— Вот, как и не падал, — заключил триадовец, направляясь на наблюдательный пост.

Сосед опустил бинокль.

— Этан, ты серьезно его поднял и ешь? — с сочувствием в голосе произнес он.

— Н-нормально, ты знаешь какие у этой старой перечницы пироги? — ответили ему с набитым ртом.

— Эх, Этаан, — простонал напарник. — Заглянет Феймин, тебе за это голову не сносить. И мне достанется. Может хватит таскать еду на дозор?

— Хорошо, — согласился Этан. — Сегодня больше не буду.

Жуань вздохнул и вернулся к наблюдению.

— Ну, есть что-нибудь? — поинтересовался кончивший есть Этан.

— Как обычно, работают и работают. Я не понимаю, зачем нас Феймин сюда отправил и попросил искать людей бойцовой породы (так обычно про животных говорят). Если ему нужны идиоты для силовой и разовой акции — в трущобах куча беженцев, которые за пять долларов удавят собственного младенца. Если лидер решил поставить наш налог, смысл в наблюдении за персоналом? Какое сопротивление нашим с тесаками могут оказать работяги? Непонятно.

Повисла тишина. Физически не дрогнув ни одним мускулом, я мысленно покачал головой. Не знаешь ты, триадовец, наших порядков в штаб-квартире. С одной стороны это и хорошо, с другой — нам не хватает силовой акции еще и в Мастерской, тогда товарищи детективы пристанут как банный лист.

— Ага, — заговорил наконец тот, которого я решил считать Этаном. Вот уже час я лежу под ветошью на широкой доске и наблюдаю за занявшими НП триадовцами. — Стой, слышишь?! — Чего?

— Чего?

— Там! — ткнули пальцем практически точно в меня. Да нет! Как он услышал, я даже дышу через раз! Но придется, я было уже потянулся к своему ножу, — Слышишь! Жуань! Торговец! По-моему, там на рынке предлагают двадцать пельменей (баоцзы — наиболее близкая разновидность по отношению к русской кухне) по цене десяти?!

Мне показалось, что я выдохнул одновременно с напарником Этана. Это было близко.

— Опять ты о своем, Этанище-жратище. На, — протянул Жуань бинокль сообщнику (товарищем преступника я никогда не назову), — посмотри немного на «бойцовую породу» обычных трудяг и пойдем. Темнеет уже, а про ночной дозор речи не было.

— Давай, — согласился Этан, — а потом в пельменную.

— Руки.

— Чего?

— Вытри!

— А, хорошо. Готово.

— Об штаны?

— Это рабочие и у тебя есть платок, Жуань?

— Нет.

— Именно. Давай мне сюда бинокль.

— Да хоть обсмотрись. Недолго.

— Да-да, — мне показалось, что Жратище (мне это прозвище больше понравилось нежели обычное китайское имя или фамилия Этан) пренебрежительно помахал на собеседника. Яомо, действительно темно.

Недолго затянулось, по ощущениям, минут на десять, после чего триадовцы свалили с крыши в пельменную или куда-то еще. Понимая, что у них есть намерение вернутся и ничего не решено, следить я не стал и отправился домой. Попутно, зайдя с черного хода на территорию, оповестил заседавшего в кабинете даже в 19 часов Бай Хейсу о том, что мое «показалось», на самом деле серьезный косяк наряда по контролю периметра. Судя по изменившемуся лицу, подчиненных и ответственных ожидает веселое времяпрепровождение в ближайшие недели две, пока Губач не отойдет. Однако это остается внутренней кухней подразделения, в которою я полезу только при совсем уж отрицательных показателях или большом энтузиазме.

Про триадовцев я тоже не забыл, отправив весточку Иимуре. Пусть контрразведка работает.

В дверь моей комнаты постучали.

— Да, сейчас, — сказал я. Открыл дверь. — Привет, мама, тебя не было на ужине.

Грейс Ли была одета в белый женский домашний тянжун, который являлся подобием пижамы.

— Дела. Привет, сынок. Я по другому поводу, — ответила она.

— Слушаю, — кивком поклонился я.

— Именно слушай. Сяолун, в обед почтальон принес письмо от семейства Ха и от девушки Ха Хуиан…

— Я все объясню, мама, — поспешил я прервать гордую родительницу и сваху.

_____________________

[1] Кúноварь — в алхимии живое золото, продукт взаимодействия серы и ртути, влияния друг на друга мужского и женского принципов, твердого и летучего, горячего и холодного в Великом Опыте. Более распространенное значение этого слова «красная краска».

[2] Семья Ип — в отличие от легендарного фильма (Ип Ман 1–4) на Земле Дракона боевых искусств (ист. факт): Чжан Юнчéн (супруга), Ип Сун, Ип Вун (дочери), Ип Чун, Ип Чин (сыновья). Проживает в городе Фошань. Старшему сыну Ип Чуню на момент повествования уже 29 лет.

[3] Вон Фейхŷн (р. 1847 г. — ум. 1924) — мастер боевых искусств времён заката Цинской империи. Основоположник стиля хунгар. Начинал как доктор, практиковал иглоукалывание в родном поселке Фошань уезда Наньхай провинции Гуандун. Уже в 13 лет он считался признанным бойцом и побеждал в бою взрослых. Во времена Синьхайской революции вступил в ряды армии (по легенде, он ранее состоял в нерегулярной Армии черного флага). Он прославился на весь Китай как «Робин Гуд XX века». По некоторым легендам Вонг Фэйхун, помимо стиля хунгар, в совершенстве владел еще и стилем «пьяного». После смерти Хуана его вдова и ученики преподавали его манеру боя в Гонконге.

По мотивам жизни Вон Фейхуна была снята серия китайских фильмов, где главную роль исполнил Джет (Реактивный) Ли, первым из них стал «Однажды в Китае» (1991).

Хунгáр — «Кулак семьи Хун» — один из самых известных стилей кунг-фу южнокитайской провинции Гуандун. Одна из особенностей стиля — Устрашение.

Во время занятий, как учат китайские мастера, «глаза подобны медному колоколу», «рот подобен пасти льва». Особое внимание уделяется угрожающему, воинственному облику, имитирующему храбрость льва и дерзость леопарда, для устрашения противника и достижения психологической победы над ним. Всего их 10, но бесконтактные Глаза Скорпиона, на мой взгляд, заслуживают особого внимания.;D

_____________________

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Интерлюдия 3

Интерлюдия 3

от 16 февраля 2022 года

Варперстопер: Доброго времени суток! 15 глава далась тяжело, она же достигла 75 000 знаков, суммарно на ее написание и редактуру потрачено около 40 часов. Могло быть больше, но, спасибо Игорю Левенчуку за редактуру, все случилось быстрее.

Общий объем текста вплотную подобрался к 900К, а впереди еще 6 глав, Интерлюдия 4, Послесловие и 8 книг. Жесть. (схватился за голову), но при поддержке читателей, друзей, редактора я справлюсь (показал оттопыренный большой палец).

Отступление: Я, Варперстопер, на этом моменте чуть не выкинул планшет. Причина…

Удачно расположенное меню (первая половина скрина) мотивирует отвлекшегося автора на него нажать. Хотите верьте, хотите нет. Но! Стройно расписанная в моем авторском слове теория на 5 тысяч знаков! Слетела к Яомоам (Чертям)! Большой пальчик левой руки кончиком задел один из пунктов ровно в тот момент, когда правая рука набирала текст… Скидыщь! И у меня вместо редактора с несохраненными 5К красоты, чертово пустое поле с моими несуществующими рецензиями. Охохох.

Отступление окончено.

На душе полегчало! Могу и повторить про теорию.

Отныне ввожу новый термин Земля Дракона боевых искусств-1, и это не проявление ЧСВ, а производственная необходимость и творческая идея. Суть ее проста.

Посмотрим на наш Мир — по сути, это реальная планета Земля и все, что ее окружает: люди, животные и ресурсы (какие захотите) — тогда почему бы не называть окружающую реальность — Землей-1? При условии, что она учитывает все множество теорий, научных достижений и общественных мнений в любых, в том числе литературных, источниках?

Мне хотелось бы это сделать. Ведь тогда создание других Миров обретает логический смысл и появляется возможность классифицировать Творения Авторов.

Да, понимаю, сложновато. Если же на пальцах:

Есть родительский Шарик-1, у него 3 версии. Шарик-1И (И-исторический: Исторические факты, прошлое), Шарик-1 (в текущий момент Шарик-1Н (Н-настоящее: Реальное время и все знания и верования с ним связанные), Шарик-1Б (Б-будущее: Объективно-прогнозируемое развитие всех сфер Шарика-1).

© Творчество Варперстопера. При длительном нажатии изображение в читалке увеличивается.

Новый — мир, придуманный с нуля. Может иметь любое название: Заратир, Средиземье, Эдемаус…

Альтернативный — мир, созданный на основе детально проработанного мира. Чаще всего создается в жанре фанфик. Может иметь название: Марвел-11, Сталкер Коготь Химеры-1, Властелин колец-1А…

Земля-«Названная» — мир, якобы полностью соответсвующий таковому вокруг нас в реальности. Герои действуют в антураже какой-либо эпохи нашей Земли-1.

Во введенных понятия есть множество нюансов, но расписывать все — это для ученых, а я — представитель творческой братии. Поэтому не буду. А сразу перейду к разложению по полочкам книги в жанрах альтернативная история, попаданец во времени и приключения альтернативно-исторического романа «Дракон боевых искусств».

Все будет довольно просто. Поехали.

Если мы берем ориентацию Земли Дракона боевых искусств-1 относительно Земли-1, то они очень и очень близки:

1) Земля-1И и Земля Дракона боевых искусств-1И совпадают до 2022 года (абсолютно, учитывая авторские неточности из-за неполноты информации об Истории или злонамеренных искажениях).

2) Земля-1Б и Земля Дракона боевых искусств-1 (период с 2022 по 2040) совпадают.

3) Земля Дракона боевых искусств-1 (2040 г. + …) — это Земля-1АБ (А-альтернативное будущее: появление Джэй-энергии и супертехнологии хроноконсервации-реинкарнации).

Похожи, неправда ли?

Расхождения:

1) Земля Дракона боевых искусств-1И после попадания ГГ и появления первых серьезных изменений «крупный пожар в Шиккипмей не произошел» становится Землей-1АИ (АИ-альтернативно-исторической).

2) На текущий момент количество изменений будет накапливаться, поэтому для простоты все события полностью переносятся в Землю Дракона боевых искусств-1, в которой исторические факты, неполная информация и т.п. компенсируются и обогащаются авторскими идеями. Таким образом, я получаю возможность перекрывать любые вопросы по Земле-1АИ, исходя из собственного видения мира «Дракона боевых искусств» и его персонажей.

Надеюсь, что я был услышан, а идея подобной систематизации найдет своих почитателей. Слово «адепт», не использую, поскольку испытываю к нему, как и к «магистрам», антипатию. Чем она вызвана — могу только догадываться.

Главное, запомните: Брюс Ли (прош. Сергей Смеровой) сейчас живет в альтернативной ветке истории Земли, которую я буду называть Землей Дракона боевых искусств-1, когда в следующих интерлюдиях стану описывать события или моменты. Я не считаю это критическим заскоком — а вы? Если нет — вас ждет Интерлюдия 3 по Земле Дракона боевых искусств!

Как и всегда, содержание Интерлюдии:

1. Дополнительная информация по сюжету и философии.

2. Графические материалы. Сведения о персонажах.

3. Анонсы и творческие планы автора.

4. Историческая информация и терминология.

Интерлюдию не читают, с ней знакомятся, поэтому Варперстопер рекомендует прихватить что-нибудь вкусненькое и только потом начинать Знакомство.

____________________

***

Обложка Интерлюдии 3

***

[Носимое оружие Брюса Ли]

Каждый правильно подготовленный боец с прошлым в органах ИСБ и тем более Сюр «Тысяча стилей» обязан иметь под рукой оружие «решающего шанса» (последним автор, пожалуй, назовет самоподрыв или огнестрел — первый, потому что сапер или вынужденный смертник подрывается лишь один раз в жизни, а второй, потому что существует запрет на огнестрел на территории Гонконга).

Рассмотрим на наглядной модели:

• [Браслет с акупунктурными иглами и шариками] — стилизованный набор акупунктурных игл и набор временных противоядий (на случай отравления неизвестным токсином представленные вещества могут вызывать рвоту, нейтрализовать некоторые виды ядов) и набор отравляющих веществ (снотворные, парализующие и смертельные; растворимые (порошок), жидкие с твердой оболочкой, которую перед применением нужно проколоть акупунктурной иглой: после выдавить в сосуд, рот или нанести на иглу и поразить противника). В новейшей истории браслетом Брюс не пользовался.

• [Наручные часы] — самое сомнительное носимое оружие: кастет на 1-20 ударов, хронометр, отражающий инструмент для подачи сигналов —> солнечными лучами. Пока прогресс не дошел, но в будущем Брюс планирует начинить их компактной взрывчаткой и механизмом активации.

• [Ключ от второй двери на чердаке] — фигурировал в одном из самых первых эпизодов «Утренней побудке», служит для отпирания потайной двери. Однако в руках Брюса может использоваться и не по назначению: 20-ти граммовый ключ на прочном шнурке имеет больший радиус поражения нежели явара (см. ниже), при быстром вращении издает свистящий звук, который служит фактором психологического давления, при достаточной силе удара и точном поражении уязвимых точек Брюсом — ключ убивает.

• [Явара, она же — палочка-выручалочка] — в разобранном положении простейший утяжелить для кулака или инструмент для сильных тычковых ударов, в собранном — нож.

• [Пояс-подвязка штанов] — аналог наручников или может быть использован как удавка. Частично снижает боеспособность Брюса.

Создается впечатление, что Брюс — это машина смерти. Теоретически — это верно, но при практическом применении сразу появится множество нюансов, которые нивелируют высокий уровень опасности предметов: ремешок часов нужно расстегнуть, чтобы перехватить часы на манер кастета, явару нужно раскрутить и скрутить, превратив в нож, ключ на шее… браслет…, а уж подвязка штанов… В общем лучшее оружие Брюса это правильный расчет и Нэ со стволом на подхвате.

***

[Персонажи. Характер. Мировоззрение]

Ип Ман

ИДБИ — 35 (с ножами-бабочками больше, гораздо)

Ип Ман (Е Вень) — мастер вин-чун самой высокой квалификации, основатель собственной школы, родоначальник открытого преподавания до этого только внутриклановой школы вин-чун.

В хорошем настроении напоминает благообразного старичка, который любит курить и читать газеты, а вечерами пропускает пару рюмок алкоголя и отправляется в казино.

Не дай бог вывести обычно контролирующего себя мастера из равновесия…

К Брюсу Ли относится с большим подозрением, но видит в статном юноше неплохой вариант для того чтобы тряхнуть стариной. А если Брюс и правда тот, кого он должен был принять в ученики (сын Ли Хойчена), тогда можно и вырастить себе достойную замену. Чоу Чуен, при его трудолюбии в техниках без оружия, к сожалению, не передаст правильную школу…

Рост — 156 см

Дозор (Шоубйао)

ИДБИ — 30

Рост — 175

Ю Хэй «Катана» без маскировки

ИДБИ — 40

Рост — 177 см

Фа Джинггуо

ИДБИ — 15

Рост — 157 см

Ло Кун в образе Ти Шана

ИДБИ— 27

Рост — 172 см

Жэ Байсе — наемник, убивший Рабахадура. Вопреки расхожему киномнению, по опыту и знакомствам автора — смазливые убийцы слишком привлекают внимание, а потому долго не живут.

ИДБИ — 45

Рост — 178 см

То Цзяси

ИДБИ — 22

То Цзяси— офицер полиции Коулунского управления, агент «Честного Гонконга» (Паук не считает нужным давать людям информацию о ЛТБ).

Мечтает дорасти до должности начальника управления. Женат, двое сыновей 5 и 7 лет.

К Брюсу проникся почти родственной заботой по причине того, что юноша спас девочку, а Цзяси мечтает о дочке. И представить страшно…

Рост — 170 см

Полицейские Коулуна

ИДБИ — 70 (эти вооружены, но выучка оставляет желать лучшего)

Средний рост — 168 см

Ха Хонгки

Ха Хонгки (прим. пер. — Красивый флаг) — брат Ха Хуиан, сын Ха Сочхона, наследник.

Хонгки — молодой сообразительный юноша, этакий начинающий Ягами Лайт (персонаж японского аниме-сериала «Тетрадь смерти»), радость родителей и преподавателей, но в тоже время страдает нарциссизмом и по неопытности совершает ошибки. Результат — стычки с сестрой — тому пример.

Юноша мечтает достичь того уровня состояния и власти, когда никто не посмеет ему отказать.

Рост — 166 см

Хы Нионг

ИДБИ — 10

Хы Нионг— мама Хы Чонгана, жена владельца ресторана.

Любит детей больше всего на свете, но очень часто прячет свои чувства за маской строгой родительницы.

Опытная и мудрая замужняя азиатка. Поэтому смогла предугадать потенциал Брюса почти сразу. О чем в виде совета сообщила сыну.

Рост — 158 см

Хы Чонган

ИДБИ — 15

Хы Чонган — ученик из начальной группы Школы Вин-Чун мастера Ипа, ученик Общеобразовательной школы — «зачем нам платить за получение бесполезных знаний?».

Однако отец парня сам фанатеет от боевых искусств, поэтому раскошелился на обучение сына тому, на что сам не сподобился в годы молодости.

Сам Чонган больше всего мечтает набить морду Брюсу Ли — пусть мама говорит, что хочет, — он выждет момент и найдет способ победить!

Рост — 158 см

Сяо Венлинг

ИДБИ — 13

Сяо Венлинг (прим. пер. — Очищенный нефрит) — красивая девушка, подруга Ван Фей, умелая танцовщица, будущая выпускница «Ля Саль».

Вен, как зовут ее родители и друзья, пример сильной и независимой девушки. По крайней мере, она считает именно так.

За своих подруг стоит горой, но в то же время любит их подкалывать и командовать ими. От нее у Тен Роулан и Ван Фей не должно быть секретов.

Интересно, что с первой встречи и знакомства Вен тайно симпатизирует Брюсу.

Рост — 173 см

Сяо Дандан

ИДБИ — 13

Сяо Дандан (прим. пер. — Киноварь) — мама Сяо Венлинг, держит дочку почти в ежовых рукавицах, была шокирована ее поведением (читайте дальше). По этой же причине испытывает к Брюсу Ли антипатию — что это такое? он плохо влияет на нашу Вен!

Рост — 168 см

Жуань Фэнгэн

ИДБИ — 14

Жуань Фэнгэн — влажная мечта всех учеников «Ля Саль» мужского пола и некоторых преподавателей, медсестра. Посещает заочные курсы терапевтов. Замужем за Жуань Пэном — офицером торгового флота, с которым не видится по три месяца… Верна супругу.

Несмотря на довольно провокационный момент, в котором она изображена, никогда не вела себя развязно, «так пошутить немного».

Симпатизирует Брюсу Ли (по меркам китаянок наш герой с долей немецкой крови очень и очень, даже когда ему на вид можно дать 15 — к тому же юноша наш в отличие от большинства подростков очень внимательно следит за внешним видом, ведет себя более степенно и одевается хорошо). Эх, Фэнгэн прекрасно понимает, что от связи с юношей добра искать не стоит.

Мечтает о детишках и хорошем… хорошей жизни.

*Тайный факт* Муж Жуань Фэнгэн бесплоден.

Рост — 165 см

Ли Фанг

ИДБИ — 14 (она же не спит со шпагой, а голыми руками…хотя…)

Ли Фанг (прим. пер. — Приятно пахнущая) — троюродная старшая сестра Брюса Ли, младшая дочь Ли Зихао. Гоминьданка (папа — националист (не путать с нацистами), спортсменка и просто красавица.

Много учится, хочет стать соревнующимся инструктором в КФ (клубе фехтования), довольно талантлива.

К Брюсу Ли относится спокойно. Несмотря на то, что живут в одной коммуналке, пересечений с Маленьким драконом особых не было. Но фехтование — боевое искусство…

Рост — 160 см

Братья Дуэ

Старший ростом под 180 см, младший — 175 см.

Их немного стервозная спутница и содержанка старшего

Генерал Гэ (пару лет назад)

Хираги Саюри

ИДБИ — 20 (певица-провокатор, едва не стала причиной перестрелки с человеческими жертвами)

Хираги Саюри— японка, исполнительница популярных песен. Выступает уже более 10 лет. Красивая женщина.

Мечтает собирать большие концерты, в Гонконг приехала на заработки. Но после происшествия приняла решение отправиться вместе с музыкантом (братом) в Макао.

Очень благодарна Брюсу Ли за спасение.

Рост — 161 см

Друганы Питера Ли

***

[Организации]

Лунг.Триппа.Беккен

Лунг.Триппа.Беккен — родительская платформа для всех начинаний Маленького Дракона во всех направлениях. Символизм элементов… как-нибудь позже автор раскроет эту тему и представит доработанную версию логотипа.

Подразделения:

1. Земля-Вода (Беккен) — последняя структура в общем названии, но точно не последняя по значимости. По сути, экономическое направление ЛТБ, которое включает в себя все приносящие прибыль сферы: от курьерской службы до банковского сектора.

Большинство представителей этого направления даже не знают о наличии родительской организации, поскольку являются наемными работниками в отдельных предприятиях.

Штат (1 января 1954 г.) — до 30 000 человек.

2. Огонь (Триппа) — структура для силового решения вопросов или охранной деятельности, иными словами, Вооруженные Силы ЛТБ. Пока Т. занимается негласной охраной и секретными операциями, штаб-квартира и главное, подразделение Эс, базируется в одной из 5 автомобильных мастерских Британского Гонконга.

Имеет в своей структуре ранжированные под английскими буквами по степени боеспособности и доверенности подразделений (S, A, B, C, D).

• Эс — элитные подразделения охраны и спецназ.

• Эй — высокоуровневые подразделения охраны и спецназ.

• Би — подготовленные старшие воспитанники (от 16 лет) интернета и их выпустившиеся товарищи.

• Си — подростки из интерната (14–16 лет), умеющие драться и готовые слушать старших и обучаться.

• Ди — пока отсутствует. По плану Брюса Ли, под этот ранг попадут будущие воспитанники открытой школы боевых искусств и клуба боевых искусств, как будущие кадры для охранных агентств или агентуры в гонконгской армии и полиции.

Штат (1 января 1954 г.) — 267 человек.

3. Ветер (Лунг) — самая засекреченная структура, о существовании которой знают немногие, — контрразведка и разведка ЛТБ. Круг задач сотрудников этого направление следует формировать из определений понятий:

*Контрразведка* — непрерывный процесс, деятельность особых государственных органов, подразделений или служб исполнительной власти (специальных служб; в СССР — особых отделов) по пресечению разведывательной (шпионской) деятельности соответствующих органов других государств и антиправительственных организаций.

*Разведка* — непрерывный процесс, комплекс мероприятий по получению и обработке данных о действующем или вероятном противнике, его ресурсах, боевых возможностях и уязвимости, а также о боевом или экономическом театре действий. Она делится на тактическую разведку, которая также включает инженерную разведку, и стратегическую разведку.

Штат (1 января 1954 г.) — 17 человек. Агентов — 10 000. Следует понимать, что городские мальчишки даже не подозревают о своем членстве в Лунге.

Банк “Bank of Asian Dragon”

Банк “Bank of Asian Dragon” — финансовая компания, которая в будущем будет обслуживать интересы и деятельность ЛТБ и Брюса Ли.

Штат (1 января 1954 г.) — 30 человек. Агентов — 3000, среди них Ши Кагэ. (Брюс Ли и Иимура выправили документы на нужного человека, все официально)

Контора «Аренда плавсредств у Хан Тяня»

Контора «Аренда плавсредств у Хан Тяня» — она же «офис», контора, «архив», центр обработки корреспонденции и курьерской службы. «Семейный подряд» — известный нам по предыдущим главам директор Хан Чжугедин является владельцем и начальником в 3 поколении. Ранее организация именовалась «Аренда джонок у Хан Тяня», но в период японской оккупации 1941–1945 гг. флот конторы серьезно пострадал, да и технический прогресс требовал обновить модельный ряд: в чистом итоге, клиенты получили возможность аренды от множества трехместных простых лодок, до некоторых катеров (парк в 20 единиц) и пары шхун.

В распоряжении конторы имеется небольшая ремонтная верфь.

Штат (1 января 1954 г.) — 68 человек. Клиентов в месяц — до 50 крупных и до 1000 мелких.

Автомобильная мастерская «Чиним ваш транспорт» (Сяоли’нь дзятонгйю’ гонфу’)

Автомобильная мастерская «Сяолинь дзятонгйю гонфу» — реальная автомастерская на 40%, на остальные 60% достаточно удобная штаб-квартира для Триппа ЛТБ и его бойцов.

Исполняющий обязанности начальника Триппа Ре Иимура «Паук». Его замещает, а также является начальником спецназа (Эс) Бай Хейсу «Губач». Именно без одобрения или неодобрения последнего в последние три месяца на территории штаб-квартиры и горной подземной тюрьмы, которая значится только на совсекретных планах, ничего не происходит.

Образный план территории штаб-квартиры.

Цементные заводы

Цементные заводы — классики бизнеса говорили, что строительство — это искусство дорого продать обложенный кирпичом воздух. Брюсу Ли же понравилось добавлять, … кладка должна быть надежной сцепкой, чтобы воздух дольше сохранял цену, а что, как не мой цемент способен ее обеспечить?

Сейчас у Брюса (Ши Кагэ) 51/100 долей в трех цементных заводах на территории Британского Гонконга. Следует отметить, что остальная часть долей на руках у рабочих и создателей заводов, которые поддерживают идею «честного Гонконга» и политику Брюса.

Штат (1 января 1954 г.) — 329 человек. Потребителей — 20 000, однако ожидается лавинообразный рост их числа на фоне будущей программы доступного жилья для малообеспеченных граждан и мигрантов колонии.

Производство детских игрушек

Производство детских игрушек — еще одна статья доходов и экспортная статья ЛТБ, а также маркетинговый ход Брюса Ли (Маленького Дракона) по продвижению своего бренда.

Штат (1 января 1954 г.) — 240 человек. Потребителей (будущих и действующих в этом году) в США — от 200 000 до 1 000 000 человек.

© Раскрашенные фото из Гонконга 1950-х гг.

Сеть уличных ресторанов

Сеть уличных ресторанов (по секретной номенклатуре «Сеть быстрого питания «Толстый дракон») — доходная статья даже на фоне других более ранних предприятий Брюса, потому что не имеет конкурентов с такой же логистикой и контролем.

Логистически очень выгодно, когда профессиональный закупщик выбирает лучшие продукты по оптовой цене и развозит в 23 ресторана.

Контроль — «незаконный надзор и наставничество» со стороны владельца великолепной столовой «Вкусный полдень» (Мейвéйде сяоy) Ченгелея. «Патронаж существенно уменьшил количество отравлений и несчастных случаев среди посетителей уличных ресторанчиков — популярность заведений сразу же возросла не только со стороны мигрантов, но и местных».

Штат (1 января 1954 г.) — 200 человек. Посетителей уникальных и постоянных (ежемесячно) — 20 000. Количество растет.

Рекрутинговый отдел

Рекрутинговый отдел «Эр» (R) ЛТБ — выделенная структура организации, курируемая лично Брюсом Ли.

Как говорит он сам, основная задача Эр — обеспечение высококвалифицированных кадров рабочими местам и создание предпосылок для ответных услуг со стороны трудоустроенных людей и членов их семей.

Штат (1 января 1954 г.) — 15 человек. За последний месяц помощь в трудоустройстве оказана 57 наемным работникам.

*Пояснение о различиях в Вин-Чун и вин-чун можно увидеть в терминологии. Если коротко: вин-чун — это как, кунг-фу (все изначально китайские стили БИ), бокс, каратэ — вид боевого искусства. Вин-Чун — самый известный стиль, его название. Он в отличие от оригинального или традиционного Фошаньского Вин-Чун где-то урезан, а где-то более практичен*.

Школа боевых искусств Ип Мана «Школа Вин-Чун мастера Ипа»

Школа боевых искусств Ип Мана «Школа Вин-Чун мастера Ипа» — школа БИ, основанная мастером вин-чун кунг-фу Ип Маном в 1952 году в Коллегии общественных служащих. По приглашению профсоюза он получил помещение и стал проводить занятия как для своих учеников, так и бесплатно для членов Коллегии общественных служащих.

Официально в преподавателях числится 3 человека. Сам мастер Ип, его первый ученик Чоу Чуен, а также ушлый чиновник Цуй Мэнан, который получает ставку по факту своего наличия в зарплатной ведомости. По меркам среднего заработка в Гонконге в 50–60 гонконгских долларов, ставка преподавателя в 100 долларов — лакомый кусочек.

Возраст учеников варьируется от 14 до 59 лет. В школе существует 3 группы. Первая или начальная — в ней занимается Брюс и молодежь (от 14 до 23 лет) — состоит из 20 человек (+ Брюс). Вторая или взрослая — в ней занимаются остальные взрослые. Профсоюзная или бесплатная (2 раза в неделю) — ее посещают члены профсоюза, поэтому постоянного количества учеников не имеет.

Штат (1 января 1954 г.) — 2 человека. Учеников — 57 (постоянных), до 350 (посещают занятия время от времени)

© Один из учеников Ип Мана пару (1959 год) лет назад открыл успешную школу Вин-Чун, учитель Ип приехал проверить...

(бонус от автора* https://youtu.be/Cx9040gp6Z0 — Молодой Ип Ман дерется с еще одним мастером вин-чун кунг-фу, кратко демонстрируя все возможности стиля)

Вьетнамская школа БИ

Вьетнамская школа БИ «Кулак Лотоса» — десять лет назад мастер ляньхуацюань (Кулак цветка лотоса) Цзама Нгуен перебрался в Британский Гонконг, где после падения японских режима и оккупации решил организовать свою школу боевых искусств.

Ляньхуацюань — это китайский стиль кунг-фу, которому мастера Цзама обучали в одном из тайных обществ. Однако в послевоенные годы конкуренция среди мастеров китайских боевых искусств в Гонконге приняла угрожающих размах. Регулярно к делу подключались представители различных группировок триады.

На этом этапе мастер проявил мудрость и, можно сказать, маркетинговый ход, — он сократил название стиля до «Лотос» (Лянь) и стал всем говорить, что это исконно вьетнамский стиль возрождения и чистоты (символизм в том, что листья растения лотоса очень покатые, и влага, и грязь на них просто не задерживаются. Сам цветок, оказавшись однажды в водоеме, при благоприятном совпадении погодных и природных факторов постепенно захватывает территорию путем серии сезонных цветений «возрождений»).

К несчастью, патриотично настроенные китайцы в большинстве своем не пожелали изучать «вьетнамский стиль боевых искусств». Тогда мастер Цзама, — а кушать нужно было — начал подрабатывать на стройке, на ней же он полгода спустя встретил соотечественников…

Так как школа не поддерживается триадой, единственным вариантом открытой конкуренции для учеников «Лотоса» являются представители «Школы Вин-Чун Ип Мана», которая тоже не связана с криминалитетом. Брюс Ли же попал между двух огней…

Штат (1 января 1954 г.) — 11 человек. Учеников — 150 (постоянных).

Британские Спецслужбы

Британские Спецслужбы — базовый уровень пирамиды британских спецслужб включает в себя: Секретную разведывательную службу (SIS) MI 6, Управление специальных операций (УСО), Контрразведка MI 5, Центр правительственной связи, Военная разведка.

*Секретная разведывательная служба (SIS) MI 6* — внешняя разведка Великобритании. До принятия парламентом SIS в 1994 году не имела никакой правовой базы для своего существования и деятельности, а само ее существование не подтверждалось правительством Соединенного Королевства. В целях прикрытия Секретная разведывательная служба включена в структуру министерства иностранных дел.

Штат (без даты и точных цифр, секретность) — 12 000 человек. Агенты и внештатные — около 50 000. Гонконг — штатно около 20-70 человек.

Триада

Триада… Согласно самой распространенной и популярной легенде, в 1644 году вторгшиеся в Китай маньчжуры захватили Шаолинь и перебили монахов: приемы кунг-фу оказались бессильны против града варварских стрел и численного перевеса. Однако три монаха уцелели, так как отправились за провизией. Вернувшись на руины монастыря и увидев его заваленным трупами товарищей, они поклялись отомстить и основали тайное общество для борьбы против маньчжурских захватчиков, именно ему и было суждено стать первой триадой (по легенде).

Однако автор рекомендует считать правильной позицию Алексея Александровича Маслова — одного из ведущих российских китаистов и востоковедов, доктора исторических наук, профессора, автора 15 научных монографий, президента Федерации шаолиньских боевых искусств:

«Противоречия между китайцами из разных провинций огромны, они значительно больше, чем может показаться на первый взгляд.

Например, шанхайцев не любят почти все, и они отвечают взаимностью. Особое положение занимает группа хакка, проживающая частично в Гуандуне, Фуцзяни, Хунани (*южные провинции*) и разбросанная практически по всему Китаю, а также по всей Юго-Восточной Азии и на Западе (зайдите в любой китайский ресторанчик в США – его наверняка обслуживают хакка). Ее не выделяют в отдельную этническую группу, хотя в реальности она таковой является.

Хакка считают, что именно они представляют собой потомков первых жителей Китая, говорят на «изначальном» китайском языке и хранят в своей среде древнейшие китайские традиции. Но в результате многих войн они были вытеснены из центра страны на юг Китая, поэтому здесь их и называют «пришлые» (именно так переводится слово хакка).

Выходцы из хакка были известными путешественниками, вождями восстаний и революционерами (например, лидер тайпинского восстания в середине XIX в. Хун Сюйцюань и лидер Синьхайской революции 1911 г. Сунь Ятсен — *в Истории России Ленин, у них условно говоря Сунь Ятсен*). Хакка являются отличными предпринимателями. Кстати, знаменитую сеть тайных обществ, известную под названием «Триада», создали также хакка. Хакка побаиваются и недолюбливают, сами же хакка считают, что их место в истории и деловом мире Китая не оценено по достоинству».

Позже название «Триада» стало именем собственным «триада».

К сожалению, нет возможности точно определить, когда появилась традиция тайных обществ в Китае. На авторский взгляд, во все времена были недовольные и им нужно было тайно общаться с друг другом, чтобы организовать смену правящей династии (за известную историю путем тайного сговора и вооруженного переворота в Поднебесной к императорской власти приходили до двух десятков раз), потому вертелись ушлые китайцы, как ужи на сковородке и рождали новые идеи.

Однако не стоит думать, что автор считает себя истиной в последней инстанции и отвергает одну версию в пользу другой.

Даже легенде можно найти место, поскольку с большой вероятностью выходцы из уничтоженного Шаолиня помогли тайному движению обрести религиозный символизм.

© Все права принадлежат А. Ибрагимову

*Интересный факт*

На Земле Дракона боевых искусств, так же как и на Земле-1И, в 1954 году гонконгская «Триада» представлена множеством триад и похожих на них группировок, либо Гоминьдана, либо криминалитета, которые не боятся использовать репутацию китайской мафии в своих интересах.

Автор представляет самые крупные.

Вошинво ( 和勝和 Wo Shing Wo) — одна из самых крупных и влиятельных триад. Входит в состав группы Во и контролирует западную и северную части Новых Территорий: Чхюньвань, Западный Коулун, Юньлон, Сёнсёй и Фаньлэн.

Главным соперником Вошинво остается Саньион ( 新義安 Sun Yee On). Она была основана в начале XX века и насчитывает более 20 тыс. человек. Контролирует южные территории Коулуна и северную часть острова Гонконг: Ваньчай, Куньтхон и Чёнкуаньоу. Триада считается одной из самых централизованных. Место лидера здесь передается по наследству.

"14К", основанная генералом Гэ Чжаохуаном, бывшим офицером Гоминьдана, — триада возникла в 1940-х как антикоммунистическая организация и сегодня активно действует в районах Коулуна и острова Гонконг: Яу Ма Тэй, Самсёйпоу, Вонтайсинь и Ваньчай. На некоторых территориях конкурирует с Сунъион.

Эта триада наиболее многочисленная, имеет сильное организационное ядро вокруг лидера, но в общем ей не хватает организованности и сплоченности действий: в 14K входят несколько десятков уличных банд, лидеры которых практически не сотрудничают друг с другом.

Долгое время триады сохраняли жесткую иерархию древних тайных сообществ. Но со временем, эта структура стала ослабевать. Многие ранги исчезли, а лидеры потеряли былую власть. Сегодня группировки возглавляют региональные лидеры, которые принимают решения по наиболее важным вопросам.

Формально во главе триад стоит центральный комитет. Он улаживает внутренние споры, занимается дисциплиной и не участвует в незаконной деятельности. Состоит из председателя ( 坐館 ), ответственного за финансовые вопросы ( 揸數 ) и так называемого «сянчжу» ( 香主 ). Возможно, он отвечает за проведение обрядов и церемоний. Скорее всего, эти должности выборные.

*14К наиболее опасная сила для ЛТБ*

Лидером является генерал Гэ Чжаонхуан, он же — председатель центрального комитета. Его заместитель — Ен Сикхо «Кот», в последние полгода на фоне проблем со здоровьем главы почти полностью взял управление активами и бойцами триады в свои руки.

Ликвидатор и киллер триады — Жэ Байсе *убил Лимбу Рабахадура*.

В отдельном моменте встречался хунгкван — по сути оперативный или постоянный командир одной из боевых групп.

В структуре криминальной организации выделены:

*пожалуйста, посмотрите описание структуры в пункте [Статьи по миру] «Структура и обычаи триад»*

Штат (1 января 1954 г.) — 20 000 человек. Приспешники — 80 000. Жители, связанные с деятельностью триады (платят дань, приходят за крышей, покупают наркотики или нанимают для разборок с конкурентами) — до 500 000 человек.

Контрабандистские картели

Контрабандистские картели — организованные группировки представители стран Азии, которые, пользуясь крайне удачным расположением Британского Гонконга, а также интенсивностью судоходства в регионе, промышляют доставкой контрабандных товаров в обход официальных каналов поставок.

Автор любит приводить определения. Поэтому — *Контрабанда* — это незаконная перевозка предметов, веществ, информации или людей, например, из дома или здания, в тюрьму или через международную границу в нарушение применимых законов или других правил.

Существуют различные мотивы для контрабанды в Азии. К ним относятся участие в незаконной торговле, такой как торговля наркотиками, незаконная торговля оружием, проституция, торговля людьми, похищение людей, торговля экзотическими дикими животными, кража произведений искусства, грабежи, нелегальная иммиграция (на территорию) или нелегальная эмиграция (с территории, эмигрант Гонконга — это иммигрант Китая — беженец из Китая), уклонение от уплаты налогов, импорт/экспортные ограничения, предоставление контрабанды заключенному или кража предметов, ввозимых контрабандой.

Штат (1 января 1954 г.) — 40 000 человек. Учитывая все экипажи зафрахтованных судов — 100 000.

Объемы нелегальных перевозок — 1 000 000 тонн (учитываются прибрежные).

*Исторический факт* — в 1952 году официальный грузооборот гонконгских портов составил почти 4,4 млн тонн.

Пираты Британского Гонконга

Пираты ( 海盗 (хайдао) - морские разбойники) — эту преступную сферу подмяла под себя «мадам Вонг», она же Шэнь Джиэйи. Она и ее подчиненные практически полностью контролируют водные перевозки в Южно-Китайском море.

Штат (1 января 1954 г.) — 80 000 человек. Флот — 4000 лодок, катеров и судов.

Танцевальные студии

Танцевальные студии — способ развлечения гонконгской молодежи.

Надо понимать, что молодым людям того времени мало где можно было найти подходящее возрасту развлечение. В Гонконге: черно-белое кино пока уступало представлениям кантонской оперы; на ипподром или на футбольные матчи пускали далеко не всякого молодого человека; по разным данным в Британском Гонконге существовал только один парк с аттракционами; пляжи тоже не во все сезоны радовали, да и приедались местным; в игорных заведениях был строгий возрастной ценз, за нарушение которого могли выпороть или дать бамбуковых палок пониже пояса прямо у черного выхода казино; за уличные драки рано или поздно следовало наказание и тюремный срок.

Пришлось молодежи Гонконга искать законный и активный способ развлечения — на выручку пришли танцы: фокстрот и ча-ча-ча завоевали сердца китайских юношей и девушек. А как же! Правила танца выше норм этикета — можно и приобнять молодую и желанную партнершу…

Колледж всестороннего развития «Ля Саль»

La Salle College (LSC) (китайский: 喇沙書院; Demonym: Lasallian) – средняя школа для мальчиков в Гонконге. Колледж Ля Саль основан в 1932 году Институтом Братьев Христианских школ — The De La Salle Brothers, известен как Institute of the Brothers of the Christian Schools — римско-католический учебный орден, основанным святым Иоанном Крестителем де Ла Саль, колледж в последние годы (1950–1954) неизменно входит в число лучших школ и является одной из самых престижных средних школ города.

Школьная программа использует английский язык в качестве средства обучения по всем предметам, за исключением китайского языка, китайской истории, путунхуа и французского языка.

«La Salle» и «Ля Саль» — автор не ошибся. В данном случае, одним из отцов-основателей выступал француз, святой отец Жан-Батист де Ля Саль (можно и де Ле Саль, допускаются оба варианта, но во втором, по мнению автора, нет французского акцента и к тому же есть русский ЛеС, поэтому Ля Саль).

*Исторический факт* — Колледж «Ля Саль» расположен в городском округе Коулун

*Исторический факт 2* — В послевоенные годы здания учебного заведения использовали в качестве госпиталя для британских военных.

Клуб любительского фехтования Коулуна

Клуб любительского фехтования Коулуна, а правильнее, коулунское отделение Гонконгской ассоциации любительского фехтования Международной федерации фехтования и Федерации фехтования Британской империи — общественная спортивная организация, в которой желающие и способные заниматься практикуются в классическом фехтовании на шпагах, саблях и рапирах.

*Исторический факт*

До Второй мировой войны в Гонконге не было большого количества фехтовальщиков, но некоторые гонконгские фехтовальщики преуспели в Европе. Х. С. Мак, гонконгский бывший президент, фехтовал в Оксфордском университете, а Освальд Чан, член другой известной гонконгской семьи, был выпускником Кэмбриджа и популярной фигурой в британском фехтовании.

На самом деле, началом истории клуба можно считать период, когда Ж. де. К. Маркал, братья Озорио и другие португальцы из Гонконга, жившие в годы войны в Макао, организовали кружок фехтования под руководством Фаусто Бранку, португальского олимпийского фехтовальщика. Даже несмотря на острую нехватку оборудования, энтузиастам удалось достичь действительно высокого уровня (чуть позже представители клуба отбирались на мировые чемпионаты).

Эта группа первопроходцев отправилась в Гонконг, чтобы сформировать ядро, которое должно было вырасти в Гонконгскую ассоциацию любительского фехтования, основанную в 1949 году, а затем присоединившуюся к Международной федерации фехтования и Федерации фехтования Британской империи (ныне Федерация фехтования Содружества).

Сначала китайских фехтовальщиков было мало, и в соревнованиях преобладали военнослужащие. Все больше и больше местных жителей увлекались спортом и проявляли к нему недюжинный талант.

Одно из отделений Гонконгской ассоциации любительского фехтования — это клуб, в котором состоит родственница Брюса, младшая дочь Ли Зихао — Ли Фанг.

Штат (1 января 1954 г.) — 7 человек. Учеников — 70. Проводятся общеколониальные турниры.

***

[Графические материалы по цитатам]

Делайте выводы, а если будут долго тянуть, пошумим. — заканчивает Ката свою речь легким похлопыванием по левой стороне черного пиджака, под которым, как и у других охранников, скрыта кобура с восьмизарядным Walther Polizei Pistole Kriminal (PPK), закрепленная подмышкой.

Walther PPK (нем. Polizeipistole Kriminalmodell) — компактная модель обр. 1931 года с укороченным до 83 мм стволом, разработанная по заказу министерства внутренних дел Пруссии. В 1931—1945 гг. в Германии было выпущено около 150 тыс. шт.

*при длительном удержании или коротком нажатии, в зависимости от читалки, картинку можно увеличить и прочитать текст*

Но Дозор и не думает отменять боеготовность, жестом подзывая к себе еще одного бойца из охранения, у которого под черным великоватым телохранителю пиджаком скрыт компактный, единственный в арсенале «ЛТБ» сороказарядный Mauser C96 с отъемным магазином.

Маузер К-96 модель 712 «Schnellfeuer» обр. 1932 года — автоматический вариант модифицрованный с магазином на 40 патронов (стандарт 6 и 20). Темп стрельбы в автоматическом режиме составлял около 1700 выстрелов в минуту.

В звенящей после выстрела тишине подполковник Бо Дунь выронил трофейный Steyr Hahn (модели M1912 M.12) на пол и схватился за вспыхнувшую болью половину лица. Его ладони окрасились кровью.

Steyr Hahn M1912 M.12 — самозарядный пистолет производства Австро-Венгрии.

— Если за нами выедет хотя бы одна из двух оставшихся у вас машин, черная Ford Pilot или серая Ford Consul, ее пассажиров вы больше не увидите, а членам клана Фа будет небезопасно находится за территорией жилого квартала. Мы пойдем. Да, господин Ти Шан?

Ford Pilot — автомобиль, представленный компанией Ford в августе 1947 года и выпускавшийся до 1951 года, когда был заменен на модели Ford Zephyr Six (Великобритания) и Consul, но в течение последнего года они всё ещё продавались. За все время их было выпущено 22 155 автомобилей.

Кратенькие ТХ: вес 1,5 тонны, бак на 100 л, высота 1,8 м (если вы 180, то верх крыши на уровне вашей макушки), до 130 км/ч (до 100 за 21 секунду).

Мдэ, похоже сила «стука кулаком по дереву» сильно преувеличена, потому что «очень кстати» на ближайшей к конторе автомобильной стоянке я наблюдаю две черных новеньких Fiat 1400, номера у которых с черными цифрами и красным иероглифом (полиция) МВД административного образования «Британский Гонконг» (Hong Kong Police).

Fiat 1400 — автомобиль, выпускавшийся компанией Fiat с 1950 по 1958 год. Впервые автомобиль был представлен в 1950 году на Женевском автосалоне. Это был первый автомобиль производства Fiat с несущим кузовом. В 1953 году впервые для моделей Фиат был выпущен дизельный двигатель (объемом 1900 куб. см) для модели 1400 Diesel.

Кратенькие ТХ: вес 1,5 тонны, бак на 100л, высота 1,5 м (если вы 180, то верх крыши на уровне вашей груди), до 100 км/ч (не указано).

А вот это вариант, пробуем. Бросив брусок на манер копья в самого на вид крепкого вьетнамца, тут же прыгаю к подволакивающему ногу бедолаге на крыльце, собираясь его маленько придушить.

Орудие

Только дернетесь, и я сожму «когти» (указательный палец в глазной впадине, большой глубоко в ушной раковине, чуть переборщить, сжать — и мужик минимум калека, еще сильнее и довернуть руку — мозг потрогаю)

*Автор не нашел картинки, но метод проверенный. Не самооборона. Все как на изображении, только нападаем сзади. Оттопыриваем мизинец, безымянный, средний (не потребуется), большой вставляем в ухо, а указательный аккуратно кладем на глазное яблоко, так чтобы его кончик попал в конъюнктиву (там, где слезная железа) *

— Лежать! — добавив «контрольный по почкам», Хан принялся сноровисто стягивать запястья переставшего сопротивляться старшего сержанта (уровень комвзвода). — Мясник, скажи Второму Мяснику, чтобы самых ценных в багажник грузили — на месте быстрее займемся! — закончив, с низкой тональностью прокричал своим бойцам. (источник — Бетмен: Где детонатор!)

(бонус от автора* https://youtu.be/VK4p6RaUo6U — Где детонатор?)

Над пока закрытыми черными лакированными дверями в рамке висели надпись черными иероглифами «Школа Вин-Чун Ип Мана» и небольшой круглый деревянный щит с закрепленными на нем крест-накрест двумя ножами-бабочками лезвиями вниз — главный атрибут этого стиля кунг-фу родом из города Фошань.

Более современные логотипы:

Газеты того времени

Уличные рестораны. Тарелки с едой.

Велосипед Брюса Ли, подаренный ему отцом (Ли Хойченом).

— Зачччем тебе сейчас учитель физкультуры? — скрипя зубами вопросил злой парень-гном Гимли, которого нелегкая засунула в тело китайца, оставляя Средиземье без вечного соперничества эльфа-лучника Леголаса и бородатого представителя подгорного народа. — И чего ты так на меня смотришь, будто мы виделись?

(бонус от автора * https://youtu.be/BJAum4g0c6A — Кто такой Гимли)

В бухте Гонконга легкий морской бриз — постоянный источник свежего йодированного воздуха. Именно он спасает жителей Коулуна и главного острова от множества неприятных запахов. Вот почему родилось название «Благоухающая гавань» — удачное географическое расположение британской колонии, климат и чистый воздух во все века привлекали искателей лучшей жизни. И мне повезло здесь взрослеть.

Цитата:

«Как только не называют Гонконг. И Жемчужиной Востока и Сянганом, и «Благоухающая гавань» или «ароматная бухта». Одна из гаваней острова Гонконг – Абердин, глубокая и одновременно хорошо защищенная, на кантонском диалекте китайского языка именно это и означает. Когда-то купцы разных стран продавали или покупали здесь сандаловое дерево и душистые экзотические приправы. Так и пошло.

Так же теперь переводится и название самого Гонконга. Исторические корни имеет и название полуострова Коулун – «девять драконов». Их символизируют восемь горных хребтов, раскинувшихся на этом полуострове. А девятый дракон это последний император династии Сун, бежавший сюда в ХIII веке после прихода к власти династии Юань».

На нос «Готики» раз за разом накатывали высокие волны — в Южно-Китайском море бушевал тайфун «Сюзанна». И раз за разом судно водоизмещением в шестнадцать тысяч тонн и длиной почти в шесть сотен футов (около 175 метров), или два футбольных поля, успешно их разбивало.

И последний штришок, а теперь на свету посмотреть. С изображения на Ха Хуиан игриво глядел «семнадцатилетний спортивный Ли Сяолун» (оригиналу он соответствует как профессионально правленый в фотошопе портрет реальному). Красавчик.

Медведь-губач — животное

Внешне губач больше напоминает муравьеда или ленивца, нежели медведя. Повадки зверя тоже экзотичны. Губач, к примеру, носит свое потомство на спине. Однако генетически животное родственно косолапым. Из поведенческих повадок выделяется ярость. По отношению к человеку зафиксировано около тысячи нападений. Пятьдесят случаев закончились гибелью людей.

Название медведь губач получил благодаря строению морды. Она узкая и вытянутая. Губы у животного немного рыхлые, как бы оттопыренные. Нос зверя подвижный. Все это — приспособления, выработанные для добычи меда и фруктовых нектаров. Дабы дотягиваться до них, медведь отрастил длинный язык. Это одно из сходств с муравьедом.

Зубы у губача мелкие. Два верхних резца отсутствуют. Это упрощает просовывание языка в соты, финиковые плоды. У новорождённых губачей резцы есть, но выпадают с возрастом.

В длину губачи достигают 180-ти сантиметров. Самки зачастую вытягиваются лишь на 1,5 метра. Высота женских особей равна 60—75 сантиметров. Самцы в холке достигают 90-та. Некрупные губачи весят 50 килограммов. Максимальная масса — 130 кило.

Медведь губач на фото выделяется не только строением морды, но и длинными лапами с обширными ступнями, большими ушами, белой V-образной отметиной на груди и светлой полосой на носу. Еще губач является самым длинношерстным среди медведей.

Вот подписался можно и отправлять. Как выглядит письмо в этом времени. Автор показывает такое потрепанное, поскольку оно имеет наиболее правильное оформление среди других, представленных в открытых источниках.

Яомо!

Я пулей влетел в оконный проем и, перекатившись через плечо, без раздумий одним прыжком оказался рядом с дерущейся парой. Урамаваши-гири!

Я с глухим хрустом перекатил сухожилия по костяшкам, сжимая обе ладони в кулаки.

— Окей. — дернул я кончик своего носа оттопыренным большим пальцем сжатой в кулаке руки. — Прощайте, мисс… м-и-сс-ис, — сказал и быстро вышел, не забыв хлопнуть дверью. Я же обиженный юноша, надо соответствовать. Ну и из вредности ее «замуженкой» — миссис, — обозвал.

*лично у автора, как и у Брюса — набитые кулаки, поэтому, когда он сжимает их, его сухожилия, которые отвечают за поднятие пальцев, по костяшкам как бы съезжают, чтобы не травмироваться, в свободное пространство с глухим похрустыванием — физического дискомфорта нет*

Их нам создавать пришлось смоченными в спирте кончиками штатных ножей спецназа ЛТБ: пару чирков и готово. Пустяк, но эффект будет что надо.

***

[«Живые репортажи» Митчела Рогга (Michael Rogge)]

Митчел Рогг — реальный исторический и «драконбишный» человек/персонаж. (Прим. автора: за реставрацию фото большое спасибо Игорю Левенчуку)

Рогг вырос в Амстердаме, родился в семье Теи Рогг и ее мужа Эйсбранда Рогга, голландского плантатора и старателя из голландской Индонезии,который родился в Индонезии в 1875 году и переехал на Яву в 1891 году.

Его нарекли IJsbrand Cornelius Rogge (Жосбрэнд Корнелиус Рогг) (“IJ” — голландская лигатура, произносимая вместе как гласная “Жо”), но позже он принял псевдоним Michael для удобства работы с не-голландцами. (автор использует американизм — Митчел)

Он учился в колледже в Девентере и завершил свое образование в 1948 году. По словам Рогга, он уехал из Нидерландов, чтобы начать работать на Дальнем Востоке в 1949 году.

На момент повествования в 1949 году Митчел Рогг переехал в Гонконг, чтобы работать в Nederlandsch-Indische Handelsbank (который позже стал Nationale Handelsbank в 1950 году и Rotterdamsche Bank в 1960 году).

Сейчас он в Гонконге, но через шесть лет переедет в Японию (в 1955 году), где будет жить до 1960 года и снимет несколько документальных фильмов о жизни в Японии.

Видеография:

Варперстопер: Работы Митчела — это потрясающая возможность проникнутся духом того времени. Здесь абсолютно нет постановочных кадров и режиссерского вымысла. Реальная жизнь в Гонконге 1949–1954 годов XX века. Рекомендую посмотреть хотя бы одно видео, перейдя по ссылке.

Д/ф «Введение в Гонконг» (в 3-х частях) — фильм общей продолжительностью около 30 минут, подготовленный Митчелом для европейских и американских зрителей. В нем журналист на английском языке рассказывает о Британском Гонконге: о религии, населении, о различных местах, рабочих буднях, достопримечательностях, развлечениях. Все слова сопровождают кадры кинопленки, отснятые лично Митчелом и его коллегами в Гонконге 1949–1954 гг.

(бонус от автора* https://youtu.be/iFA4sDOk3ds — Введение в Гонконг. 1 (1951–1954 гг.)

(бонус от автора* https://youtu.be/_0zzFH2SBOA — Введение в Гонконг. 2 (1951–1954 гг.)

(бонус от автора* https://youtu.be/AmYpGaU4ecA — Введение в Гонконг. 3 (1951–1954 гг.)

Черно-белая версия:

(бонус от автора* https://youtu.be/HyWqNsFXK3s — Полный ТВ-фильм)

Д/ф «Очень красивый Гонконг» (1949–1956 гг.) — приблизительно тоже, что и выше, но лучше кадры и сам фильм «бодрее».

(бонус от автора* https://youtu.be/c-g0gkAiOTk — Очень красивый Гонконг)

Те же кадры, но в двух частях (лучше качество):

(бонус от автора* https://youtu.be/980wttaZd88 — Ностальгия по Гонконгу. Часть 1)

(бонус от автора* https://youtu.be/8ELGW8BOfus — Ностальгия по Гонконгу. Часть 2)

Д/ф «Гонконг в 1950-х» работы американских журналистов:

(бонус от автора* https://youtu.be/XoICCa-Nsas — Гонконг в 1950-х)

Д/ф «Влог Митчела Рогга»:

Варперстопер: Хотите узнать, какого это быть британцем с достатком выше среднего в Британском Гонконге? Смотрите как живет Митчел Рогг. Благодаря влогу с музыкальным сопровождением вы перенесетесь в то время.

(бонус от автора* https://youtu.be/KxWuawVBVtE — Моя жизнь в Гонконге 1949)

(бонус от автора* https://youtu.be/nOj0HxhiVpM — Моя жизнь в Гонконге 1950)

(бонус от автора* https://youtu.be/cp21CjSp_vc — Моя жизнь в Гонконге 1951)

***

[Документальные материалы о легендарном Брюсе Ли]

Продолжаю историю с публикацией сведений о жизни Легенды, в этот раз также 5 пунктов:

Американцы очень чтят главное свое преимущество — возможность сделать себя в Америке с нуля — демократичная страна возможностей. Как раз о том, как их реализовал новый американский гражданин Брюс Ли Сяолун Чженфен вы узнаете в этом документальном фильме:

(бонус от автора* https://youtu.be/cWusA6N7EIA — [Сан-Фрациско] Жизнь Брюса Ли (20 июля 1973 г.) «Этот человек был абсолютно непобедим…»)

Иногда мы видим одну картину мира, а близкие — другую. СМИ рисуют третью. Но после…

(бонус от автора* https://youtu.be/C6moGLJx-U4 — Интервью Роберта Ли (младший брат) и Грейс Ли (мать) уже после смерти Брюса)

История остается жить и после. Дочка Брюса Ли, Шеннон Ли, создала в его честь Фонд, который развивает боевые искусства по всему миру, а в социальной сети Инстаграм заведена страничка с Брюсом Ли, у нее больше 8 000 000 подписчиков:

(бонус от автора* https://www.instagram.com/brucelee/ — Брюс Ли (от лица Шеннон Ли) в Инстаграмм)

Не обошли фигуру Брюса Ли и на Кинопоиске. Мало того, что они указали его одним из создателей сериала о китайской триаде в Сан-Франциско «Воин» (реально автором идеи является Брюс Ли, а одним из продюсеров и сценаристов Шеннон Ли), так еще и коллекция портретных фотографий выложена.

(бонус от автора* https://www.kinopoisk.ru/name/115534/ — Брюс Ли на Кинопоиске)

Последнее дополнение в Интерлюдии 3 о Брюсе Ли, но точно не последнее в романе Дракон боевых искусств, — это редчайшее интервью со съемочной площадки сериала «Зеленый шершень» (да, тогда снимали сериалы и Нетфликса даже еще не было ;)

(бонус от автора* https://youtu.be/sT47A6xPv04 — Интервью с Брюсом Ли 1966 г. «Зеленый Шершень»)

***

[Статьи по миру]

Структура и обычаи триад

Привыкшие к скрытному образу жизни, члены триад до сих пор используют свой сленг, тайные рукопожатия, жесты и знаки, а также числовые коды для обозначения званий и должностей в иерархии группировки (они происходят от традиционной китайской нумерологии,основанной на «Книге перемен»).

Иерархия триад проста, но нарочито запутанна. «489» означает «мастер горы», «голова дракона»или «владыка воскурения» (то есть лидер клана). Это число состоит из иероглифов, означающих «21» (4+8+9), что в свою очередь представляет собой производное двух чисел: «3» (создание) умноженное на «7» (смерть) равно «21»(возрождение). «438» означает «управитель» (заместитель лидера, или оперативный командир, или церемониймейстер).

Сумма составляющих это число цифр равна 15, а число «15» у каждого суеверного китайца вызывает благоговейное почтение, потому что встреча с ним, включая различные комбинации, сулит большую удачу. «432» —«соломенные сандалии» (то есть связной между различными подразделениями клана),«426» — «красный шест» (то есть командир боевиков или исполнитель силовых решений), «415» — «веер из белой бумаги» (то есть финансовый советник или администратор), «49» — рядовой член. Это число также имеет свое значение. Оно раскладывается на «4» и «9». Их производное «36» означает число клятв,произносимых при вступлении в триаду.

Не случайно и то, что все коды начинаются с цифры «4», ведь по древнему китайскому поверью мир окружен четырьмя морями.Числом «25» члены триад обозначают полицейского агента, внедренного в группировку, предателя или шпиона другой банды..

По другим данным, «желтый дракон» (лидер) ведает общим руководством и стратегией триады,«белый бумажный веер» отвечает за воспитание и контрразведку, а также за общие вопросы и финансы, «соломенные сандалии» (он же «сандаловая палочка») — за контакты с другими тайными обществами, «красный шест» (он же «красный жезл» или«красный посох») — за защиту и силовые операции, в том числе разборки с конкурентами и ликвидацию предателей, а прозвищем «монах» обозначают рядовых членов.

В структуре каждой триады имеются отделы (или направления) защиты, информации, связи,вербовки и воспитания, каждый из которых возглавляет заместитель главаря или очень авторитетный гангстер. Например, отдел информации занимается разведкой и контрразведкой, в том числе в среде конкурентов и полиции; отдел вербовки работает в школах и вузах, а также ищет информаторов среди рикш, таксистов,официантов, уличных торговцев и проституток.

Члены триад связаны между собой сложной системой ритуалов, клятв, паролей и даже церемониальным смешением крови. Они безошибочно узнают друг друга по многим условным сигналам, невидимым для посторонних: порядку расставленой на столе посуды, особой манере держать палочки и чайные чашки во время еды или по вопросам-загадкам. Например, на вопрос «Сколько будет трижды восемь?» член триады ответит: «Двадцать один», так как знает, что иероглиф «хань» (китайское название триады) состоит из трех частей, обозначенных цифрами «3», «8» и «21».

Пусть их родина Китай, однако многие триады эмигрировали на Тайвань и в китайские общины по всему миру:

• Бамбуковый союз, Тайвань

• Банда четырех морей, Тайвань

• Тьен Тао Мэн, Тайвань

• Сун Лянь Ган, Тайвань

• Ло Фу-чу, Тайвань

• Сио Сам Онг, Малайзия

• Анг Сун Тонг, Сингапур

• Ва Ки, Сингапур

• Гхи Хин Конгси, Сингапур

• Пинг Он, Бостон

• Ва Чинг, Сан-Франциско

• Черные драконы, Лос-Анджелес

• Летающие драконы, Нью-Йорк

• Призрачные тени, Нью-Йорк

• Зеленые драконы, Нью-Йорк

• Белые тигры, Нью-Йорк

• Ах Конг, Амстердам,

• Техас-групп, Австралия, Макао

Многие остаются неизвестными ни для полиции, ни для граждан.

Автор привел большой список для того чтобы наглядно показать всю широту триадовской сети в мире. Несмотря на то, что триады постоянно действуют разрозненно, они готовы объединяться для противостояния с лаовэями.

***

Название страны Китай

Название страны Полное официальное название Китая – Китайская Народная Республика. КНР была официально провозглашена 1 октября 1949 г., и этот день сегодня является национальным праздником. По-китайски КНР звучит как «Чжунхуа жэньминь гунхэго», а Китай – «Чжунго», что переводится как «Срединное государство» или «Центральное государство».

Китайскую Народную Республику ни в коем случае не следует путать с Китайской Республикой (Чжунхуа Миньго ). Китайская Республика была основана в 1911–1912 гг. и, как следует из официальной позиции КНР, существовала до 1949 г. Однако власти острова Тайвань и сегодня называют себя Китайской Республикой, то есть считают, что это государство не прекратило своего существования.

По официальной версии Тайвань является частью КНР, одной из ее провинций. Это – очень жесткая позиция, поэтому будьте крайне аккуратны в отношении названия Китая и официальной позиции этого государства применительно к Тайваню.

Многие полагают, что самоназвание Китая – «Срединное государство» – объясняется тем, что китайцы издревле считали, что они находятся в центре мира, но это не совсем так. Первоначально в середине – конце I тыс. до н. э. под этим названием подразумевалось не какое-то конкретное государственное образование, а многочисленные царства, находившиеся на Центральной равнине – «Срединные царства» или «Царства Срединной равнины». Тем самым их отличали от южных царств, которые располагались на территории современных южных провинций, преимущественно Гуанчжоу и Фуцзянь. Уже потом название «Срединное государство» стало соотноситься с конкретным государством, которое и стало известно во всем мире как Китай.

Истоки происхождения русского названия «Китай» до сих пор недостаточно ясны, некоторые полагают, что происходит оно от названия народности «кидани» или «китай» (по-китайски – цидань ), под которым объединялись племена монгольской группы – племена восточных ху, которые проживали в древности в районе Монголии и Маньчжурии.

Кидани создали свое мощное государство Ляо в 907– 1125 гг., отторгнув от Китая ряд территорий, в частности провинции Хэбэй и Шаньси. В европейские языки от названия народности «цидань» пришло слово Catai, под которым и подразумевался Китай, именно так, в частности, говоря о Северном Китае, называл его Марко Поло.

А вот известное ныне в западных языках слово China (немецкий и английский – China; французский – Chine) произошло либо от слова «ча» (т. е. «чай» ), либо от слова «чоу» («шелк» ) – основные экспортные товары из Китая. Кстати, точно так же по-английски звучит слово «фарфор» – «China», который стал еще одной визитной карточкой средневекового Китая во внешнем мире.

В XV в. нередко для Северного Китая использовались название «Китай» и его производные, а для Южного – Чина (Хина, China). Так, Афанасий Никитин (1470-е гг.) использовал название «Чина» для Южного Китая, а «Кита» – для Северного.

В память о старом названии Китая сегодня так называется одна из крупнейших азиатских авиакомпаний Cathay Pacifi c.

***

[Терминология]

Поскольку появились сноски — в картинках. Автор нисколько не сомневается в «подкованности» большинства читателей жанра боевых искусств, но не стоит забывать о возможностях нашего с вами подсознания: одинаковый опыт или увиденная картинка помогает лучше понимать собеседника и рассказчика, поэтому — впитываем. ;)

Вин-Чун — (в некоторых источниках Винь-Чунь) — самый известный в мире вид вин-чун, который основал в Гонконге Ип Ман и его ученики: выброшены ряд закрытых разделов, добавлены некоторые практические хитрости.

Вин-чун — (вин-чун) — общее название множества стилей популярной Фошаньской школы боевого искусства.

***

[Авторские заметки. Кратко]

Делить книги — нельзя помиловать.

Реальное фото: Питер и Брюс Ли

И с таким приходится встречаться…

Сало-ин — куда его?

Чойк-чойк? А если найду?

Муи-Муи…

А где Герасим?

Красивый цветок крабового яблока… У автора картина мира все… Ну или гугл-переводчик несовершенен.

«Неприкрытая статистика»

Материалы по сюжету

Замечательный художник, берущийся за любые интересные проекты, Анастасия Ашихина подарила мне столь же замечательный портрет Брюса Ли (Ли Сяолуна).

Анастасия: (https://author.today/u/shugister)

Автор долго думал, что такого интересного можно раскрыть… Помните, что это немного стилизованная рабочая заметка.

[Устройство власти в Гонконге]

*Отступление*

Начнем с «уровней» власти:

•… {скрыто}

•… {скрыто}

• Мировое правительство — если оно есть. Теоретически может быть, тот же Бильдербергский клуб — пр косвенным признакам едва ли не назначает президентов…

• Регион — пример, Евросоюз.

• Страна — правительства государств.

*Я не учитываю размер страны и ресурсы, это уже более усложнит рейтинг и лучше сделать другую классификацию по этим признакам, а не по властным структурам.*

• Провинция — автономия, область, край, субъект.

• Город — город от 1 000 000 жителей.

• Местная власть.

[Провинция Британский Гонконг, правильнее — Административное образование Британский Гонконг] (представители)

Правительство Великобритании, включая Ее Величество.

Губернатор Александр Грэнтэм, Честер Фингльтон, Кабинет министров (пока не появились), Центральный комитет триад, (тот Старик), «Мадам Вонг» (Шэнь Джиэйи (прим. пер. — Интуитивная) и пираты, клан Хотхунов (Роберт и его братья) и их соперники.

[Города Гонконг и Коулун]

Все те же, что выше.

Длинный список из триад ( 14К, Вошинво … ), Полиция, Администрации, Контрабадистские картели.

Паук Ре Иимура

[Местная власть]

ЛТБ, отдельные триады, кланы (например, Фа), отдельные компании.

Имхо. Информация, связи и ресурсы могут позволять прыгать между уровнями или находиться на одном постоянно.

***

______________________

(«Форма» для обратной связи* https://author.today/work/137318?c=12909528&th=12909528)

Бечено (с) Игорь Левенчук.

Примечание

Варперстопер:

Примечание опубликовано для того, чтобы избежать путаницы.

1. «Интерлюдия 3» и данное «Примечание» завершают книгу*(для формата сайта АТ) «Юноша» (1–16 главы).

2.(17-21 главы) перенесены в книгу «Юноша (2)».

3. Ссылка на «Юноша (2)»: https://author.today/work/178209 .

4. Причины и следствия:

1) Графические изображения в Интерлюдиях значительно увеличивают вес файла книги.

2) На сайте установлено ограничение — книгу более 30 мб скачать нельзя (.fb2, .mobi, .epub).

3) Я не хочу выделять интерлюдии из текста книги в отдельный сборник.

4) По согласованию с администрацией я разделил книгу на две — «Юноша» и «Юноша (2)».

5) Администрация запретила перемещать ранее опубликованные главы в другую книгу.

6) Я провел разделение «Юноши» после публикации «Интерлюдии 3» (вес файла книги 29,6 мб).

7) Последующие 8 книг будут делиться на «Книга» и «Книга (2)» после опубликования 11 главы и Интерлюдии 2.

*Книга в статусе «не завершена», чтобы не приходили уведомления о незначительном изменении объема ранних глав в процессе редактуры.*

В остальном планы прежние: 9 частей романа АИ «Дракон Боевых Искусств».

Приятного чтения!

_____________________