Дракон-альфонс и нетакуся

Глава 1 - как всё началось.

Пока служанка надевала на меня красное траурное платье, я смотрела в зеркало и думала о превратностях судьбы.

Моя мама стала звездой, когда мне было пять лет. Всё произошло так быстро, что никто ничего не успел понять. Вечером у нас в замке был званый ужин, мама была счастлива и весела, а потом вдруг меня принесли к ней в покои. Она лежала на большой кровати такая бледная, что я не узнала её. Рядом суетились два мага-целителя. Мама обняла меня и сказала, что любит меня больше всех на свете. А утром мне сообщили, что мамочка стала звездой и теперь живёт на небе, смотрит на меня оттуда и радуется. Я не поняла, почему мама вдруг решила стать звездой и переселиться на небо, и я ждала, когда она вернётся. Каждый вечер, когда темнело и высыпали звёзды, я смотрела на небо, выискивая там маму. Иногда даже так и засыпала на подоконнике. Прошёл год, второй, а мама так и не возвращалась. А потом пришло понимание, что мне соврали. Мама не стала звездой. Её просто не стало. И тогда всё обрело иной смысл, и стало понятно, почему в тот вечер, когда она обнимала меня последний раз, она сняла с себя золотой браслетик в виде змейки с короной на голове, надела его мне на руку и сказала "Никогда не снимай его, Аврора. Носи его, и я буду защищать тебя". И если раньше я носила его, думая, что он даёт мне какую-то защиту, то теперь я носила его как память о маме.

В нашем зале стояли огромные песочные часы. Они были выше меня ростом, песок в них был бордовый и переливался разноцветными искорками. Их переворачивали раз в сутки в полдень. Подходил лакей в белых перчатках, чтобы не оставлять следов на стекле, ждал, когда упадёт вниз последняя песчинка, переворачивал колбу, и всё начиналось сначала. Мне казалось, что это какие-то необыкновенные часы, и если колбу повернуть в обратную сторону, то время начнёт бежать назад. Как-то раз я даже попробовала повернуть их обратно. Оказалось, это невозможно - колба вращалась только в одном направлении. Помню, как однажды отец подошёл ко мне, и мы вдвоём смотрели, как падает песок.

- Почему, когда их переворачивают, жизнь не начинается сначала? - спросила я.

- Никто не в силах повернуть время вспять, - ответил он. - Даже магия.

Отец женился второй раз через два года, сразу, как закончилось время траура. О том, что он женится, я узнала только в самый день свадьбы. На церемонию бракосочетания меня не взяли, я осталась дома с няней. Отец уехал, а через три часа вернулся не один. С ним вместе приехала высокая черноволосая женщина.

- Вот, Аврора, это теперь твоя мать, - сказал отец, отводя взгляд в сторону, словно стыдился.

Сказал и торопливо ушёл, словно боялся чего-то. А "новая мама", поглаживая чёрную лохматую собачку, которую держала на руках, окинула меня взглядом, полным презрения, и я сразу поняла, что ничего хорошего меня не ждёт. Именно тогда мне в первый раз показалось, что мой браслет как будто стал горячим.

Мачеху звали Веньямина. Рассказать вам о прелестях жизни семилетней девочки с мачехой? Я всё и всегда делала не так. Меня постоянно критиковали. Неряха, замарашка, бестолковая, как ты ходишь, что за чулки ты надела, где твоя голова, опять волосы растрёпаны, как ты держишь спину, почему ногти грязные, о, это ужас, а не ребёнок! Она обязательно выискивала что-то, что было не так, а хотя бы недостаточно туго завязанный бантик на платье, и недовольным тоном высказывала мне. Если найти ничего не удавалось, то следовало её коронное:

- Вечно болтаешься под ногами!

Если я пачкала одежду во время игр в саду, то мачеха отправляла меня мыться на реку - она не считала нужным тратить на меня дрова, чтобы согреть ванну. За общий стол меня сажали, только когда отец был дома, если же он уезжал, то я обедала на кухне с прислугой тем, что оставалось от обеда мачехи и её детей. Её шпиц слышал больше ласковых слов, чем я. Да что там - я их вообще не слышала. Ко мне в буквальном смысле относились хуже, чем к собаке. Хотя, о чём я. Веньямина ко всем, кто был ниже её статусом, относилась хуже, чем к своей собаке. Чуть что не по ней - начинался скандал, прислуге доставалось за каждую мелочь. И всего через полгода рассчитались почти все, кто служил нашей семье годами. Но мачеху это ничуть не смутило - она тут же набрала новых людей, готовых терпеть такое обхождение.

Веньямина всё свободное пространство заполонила своей косметикой и какими-то магическими штуковинами для поддержания красоты и молодости. Повсюду стояли её пузырьки и флаконы. Ей даже выделили отдельную большую комнату, в которой она хранила большую часть своих волшебных средств. Туда не разрешалось входить - никому. Даже прислуга не смела переступать порог. Мачеха ежедневно проводила в этой комнате минимум час. А раз в неделю приходили маг-косметолог и маг-массажист, они закрывались в этой комнате на полдня, а потом мачеха появлялась довольная, благоухающая фиалковыми духами, и посвежевшая. Ей было под сорок, но она очень хотела выглядеть на двадцать пять, поэтому после каждой процедуры она долго рассматривала себя перед зеркалом и обязательно спрашивала горничную:

- Как я выгляжу?

Хитрая горничная улыбалась в ответ и неизменно отвечала:

- Вы помолодели самое меньшее на десять лет, мадам!

Даже я понимала, что горничная льстит Веньямине. Да, выглядела она хорошо, но на свой возраст. Но кто посмел бы сказать ей об этом?

Веньямина пришла к нам со своими детьми от предыдущего брака, в котором стала вдовой: сыном и дочерью. Дженни была моей ровесницей, а Калеб - на три года старше. Это была на удивление дружная парочка, они всегда и везде являлись вместе, ходили, держась за руки, и так же дружно принялись меня изводить. Они ломали мои игрушки, портили мою одежду, сыпали песок в мои туфельки, рвали мои рисунки и подсыпали соль в мой кофе. Я пробовала жаловаться отцу, но он всякий раз устранялся со словами "Слушайся Веньямину, она теперь твоя мать". Не хотел ссориться с женой. Я не могла понять - как так вышло, что такая женщина вдруг оказалась в нашем замке. Она совсем не была похожа на маму! Как отец мог полюбить такую? Один раз я услышала, как две кухарки говорят об этом же. И одна из них сказала: "Наверняка она владеет тёмной магией!" Помню, что я испугалась. В моём же представлении тёмная магия могла быть присуща только ведьмам. Неужто мачеха ведьма? Этак она меня превратит в какую-нибудь лягушку...

Но время шло, никто в лягушку меня не превращал. Возможно, мачехе было не до этого - она вела роскошный образ жизни, в нашем замке без конца устраивали балы, представления, обеды, на которые собиралась вся знать. Родителей тоже часто приглашали на балы и званые вечера, на которых Веньямина желала блистать и быть одетой богаче всех. На её наряды и украшения деньги текли рекой. Дженни и Калеб тоже ни в чём не знали отказа. И только отец носил один и тот же камзол уже года три, а у меня было всего два простеньких платья. Когда мне было тринадцать, я подошла к отцу и показала ему своё платье - кружево начало рваться, подол уже дважды надставляли, а талия переместилась так высоко, что была под самой грудью. Отец вздохнул, разгладил мой воротничок и сказал:

- Придумаем что-нибудь...

Он подошёл к гардеробу и открыл его. И из тёмного нутра шкафа пахнуло знакомыми духами. У меня сами собой по лицу побежали слёзы - это были мамины духи, а в самом гардеробе висели её платья. Бархатные, шелковые, парчовые, муслиновые, с дорогими кружевными воротниками и манжетами, с пышными оборками, с перламутровыми пуговицами. Отец долго молча перебирал всё это, а потом вздохнул и пробормотал:

- Куда это всё теперь... Надо дать им вторую жизнь...

Я ничего не поняла, а на следующий день ко мне пришла портниха и сняла с меня мерки.

- Как вы выросли, юная леди! - улыбнулась она. - А я ведь помню вас совсем крошкой. Это же я сшила вам ваше первое платьице...

Через неделю дверь в мои покои открылась, и вошли отец, та самая портниха и лакей, толкавший впереди себя длинную вешалку на колесиках, на которой висели три платья. В первый момент я замерла: они были роскошны! Кружево, оборки, рюши, буффы - глаза разбегались, а дух захватывало от такой красоты. Я подбежала ближе, чтобы получше рассмотреть это богатство, прикоснулась к нежно-зелёному бархату и вдруг поняла, что знаю, откуда он. И этот бархат, и этот шёлк, и эти прекрасные кружева...

- Ну как? - спросил отец, явно ожидавший от меня восторга.

- Но... Они же мамины... - прошептала я, подняв на него взгляд.

Отец вздохнул, а лакей и портниха выпорхнули из покоев и закрыли дверь.

- Понимаешь, детка... - начал отец, тщательно подбирая слова, - носить их некому, они провисят в гардеробе ещё лет пятнадцать, потеряют цвет, истлеют и рассыплются в прах. Не лучше ли распорядиться ими с пользой? Смотри, какие нарядные платья получились. Часть платьев мы не тронули - годика через три ни будут тебе как раз. Поэтому носи всё это.

Эти слова меня убедили. Портниха помогла мне надеть первое платье, и когда я вышла из-за ширмы, мне показалось, что глаза отца стали влажными.

- Ты прекрасна, Аврора! - сказал он и обнял меня. - На какой-то миг мне почудилось, что твоя мама снова с нами... Как ты похожа на неё! Тебе нравится?

Я кивнула.

- Ну вот и хорошо, - сказал отец. - Я уверен, что твоя мамочка ничуть не против и радуется сейчас, глядя на тебя с небес, тем более что ты так похожа на неё.

Платья в самом деле были прекрасными. Они были длинными, как у взрослых, к тому же они были довольно тяжелыми, в таких не побегаешь. Слуги при встрече со мной теперь кланялись ниже обычного, и я, вышагивая по бесконечным коридорам замка, чувствовала себя знатной дамой, настоящей леди. И надо было видеть лицо Дженни, когда мы встретились в столовой. У неё отвисла челюсть, а глаза выпучились так, словно она увидела змею. Не произнеся ни слова, она подёргала за рукав брата. Калеб повернулся и тоже застыл как изваяние. Они не ожидали, что та, которая всегда ходила в обносках, предстанет перед ними в роскошном бархатном платье с вышивкой и пышными кружевами.

- Ма-ам! - завопила Дженни. - Мама! Матушка! - и со всех ног кинулась бежать к матери.

Понятно, сейчас нажалуется, что "замарашка" одета лучше неё. Братец бросился за ней. Они всегда поддерживают друг друга, особенно в том, что бы устроить мне неприятности.

Мачеха появилась в столовой через минуту. Она только что закончила сеанс магического массажа и была очень недовольна тем, что её побеспокоили во время отдыха. А Дженни тащила её за руку, что-то горячо говорила, захлёбываясь от эмоций, и показывала на меня пальцем.

- Не показывай пальцем, дорогая, - высокомерно отвечала Веньямина, - леди так не делают...

Она хотела сказать что-то ещё, но тут увидела меня. Мой браслет моментально стал горячим, а мачеха замерла с открытым ртом, окинула меня изумлённым взглядом, потом сдвинула брови к переносице, что должно было означать "Откуда у этой девчонки такое платье?!", и не выдержала: почти подбежала ко мне, схватила за юбку и приподняла её. И тут же выражение её лица сменилось на снисходительное.

- Да это сшито из старого платья её матери, - с заметным облегчением сказала она. - Не переживай, дорогая. Такой рисунок уже давно вышел из моды. Да и бархат сейчас никто не носит.

Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло. Эта женщина не могла не унизить меня!

- Почему же вы, матушка, надели платье с бархатным лифом? - спросила я. - Вы перестали следить за модой?

- Что-о?!

Лицо моей мачехи вытянулось, глаза потемнели.

- Как ты смеешь дерзить мне? Невоспитанная девчонка!

И она замахнулась на меня веером. Я отскочила в сторону.

- Может, это платье и сшито из платья моей матушки, но оно в сто раз красивей вашего! - выкрикнула я и помчалась вниз по лестнице. В сад!

Я быстро спустилась по каменным ступенькам и, приподняв подол, со всех ног побежала вглубь сада по едва приметной тропинке. Здесь, в тени рододендронов, стояла старая беседка, которую я сделала своим убежищем от печалей и горестей внешнего мира. Это было моё пространство, в котором я была полновластной хозяйкой. Здесь я играла, хранила свои записи и рисунки, чтобы до них не добрались сводные брат с сестрой, здесь в небольшой шкатулке лежали мои сокровища: пара жемчужин, кусочки разноцветной мозаики, красивый камушек с дырочкой и прочие безделушки, которые так любят собирать дети. Ворвавшись в беседку, я села на скамеечку. Я знала, знала, что моё платье красивое! Мачеха просто хотела унизить меня. Скорей бы вырасти! Тогда я буду жить так, как захочу! И сразу уеду отсюда, поселюсь где-нибудь в небольшом домике - мне много не надо. Заберу с собой отца, и будем жить там вдвоём! И никто не будет меня унижать и обижать! От обиды я стукнула кулаком по старому, посеревшему от времени столу. Раздался хлопок, от моего кулака разошёлся круг, какие расходятся по воде от брошенного камня, меня обдало волной горячего воздуха. В первый момент я опешила, но потом сообразила - у меня есть магический дар. Я попробовала повторить, но ничего не получилось. Магия пробуждается, когда я злюсь? Вот бы развить этот дар. Но как? Самой мне это не под силу, а искать учителя, который помог бы, не получится - у меня попросту нет денег. Магия в нашем королевстве была строго контролируемой: категорически запрещалось использовать её для влияния на отношения и со злыми намерениями, поэтому применяли её в основном в быту: женщины с её помощью омолаживали лица и избавлялись от седины, кухарки разводили огонь разжигательной пылью и опаливали кур магическими горелками. В лавках можно было купить магические светильники, которые не коптили и горели в три раза дольше, чем обычные свечи, волшебный порошок для букетов, который добавляли в воду, чтобы цветы дольше не вяли, волшебные спички, которые зажигались даже под проливным дождём, и жидкость, которой поливали платье, чтобы оно не промокало в ливень. Полиция могла разыскивать преступников при помощи магических предметов, государственным служащим с должность передавали магический дар для использования в служебных целях, врачи использовали магию для лечения больных.

Конечно, владение магией было делом весьма заманчивым. Я сразу сообразила, какую выгоду это мне должно принести - можно же будет, например, научиться делаться невидимой и безнаказанно таскать сладости с кухни. Или сделать так, чтобы зима вовсе не наступала, а всё время было лето. Или сделать так, чтобы противная Веньямина с её детишками превратились бы в червяков. Но все мои фантазии разбились о суровую и простую, как кирпич, реальность: я не умела пользоваться своим даром. Что бы я ни вытворяла, запершись в своих покоях: делала пассы руками, корчила страшные рожи, выкрикивала непонятные слова, которые сама и придумывала в качестве заклинаний, - ничего не получалось. Конфеты сами собой не появлялись в моих карманах, невидимой я не становилась, и самое обидное - мачеха не превращалась в червяка. Единственное, чего я достигла - это подслушивать разговоры на расстоянии. Не знаю, как это получалось, но сосредоточившись и настроившись на определённого человека, находящего в пределах замка, я могла слышать, о чём он говорит. Никакой практической пользы мне это не принесло, разве что подслушать разговор кухарок, чтобы узнать, что будут подавать на обед. Так что вскоре я забыла об этом своём умении. Возможно, это было к лучшему - среди людей, которых я знала, не были ни одного, у кого был бы магический дар. Таких людей не очень любили и побаивались. Поэтому я решила никому об этом не говорить. Даже папе.

Глава 2. Завещание.

Итак, служанка надела на меня красное траурное платье, украсила мои волосы красной кружевной наколкой с лентами и отошла в сторону. Я взглянула в зеркало. Оглашение завещания, конечно, не повод наряжаться, поэтому надо было соблюсти грань: выглядеть хорошо, но не вызывающе. Я взяла коробочку с преображающей пыльцой и, обмакнув в неё палец, провела по своему лбу. Пыльца тут же рассыпалась по лицу, и бледная кожа порозовела, а синяки под глазами, которые я нажила, оплакивая отца, исчезли. Ну вот так-то лучше. Отец умер неделю назад, и сейчас должны были огласить его волю относительно имущества. Ничего от наследства я не ждала. Всё состояние отойдёт мачехе. Эта мегера ничего не упустит. Меня, скорее всего, попросят освободить замок. Ну и пусть. Моих личных драгоценностей хватит на то, чтобы вести жизнь не роскошную, но вполне достойную для благородной девицы. Их, конечно, жалко, но я готова продать и колье, и серьги, и браслеты. Оставлю себе пару колец да пару серёг и любимую брошку в виде птички. Лишь бы не зависеть от мачехи.

Служанка подала мне туфли, я надела их и вышла из покоев. Обожаемых родственников я увидела ещё с лестницы. Расселись в гостиной, напустив на себя показную скорбь. Ну мачеха ещё ладно, а уж Калеб и Дженни даже не посчитали нужным надеть траур. Бессовестные. Десять лет жили за счёт отца, он полностью содержал их, а они даже не захотели одеться соответственно моменту. Я начала спускаться, головы мачехи и сводных брата и сестры повернулись в мою сторону. Да, я уже вижу в их глазах мысль "Побыстрее бы она убралась отсюда". Что ж, я не против. Мачеха театрально приложила к глазам платочек. Я спустилась вниз и села в большое кожаное кресло. Нотариус обвел присутствующих взглядом, раскрыл черную замшевую папку и извлёк из неё большой прямоугольный конверт, разрисованный желтым узором.

- Дамы и господа, - обратился к нам нотариус, - прошу вас обратить внимание на наличие нерушимой печати, - и продемонстрировал каждому из присутствующих большую круглую печать на конверте, источающую золотистые флюиды.

- Это значит, что в соответствии с законом королевства Марагорн конверт с волей наследодателя был запечатан при нём государственным действующим нотариусом и подвергнут заклятию нерушимой печати, что исключает подмену, порчу или похищение завещания.

Сказав это, нотариус приложил к печати свой перстень госслужащего. Печать тут же погасла и с легким щелчком сама разломилась надвое. Нотариус вытащил сложенное вдвое завещание и объявил:

- Оглашается воля покойного графа Тарквейса.

С этими словами он развернул документ.

- Я, Рениабар Исодор Хендрик, граф Тарквейс Седьмой, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, составил настоящее завещание...

Дженни и Калеб переглянулись, их лица выражали довольство.

- Всё своё движимое и недвижимое имущество...

Мачеха уже, видимо, торжествовала - прикрыла губы платочком, чтобы скрыть улыбку.

- А так же ценные бумаги и денежные средства...

Калеб развалился на диване, закинув ногу на ногу. Он уже чувствует себя здесь хозяином.

- Кои будут иметься в наличии...

Дженни что-то шепнула матери, та величаво кивнула.

- Завещаю...

Веньямина в предвкушении прикрыла глаза.

- Своей единственной дочери леди Авроре Эурике Тарквейс и надеюсь, что этот мой жест послужит достойным извинением за те неудобства и огорчения, которые она перенесла по моей вине. Составлено в присутствии государственного нотариуса...

Его уже никто не слушал. Мачеха и её дети переглядывались между собой. Я, ошеломлённая, посмотрела на них, а потом на нотариуса, протягивающего мне завещание.

- Это точно завещание моего мужа? - вдруг спросила мачеха.

- В нашем королевстве был один-единственный граф Тарквейс, и это ваш муж, мадам, - ответил нотариус, и мне показалось, что в его голосе проскользнули нотки ехидства. - Если вы знаете другого графа Тарквейса, то сообщите мне об этом.

- Но он не мог...

Мачеха резко протянула руку, чтобы схватить завещание, но нотариус привычным жестом отдернул бумагу.

- Извините, мадам, никто не смеет нарушать волю покойного. В связи с тем, что вы являетесь бывшими родственниками наследницы, сегодня до полуночи вы должны покинуть этот замок. Вам разрешается взять с собой только личные вещи.

Сказав это, нотариус повернулся ко мне.

- Поздравляю вас, леди Аврора.

Я, наконец, взяла завещание из его рук. Нотариус убрал свою папку в саквояж, поклонился мне, затем повернулся к мачехе и сказал:

- Если вы не согласны с завещанием, мадам, вы можете попробовать оспорить его через суд. Но уверяю вас - шансов выиграть дело у фас нет. Леди Аврора родная и законная дочь, причин для отмены воли покойного нет.

Сказав это, он ушёл, не удостоив моих сводных брата и сестру даже взгляда. В гостиной воцарилась тишина.

- Мы разорены! - резюмировала мачеха.

- А как же моё новое колье? - плаксивым голосом спросила Дженни.

- О чём ты говоришь?! - взорвалась Веньямина. - У нас нет и медяка, чтобы заплатить прислуге! Нам негде ночевать, а ты пойдешь работать прачкой в какой-нибудь богатый дом, чтобы прокормить себя!

Дженни по-настоящему разрыдалась, а её брат скривил губы.

- А мне что же, теперь идти на военную службу? - процедил он сквозь зубы.

- Полагаю, что у тебя есть масса других вариантов! - ядовито сказала Веньямина и широкими шагами направилась к лестнице.

- Куда вы, матушка? - крикнул ей вслед Калеб.

- Собирать вещи! - рявкнула Веньямина.

- Вы можете остаться здесь до тех пор, пока не устроите свои дела, - сказала я.

Слова прозвучали странно, как будто за меня их кто-то произнёс.

Мачеха развернулась и медленно подошла ко мне.

- Это правда? - спросила она.

- Да, - подтвердила я. - Всё-таки вы не совсем посторонние... Не могу же я и в самом деле выставить вас с узлами на улицу.

- О, Аврора... - кажется, у мачехи на глазах выступили слёзы. - У тебя благородное сердце!

И она распростёрла руки, чтобы обнять меня. Я отстранилась.

- Полагаю, это лишнее, - сказала я как можно более холодно.

- Ну что ты, доченька! - развела руками Веньямина. - Да, надо признать, что между нами было некоторое недопонимание, но ведь чего только не случается в семье! Всё-таки мы родственники!

Я посмотрела на мачеху. Пожалуй, зря я позволила им остаться.

Первое время родственнички вели себя тихо. Дженни не капризничала, Калеб не лупил шпагой по портьерам. Мачеха безвылазно сидела в своих покоях, выходя только к завтракам и обедам. В замке установилась непривычная тишина. Даже прислуга уже не сновала туда-сюда как раньше, ведь в основном поручениями их загружала мачеха. Три дня спустя, когда мы сидели за обедом, лакей принёс почту. Обычно на поднос сначала клали газеты, а на них уже - письма. Но на этот раз всё было наоборот: сверху лежали газеты. Я взяла первую и сразу поняла, почему лакей положил газеты поверх корреспонденции. В колонке новостей первой стояла заметка, в которой я сразу увидела своё имя. "Королевский нотариат сообщает: леди Аврора Эурика Тарквейс, дочь покойного графа Тарквейса, вступила в законные права как единственная наследница". Ох, ну ничего себе. Я попала в газеты. Оторвавшись от чтения, я поймала полный ненависти взгляд мачехи. Ни слова не сказав, он бросила газету на стол и ушла, едва не опрокинув стул. Калеб и Дженни переглянулись и так же молча последовали за ней. Представляю, как их выбесило это сообщение. Им ещё раз напомнили, что они здесь никто и живут из милости. Интересно, о чём они говорят? Вот тут я и вспомнила о своём даре. Подслушивать, конечно же, нехорошо, но кто сделает мне замечание? Даже интересно, получится или нет - я не упражнялась лет семь. Но попытка не пытка - немного подумав, я села поудобней, закрыла глаза и представила себе мачеху.

- ...Невыносимо... Какая несправедливость! - донёсся до меня её голос.

- А что вы так горюете, матушка? - раздался голос Калеба. - Ключи же от хранилища у вас? Так идите и наберите денег столько, сколько вам надо, пока она не отобрала у вас ключи.

Я едва не подскочила на месте. Как же я могла забыть? Ведь все ключи у мачехи - и от построек, и от кладовых, и от сейфовой комнаты, в которой хранились деньги, драгоценности и прочие дорогие предметы. Бросив на стол салфетку, я побежала к сейфовой комнате.

- Миледи, вы будете заканчивать обед? - спросил лакей, когда я пронеслась мимо него.

- Да! Не убирайте! - крикнула я на ходу.

Хранилище находилось на подземном этаже. Миновав два лестничных пролёта, я оказалась на минусовом этаже. И сразу услышала металлическое позвякивание - сомнений не было, так звенят ключи. Я быстро прошла по коридору и свернула направо. Ну так и есть. Веньямина собственной персоной, а с ней Дженни и Калеб. Они явно не ожидали увидеть меня здесь, и в первый момент растерялись. Даже у мачехи забегали глаза.

- Какая неожиданность, - сказала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках. - Что вы здесь делаете?

- Ах, - Веньямина нервно улыбнулась. - Я как раз хотела передать тебе ключи от сейфа.

- Конечно. А ваши дочь и сын решили поддержать вас в столь волнующий момент.

Она уставилась на меня пронзительным немигающим взглядом. Взгляд этот был настолько ненавидящий, что у меня появилась мысль - а не убьют ли они меня здесь в этом подвале?

- Сейчас сюда спустятся слуги, - сказала я, - и мы проверим наличие всех ценностей.

Мачеха плотно сжала губы. И тут на моё счастье в подвал спустился старший лакей Эном.

- Миледи, - сказал он, обращаясь ко мне, - Кайн сообщил мне, что вы очень быстро бежали в подвал. Я решил проследить, всё ли в порядке.

- Благодарю, Эном. Всё в порядке. Моя мачеха как раз хотела передать мне ключи от сейфа.

Я протянула руку к Веньямине:

- Ключи.

Она молча положила мне в ладонь связку, и вместе со своими детьми ушла наверх.

Я выдохнула:

- Миледи, вы уверены, что вам не нужна помощь? - спросил Эном. - Может, нужно вызвать полицейских?

- Думаю, что нет. Вы появились вовремя. Что бы они ни задумали, они не посмеют это реализовать, ведь теперь есть свидетель.

Вывод напрашивался один: эту семейку надо держать от себя подальше. И вечером я вызвала мачеху к себе.

- Мадам, - начала я без долгих предисловий, - завтра же вы с детьми должны переселиться в дальний флигель.

Мачеха в изумлении широко распахнула глаза и приоткрыла было рот, чтобы возмутиться, но взяла себя в руки и, произнеся сквозь зубы "Хорошо", удалилась.

Они, действительно, переселились. И это было прекрасно. Мы не видели друг друга, никто никому не мешал и не портил настроение. Я не верила своему счастью - замок теперь принадлежит мне! Я - хозяйка своей жизни! А неделю спустя лакей подал мне на подносе запечатанный конверт.

- Что это? - спросила я.

- Принесли счёт от ювелира, - ответил лакей.

- От ювелира?

- Да, миледи.

- Но я ничего не заказывала.

- Полагаю, заказ сделала ваша мачеха, госпожа.

Я распечатала конверт. Действительно, это был счёт от ювелира. За золотое колье с изумрудами и бриллиантами. И с суммой - двадцать тысяч сто шесть золотых. Мне вспомнилось, как в день оглашения завещания Дженни что-то сказала про новое колье. Ну какова наглость! Я позволила им остаться, а они уже и ноги на стол! Нет, я не собираюсь оплачивать их хотелки, тем более за такие деньги. Я встала и направилась в дальний флигель.

- Извольте объясниться, мадам, что это такое? - спросила я, положив перед мачехой счёт.

- А, это... - она криво улыбнулась. - Ну дело в том, что ещё при жизни твоего отца я заказала это колье для Дженни, и я подумала, что, может быть, ты будешь так добра и оплатишь эту безделушку для своей сестры... Да и сумма невелика, какие-то двадцать тысяч.

- Какие-то двадцать тысяч? - переспросила я. - Хорошая лошадь для кареты стоит двести золотых. Вы и так живёте здесь за мой счёт. Это я оплачиваю ваши бифштексы и омлеты. Это я плачу прислуге за то, что вам каждое утро делают причёску, и это я плачу за дрова, чтобы у вас вечером была горячая ванна. Сейчас вы напишете письмо ювелиру, в котором сообщите, что в силу изменившихся обстоятельств не можете оплатить колье и принесёте свои извинения. Кстати, даже пара медяков за то, чтобы сова доставила письмо, будут взяты из моего кармана.

- Но Аврора... - попыталась возразить мачеха, однако я не дала ей этого сделать.

- Пишите, мадам! Слуга придет через четверть часа, - повторила я и ушла.

Дерзость мачехи так возмутила меня, что я решила ограничить её с детишками максимально возможно и отдала распоряжение предоставлять им дрова для ванны только раз в неделю. А захотят помыться среди недели - помоются холодной водой. Я же мылась, ничего, как-то выжила. И буквально через два дня мне доложили, что графиня Тарквейс просит принять её. Хорошо, приму.

- Просите, - сказала я, не отрываясь от счетов, которые предстояло разобрать, чтобы понять, от чего можно отказаться.

Служанка вышла, и тут же в моих покоях появилась мачеха. Остановившись у порога, она весьма почтительно поклонилась. Вот так. Стоит человеку попасть в зависимость от того, кого он прежде оскорблял и унижал, как он становится крайне уважителен.

- Что вынудило вас просить о встрече, графиня? - спросила я, отложив перо.

Судя по выражению лица, мачеха была в ярости, но вот беда - зависимость заставляет её соблюдать правила приличия. Боится, как бы не стало ещё хуже.

- Нам вчера было отказано в горячей воде, - ответила она, - слуги сообщили, что горячие ванны мы сможем принимать теперь только раз в неделю, и это было ваше распоряжение. Я пришла узнать, правда ли это.

- Да, это правда, - хоть моё сердце и билось, как сумасшедшее, мне удавалось сохранять внешнее спокойствие. - Дрова очень дороги.

- Но... Мы не простолюдины, чтобы принимать ванну раз в неделю!

Ноздри мачехи раздувались так сильно, что это вызывало опасение - а не лопнут ли они?

- Простолюдины, матушка, не принимают горячих ванн вообще. Летом они моются в реке, а зимой топят у печи снег и используют эту воду для соблюдения чистоты тела.

- Вы что же, предлагаете нам мыться в реке?

- Что вы, мадам. Разве я могу вас так унизить? Но я тут подумала - может, вы сами захотите насладиться благами природы. Кстати, это благотворно влияет на самочувствие. Помните, как в своё время вы отправляли меня мыться на речку после прогулок? Как видите, я жива и здорова. А ведь я тоже не простолюдинка.

- Ах, так это месть, - произнесла мачеха.

- Конечно, нет. Всю эту неделю я проверяла счета и обнаружила, что вы, мадам, вели непозволительно роскошную жизнь. Мой отец, конечно, был богат, но всякому богатству приходит конец, если тратить его неразумно. Например, на этот браслетик, который украшает вашу ручку, крестьянская семья может безбедно прожить года три. А одна заколка в вашей причёске обеспечит хорошим приданым девушку из семьи со средним достатком. А у вас их штук двадцать. Но разве вы думали об этом? Конечно же, нет. Графине из столь знатного рода не к лицу печься о каких-то там крестьянах. А ведь это они обеспечивали вас браслетиками и заколками, потому что отец, чтобы обеспечить вас и ваших детей, был вынужден поднимать налоги. Хвала небесам - вы не успели разорить его окончательно. А я не намерена потакать вашим капризам и тратить на ваше семейство больше, чем имею возможности и желания. Но, если вам угодно принимать горячие ванны каждый день, вы можете продать какую-нибудь из своих безделушек. Например, вот эту брошь. Вам хватит, чтобы обеспечить себя дровами на несколько лет.

Глаза Веньямины потемнели ещё сильнее.

- Продать мою брошь?

- Не вижу в этом никакой катастрофы.

- Чтобы все говорили, что графиня Тарквейс обнищала настолько, что вынуждена распродавать драгоценности?

- Почему именно обнищала? Может, она вам разонравилась или надоела. Будь я на вашем месте, я ни секунды не задумывалась бы. И, раз уж мы встретились - надеюсь, вы помните о том, что я разрешила вам остаться здесь временно? Время идёт. Надеюсь, вы уже подыскиваете себе подходящее жилище.

Вместо ответа Веньямина стиснула губы и ушла, яростно стуча каблуками.

Глава 3, в которой мачеха сохраняет статус-кво

Вот так началась моя новая жизнь. И началась она с бухгалтерии. Всю следующую неделю я продолжала приводить в порядок финансовые дела. Пришлось поднять все расходные и приходные книги за десять лет. Поскольку экономикой занимался всегда отец лично, мне пришлось постигать эту науку самой, пользуясь исключительно своей сообразительностью и знанием математики. С утра до ночи я проводила время, суммируя чеки и вычитая расходы из доходов. Увы, мне предстояло сделать весьма неприятное открытие: денег осталось не так уж и много, а второе имение, где мы обычно отдыхали летом, было заложено. За те десять лет, что отец был женат на Веньямине, его состояние сократилось более чем в тридцать раз. Если десять лет назад семейство Тарквейс входило в двадцатку самых богатых семей королевства, то сейчас, похоже, мы входили в двадцатку самых бедных дворянских семей. А всё благодаря неуёмным тратам Веньямины. Как выяснилось, на содержание мачехи и её двоих отпрысков денег уходило в несколько раз больше, чем на содержание всего замка со всей прислугой, лошадями, землёй и пристройками. Она покупала, покупала, покупала... Кажется, она скупала всё, что видела. Чеки были немыми свидетелями бесконечных трат моей мачехи: драгоценности, дорогие ткани, кружева, меха, платья, туфли, неимоверное количество косметики, средств для ухода за кожей, причём не простых, а магических, которые стоили в несколько раз дороже. Астрономическое количество живых цветов - она требовала менять букеты каждый день. Дорогие породистые лошади для Калеба. Колье, серьги, заколки для Дженни. Ошейники с драгоценными камнями для её собачек. Для собачек! Двести с лишним флаконов духов. Она, похоже, была одержима идеей выглядеть богаче и красивей всех. Что ж, пора положить этому конец. Я сама написала письма с извинениями портным, ювелирам, парфюмерам, магам-косметологам, магам-массажистам, цветочницам, галантерейщикам и ещё куче народу и отказалась от их услуг. Сэкономленных денег вполне может хватить на то, чтобы выкупить имение. Затем я пересмотрела расходы на кухню и была крайне удивлена: Веньямина ежедневно заказывала такое количество блюд, которого хватило бы накормить человек двадцать. Само собой, все блюда были из дорогих продуктов: простой крестьянский сыр Веньямину не устраивал, его надо было обязательно заказывать за границей. Есть рыбу, выловленную в местных озёрах? Фи, это не для неё. Рыбу нам поставляли из горных рек за несколько сотен миль, и непременно живую в специальных контейнерах. Груши из нашего сада? Ну что вы, Веньямине нужны груши из соседнего королевства, они сочнее и нежнее, и пусть они стоят в три раза дороже местных. И так со всем. Просмотрев расходы на кухню, я вызвала к себе нашего главного повара.

- Почему они столько заказывают? - спросила я.

Повар улыбнулся.

- Им нравится, когда есть большой выбор, госпожа. Иногда они заказывают пять-шесть блюд на завтрак, а ограничиваются лишь парой яблок.

- А что делают с теми блюдами, которые они не употребили?

- Они кормят ими своих собак, выбрасывают в окно птицам. Некоторые возвращают назад на кухню, и тогда они идут на обед прислуге.

Я какое-то время молчала.

- Хорошо, Мелвилл. А сейчас внимательно выслушайте моё распоряжение. Составляйте для госпожи Тарквейс и её детей меню на неделю. Ежедневно - завтрак, обед, полдник и ужин, но на каждый стол готовить только одно первое, одно второе и одно третье, две закуски и один десерт. Чай, кофе, соки не ограничивать. Будут скандалить, говорите, что это моё распоряжение.

- Слушаюсь, госпожа.

Повар поклонился и ушёл. Кажется, он тоже был доволен тем, что семейку графини настигло возмездие - уж слишком многого натерпелись от неё слуги.

Я ожидала, что мачеха опять явится ко мне с претензиями, но прошла неделя, другая, а она не приходила. Видимо, поняла, что спорить со мной бесполезно, и смирилась. Вели они себя тихо, и мне в голову пришла мысль, что, может, и не стоит их выгонять? Пусть уж живут, ну куда они, в самом деле, подадутся? Сократив расходы, я поправлю свои дела, а там, глядишь, Дженни выдадут замуж, может, и мачеха найдёт себе третьего мужа... Я решила сообщить Веньямине о том, что разрешаю ей с детьми жить у меня столько, сколько они пожелают, и направилась во флигель. Было уже довольно поздно и темно, я прихватила с собой канделябр на три свечи и направилась во флигель, который соединялся с замком стеклянным переходом, когда-то выполнявшим функцию зимнего сада. Идти по темной оранжерее было жутковато. Ночь, как нарочно, выдалась безлунной, стеклянный потолок не делал переход светлее ни на грош. К тому же некогда цветущий сад сейчас был заброшен, многие растения засохли, и их длинные корявые стебли и ветки тянулись из тьмы на свет свечей, словно руки каких-то монстров. Стук каблуков зловещим эхом отражался от стен, и я чувствовала неприятный холодок где-то между лопаток. Казалось, что кто-то следит за мной в этой тьме. Наконец, ухватившись за ручку, я открыла тяжёлую дверь и оказалась во флигеле. Было тихо, и только из-под одной двери струился неяркий свет. Крадучись, я подошла к ней и прислушалась. Из комнаты доносились странные звуки, как будто выло какое-то крупное животное. Я уж хотела убежать, пока меня не заметили, но тут вой стих, и до моего слуха шелест платья. Мачеха?! Человек за дверью опять начал завывать, я и осторожно толкнула дверь пальцем. Та приоткрылась. За столом, накрытым чёрным сукном, сидела Веньямина. Её волосы были распущены и извивались, точно змеи, глаза горели дьявольским огнём, лицо было пунцовым от возбуждения. Она обеими руками держала подсвечник с пятью горящими свечами и водила им над полукруглым черным камнем. Закрыв глаза, мачеха что-то бормотала, периодически переходя на вой. Внезапно она умолкла, выхватила откуда-то кинжал и вонзила его в камень. Лезвие откололось и улетело в угол. Не было никаких сомнений - мачеха колдовала. Я открыла дверь нараспашку.

- Это вы так вынудили отца жениться на вас? - спросила я, чувствуя, как мой браслет становится горячим.

Веньямина вздрогнула, словно её ударили, и резко подняла голову. Её лицо было перекошено от испуга.

- Что ты здесь делаешь? - воскликнула она, и в её голосе слышалось немалое удивление, она даже оступилась и неловко плюхнулась в кресло.

- Извините, помешала вам заниматься в моём доме тёмной магией, - фыркнула я, шагнула ближе к столу, и увидела, что на камне лежит бумажка с моим именем. Браслет начал остывать. Так вот в чём его предназначение - очевидно, он защищает меня от тёмной магии. Веньямина на самом деле ведьма! Вот почему она так удивилась - видимо, я, по её мнению, должна была корчиться в судорогах в своих покоях. А я-то, наивная, хотела эту семейку тут оставить!

- Вы перешли всякие границы, мадам, - сказала я. - Вы пользуетесь моей добротой, я вас содержу, а вы колдуете против меня! Ну вот что, с меня хватит. Даю вам день на сборы, и чтобы завтра к вечеру ноги вашей здесь не было.

Она ничего не ответила, и только её грудь высоко поднималась от волнения. Я повернулась и ушла.

Следующий день я провела в волнении - как будто это меня выселяют под открытое небо в полную неизвестность. В районе флигеля не наблюдалось никаких движений, и это ставило в тупик. Может быть, мачеха решила пойти ва-банк и не выезжать, рассчитывая додавить меня? Ну уж нет, я настроена решительно. И когда перед обедом Агнетта пришла протереть пыль на мебели, я не утерпела и спросила:

- А моя мачеха с детьми во флигеле?

- По-моему, да, леди Аврора, - ответила горничная.

- И они никуда не собираются?

- Никаких распоряжений от них не поступало, миледи. Только рано утром ещё перед завтраком ваша мачеха кому-то отправила почтовую сову.

Вот как. Кому и что она могла написать? Я вышла из покоев и направилась в зал. Очень хотелось узнать, кому мачеха отправила послание, даже если для этого пришлось бы прийти к ней, но я сдерживала себя. Нельзя показывать, что она заставляет меня переживать. Вечером я, конечно, зайду к ним и поинтересуюсь, почему они не съехали... Если они к тому времени не съедут.

Я спустилась вниз и встала напротив песочных часов. Песок неумолимо и неостановимо струился в нижнюю часть колбы. Вот подошёл лакей и перевернул колбу. Значит, полдень. Надо сказать, чтобы обед накрыли в столовой. Сегодня торжественный день - я избавляюсь от изнурительного многолетнего общества мачехи и её детишек. Это стоит отметить.

Сообщила лакею о своём желании обедать в столовой, я вернулась в покои. Но стоило взяться за книгу, как в дверь постучали.

- Войдите! - отозвалась я.

Дверь открылась. На пороге стояла Агнетт.

- Простите, госпожа, вас просят спуститься в гостиную.

- Меня? Просят? Кто? - удивилась я.

- Там ваша мачеха, её сын, её дочь и ещё два каких-то господина. Кажется, речь о чём-то официальном.

Что ещё за новости...

- Ступай. Сейчас приду.

Теряясь в догадках, я глянула в зеркало, поправила локон и спустилась вниз. Действительно, в гостиной я увидела Веньямину, Калеба и Дженни. И рядом с ними стояли два странных господина, похожих на судейских.

- Леди Тарквейс, - поприветствовал меня тот, что был старше, - позвольте представиться: мистер Вейрак, а это мой помощник мистер Аркен.

- Господа, чем обязана? - спросила я, отмечая про себя, что у мачехи какой-то слишком торжествующий вид.

- Мы здесь по ходатайству вашей мачехи, - пояснил старший.

- Вот как? Интересно. И на что же жалуется моя мачеха?

- Два месяца назад скончался ваш отец граф Тарквейс. Единственной наследницей он назначил вас. Согласно завещанию вашего отца, к вам перешло всё его движимое и недвижимое имущество.

- Да, это так, - подтвердила я.

- Однако, согласно законодательству королевства Марагорн, вы не имеете права распоряжаться ценным имуществом и финансовыми средствами свыше двадцати золотых до вступления в брак. Поэтому в ваших интересах королевским советом по надзору и попечительству вам назначен опекун, который будет хранителем вашего имущества до того момента, пока вы не сочетаетесь законным браком с достойным вас по знатности и богатству господином.

Я не верила своим ушам.

- Что? Пока я не выйду замуж? Это насмешка?

- Сожалею, леди Тарквейс, - ответил мистер Вейрак, - таков закон. Незамужняя особа не имеет права распоряжаться своим имуществом.

- А после того, как я выйду замуж, моим имуществом будет распоряжаться муж. Замечательно.

- Прошу прощения, леди, но в нашем королевстве такие законы. Не мы их вводили, не нам их нарушать.

- Это невероятно! Меня лишают права пользоваться моим же имуществом!

- Пользоваться вы им можете, распоряжаться без согласия опекуна - нет. Иными словами, вы можете проживать в этом замке, находиться в любом помещении, принадлежащем вам, носить ваши драгоценности, одежду, пользоваться плодами земли, но вы не можете ни продавать, ни дарить, ни жертвовать ничего из этого без письменного согласия вашего опекуна.

- Но у меня нет опекуна!

- Мы здесь как раз для решения этого вопроса, - ответил мистер Вейрак.

- А покупать я могу что-нибудь без согласия опекуна?

- Конечно. Расходы до двадцати золотых могут совершаться без согласия опекуна. Всё, что стоит больше двадцати золотых, но меньше ста золотых, вы сможете приобрести только с устного согласия опекунши, а если сумма выше ста золотых, то согласие требуется письменное.

- Опекунши?! - воскликнула я и посмотрела на Веньямину.

- Я всего лишь исполнила долг, к которому нас всех призывает закон, - с ехидной улыбочкой сказала мачеха.

- Не сомневаюсь в вашей законопослушности, - ответила я и повернулась к представителям совета. - Она едва не разорила отца! От его состояния остался пшик! А теперь вы назначаете её моей опекуншей, что бы она растранжирила последнее, что осталось?

- Прошу прощения, леди Тарквейс, - поклонился мистер Вейрак, - понимаю вас, но по закону у вашей мачехи первоочередное право опеки.

- А если бы у меня не было мачехи, кто стал бы опекуном?

- В случае отсутствия родственников опекуном назначается государство.

- Отлично. Я хочу, чтобы моим опекуном было государство!

- Прошу прощения, леди Аврора, но государственное опекунство рассматривается только как крайняя мера. Мы не можем обойти вашу мачеху в её праве на опеку.

И тогда я решила испробовать последнее средство.

- Вчера я застала её за колдовством против меня! Она произносила заклинания и хотела проткнуть кинжалом бумагу с моим именем!

- Бедная девочка, - внезапно подала голос Веньямина. - Смерть отца подорвала её душевное здоровье, сама не знает, что говорит.

Мистер Вейрак улыбнулся и обратился ко мне:

- Если вы считаете, что против вас совершаются противоправные действия, вы можете подать жалобу в комитет по опеке.

- Но я не хочу, чтобы она была моим опекуном! Разве моё мнение не играет роли?

- Боюсь, что нет, леди, поскольку вы несовершеннолетняя. Прошу вас подписать договор об установлении опеки, - и он протянул мне бумагу.

Я быстро пробежала глазами текст. "Леди аврора Эурика Тарквейс уведомляется... всё её движимое и недвижимое имущество, полученное в качестве наследства... поступает в распоряжение леди Веньямины Тарквейс, вдовы покойного графа... до того дня, покуда леди Аврора Эурика Тарквейс не вступит в законный брак... В оный день опекун обязывается вернуть всё имущество в полное распоряжение его законной владелице и предоставить отчёт о его расходовании и операциях с ним, если таковые будут иметься..." Своим глазам не верю. У меня отбирают моё имущество!

- И что, никаких иных вариантов? - спросила я.

- Увы, нет, - ответил мистер Вейрак. - Прекрасно понимаю вас, но ничего нельзя поделать.

- Понятно. Где я должна поставить подпись?

- Вот здесь, - короткий палец мистера Вейрака уткнулся в самый низ бумаги. - Полным именем, будьте любезны, и поставьте свою печать.

Я расписалась, помощник капнул на бумагу сургучом, и я приложила свой перстень.

- теперь вы, мадам, - мистер Вейрак подал бумагу Веньямине.

После того, как мачеха расписалась и поставила свою печать, мистер Вейрак открыл флакончик и капнул на печати какой-то фиолетовой жидкостью, от которой разлетелись искры, а печати начали светиться.

- Что это? - спросила я.

- Удостоверяющая эссенция на тот случай, если вдруг кто-то заявит, что печати поддельные.

- Что ж, - я встала, давая понять, что разговор окончен, - мне не привыкать унижаться. Благодарю вас, господа, за столь трепетную заботу о моём имуществе.

- Простите, леди, но таков закон, - повторил мистер Вейрак.

На этом гости откланялись и покинули замок. Я. Мачеха, Дженни и Калеб стояли посреди гостиной и молчали. Мне стоило больших усилий сдерживать себя, чтобы не расплакаться - показывать свою слабость ни в коем случае нельзя! Зато родственнички сдерживаться не посчитали нужным. Мачеха подошла ко мне и протянула руку, и точно с такой же интонацией, как я какое-то время назад, приказала:

- Ключи!

Мне ничего не оставалось делать, кроме как отцепить связку от пояса и отдать ей.

- Кончилась твоя власть! - с гаденькой усмешкой сказал Калеб, повернулся и пошёл прочь, насвистывая какую-то песенку.

- Получила? - язвительно спросила Дженни.

- То, что сделала ваша мать, отвратительно и мерзко! - ответила я.

- А ты как хотела? - прищурилась Дженни. - Лишить нас всего и жить в своё удовольствие? Не выйдет! Мамочка о нас позаботилась!

- Я бы, может, и хотела бы посочувствовать, да не получается, - хмыкнула Веньямина. - Есть справедливость на белом свете! А что делать с тобой, я ещё подумаю.

- Отправьте её в деревню, пусть гусей пасёт, - фыркнула Дженни.

- Я бы отправила, да слухи пойдут, - ответила мачеха. - Дженни, идём! - она быстро удалилась.

Глава 4. Испортить репутацию? - Легко!

Мачеха со своими детишками вернулись в главное здание замка. И всё встало на круги своя. Деньги текли рекой. Драгоценности, наряды, букеты, дорогие блюда, дорогущая магическая косметика, карета - о, её надо позолотить! А то Веньямина тут видела герцогиню Вериче, она ехала в золочёной карете. Это как же вдовствующая графиня Тарквейс будет ездить в карете беднее, чем у герцогини Вериче? И я ничего не могла сделать. Как же я жалела, что не могу воспользоваться своим магическим даром! Впрочем, если бы и могла - что в этом проку? Применять его с целью причинить вред кому-либо нельзя, это дело подсудное. И мне осталось только наблюдать, как опекунша транжирит моё наследство.

Через полгода мне исполнилось восемнадцать. В этот день горничная позвала меня на кухню, и, когда я спустилась, меня встретили все наши слуги. Старшая кухарка поздравила меня и вручила большой праздничный пирог.

- С днём рождения, госпожа, - сказала она. - Вы должны знать, что мы все считаем своей хозяйкой вас, а не этих зазнаек. Желаем вам скорее уладить дела, чтобы могли тут всем распоряжаться.

- Благодарю вас! - у меня даже слёзы выступили от радости. - Это так мило! А давайте сейчас все вместе выпьем чаю с этим чудесным пирогом!

- Ох, леди не пристало распивать чаи с прислугой, - ответила кухарка.

- Да как будто первый раз, - улыбнулась я. - И вообще - раз вы считаете меня хозяйкой, то должны слушаться. Ставьте чайники - будем праздновать!

Это был чудесный день рождения. Мы сидели за одним столом, смеялись, ели необыкновенно вкусный апельсиновый пирог и запивали его душистым чаем с кусочками сушёной малины. Полтора часа пролетели как две минуты.

- Что ж, - сказала я, поднимаясь с жёсткого деревянного стула, - сердечно благодарю вас за такой чудесный праздник. Мне пора.

На прощание я обняла каждого. Всё-таки сколько благородного может быть в самых простых сердцах и сколько злобы и ненависти могут таить те, кто считается благородным по праву рождения.

Я направилась в свои покои и, проходя мимо гостиной, внезапно услышала разговор мачехи с Дженни. Веньямина отказала дочери в очередном украшении по той причине, что - ну надо же, какая неожиданность! - осталось мало денег!

- Что ж, у нас остался единственный выход, - говорила мачеха. - Дженни, тебе надо выйти замуж.

Судя по возникшей паузе, сводная сестра была не в восторге от этой идеи.

- Да, Дженни! - продолжила мачеха. - Тебе нужно срочно подыскать богатого жениха. Настолько богатого, чтобы он смог содержать всю нашу семью.

- Где же я найду такого? - недовольно буркнула Дженни.

- Мы устроим бал. Пригласим все семейства, у которых имеются холостые сыновья.

- А они так и побегут жениться на мне, - возразила Дженни.

- Ну, побегут-не побегут, а все прекрасно поймут, с какой целью затеяно торжество. Хоть парочка претендентов да сыщется. К тому же мы пока ещё считаемся богатыми, а ничто не делает девушку столь привлекательной, как хорошее приданое.

- Ну почему бы не выдать замуж вашу падчерицу? - недовольным тоном сказала Дженни.

- Не глупи, Дженни. Если Аврора выйдет замуж, мне придётся передать ей всё её имущество! Мы потеряем всё! К тому же мне придётся дать отчет попечительскому комитету о том, на что я тратила её деньги. Боюсь, что это будет сложно сделать так, чтобы у совета не возникло вопросов.

- Пусть Калеб женится на богатой невесте!

- У него нет никакого своего имущества, кто пойдёт за него? Разве что такая же нищета, как он! - мачеха начала сердиться.

Послышался шорох платья, видимо, сестра встала с дивана.

- Не переживай ты так, - опять заговорила Веньямина. - Найдём тебе хорошего жениха.

- Как вам угодно, матушка, - ответила сестра, и её каблучки застучали по полу.

Я на цыпочках поднялась обратно на этаж, чтобы сделать вид, что только что подошла к лестнице. К счастью, Дженни пошла в противоположную от меня сторону, и мне не пришлось врать. Я быстро прошла к себе и заперлась. Понятно. Мачеха, как я и думала, растранжирила моё наследство и теперь срочно выдает дочь замуж, чтобы сесть на шею зятю. Надо что-то делать. Но что? Даже если вдруг сыщется жених для меня, мачеха не даст согласия на мой брак.

Бал по случаю восемнадцатилетия Дженни действительно организовали. Да ещё как организовали. Не удивлюсь, если после него замок пойдёт с молотка. Повсюду горели дорогущие негасимые огни - магическая замена свечам, стояли огромные вазы с цветами, столы ломились от закусок, прислуга щеголяла в новых ливреях, а воздух был пропитан волшебными ароматами, которые улучшали настроение. А уж как были разодеты мачеха и сама именинница - не описать. Кажется, они, как сороки, надели на себя всё самое дорогое и блестящее. Ну а я довольствовалась одним из платьев своей матери, которые мне уже были в пору, если потуже затянуть талию. Гости прибывали и прибывали - всё-таки фамилия была известная, а бал по случаю совершеннолетия дочери означал, что девица готова к замужеству и можно свататься. От нарядов и драгоценностей рябило в глазах. Мачеха и Дженни стояли на возвышении. На моём месте. Это место - место хозяйки. Представляю, что началось бы, осмелься я напомнить об этом Веньямине. Я держалась особняком - не очень хотелось сегодня веселиться. На меня почему-то волшебные ароматы не действовали. Кстати, бал на моё восемнадцатилетие никто и не подумал устраивать. Я рассматривала прибывающих женихов. Какие же они все были скучные, непривлекательные! Невольно я сравнивала их со своим отцом. Вот где была и красота, и стать, и ум... Наверное, вообще не стоит выходить замуж при таком ассортименте соискателей. Впрочем, судя по кислым минам, некоторые женихи вовсе не горели желанием связать себя узами брака и явились сюда по настоянию родителей. Маменьки захотели пристроить сыночков в надёжные, а главное, богатые руки. Бал начался. Пары пошли танцевать, а я направилась к столам с закусками. Каждый раз, когда мне было плохо, я чувствовала зверский голод. Когда-нибудь я растолстею. Но как устоять перед канапе и тарталетками с икрой?

- Мисс, простите, я не знаю вашего имени, - внезапно раздалось за спиной.

Я обернулась. Передо мной стоял молодой человек с копной непослушных рыжих волос и с лицом, усеянным конопушками, одетый в военную форму.

- Позвольте представиться, - щелкнул он каблуками, - виконт Альфред Бьерк.

- Леди Аврора Тарквейс.

И надо же было ему так "вовремя" появиться, когда я уже нацелилась на тарталетки!

- Леди Дженни ваша сестра?

- Сводная. Я родная дочь покойного графа Тарквейса, и всё, что вы здесь видите, моё.

Было очень интересно наблюдать, как в глазах моего нового знакомого вспыхнул интерес. Волшебное слово "имущество"! О-о, оно действует сильнее любого приворотного зелья!

- Вы окажете мне честь пойти со мной на следующий танец? - спросил виконт-Как-Там-Его.

- Ой, даже не знаю... Следующий танец я обещала вон тому юноше, - я посмотрела в сторону первого попавшегося гостя, - а третий вон тому... Но я ещё не решила - он кажется мне ненадёжным. Попробуйте найти меня перед третьим танцем.

- Непременно найду! - сказал он, вдохновлённый моим ответом, и растворился в толпе гостей. Наверное, пошёл приглядывать ещё одну богатую невесту. На всякий случай - ну вдруг со мной не сложится. А я, наконец, добралась до закусок. Раз уж банкет за мой счёт, то хоть наемся икры до отвала. Пока пары танцевали первый и второй танцы, я налегала на тарталетки и канапе. Но вот зазвучали завершающие ноты. Сейчас будет перерыв в четверть часа, чтобы гости могли отдохнуть и подготовиться к третьему танцу. Я выскользнула из зала, сбежала по крыльцу вниз и направилась в сад. Мой путь лежал к лабиринту. Здесь это рыжее недоразумение меня точно не найдёт. Лабиринт из живой изгороди был создан еще при моём прапрадедушке и когда-то был главным развлечением для гостей. Его регулярно стригли, обновляли и вообще всячески поддерживали в достойном виде. А после смерти отца он начал приходить в запустение. Неудивительно - при образе жизни мачехи у нас скоро не будет денег даже на приходящего садовника. Где-то здесь была скамейка, на которой хорошо мечталось. Я сделала еще два шага, как вдруг до моих ушей донёсся чей-то приглушенный голос, а затем смех. Я была готова поклясться - смех принадлежал сводной сестре. Сбавив шаг, я повернула за угол. Вот так так! Моя сестрица млеет в объятиях какого-то мужчины! Я не успела ничего подумать, как кавалер Дженни обернулся, видимо, почувствовав моё присутствие. Это был мужчина лет двадцати семи, крупный, с белыми волосами, отливающими серебром. И у него были странные глаза янтарного цвета с узкими вертикальными зрачками. Как у кошек. Никогда прежде я не встречала его. Кто он? Откуда? Будет скандал, если мачеха узнает, что её дочь тискается по углам с посторонним мужчиной. Тут из-за его плеча выглянула сестрица. Какой ужас! Её губная помада размазана, лиф приспущен... Это чем они тут занимаются?!

- Что ты здесь делаешь? - недовольным тоном спросила Дженни.

- Могу спросить тебя о том же! - парировала я.

- Мы с мистером Фьёрдеком беседуем о погоде!

- Конечно! Видимо, беседа затянулась - у тебя даже губная помада стёрлась.

Дженни в панике прикоснулась рукой к своим губам, а потом посмотрела на ладонь.

- Ты никому не расскажешь! - воскликнула она, убедившись, что помады и впрямь не густо.

- Ну даже не знаю...

- Только попробуй! - закричала сестра, а её кавалер поднялся и с достоинством скрылся в кустах. Вот так всегда - мужчины предпочитают кусты.

Дженни вскочила и кинулась на меня с кулаками, но я выставила вперед указательный палец и сказала:

- На твоём месте я бы как следует подумала. Ты же знаешь, что я сильнее и запросто могу поставить тебе фингал под глаз.

Увещевание подействовало на сестрицу отрезвляюще. Она остановилась, поджала губы, а потом развернулась и, на ходу поправляя лиф, кинулась обратно в замок. Сейчас по пути сочинит что-нибудь про меня... А может, и не сочинит. Побоится, что я в отместку сдам её.

В общем, чтобы отвязаться от нежелательных ухажёров, я часа три просидела в саду и потом, когда до ужина оставалось не более получаса, вернулась в зал. Бал продолжался, моего отсутствия никто не заметил. Что ж, это неплохо. Обведя взглядом присутствующих, я отметила, что Дженни как-то слишком демонстративно веселится с парой молодых людей. А вот её таинственного ухажера видно не было. Наверное, он решил от греха подальше смотать удочки. Перед глазами возникло его лицо и странные желтые глаза. Кто он такой? Пары закончили танец, и вскоре звук колокола оповестил о начале ужина. Я хотела прошмыгнуть к столам, но тут увидела того рыжего виконта. Он стоял в центре зала и с растерянным видом оглядывался по сторонам. Уж не меня ли он ищет? Вот же упорный какой! Похоже, он твёрдо решил стать хозяином графства Тарквейс. Тут виконт пошёл в мою сторону. Я пригнулась и начала пятиться, чтобы спрятаться за вазой. И мне это почти удалось, как вдруг мне на талию легли чьи-то руки. Мужские руки! Я обернулась, чтобы высказать обладателю этих рук всё, что думаю о нём, и замерла. Передо мной стоял тот самый странный мужчина, с которым Дженни тискалась в лабиринте. Он смотрел на меня с легкой усмешкой, а его зрачки при свете свечей слегка расширились и стали овальными. И я глупо пялилась на него, забыв всё, что хотела сказать.

- Осторожней, леди, - произнёс он низким, бархатистым, каким-то обволакивающим голосом.

- Что... Что... Что вы себе позволяете? - спросила я, но в моём голосе не было и капли возмущения.

Он убрал руки с моей талии и ответил:

- Я спас вас от пикантной ситуации. Вы пятились и едва не врезались в меня. Ну-ка, прячьтесь, - он позволил мне зайти за его спину. Спина была такая широкая, что спрятаться за ней не составило труда.

- А вообще - что вы имеете против того, чтобы мужчина приобнял вас за талию? Девушкам это обычно нравится, - сказал он.

- Приобнял? Незнакомый мужчина? - возмутилась я из-за его спины. - Я не такая!

Он, кажется, фыркнул.

- Но если бы я этого не сделал, ваш очаровательный зад впечатался бы прямо мне в пах. Можете выходить. Он ушёл.

- Что?!

Он обернулся. Я гордо подняла голову и всем своим видом изобразила негодование.

- Вы дурно воспитаны, сударь!

- Согласен, - он широко улыбался. Кажется, на мою отповедь ему было наплевать.

Сейчас была возможность рассмотреть его получше. Высокий - я едва достаю ему до плеча. Молодой. Хитрый. И очень симпатичный. Таких рисуют в книжках про принцесс и прекрасных принцев. Я отвела взгляд в сторону, чтобы он не заметил моего смущения, и, стараясь сохранять достоинство, спросила:

- Как вы догадались, от кого я пряталась?

Он хмыкнул.

- Наблюдал за вами почти весь вечер. Этот молодой человек имеет большой интерес к вам, а вы этому явно не рады.

- Что ж, благодарю вас за помощь. Оставьте свой адрес, я вышлю вам учебник хороших манер. А сейчас я должна идти.

- Конечно, леди, - ответил он, и в его голосе была слышна насмешка. - Я тоже был рад познакомиться с вами.

И мы разошлись. Я, чтобы не попадаться на глаза рыжему виконту, устремилась в свои покои, а мистер Спина... Кажется, пошёл к столам с закусками. Каков наглец! "Ваш очаровательный зад"... За кого он меня принял?!

Гости разъехались только во втором часу ночи. Вся эта суета так мне надоели, что я всё это время просидела в своих покоях и даже ужин Агнетта принесла мне в комнаты. На следующий день мачеха с детьми проснулись только к обеду. Веньямина сидела с холодным полотенцем на лбу. Дженни была чем-то недовольна и боялась взглянуть на мать. Калеб, насвистывая какую-то мелодию, бродил от окна к окну. Мой браслет стал разогреваться.

- Эном! Эном! - Веньямина схватила колокольчик и звоном призвала лакея.

- Да, миледи, - спросил он, появившись в гостиной.

- Почта уже была?

- Пока ещё нет, миледи.

- Когда ты смотрел?

- Полчаса назад.

- Ну так сходи и посмотри ещё!

- Да, миледи, - лакей поклонился и размеренным шагом направился к дверям.

- Поторопись же! Идёшь так, словно тебя за смертью послали! - крикнула мачеха вслед Эному, наблюдая, как он не торопясь удаляется из гостиной. - Самой сделать проще, чем его ждать, - раздражённо сказала она.

- Что за спешка, матушка? - спросил Калеб. - Вы ждёте писем?

- Я жду визиток от кандидатов в женихи Дженни. После бала молодые люди, которых заинтересовала девушка, присылают визитки и сообщают о дате своего визита.

Наконец, в гостиную вновь вошёл Эном с подносом. Веньямина схватила почту и начала перебирать конверты и газеты.

- Не может быть, - сказала она, просмотрев всю стопку. - Ни одной визитки! Ты точно ничего не упустил? - обратилась она к лакею.

- Ничего, миледи, - равнодушно-официальным голосом ответил он.

- Иди и посмотри ещё раз!

- Хорошо, миледи.

Эном вновь покинул гостиную. Дженни сидела в углу подозрительно красная. Похоже, Веньямина не в курсе её вчерашнего приключения, и теперь Дженни боится, что мать обо всём узнает. А раз нет ни одной визитки, значит...

- Больше ничего нет, миледи, - сообщил вернувшийся Эном.

- Можешь идти, - махнула рукой мачеха.

- Ничего не понимаю, - начала рассуждать она, когда лакей ушёл. - У нас на балу было не менее двадцати пяти холостяков. И что, ни одного из них не заинтересовала Дженни? Такого просто не может быть. Здесь что-то не так. Ты ведь не давала повода к дурным слухам? - спросила она у дочери.

Дженни помотала головой.

- Не понимаю... Почему? Ни одной визитки...

- Да подождите вы убиваться, матушка, - подал голос Калеб. - Спят ещё все. Вы сами-то подняться изволили только полчаса назад. Завтра надо визиток ждать.

- Возможно, ты прав, - ответила мачеха. - Что ж, подождём до завтра.

Веньямина ушла в свои покои, а я начала просматривать почту. Удивило обилие конвертов, но потом я поняла - это счета! Это счета за всё то, что было куплено к балу! Мясо, икра, птица, морепродукты, сыры, сливки, овощи, напитки, фрукты, цветы, негасимые огни, ленты и банты для украшения зала, новая посуда - в глазах рябило от цифр. По самым поверхностным подсчётам всё это великолепие обошлось тысяч в сорок золотых! Кажется, я банкрот. Надо что-то срочно делать.

Глава 5. Замуж, срочно замуж!

На следующее утро сразу после завтрака я приказала заложить карету.

- Куда это ты собралась? - с подозрением спросила мачеха, услышав, как я разговариваю с лакеем.

- Хочу доехать до галантерейщика. Вы ведь позволите мне купить пару ленточек на мои собственные деньги, матушка? - язвительно спросила я.

- Конечно, - ответила Веньямина, и по ней было видно, что она не поверила мне.

Честно говоря, мне было безразлично - проверять она всё равно не побежит. Через полчаса карету подали, я на всякий случай бросила на дорогу щепоть следопутательной пыли - вдруг мачеха всё-таки захочет проверить, куда я ездила? - загрузилась в мягкое бархатное и изрядно потёртое нутро, и копыта застучали по булыжникам. До торговых рядов надо было ехать полчаса - они располагались в живописном месте на пересечении трех дорог к трём разным графствам. По сути это был небольшой городок, не имевший названия, и который все называли почему-то Деревней. Здесь можно было найти кого угодно - от жестянщиков и галантерейщиков до нотариусов и магов. Я держала путь к юристу. Должен же быть какой-то выход из сложившейся ситуации.

Когда мы въехали в Деревню, я попросила кучера остановить карету.

- Хочу пройтись пешком, - сообщила я, когда он открыл дверцу.

- Конечно, миледи, я буду ждать вас здесь, - ответил кучер.

Ступив на траву, я осмотрелась, накинула на голову капюшон и направилась к домам. Все дома здесь были двухэтажные: на первом этаже располагалась лавка, на втором жила семья владельца. Я уже знала, к кому иду. Юрист мистер Белдж. Он в своё время вёл дела отца, а теперь должен был вести мои дела, но мачеха отказалась от его услуг - у неё был свой юрист. Прежде мне не доводилось здесь бывать, и где находился дом мистера Белджа, я не имела никакого понятия. Я шла вдоль по улице, вчитываясь в вывески. Мясная лавка, сырная лавка, овощная лавка, напитки, карамельная, молочник... Веди, веди меня", - мысленно просила я, ухватившись за браслет. Не знаю, помогло или нет, но ноги сами повернули налево. Пройдя большую часть Деревни, я наконец очутилась среди контор. Нотариус, полиция, почтовое отделение, ещё нотариус, похоронное бюро, комитет попечения над несовершеннолетними, юрист. Не тот - фамилия на вывеске другая. Чуть дальше, за домом предсказателя, был ещё один юрист, и снова не тот. О, школа - совсем маленькое здание, наверное, для местной детворы. Я миновала школу и остановилась напротив небольшого аккуратного домика. "Юридическая контора мистера Юлиуса Белджа". Ну наконец-то! Я открыла дверь и оказалась в холле. Темноволосый молодой человек за бюро поднял голову.

- Что вам угодно, мисс...

- Леди Тарквейс, дочь покойного графа Тарквейса, - представилась я. - Я не записывалась, но мне очень нужно переговорить с мистером Белджем. Он здесь?

- Да, он здесь, - юноша почтительно поклонился. - Сию минуту, миледи.

Он скрылся за внушительных размеров дверью, и до меня донёсся скупой диалог:

- Мистер Белдж, к вам леди Тарквейс.

- Графиня или дочь графа?

- Дочь, мистер Белдж.

- Просите.

Молодой человек вынырнул из дверного проёма и жестом пригласил меня пройти:

- Прошу вас, миледи. Мистер Белдж вас ожидает.

Я вошла в небольшой кабинет. Дверь почти бесшумно затворилась. Здесь пахло старыми бумагами и кожей. Вдоль стен стояли стеллажи, а на них - разноцветные сафьяновые папки. Да их тут, наверное, тысячи! У окна стоял большой письменный стол, из-за которого мне навстречу поднялся невысокий лысоватый человечек.

- Леди Тарквейс! - он, улыбаясь, поцеловал мне руку. - Весьма обрадован вашим визитом. Прошу вас, присаживайтесь. Что привело вас ко мне?

- Дело в том, что... Мой отец назначил меня единственной наследницей. Думаю, вы знаете об этом. Но моя мачеха обратилась к своим юристам, и они сказали, что до моего совершеннолетия моим имуществом будет распоряжаться она и её назначили моим опекуном. Меня, естественно, никто не спросил, согласна ли я. Но самое интересное в том, что и с наступлением совершеннолетия, мне не позволят распоряжаться моим имуществом. Чтобы получить его, я якобы должна выйти замуж. Тогда мачеха будет должна передать моё имущество моему мужу.

Мистер Белдж кивнул:

- Всё верно, леди Тарквейс. Таков закон.

- Неужели ничего нельзя сделать?

- А зачем вам что-то делать? Вам же уже исполнилось восемнадцать, вы можете хоть сегодня выйти замуж и получить своё наследство.

- Боюсь, что мачеха не даст мне возможности вступить в брак.

Мистер Белдж слегка сузил глаза, и стало понятно, что он догадался, о чём речь.

- Дело в том, что я случайно услышала разговор моей мачехи с её дочерью. Она прямо сказала, что моё замужество для неё крайне нежелательно, потому что она не сможет отчитаться за то, как она расходовала мои деньги. Я проверяла бумаги - она тратит на себя и на своих детей огромные суммы. Два дня назад, например, она дала бал по случаю восемнадцатилетия своей дочери. Я видела счета - там огромные суммы. И всё это было оплачено из моих денег.

- И вы полагаете, что она не даст разрешения на ваш брак? - спросил юрист.

- Я в этом уверена. Моё замужество лишит её всех средств. У неё самой ничего нет.

Мистер Белдж задумался, а потом сказал:

- Можно обратиться в попечительский комитет с просьбой провести проверку, но я уверен в том, что проверка не найдёт никаких нарушений. Опекун имеет право пользоваться имуществом опекаемого по своему усмотрению. Подразумевается, что он действует в интересах своего подопечного.

- Но мы скоро останемся совсем без денег! Ещё немного, и замок придётся продавать с молотка!

- Весьма сожалею, леди Тарквейс, но в данной ситуации закон на стороне опекуна. Прекрасно понимаю ваши опасения, увы, вы не первая, кто обращается ко мне с подобным вопросом. Отчёт с вашей мачехи вы сможете потребовать только после вступления в брак.

Я даже зажмурилась на мгновение.

- Что же это за закон такой... Он же должен защищать мои интересы, а защищает интересы моей мачехи!

- Вынужден согласиться с вами, - ответил юрист. - К сожалению, в действующем законодательстве масса пробелов и несовершенств.

Тут господин Белдж отвёл взгляд в сторону, немного помолчал, а потом сказал, чуть понизив голос:

- Позвольте дать вам один совет, леди Тарквейс.

Я вопросительно смотрела на него.

- Не ссорьтесь с вашей мачехой. Иначе вы погубите свою репутацию и окончательно лишите себя возможности вступить в брак. Строптивых жён не любят.

Вот как. Если я не выйду замуж, то навсегда останусь в зависимости от мачехи, а она через пару лет растранжирит мои деньги, и я буду голодранкой.

- Что же мне делать? - спросила я.

Господин Белдж, ответил, не глядя на меня:

- Лучше всего для вас - выйти замуж как можно быстрее.

- Но мачеха не даст разрешения...

- А вы его не спрашивайте.

- Что?

- Не спрашивайте разрешения у мачехи. Обвенчайтесь тайно.

- Но без разрешения родителя или опекуна брак считается недействительным...

- Считается. Если вы не подадите в суд иск о признании его действительным.

- А так можно сделать?

- Конечно, - улыбнулся мистер Белдж. - Правда, для признания такого брака действительным требуются очень веские уважительные причины.

- Это какие, например?

Юрист на мгновение замялся, но потом ответил:

- Бывают обстоятельства, при которых требуется срочное заключение брака...

Я не сразу догадалась, о чём он.

- Кажется, я поняла... Ребёнок должен быть рожден в браке.

- Именно. Либо он уже родился, и тогда требуется узаконить его рождение.

Я задумалась. Ну и задачка.

- Понимаю, для вас мои слова могут показаться несколько неожиданными... - сказал мистер Белдж. - Но поверьте, я делаю это из лучших побуждений. Я безмерно уважал вашего отца, покойного графа, и вам желаю всего наилучшего.

- Благодарю вас, мистер Белдж. Не скрою: вы меня, действительно, озадачили. Надо ещё найти такого охотника вступить в незаконный брак.

- Почему-то я уверен, что с этим у вас не возникнет затруднений. Вы молоды, очаровательны, да и капитал за вами числится приличный. Я думаю, что найдется какой-нибудь отчаянный мужчина, которого не остановит запрет вашей мачехи. А там, глядите, и овдовеете в скором времени. Времена сейчас сами знаете, какие. То тут война, то там...

- А вдова имеет право распоряжаться своим имуществом?

- Да. У вдов гораздо больше прав, чем у незамужних и замужних. В нашем королевстве положение вдовы наиболее выгодно для женщины.

- Понятно. Благодарю вас.

Я направилась к двери, но когда до неё оставалось полшага, меня осенило.

- Господин Белдж!

- Да, леди Тарквейс?

- Скажите, пожалуйста, а какие имущественные права есть у разведённых женщин?

Лицо господина Белджа выразило крайнее удивление.

- Такие же, как у вдов.

- Разведённая женщина имеет право распоряжаться своим имуществом?

- Именно так, леди. При разводе жена получает своё имущество, если оно к тому времени сохранится. Но зачем это вам? Развод это несмываемое пятно на репутации, разведённые женщины редко выходят замуж...

- Благодарю вас, господин Белдж, - я присела в реверансе, - всё, что мне нужно, я узнала.

Выйдя от юриста, я направилась к карете. Да уж, интересный расклад. Но главное - есть надежда выцарапать моё имущество у мачехи. Я резко остановилась и огляделась. Где-то тут была галантерейная лавка. Чуть не забыла про ленточки - надо купить, иначе возникнут подозрения.

Домой я возвращалась полная планов и надежд. Надо всего лишь выйти замуж и потом развестись. Да, но за кого? Я мысленно перебирала всех знакомых молодых людей. Ни один из них не подходил на роль тайного мужа. Они все были до тошноты благопристойны и страшно боялись проклятий своих маменек. Никто из них не способен на такую аферу. Придётся искать среди незнакомых.

Едва я переступила порог замка, как меня перехватила мачеха. Похоже, она караулила моё возвращение. Что-то подозревает?

- Ну? - спросила она. - Купила ленты?

- Купила, - я потрясла перед её глазами бумажным свёртком. - По пять ярдов разных ленточек, три ярда чудесного кружева и замечательные искусственные бутоньерки - хочу украсить шляпку. Потратила целых три золотых. Вы ведь не против?

Эх, как я ни старалась разговаривать уважительно, язвительность сквозила в каждом слове. Не выйти мне замуж никогда. Мачеха ничего не ответила, да мне и не нужно было, я поднялась к себе и заперлась в покоях.

До ужина я просидела у окна, перебирая все возможные варианты. Увы, все они оказывались несбыточными. К тому же мне пришлось бы забеременеть от своего фиктивного мужа, чтобы брак признали недействительным. Воистину, проблема выбора. Ещё неизвестно, что лучше. Что же делать? Мысли роились в голове, но ни одна из них не вела к решению вопроса. Наконец, колокольчик позвонил к ужину. Я вышла в коридор, начала спускаться с лестницы, как вдруг до меня донесся голос мачехи. Судя по тону, она была очень недовольна и что-то кому-то выговаривала. Опять прислуга что-то сделала неправильно. Однако, спустившись еще на пару ступеней, я увидела, что Веньямина отчитывает вовсе не прислугу! Перед ней стояла Дженни! Вот так так! Видимо, её милое приключение во время бала не осталось незамеченным.

- Как ты могла? - вопрошала мачеха свою дочь.

Ого! Веньямина очень рассержена. Неужели Дженни всё же будет наказана?

- Ты принадлежишь к знатному роду, ты не можешь вести себя как кухарка! Ты себя опозорила, ни один порядочный джентльмен не захочет на тебе жениться!

- Но ничего же не было! - обиженно воскликнула Дженни.

- Ты находилась с посторонним мужчиной один на один без сопровождения, да ещё в уединённом месте! Одного этого достаточно, чтобы вычеркнуть тебя из списка невест. Только подумай, какой повод для сплетен! Никто не будет разбираться, что между вами было, а чего не было. Ты без сопровождающего была наедине с мужчиной! Какое легкомыслие! В голове не укладывается!

- Можно подумать, что я единственная, кто бегал на свидания до свадьбы! - попыталась возразить сестра, но мачеха обрезала её окриком:

- Молчать! Меня совершенно не интересуют другие. Меня интересует только моя дочь! Которая вот-вот готова опозорить себя, потому что вообразила, что она уже достаточно взрослая!

Дженни отвернулась, а мачеха села на софу. На пару минут воцарилось молчание, и я, воспользовавшись паузой, спустилась вниз, и тут же стала понятна причина ярости Веньямины: на журнальном столике лежала свежая газета, а на главной полосе - я даже глазам своим не поверила! - заметка с заголовком: "Леди Джейн Тарквейс во время бала по случаю своего совершеннолетия обнималась в саду с мужчиной!" Ого! Вот это скандал! Так вот почему никто не прислал визиток!

- Я тщательно всё обдумала и приняла решение, - заговорила мачеха. - Мы поедем в провинцию Хайбьёрд к тётушке Ирезине.

- К тётушке Ирезине?! - воскликнула Дженни. - Но это же дикая глушь! Там горы и ничего, кроме гор!

- Вот и прекрасно, - ничуть не смутившись, ответила мачеха. - Мы поживём месяца четыре в тишине и спокойствии, пока скандал не уляжется.

- Но ведь нет никакого скандала! - попробовала возразить сестра, но мачеха была неумолима.

- Как ты можешь быть такой легкомысленной? - грозно воскликнула она. - Я не буду ждать, пока в нас начнут тыкать пальцами! Вот почему никто не прислал визиток - тебя видели с мужчиной! Слухи распространяются мгновенно! Решено - мы немедленно уезжаем. Да и ты будешь подальше от местных красавчиков. Не хватало ещё, чтобы ты в подоле принесла, как крестьянка какая!

- Но матушка! - Дженни даже топнула ногой от возмущения.

- Это не обсуждается! Марш собираться, немедленно! - Веньямина едва ли не выкрикнула эти слова. Кажется, она впервые повысила голос на дочь.

Дженни вне себя от ярости повернулась ко мне.

- Я тут ни при чём, - заверила я.

- Как? - теперь мачеха уставилась на меня. - Ты всё знала? И ничего мне не сказала?

- Я ничего не знала, - с вызовом ответила я мачехе. - Во время бала видела её в лабиринте вместе с каким-то джентльменом. Но я не присматривалась. Мне дела нет до того, чем занимается моя сводная сестра. Я ей не сторож. Простите, мне надо собираться в поездку в Хайбьёрд.

Я шла по коридору и широко улыбалась. Наконец-то Веньямина приструнила дочурку. Мне-то всё равно - Хайбьёрд, значит, Хайбьёрд. Какая разница, где слоняться по комнатам. Это Дженни будет страдать без своей свиты кавалеров. Но кто всё-таки её сдал? Выходит, не только я видела её. Кто-то из гостей? Прислуга? Скорей всего, прислуга. За такие новости газеты хорошо платят, соблазн разжиться десятком-другим золотых велик.

Я вошла в свои покои и позвонила в колокольчик. Дверь открылась, Агнетта вошла в комнату.

- Моя мачеха объявила, что мы немедленно уезжаем в Хайбьёрд. Собери мои вещи и приготовься к поездке сама. Ты едешь со мной.

- Да, миледи, - поклонилась горничная и направилась к двери, но я её остановила.

- Агнетта, ты не знаешь, кто мог рассказать газетчикам, что леди Дженни уединялась с мужчиной?

- Во время бала?

Служанка как-то слишком довольно заулыбалась. Понятно, прислуга в курсе.

- Да. Во время последнего бала.

- Понятия не имею, миледи. Думаю, лучше спросить у Сиби.

Она ушла, а я усмехнулась. Понятно. Значит, Сиби, горничная Дженни, видела её с кавалером и решила подзаработать. С одной стороны, она, конечно, поступила правильно - ведь случись что, обвинят горничную, что недосмотрела за юной барышней. А с другой... А с другой - надо иметь ввиду, кто способен донести.

На следующий день после завтрака слуги погрузили наши чемоданы в крытую повозку, и разместились в карете для слуг, а мы - я, мачеха, Дженни и Калеб - загрузились в карету для господ. Трястись в дороге предстояло целых две недели. И эти две недели стали сущим наказанием - Дженни всю дорогу ныла: ей было жарко и холодно одновременно, она хотела то есть, то пить, то спать, то в дамскую комнату, то корсет был тесен, то туфли жали, то бантик развязался. Мачеха, которая уже сходила с ума от её капризов, сквозь зубы повторяла "Потерпи, дорогая, скоро приедем". Калеб всё время спал, а мне осталось только делать вид, что я ничего этого не замечаю, и смотреть в окно на проплывающие мимо пейзажи в ожидании скорой встречи с тётушкой. Тётушка Ирезина была какой-то родственницей мачехи. Кажется, сестрой её то ли бабушки, то ли прабабушки. Я никогда её не видела, о ней вспоминали лишь к праздникам, когда составляли списки тех, кому надо отправить поздравление. Но вот старушка, кажется, понадобилась. Воображение рисовало мне престарелую чопорную леди в широкополой старомодной шляпе, с тростью и то и дело повторяющую "А вот в наше время..." Поскорее бы доехать.

Глава 6. В дело вмешивается тётушка

Хайбьёрд встретил нас весенним цветением - здесь весна наступала на две недели позже, чем у нас. Мы проезжали мимо окутанных пеной цветения садов, и казалось, будто время повернулось вспять. Здесь ещё не наступила летняя жара, небо всё ещё сохраняло весеннюю прозрачность, а где-то очень-очень далеко, на линии горизонта виднелись заснеженные горы. Растительность здесь несколько отличалась от нашей - особенно поразили меня деревья с широкими плоскими кронами, усыпанными большими огненно-красными цветами. Они росли повсюду, их огненные кроны были похожи на огромные костры. Во время одной из остановок я не удержалась и спросила у местной жительницы, как называется это дерево.

- Драконово дерево, - ответила она.

- Драконово? - удивилась я.

- Да, потому что оно похоже на пламя, которое изрыгают драконы.

Мне так понравились большие, похожие на звёзды цветы этого дерева, что я дотянулась до одного, сорвала его и украсила им свою причёску.

- Посмотрите-ка, - воскликнул Калеб, когда я вернулась к карете, - наша сиротка решила поиграть в крестьянку!

- Тебе лучше помолчать, братец, - ответила я. - Знатные дамы часто украшают причёски живыми цветами, но тебе об этом, естественно, неизвестно.

- Прекратите! - грозно рыкнула мачеха, и без того уставшая от дороги. - От вас голова уже кругом! Садитесь в карету, надо ехать.

Наконец, спустя пятнадцать дней путешествия, мы въехали в богатое и очень большое поместье. Кареты подъехали к большому особняку из старого пожелтевшего камня. Я обвела взглядом трёхэтажное здание, крыша которого была украшена башенками. А тётушка-то при деньгах! Весьма неосмотрительно было со стороны мачехи вспоминать о старушке только по праздникам. Слуги начали разгружать чемоданы, мы разминали ноги и спины. Мачеха выпустила своих шпицев, и они тут же помчались задирать лапы на ближайшие кусты. Двери особняка открылись, и мы увидели, что к нам в сопровождении лакея спешит леди весьма почтенного возраста. С тростью. И в широкополой шляпе.

- Какая неожиданность! - пропела она скрипучим голосом, обнимая Веньямину. - Дорогая, как же вы устали! Нельзя ли было послать сову с извещением, что вы вот-вот прибудете?

- Не представляете, тётушка, на станции не было ни одной совы, - ответила мачеха, обнимая родственницу.

- Какой ужас, - скривила губы тётушка, - а вот в наше время на любой станции всегда были свободные совы.

Тут она повернулась к нам.

- Какие очаровательные юные леди!

- Надеюсь, вы помните Дженни? - спросила Веньямина.

Моя сестра с милейшей улыбкой присела в поклоне.

- Вы так давно не были у нас, что последний раз, когда я видела её, она была совсем крохотной, - ответила тётушка. - Она еще даже не начинала ходить. Как быстро летит время! А вы, молодой человек, должно быть, Калеб? - спросила она у моего сводного брата.

- Вы угадали, дорогая тётушка, - ответил Калеб, склоняясь в угодливом поклоне и целуя ей руку. Кажется, он тоже оценил благосостояние родственницы.

Тётушка Ирезина потрепала его по щеке:

- Ах, какой интересный юный джентльмен! Местные красотки будут без ума от него. Ну, а эта юная особа? - спросила она, поворачиваясь ко мне.

- Это Аврора, дочь моего покойного второго мужа, - ответила Веньямина. Причем ответила так, словно извинялась. Знаете, что-то вроде "А это слизняк прилип случайно на мой башмак, пока мы были в дороге". Тётушка оглядела меня с ног до головы и сказала:

- Конечно же. Ты говорила, что вышла за мужчину с ребёнком. Что ж, рада приветствовать вас в моём поместье. Прошу вас, проходите в дом. Сейчас для вас приготовят горячие ванны, а потом будет ужин. Располагайтесь как у себя дома.

Дом тётушки поражал роскошью. Как мне удалось понять из разговоров, она была вдовой графа. Бездетной вдовой. И после кончины мужа унаследовала всё его состояние. Мало того, что унаследовала - она ещё и приумножила его, удачно вложившись в приобретение нескольких фабрик. Весь дом был заставлен антиквариатом, мебель была дорогущая, посуда тоже, как и ковры, и скульптуры, и настенные часы, и гобелены, и диковинные растения в вазонах - здесь каждый предмет просто кричал о богатстве хозяйки. Ужин тоже был роскошным. Каждому из нас прислуживал персональный лакей в ливрее и белых перчатках. Такое, наверное, можно увидеть только в королевском дворце. Даже Дженни притихла и не капризничала.

- У нас сегодня очень скромный стол, - улыбнулась тётушка после третьей смены блюда. - Креветки, омары, морские гребешки, рыба. Вот завтра у нас будет оленина, фазаны, куропатки, косуля и баранина.

- Откуда же у вас морепродукты? - спросила Веньямина. - Причем свежайшие. Ведь, насколько мне известно, море от вашего поместья в неделе пути на лошадях.

Тётушка хитро заулыбалась.

- А я построила бассейн в своём поместье. Один из моих слуг, весьма талантливый молодой человек, придумал для него систему очистки. Его наполнили морской водой и запустили в него морских обитателей. Так что у меня свои морепродукты в любое время года. Зимой, правда, бассейн приходится накрывать крышей и отапливать, но оно того стоит. Я в любой момент могу полакомиться морепродуктами. А я так люблю креветок!

- Восхищаюсь вашей предприимчивостью, - сказала мачеха.

- Я тоже! - поспешила поподхалимничать Дженни.

- И я в полном восхищении! - присоединился Калеб.

И когда мы расходились по своим комнатам, я услышала, как Калеб тихонько сказал матери:

- А бабка-то богатая! Что ж вы, маменька, раньше-то к ней не ездили?

- Да я понятия не имела, в каком богатстве она живёт! - сквозь зубы процедила Веньямина. - Надо с ней подружиться...

Кажется, родственнички раскатали губы на наследство тётушки. Или хотя бы на её помощь. Они и впрямь начали из кожи вон лезть, чтобы завоевать расположение графини. Мачеха со своими детишками так и вились около неё и бесконечно нахваливали её ум, коммерческую жилку, вкус, умение управлять поместьем, платье, брошки и цвет лака для ногтей. Тётушке явно не нравилось столь агрессивное подхалимство: однажды по время очередного потока комплиментов я случайно поймала её взгляд, и он был весьма красноречив. Но мачеха и мои сводные брат с сестрой в погоне за расположением графини ничего этого не замечали.

Я ожидала, что жизнь в Хайбьёрде будет ещё более скучной, чем в нашем замке, но ошиблась. Несмотря на более чем почтенный возраст, тётушка была полна идей и энергии для их реализации. Каждый день она находила занятие и привлекала к нему нас. Мы то играли в кольца, то катались по окрестностям и устраивали пикник на какой-нибудь полянке, то огромными сачками ловили креветок в её бассейне, то устраивали домашнее представление, но самым любимым занятием тётушки была благотворительность. Раз в месяц она объезжала свои деревни и беседовала с местными жителями, узнавая об их проблемах. Обязательным ритуалом было посещение тяжелобольных, вдов и сирот. Для детей, оставшихся без родителей, она выстроила небольшой приют и полностью его содержала, а рядом стояла школа, куда ходили учиться все дети, и которая тоже полностью была на её соденржании. Через две недели после своего приезда мы как раз попали на такой ежемесячный объезд.

- Зачем тратить столько денег на этих крестьян? - сказала мачеха, посмотрев, как тётушка раздаёт нуждающимся золотые монеты.

- А куда мне их девать? - как-то загадочно улыбнулась тётушка. - У меня, дорогая моя, столько денег, что я могу заполнить ими весь холл своего особняка от пола до потолка. Деньги должны работать и приносить пользу, иначе они становятся просто мусором.

- Но они могли бы приносить пользу вам, - возразила Веньямина.

- Мне вполне хватит того, что приносят оставшиеся суммы. Сколько бы я ни раздала, у меня останется достаточно денег для того, чтобы поддерживать привычный уровень жизни. Мы утопаем в роскоши, а эти люди порой не знают, чем накормить своих детей. Я считаю, что долг каждого состоятельного человека помогать тем, кому в этой жизни повезло меньше.

Веньямина промолчала, хотя было видно, что она в корне не согласна с позицией тётушки. Калеб и Дженни переглянулись. Карета остановилась у особняка, мы вышли.

- Аврора, - вдруг обратилась тётушка ко мне, - ты не поможешь мне после обеда рассортировать мои письма? Я решила навести порядок в своих архивах, но одна не справлюсь.

- Конечно, леди Ирезина.

- Вот и прекрасно. И ты можешь называть меня тётушкой. Терпеть не могу этот этикет.

Калеб и Дженни опять переглянулись, а я подумала, что тётушка хочет что-то сказать мне наедине.

После обеда мы с тётушкой направились к её архиву, но нас догнала Дженни.

- Я тоже могла бы вам помочь с письмами, тётушка, - сказала она.

- Очень любезно с твоей стороны, - ответила та. - Но у меня в архиве очень тесно, двоим-то развернуться негде. Так что в другой раз, милочка.

Мы прошли к архиву. Тётушка большим кованым ключом отперла дверь, и мы вошли в большую комнату, которую никак нельзя было назвать тесной. Значит, тётушка просто не хочет приближать к себе Дженни. Кажется, старушка раскусила этот фрукт. Комната напомнила мне кабинет мистера Белджа, только здесь были не стеллажи, а что-то вроде комодов с большим количеством ящиков. В центре комнаты стояли два письменных стола и два кресла.

- Проходи, дорогая, - тётушка Ирезина закрыла дверь. - Присаживайся.

- Что мы будем делать? - спросила я, едва не утонув в мягком и очень удобном кресле.

- Вот здесь надо разобрать письма по именам отправителей, - тётушка поставила на стол один из ящиков. - Просто разобрать в отдельные стопки по именам. Они написаны на конвертах. Я храню всю переписку за шестьдесят лет, - улыбнулась она, - никогда не знаешь, что понадобится. А иногда я просто сажусь в кресло и читаю письма от близких, которые они мне когда-то писали. Ты не представляешь, скольких отправителей уже нет на этом свете. А я достаю письма, читаю их, и они как будто здесь, со мной... Эти письма - их голоса из прошлого... Вот тебе ящик, а я разберу другой.

Я заглянула в ящик. Писем немного, с полсотни. Я начала раскладывать конверты по именам, и через четверть часа на столе красовались три стопки писем.

- У меня всё, - сообщила я, - что ещё надо сделать?

- Больше ничего, - улыбнулась тётушка. - Я тоже закончила. Перевяжи каждую стопку бечевой и положи обратно в ящик. Благодарю за помощь.

Мы перевязали письма бечевой, и я вернула ящики на их законные места. Повернувшись, я обнаружила, что тётушка Ирезина стоит в шаге от меня, а её взгляд какой-то тревожный.

- Мне очень жаль, что твой отец умер так рано, - сказала она. - Я вижу, что мачеха относится к тебе не очень хорошо.

Я вздохнула.

- Твои глаза погрустнели, - сказала тётушка, - можешь рассказать мне всё, а я подумаю, смогу ли я чем-нибудь помочь тебе.

- Рассказывать особо нечего, - ответила я. - Отец сделал меня единственной наследницей, но до моего замужества всем имуществом распоряжается графиня.

- Понятно, - покивала головой тётушка. - И я так полагаю, что от твоего имущества мало что осталось.

- Вы абсолютно правы. Мачеха растратила почти все мои деньги.

- Но ведь тебе уже восемнадцать. Неужели никто из молодых людей не сватался?

Я улыбнулась.

- Мачеха не устраивала бал по случаю моего совершеннолетия.

Леди Ирезина даже поморщилась.

- О-о... Как это некрасиво с её стороны...

- Единственный шанс спасти хоть что-то - срочно выйти замуж, но она не даст разрешения на брак, чтобы не лишиться состояния. Единственный выход - венчаться тайно, а потом через суд добиваться признания брака действительным.

- О, дорогая... - тётушка с сочувствием взяла меня за руку. - Наши законы так несправедливы... Я была в точно таком же положении пятьдесят пять лет назад. Мой отец погиб на войне. Я унаследовала всё его имущество, но мачеха получила право опекунства и не отдала мне ни медяка. А когда ко мне начали свататься молодые люди, она всем отказывала по разным причинам. Но мне повезло. Сын одного графа влюбился в меня и сказал мне: "Ирезина, ты должна быть моей, чего бы мне это ни стоило". И я сказала "Да". По правде говоря, я и сама влюбилась в него по самые уши. Мы обвенчались с ним тайно, ночью, в проливной дождь, но это была самая счастливая ночь в моей жизни. А через полгода, когда я уже ждала ребёнка, мы через суд признали брак действительным, и я истребовала с мачехи все своё имущество. Точнее, то, что от него осталось. Она, конечно, была в ярости, но сделать ничего не могла. А с графом мы прожили счастливые сорок два года и пять месяцев. Скоро уже одиннадцать лет, как я вдова.

- Простите, тётушка, вы сказали, что у вас был ребёнок... Где же он сейчас?

- У нас родился сын, - улыбнулась графиня. - К сожалению, когда ему было семь месяцев, в нашей местности случилась эпидемия детской хвори. Много детей тогда отправилось на небеса, и наш Рэджи тоже.

- О, мне очень жаль...

- Всё уже в прошлом, - вздохнула тётушка. - Мы пытались завести ещё детей, но не получилось. Но давай вернёмся к тебе. Насколько я знаю, законы с тех пор не поменялись, а это значит, что тебе надо найти мужчину, который влюбится в тебя без памяти, и запрет твоей мачехи его не остановит.

- И где же я его найду? Молодые люди сейчас страшно боятся прогневать родителей, чтобы не лишиться наследства. Они не хотят таких приключений.

- Ты права, - согласилась графиня. - Сегодняшние молодые люди совсем другие. В моё время мужчины боролись за любовь. Сейчас они борются за приданое. Но и сидеть сложа руки мы тоже не можем. Надо что-нибудь придумать. Какой интересный у тебя браслет!

Я бросила взгляд на своё запястье.

- Это мамин подарок. Когда она прощалась со мной... В общем, это был её последний подарок.

- Я так и подумала, - с сочувствием в голосе сказала тётушка. - Извини, что задела твою рану...

- Ничего страшного, тётушка. Я заметила, что когда кто-то желает мне зла, он становится горячим. Я думаю, что он магический и защищает меня.

- Разумеется. Иначе и быть не могло. Береги его.

Мы вышли в коридор. Графиня заперла двери и вдруг сказала:

- Вот ещё что... Я не могу найти одно из своих колец. Тонкое, с небольшим бриллиантом. Я уверена, что положила его в шкатулку, а вчера хотела надеть - а его в шкатулке не оказалось. Скажи мне, Аврора, среди вашей прислуги ни за кем не замечена склонность к воровству?

- Нет, тётушка. У нас прислуга проверенная. Никогда ничего не пропадало.

- Что ж, благодарю. Может, я и впрямь запамятовала, куда положила его... Возраст, увы, даёт о себе знать.

Я проводила тётушку до её покоев и направилась к своим комнатам, размышляя о том, что тётушку почему-то ничуть не удивил мой рассказ о браслете. То ли она уже столько живёт, что её ничем не удивить, то ли знает чуть больше, чем я. Свернув к своим покоям, я неожиданно обнаружила, что у дверей меня поджидает мачеха со своими отпрысками.

- Помогла графине? - спросила она.

- Помогла.

- И о чём вы говорили?

Этот вопрос меня рассмешил. Уж не боятся ли они, что тётушка оставит всё своё имущество мне? Но я виду не подала, что мне смешно, и ответила со всей серьезностью:

- О мужчинах.

Дженни фыркнула, мачеха вытаращила глаза, а Калеб беззвучно расхохотался.

- Эта старая карга помнит, что такое мужчина? - воскликнул он.

- Не называй её так! - оборвала его я. - Не забывай, что у тётушки нет наследников. Смотри, как бы она не вычеркнула тебя из списка.

- А я там есть? - встрепенулся он.

- Понятия не имею! Но чисто теоретически - почему ты не можешь в нём быть? А сейчас позвольте мне пройти.

Я взялась за ручку двери, но мачеха меня остановила.

- Почему ты заговорила о наследстве? - спросила она. - Вы говорили о наследстве? Что она сказала? Мы входим в число наследников?

Я с осуждением посмотрела на неё.

- Не можете думать ни о чём, кроме как о деньгах. Представьте себе, у людей могут быть другие интересы.

- Так о чём вы говорили? Отвечай мне! - Веньямина веером преградила мне путь.

- Я всё сказала. И извольте не повышать на меня голос. Позвольте, - я повернулась к мачехе плечом, давая понять, что если она не отойдёт в сторону, то мне придётся её толкнуть. Это движение показалось ей убедительным, и она отступила. Я наконец-то вошла в свои покои.

Визуал: главные и второстепенные герои, ландшафты и прочее

Главная героиня Аврора Эурика Тарквейс, наследница графа Тарквейса:

Мачеха Авроры графиня Веньямина Тарквейс, вторая жена её отца, претендентка на наследство:

Дочь Веньямины от первого брака Дженни:

Сын Веньямины от первого брака Калеб:

Замок Тарквейс:

Нотариус:

Тётушка Ирезина

Бал у тётушки Ирезины

Виконт Мариус Фьёрдек, любитель спать на деревьях:

Глава 7. Это вы?!

С моего разговора с тётушкой минуло две недели, как вдруг за завтраком она с торжественной улыбкой объявила:

- У нас будет бал!

Мы все замерли, а она, обведя нас хитрым взглядом, пояснила:

- А что? По-моему, это неплохая затея. Девочки развлекутся, познакомятся с местной знатью, у наших дворян тоже есть холостые сыновья. Да и Калебу уже можно думать о невесте.

Ах, вот оно что. Это она с дальним прицелом. Ну что ж, бал так бал.

- Но у нас нет приличных платьев, - сказала мачеха. - Мы не думали, что попадём здесь на бал.

- Платья это мелочи. Мои портные сошьют вам любой наряд по самой последней моде. За мой счёт, - ответила довольная собой леди Ирезина, а когда мы выходили из столовой, она подмигнула мне.

Грех было не воспользоваться столь щедрым предложением. После обеда пришли сразу четыре портнихи. С нас сняли мерки и по образцам начли подбирать ткани для платьев и на новый камзол для Калеба. Надо сказать, что это весьма увлекательное и приятное занятие. Это же так интересно - перебирать ленты, кружева и отрезы атласа, шёлка, шифона, парчи и прикладывать к себе перед зеркалом, представляя, как это всё будет смотреться. Мачеха, как обычно, всем была недовольна, Дженни хотела всё и сразу - тоже как обычно. А я не могла определиться - зелёный бархат или красная парча.

- Не надо тебе это, - вдруг сказала тётушка, подходя ко мне. - Юная леди не должна наряжаться на бал в тяжелые ткани. Бархат и парча для зрелых дам, а девушка должна быть воздушной и лёгкой, как мотылёк. Вот что подойдёт тебе, - она выудила из кучи образцов отрез персикового шифона и накинула его мне на плечи. - То что нужно. Поверь мне. Надин, - обратилась она к портнихе, - надо купить персиковый атлас для пояса.

- Я тоже хочу персиковый шифон! - заявила Дженни, подслушавшая наш разговор.

- И вы будете как сёстры-близнецы, чтобы вас путали? - спросила тётушка. - К твоей белой коже больше подойдёт голубой. Вот как раз и голубой атлас есть. Надин, запишите на мой счёт голубой шифон и голубой атлас.

Дженни надула губы, но возражать не стала. Закончили мы только к ужину. Честно говоря, давно я так не радовалась - мне сошьют новое платье! Да какое! Настроение у меня было хорошее, я словно порхала на крыльях. Мачеха бросала сердитые взгляды на Дженни - видимо, боялась, что дочь и тут учудит. А та делала вид, что ничего не замечает. А со следующего дня прислуга начала подготовку к балу. В зале вычищали камины, огромные ковры выносили на улицу и выбивали, паркет натирали до блеска, мраморные колонны мыли щетками, со светильников и люстр смахивали пыль, протирали окна, со ступеней крыльца в срочном порядке удаляли проросшую траву, а сами ступени мыли большими щетками из конского волоса. Тётушка на удивление для её возраста лично руководила всеми работами. При этом она не кричала на прислугу, не высказывала неудовольствия, а если что-то ей не нравилось, она подзывала кого-нибудь из слуг и говорила что-то вроде: "Сессиль, мне кажется, что вон та каминная полка недостаточно чистая. Проверьте, пожалуйста". И всё немедленно исполнялось. Я смотрела на неё с восхищением. Вот как надо разговаривать с прислугой! Мачеха уже давно орала бы, топала ногами и грозила бы увольнением.

Через неделю привезли готовые платья. Мы разошли по своим покоям на примерку. Когда портниха достала из коробки мое платье, я ахнула от восторга. Это было что-то невообразимо нежное, легкое, струящееся. Я сразу надела его, и не успела портниха завязать пояс, как в двери постучали.

- Мне позволят войти посмотреть? - спросила тётушка Ирезина, входя в покои.

- Конечно, тётушка! - воскликнула я и покрутилась туда-сюда. - Оно чудесное!

Я подбежала к ней и в порыве чувств чмокнула старушку в щёку. Та даже слегка смутилась.

- Что ж, я очень рада, что тебе нравится, - сказала она. - Я кое-что принесла. К этому платью подойдёт жемчужное ожерелье.

И она открыла деревянную шкатулку, которую держала в руках. В шкатулке на подложке из чёрного бархата лежало жемчужное колье в одну нитку, а к нему - жемчужные серьги и небольшая жемчужная диадема.

- Какое красивое! - восхитилась я. - Спасибо, тётушка!

- Ты будешь сиять на этом балу! - сказала леди Ирезина.

Я заулыбалась. Тётушка решила во что бы то ни стало выдать меня замуж. Что ж, посмотрим, удастся ли ей это.

Бал был превосходен. Я совсем не ожидала от почтенной старушки такого знания всех современных течений моды что в украшениях, что в одежде, что в музыке, что в кухне. Народу, кстати, съехалось много, гораздо больше, чем на наш бал. Я и предположить не могла, что здесь проживает столько знатных семейств - на первый взгляд особняк леди Ирезины находился в довольно глухом месте. Среди гостей было много как девушек, так и молодых людей. Впрочем, ничего удивительного: до сих пор невест по старинке подыскивали на балах. И все гости были одеты по последнему слову моды. Даже мачеха оценила это.

- Вы посмотрите-ка, - сказала она, когда мы вышли в зал, - даром что провинция, одеваются не хуже, чем в столице.

- Не такая уж это и провинция, матушка, - ответил Калеб, - здесь сосредоточено полтора десятка крупнейших поместий королевства, а их владельцы - самые родовитые и знатные семейства страны. Да и остальные отнюдь не бедны. И, кстати, не уверен, что слухи о приключениях моей милой сестрицы не достигли и этих благословенных мест.

Мачеха бросила на него зверский взгляд, но ничего не сказала. Я подошла к ним поближе, и тут Дженни увидела на мне жемчужный комплект тётушки Ирезины.

- Откуда у тебя это? - воскликнула она. - Ма-ам!

Мачеха повернулась к нам.

- Откуда у тебя жемчуг? - спросила она.

- Тётушка дала надеть на бал.

Веньямина нахмурилась, а Дженни поджала губы:

- А мне не дала. А я ведь ей родственница!

- Не вздумай сказать ей об этом, - шикнула на неё Веньямина. - Тётка хоть и старая, но из ума не выжила. А вот и она. Идёмте и будьте предельно вежливы.

Мы подошли к тётушке, которая вышла встречать гостей.

- Ах, вот и вы, - обрадовалась она. - Аврора, ты прекрасно выглядишь. Ну, проходите. Я сейчас приму последних гостей да пойду наверх отдыхать. Возраст, знаете ли. Но потом я вернусь! Обожаю танцы!

Мы прошли вглубь зала. Веньямина, наученная горьким опытом, на этот раз не отпускала Дженни от себя. Ей разрешалось только отойти для танца, после чего кавалер возвращал её матери. Калеб, который не любил балы, был вынужден танцевать. Хотя по нашим традициям мужчины женились не ранее двадцати пяти лет, когда они уже твёрдо стояли на ногах, мачеха оценивающим взглядом окидывала его партнёрш и указывала ему, какую из девиц пригласить на следующий танец. Зато у меня не было никаких ограничений. Первый раз в жизни я веселилась от души. Не хотелось спрятаться, не хотелось исчезнуть. Я хотела танцевать, болтать про всякую чепуху и смеяться над глупыми шутками моих кавалеров. В перерыве между третьим и четвёртым танцами я устремилась к столу с напитками. Выбор был стол велик, что я слегка растерялась, не зная, чему отдать предпочтение.

- Позвольте порекомендовать вам напиток, - раздалось вдруг над ухом.

Я вздрогнула, ибо этот голос был мне знаком, но я никак не могла вспомнить, кому же он принадлежал. Я медленно обернулась. О-ой, нет... В шаге от меня стоял тот самый странный незнакомец, мистер Фьёрдек, с которым Джейн целовалась в лабиринте.

- Вы?! - изумлённо воскликнула я. - Как... То есть, какими судьбами?

А он кривоватенько усмехнулся и ответил, подавая мне стакан с холодным соком:

- Я живу в этих краях. А какие ветра вас занесли сюда?

- Приехала в гости. Леди Ирезина моя дальняя родственница.

- Ого, - мой собеседник понимающе приподнял левую бровь. - Хорошее родство.

- Разумеется! - выпалила я и взяла стакан со стола.

Мистер Фьёрдек усмехнулся и пригубил сок из стакана, который ранее предлагал мне.

- Люблю темпераментных девушек! - сказал он.

- Как по мне, так вы не очень разборчивы.

- С чего бы вдруг? - спросил он.

- Вы не связались бы с моей сводной сестричкой.

Он широко заулыбался:

- Ревнуете?

- Я?! - стакан едва не выскользнул из моих пальцев. - С чего вы взяли?

- Конечно, ревнуете. Так и скажите, что влюбились в меня и теперь злитесь, что это не вы были со мной в том лабиринте. Придётся загладить свою вину и пригласить вас на следующий танец.

Я со стуком поставила стакан на стол.

- Да мы даже не знакомы!

- Верно, я оплошал и не назвал своё имя, - он выпрямился, щелкнул каблуками и слегка склонил голову. - Позвольте представиться - виконт Фьёрдек.

Требования этикета не позволили мне развернуться и уйти, пришлось сделать реверанс:

- Леди Аврора Эурика Тарквейс.

И тут как раз зазвучала музыка. Виконт схватил меня одной рукой за талию, второй за руку и сказал, глядя мне в глаза:

- Ну что, потанцуем?

- Я не давала своего согласия! - пискнула я.

- Оно мне не нужно! - рявкнул он в ответ и увлёк меня в центр зала.

По взглядам окружающих было понятно, что мой кавалер привлекает внимание. Он был выше всех мужчин в зале, его волосы были ненормально белого цвета и отливали серебром, а зрачки его янтарных глаз на свету сужались и превращались в узкие щели, придавая его взгляду некую хищность. Ещё я обратила внимание на то, что мужчины поглядывали на него с опаской, а женщины смотрели как-то... как на пирожное, что ли. А затем их взгляд перемещался на меня, и выражение их лиц менялось на презрительное - видимо, по их мнению, я совершенно не подходила ему. А меня это забавляло. Танец был длинный, и надо сказать, что виконт был отличным партнёром. При всех его габаритах можно было подумать, что он неуклюж, но это было не так. Он двигался легко и уверенно вёл в танце, мне оставалось только перебирать ногами. Иногда я поднимала голову и ловила его насмешливый взгляд. Я что, такая смешная? Я отворачивалась, но чувствовала, что он улыбается. Но всё рано или поздно заканчивается. Оркестр дал последний аккорд, и мистер Фьёрдек отвёл меня на место.

- Благодарю вас, леди Тарквейс! Танцевать с вами было одно удовольствие! - он поклонился и поцеловал мне руку.

- Вы прекрасный танцор, виконт, - максимально холодно ответила я и подумала, что хорошо, что всё закончилось - по правилам этикета мужчина на одном балу мог танцевать с девушкой только один раз. Если он приглашал её второй раз, то это значило, что он намерен в ближайшее время сделать предложение.

- Но позвольте задать вопрос: почему вас называют мистером Фьёрдеком? Вы ведь виконт, ваш титул даёт вам право называться лордом.

- А это я такой скромный, - ответил он, широко улыбаясь. - Не люблю, когда меня именуют лордом. К тому же мой отец лорд Фьёрдек. Возникает путаница. А тут всё просто - сразу понятно, о ком речь.

- Что ж, благодарю за разъяснение.

- К вашим услугам, леди, - он поклонился и направился к выходу.

Мистер Фьёрдек шёл через толпу, а я провожала его взглядом. Не я одна - почти вся женская часть гостей смотрела ему вслед. Да, он сразил многих. Поверить не могу! Я танцевала с этим... любителем женщин! Внезапно нечто голубое метнулось ему прямо под ноги. Дженни! Я замерла. Она окликнула виконта, он остановился. Дженни что-то говорила, кокетливо наклонив голову, он слушал, а потом что-то ответил и пошёл дальше. Сестрица стояла и с глупым видом смотрела ему вслед. Даже веер опустила. А секунду спустя она обернулась, и наши взгляды встретились. И вот тут я почувствовала все торжество момента. Её лицо было перекошено от злости, зависти, обиды. Она, кажется, была готова испепелить меня взглядом. А я... А я просто гордо отвернулась и пошла пить лимонад.

Я неторопливо потягивала вкуснейший лимонад и следила взглядом за потенциальными женихами.

- Аврора!

Я обернулась. Дженни стояла в шаге от меня.

- Ты тут совсем одна, как я вижу, стоишь, скучаешь, - сказала сестра.

- Какое тебе дело? - спросила я и подумала, что не просто так сестричка обратила на меня внимание. Надо быть начеку. Я поставила стакан на стол.

- Я тут подумала - нам надо бы держаться вместе. Пусть мы и неродные, но как ни крути - родственницы. Я тут никого не знаю, ты тоже. Пойдём пройдёмся по залу. Вместе не так страшно.

Объяснение было вполне убедительным, но я ей, конечно же, не поверила. Она вне себя от зависти, что её несостоявшийся кавалер танцевал со мной, а с ней даже не захотел просто поговорить. Вот и прибежала, чтобы выпытать, о чём мы говорили. Ну что ж, почему бы и не пройтись с ней по залу? Это ни к чему не обязывает. И мы, обмахиваясь веерами, медленно двинулись мимо знати, кучкующейся у стен.

- Танцевать вообще не с кем, - горестно поведала сестра. - Какие-то все... Некрасивые. Ну за кого тут замуж выходить?

- Ну почему же? Вот виконт Фьёрдек, например, - решила слегка поддразнить её я. - Весьма галантный джентльмен, и танцует как бог.

Дженни бросила на меня злобный взгляд, но в следующую секунду взяла себя в руки и напустила на себя равнодушие.

- А мне он ничуть не кажется галантным. Самый обычный. Что такого ты в нём нашла? - спросила она с деланным безразличием.

- А, так это ты потому с ним в саду жамкалась, что в нём нет ничего особенного? - съязвила я.

Она гневно на меня посмотрела.

- Я не жамкалась! Вот ещё! Мы просто разговаривали!

- Да-да, я помню. Ты так усердно разговаривала, что у тебя помада стёрлась и лиф сполз.

Она хотела что-то ответить, но передумала и вновь напустила на себя равнодушие.

- А вообще, - сказала она, - я считаю, что у девушки до замужества должен быть хотя бы минимальный опыт!

- О! - воскликнула я. - Ну вот и привезли тебя сюда - пока ты там минимального опыта не набралась.

Дженни опять злобно глянула на меня.

- Не переживай, пристроит тебя маменька, - ответила я, - если только ты не наделаешь глупостей.

Дженни недовольно посмотрела на меня.

- Да ладно. Сейчас на это вообще никто не смотрит. Вон, маркиза Корайн - видишь её? В красном платье с разрезом? Вышла замуж глубоко беременной, ей даже платье шили специальное, чтобы живот скрыть. Говорят, что она так и не знает, кто отец её ребёнка. То ли её муж, то ли кто-то из её любовников.

- И чего в этом хорошего? - спросила я.

- А разве плохо жить на полную катушку? Молодость на то и дана, чтобы познать все радости жизни, - говоря это, Джинни улыбалась.

- Да уж, велика радость - забеременеть вне брака. Хорошо, что маркиз на ней женился, наверное, был уверен, что ребёнок его. А если бы нет? Она стала бы изгоем.

- Беременеть совсем необязательно. Умные женщины заранее заботятся о том, как избежать беременности, - снисходительно усмехнулась Дженни. - Ты как будто вчера родилась - не знаешь элементарных вещей.

- Зато ты знаешь их за двоих.

- Ну, мне скоро замуж выходить. Мне такие вещи знать необходимо.

- На твоём месте, сестрёнка, я бы сначала попробовала бы жениха найти. Что-то толпы ухажёров вокруг тебя не вьются.

Дженни посмотрела на меня, поджав губы.

- Много ты знаешь! - фыркнула она. - Между прочим, мне уже двое сделали предложения!

- Завтрашняя почта нам всё расскажет.

- Ты просто завидуешь!

- Вот ещё! Это ты мне завидуешь! Думаешь, я не видела, как ты бежала за виконтом Фьёрдеком? Чуть с ног его не сбила. А он тебя даже не вспомнил.

- И ни за кем я не бежала! - надула губы Дженни. - Вот ещё! Он мне просто встретился. Чтобы я бегала за мужчиной? Пусть они за мной бегают. Думаешь, он пригласил тебя на танец, так всё уже?

- Ничего я не думаю. Можешь забрать его себе. Только боюсь, что он будет против.

- Очень надо! А о чём вы с ним, кстати говорили? - спросила Дженни.

Ах, ну понятно. Всё это было затеяно только ради того, чтобы узнать, о чём мы с виконтом говорили.

- Ну... - прищурилась я. - Он сказал, что я прекрасно танцую, что ему очень нравится поместье леди Ирезины, что он хотел бы увидеть меня ещё раз.

- Одним словом, обычная болтовня, - подвела итог Дженни, но я заметила, как у неё дрогнул голос. - А знаешь, я уверена, что он пригласил тебя на танец только для того, чтобы расспросить обо мне.

- О тебе?!

Моё изумление было совершенно искренним. Ну и высокого же она о себе мнения!

- Да он ни слова о тебе не сказал. Если бы ему была интересна ты, он подошёл бы к тебе. А он тебя, похоже, даже не узнал!

Мы замолчали, а потом Дженни сказала:

- Глупо.

- Что глупо?

- Мы делим мужчину, который не оказал особого внимания ни мне, ни тебе.

Я усмехнулась.

- Это ты его делишь. Он тебе нравится. Кого ты хочешь обмануть, Дженни? Свою мать ты, может, и обманешь. Но не меня.

- Ах, вот ты где! - раздалось сзади.

Глава 8, в которой Авроре приходит в голову гениальная мысль

Мы обернулись. Это была Веньямина, и она крайне сурово смотрела на дочь.

- Идём! - приказала она, взяла Дженни под руку и даже встряхнула её.

Они направились в противоположный угол. Ну и правильно. А то ведь опять что-нибудь выкинет. Но не успела я так подумать, как Веньямина обернулась и спросила у меня:

- А ты чего ждёшь? Ну-ка, марш за мной!

О, она и мне не доверяет. Пришлось подчиниться. Мы прошли к стене и встали там, чтобы не мешать танцующим. Дженни была готова разрыдаться, а я просто решила помолчать. Сейчас будут ещё танцы, вечер ведь продолжается!

Скоро объявили вальс. Кавалеры приглашали дам. Ко мне подошёл какой-то молодой человек, поклонился моей мачехе, потом мне и спросил:

- Граф Ариан Лоустер. Могу ли я пригласить вашу дочь Аврору на вальс?

Дженни сделала круглые глаза. Мачеха сориентировалась мгновенно:

- Прошу прощения, сударь, она не танцует.

Кавалер ушёл искать другую пару, а я посмотрела на мачеху:

- Вы теперь еще хотите запретить мне танцевать?

- Ты уже танцевала три танца. Пусть теперь приглашают Дженни, - ответила она.

Но тут на моё счастье какой-то господин пригласил на вальс Веньямину. Она так поспешно кинулась вперёд, что едва не сбила с ног Дженни. Та посмотрела матери вслед и скривила губы:

- Куда ей танцевать? Она же старая!

- Старая? Сколько ей лет? - спросила я.

- Сорок... три... Или четыре... Не помню, - пожала плечом она.

- Ты даже не знаешь, сколько лет твоей матери! Что вы за семья?

И я едва ли не бегом ринулась к выходу. На душе было так скверно, что я едва удерживала слёзы. Внезапно, когда до дверей оставалось шагов десять, в толпе мелькнула белокурая голова. Решение пришло мгновенно.

- Виконт Фьёрдек! Виконт!

Задрав юбки, я кинулась за ним. Он остановился и обернулся. Я подскочила к нему на такой скорости, что едва не расквасила свой нос о его грудь.

- Леди Тарквейс?

Он явно был удивлён.

- Простите, - я присела в поспешном реверансе. - Мне нужно с вами кое-что обсудить.

- Я весь внимание, - ответил он, а где-то в углах его губ играла улыбка. Ну да, я, наверное, очень смешно выгляжу.

- Э-э... - начала я, краснея и не зная, как начать. - Дело в том, что... В общем... Я...

Слова не складывались. И тогда я, набрав в легкие побольше воздуха, выпалила:

- Женитесь на мне!

Его змеиные зрачки стали круглыми, рот приоткрылся. Он молча смотрел на меня и, судя по выражению лица, размышлял, не ослышался ли он.

- Простите, милая барышня, я, вероятно, слегка оглох от громкой музыки. Я не расслышал ваших слов.

- Женитесь на мне, - внезапно осмелев, повторила я.

На этот раз у виконта стали круглыми глаза, а нижняя челюсть отвисла. Он молчал с четверть минуты.

- Жениться?! - наконец воскликнул он. - На вас?!

- Да.

Он даже не сразу нашел, что ответить. Потом, поняв, что я не шучу, рассмеялся. Вся официальность слетела с него.

- Да на кой вы мне сдались? Вздорная, строптивая девчонка!

Будь это сказано при других обстоятельствах, он получил бы пощёчину. Но сейчас его вопрос прозвучал вполне уместно - всё-таки, согласитесь, ситуация неординарная, когда юная леди из приличной семьи предлагает мужчине руку и сердце. Однако он тут же спохватился и вновь натянул маску джентльмена.

- Прошу прощения, леди Тарквейс, ваше предложение весьма неожиданно и выбило меня из колеи.

- Могли бы и не говорить - это заметно невооружённым глазом. Честно говоря, сама себе удивляюсь. Если бы не обстоятельства, ни за что в жизни не связалась бы с таким самоуверенным невоспитанным типом, как вы. Но я в безвыходном положении...

Он насторожился.

- Нет-нет, это не то, что вы подумали, - я поспешила его успокоить. - Дело в том, что отец оставил мне в наследство всё своё имущество. Но поскольку я не замужем, то распоряжаться им не имею права, и всем распоряжается моя опекунша, а по совместительству моя мачеха. Мне нужно срочно выйти замуж, а потом развестись, чтобы получить своё имущество, пока она не растранжирила всё до последнего медяка.

- М-м-м, - мистер Фьёрдек прищурился. - Я правильно понял - вы хотите выйти замуж, чтобы тут же развестись и прихапать денежки?

- Что значит "прихапать"?! Они мои по праву! Мне просто нужно вернуть их в мою собственность.

- И вы решили, что я - самая подходящая кандидатура вам в фиктивные мужья.

- Ну... Да. Почему нет... Вы дворянин, я дворянка... Вы беспринципный нагл... в смысле смельчак. И... В общем...

Я замолчала, осознав всю глупость своего поведения.

- Дорогая моя, - сказал виконт, - я прекрасно понимаю ваш план и где-то в глубине души даже поддерживаю вас в вашем стремлении вернуть свою собственность, но совершенно не вижу, чем могу вам помочь. Я вообще не планирую жениться.

- Как?! Совсем?

- Совсем.

- А как же дети, наследники? Кому вы передадите своё имущество?

- Уверяю вас, милая леди, меня этот вопрос совершенно не волнует. Что касается вас, то вам для этой цели подошёл бы какой-нибудь миленький старичок, лорд Гастингс, например, - виконт кивнул куда-то в зал. - Вон он, около колонны в кресле-каталке. Ему на днях исполнилось сто два года - для ваших целей самый подходящий вариант. Выйдете за него, через годик-другой, а то и раньше овдовеете, и всё в ваших руках. Причём не только ваше, но и его имущество.

- Да о чём вы говорите! - воскликнула я. - У миленьких старичков всегда полным-полно наследников всех мастей: дети, внуки, племянники, троюродные братья четвероюродных сестёр - если мне там что-то и достанется, то гнилая полушка. Ещё и моё прихапают. Нет, лорд Гастингс мне не подходит.

- А я подхожу? - спросил виконт, даже не скрывая улыбки.

- Вы подходите. Вы молоды, я молода, вы знатны, я тоже, наш брак ни у кого не вызовет вопросов, а развод тем более. Сейчас это модно.

- Ну нет, милая леди, даже ради такой красавицы, как вы, я не готов жертвовать своей свободой. Прошу меня простить.

- Так это же ненадолго! Месяца два-три, максимум полгода. Мы разведёмся и забудем о существовании друг друга!

- Думаю, с этим вопросом вам лучше обратиться к кому-нибудь другому, - с улыбкой ответил дракон. - Например, к графу Бертлеру или к маркизу Свайру.

- У маркиза Свайра есть невеста, они помолвлены, а граф Бетлер слишком заносчив.

- А я не помолвлен и не заносчив.

- Да.

- Нет, дорогая леди Тарквейс. Простите меня, но я не могу согласиться на ваше предложение. Моя семья не поймёт, друзья не поймут, в конце концов это самая настоящая афера. Фиктивный брак. Это, вообще-то, преступление. Если об этом станет известно, то и вас, и меня ждёт тюремное заключение. Полагаю, вы вряд ли хотите провести год своей жизни за решёткой.

- А кто же об этом узнает, если мы сами никому не расскажем?

Янтарные глаза сверлили меня пристальным взглядом, зрачки становились то узкими, то широкими.

- Я правильно понял - вы предлагаете разыграть на публику отношения, сватовство, свадьбу, а потом развод?

- Конечно. Я обо всём подумала. Вы сделаете вид, что влюблены в меня, я тоже. Вы представите меня своим родственникам. Вы официально попросите моей руки, но вам, скорей всего откажут, и мы обвенчаемся тайно.

- Допустим, - сказал он. - Но что я с этого буду иметь?

Я опешила.

- В смысле - что иметь?

- Вы получите наследство. Насколько мне известно, немалое. А что получу я?

- И что же вы хотите получить?

- Процент от той суммы, которую вы получите.

- Вы что же, хотите, чтобы я вам заплатила?! Да как вам не стыдно?!

- А почему мне должно быть стыдно? Вам не стыдно навязываться мне в жёны?

- Я... Я не навязываюсь! Я просто подумала, что вы будете столь великодушны, что поможете девушке в крайне сложной ситуации. Но, как вижу, я ошиблась.

Мистер Фьёрдек наклонился ко мне и прямо в лицо сказал:

- Нет. Можете обижаться, сколько вам влезет.

Я молча смотрела на него.

- Леди Тарквейс, - он вдруг посерьёзнел. - Вы не понимаете. Дело в том, что я дракон, наш род очень знатный и древний. Мои родители не разрешат мне жениться на вас, потому что драконы обязаны соблюдать свою кровь в чистоте, иначе наши дети утрачивают право называться драконами, а значит, они теряют магические силы и все права драконов.

- Дракон? - удивилась я. - В каком смысле?

- В том смысле, что мы принадлежим к редкой расе людей, которые способны превращаться в драконов. Да, в обычных драконов с крыльями.

- Но как же вы крутили любовь с моей сводной сестрой? Тогда, в лабиринте...

На его щеках внезапно вспыхнул румянец, а глаза как-то странно заблестели.

- Видите ли, дорогая леди Тарквейс... Мужчина может увлекаться, я не вижу в этом ничего плохого. Но жениться на вашей сестре я не собирался. Это не любовь. Прошу прощения.

И вот тут я осознала всю остроту и нелепость ситуации. В самом деле, на что я рассчитывала? Что он вот сейчас наплюёт на правила приличия, на свою семью, на весь свой род и женится на мне? Только потому, что я решила, что он самый подходящий кандидат в фиктивные мужья? Действительно, выглядит очень глупо. Как я могла подумать? Как вообще подобная мысль могла прийти мне в голову? Надо как-то выкручиваться из этой дурацкой ситуации и шлёпать к лорду Гастингсу и очаровывать его своей молодостью и красотой.

- Ну и не надо! - я держалась изо всех сил, хотя слёзы подступали к глазам. - Забудьте всё, что я вам тут говорила. По крайней мере, вы сохраните наш разговор в тайне? Хоть это вы сможете сделать? Дайте слово, что никому не расскажете.

- Могила, - заверил мой собеседник.

- Дайте слово джентльмена.

Он широко заулыбался и пожал плечами:

- Не могу.

- Это почему же?

- А потому, что я не джентльмен - вы сами об этом сказали.

- Да вы просто издеваетесь!

Я, поджав губы, завершила неприятный разговор реверансом и ушла.

Вот же каков подлец. Оставил девушку в тяжелой ситуации.

В полном одиночестве я вернулась в зал. Где тут этот лорд Гастингс? Своего возможного мужа я нашла в углу на кресле-каталке. Он мирно посапывал, уронив лысую голову на грудь и выдувая губами пузыри. На его гладком темени сияли блики от свечей. Святые небеса! Я представила, как под скрип колёс качу его к алтарю. А потом ведь надо будет поцеловать его! А потом ещё и лечь с ним в одну кровать! Да лучше работать посудомойкой... Я подошла поближе. О чём с ним вообще можно говорить?

- Рада вас видеть, лорд Гастингс! - прокричала я, наклонившись к его уху.

Почтенный джентльмен вздрогнул и... довольно громкой раскатистой трелью испортил воздух. Какой ужас... Хотя, в сто два года это, наверное, уже простительно.

- Что? - дребезжащим голосом спросил он. - Война началась?

- Да, - мрачно ответила я, отходя в сторону, - первый залп уже дали.

- Далеко заплыли? - переспросил лорд Гастингс, озираясь по сторонам.

Я ничего не ответила. Весь мой боевой настрой испарился. Я отошла к столам с закусками. Лакей, мило улыбаясь, поинтересовался, чего желает леди. Я обвела взглядом десятки блюд.

- Канапе с креветками две штуки, с беконом две и клюквенный морс.

- Сию секунду, леди.

Пока он, красуясь белоснежными перчатками, накладывал в тарелку канапе, я глазела на гостей. Какие же все чопорные! Есть-то всего лишь бароны да графья, причём половина из них - выскочки, а ведут себя так, словно они короли. Каждый на других смотрит сверху вниз. Ни дать ни взять - страусы. Перья в прическах дам только усиливают это впечатление. В толпе мелькнула мачеха с Дженни. Так-так... С кем это они там? Ну конечно, леди Ганимед, леди Мосс, леди Кент и леди Воулд. У всех четверых молодые неженатые сыновья. А то как же. Нашей Дженни ведь срочно нужен жених и побогаче.

- Леди Тарквейс!

Не-е-ет... Я обернулась. Позади, глупо улыбаясь и сияя конопушками, стоял виконт Бьерк. Он-то тут откуда?

- Я так рад вас видеть! А вы?

Ага. Сейчас умру от радости. Впрочем, он не дал мне ответить.

- Позвольте пригласить вас на па-де-грас! - выпалил он.

Я только открыла рот, чтобы сказать, что подвернула ногу, как рядом раздалось:

- Простите, виконт, но па-де-грас леди Тарквейс обещала мне.

- В таком случае прошу меня извинить! - виконт Бьерк убежал, а я обернулась.

Рядом стоял мистер Фьёрдек и заговорщически улыбался.

- Вы?! Только не говорите, что передумали!

- А если передумал, то что? - спросил он, хитро улыбаясь.

- Я на вас обиделась! - сообщила я, запихивая в рот последнее канапе.

- Ну, к этому мне не привыкать, - ответил он, подавая мне руку.

- На вас часто обижаются дамы?

Он ничего не ответил и как-то странно повел плечом.

- Понятно. Почему-то я не удивлена. Впрочем, я вам благодарна - вы избавили меня от этого рыжего недоразумения!

- Не стоит благодарности. Но теперь вам придётся танцевать со мной па-де-грас.

Если первый раз на нас просто глазели, то сейчас ещё и перешёптывались. Все заметили, что мистер Фьёрдек пригласил меня на танец второй раз. Не знаю уж, что потом будут говорить, но сейчас в глазах окружающих мы были сложившейся парой. Второй танец с одним и тем же кавалером означал только одно: скоро быть свадьбе. И надо было видеть глаза моей мачехи и Дженни, когда они наблюдали за тем, как мы с виконтом торжественно вышагиваем по паркету. Когда танец закончился, виконт проводил меня на место, поцеловал мне руку и сказал всё с той же насмешливой улыбкой:

- Теперь я, как честный человек, обязан на вас жениться.

- Присылайте сватов, виконт, - поддержала я его шутливый тон.

Виконт раскланялся и ушёл, а я раскрыла веер - было очень жарко. Ну, кажется, завертелось! Пока не ясно, к чему всё приведёт, но мне нравится. Конечно, несколько смущает напор виконта и его вольное обращение - я ведь всё-таки леди, но... Посмотрим, кто кого.

- Кто этот господин, который дважды приглашал тебя? - спросила мачеха, когда по окончании бала мы возвращались в свои покои.

- Виконт Фьёрдек, - ответила я.

- И что, он богат, знатен?

- Разумеется, матушка. Не думаете же вы, что леди Ирезина будет приглашать к себе на бал всяких оборванцев, - решила я немного её поддразнить. - Конечно, он богат, у него большое поместье, а от отца он унаследует титул графа.

По выражению лица Веньямины было понятно, что она уже прикидывает, как бы заполучить виконта в мужья Дженни. И тут я решила нанести последний удар:

- А разве Дженни вам не сказала?

- Что она должна была мне сказать? - насторожилась мачеха.

- Это с ним ваша дочь целовалась в лабиринте.

Веньямина вытаращила глаза, Дженни вспыхнула, Калеб расхохотался.

- Поторопились вы, матушка, - сказал он, - упустили такого жениха. Надо было не ругать Дженни, а напротив, толкать её в объятия этого виконта. А теперь поздно - столь привлекательный жених на всех парусах мчится прямо в руки нашей прекрасной Авроры. Ты увела у моей сестры жениха! Я тебе этого никогда не прощу! - язвительно произнёс он, наклонившись ко мне.

- Он что, телок, чтобы его уводить? - спросила я. - Кто ему больше понравится, ту и выберет.

Прежде, чем войти в свои покои, я на миг обернулась и посмотрела на "родственников". Дженни была вне себя от ярости, Калеб явно злорадствовал, а на лице у мачехи читалось "Как такое могло произойти?" Не скрывая улыбки, я закрыла за собой дверь.

На следующий день Дженни вскочила ни свет, ни заря и то и дело спрашивала лакея, не было ли почты.

- До нас почта доходит только после обеда, - сказала тётушка, понаблюдав за её страданиями.

Кончено, все мы понимали, что Дженни ждёт визиток. Мачеха тоже была не в своей тарелке, но всё же держала себя в руках. Я тоже нервничала - по идее мистер Фъёрдек должен был прийти в ближайшие дни с официальным визитом. Если он не сделает мне предложение, я плюс ко всему ещё и буду опозорена.

Глава 9, в которой изобличают вора

Почту на самом деле принесли после обеда. Тётушка, зная, как ждут её Веньямина и Дженни, предоставила им право разобрать корреспонденцию. Мачеха лично перебрала все конверты и газеты, а потом посмотрела на Дженни и покачала головой. Сестра вышла из гостиной.

- Я разочарована, - сказала леди Ирезина. - Ни одной визитки. В моё время джентльмены были более решительными.

Она встала и, опираясь на трость, вышла из гостиной. Я тоже пошла к себе, однако отдохнуть мне не удалось. Полчаса спустя до моего слуха донёсся какой-то шум и беготня. Я выглянула в коридор и была удивлена количеством прислуги, снующей туда-сюда. Уж не случилось ли чего с тётушкой?

- Агнетта! Агнетта! - позвала я свою горничную, которая как раз пробегала мимо, на ходу повязывая передник.

- Да, миледи? - остановилась она.

- Что случилось?

- По приказу хозяйки всю прислугу собирают в холле, миледи.

Наверное, и впрямь что-то произошло. Это было интересно. Что за заварушка? Хорошо, что со старой графиней всё в порядке, но что случилось? Сбор прислуги просто так не объявляют. Ну что ж, любопытной леди в салоне нос оторвали. Я и поспешила вниз.

Действительно, вся прислуга, и тётушкина, и наша, была выстроена в центре холла, а тётушка, как старый генерал, решительно шла вдоль шеренги, сурово стуча тростью о пол.

- Все собраны, миледи, - доложил мажордом.

- Прекрасно, - ответила тётушка. - Займите своё место, Зигфрид.

Мажордом встал во главе шеренги, но развернувшись к ней боком. Тётушка подождала, пока все перестанут одергивать передники и воротнички, и произнесла строгим голосом:

- В моём доме завёлся вор!

Выдержав театральную паузу, она продолжила:

- Месяц назад из моей шкатулки пропало весьма дорогое кольцо. Я списала это на свою забывчивость. Но сегодня утром пропало еще одно украшение, которое я совершенно точно положила вчера в шкатулку на комоде. Если вдруг кто-то решил, что я стара и меня будет легко провести - этот человек заблуждается. Я даю срок до завтрашнего утра. Если завтра утром обе вещи не будут на своих местах, я вызову полицию, и мы проведём обыск вещей каждого из вас. Зигфрид, заприте двери и проследите, чтобы никто из прислуги не выходил сегодня из дома. А сейчас расходитесь по своим местам.

Если в случае с кольцом я и правда подумала, что тётушку в силу возраста начала подводить память, то исчезновение второго украшения никак нельзя было списать на возрастные проблемы. Исчезновение двух драгоценностей подряд это уже не досадная случайность, а вмешательство третьей силы. Но кто? Я была уверена в нашей прислуге. Все наши горничные и лакеи проработали у нас минимум пять лет, никто из них ни разу не был замечен не то что в воровстве - в малейшей нечестности. Хотя, конечно, всё бывает первый раз. Но ведь это правило работает в обе стороны. Точно так же мог соблазниться побрякушками кто-то и из прислуги тётушки. Ну нет, с этим следует разобраться. Прислуга разошлась, а я направилась назад в свои покои. Свернув в левое крыло, я замерла. Дверь в покои тётушки была приоткрыта. Что-то странное. Тётушка всегда строго следила за тем, чтобы все двери в особняке были закрыты, и отчитывала прислугу, если та оставляла щель хоть в палец шириной. Я заглянула в покои. У камина спиной ко мне стояла Дженни и что-то делала. Я подошла ближе.

- Что ты здесь делаешь? - спросила я.

Дженни вздрогнула и резко повернулась ко мне, пряча руки за спину. На камине стояла открытая шкатулка тётушки.

- Ты что, роешься в вещах тёти Ирезины?

- Да эта старая ведьма даже и не вспомнит, что у неё было это кольцо! У неё их не меньше сотни!

- Так ты воруешь!

- Не ворую, а беру. В качестве помощи. Ты сама слышала, сколько у неё денег, а она раздаёт их направо и налево. Могла бы и мне дать. Я ей всё-таки родственница.

- Она даёт деньги, кому считает нужным. А то, что делаешь ты, называется воровством. Немедленно положи на место то, что взяла!

Дженни что-то бросила обратно в шкатулку.

- Ты же не скажешь тётушке и маме?

- Верни всё, что ты украла. Тогда не скажу.

- Какая же ты мерзкая! - выпалила она, скривив губы.

- Вот как? Воруешь ты, а мерзкая я? Замечательно. Ну теперь я точно всё расскажу.

Я направилась к двери и тут же услышала за спиной топот. Даже не обернувшись, я кинулась бежать и в последний момент захлопнула дверь. Сестра врезалась в дверь и начала дёргать ручку. Кажется, замок защёлкнулся. Ничего, поделом ей. Сейчас придёт тётушка и обнаружит в своих покоях Дженни, и тогда все вопросы отпадут сами собой.

Разумеется, тётушке сразу я ничего не сказала. Вдруг сестра одумается, пусть уж её грех останется в тайне. Мы всей компанией пришли на ужин в оранжерею. Дженни удалось выбраться из покоев тётушки незамеченной, она сидела за столом надутая, как сыч и ни на кого не смотрела. Тётушка была расстроена. Неминуемо разговоры свелись к этому происшествию.

- Ничего не хочу сказать, но, Веньямина, до вашего визита у меня не было повода подозревать прислугу хоть в чём-то, - сказала тётушка.

- Каждый может оступиться, - возразила Веньямина. - я с трудом поверю, что мои горничные, никогда и ничего не кравшие в нашем доме, вдруг начали воровать в чужом. Нетрудно догадаться, что первое подозрение падёт именно на них. Вдруг кто-то из ваших слуг решил воспользоваться случаем и запустил руку в вашу шкатулку?

- Я не знаю, что думать! - вздохнула тётушка. - Всё это очень неприятно.

- Безусловно. Даже не знаю, как я смогла бы жить, зная, что в твоём доме живёт вор.

Я посмотрела на Дженни. Та делала вид, что рассматривает цветочки на чашке. Наверное, думает, сказала я или нет. А я скажу. Завтра утром, если она не вернёт украденное.

- Что там виконт Фьёрдек, Аврора? - повернулась ко мне тётушка.

- Не знаю. После бала он не давал о себе знать, - ответила я.

- Ох, ну что за молодые люди пошли... Дважды пригласить девушку на танец, а потом исчезнуть... В наше время его уже давно вызвали бы на дуэль.

- А что он из себя представляет этот мистер Фьёрдек? - спросила Веньямина.

Я опять бросила взгляд на сводную сестру. Она ещё более усердно стала прятать глаза, а на её щеках разгорелся румянец.

- Я плохо его знаю, - ответила тётушка. - У моего мужа были какие-то дела с его отцом.

- Но вы принимаете его у себя, раз он был на балу.

- Я бы не сказала, что я его принимаю. Какой ему интерес перебирать кости знакомым со старухой? А на бал были приглашены все совершеннолетние молодые люди, не успевшие связать себя узами брака, в том числе и он. Кстати, вы знали, что он дракон?

- Дракон?!

В оранжерее повисла тишина.

- В каком смысле? - спросила мачеха.

- Он с гор. Там проживают все драконы. Это такое племя людей, они владеют магией и могут превращаться в драконов, - пояснила тётушка. - Так что если вы рассматривали его как кандидата в женихи, то советую вам забыть о нём. Драконы сильно озабочены чистотой своей крови и не женятся на обычных женщинах.

- Не думала, что драконы могут так запросто находиться среди людей. Говорят, что они несметно богаты, - сказала Веньямина.

- Думаю, что так и есть, - согласилась тётушка. - Во всяком случае, мне не приходилось слышать об обедневших драконьих семействах.

Я увидела, как у мачехи глаза загорелись алчным огнём, Дженни тоже приободрилась, а графиня сделала вид, что ничего не заметила. Звякнул колокольчик, и это означало первую подачу блюд. Мы поужинали и отправились на пруд кормить уток и лебедей, потом мы играли в домино, а затем устроили чтения - одна из горничных леди Ирезины обладала очень приятным голосом и хорошими артистическими способностями. Она читала какую-то комедийную пьесу, так живо представляя персонажей, что под конец чтения у нас болели щёки от непрерывных улыбок. Я между делом наблюдала за Дженни. Она явно была не в своей тарелке и, судя по напряженному выражению лица, искала выход из сложившейся ситуации. Казалось бы - что может быть проще: положи украденное на место, и через пару дней все забудут об этом инциденте. Никто не собирался тыкать в неё пальцем. Мачеха, напротив, то и дело стреляла глазами на леди Ирезину. Уж не знаю, какие мысли роились в её голове, но мне вдруг показалось, что Веньямина прекрасно знает, кто вор. А может быть, Дженни делала это с её ведома? Или даже с её наущения?

Когда утром мы собрались за завтраком, я увидела, что леди Ирезина выглядит грустной.

- Калеб, где леди Дженни? - спросила Веньямина.

- Мы шли с ней на завтрак, но она внезапно вспомнила, что забыла веер, - ответил брат. - Она должна сейчас прийти.

- Всем с добрым утром! - в столовую вошла Дженни.

- Тётушка, - обратилась я к графине. - Как обстоят дела с вашей пропажей?

- Увы, драгоценности не вернули, - ответила тётушка. - Придётся идти по тому пути, по которому идти хотелось бы меньше всего. Терпеть не могу подобные мероприятия, но ничего не поделаешь.

- А я знаю, кто украл ваши драгоценности, - вдруг сказала Дженни.

Мы все замерли.

- И кто же? - не без удивления спросила тётушка.

Дженни усмехнулась повернулась ко мне и со злорадной улыбкой ткнула в меня пальцем:

- Она!

- Что?! Я?! Ты совсем спятила! - я в полной растерянности посмотрела на тётушку.

Калеб замер с вилкой в руке.

Мой браслет стал горячим.

- Конечно, ты! - продолжала Дженни. - Тебе же жить не на что. Ведь всем твоим имуществом распоряжается маменька.

- Как ты можешь? - я вскочила. - Ведь это ты украла кольцо! Ты сама мене об этом сказала! Я же застала тебя в покоях тёти Ирезины, когда ты рылась в её шкатулке!

- Это возмутительно! - теперь со своего места вскочила Веньямина. - Как ты смеешь обвинять мою дочь, Аврора? Я понимаю, что вы не ладите, но ты перешла всякие границы!

- Я ничего не переходила! Ваша дочь - воровка! И теперь, чтобы избежать наказания, она решила свалить свои преступление на меня! И знаете, я уверена, что она подбросила мне кольцо и всё остальное. Она не веер забыла. Она побежала подбрасывать мне ворованное. Тётушка, - я повернулась к графине, - не верьте ей, умоляю! Вы были добры ко мне, я никогда не посмела бы оскорбить вас даже в мыслях!

Леди Ирезина повернулась к Дженни.

- Так значит, ты утверждаешь, что Аврора вытащила из моей шкатулки драгоценности?

Дженни кивнула и повторила:

- Я точно знаю, что это сделала она. Она украла и кольцо, и подвеску.

Тётушка молча смотрела на Дженни, и по её лицу было невозможно понять, что она думает обо всём этом. У меня от ужаса замирало сердце - неужели она поверит этой лгунье? В тишине было слышно, как тикают большие напольные часы.

- Ну что ж, - наконец, заговорила она, - неспроста в народе говорят, что на воре шапка горит. Я ведь никому не говорила, какая вещь была украдена вчера. Дженни, откуда же ты знаешь, что пропала подвеска?

Дженни что-то хотела сказать, но замерла с открытым ртом, и её лицо стало малиновым. Веньямина в ужасе закрыла рот ладонью. Калеб криво заулыбался.

- Тётушка, простите! - Веньямина схватила леди Ирезину за руку. - Она ещё так молода и так глупа! Дженни совершила ошибку и раскаивается в этом! Прошу вас!

Тётушка брезгливо выдернула свою руку из пальцев Веньямины.

- Сожалею, племянница, но, боюсь, что больше не могу принимать вас в своём доме. Вам здесь больше не рады, - с этими словами тётушка поднялась со стула и повернулась ко мне:

- К тебе, Аврора, это не относится. Ты здесь желанный гость в любое время. Антур, - обратилась она к лакею, - принесите кофе и круассаны в мой кабинет.

Сказав это, леди Ирезина удалилась, оставив нас в столовой. Несколько мгновений в помещении стояла тишина, а затем Веньямина встала и вдруг со всего размаха влепила Дженни пощечину.

- Идиотка! - прошипела она. - Кто тянул тебя за язык?!

К вечеру наши вещи были собраны. Веньямина умоляла тётушку разрешить нам хотя бы переночевать в особняке, но та была непреклонна и сказала, что за пару часов мы вполне успеем добраться до ближайшего постоялого двора и заночевать там. Кольцо и подвеска, действительно, нашлись среди моих вещей - Дженни подкинула их мне под подушку. Я взяла безделушки и пошла к тётушке попрощаться.

- Ваши драгоценности, тётушка, - сказала я, положив их на трюмо.

- Благодарю, дорогая. Мне жаль, что так получилось, но увы, иначе я не могу поступить. Мы не должны поощрять вора. Вы уже готовы?

- Да. Я пришла попрощаться.

- Мне жаль, что ты уезжаешь.

- Мне тоже не хочется расставаться с вами.

- Если у тебя когда-нибудь будет возможность, приезжай. Знай, что двери моего дома всегда открыты для тебя, - улыбнулась тётушка. - Если вдруг мистер Фьёрдек объявится, я скажу ему, где тебя искать.

Мы обнялись, и я хотела уже уходить, но леди Ирезина сказала:

- Подожди секундочку...

Она ушла в другую комнату и вернулась через минуту.

- Вот, - сказала она и протянула мне деревянную шкатулку. - Только не показывай мачехе и сестре. - Это тебе от меня.

Я открыла шкатулку. В ней лежали те самые жемчужное колье, диадема и серьги.

- Но тётушка, это очень дорогой подарок!

- Пусть тебя это не смущает. Я ещё не выжила из ума, и дарю своё имущество, кому хочу и как хочу. Вот дарственная. На всякий случай. Провожать не пойду - не хочу видеть эту троицу. Простимся здесь. Удачи тебе, дорогая. Обещай, что напишешь мне, как доберётесь до дома.

- Спасибо, тётушка! Напишу обязательно!

Я чмокнула старушку в щёку, спрятала дарственную и подарок в сумочку и поспешила покинуть особняк. Мачеха со своими детьми уже садились в карету.

- Где тебя носит, Аврора? Вечно тебя приходится ждать! - рявкнула она, подбирая юбку.

- Я ходила попрощаться с тётушкой.

- Ах, да. Конечно. Ты же теперь любимица богатой старухи! Вывела на чистую воду воровку! Ты не могла промолчать? - продолжала нападать на меня мачеха.

- Промолчать? - изумилась я. - Вы что же, хотели, чтобы я взяла вину на себя? С какой стати? Нет уж, простите, вашей дочери пора учиться отвечать за свои поступки!

- Она твоя сестра!

- Она мне никто! Я не собираюсь считать её сестрой только потому, что вы разделяли ложе с моим отцом! И я не собираюсь покрывать её! И уж тем более брать её вину на себя!

- Ты всегда была неблагодарной! - мачеха с такой силой сжала веер, что он захрустел.

- Не ссорьтесь с ней, матушка, - вдруг подал голос Калеб. - Старуха бездетна, список наследников определит завещание. И что-то мне подсказывает, что наша милая сестрица-праведница в этом списке лидирует.

Мачеха как-то странно посмотрела на меня, на минуту в карете установилось молчание.

- О чём вы с ней говорили? - спросила, наконец, Веньямина.

- О письмах. Она взяла с меня обещание написать ей, когда мы приедем домой, - ответила я.

Мачеха посмотрела на Калеба, а тот с самодовольной улыбкой развёл руками, потом устроился поудобней и сказал, смежив веки:

- Какая жалость, что я не умею подмазываться к богатым тётушкам!

До дома мы добирались целых три недели. В дороге у кареты отвалилось колесо и пришлось ждать кузнеца, который, как назло, уехал на ярмарку. Из-за этого мы на неделю застряли в каком-то клоповнике, где даже кувшин горячей воды был проблемой. Мачеха кляла всех на чём свет стоит. Дженни боялась лишнее слово сказать, Калеб развлекал себя тем, что рубил шпагой кочаны капусты на заднем дворе, а я третий раз перечитывала книгу, которую купила, пока мы гостили у тётушки. Но, к счастью, всё рано или поздно заканчивается, и на двадцать первый день путешествия мы наконец-то вступили в свой замок. Едва выйдя из горячей ванны, я написала письмо тётушке и отдала его Агнетт, чтобы она доехала до почты и отправила письмо с совой. Горничная ушла, а я обвела взглядом комнату. Чуда не случилось. Я вернулась к тому, от чего мечтала уехать. И главное - кажется, возможность стать фиктивной женой мистера Фъёрдека для меня потеряна.