Дракон

Охотник без имени | Пролог

Ясное небо распростерлось над миром. Покрылись поля белыми пуховыми перинами, оделись деревья в снежные одежды. Зима 1891 года выдалась очень холодной. Давно таких не было. Застыло даже темно-синее с белёсыми барашками на легких волнах судоходное озеро Линтан, делящее материк почти на две половины. Через это озеро с одной стороны на другую перекинут мост. Сейчас его подпорки покрыты полупрозрачным льдом с осевшим на нём снегом.

Мост состоит из двух дорог: неширокой, покрытой по сторонам аккуратным заборчиком железной и едва закрытой невысоким барьером обычной. По этой самой заснеженной дороге бодро скачет одинокий всадник на коне. На фоне белого снега конь кажется чёрным, но, если присмотреться, можно понять, что он темно-бурового цвета, а вот хвост и грива и впрямь черные. Впереди по железной дороге за заборчиком лениво тянется длинный товарный состав. Без труда достигает конь конца состава, через минуту он уже оказывается у локомотива.

Спустя недолгое время всадник на коне появляется на безлюдном берегу. Железная дорога уходит в поля и бежит дальше через крупные города и маленькие деревни, простая грунтовка идёт рядом с ней, а всадник устремляется через небольшое поле в лес. Через несколько минут его тёмный силуэт исчезает во мраке зимнего леса. С тихим скрипом проминается снег под копытами коня. Неслышно падают маленькие комки снега с ветвей дерева от несильного ветра. Путник решил сократить дорогу через лес. Он знает этот лес так же хорошо, как задний двор родного дома, оставшегося где-то на той стороне озера. Он не тот, кто боится тварей, живущих в здесь и нападающих на мирных путников. Он один из тех, кто на них охотится.

Конь недовольно прижимает уши и чуть замедляет шаг. Под низко опущенными еловыми ветвями охотник замечает злой голодный взгляд рыжих звериных глаз. Это не просто волк, это притаился, услышав скрип снега. Это лаок – крупный оборотень, злейший враг часто проезжающих по лесной дороге торговцев, разбойников и обитателей всех деревень вокруг. Но ярость в глазах зверя мгновенно сменяется страхом – он разглядел черты лица всадника. Медленно пятится обратно волк и скрывается в темноте. Охотнику сейчас не до него. Он подгоняет коня и скачет дальше.

***

Путь охотника заканчивается в большом шумном городе. Это столица самой крупной страны на континенте. Сейчас здесь неспокойно: страна в состоянии гражданской войны. За столицу ведутся ожесточённые бои. Ежедневно меняется флаг над Ратушей: то станет он чёрным, то вдруг покроется серо-красными вертикальными полосами. На улицах хаос и нескончаемое движение. Под шум войны проснулись бандитские шайки и принялись за свою чёрную работу. Страшно сейчас в столице. Большая часть жителей старается не выходить лишний раз за порог.

Уныло смотрит на суету на улицах охотник. Между лесом и городом всегда он выбирал лес, но сейчас обстоятельства сильнее его. Конь идёт шагом, изредка поглядывая умными спокойными глазами на куда-то спешащих прохожих. Его хозяин высматривает что-то вдали, иногда опуская глаза на развернутый лист бумаги, на котором нарисовано что-то вроде схемы. Вдруг раздаются громкие возгласы прохожих где-то впереди. Появляется ряд солдат с холодными невыразительными лицами в темных шинелях. Заметив их, охотник поворачивает коня и скрывается в боковом переулочке. Выждав, когда отряд пройдет мимо и их громкий шаг наконец утонет в шуме города, всадник вновь появляется на той улице.

Небо мрачное. Облака с недавних пор почти всегда висят над городом. Всё из-за заводов, выросших, как грибы после дождя, в немыслимом количестве по всей столице. Большая их часть сконцентрирована на западе. Высокие жилые здания темны на фоне серого неба. Окна закрыты ставнями или заколочены наглухо, чтобы не выбило. Несколько раз уже сотрясал столицу рокот артиллерийских орудий. Сыплет снег крохотными белыми крупинками. Садятся они на воротники шуб прохожих, на плечи, на руки. Вдоль домов по узкому тротуару среди людей бегут два мальчишки. Старые шубки им великоваты, шапки спадают на глаза, маленькие ручонки вываливаются из больших варежек. Тащит один мешок за спиной. Другой, что бежит быстрее, все поторапливает его, говоря что-то про то, что «... батя уже заждался, и меньшому есть нечего». Заметил мальчишек один коренастый мужчина, шедший неспешно им навстречу. Зло усмехнулись чёрные глаза из-под нависших тёмных бровей, довольной злой улыбкой искривился рот.

- Ух ты, - восхищенно вздыхает мальчонка без мешка, заметив проезжающего мимо всадника, - Смотри, настоящий охотник! – несильно бьёт напарника он локтем, привлекая внимание.

Провожают они фигуру восхищёнными взглядами и устремляются вновь вперёд. Вдруг подхватывает кто-то мешок со спины старшего, чуть не опрокинув парня на землю, и пытается удалиться. Но детская ручонка в рваной варежке бесстрашно вцепляется в рукав шубы бандита.

- Отдайте, дяденька! – отчаянно кричит голосок мальчонки, - Отдайте! У нас дома совсем есть нечего! Батя не ходит почти, раненый он, а мамка чахоткой болеет! Мы с братом только в город выбираться можем!

Прорезал суету улицы голос мальчика, но никто не поспешил ему на помощь: сейчас каждый только о себе и своей семье заботится. Главное – новых врагов не нажить, а то помимо бандитов и трёх враждующих сторон в городе проснулись силы пострашнее, силы, способные обескровить многомиллионную столицу за несколько ночей. Пошатнулся от сильной затрещины мальчик, всхлипнул, взглянув исподлобья на разбойника.

- А ты наворуй, – невозмутимо-равнодушно ответил хриплым голосом, поворачиваясь к ним спиной, "дяденька".

- Что, сильным себя почувствовал от того, что с детьми справился? – долетел до ушей троицы сильный голос.

Бандит обернулся, достав из-за пояса нож. По лицу его, изуродованному глубокими шрамами и морщинами, пробежала тень тревоги. В глазах притихших мальчишек мелькнули надежда и радость. Свидетелем случившегося стал тот самый приезжий охотник. А он, как оказалось, был не из тех, кто проходит мимо чужой беды. Незнакомец презрительно смотрел на соперника. Оружия в руках его не было. Прохожие обходили стороной эту странную компанию. В их интересах было уйти как можно дальше: никто не знал намерений чужака, и никто не хотел попасть под гнев бандитской стаи, которую потом обязательно приведёт этот разбойник. Смерив презрительным взглядом бандита, охотник сказал:

- Верни, что взял.

- Я ничего не брал! – сердито крикнул тот, стараясь привлечь внимание прохожих, - Это всё моё! Эти крысята меня ограбили, я просто своё назад взял!

- Неправда! – заголосили было мальчики, но тут же затихли под быстрым взглядом всадника.

- Верни мешок, - приказал охотник.

- Хочешь забрать его? – оскалился тот, взмахнув мечом, - Так забери! Ну, давай, нападай!

- У меня нет ни времени, ни желания на поединок, - произнес негромко всадник, небрежно взмахнув будто из ниоткуда появившимся длинным мечом.

Меч летел прямо к шее не успевшего ничего сообразить бандита. Но вдруг он изменил свою траекторию: охотник краем глаза заметил детей, замерших на месте и взволнованно наблюдавших за взрослыми. Клинок коснулся кисти разбойника, оставив красный след. Оружие противника вылетело из рук и, пролетев добрых полметра, вонзилось меж камней мостовой. Опешивший бандит схватился за раненую руку, взглянул на улетевшее вдаль оружие, потом бросил ненавистно-испуганный взгляд на всадника. Охотнику этот взгляд напомнил чем-то взгляд затравленного дикого зверя.

- Беги, - приказал он, и разбойник бросил мешок и помчался прочь.

Мальчики завороженно смотрели удирающему прочь бандиту, забыв про мешок. Столько какой-то странной силы было в этом приказе, что им думалось, что и обезумевшего от голода оборотня он заставит развернуться и бежать куда глаза глядят. Их привел в чувство чуть насмешливый, но добрый голос незнакомца.

- Чего ж вы? Мешок-то возьмите, пока никто другой его не взял.

Один из мальчиков взялся за мешок и притянул его к себе, не взвалив на спину и всё не отрывая взгляда от той стороны, в которой исчез разбойник. А тот, что бежал до того впереди и всё поторапливал брата, оглянулся на охотника и с восхищённой и благодарной улыбкой проговорил:

- Спасибо.

- А вы приехали, чтобы нам помогать? – спросил мальчик с мешком.

Брат удостоил его возмущенным взглядом и снова несильно толкнул в локоть, мол, какое ему до таких, как мы, дело? Не задавай глупых вопросов!

- В том числе, - услышали они ответ.

Охотнику нельзя было оставаться долго с этими детьми: в противном случае если бы на него напали, они могли бы пострадать. Когда он уже почти забыл о том происшествии и погрузился вновь в карту, услышал вопрос, заданный старшим из тех братьев.

- А война скоро закончится?

- Скоро, - ответил всадник и скрылся из виду.

Мальчишки переглянулись и вновь заспешили домой, вспомнив о родителях и о младшем брате, которому не исполнилось ещё и пяти. Тот человек дал им надежду на то, что скоро перестанут громыхать за стенами взрывы, закончатся драки на улицах, перестанут ходить люди в военной форме. Для тех мальчишек они злые и очень жестокие. Они приходили несколько раз в соседний дом и выводили оттуда избитых людей без верхней одежды на мороз, сажали в закрытую карету и увозили, после чего увезённых никто и никогда больше не видел. Старшему однажды не повезло с ними встретиться, но он легко отделался: ему всего лишь влепили затрещину не сильнее той, что получил он сегодня от разбойника. С тех пор солдат остерегались, и остерегались их не только эти мальчики. Ходили среди горожан слухи о хороших солдатах, но им с братом пока не довелось с ними встретиться. Но почему-то дети были убеждены, что этот охотник искал в городе именно их, чтобы помочь справиться с плохими...

Жаль, что сказанное охотником "скоро" растянулось на пять долгих лет. Только зимой 1896 закончилась Гражданская война. Только к февралю окончательно очистились улицы от всякой драни как человеческой, так и не очень. Только тогда небо над Эрагой, столицей самой крупной страны на континенте, очистилось от облаков, потому что затихли на некоторое время заводы. Тогда-то и установился хоть какой-то порядок в Эрагии, в огромной стране, начинающейся у северных морей и заканчивающейся у Южного океана.

***

- Моя работа здесь закончена. Дальше вы сами, - произнёс охотник, глядя на развевающийся серый флаг над Ратушей.

- Само собой, разумеется, - согласился стоящий рядом с ним человек, о котором будет рассказано далее, - Но, Гельсен, не мог бы ты ещё помочь?

Увидев взгляд охотника, говорящий продолжил:

- Мы много сил потратили на этот мир. Как бы мы того ни отрицали, мы справились только с одним врагом, с видимым. А с невидимым, с подпольными бандитскими шайками, с организованными преступными группировками мы не справились. Но, к сожалению, они сейчас сильны. Не мог бы ты за ними погоняться? Ведь по сути, они тоже чудовища.

Тот задумался. Ему некуда было спешить. Значит, надо было остаться. С помощью старой знакомой своего отца Альмиры фон Заран, знатной особы, принадлежащей к родовитой нечисти Эраги (Альмира была призраком) охотник немного освоился в городе и позже обзавелся квартирой.

Столица после войны начинала потихоньку приходить в себя. Временное правительство старалось уменьшить последствия военного кризиса. Ему всячески мешали разные люди и нелюди, которых устраивал существующий в городе порядок беззакония. Ими-то и занимался приезжий охотник. Говорить с ними было бесполезно: те, кто хотел мира и сотрудничества, уже давно примкнули к временному правительству во главе с предводителями политического движения, именуемого Сопротивлением. Именно оно сумело справиться с раздирающими на части страну и народ группировками учёных и милитаристов. Гельсен был одним из участников этого движения. Его позвал на помощь глава Сопротивления, граф Владислав Лейшбери, о котором будет сказано позже.

Работа охотника была не такой увлекательной, как охота. Гельсен отлавливал опасных преступников, расправлялся с организованными преступными группировками. Не прошло много времени, как прошёл слух о том, что многие лаборатории из-за того, что не на что было их содержать, в период кризиса выпустили своих выкормышей на свободу. Для жителей столицы это значило, что снова придётся ходить только в светлое время суток, пока твари-порождения не хотят оказываться в поле зрения полиции. Ими тоже занялся Гельсен. Взялся он за это с тайной радостью: хоть что-то, похожее на охоту, разрядило его серые будни.

Леди Альмира милостиво согласилась быть его проводником в городе, и их довольно часто можно было видеть вместе. Это был весомый повод для появления слухов, но репутация охотника и власть призрачной леди пугали, тем самым отсекая всякое желание злословить и вообще что-либо говорить об этой странной паре. Альмира рядом с ним скучала. Свой город она знала прекрасно, она любила его даже таким, потрепанным войной, покрытым строительными лесами и белой тканью, но общество Гельсена тяготило её. Она обожала простую болтовню ни о чём, но с охотником просто так не поговоришь. Ей потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к этому.

- Ты потом уедешь? – спросила призрак однажды.

- Да.

- Может, останешься? В наших лесах много нечисти, которая досаждает жителям деревень. Они было бы признательны.

- Мне бы со столицей разобраться.

- Джон, а вот другие охотники поступают иначе. Они до последнего зарабатывают себе славу, обитая в одном государстве. Так проще: привыкнешь к языку, к традициям и охотишься для репутации.

- Альмира, не называй меня так, - чуть недовольно взглянул на неё Гельсен, - За глаза как угодно, но ко мне обращайся только по фамилии.

- Почему?

- Потому что я так уже привык.

«Сомневаюсь, что тебя отец звал по фамилии. Странный человек», - подумала она. Да, отец был единственным человеком, кому Гельсен позволял обращаться к себе по имени. Но писателю, как известно, закон не писан. Оттого автор продолжит называть его и по имени тоже, чтобы не утомлять читателя часто мелькающей фамилией.

Таким образом Джон Гельсен и проводил время. Несмотря на это, он скучал. Тосковала его душа по свободе леса, по вечной погоне и борьбой с так близко пролетающей смертью. Чтобы занять себя ещё больше и не оставить времени на тоску, Гельсен решил заняться другими врагами, которых нельзя было убить холодным или огнестрельным оружием. В Эрагии в целом и в Эраге в частности, вопреки развитой процветающей науке, водилась нечисть в огромных количествах, которая сильно досаждала простым людям. Работы у него как у оккультиста и эксперта в области непознанного и сверхъестественного было много.

За несколько дней до событий, полностью изменивших мир, охотник занимался делом в поместье одной семьи, проживающей в Правительственном районе. Отец семейства, почтенный благородный господин, в прошлом судья, ныне на пенсии, вдовец, обожавший покойницу-жену, попросил охотника разобраться с привидением, поселившимся в доме. Гельсен довольно быстро договорился с неупокоенным духом и отправил его в место вечного упокоения. Так быстро, что возникли у него сомнения и подозрения. «Как-то слишком просто это оказалось. Призраки обычно хотят подольше задержаться в нашем мире. У них же есть незаконченные дела. А у этой леди дел, видимо, совсем не было, раз она почти добровольно покинула поместье», - рассуждал он.

Взгляд его зацепился за портрет молодой девушки. Портрет стоял на рабочем столе бывшего судьи, что навлекало на мысль, что эта девушка очень дорога для него. Гельсен, присмотревшись, узнал её. Правда, она выросла и похорошела за пять лет. Это была Джен Сьюарт, которую охотник когда-то давно спас от вампиров. Теперь Джен стала миловидной леди, завидной невестой для всех женихов столицы. Но её сердце принадлежало только одному человеку, и она отказывала всем, кого приглашал отец.

На этой работе Джон, к своему великому недовольству, был вынужден снимать маску. Утром Джен увидела его из окна своей комнаты. Сердце её дрогнуло, девушка прижалась к стеклу. Он совсем не изменился с тех пор, как вытащил её из поместья старого вампира. Джен по всему поместью следовала за ним тенью, а за обедом, присутствовать на котором тот согласился чисто из вежливости, пыталась обратить на себя его внимание. Охотник прекрасно всё видел и понимал, но не обращал это внимания.

Джен отчаялась. В расстроенных чувствах она решилась пойти на второй ритуал и приворожить его. Чтобы осуществить свои замыслы, девушка, закрывшись в своей комнате изнутри на ключ, плотно задвинув шторы, при свече одиноко горящей свечи читала магические книги, купленные втайне от отца в городском парке. Её мало-помалу увлекло чернокнижие. Джен забывала о своей безответной любви, погружаясь в понимание тайных ритуалов. Она забывалась и иногда читала, ни от кого не таясь, в гостиной или библиотеке. Там-то Джен и попалась охотнику. Гельсен почувствовал магию и, повинуясь обострившимся чувствам, пошел к источнику. Услышав его шаги, Джен спрятала книгу, положив её рядом с собой на кресло и накрыв складками платья. Но этот торопливый жест от глаз охотника не ускользнул.

- Что вы прячете, мисс Сьюарт? – спросил он, пристально глядя в глаза растерявшейся девушке.

Джен испугалась. В столице не любили некромантов и чернокнижников. И её отец будет не рад услышать, чем тайно занимается его дочь. Гельсен терпеливо ждал, не давая ей опустить глаза, будто проникая в её мысли бесстрастным, но отчасти грозным взглядом. Руки девушки сами собой механически вытащили злополучную книгу и протянули охотнику. Тот взял её и открыл. Джон слабо усмехнулся одними глазами, взглянул на опустившую лицо, стыдливо заалевшую девушку, и в его взгляде мелькнуло осуждение. Оно исчезло так же быстро, как и появилось.

- Вы прекрасно знаете, мисс, что с помощью магии можно творить страшные вещи. С малых лет вам внушали что колдуны и ведьмы лишаются души, пока тратят энергию на свои заклятия. И вы пошли по этому пути добровольно, осведомленная обо всех опасностях? Как вы гнева общества не испугались.

Джен втянула голову в плечи и зарделась ещё больше.

- Не говорите ему, прошу вас, - взмолилась она, взглянув ему в лицо влажными глазами.

- Тогда и вы оставьте свои замыслы, - холодно ответил тот.

Гельсен с книгой удалился, не дождавшись ответа. Он хорошо знал, что не услышит его. На следующий день хозяин усадьбы с ним рассчитался, и охотник покинул поместье. Больше он туда не возвращался.

- Как так можно! – изумилась Альмира, - Ты знаешь, что, возможно, нанёс этой леди сильную душевную рану?

Она узнала об этой истории от самой Джен. Альмира была подружкой для всех дам высшего общества. Призрак была всецело на стороне мисс Сьюарт, потому что и сама в юности когда-то была жертвой первой любви, от которой забывается нормальный сон, книги и музыка.

- Меня это всё равно не волнует, - равнодушно ответил Гельсен, - Это уже никак не связано с моей работой.

Джон, пока занимался оккультными делами, узнал много людей и обзавелся знакомствами. Ему, конечно, не очень нравилось обременять себя ими, но он понимал, что без этого будет сложно. О нём знала вся столица, оттого охотник мог обратиться к любому специалисту. Гельсен, конечно, не любил прибегать к посторонней помощи, но вынуждал себя выполнять работу хорошо. Да и учиться он любил. Поэтому профессионалы из других отраслей науки знали его.

Однажды в подземельях под городом Гельсен спас от ядовитых змей мальчишку лет двенадцати. Это был один и тех братьев, которым он помог ещё в самом начале своего путешествия. И мальчик узнал его. Радость омрачал только свежий змеиный укус. Из жалости охотник захотел помочь ему. Гельсен решил обратиться к врачам знаменитого госпиталя имени Р. Анетали (полное имя чудесного доктора Анетали унёс один из пожаров, уничтоживших архивы). Бороться за жизнь мальчика стал доктор Морт. Изредка Джон наведывался спросить о здоровье парнишки. Из-за большого количества больных и раненых приходилось ждать, пока доктор Морт освободится. Так, во время одного из своих визитов, охотник познакомился с профессором Раусом.

Произошло их знакомство во время одного из особо длительных ожиданий в больничном коридоре. Охотник уже собирался уходить, как вдруг услышал:

- Мистер Гельсен, я полагаю?

К нему обратился человек в больничном халате. Он был среднего роста и телосложения. Его осанка сразу выдавала в нем влиятельного человека, но не давил он при этом своим авторитетом. На вид ему можно было дать лет 60, но волосы его, чёрные, гладко зачесанные назад, не имели в себе ни намёка на седину. На широком орлином носу сидели очки в темной оправе. Взгляд чёрных глаз из-под широких тёмных бровей был дружелюбным. На губах была вежливая улыбка. Гельсен заметил на правой щеке человека небольшой шрам.

- Вы интересуетесь здоровьем Андрея? - спросил человек.

- Да. С кем имею честь говорить?

- Я профессор Дейв Раус. Доктор Морт просил меня поговорить с вами. В последнее время он очень занят. Пройдемте ко мне.

Их разговор продолжился просторном кабинете профессора. Профессор Раус вёл деловую беседу, чем подкупил охотника. Потом, когда охотник собирался уходить, Раус сказал с быстро промелькнувшей ностальгией в голосе:

- Я знаю вашего отца. Вы на него очень похожи.

- Откуда вы его знаете?

- Он приезжал сюда очень давно. Я тогда был выпускником Медицинской академии. Мне была предоставлена большая честь работать с ним.

- Вы тоже были революционером?

- И помогал Сопротивлению. В нашей академии была активная пропаганда этих ценностей. И я в них не разочаровался до сих пор.

- Наука для людей? - со скрытой насмешкой в голосе спросил Гельсен.

- Наука облагораживает и усложняет мир, делая его более красивым, - ответил профессор, взглянув на него со слабой улыбкой.

Он заметил насмешку, что немного смутило охотника. Позже, уже находясь в своей квартире в подземелье, в которой был вынужден жить долгих пять лет войны, Джон услышал от Альмиры краткий рассказ о профессоре.

- Раус действительно знал его. Именно твой отец посоветовал ему пойти по пути науки. Для Рауса он стал идеалом. Человек, сумевший объединить в своем сознании науку и религию, такие противоречивые и взаимоисключающие друг друга понятия... Раус тоже пошёл по этому пути, но разочаровался. Не смог многое принять на веру. Оттого и стал противником религии. Хотя и не говорит об этом вслух. Он очень талантливый, идейный человек, прекрасный врач. За свои антиполитические взгляды подвергался гонению со стороны учёного мира, на него, говорят, даже совершались покушение. После одного из них остался шрам от пули.

- Он знал моего отца и сказал, что мы похожи, - задумчиво проговорил Гельсен, будто и не слушая её рассказа.

- Ну, это он, действительно, погорячился, - слабо улыбнувшись, согласилась та, - Хотя Раус – очень хороший психолог и часто пользуется разными ухищрениями, чтобы привлечь человека.

Незаметным был приход весны в суете и заботах. Прошёл март, ничем не отличавшийся от зимы, такой же холодный и противный. Наступил апрель. Вопреки ожиданиям, и он не принёс с собой потепления. Настоящая весна запаздывала, будто не желая заходить в полуразрушенную столицу. Джон теперь намеревался покинуть затихшую было страну. Утвердили новое правительство. Власть намеревалась навести порядок и, наконец, закончить с последствиями кризиса, наладить нормальную жизнь. Ничто не предвещало беды…

Глава 1. Тень над столицей

Была глубокая ночь, холодная и безлюдная. Город затих, погасив свои огни. По тёмной улице бежал человек невысокого роста. Он направлялся к главной крепости города. Полусонная стража не остановила его, узнав нового министра, Сертэна Дракуса. Он вошёл внутрь и с необыкновенной для своего немного пухленького тельца скоростью бросился по вверх лестнице. Запыхавшись и добежав до последнего этажа, министр вышел на огромный каменный балкон.

Луна мягко освещала город холодным призрачным светом. От него появились на улицах длинные чёрные тени. Свет подарил всему тонкую серебристую окантовку. Она окрасила всё: и голые деревья, и дома, и балкон, на который вышел министр.

Из темноты посреди балкона возникло чёрное облако. Лунный свет не смог посеребрить его. Странное облако повело себя как живое, образовав что-то похоже на человеческую фигуру. Дракус учтиво поклонился ей. Раздался недовольный голос:

- Опаздывать нехорошо. В следующий раз я не буду дожидаться тебя.

- Простите меня, госпожа! - с ужасом и благоговением произнёс министр, вожделенно глядя на фигуру, - Вы дадите мне то, о чём я прошу?

- Конечно, если ты не разочаруешь нас, - в голосе возникло одобрение, которое почему-то показалось зловещим.

Министр вошел в свой кабинет и закрыл дверь на ключ. Под дверью на мраморном полу проползла темная бесформенная лужа. В воздухе из неё снова возник черный силуэт. Во мраке, прерываемом только светом луны, загорелись жёлтые глаза.

- Ты хочешь получить власть и вернуть свою силу?

- Да! – с горящими от нетерпения глазами сказал министр, чуть приблизившись к ней и сцепив руки в замок, прижав их к груди.

Из чёрного облака позади неё возникла рука. Она провела сквозь воздух, показав на секунду блестящие когти – на рабочем столе появился листок.

- Ознакомься с этим и подпиши.

Дракус жадно схватил листок, бегло просмотрел его, схватил ручку и поставил свою подпись.

- Получай свою силу, - вновь раздался голос.

Она вновь провела рукой. В неярком свете луны тут же начались демонические пляски внезапно оживших теней. Они чёрными полосами задвигались на стенах, на полу. Сначала просто скручивались в петли. Казалось даже, что при этом раздавался едва слышный страшный шепот. Чёрные тени-змеи потоками стекли вниз и поползли по полу к министру. На мгновение он испугался, отшатнулся от страшных созданий, но быстро взял себя в руки.

После того, как эфирные змеи скрылись у его тела, Дракус глубоко вздохнул, ощутив окружающим мир по-новому. Он с наслаждением почувствовал огромную силу, наполнившую его, и посмотрел на фигуру. Жёлтые глаза чуть заметно сузились – существо улыбнулось слабой довольной улыбкой.

- Власть будет твоя. Избавься от своих противников сам, и дальше мы поможем тебе. Но помни: город теперь по договору наш.

- Госпожа! Если этот жалкий город исчезнет, то этого не заметит никто. Его не жалко. Это же всего лишь какой-то кусочек земли. Я сделаю всё, что вы прикажете, - торжественно произнес он, приосанившись.

- Остаток ночи в твоём распоряжении. Но чтобы полностью вернуть всё, что у тебя забрали, необходима живая кровь мёртвого дракона. Ты получил оружие?

Дракус с гордостью достал большой клинок с золотым лезвием. На его рукояти красовалась тёмная гравировка семиголового змея, под ней располагался большой блестящий камень кроваво-красного цвета.

- Отлично. Теперь жди. Случай сам подвернётся. Но помни, что кровь более чистая и огненная уничтожит тебя.

- Я понял! Я дождусь!

Фигура поблёкла и исчезла.

***

Министр с невероятной быстротой поднялся по карьерной лестнице ещё выше, уничтожив противников. Его ни в чём не могли обвинить: улики исчезали, свидетели пропадали или несли на допросах откровенную чушь, и их помещали в лечебницы, – Дракус изо всех дел выходил чистым. Пришёл момент, когда он остался один на олимпе. Случилось это 10 апреля 1896 года. Растворившееся в мирной жизни Сопротивление насторожилось, наблюдая за Дракусом. Сначала обострённые чувства помогали министру уничтожать своих противников. Теперь они играли против него, вызывая приступы беспричинной паранойи, во время которых гибли невинные люди. Как ни странно, многие приняли самопровозглашённого правителя. Одним из таких людей стал начальник Тайной полиции. С его лёгкой руки Сопротивление вновь оказалось вне закона. По просьбам сослуживцев Гельсен отложил свой отъезд.

Сопротивление не могло оставить без внимания преступную деятельность Дракуса. Несмотря на то, что улик против него не было, главы движения потребовали министра добровольно снять полномочия. Тот, ухмыльнувшись, пустил в ход свой тайный козырь. Было предугадано, что Сертэн не захочет уйти, но то, что у него появились могучие защитники, принято во внимание не было. О сверхъестественных тварях, гибридах науки и магии, просто не знали...

Утром 13 апреля Гельсен получил приказ ликвидировать узурпатора. «Как граф мог так просчитаться? Я думал, он хорошо знает, что делает», – с тайным удивлением думал он, пока шёл по улице в сторону Ратуши. Несмотря на то, что мимо него проходили люди, улица казалась абсолютно пустой. Охотник оглянулся: люди, тёмными силуэтами проходившие мимо, исчезали в тенях города. Гельсен привычным жестом проверил пистолет. «Что-то в этом есть странное», - подумал он, вновь бесстрастным взглядом окинув улицу.

Скоро уже маленький переулок закончится, перерастёт в Малую Ражскую набережную, с которой будет виден островок, на котором разместилось величественное здание, чем-то напоминающее готический замок. Другое его название – Гранатовая крепость. Ратуша была в самом сердце города, в районе, называемом Старой крепостью или Старым городом. Он был огорожен древней каменной стеной. Дома в Старом городе один краше другого, и среди великого множества не встретишь двух одинаковых. Старый город как музей под открытым небом.

Гельсен почувствовал на себе чей-то тяжёлый наблюдающий взгляд. Он попробовал понять, откуда за ним следят, но никого не увидел. Чувства обострились. Однако, и они не помогли. Только мешали. Цеплялся внимательный взгляд охотника за какие-то движения в стороне, чуть оборачивался он и видел только тень, или дерево, пошевелившее ветками от ветра, или куст, или вдруг выскочившую на мостовую злую толстую крысу. «Птиц нет», - заметил Гельсен, посмотрев на крыши, которые обычно пестрели голубями.

Шорох. Ни на что не похожий, ни с чем не сравнимый. Цок-цок по камням в абсолютной тишине. И вновь шорох. С тихим шуршанием чьи-то ловкие пальцы обхватили черепицу. Гельсен взглянул наверх, готовый схватиться за рукоять меча. Пусто. На бордовой черепице сидит статуя уродливой горгульи. Опять шорох, но с другой стороны. Краем глаза Джон заметил чёрную тень, прокравшуюся к цветнику и растворившуюся в темноте веток. «Меня этим не взять. Нужно было лучше прятаться», - подумал охотник, коснувшись холодной рукояти...

Он замер, ожидая атаки. В кустах вновь что-то зашуршало. Гельсен не сомневался в себе: позиция у него выгодная, противника он увидел, оружие приготовил. Любая атака будет встречена как надо.

Послышался странный тихий гортанный звук из темноты. Через мгновение на дорогу вылезло нечто. Высокое сильное тело покрывала матово-чёрная чешуя. Массивная грудь закрывалась кроваво-красными пластинами. Казалось, тварь была приспособлена как к бегу на двух ногах, так и к атаке на четырех. Сильные лапы переходили в мощные четырехпалые кисти на передних конечностях и в длинные трехпалые стопы на задних. Морда, вытянутая и остроносая, оскалилась в злобной ухмылке, загорелись жаждой крови красные глаза без зрачков. На голове разместилась пара черных рогов, закрученных книзу. Зверь зашипел на охотника, раскрыв пасть и показав ряд длинных тонких зубов, похожих на вампирские клыки, и ощетинился.

Джон никогда не показывал своего удивления и уже, казалось, разучился удивляться. Но теперь он немного растерялся. Что его обескуражило еще больше, так это отсутствие причины растерянности. Ну и что, что из темноты вылез безобразный монстр? Он всякое в жизни видел. Ну и что, что эта тварь похожа на дракона? Гельсен дважды расправлялся с драконами и никогда не испытывал растерянности при встрече с ними. Ненавидящий взгляд, кровавая морда, рога и огнеупорная чешуя сами за себя говорили о необходимости уничтожения. Но чем-то, аурой, видом или всем вместе взятым, пошатнуло это существо уверенность охотника. Внешне он не выдал своего смятения, оставшись бесстрастным и сосредоточенным.

Тварь оценила его выдержку. Она вновь фыркнула, будто ухмыльнувшись, и, опустившись на передние лапы, стала подкрадываться, выгнув спину. Незаметное плавное движение – и мелькнул черный гребень на ней, и вырастал он все больше и больше, покрываясь красными жилками-сосудами. «Крылья!» - догадался Гельсен. Он не ошибся. Существо расправило кожистые чёрные крылья, у основания покрытые красными полосками, поднялось на задние лапы и прошипело странным, срывающимся в свист голосом:

- Охотник... А ты с-с-смелее, чем мы предполагали. Хоз-зяин с-с-сказал показатьс-с-ся тебе и уходить.

- Кто твой хозяин? – невозмутимо спросил Гельсен, не замечая, что существо собирается улетать.

- Мой хоз-зяин – хоз-зяин этого города, - прошипело оно и взмахнуло крыльями, поднявшись в воздух.

Охотник не напал. Существо скрылось где-то за крышами. «Что это за тварь? И в чём был смысл этого хода? Понятно только, что с ними смогу справиться только я. Что-то мне подсказывает, что сейчас в крепость я не проберусь. Неизвестно, сколько у него этих тварей», - заключил он и направился обратно. В городе стало очень тихо. Воцарилась будто наэлектризованная тишина. Эрага всегда людная днём, но сейчас улицы города были пусты. Даже звери решили попрятаться.

Штаб Сопротивления находился на границе Старого города и простого квартала в северной части столицы. Ничем не примечательное, пусть и старое здание не привлекало внимания, теряясь на фоне других старинных домов.

Гельсен легко взбежал по мраморным ступеням, толкнул дубовую дверь и вошёл внутрь. Пройдя по лестнице вверх, в залу, откуда лился дневной свет, охотник увидел командиров Сопротивления. Слева от широкого стола стоял невысокий мужчина лет 30. Он обладал внешностью типичного жителя Эрагии: короткие, чуть курчавые, тёмно-русые волосы, тёмно-карие смеющиеся глаза и почти невидимые губы. Высокий лоб пересекли несколько слабо заметных морщин. Вокруг глаз тоже были морщины, но они не старили его, а лишь говорили о том, что человек очень часто улыбался. И сейчас на губах человека красовалась лёгкая чрезвычайно добрая улыбка. Под носом с горбинкой расположились тонкие гусарские усы.

Другой человек стоял в стороне от стола и света. Тёмная мантия казалась чёрной на фоне белых мраморных стен и блестящих колонн. Гордая осанка, бледная кожа, прекрасные длинные пальцы с гладкими ногтями, изгиб чёрных бровей и чуть высокомерный взгляд выдавали в нём аристократа. Чёрные длинные волосы убраны сзади в причёску.

- Ты убил министра? - спросил он.

- Пока нет. В Эраге есть твари, о существовании которых я не знаю?

- Спустя пять лет пребывания в городе? – по-доброму усмехнулся человек с усами, - Не должно быть.

- Теперь есть. И тварь, которую я встретил, служит Дракусу.

- Ничем не ограниченная наука каждый день плодит все новых и новых порождений, - сказал человек в тёмном.

- То, с чем я встретился, не могло быть создано одной лишь наукой. Даже местной. Я разберусь сначала с ними. Они могут помешать мне добраться до министра.

Ему не успели ответить. Где-то на улице прогремел артиллерийский выстрел, и вылетели стёкла. Вздрогнули стены и пол, колыхнулась на тяжелой цепи огромная люстра. Люди невольно отшатнулись от стола, оглушенные выстрелом. Это и спасло их. Сразу после первого грянул второй – полетела вниз люстра и с грохотом упала на стол, разломив его на куски. По потолку поползли трещины, белоснежные колонны стали наклоняться, будто не выдерживая веса крыши.

- На выход!!! - прокричал человек с усами.

Он достал пистолет и выстрелил туда, где раньше было окно. Дома окрасились на мгновение в красный от яркой вспышки на улице.

Глупо было пытаться уйти через улицу: все знали, что снаружи стояли люди из Тайной полиции. Сопротивленцы ринулись к подземному выходу из здания. Гельсен бежал последним. Он прекрасно знал, что на этом сюрпризы не кончатся, и ждал, когда министр заставит напасть своих тварей. Миновав темные коридоры здания и спустившись бегом по трясущейся от громыхавших снаружи взрывов лестнице, они оказались в подземелье. Через мгновение они были уже на поверхности позади штаба во дворе одного квартала. Там их ждала небольшая группа солдат.

- Командор, прикажете открыть огонь? - с готовностью спросил молодой офицер.

- Нет, их много, - ответил человек с усами, - Нужно уходить.

- Опять? - тихо возмутился человек в темном.

- Ваша светлость, обстоятельства сильнее нас, - обернулся к нему Командор, -Отступаем в подземелья, - приказал он солдатам, - У нас ещё будет шанс отыграться, - сквозь зубы проговорил командир тихо, взглянув назад.

Здание штаба не выдержало очередного залпа. Строение вздрогнуло, разломились надвое статные колонны, поддерживающие второй этаж, вылетели оставшиеся стекла. Стены покрылись черными трещинами. Передняя, по которой пришелся залп, мгновенно рассыпалась в пыль. С грохотом здание стало обваливаться. А в небе над ним вдруг будто вспыхнула молния, на секунду окрасив плотные облака в ярко-белый свет.

Граф и Командор, замерев молча, смотрели, как рушится здание. В глазах обоих можно было увидеть отчаяние и ужас.

- Не поленился ведь использовать экспериментальные пушки, - с тихим гневом проговорил Командор.

- Опять столько людей пострадает, - сокрушенно произнёс граф и поспешил уйти.

Вдали прогремел новый взрыв, в небе сквозь тучи выглянуло солнце.

- Это значит, что он нас боится, - с ледяным спокойствием в голосе произнёс охотник, оценивающе оглядывая руины штаба.

Позади вдруг раздался гортанный звук. Гельсен мгновенно обернулся и в руке его блеснул меч. Тёмная тварь сидела на стене, зацепившись хвостом за выступ, глядя на них сверху вниз. Существо неспешно спустилось вниз по стене, не пользуясь при этом когтями, и замерло напротив охотника.

- Уходи, - тихо приказал он Командору.

- Тварь, действительно, страшная, - пробормотал себе под нос тот, невольно попятившись назад.

Существо зашипело и кинулось на Гельсена. Его движение настолько было стремительно и быстро, что даже охотник с трудом уклонился. Он вовремя понял, что такой удар не отбить. Следующий замах когтистой лапы снова стал промахом. Джон ловко увернулся и отошёл на безопасное расстояние, чтобы твари пришлось снова прыгать. Пары ударов охотнику хватило, чтобы убедиться в том, что к этому существу придётся искать новый подход для победы.

- Ты удивлён, Гельсен? - раздался сверху насмешливый, полный злобы и скрытого страха, приторно-фальшивый голос министра, - Это лучшее, что может создать местная наука. Надеюсь, ты оценишь их.

Дракус махнул рукой – вниз с крыши поползли еще три твари.

- Я назвал их дракониусами. Полудраконы, полулюди... Люблю экзотику, - небрежно сказал он с таким видом, будто говорил о породах собак или лошадей.

Тварь перед охотником ощетинилась и с тихим шипением стала подходить, готовясь атаковать. Гельсен замер. Один прыжок отделял его от чешуйчатого порождения. И дракониус сделал этот прыжок первым. Он кинулся на него, готовый как пружина отскочить от земли и ударить наотмашь. Охотник угадал это и ударил на опережение. Тварь закрылась крылом, не дрогнув и не изменив траектории своего прыжка – меч со звоном ударился о прочную чешую. Гельсен был уже с другой стороны приземлившейся твари, и второй его удар получился с разворота. Охотник хотел отрубить крыло, но вёрткое создание уклонилось от меча. Тварь продолжила движение, скользнув мимо него волной. Джон увидел в сантиметрах от себя красный спиной гребень, появившийся на спине чудовища. Сместившись от него, размашистым ударом он отрубил его, вложив в удар всю силу. Дракониус не обратил на это внимания. Провернувшись вокруг себя и задев охотника крылом, он приземлился. Дракониус вновь атаковал. Гельсен отклонил его укус, ударив в челюсть, и, грациозно продолжив движение, отбил второй удар, наносившийся хвостом. Последний был с разворота и заставил меч печально звякнуть. «Если так и дальше дело пойдет, я потеряю оружие», - подумал охотник. Любой другой на его месте взволновался хоть немного, но он оставался спокоен, будто ничего не происходило. Это разозлило дракониуса. Трое его братьев наблюдали за поединком со стены.

- Покончи с ним! - раздался приказ министра с крыши.

Дракониус перед охотником впервые зарычал (ох, и странный был этот рык!) и пошел в лоб, нанося быстрые удары то лапами, то рогами, то крыльями. Гельсен блокировал и отступал. Как бы не смещался он с линии атаки, тварь с нечеловеческой скоростью настигала его и продолжала натиск. Один быстрый незаметный для глаз зрителей жест руки охотника – и он оказался на другом конце площади. Мгновенно достав пистолет, Джон выстрелил твари в глаз. Пуля лишь немного поцарапала скулу, разозлив зверя ещё больше. Последовал новый град ударов. Со звоном разлетелся на части меч охотника. Тот не смутился и вновь использовал приём с перемещением. Он стал стрелять издалека, постоянно перемещаясь по полю и выматывая противника. Дракониус раскусил его замысел. Тварь сумела обхитрить даже великого охотника…

Зверь внезапно сбил его перемещение и напал. Защищаться Джону было нечем. Закрывшись от мощного удара, он отскочил назад, заставив противника наступать. У него была секунда на то, чтобы выстрелить и попасть в цель. Гельсен на этот раз не промахнулся. Дракониус взвыл, продолжил атаку, посчитав противника безоружным. Отсутствие меча не смущало Гельсена. С холодной рассудительностью он просчитал ходы противника. Джон понадеялся на свои ловкость и удачливость.

За поединком наблюдали не только министр со своими чудовищами. В тени колонны от разрушенного здания смотрел за ним Командор. Рядом с ним вдруг возникла фигура молодой девушки. Это была Альмира.

- Что происходит? – спросила она испуганным голосом, - Неужели снова война?

Командор молча кивнул. Он наблюдал за крышей, выжидая момента для того, чтобы застрелить увлечённого боем министра.

Глаз дракониуса закрылся. Другой с дикой ненавистью взглянул на противника. Горделивое создание не желало отступать от человека с поражением. Гельсен тоже не хотел проигрывать. Они вновь сцепились. Охотник больше не подпускал тварь близко, используя те самые прыжки. Он пытался лишить врага зрения совсем. Дракониус тоже изменил тактику: он не нападал в лоб, а заходил сбоку и атаковал короткими, лёгкими и быстрыми ударами. «Пытается вымотать», - догадался охотник и невозмутимая самоуверенность его пошатнулась: у противника это получалось. Чудовище решительно метнулось к нему, грозясь ударить, но когти его прошли мимо. Оттолкнувшись от земли той же лапой, тварь внезапно изогнулась и, целясь в глаз охотнику, ударила головой, желая попасть острым краем в глаз.

Ахнув от ужаса, всплеснула руками Альмира. «Сначала лишит глаза, потом добьёт в голову», - подумала она. Призрак махнула рукой, точно бросала что-то. С её пальцев сорвались белые огоньки. Светящаяся пыль попала в глаза дракониусу. От его растерявшей силу и скорость атаки охотник без труда уклонился. Но в последний момент остроносая морда мелькнула рядом с Гельсеном. Он почувствовал молниеносную боль от сотен зубов-игл на руке. Снова махнула рукой Альмира. От попавшей в глаза пыли тварь взвыла, отскочив назад. Дракониус зарычал и, ловко извернувшись перед охотником, ударил наотмашь длинным чешуйчатым хвостом. Удар пришелся по груди. Гельсен с трудом приземлился на ноги. Жуткая боль разлилась по телу, вспыхнув на руке огненными искрами. Охотник медленно опустился на одно колено, тяжело дыша.

- Гельсен! – с тревогой прошептала Альмира, оказавшись рядом.

Дракониус озадаченно посмотрел на призрака, думая, что с ним делать.

- Однако, он еще жив, - раздался недовольный голос Дракуса, - Но долго не протянет. Ко мне!

Существо подчинилось и скрылось из виду.

- Нужно уходить, - поторопила призрак охотника.

- Я... знаю, - с трудом выдавил он и, собравшись с силами, поднялся.

Раздался выстрел. Грозное шипение донеслось с крыши.

- Вот мерзавцы! - раздраженно крикнул Дракус, - Я от вас все равно избавлюсь, крысы подпольные!

Вспышка – всё скрылось с глаз. Они вновь в сумраке подземелья. Альмира с Гельсеном перенеслись во временное место обитания охотника – небольшую квартирку из двух комнат, расположенную в подземельях. Гельсен опустился на полку, на которой обычно отдыхал, держась за грудь. Левая рука все еще сильно кровоточила. Охотник разорвал рукав и бегло осмотрел укус. Часто расположенные черные точки, из которых текла кровь, близко располагались друг к другу в форме полумесяца. Гельсен провёл рукой над раной.

- Лечение не работает, - с ужасом блеснули глаза охотника, когда он взглянул на неизменившуюся рану.

- Исцеление? Почему? - изумилась призрак, - Тебя в таком случае нужно показать врачу!

- В этом нет необходимости, - слабо возразил тот.

- Ты бледный, как мертвец! А обратиться-то, действительно, не к кому... - растерянно пробормотала Альмира.

Она понимала, что с такими ранами он не справится. Раз колдовское исцеление, которому научил Джона отец, не сработало, уповать нужно только на медиков. Альмира с отчаянным видом оглянулась по сторонам, хрустнув костяшками пальцев. «Нет, я не могу умереть от такой пустяковой раны. Какой бы яд в ней ни был, я могу его вывести», - думал Джон, цепляясь за ускользающую от него реальность. Он собрался с силами, поднялся и кое-как обработал рану.

***

В штабе в подземелье тем временем велись горячие споры.

- Надо наносить удар сейчас, иначе он уничтожит город! – говорил один из командиров, поклонник массированных нападений и яростных бросков в гущу сил врага, генерал Сиренский.

- Они этого и ждут, - чуть раздраженным голосом спокойно отвечал ему тактик Шталь, дипломат от природы, учёный, решивший отойти от общей концепции, за что и был отвергнут учёным сообществом Эрагии.

- Нам нельзя попусту терять силы, - сказал Командор, и все взоры обратились к нему, - Дракус знает свою силу и непременно использует её. На его стороне наука и возможно армия. Сегодня мы мало что можем сделать. Нам остаётся только затаиться и ждать.

- Я согласен. Крупные сражения нам не нужны, - одобрил граф, - Наши силы катастрофически малы. Я бы сказал, что мы просто в бедственном положении, и уповать не на что, - вздохнул он.

- Ну, только на чудо, - сказал Командор.

- Только на чудо, - с нотками обречённости согласился тот.

Возможно, только благодаря настрою и оптимизму главного начальника Сопротивления, которым он заражал других, движение продолжало борьбу. Командор, как его все называли, был в звании генерала и давно распоряжался силами Сопротивления. По паспорту он был Виктор Иванович Петров, но он не любил, когда его называли по имени или имени-отчеству.

Когда собрание закончилось и Командор направлялся по коридору к себе, к нему обратился человек.

- Вы командир Петров? - спросил он.

- Я. Где-то я вас уже видел, сэр, - пробормотал тот в ответ, - Да вот только не припоминаю, где именно.

- Госпиталь имени Р. Анетали. Я профессор Раус.

- А, помню, помню, профессор. Чем обязан?

- Я слышал, что сегодня на вас в городе было совершено покушение. И про обстрел главного здания я тоже знаю. Хотел спросить, всё ли в порядке.

- Да нам не привыкать, профессор, - небрежно ответил Командор, - Никто не...

Он запнулся, вспомнив о схватке охотника с драконусом. «Нет, он же охотник. Он спокойно восстановит свои раны, если они имеются», - подумал Командор и сказал:

- Только Гельсену досталось. Но он охотник, ему не в первой...

Раус появился в квартире охотника как раз тогда, когда Джон закончил обрабатывать руку. Он сидел за столом, устало откинувшись на спинку стула. Левая рука бессильно лежала перед ним на столе, перевязанная. Оголённое плечо сдавливал жгут.

- С вами всё в порядке? - поинтересовался профессор.

Охотник обернулся, взглянул на него оценивающим взглядом и кратко ответил:

- Да.

- Нет! - воскликнула Альмира, обратив к профессору растерянный взгляд, - Он ранен!

- Это просто царапина, - тихо сказал Гельсен.

- От которой ты чуть не умер! Доктор, займитесь им, прошу! Вы знали его отца и сможете справиться с его характером. Исцеление ему не помогло.

Этой фразы призрака было достаточно, чтобы согнать вежливую улыбку и заставить профессора посерьезнеть.

- Его укусили? - серьёзно спросил он.

- Не только.

- Нет, я против, - возразил Гельсен, - Я справлюсь сам.

- Если тебе исцеление не помогло, значит ты не справишься, - накинулась на него Альмира, - Забудь про самолюбие и гордость!

- Друг мой, и всё-таки позвольте взглянуть. Я не наврежу. Я знаю, зачем приезжал в Эрагию профессор Алистер Гельсен, ваш отец. Эта тайна до сих пор со мной. Оборотнями становятся в полнолуние, - добавил он.

Последние слова Джона задуматься. Рука не чувствовала ничего и двигалась с трудом. Это не могло не волновать его. Охотник понимал, что не справится сам, но и никому не хотел доверять своего здоровья и жизни.

- Ладно, - нехотя согласился он.

Глава 2. И грянул гром

Из-за гор поднималось солнце, окрашивая небо во все оттенки лазурного и голубого. От восхода расходились золотые волны. Налетевший с севера тёплый порыв ветра прошёлся по лесу и погладил спящие деревья. Так невинно и тихо начинался день, в который Сопротивление вновь загнали под землю.

На небе показались два едва заметных силуэта. Быстрее ветра неслись они на юг, где висели плотной пеленой облака, где скрывалось солнце, где было пока ещё холодно. Там была Эрагия. Издали существа напоминали драконов.

Стали мелькать среди серой массы ещё голых деревьев пятна деревень. Драконы летели в столицу, в Эрагу. Внизу неспешно бежала река. Иногда через неё перекидывались мостики. Наконец, на горизонте возникли серые очертания высоких зданий. Вот и столица.

- Кэт, смотри! - раздался голосок, полный восхищения.

Синий дракон хмуро взглянул вперед и увидел показавшийся вдали город. Принёс ветер терпкий запах человеческого жилья, шумной улицы и едкого дыма. Дракон повел ноздрями и недовольно фыркнул, мотнув головой. Не по душе ему этот воздух. Рыжий дракон, летевший рядом, тоже фыркнул, но взбодрился, предвкушая интересное приключение в чужом городе.

- Прилетели! - радостно воскликнул девичий голос.

- От меня ни на шаг в городе, - ответил ей строго другой голос чуть ниже тембром.

- Но Кэтрин!

Светлый дракон взглянул на темного, и его шоколадные глаза от удивления расширились. Он состроил самое милое умоляющее выражение мордочки, на которое только был способен. Синий дракон даже не взглянул в его сторону и только ответил мысленно:

- Я сказала. И точка.

Дракончик обиженно фыркнул и надулся. Скрылись они в мягких холодных облаках над тихим городом. Чёрное на фоне ясного неба и облаков тело синего дракона имело вполне обычный вид драконьего, правда, из-под тёмно-синих чешуек кое-где вылезали перышки нежно-синего цвета. Туловище другого дракона полностью покрывали перья, красные у основания, рыжие по середине и бело-оранжевые у кончиков. Чешуя покрывала только лапы до суставов и крылья. Синий дракон летел медленно и размерено, что вполне соответствовало величественной осанке создания. Маленький белый дракон всё мельтешил рядом, летал вокруг него и все норовил зацепить его крылом.

- Кэтрин, поиграй с ней, - раздался тихий женский голос.

На спине синего дракона сидела девушка лет двадцати пяти, по-турецки скрестив ноги, откинувшись назад. Её волосы, кудрявые и длинные, были собраны в хвост и стянуты ворсистой резинкой. На плечах – обычная ветровка черного цвета, под ней – светлая блуза, на ногах кеды. Тёмным цветом отливали джинсы. На шее длинный кулон с серебряным клыком. Глаза ее светло-серые смотрели радостно, но спокойно. На тонких губах – полуулыбка.

- Дана, я не хочу, - услышала она мысленный ответ дракона.

Драконья морда чуть повернулась к ней и искоса с непониманием посмотрела на неё. Светлый дракон, услышав это, затормозил немного, вздохнул и поравнялся с тёмным. Но долго так лететь он не мог и снова, развеселившись, припустил вперёд, в облака. Синий дракон чуть заметно вздохнул и немного ускорил полёт.

Пока они летят, можно сказать о них несколько слов. Вы не подумайте, дорогой читатель, что эти два дракона – мать и дитя. Кэтрин на вас сильно обидится за такие мысли. Это две сестры-дракона выбрались отдохнуть за пределы своего мира и сменить обстановку. Бело-рыжий дракон – Алексия, младшая сестра Кэтрин. Она весёлая и неугомонная девчушка, и не очень общительной Кэтрин трудно с ней общаться. Оттого она позвала с собой в путешествие лучшую подругу – Дану Рихтер, ту девушку с серебряным клыком на шее. Та и сама хотела сбежать куда-нибудь подальше от мира, в котором жила, и не могла отказать себе в радости покинуть его в такой хорошей компании. А заодно она хотела увидеть свою подругу хоть где-то помимо работы и дома. Ей казалось, что Кэтрин засыхает от такой жизни, даже являясь драконом.

Кэтрин была серьёзнее обычного. Дана думала, что её подруга наконец-то сможет отдохнуть. Но теперь все её надежды таяли, как встречные облака от теплого дыхания драконов. Алексия тоже заметила перемену в её настроении, но не придала этому большого значения. Она хорошо знала, что сестра часто впадает в состояние глубокой задумчивости и обычно не скоро оттуда возвращается. Кэтрин же прислушивалась к себе и ощущала липкое противное чувство тревоги и неизбежности чего-то плохого.

- Кэтрин, ты слишком много на себя берёшь, - миролюбиво заметила Дана, - Пора отключился от размышлений. Мы в отпуске.

- Точно! Живи и радуйся! – весело подхватила ее мысль Алексия и разрезала крылом еще одно облако.

- Я радуюсь, - без тени улыбки хмуро произнесла Кэтрин, - Не видишь, что ли?

- Нет, - честно ответила та, взглянув на сестру.

- Я знаю, что ты не отличаешься особой внимательностью, но не замечать очевидного... Это даже для тебя круто.

Алексия обиженно фыркнула и улетела вперед.

- Зачем ты так с ней? – спросила Дана, - Она же очень тебя любит. Сестра все-таки родная.

- Не начинай, - прервала её Кэтрин, - Я всё понимаю, но, когда сестра находиться со мной 24 часа в сутки, она меня начинает раздражать. Я интроверт!

- А меня, значит, как-то терпишь? – иронично спросила Дана.

Дракон вновь одарил её непонимающим взглядом и с недоумением произнёс:

- Тебя легко терпеть. Ты тоже интроверт, а потому с тобой можно помолчать.

Дана, поняв, что спорить с ней бесполезно, замолчала. Недовольная Кэтрин всё-таки догнала сестру. Алексия была совсем необидчивой. Потому снова завела беседу на постороннюю тему.

Эрага имела печальный вид. Огромным серым городом с дымящими фабриками, разрушенными кварталами, испорченным дорожкам проносилась она перед драконами. Полуразрушенная столица производила удручающее впечатление.

- А где мы остановимся? – спросила Алексия.

- Какое невзрачное место, - пробормотала Кэтрин, - Может, полетим в горы? Там красивее. И лес рядом.

- Не, мы договорились, - холодно ответила Дана, - Город, город и только город.

Свист в ушах, высокий пронзительный писк – сейчас что-то случится, понимает Кэтрин, незаметно оглядываясь.

- Я хочу, чтобы из окна нашей гостиницы открывался вид на местную природу, - мечтательно проговорила Алексия, - Хочу посмотреть здесь рассвет и, в особенности, закат. Наверное, здесь он очень красивый.

- Да, окна с видом на лес или парк – это хорошо, - согласилась Дана.

Кэтрин угрюмо молчала.

- А ты придумала, что будешь дарить мне на день рождения? – спросила Алексия, обращаясь к сестре.

- Внимание, - хмуро ответила сестра.

- И всё?

- А что тебе еще нужно? – раздраженно спросила Кэтрин.

- Что-нибудь...

Снова пронзительный писк, раздавшийся в мозгу дракона. Где-то внизу прогремел гром, немало удививший Кэтрин. «Я бы услышала грозу», - удивилась она. Дракон поджал одно крыло и провернулся вокруг своей оси. Дана при этом маневре едва удержалась на чешуйчатой шее. Кэтрин не успела осознать, от чего увернулась. Это было что-то белое, яркое и очень быстрое. Оно имело форму цепи, брошенной с огромной силой. Алексия не успела увернуться. Молния попала прямо в неё.

Кэтрин кинулась к падающей без сознания сестре. Впереди неё вновь появилась белая молния. Дракон не обратил на неё внимания и отмахнулся лапой, от которой пошла синяя полупрозрачная волна, быстро образовавшая рядом с драконом полусферу. Белая искра раздвоилась на две ветвистые линии и прошла по её стенкам. До дракона дошли они маленькими веточками толщиной с волос. Кэтрин почувствовала боль на пальце, которым небрежно вызвала щит. Странное чувство, будто по каждому нейрону проносился мощный электрический заряд, охватило тело дракона. Через мгновение Кэтрин поняла, что крылья исчезли, чешуйчатое тело превратилось в её прежнее человеческое, а вместо лап – руки и ноги. Бессильно взмахнув ими, она стала падать вниз.

Дана успела спрыгнуть с шеи дракона. Кувыркнувшись в воздухе, она тихо зарычала. В спокойных ледяных глазах блеснула звериная ярость. Тело её вдруг стало стремительно увеличиваться в размерах и покрываться длинной черной шерстью. Черты лица девушки исказились. Волосы потемнели. Из волчьей пасти вырвался сдавленный рык. Дана была первородным стихийным оборотнем. Она подхватила дезориентированную подругу и устремилась вниз. Приземлившись на скользкую крышу, оборотень поставил Кэтрин рядом и стал всматриваться в гущу солдат на соседней улице.

- Что это было? – спросила Кэтрин, придя в себя от наваждения.

Рука ее еще болела, по ее нейронам не закончили прыгать электрические импульсы от заряда.

- Акт неслыханной наглости! – прорычала Дана и легко перепрыгнула на соседнюю крышу.

Кэтрин растерянно огляделась. Она заметила возню на соседней стороне улицы. Шатаясь, она осторожно подошла к краю. Приглядевшись, она увидела сестру. Алексия отчаянно сопротивлялась, но цепи сдавили её шею и лишали сил. Дракона повалили на землю.

- Алексия! - с ужасом прошептала Кэтрин и, забыв про то, что уже не величественное создание, защищённое чешуей, а простой смертный человек, прыгнула вниз.

Она ловко заскользила по каменным стенам, цепляясь за орнаменты и ставни окон. Скорость, с которой она бесстрашно летела вниз, едва касаясь руками и ногами стен, могла поразить любое воображение. Мгновение – и Кэтрин уже внизу, на мокром тротуаре. Ещё секунда – она выскочила на улицу. Там было полно солдат в серых мундирах. Кэтрин стиснула кулаки. В глаза бросилось огнестрельное оружие. Кэтрин повезло: она выскочила прямо позади солдат, и пока те занимались ее сестрой, девушка оставалась незамеченной. Но вдруг...

- Стрелять по ногам, она нужна живая! – громким басом отдал кто-то в толпе приказ.

Волк затаился на крыше, тоже изучал ситуацию. Солдаты обернулись в сторону девушки. Кэтрин отступила в тень и скрылась в переулке. «Но я не могу бросить сестру!» – с отчаянием подумала она, про себя тихо зарычала, вспомнив количество солдат, и хотела обежать площадь и выскочить на другой стороне улицы. Но вдруг почувствовала когтистую лапу на своем плече.

- Что ты, Кэтрин! – послышался тихий рык волка, - На тебя сейчас вся эта армия кинется. Нужно уходить. Скорее!

Раздался свист, и что-то пролетело перед глазами Кэтрин. Пуля. За ней полетели остальные. Кэтрин гневно взглянула в сторону улицы, сжала челюсти в отчаянном порыве кинуться обратно к сестре, но в последний момент бросилась бежать по улице. Три больших прыжка – она с разгона прыгнула на стену, ловко оттолкнулась, развернулась и зацепилась за ставню. Извернувшись, она качнулась и перепрыгнула на стену другого дома. От неё девушка отскочила и оказалась на уровне четвёртого этажа. Еще несколько ловких прыжков – и она на крыше. Кэтрин бросилась куда глаза глядят.

Они оторвались. Убедившись в том, что стало тихо, Кэтрин перешла на шаг. Подойдя к краю крыши, она взглянула на город, серой массой расположившийся внизу. Почти сразу девушка увидела могучую каменную стену с башенками вдали. «Куда меня занесло. Здесь дикость, бесправность, мрак. Не хочу. Хочу домой», - тоскливо подумала она. На другой крыше возникла тень. Она прыгнула к Кэтрин, бесшумно приземлившись. Это была Дана.

- Ты не видела, что произошло с Алексией? – обратилась к ней Кэтрин с тревогой, - Куда её повезли?

- Кэтрин, - Дана опустила глаза и продолжила, – Я не знаю. Их было очень много я не смогла к ней прорваться. Я только смогла её краем глаза увидеть. Они её усыпили. Но она жива, - предупредила она, заметив внезапно появившуюся бледность на лице подруги.

- Что им от нас потребовалось?! – глухо произнесла та, стиснув в ярости кулаки, - Слетали отдохнуть! – она невольно повысила голос от возмущения.

- Тише! – испуганно сказала Дана, - Да, что-то пошло не так, как мы планировали. Но всё наладится. Нам лучше уйти. Пойдём поищем какое-нибудь жильё?

- Или я чего-то не понимаю в туризме, или здесь как-то неправильно встречают иностранных гостей! – возмущённо сказала Кэтрин, - Да, жильё – это неплохо. Давай уйдём подальше от центра и в трущобах найдём что-нибудь.

- В трущобах? – удивлённо произнесла та.

- Да, - тихо и уверенно ответила Кэтрин, - Там за небольшие деньги можно спокойно пожить. Ну и мы получим несколько преимуществ: во-первых, будем в курсе всех событий, бедняки – очень общительный народ, во-вторых, мы можем там существовать без риска быть обнаруженными: патрули там ходят не часто, и о нашей истории и биографии спрашивать никто не будет.

- Ты права. Тогда разделимся. Встречаемся вон у той башни, - она указала на тёмное здание неопределенного архитектурного стиля, торчавшего откуда-то из-за стены.

- Ладно, - небрежно бросила Кэтрин, уже направляясь к краю крыши.

- Будь осторожна! – услышала она напутствие Дана.

«Куда же без этого?» - подумала та, скрываясь в бесконечном количестве серых труб и крыш на север.

За пределами тихого Старого города было повеселее. Народу было значительно больше, сквозь уличный шум прорывались бодрый собачий лай и воронье карканье. Кэтрин быстро шла по улице, спрятав руки в карманы ветровки. Она встроилась в поток людей. Изредка девушка поднимала глаза и смотрела названия улиц. «Проспект имени Фон Штиля, Карбоновый переулок, улица Правды... Куда меня занесло?! Надо было хотя бы посмотреть историю места, в которое мы собирались. И датами поинтересоваться. Да-а... Как я сглупила! Я ведь даже не знаю, что тут можно, что нельзя. Ну, раз 19 век, значит, можно совсем немного». Кэтрин замедлила шаг. Ей нужно было хоть немного изучить город. Кэтрин взглянула на уличные часы, висевшие на фонарном столбе. Они показывали около девяти утра. «Вот почему такие толпы! Они все на работу», - догадалась она.

Серые улицы, толпы, темные дома, безрадостное небо, противный дождь. Кэтрин то и дело замечала недовольные взгляды в свою сторону. Люди чувствовали, что она чужая. Её одежда и скрытность лишь укрепляли это чувство. Девушка уже ощущала неприязнь этого общества. «Всё как всегда. Мне нигде нет места», - подумала она без горечи, без печали – без каких-либо чувств. Только чуть поднялись на секунду уголки её губ в презрительной улыбке от осознания собственной правоты.

Странный шум заставил Кэтрин навострить слух. Она краем глаза взглянула в сторону одного переулка. Дома стояли плотными рядами по обеим сторонам и не пропускали рассеянный солнечный свет. Кэтрин ушла чуть в сторону, остановилась у края улицы и прислушалась.

Шаги, робкие, неуверенные. Кто-то отступал. «Судя по такому странному призвуку, туфли отступающего на тонком высоком каблуке. Это девичьи туфли. Молодая девушка молча отступает от кого-то», - рассуждала Кэтрин. Она бесстрашно двинулась в переулок. Кэтрин знала, что её могут увидеть, но не отступала. Она никогда не бросала в беде таких, как она сама. Фантазия любезно рисовала портреты возможных противников: и пьяница, и вор, и бандит. На губах вновь появилась слабая самоуверенная улыбка. «Как приятно чувствовать себя чьим-то телохранителем», - подумала Кэтрин.

Ещё один поворот – и она видит молодую девушку, зажатую в угол высокой темной фигурой. Кэтрин тормозит и наблюдает за сценой издалека. «Мало ли. Вдруг это семейная разборка», - подумала она.

- Миледи, вы получите всё, о чём только мечтаете, - проговорил мужчина, протянув к испуганной девушке бледную руку с длинными когтями, - Золото, бриллианты, шелка, красивые наряды – всё, что захотите.

- Нет, - покачала головой та, испуганно отступив вновь и почувствовав за спиной холодную стену.

- Не упрямьтесь, мисс Сьюарт. У меня есть договоренность с вашим отцом. Вы будете жить как за каменной стеной в Старом городе в моём поместье, - настаивал господин, медленно подбираясь к ней.

- Нет, - одними губами прошептала девушка.

«Пора бы мне вмешаться», - решила Кэтрин, вышла на улицу и громко сказала:

- Господин хороший, если леди куда-то не хочет с вами идти, это ее право. Его надо уважать.

Человек обернулся, почти с бешенством взглянул на неё и процедил тихо сквозь зубы:

- Молодой человек, если вы заблудились, то советую поскорее найти дорогу и уйти. Это не ваше дело.

- И не ваше тоже, - дерзко возразила Кэтрин.

Её верхнюю часть лица скрывал капюшон, нижнюю – воротник водолазки. Кроме того, Кэтрин стояла далеко от них. Она оценивала противника. Худощавый человек на вид лет 40 со слабыми руками, но с гордой осанкой и прямой спиной. Кэтрин впервые обратила внимание на его одежду: она была не такой, как одеяние простых горожан, в толпе которых она шла минуту назад. Это была дорогая одежда. Кэтрин не смутилась и не растерялась, наоборот, обрадовалась. «Никогда не любила элиту. В моём мире мне не удалось лично с ними разобраться, так хоть здесь над ней поиздеваюсь», - решила она, хищно улыбнувшись.

- Оставьте её, - приказала Кэтрин, вытащив руки из карманов.

Глаза незнакомца яростно сверкнули. Кэтрин увидела в этом блеске что-то дьявольски страшное, будто чудовищное, но не смутилась. Мужчина обернулся к ней и произнёс с расстановкой, испепеляя невозмутимого наглеца взглядом:

- Да вы знаете, кто я такой?! У вас будут большие неприятности, молодой человек! Очень большие, это я вам обещаю!

- Жду не дождусь, - усмехнувшись, пробормотала Кэтрин, чем разозлила еще больше странного господина.

- Да как вы смеете?! - возмутился он, - Ничего, я и так долго был законопослушным. Один грешок мне простят. Если, конечно, заметят.

Незнакомец быстрым шагом пошел на неё. Кэтрин скрестила руки перед лицом и опустила: в сжатых кулаках появились тёмно-синие кинжалы. Она замерла в ожидании атаки. Её противника, видимо, удивило ее поведение, он замешкался и не сразу сообразил, что нужно делать дальше. Смятение отобразилось на его холодном сухом лице, что развеселило Кэтрин и ещё больше укрепила веру в успех.

- Я предупредил, - сказала она, нарочно пожелав остаться молодым человеком, - Вы еще можете уйти. Полагаю, что этот костюм недёшево стоит.

- Из нас двоих уйти следует вам, - гневно ответил господин.

- Что ж, я вам предлагал, - с наигранным сожалением произнесла Кэтрин и сорвалась с места.

Она подпустила его на два метра к себе. Потом кинулась на изумившегося господина, пересекла расстояние в два прыжка и в упор атаковала. Она провела правым кинжалом прямо перед крючковатым носом незнакомца, заставив его отшатнуться назад, левым легонько коснулась открывшегося правого плеча и со скрытым наслаждением провела по дорогому кожаному пальто, оставив на ткани ровный порез. Затем с огромной скоростью Кэтрин взяла в сторону, уйдя с линии атаки, и вновь замахнулась правым кинжалом – с левой стороны у незнакомца повис дорогой соболиный воротник. Кэтрин отскочила назад, ожидая реакции противника.

- Я так же легко разделаюсь и с вами, - предостерегла она.

Господин совсем опешил от такой наглости. Рассвирепев, он кинулся на неё, но Кэтрин без труда уклонилась, несильно ударив рукояткой кинжала нерадивого противника по скуле. Она оказалась за его спиной.

- Один прыжок – и вас не спасёт ни один врач, - глухо сказала она, - Я взываю к вашему благоразумию. Уходите.

Незнакомец оценил расстановку сил. До ушей Кэтрин долетел слабый рык, вырвавшийся из плотно сжатых челюстей. Гордо выпрямившись и одарив её высокомерным взглядом, человек сказал, злобно прищурившись:

- Вы этим заработали себе большие проблемы, юноша.

Затем он удалился с видом глубоко оскорбленного человека. Кэтрин язвительно усмехнулась и взглянула на притихшую девушку. Весь поединок она молчала, с ужасом и надеждой наблюдая за действиями Кэтрин. Она так и замерла, прислонив руки к маленькому подбородку и затаив дыхание.

- Спасибо, - пролепетала девушка, - Вы меня просто спасли. Я очень вам благодарна.

Она внимательнее всмотрелась в лицо спасительницы и ахнула.

- Так вы..?

- Только никому ни слова, - произнесла Кэтрин, - Мне нужно скрываться. А что это был за тип?

- Барон Кнетицкий, - прошептала девушка, боязливо оглянувшись в сторону, куда ушёл господин, - Он вампир...

- Да хоть оборотень, - самоуверенно ответила Кэтрин, - Мне всё равно. Я аристократию никогда не любила. Хорошего дня.

Кэтрин легко кивнула на прощание и ушла обратно на оживленную улицу. На душе у неё стало чуть повеселее. «Надо же, чужого человека я спасла, а свою родную сестру не смогла», - вдруг пронеслось в голове. Кэтрин вновь нахмурилась и вздохнула. Её путь был дальше на север. Дома становились все серее и проще. Впереди был огромный Северный квартал, который жители города называли просто Трущобы.

***

Дождь усилился. Прекрасное свежее утро стало холодным и мокрым днём, сильно напоминавшим осенний. Затем день превратился в прескверный дождливый вечер. Кэтрин, уставшая и промокшая, сидела на краю крыши того бесформенного сооружения, возле которого они с Даной договорились встретиться. Подруги уже долго не было, и Кэтрин уже думала отправиться на её поиски, как вдруг услышала глухой стук по крыше. Через мгновение с верхнего этажа прыгнула Дана. Она была волком. Вся черная бархатная шерсть сейчас была мокрая и блестящая. Из-за этого зверь казался значительно меньше.

- Нашла что-нибудь? – спросила она.

- Нет, - отстраненно ответила Кэтрин.

- Зато мне повезло. Двухэтажный дом на конце улицы в нашем распоряжении. Хозяйка позволила жить почти за бесценок. Она против текущего режима власти, и поэтому не интересуется теми, кто в розыске.

- До чего опустилась! – с разочарованием в голосе сказала Кэтрин, - Раньше мои фотографии были у родителей и на доске почёта, а теперь я в розыске!

Маленький деревянный двухэтажный дом, который нашла Дана, был старым и немного потрепанным. Кое-где сохранилась интересная резьба, где-то осталась краска с затейливыми узорами, а на крыше возле трубы красовался флюгер-петушок, чего никак не ожидали увидеть в Эраге ни Кэтрин, ни Дана.

- Хозяйка живёт ближе к центру, в квартире, а дом позволяет снимать, - рассказывала Дана, - Собственно, за счет того и живет.

Девушки шли по небольшой мокрой улице, и в сумерках ничем не отличались от местных. Разве что кожа у обеих была чуть светлее.

- Я случайно наткнулась на этот дом. Случайно чуть не столкнулась с женщиной. Она поняла, что я ищу, и предложила свой домик. Она показала мне его, всё рассказала. Говорит, пользуйтесь всем, что в доме есть. А в доме столько всего, Кэтрин. Ты даже представить не сможешь! Столько научной аппаратуры...

Заметив подозрительный взгляд Кэтрин, Дана поспешила объясниться:

- Хозяйка в прошлом была учёным. И в своем доме проводила научные исследования. В приличную лабораторию женщин не берут. Да и в науку тоже им путь заказан.

- Прошлая дикость, - злобно бросила Кэтрин.

- Да, к сожалению, - пожала плечами подруга, - Но после убийства какого-то ученого, по её словам, продолжать научную деятельность просто опасно. Живут люди, которые против науки, которые всячески её оспаривают, уничтожают учёных. Сейчас и идёт борьба правительства с этими людьми. Но правительство, по её словам, уже давно могло бы покончить с этой шайкой, если бы не было таким слабым и безвольным. Там власть в свои руки взял какой-то министр и теперь делает то, что ему нужно, а не то, чего хочет общество. Но против него никто не идет, потому что он находится под защитой каких-то невиданных тварей. Да и, я думаю, никто просто не допускал такой безумной мысли.

- Понятно. Стандартная гражданская война, - безразлично сказала Кэтрин.

- Кэтрин, не надо говорить об этом таким тоном. Нас сюда никто не звал. Мы сами ввязались во всё это.

- Не напоминай, - махнула рукой та, - Больше никуда дальше своей квартиры не выйду!

Некоторое время они шли молча. Потом, когда ветер заставил Кэтрин вздрогнуть от холода и спросить:

- Нам далеко ещё? Моя куртка уже давно промокла насквозь, и на холодном ветру я могу быстро простудиться и заболеть, - она вздохнула и добавила с едва слышимой язвительной интонацией, - Я же теперь человек.

- Да нет, тут не далеко. Интересно, почему так получилось?

- Возможно, использовали ловушку для дракона. Не на физическом, а на ментальном и астральном уровне. Убрали составляющую духа.

- А с Алексией почему это не сработало?

- Потому что она не использовала щит. Он поглощает большую часть энергии, но некоторая её часть все равно остается и доходит до меня. Видимо, ловушка была именно там, в остаточном импульсе.

Показался тот самый дом, и они замолчали. Вокруг расположились дома многоквартирные, многоэтажные, и маленький деревянный домик несколько терялся на их фоне. Он казался чем-то необычным на этой улице. Перед домом разместился маленький, но достаточно чистый дворик. Со стороны улицы дворик защищали низкие чахлые и весьма невзрачные кустики. Около крыльца росла яблоня, и судя по ее высоте, она была карликовая: дерево верхними ветками едва доставало до окон первого этажа. Дана предусмотрительно проверила дом и приусадебный участок и уже расплатилась с хозяйкой, которая торопилась домой.

Кэтрин скептически фыркнула и поднялась по старой лестнице на крыльцо, едва не упав на шаткой ступеньке, прогнувшейся под её весом. Внутри дом казался ещё меньше, чем снаружи. В доме было электричество, но четверть комнаты, которая являлась прихожей, гостиной, кухней и столовой одновременно, занимала печь. Пахло сухой древесиной. Стены украшали какие-то незатейливые пейзажи. Слева от печи разместилась лестница на второй этаж. Она была достаточно узкая и крутая.

- Ну, спасибо, что не стремянка, - хмуро сказала Кэтрин, скинув мокрую куртку на стул.

Потом она критически осмотрела помещение, тяжело вздохнула и, не сказав ни слова, поднялась на второй этаж. Дана понимала неразговорчивость подруги. Она повесила куртку на спинку стула и пододвинула его ближе к печи, которую заранее затопила хозяйка дома.

На втором этаже было три комнаты. Первая комната, в которую попала Кэтрин, являлась своеобразной прихожей. Из этой комнаты можно было попасть в две другие. Кэтрин выбрала комнату за правой дверью. Когда девушка толкнула скрипучую дверь и вошла внутрь, то вновь усмехнулась. Помещение едва достигало в длину 6 шагов и в ширину 5. Обстановка состояла из одноместной кровати, небольшой табуретки рядом с ней, которая служила прикроватной тумбочкой, маленького стола перед окном, едва пропускающим свет сквозь мутные стекла, и стула. Оглядев убранство, Кэтрин решила вернуться вниз, чтобы поговорить с Даной.

Та хлопотала внизу. Вещей у путешественниц не было. Они не думали, что обстоятельства сложатся так, что они разделятся и потеряют драконов. Потому Дана ломала голову над тем, чем накормить Кэтрин и как не дать ей простыть. Её куртка и одежда насквозь промокли.

- Брось, Дана, - безразлично ответила ей Кэтрин, - Я не пропаду. За сотни лет я научилась выживать. Меня ничто не может убить.

- Не разбрасывайся такими громкими фразами, - заметила Дана, - Ты сейчас смертная.

- И что? Это мне даёт повод умереть? - с удивлённой улыбкой спросила та, - Ты мне лучше вот что скажи: ты ничего не слышала в городе? Я про взрывы или нечто подобное.

- Ну, да. Что-то взорвалось где-то в центре. А что?

- Просто интересно. Значит, война продолжается, - задумчиво проговорила Кэтрин, - Мы имеем две враждующие группировки и амёбообразный народ, который ни в чём не участвует. Ха, как из дома не улетали! - усмехнулась она и продолжила, став серьезнее, - Надо воспользоваться конфликтом и выручить Алексию.

- Прежде всего надо узнать, где она, - напомнила Дана, - Мы чужие в городе. Может, обратимся за помощью к местным?

- К людям, которые меня сегодня за один только мой вид чуть не избили? - скептично взглянув на неё, спросила Кэтрин, - Спасибо, я пас. К тому же ты хорошо знаешь, что я всё делаю сама. Мне не нужна ничья помощь, Дана. К тебе это не относится.

Дана насмешливо улыбнулась, вздохнула и сказала:

- Но как мы будем искать её?

- Внедримся в общество. Будем шпионить, вынюхивать, искать, - с самозабвенной улыбкой произнесла Кэтрин, - Нарушать закон и проливать кровь, - улыбка стала злобной, глаза дико сверкнули, а лицо потеряло прежние черты, превратившись в жуткую маску, - Дана, я имею право на это! - возмутилась Кэтрин, заметив удивление Даны, - Они украли мою сестру!

- Простые люди не виноваты в этом, - покачала головой подруга, - На них не надо вымещать свою злобу. Давай завтра обсудим все. Я нашла немного еды, поешь и иди отдыхать. Сегодня на нашу долю достаточно выпало.

Глава 3. Охота на ведьм

Серые облака. Гроза без грома. Впереди свет настолько яркий, что закрытые глаза начинают слезиться. Порыв холодного ветра и точно чей-то шёпот: «Вам здесь не рады!» Безмолвное падение Алексии. Мрачный город с мокрыми улицами. Промозглый дождь и холод. Серость толпы и её недовольные взгляды. Отрывки дня сплетаются в клубок и не дают Кэтрин покоя. Она попала в такой водоворот событий, что на секунду ей кажется, что из него не выбраться. «Прыгаешь из котла в котел, и следующий кажется гораздо страшнее предыдущего. Ох, как же я от всего этого устала! И зачем я только на это согласилась?» – сквозь тяжёлый сон чуть ли не шепчет девушка. Воспоминание об скованной цепями Алексии заставляет вскочить. Тяжело дыша, Кэтрин кладет голову на руки, закрывая глаза.

- Как жаль, что это всё не сон, - прошептала она, не меняя своего положения.

Тихо в доме. Тихо на сумрачной улице. Дождь прекратился. Где-то уже начал светлеть край неба, но из-за низких облаков этого не видно. Наступало то время, когда ночь уже переходила в очень раннее тихое утро.

Кэтрин непонимающе оглянулась. Обстановка чужая. Нет её родного столика у противоположной стены, на котором стоит кружка с ручками и карандашами, нет ковра на полу. А стены так близко, что кажется, что в комнате и шагу ступить негде! Кэтрин почувствовала себя точно в клетке. «Алексии, должно быть, ещё хуже. И как её искать? Где? Как? Я чужая в этом мире и в этом городе. Умные люди, наверное, попросили о помощи у местных. Просить надо у тех, против кого эта власть воюет. Это логично. Но... когда я поступала по-умному? Я всегда поступаю по-своему! А по-своему я никому не верю и работаю одна. Сейчас ещё рано. Надо подождать, когда люди проснутся. Не переживай, Лекси. Я найду тебя», - подумала Кэтрин, улегшись на место. Она вновь заснула, погрузившись в неприятный сон.

Проснулась она уже после девяти. Люди разошлись по работам, немногочисленные дети Северного района – по школам. Кэтрин поругалась на себя с досадой и спустилась вниз, на ходу небрежно пригладив растрепавшиеся волосы. В гостиной суетилась Дана. Она готовила завтрак из того, что нашла в доме.

- Доброе утро, - поздоровалась она с Кэтрин, не оборачиваясь, - Извини, но чая не будет. Здесь чая нет.

- Какой ужас, - пробормотала та, садясь на лавку, - Вот это действительно проблема. Чай для меня – жизненно важный продукт.

- Можно сходить на рынок. И одежды там же взять, чтобы не выделяться.

- И краски купить для волос, - согласилась Кэтрин, посмотрев на золотую прядь.

- Давай все-таки что-нибудь другое придумаем. Не надо их красить. Они же потом такими же светлыми не станут.

- В таком случае мне остается только побриться. К лысой вопросов будет куда меньше, чем к светловолосой.

- С чего ты взяла? Может, это не так.

- Так, Дана. Давай закроем тему. Но на рынок наведаться надо.

- Я пойду на рынок. Тебя может узнать полиция.

- Ты наивно полагаешь, что она тут есть? – насмешливо спросила Кэтрин, - Оттого я и шла в Трущобы, чтобы поменьше с ними пересекаться.

- Но это не значит, что их здесь нет совсем!

- Дана, мне нужно развеяться. Мне нужно чем-то заниматься!

- Значит, идём вместе?

- Выходит, что так, - вздохнула в ответ Кэтрин.

День был холодный и облачный. Девушки неторопливо шли по относительно пустой, но далеко не тихой улице. Для конспирации они нацепили старые серые плащи, которые нашли в доме. Кэтрин безразлично рассматривала серые дома и думала сначала о том, как узнать что-то про Алексию, потом о тяготах человеческой жизни, затем о том, как сложно быть хорошей старшей сестрой. Типовые старые многоэтажки стояли окно в окно друг другу. Между ними тянулись бельевые веревки с мокрыми лохмотьями. Ни цветников, ни оградок, ни газонов – ничего из цивилизованного Старого города или Правительственного квартала здесь не было. Кэтрин с Даной выросли в городе, беднейшие районы которого были в сто раз лучше этих унылых мест. А от местного тяжелого воздуха Кэтрин с непривычки все время негромко кашляла. Хотя воздух чистила немного её маска.

Девушки вышли на оживленную торговую площадь. Кэтрин криво усмехнулась, окинув относительно ровное небольшое пространство между домами, небо над которым не было заполнено сушившимся бельем.

- Разделимся? – обратилась она к подруге.

- Ну, можно. Хотя я знаю, что тебе не очень нравится ходить за покупками.

Кэтрин не любила ходить по магазинам. Она всегда терялась и не знала, как заговорить с людьми, несмотря на огромный стаж работы в качестве медработника. Особенно Кэтрин боялась обращаться с вопросом, если он касался ее самой. Ей трудно было спросить, как пройти куда-либо, попросить что-то, а покупки в магазине стоили ей огромной выдержки и храбрости.

- Вообще да, но ради сестры я готова потерпеть. Встретимся здесь же, - сказала девушка, скрываясь в толпе.

«Раз это девятнадцатый век, то одежду здесь просто так купить сложно. Обычно её шьют на заказ. Значит, мне придется купить ткани и сшить нужное дома. Ох, придется вспомнить школу. А мы на трудах успели сшить только сорочку! Вот как из этого выкрутиться?! Как сшить не сорочку? И даже в телефон не подсмотришь», – занервничала девушка. Скоро она вышла к нужному торговцу. Приблизившись к длинному столу с пестрыми лоскутами, Кэтрин замедлила шаг, оглядывая товар.

- Добрый день, - с вежливой улыбкой обратилась она к торговцу, седому мужчине на вид 60 лет, - Я бы хотела купить ткани.

Обговорив детали, торговец скрылся в небольшом шатре и появился с рулоном темной, не блестящей на солнце ткани. «То, что нужно!» – обрадовалась Кэтрин и сказала:

- Благодарю. Это мне подходит.

- Лучше не найдёте во всей Эрагии.

«Допустим, я немного знаю об Эрагии. Я немного о ней почитала, однако мне стоило узнать о ней побольше. Но все-таки насколько она большая? Сколько народов в ней проживает? И, наконец, что за фигня здесь происходит?! Надо как-то разговорить этого торговца. Но как?» – задумалась она, расплатившись с ним и наблюдая, как он складывает отрезанный кусок ткани.

- Вчера такая гроза была странная, слышали? – начала она неуверенно, - Молнии сверкали, а грома не было.

- Да, причем интересно, что она разразилась ранним утром. Столько народу напугалось. Некоторые даже стали кричать о том, что кто-то прогневил небо, - усмехнулся он, - После той грозы, говорят, здание рухнуло.

Торговец облокотился на прилавок, взглянул на девушку изучающим взглядом и сказал:

- Вы не местная. Откуда приехали?

- Издалека. Но я хочу больше знать о городе. Не могли бы вы рассказать, что произошло?

- А вы послушаете старика? – с доброй улыбкой спросил он.

- Конечно.

- Молодежь все революции устраивает, пытается власть снести, - он вздохнул и продолжил, - Видите ли, леди, власть захватил один министр и теперь не хочет с ней расставаться. Устроил он в городе резню. Народ у нас рабочий, тихий, он всё терпит, пока еда и работа есть, но некоторые борцы за свободу стали сопротивляться. Они потянули народ за собой, но... наступление провалилось. - торговец горестно вздохнул, - В итоге сейчас все живут как прежде в страхе. Никто не знает, что придёт в голову самозванцу.

- А что же то движение?

- Движение? Ушли они в подземелья под городом и затаились пока. Но не думайте, что они остановятся. Сопротивление уже не раз отстаивало город.

- Сопротивление?

- То самое движение. Лучшие люди не только народа, но и элиты. Говорят, там некоторые видные политики и генералы. Честные и смелые люди. Они уже... хм, уже получается трижды спасли город и страну. Ох, леди, чего у нас тут только не было за пять лет. Пять лет войны. Никому такой судьбы не пожелаешь.

Кэтрин с сочувствием взглянула на погрустневшего старика и оглянулась. Теперь ей бросились в глаза незаметные на вид трещины на стенах домов, ямы от взрывов на дорогах, заклеенные крест-накрест тонкими полосками бумаги... Всё стало понятно. «Как я ошиблась», - подумала она.

- Так и живём, - по-доброму улыбнувшись, сказал торговец.

- Трудно вам живётся. И что намерены делать?

- А что мы можем? У нас ни войск, ни политиков, ни денег, ни репутации. Это таким, как Гельсен, надо выступать против них. Они нас даже не услышат. Вот только сегодня протест планировали. Не знаю, сколько народу будет, но не думаю, что много. Устали люди, понимаете? Хочется мира.

- Понимаю.

Кэтрин слабо улыбнулась, едва заметно кивнула на прощание и направилась туда, где они с Даной договорились встретиться. Она встала в тени, чтобы не привлекать внимания. Ей было, о чём подумать. Но сквозь мысли девушка почувствовала чей-то недовольно-презрительный взгляд. «Не нравится мне это. Придётся драться. Я в принципе не против, только вот если я одержу верх, а я одержу, на меня вся площадь пойдёт. Кто врукопашную. Кто с вилами. А вилы я не люблю. Вилы – это больно. А потом ещё ведьмой объявят. Эх... вот она, незавидная доля чужестранки. Ну и кто там такой смелый?» – подумала Кэтрин, обернувшись. Она встретилась глазами с злобным взглядом мужчины бандитского вида.

- Ты что тут высматриваешь? – грубо он обратился к ней, - Ты вообще кто? Я тебя раньше не видел.

- Турист, - презрительно ответила Кэтрин, фыркнув.

- Правда? Я что-то пропустил или наши трущобы стали важным памятником культуры? – желчно усмехнулся бандит, явно недовольный таким ответом.

- Где хочу, там и хожу, и вам советую идти дальше.

- Оставь свои советы при себе. Я тоже хожу, где вздумается. Сними маску!

- Зачем? Тебя не обрадует то, что под ней спрятано. Иди своей дорогой.

- Я тебя ни о чем не спрашивал! Сними маску! – разозлился мужчина.

Кэтрин не ответила. Она усмехнулась и отвернулась от него. «Буду я на него своё время тратить, ага. Где там Дана?» – подумала она, перестав замечать своего соперника.

- Ты что совсем страх потерял?! Эй, турист! – крикнул ей бандит и кинулся к ней.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Вот он уже может достать до Кэтрин рукой. Что и делает сразу, не задумываясь. Его рука встречается с рукой Кэтрин. Её движение быстрее и сильнее. Она не сбивает, она бьёт, причем так, что её противник, не ожидав такого, разворачивается от силы движения спиной к ней.

- Я тебе ещё раз говорю: иди своей дорогой, если не хочешь опозориться, - услышал он презрительный голос Кэтрин.

Ей не нужна драка, но ей хочется отыграться на ком-нибудь. Хочется излить свою злобу из-за похищения сестры. Хочется увидеть смятение в глазах противника и пополнить свои силы за счет его страха. Вот она, её жертва. В смятении стоит спиной к ней. Но сейчас она двинется. Отпустить или ударить? Что победит в Кэтрин: желание спасти сестру и остаться в тени или же жажда энергетического вампира?

- Ах ты наглец! – восклицает бандит, доставая нож.

На губах Кэтрин появляется злая улыбка: она вновь угадала, как поступит её противник. Только никто эту улыбку не видит: она же под самодельной маской. Размеренным шагом направляется Кэтрин к оробевшему противнику. Вокруг собирается любопытный люд. Немного хлеба у них есть, а вот зрелищ им явно не хватает.

- Что здесь происходит?! – слышится голос Даны сквозь шум площади, - Немедленно прекратите!

Силы её голоса хватает для того, чтобы остановить начинающуюся драку. Кэтрин с недовольством тормозит и оглядывается в сторону голоса. Её соперник делает то же. Возмущённая Дана сердито оглядывает происходящее.

- Прошу нас извинить, - холодно обратилась она к мужчине, - Мы приехали издалека и ещё не знаем ваших правил. Мы уже уходим. Всего доброго.

Не успел тот опомниться и крикнуть им вслед пару бранных словечек, как странные девушки скрылись из виду. Дана почти тащила за собой подругу.

- Ты что творишь?! – сердито спросила она, - Нам нельзя светиться, а ты в первый же день нашего пребывания в городе решила драку развязать!

- Но он сам на меня накинулся! – пыталась оправдаться Кэтрин.

- И что? Ты умнее! Уступи дураку дорогу, и проблем у вас обоих будет меньше. Кэтрин, повзрослей! Время борьбы за шкафчик уже давно прошло!

- Да, началось время борьбы за младшую сестру! – проворчала та.

- Если будешь так себя вести, мы не только её не найдем, но и сами попадёмся. Держи себя в руках.

- И где была моя сдержанность, когда я предлагала всё это? – с нотками отчаяния в голосе произнесла Кэтрин.

Некоторое время подруги шли молча. Дана слишком рассердилась на неё. Теперь она пыталась удержать в себе зверя, который из-за ярости хозяйки хотел вырваться наружу. Отвлекла её Кэтрин. Она рассказала про готовящийся протест и сказала, что им было бы неплохо на нем поприсутствовать. Прощупать население, поискать ответы на вопросы и вообще увидеть тех, с кем воюет таинственное Сопротивление.

- Нам надо с ними как-то объединиться, - сказала Дана после её рассказа, - У нас, возможно, совпадают цели.

- Ключевое слово – возможно, - небрежно заметила Кэтрин, - Я не собираюсь работать с кем-то. Мне нужна сестра, а город пусть делает что хочет.

- Кэтрин, но сама подумай, наши поиски стали бы продуктивнее. Надо рискнуть! Естественно, мы сходим на этот протест. Только умоляю: веди себя осторожно. Если мы попадемся, Алексию спасать будет некому.

Девушки вернулись домой. У них было немного времени на то, чтобы передохнуть и переодеться. Кэтрин даже успела выпить чая. К тому времени, как подруги покинули дом, улица наполнилась людьми. Облачённые в серые мешковатые одежды, они шли в общем потоке таких же серых людей. Кэтрин едва заметно нервничала: она очень не любила находится в толпе и всегда старалась побыстрее миновать узкую людную улочку. Сейчас она не могла так поступить. Нельзя было выделяться. Любое отличие могло выдать их. Дана всегда и везде сохраняла спокойствие. И своим спокойствием заряжала вечно нервничающую подругу.

***

Склонившись над столом, заваленным разными бумагами, граф Владислав Лейшбери думал, прикрыв глаза. Он вспоминал город, его площади и людные улицы, широкие проспекты и мосты над рекой, высокие, статные, красивые здания и маленькие домики, наводнившие Северный квартал. Вспоминал с тихой улыбкой, нежным умилением и лёгкой тоскою. Сейчас родной город страдал под властью министра. Граф вспоминал прошлое и думал о будущем. Даже ему, вампиру, было тяжело всё время находиться в бесконечном напряжении.

Его небольшую комнату тускло освещала одинокая свеча на столе. В её свете становился заметным строгий порядок в комнате. Даже на столе царили какие-то свои законы, по которым лежали все бумаги. Усадьба графа, нажитая честным трудом на скромной должности во время правления г-на профессора, теперь пустовала. «Как сто лет назад», - печально усмехнувшись, подумал он. Все считали, что граф очень молод для вампира, что ему нет и двухсот лет, но на деле он был гораздо старше. Граф многое скрывал. Почему? Из соображений безопасности и тайного детского страха перед родственниками.

В дверь постучали.

- Войдите, - пригласил граф, косо взглянув на дверь.

Негромко стукнули каблуки сапог по каменному полу, и появился Командор.

- Что будем делать? – поздоровавшись, спросил он.

- Гельсен действительно ранен? – глухо осведомился граф.

- Да. Сейчас врачи пытаются восстановить его руку и вывести яд. Эти твари оказались ядовиты.

- Это усложняет дело. Такой человек способен иной раз сделать больше, чем целый взвод. Я на него возлагал большие надежды.

- Дракус на время прекратил попытки найти нас. Он обшаривает город. Особенно активно шерстят Северный район и Правительственный квартал.

- Сегодня будет протест, который может перерасти в вооруженное противостояние. Дракус прекрасно понимает, что лучше заранее сконцентрировать побольше сил там, где возможно восстание.

- Но там наши заметили ищеек.

Граф задумался.

- Возможно, они пытаются изучить возможных противников. Думают, что защищать протестантов будем мы, - предположил он.

Командор не ответил. Он думал, что Тайная полиция напала на след одного из активных информаторов Сопротивления в Правительственном районе и теперь пытается захватить его. Командор уже поручил своим людям эвакуировать нужного человека.

- Будем помогать с порядком в городе? - спросил он, - Если не вмешаемся, много народу погибнет.

- В любом случае много людей пострадает. Нам нужно сохранить наших, как бы жестоко это ни звучало. Это мероприятие мы поддерживать не будем.

Стало тихо. Свечка дрогнула, и огонек на фитиле затрепетал, отчего тени в комнате сгустились вокруг освещённого стола. Командору нечего больше было сказать. Он конечно бы поддержал митинг и даже принял бы в нём личное участие, но всегда и неукоснительно следовал приказам начальства. Этому научили его еще в Военной Академии столицы.

- Что случилось вчера утром? Насколько я знаю, произошло что-то из ряда вон выходящее, - нарушил тишину граф.

- Дракус ни с того ни с сего использовал мощное оружие, над которым работал еще сам профессор Муррегати. Тот только успел закончить его строительство, экспериментов не было. А Дракус на свой страх и риск использовал это оружие и дал залп в небо над столицей.

- Что за оружие? – насторожившись, спросил граф.

- Профессор называл его Рукой Всевластия. Другие ученые называли его Фульгоэлектрический Перкусит. Насколько я понял из мудреных слов наших инженеров, он посылает в указанную точку пространства мощный поток энергии. Поскольку это беспроводной способ передачи энергии возникает искусственная молния. Она, конечно, сильно уступает природной, но тоже является очень опасной, потому что запускает цикл цепных реакций. Её разрушающий эффект напрямую зависит от количества энергии, которое она переносит. И сегодня утром Дракус затратил на молнию энергию целого города... Я не учёный и не инженер, – добавил он, – Но когда небо вдруг стало настолько ярким, что без слез на него взглянуть было нельзя, я осознал силу этого оружия.

- От этого оружия следует избавиться. Сколько времени требуется на его перезарядку?

- Инженеры отмалчивались. У них даже чертежей этой машины нет. Они не знают, на что она способна и каковы её характеристики.

- Плохо. Это значит, что ее могут использовать второй раз, а мы даже не знаем, как она работает. Узнайте про аппарат всё, что сможете найти. Надеюсь, наши ученые смогут сами просчитать все, основываясь на том, что вы добудете.

- Вот только где искать документы?

- Полагаю, их следует искать уже на заводах. Раз профессор её построил, значит документы уже где-то использовались. Перед смертью Муррегати часто посещал Нерийский завод, - размышлял граф, - Причем возвращался он оттуда в приподнятом настроении...

- Нерийский? – переспросил Командор, - Это тот, что на северо-западе?

- Да-да. Там раньше производилась электроника. Сейчас, насколько я знаю, он закрыт.

- Я понял. Но там территория очень большая, которая наверняка сейчас охраняется.

- Можете быть свободны. Я вас услышал.

Когда Командор в задумчивости покинул комнату, граф вздохнул и окинул печальным взглядом все документы на столе. Его уже не в первый раз посещало отчаяние и накрывало абсолютное нежелание что-либо делать. Ему казалось иной раз, что все усилия напрасны, что несмотря ни на что, страна будет жить плохо, а в столице будут властвовать хаос и анархия. В такие периоды граф становился тихим и отрешенным. Он порой завидовал простым солдатам или даже охотнику, которому всегда было чем заняться и которому не нужно забивать голову размышлениями о стране. Но быстро брал себя в руки, справлялся и с завистью, и с апатией от безысходности и заставлял себя возвращаться в тактику, стратегию и планирование. Ему, вампиру, проще было анализировать и просчитывать ходы противника, но чаще всего в последний момент граф ошибался, и враг умудрялся обойти его. Сам Владислав не знал, с чем это связано, но Командор считал, что промахи графа от того, что он плохо понимал людей и их психологию.

«Но пострадают люди. Столица и так натерпелась войн и стычек на улицах. Людям хочется мира. Всем хочется мира. В городе полно работы. Он настолько стар, что за ним нужен тщательный уход. Это почти музей под открытым небом! Но основной ресурс – люди. Я уверен, что Дракусу на них плевать. Но мне нет. Разве я могу допустить расправу с мирным населением? К сожалению, я вынужден, вынужден это допустить! Нет, я хочу быть на той площади! Да, я отправлюсь один, тайно, чтобы просто увидеть, что будет предпринимать полиция. Я вампир, мне не навредят обычные пули», - решил граф, поднялся, накинул простой тёмный плащ, почти ничем не отличавшееся от одежды простого человека, и покинул комнату.

***

Долго бродить в толпе и осторожно спрашивать не получилось. Появилась полиция, отчего улица загудела от негодования и злости. Кэтрин не без облегчения скрылась в переулочке. Затем она перебралась на крышу и наблюдала за протестом сверху. Она ждала Дану. Та тем временем шла в самой оживлённой части улицы. Ей не нужно было задавать вопросы: слух оборотня давал ей возможность слушать человеческие голоса. Она слышала ответы тех, кого мягко прощупывала Кэтрин, и теперь стала заниматься своими поисками. Дана тоже редко ошибалась в людях. По жизни ей пришлось стать прекрасным психологом сверх основной профессии. Спустя века, проведенные в ненавистном человеческом обществе, Дана изучила человеческую психологию как никто другой. Оттого она быстро нашла словоохотливого господина и разузнала про местонахождение Нерия – так жители называли Нерийский завод – и правительственной лаборатории Глево. Большего она узнать не успела. Впереди вдруг толпа рассеялась, и воздух содрогнулся от выстрела. Раздались испуганные возгласы. Дана увидела ряд синих мундиров. «Полиция!» – пронеслось у нее в голове. Дана поспешила скрыться в одном из домов. Дана не могла открыто влезть на крышу.

Она скользнула в подъезд, взбежала по лестнице и вышла на балкон. Оттуда грациозно перепрыгнула на другую крышу. Дана заметила затаившуюся Кэтрин и направилась к ней. Они с Кэтрин разминулись, и Дане предстояло перепрыгнуть на другой ряд домов, что находились на противоположной стороне площади. Она отошла назад для разбега, стала набирать скорость для прыжка, но у самого края остановилась, услышав странное бормотание. Дана удивлённо оглянулась и поняла, что голос раздаётся откуда-то снизу. Она махнула Кэтрин рукой и скрылась за выступом на крыше.

Дана не ошиблась, вняв тихому шепоту. С пожарного балкона за протестом наблюдал граф. Но молча он смотреть за этим не мог, и оттого тихо говорил что-то себе под нос. Дана старательно пыталась разобрать это бормотание, но он говорил очень быстро и невнятно. Внезапно до её слуха донёсся гулкий звук шагов на улице и скрип открываемой входной двери. Человек, видимо, тоже услышал приближение и замолчал. «Нет, это важный субъект, его нельзя отпустить. И ни в коем случае нельзя дать возможность полиции до него добраться», - решила она, открыла люк, спрыгнула вниз и неслышно приземлилась.

- Если это он, то нужно больше людей для задержания, - тихо сказал кто-то внизу.

- Да нет, он самый миролюбивый упырь из всех, известных науке, - ответил небрежно другой, - С ним и ребёнок справится.

Надо отдать должное лазутчикам, двигались они почти неслышно. Даже Дана втайне удивилась тишине. Их каблуки должны были громко стучать по каменным ступеням. Она замерла на месте, прислушиваясь, и уловила негромкое звяканье оружия. За балконной дверью было тихо. Дана уже начинала думать, что неизвестный скрылся, но раздался едва слышный удар, будто что-то металлическое задело деревянную опору. «Неужто собрался прыгать?» – удивилась Дана и с гордой осанкой неспешно направилась навстречу захватчикам. Она надеялась развернуть их. Солдаты в чёрных одеждах, не похожих на мундиры простой полиции, без опознавательных знаков и погон замерли на месте, увидев Дану. Вообще бойцы этого подразделения не боялись никого, но сейчас они оба, растерявшись, молча смотрели на гордую особу. Её серые глаза вмиг стали стальными и холодными.

- Прощу прощения, господа, - сказала она чуть высокомерно и сердито голосом недовольной неожиданным визитом барыни, - Чем могу помочь? Вы заблудились?

Ни одна женщина Эраги не могла позволить себе обратиться таким тоном к ищейкам. Но эта девушка произнесла всё с ледяным спокойствием, будто говорила с соседями или просто прохожими. Спокойный тон, высокомерный взгляд и странная аура, свойственная сверхъестественному, смутили солдат. Всегда наглые, грозные и крикливые нахалы присмирели от одного только царственного вида незнакомки. Грация, с которой Дана спускалась к ним, впечатлила бы даже величественных больших кошек.

- Я не слышу ответа, - холодно сказала она.

Она одержала победу: ищейки попятились. С немым испугом смотрели они на девушку, стараясь избегать ее взгляда. Дана напирала и не собиралась сдавать позиции.

- И на будущее: никогда не вваливайтесь в чужой дом без стука, - строго сказала она.

В глазах мелькнула звериная ярость и появился рыжий огонек. Сила ярости выпускала наружу зверя, чёрного и очень опасного. Для Даны спокойствие было единственной приемлемой формой существования. Сейчас ей нужно было отпугнуть противников от своего таинственного случайного информатора. Потому она не стала обращаться полностью. Ищейкам хватило одних здоровенных когтей на начавших покрываться шерстью руках, чтобы развернуться и броситься бежать. К тому же их напугала появившаяся позади Даны тёмная фигура.

Девушка обернулась, увидев на полу чужую тень. На лестнице у окна стоял человек в длинном темном плаще. В правой руке его блестел серебром длинный одноручный клинок. Дана не знала, когда появился незнакомец. Она была занята борьбой. Черты лица незнакомца приятно удивили её: за недолгое время пребывания в городе Дана выделила основные черты местных жителей, и этот человек не соответствовал им. Слишком в нём было всё тонко, изящно, аристократично. За это слово Дана зацепилась. С местной знатью она еще не встречалась. Что ещё удивило ее? Слух оборотня не улавливал его сердца. Когда Дана вступила в перепалку с ищейками, она слышала, как забились сердца людей. Дана часто пользовалась особенностями физиологии и давила на инстинкты. Но сейчас она слышала лишь неглубокое дыхание, говорившее ей о тревожности незнакомца. Его бледность также девушка расценила как страх. «А если здесь есть вампиры?» – подумала она, взглянув на его губы. Они не были алыми, как говорилось в книгах их с Кэтрин мира, их с трудом можно было заметить. Но Дана убедилась, что перед ней вампир. Радужка его глаз была голубая с тусклым красноватым оттенком.

- Я должен поблагодарить вас, - нарушил тишину незнакомец, изучающе осторожно оглядывая Дану, - Не всякий сможет отогнать ищеек.

- Не стоит благодарности, - сказала та с едва заметной улыбкой.

Незнакомец ответил той же улыбкой.

- Вы не из этих мест. Я вас раньше не видел.

- Я могу очень хорошо прятаться, - хитро прищурившись, ответила Дана, лукаво улыбнувшись.

На улице вновь послышались голоса и шаги. Теперь людей к дому шло гораздо больше. Вампир это тоже услышал и насторожился.

- Вам надо уходить, - улыбка на лице Даны растаяла, - Они за вами охотятся. Я уведу их.

Не дожидаясь ответа, она спустилась вниз по лестнице и скрылась за дверью. Незнакомка скрылась из виду и исчезла на улице.

Дана, оказавшись на улице, превратилась в зверя. Волк тихо зарычал, подняв шерсть и прижав уши, и скрылся в тени переулка. Когда отряд голубых мундиров, ведомых ищейками, подошел к подъезду, волк выскочил из своей засады и набросился на человека в сером облачении. Бедолага вскрикнул от ужаса и рухнул от силы оборотня на землю. Солдаты выстрелили несколько раз, прежде чем их настигла когтистая лапа. Некоторым она оставила на память раны, которые потом останутся шрамами, других оглушила. Дана оглянула пустую улицу и побежала в сторону площади. На бегу она превратилась обратно в человека, свернула в тень дома. Затем оказалась на крыше. Разбежавшись, она прыгнула и быстрой тенью пролетела над площадью. Дана бесшумно приземлилась, обошла широкую трубу на крыше и оказалась рядом с притаившейся Кэтрин.

- Что тебя там задержало? – спросила та.

- На одного вампира напали.

- Серьёзно? – тихо возмутилась Кэтрин, взглянув на подругу, - Нас разыскивают, а ты всяким вампирам помогаешь!

- Кэтрин, ты бы тоже не смогла бросить человека в беде. И мне ничего не угрожало.

- Я вчера встретилась с одним вампиром. Они те ещё твари в этих краях. Наглые, безобразные и противные.

Дана не хотела продолжать конфликт. Она только окинула Кэтрин молчаливым взглядом, вздохнула и подумала: «Мне тот вампир показался хорошим». Подруги не отрывали взгляда от площади. Там, внизу, кишели люди, раздавался шум, звучали голоса, слышался стук металлических ботинок... «Так и с ума сойти можно!» - возмутилась Кэтрин, поморщившись. Ей очень сложно было переносить шум. Они видели, как просачиваются в серую толпу полицейские. Бедняки с недовольством и грубостью отталкивали людей, наступали на ноги окружающим, вступали в препирательства.

- Зачем это надо? – спрашивал несколько часов назад у министра знакомый нам офицер, который докладывал о пойманном драконе.

- Затем, чтобы напугать, - размерено отвечал Дракус, лениво потягивая из хрустального фужера прозрачную красноватую жидкость, - Чтобы не было желания устраивать что-нибудь подобное. Сопротивление спряталось, из катакомб они пока не вылезут, а значит поддерживать горожан не будут. Мы отобьём желание местных бороться. Людям хочется мира. Таким образом на протесте мы уничтожим бунтарей. А также собьём спесь с самых активных, наберём пленных для опытов и отстоим свою позицию.

«А заодно и уничтожим больше народу», - добавил он про себя, чуть ухмыльнувшись, и вслух сказал:

- К тому же возможно там будет и интересующая нас леди. Если она, конечно, настолько же глупа, насколько светлы ее волосы.

Воздух над площадью все больше накалялся. Кэтрин чувствовала, что сейчас вот-вот где-нибудь прогремит новый выстрел и начнётся драка. У неё не было сомнений в том, что ее людям не удастся избежать. Девушкам нужно было покидать опасную зону и уходить на запад, чтобы переждать. Потому обе, не сговариваясь, развернулись и скрылись из виду, исчезнув в тени.

Некоторое время они шли молча. Потом Кэтрин, оглянувшись среди серых высоких труб и тонких проводов, сказала:

- Не так я представляла себе отпуск. Я никак не собиралась гулять по крышам.

- Мы можем спуститься, - предложила Дана.

- Не можем. Мы ещё не очень далеко отошли. Дана, а ведь на нас настоящую охоту устроили. Мы для этого мира ведьмы... - усмехнулась Кэтрин.

- К сожалению. Хотя я уверена, что мы найдем общий язык.

- С людьми, которые не держат женщин за людей? - со скепсисом уточнила подруга, - Сильно сомневаюсь. Гляди! – вдруг указала она на появившийся вдали черный дым и густой туман над домами и странными зданиями, - Похоже, это и есть Промышленный район.

- Похоже на то, - ответила не сразу подруга, почувствовав странный раздирающий от местного воздуха кашель, - Ну надо же, как мы близко живём к заводам. А я ещё удивлялась, почему так дешево...

- Н-да. В этом городе беда не только с туристами, но и с экологией, - флегматично подытожила Кэтрин, - Прямо рассадник человеческих грехов. И не только человеческих кстати. Как думаешь, здесь оборотни водятся?

- Думаю, да. Раз есть вампиры, значит должны быть и оборотни.

- Заводить знакомства будешь?

- Для себя нет, - с едва скрытым недовольством ответила Дана, - Мне нужно познакомиться со знатью.

- С клыкастыми мира сего, - съехидничала Кэтрин, злобно улыбнувшись, - Они с оборотнями не очень дружат. Я читала, что вампиры на дух вас не переносят.

- Я необычный оборотень, - напомнила спокойно та, - Я стихийный первородный оборотень. Мы другие. К тому же Айк как-то меня терпел. И даже со мной нормально общался.

- Айк – непростой вампир. И ты это хорошо знаешь.

Они замолчали. Обе вспомнили про дом, про работу, про родной мир. Кэтрин опять пожалела о своем необдуманном решении отправиться в это приключение, а Дана подумала о своих ящерах. Оторвал её от мыслей кашель Кэтрин. Прислонив руку к горлу, та не могла вдохнуть больше тяжелого воздуха.

- Дана, я так больше не могу, - прохрипела она, - Пошли вниз.

- А ты спустишься? Давай я тебе помогу, - сказала та с тревогой.

Но Кэтрин жестом остановила её, прыгнула с крыши, в полете зацепившись за водосточную трубу, и сползла по ней. Здесь, на туманной улице, дышать было попроще.

- Ну что? – спросила Кэтрин, обратившись к приземлившейся Дане, - Что такое Нерий? И где он находится?

- Нерий – это один из крупных местных заводов. Находится он за Первым Городским Кольцом на северо-западе города в исторической части Промышленного района. Раньше он был неактивен, но сейчас, по слухам, работает.

- До него сейчас, в принципе, можно дойти.

- Я думаю, не стоит, - покачала головой Дана, - На сегодня мы узнали достаточно. Нам нужно возвращаться.

Они разошлись, чтобы не привлекать внимания. Кэтрин решила изучить окрестности, чтобы знать, как можно подобраться к заводу и как потом можно уйти. Район, по которому она шла, оказал на девушку гнетущее впечатление. «Какая разруха. Никто этим не занимается. Странный министр хочет меня поймать. Странное Сопротивление хочет его свергнуть. Никому нет дела до жизни несчастных в этих домах. А ведь когда-то этот район, наверное, был очень красивым, - с тоской подумала Кэтрин, -А эти вампиры только и могут, что отсиживаться в своих особняках и нападать на простых запуганных девушек, которые в этом мире не имеют никаких прав! Нет, всё-таки у меня такое чувство, будто я не покидала своего мира! Просто попала в прошлое!»

Домой пришла она поздно. Всю дорогу Кэтрин думала о лаборатории и заводе, рассуждая, куда проникнуть сначала. Тёмные пустые улицы навевали воспоминания о прошлом. Ей в каждой тени, в каждом доме виделось отражение родного Льянска. Сердце сжимало от тоски. Кэтрин было горько и обидно. Как она могла покинуть город, в котором выросла? И главное зачем? Затем, чтобы сделать сестре подарок на день рождения. «Хотелось как лучше, а получилось как всегда», - мрачно подумала она. Кэтрин даже на время забыла о пропавшей сестре. Открылась более тяжёлая старая рана в её душе. Погружённая в невесёлые мысли, она отказалась от ужина и ушла к себе, зная, что всё равно не сможет быстро уснуть.

***

Белый свет и странный, но знакомый запах. Гельсен приходил в себя после сна. Противно болела рука. Рядом была Альмира, неустанно дежурившая у его постели, за столом что-то писал профессор Раус. Охотник попытался пошевелить раненой рукой, но у него получилось лишь немного согнуть пальцы.

- Что с ядом? – спросил он.

- Его действие мы изучим, - ответил профессор, не отрываясь от записей, - Пока непонятно, чем ещё он может угрожать вашей жизни. Но с рукой всё будет в порядке, чувствительность и подвижность восстановятся со временем. Этот яд – абсолютно новое вещество, к нему нет антидота. Так что, друг мой, вам придется всё время находиться здесь, в подземелье.

- Я не могу, - возразил тот.

- Но ты должен, - сказала Альмира.

- Я должен избавиться от министра.

- Но ты ещё слаб! – отчаянно возразила призрак, - И кроме того твоя рана может напомнить о себе в самый опасный момент!

- Можно тебя попросить узнать о планах графа Лейшбери? – вздохнув, попросил Гельсен (ему хотелось поскорее закончить этот разговор).

- Можно, но я непременно вернусь, - недоверчиво взглянув на него, ответила та.

Альмира, обладающая редким даром телепортировать себя и живые или неживые предметы по своему желанию в пространстве, переместилась в комнату графа. Если военными силами Сопротивления негласно руководил Командор, то стратегию и тактику разрабатывал граф. Конечно, потом на Совете решали, как поступать, но чаще всего планы графа принимали безоговорочно. Высказывать несогласие и действовать по-своему имел право и смелость только Гельсен. Но и он чаще всего повиновался. Всё-таки за пять лет, проведённых в Эрагии, он не изменился и не стал для местных своим. Да, ему верили и звали на помощь, но, когда его работа заканчивалась, его же заказчики смотрели на него с плохо скрываемым подозрением и опаской. Что уж говорить про простой люд? А местная клыкастая братия и вовсе Джона боялась больше, чем святой воды. Она может и не сработать, а вот охотник не промажет никогда. Оттого он был вынужден следовать приказам. В противном случае охотник стал бы для них врагом.

Альмира думала, что граф будет как всегда в трудах и заботах, но... Тот задумчиво сидел, подперев рукой подбородок, его вечное перо лежало в стороне, а на листе перед ним не было ни строчки. «Ах, неужели наши дела настолько плохи?» – с тайным ужасом подумала призрак и поздоровалась. Граф окинул её каким-то странным взглядом с несвойственной для него пустотой и отстраненностью и не сразу ответил на её вопросы.

Вернувшись обратно в квартиру Гельсена, Альмира поведала о том, что решено затаиться и ждать. В городе начались странные поиски, и пока Тайная полиция отчаянно кого-то разыскивает, Сопротивление может быть в относительной безопасности. Гельсен не ответил. Только подумал о том, что было бы неплохо перебраться ему пока за город отдохнуть от суеты и поохотиться.

- Я знаю, о чём ты думаешь, и говорю сразу: нет, - решительно возразила Альмира, - Тебе нужно выздороветь.

- Одно другому не помешает, - невозмутимо ответил он ей.

- Но... доктор! – отчаявшись убедить его, позвала призрак.

- Леди Альмира права, - поддержал ее Раус, - Здесь у вас выше шанс того, что вы выздоровеете. Никто пока не знает, как поведёт себя этот яд. Может, им можно управлять...

Гельсен был вынужден уступить. Его мучила слабость. Силы очень быстро покидали его. Однако он был уверен в том, что уже завтра снова будет в городе

Глава 4. Повороты судьбы

Шелест дождя над головой. Громкие удары по старому шиферу. Музыка ветра. Скрип яблони внизу. Дома, улицы, окна, люди... Сплошной серый поток немыслимой скорости. Глазу не за что зацепиться. Он просто не успевает сфокусироваться на чем-то одном. От чувства свободы не ощущается тело. Оно невесомое. Его нет. А вон и бревенчатый домик на Фабричной улице. Его окно на втором этаже...

Кэтрин вскочила от сильного удара ветра во фронтальную стену дома. Ей показалось, будто дом вздрогнул и жалобно скрипнули старые доски. Оконные стекла еще дрожали с тихим пением. Кэтрин легла на место, лучше укрывшись старым рваным покрывалом, служившим ей пледом, и задумалась: «Значит, у нас есть два места, которые могут дать ответы на вопросы. Завод и лаборатория, которая находится где-то за городом. Понятно, что я желаю сначала отправиться в лабораторию. Мне уже надоел этот городишко. Чужой, потрёпанный, зашуганный, как маленький промокший зверёк, серый, невыразительный и очень людный. Нет, мне здесь не хочется больше задерживаться». Кэтрин молча смотрела в окно пустым взглядом, наблюдая за танцем листьев. Шорох ветра и песня дождя успокаивали её. Всего-то несколько дней назад она вот так же лежала на высокой кровати в своей комнате на втором этаже в своем дома и созерцала танец снежинок за окном. Пел ей тот же ветер. И за то она была ему благодарна. Кэтрин горестно вздохнула. «И зачем я согласилась на этот отпуск? Подарила бы ей какую-нибудь безделицу, она бы порадовалась немного и успокоилась. И перестала бы меня донимать своими пустыми разговорами и просьбами! А теперь... Я из-за неё ввязалась в это! – с болью подумала она, - Ладно, прочь тоску. Надо думать, как её спасать. Сегодня проберусь в Промышленный район и попытаюсь разведать Нерий. А там как пойдёт», - решила Кэтрин. Она зевнула и поёжилась: несмотря на растопленную печь внизу, было очень холодно. Кэтрин клала поверх неё свою куртку, но и она не сильно спасала.

- Нельзя ничего откладывать. Надо действовать, пока есть толпа, - проговорила решительно Кэтрин и встала.

Холод комнаты заставил её содрогнуться. Стараясь не поднимать лишнего шума, Кэтрин взяла куртку и вышла в холл. Осторожно пробежав по скрипучим доскам, она миновала залу и спустилась вниз. Печь была тёплая. Кэтрин решила отвлечься и в качестве зарядки нарубить ещё дров.

Кэтрин ушла на внутренний дворик. Там была небольшая пристройка, под которой хранились дрова. Рядом стоял широкий пень с небольшой трещиной по середине. Кэтрин оглянулась и увидела на стене притаившийся за полкой топор. Его скрывали ветки сухой ели. Чуть ли не с радостью взялась Кэтрин за топор. Она с детства любила колоть дрова и разрубать толстые ветки, когда они с семьёй убирались в саду и стригли кусты и деревья. Вновь обжёг ей руки холодом порывистый ветер. Девушка взяла поленце, поставила его на пень, с радостной простой улыбкой замахнулась и легко опустила топор на бревнышко. Топорище чуть звякнуло. С глухим стуком упали две половинки разрубленного полена. Довольная Кэтрин пошла за другим бревнышком.

От бодрого звона топора проснулась Дана. Она тоже не любила вставать рано. Девушка долго лежала в постели, прислушиваясь к происходящему, потом поднялась, оделась и тоже вышла на улицу. Ей холод был не страшен. Наоборот, Дана с трудом выносила жару.

- Решила развлечься? – спросила Дана, облокотившись на опору крыши, под которой хранились дрова.

- Да, - выдохнула Кэтрин, опустив топор на очередное бревнышко, - Труд облагораживает и помогает мыслительному процессу.

Дана подняла уже разрубленные дрова и отнесла в дом. Там она вновь затопила печь.

- Я после завтрака схожу на разведку в Промышленный район. Во-первых, узнаю про Нерийский завод, во-вторых, поищу краску, - сказала вернувшаяся Кэтрин.

- Зачем нам краска? – удивилась Дана.

- Потом узнаешь.

- Но мне не нравится, что ты будешь одна. Всё-таки за тобой охотится власть, не за мной.

- Дана, я не маленький ребёнок. Вчера же я как-то умудрилась найти дорогу домой и никому не попасться. Так же будет и сегодня. Нам нужно торопиться. Я не знаю, что они хотят делать с моей сестрой. но хочу побыстрее вернуть её. И если мы будем работать порознь, то быстрее добьёмся результатов. Согласна?

Та с сожалением взглянула на нее, вздохнула и слабо кивнула.

- Вот. Сама посуди, что наш труд будет более продуктивным, когда каждый будет заниматься своим делом. Я буду лазить на защищенные объекты, а ты – слушать, что происходит в городе и искать информацию. Ты знаешь, мне нет равных в проникновении на защищенные объекты.

- А если тебя ранят?

- Не ранят. Я слишком быстрая для них и для их пуль, - чуть самоуверенно ответила Кэтрин.

- Я на это буду искренне надеяться, - вздохнула, скрыв тревогу, Дана.

***

Разбудил охотника вой ветра в коридоре. Профессор, уходя, неплотно закрыл дверь. Теперь из щели с неприятным гудением шёл сквозняк. Гельсен недовольно взглянул на дверь, небрежно взмахнул рукой – дверь мгновенно захлопнулась. Охотник взглянул на левую руку. Она уже была гораздо послушнее, но двигалась еще не так хорошо, как прежде. Алый полумесяц из точек потемнел, от него лучиками пошли чёрные короткие линии – следы двигавшегося по сосудам яда. Выше, на локте, руку уродовал свежий синяк от внутривенной инъекции. «Да, с такой рукой мне в лесу делать нечего. Но это не значит, что я должен отсиживаться в тылу. Мне можно погулять по городу, разведать обстановку... Надо бы зайти к графу. Спросить, что они с Советом надумали», - решил он.

От вчерашней слабости не осталось почти ничего. Тело охотника приспособилось к тяжёлому образу жизни и частым ранениям. Раны Гельсена затягивались, не оставляя даже шрамов. Эта удивительная особенность физиологии сильно интересовала умы местных учёных, но Джон никогда и никого не подпускал к себе. Он хорошо знал алчность исследователей, их любознательную жестокость и бесчеловечность.

Граф, задумавшись, склонился над столом. Казалось, что он и не переменил своего положения со вчерашней ночи. Охотник взглянул на него с тайным удивлением и постучал в открытую дверь, чтобы привлечь его внимание. Тот растерянно оглянулся, заметил его, дружелюбно улыбнулся и жестом пригласил войти.

- Что надумали делать? – спросил Гельсен.

- Командору я сказал разобраться с одним мощным оружием покойного профессора. Оно предположительно находится на Нерийском заводе, но он очень хорошо охраняется последнее время.

- Значит, Нерий? Хорошо. У наших инженеров есть сведения про ту машину?

- Их очень мало...

- Я добуду больше, - сказал охотник и взялся за ручку двери.

- Подожди! – чуть ли не с испугом остановил его граф, - Ты собираешься с перевязанной рукой проникать на защищенную армией территорию? Не будь таким безрассудным, Гельсен. Залечи раны и потом занимайся всем остальным. Я могу приказать тебе остаться здесь, – пригрозил он.

На губах охотника мелькнула слабая насмешливая улыбка.

- Это очень трогательно, что вы все за меня переживаете, но в ваших интересах, чтобы я поскорее закончил свою работу и уехал. Разве не так? – спросил он прямо, глядя в глаза растерявшемуся графу.

После его виноватого взгляда тот продолжил:

- Мне ничто не помешает закончить работу. Я закончу, уеду и оставлю страну на ваше попечение. И никакие раны меня не заставят отсиживаться в тылу, пока можно пользоваться уверенностью противника в моей болезни. Больше того, враг занят протестами в Трущобах. Я это использую и изучу местность вокруг завода.

Граф всё равно не хотел соглашаться с ним, но с недовольством признавал его правоту. Пять лет – довольно короткий срок для дружбы в этой стране. Но за пять лет граф многое узнал об этом человеке и осознавал, что таких, как он, в мире больше нет. Исполнительный, честный, прямолинейный и, что самое главное, добропорядочный человек, опытный воин и прекрасный охотник. Даже его отец, с которым графу довелось работать много лет назад, был не так искусен в охоте на монстров, как он. Не хотелось главе Сопротивления рисковать таким бойцом. И всё-таки граф решил ему опять довериться. У него, как у вампира, не было желания конфликтовать с охотником на чудовищ, оттого он только в исключительных случаях находил смелость приказывать ему что-то.

- Что ж, будь по-твоему, - сказал он нехотя.

***

Ветер немного разогнал тучи, но выглянувшее из-за них солнце не грело. Всё оставалось по-прежнему серым. Не было голубого неба, не было и красок наступающего дня. Фонари уже были погашены, но на улице царствовал приятный усыпляющий сумрак. Такой бывает только утром, пока добираешься до работы.

Как странно получилось: Кэтрин, поднявшаяся рано только из-за необходимости действовать, и Гельсен, проснувшийся позже обычного из-за своей раны, шли на северо-запад почти в одно время. Если бы Кэтрин шла по улице, она бы обязательно увидела его. Но она решила идти не по-людски по крышам. Она шустрой тенью бежала по кровле, поднимая иногда в воздух стайки голубей. Её внимание занимало изучение фасадов, чтобы потом можно было вернуться. Даже здесь, в Промышленном районе, который почти всегда заволочен грязным смогом, трубы которого изрыгают в небеса тысячи кубометров ядовитых газов, в котором даже бедняки не живут, были какие-то свои украшения, оставшиеся еще с тех давних времён, когда Совет только начал своё правление и Эрагия стала республикой. Рабочие трепетно берегли эти знаки старины и ухаживали за ними.

Крыши становились всё выше, темнее и длиннее, трубы тоньше и краснее, а провода путались в узлы на каждом шагу. Кэтрин приближалась к цели. Но вот перед ней возник высокий бетонный забор. За ним виднелось серое старое здание. Его стены украшались какими-то фресками и невзрачными орнаментами, скрытыми под толстым слоем пыли. Кэтрин прошла по крыше, оглядывая строение, а потом перепрыгнула на другую сторону улицы. Оттуда ей открылся фронтальный вид здания. На парадном входе, под изогнутой крышей крыльца были слова: "Эрагский Нерийский завод". Внизу размещалось: "Работает с 1803 года". «Завод с историей. Вон сколько знаков почета: и какие-то символы, и звезды и разные фрески... Неудивительно, что его так хорошо охраняют», - подумала Кэтрин. Её внимание вдруг привлекла часть крыльца, закрытая полосатой тканью. Ветер развязал плохо завязанный узел, и теперь полотно развевалось подобно флагу. За ним скрывался странный символ. Кэтрин вспомнила, что где-то его уже видела. Он представлял собой птицу, раскрывшую крылья и держащую в клюве молнию с двумя отростками. Долго девушка глядела на этот символ. И, наконец, вспомнила: «Там, на протесте. Там у тех ребят тот же символ был на ткани!» По лестнице человек поднялся к символу, поймал ткань и вновь привязал её, скрыв знак. «Если предположить, что это – символ Сопротивления, то этот завод, получается, до сих пор верен движению. Впечатляет. И он является ещё и государственным...» - подумала девушка. Она решила обойти по периметру стену, чтобы придумать, как проникнуть на территорию.

***

- Людей катастрофически мало, ваша светлость, - докладывал несмело человек в простой одежде с блестящим на рубахе значком, - Уже на хороший отряд для того, чтобы просто справиться с диверсионными отрядами в подземельях, не хватает.

Солдаты тоже со скрываемой робостью поглядывали на проверяющих. Командора побаивались за его строгость, а вот графа – за то, что он не человек, хотя все знали, что он никогда не пил чужую кровь. Он в задумчивости оглядывал солдат, оружие, которое уже давно нуждалось в замене... На него вновь наваливалось уныние. «Такими силами Дракуса мы не одолеем. Мы даже просто с полицией не справимся. Про армию я даже и не говорю. Там техника, там бойцы Тайной полиции, а не уставшие, голодные люди...» - думал он. Командор размышлял о том же. Но на его лице не было такой же скорбной задумчивости. «Скорее бы то чудо, о котором я говорил, произошло. А то можем недотянуть», - случайно подумалось ему.

- Ну что, граф, - произнёс он после смотра войск, - Вы сами все видите.

- Вижу, - глухо отозвался тот, - Наши шансы на победу столь же невелики, как и силы, которыми мы обладаем. Никакая стратегия не спасет. Рано или поздно Дракус нас найдёт, и война будет проиграна.

Командор промолчал. Он верил в чудо и с нетерпением ждал его. Граф был таким серьёзным, что он не решился сказать ему об этом.

Дальше командиров Сопротивления ждали тяготы жизни в подземелье в условиях войны. Граф направился к себе составлять новые планы. Скоро должен был быть новый военный совет. Но привычный уклад дальнейшей жизни лидеров Сопротивления нарушил уже знакомый нам барон Кнетитский. Он доложил графу, что владеет ценной информацией. Информация оказалась настолько интересной, что своет начался раньше запланированного срока.

- Человек министра прибыл для переговоров, - докладывал барон, - Наши люди во время патрулирования встретили офицера из Тайной полиции. Он доложил, что начальник Тайной полиции желает с вами встретиться. Причём он соизволил лично посетить наши подземелья.

- Опять небось предложит добровольно сдаться, - с недовольством проговорил Командор, брезгливо поморщившись, - И пообещает, что с людьми всё будет хорошо и никого не возьмут под стражу.

- Он настаивал на личных переговорах, - добавил барон.

- Они просто хотят избавиться от вас, ваша светлость, - сказал Командор, - Зачем ещё устраивать возню с личными встречами?

- Командор прав, - согласился генерал Сиренский, - Встречи тет-а-тет очень удобны для быстрого убийства конкурента.

- Причём все произойдет настолько быстро, что даже вы глазом моргнуть не успеете, - добавил Марк Рафт, глава разведчиков, организатор спецопераций Сопротивления.

Граф задумался. «С одной стороны, они все правы. Меня могут убить или похитить. Ни первый, ни второй вариант мне не нравятся. Но, с другой стороны, может, он действительно хочет предложить что-то дельное. Люди устали. Нас мало. Мы не вытянем больше даже такой войны в подземельях. Я вынужден принять предложение», - с тайным сожалением подумал он и спросил:

- Они здесь?

- Они в подземельях. Мы не хотим раскрывать своей дислокации, - ответил Командор.

- Я приму их приглашение, - твёрдо сказал граф.

Взяв с собой несколько бойцов, граф направился в указанный бароном ход подземелья. «Что может предложить мне начальник Тайной полиции?» – думал по пути глава Сопротивления. Холодные каменные стены, слабо освещенные дрожащим светом слабых темных ламп, истончали запах сырости и навевали на мысли о заточении. Меж камней струился сизый туман. Мощные, но уже изрядно потёртые от времени, деревянные опоры держали невысокий свод подземелий. На этих срубах и висели тусклые лампы, а по камням, где не было сырости и дымка, бежали чуть светящиеся в темноте провода. «Ничего хорошего, дорогой граф, ничего хорошего», - будто шептали стены проходящим мимо. Граф оглянулся, недовольно поджав губы, и ускорил шаг.

В тёмном зале, чем-то напоминавшем пещеру, их ожидала делегация из четырёх человек. Трое были в парадных синих мундирах с белыми отличительными знаками, а высокий, знакомый нам офицер был в тёмном мундире, но знаки отличия были тоже белые. Его губы изогнулись в фальшивой приветливой улыбке, когда он увидел приближающихся людей и рассмотрел среди них графа. Карие глаза слабо блеснули.

- Генерал-майор, начальник отдела специального назначения по борьбе с инакомыслием и противогосударственной деятельностью, шпионажем и диверсиями мистер Дэвид Гред, - отрапортовал человек справа от него.

- Мистер Лейшбери, не буду скрывать, что рад встрече с вами, - сказал Гред.

- Взаимно. Рад встрече, - ответил любезностью на любезность граф, сохранив холодное бесстрастное выражение на лице.

Не мог он улыбнуться этому человеку. Граф знал о прошлом этого человека, и оно было таким же тёмным, как его мундир. Знал о том, как он погубил сотни невинных людей, охотясь за вампирами, знал о жестокости, с которой он обращался не только с подчинёнными, но и с простыми людьми, знал о высокомерии и о гордыне от мнимых заслуг, знал о странной ненависти к женщинам и даже детям. Глава Сопротивления не мог заставить себя выдавить хоть одно любезное слово своему врагу. Несколько лет назад Гред предал Сопротивление и примкнул к милитаристам. Он и раньше занимал высокий пост, но при генерале Кэре, главе милитаристов, дослужился до главы Тайной полиции. Гред сумел уйти от меча Гельсена и ухитрился сохранить свою должность при Дракусе. И теперь служил ему верой и правдой.

- У Дракуса есть предложение для вас.

- Для движения или для меня лично? – холодно спросил граф.

- Для движения. У нас тоже есть враги, которые могут за нами следить, так что министр пожелал встретиться с вами лично, ваша светлость.

Заметив подозрительную настороженность во взгляде графа, он продолжил:

- Да, вы правильно подумали, что встреча будет в городе. Здесь слишком темно и сыро. Никто в день встречи на вас не нападёт, все отряды будут предупреждены, я вам лично ручаюсь головой. Министр настолько добр к вам, что даже предоставляет вам право выбрать место встречи.

- И когда он предлагает встретиться?

- Сегодня в полдень.

Граф не мог не заметить вспыхнувший на мгновение злой огонек в глазах собеседника. «Зачем им встреча в полдень? Они же знают, что свет мне не вредит. В чём подвох? Очевидно же, что я выберу свою усадьбу», - думал он. Гред ждал, изредка поглядывая на дорогие наручные часы.

- Хорошо, я принимаю его приглашение, - сказал наконец граф, - И выбираю для нашей с ним встречи свою усадьбу.

- Как пожелаете. Министр будет ждать вас там сегодня. Охраны не будет.

За несколько часов до этого разговора в подземельях, министр вызвал начальника Тайной полиции в свой кабинет.

- Вы нашли её? – нетерпеливо спросил он, нервно теребя ручку в руках.

- Пока нет, сэр, - чуть виновато ответил тот, - Но...

- Меня не интересует ваше "но"! – злобно сказал Дракус, бросив уничтожающий взгляд на подчинённого, - Она нужна мне живой в самые кратчайшие сроки!

- Сэр, мы работаем над этим. Но не хватает людей. Большая часть специалистов ищет Сопротивление и подавляет их подрывную деятельность. Оставшиеся люди следят за городом. Мы не знаем, чего ждать от сопротивленцев, потому контролируем весь город.

- Неужели нельзя ускорить работу по поискам этой леди? Выделите больше людей для этого! Сопротивление слишком слабо и не полезет на открытый конфликт, а всё остальное меня не беспокоит!

- Но даже если так сделать, мои люди не смогут отыскать её. В городе слишком много людей. И мы ничего о ней не знаем кроме цвета волос и имени.

- А что вам этого мало? – рассержено крикнул министр, - Золотых волос в этом городе нет и никогда до этого не было!

- Если бы было больше сил, мы нашли её гораздо быстрее.

«С другой стороны, даже мои дракониусы не могут найти её. А ведь это создания по истине совершенные. Значит, надо что-то придумать», - решил Дракус.

- Где еще много людей? – спросил он строго.

- В городе, в армии, в Сопротивлении... - удивившись такому вопросу, ответил Гред.

- В Сопротивлении, - задумчиво повторил министр, - А если мы их заставим работать на себя?

Увидев непонимание в глазах начальника Тайной полиции, он продолжил, всё больше озаряясь победоносной улыбкой:

- Ну конечно! Сопротивленцы лучше нас знают город, это надо признать. Пусть они тоже ищут эту девушку.

- Но как? Они же наши враги...

- Элементарно. Я пообещаю им перемирие или что-нибудь подобное в обмен на всего лишь на одну душу.

- Но пойдет ли граф Лейшбери на это?

- Конечно. Для него же нет ничего дороже мира и процветания.

Дракус даже предугадал, где граф назначит встречу. «До чего же вы предсказуемы», - подумал он, услышав доклад мистера Греда о встрече с главой Сопротивления.

***

Когда-то ухоженный и красивый особняк графа за время, проведенное его владельцем в подземелье, стал запущенным и пустым поместьем. Парк вокруг него одичал и покрылся сорными порослями, на белоснежных статуях вырос серо-зеленый пушок лишайника, фонтаны заросли зеленым налетом водорослей. Скорбно графу было видеть свою усадьбу в таком запущении. Он заботился о нём в одиночку. Граф до Гражданской войны старался вообще не видеться с людьми. Знал, что не утихла ненависть к вампирам. Начальник Тайной полиции сдержал слово: никто не обратил внимания на графа. И у ворот поместья никого не было: ни стражи, ни полиции. И всё же острый глаз вампира углядел за башней соседнего дома чёрные когти.

Дракус вышел встречать своего соперника. Несмотря на жгучую к нему ненависть, министр широко улыбнулся с видом настоящего благодетеля или очень хорошего друга. Граф вновь был вынужден ответить тоже улыбкой, но улыбка его была мимолетной, в которой можно было увидеть скорее угрозу, чем искреннюю радость встречи. Он предложил продолжить беседу на светлой веранде, вид которой выходил на сад. Там, расположившись в кресле, начал министр разговор. В диковинку ему было видеть вампира при свете дня. Солнечные лучи почти отвесно падали на лицо графа, но не доставляли каких-либо неудобств. Его кожа при этом стала почти белой, а волосы становились темнее всякой тени и приобретали синеватый оттенок.

- Вы наверняка удивились моему предложению. Но обстоятельства сложились так, что я вынужден обратиться к вам за помощью. Я готов даже пойти вам навстречу и снять с себя полномочия правителя Эрагии.

В глазах его собеседника мелькнуло сомнение.

- Я с вами абсолютно серьезен.

- Чего вы хотите? – спросил наконец граф.

- Я хочу получить всего одну душу, - просто ответил министр.

- Какую? – насторожившись, вновь задал вопрос глава Сопротивления.

- Это сущий пустяк, ваша светлость. Мне нужна одна чужестранка с золотыми волосами.

- Мне кажется, что слишком высока плата за одну единственную девушку, - ответил Лейшбери, с подозрением взглянув на него.

- Она просто чужая и дикая, - Дракус улыбнулся натянутой улыбкой, - Настолько чужая, что из-за неё может пострадать не только страна, но и целый мир. Добудете мне её – я передам вам все полномочия. Пока мы будем сотрудничать в этом деле, я прекращу атаки на Сопротивление и перестану вас искать. Вернее, я сделаю эти атаки намного менее яростными, просто чтобы создать видимость борьбы. Она очень хитра и сразу заподозрит нас в сговоре.

- Она знает про Сопротивление?

- Нет, скорее всего. Она, как я уже сказал, дикая и предпочитает работать одна.

- И ваши создания не смогли поймать её?

- Она очень шустра. Подумайте, граф, не торопитесь. Я выполню свои обещания.

«И все равно очень странно. Дракусу плевать на жителей Эрагии, что уж говорить про мир целиком. Не это его заботит. Но то, что он предлагает, звучит очень соблазнительно. Сил у людей сражаться нет, желания тоже. Наши ресурсы подходят к концу. Город тоже постепенно обедняется, а его население уменьшается. И Дракус просит всего одну девушку. В обмен на покой в целой стране, не только в Эраге. Кто бы ни была эта девушка, я должен заступиться за Эрагу. При мне она выросла, при мне и дальше существовать будет. Я никому не позволю истязать её», – решил Лейшбери.

- Что ж. И как искать её? Неужели только по имени и цвету волос? – с нотками скепсиса спросил граф.

- О, да. Цвет волос сам её выдаст, - оживился министр, - Её имя редкое, но встречающееся. А волосы цвета спелой ржи или даже восходящего солнца. Я сам их видел однажды. Как только вы их увидите, сразу поймете и мою оторопь от их вида, и её принадлежность к нашему миру. Но глаза у неё темные, карие.

- Я выдвигаю ещё одно требование: помимо перемирия вы должны будете прекратить террор в городе.

- Ну, конечно, конечно, - закивал министр, - Разве я могу проливать кровь невинных людей просто так?

Граф сурово взглянул на него и потом сказал, отведя глаза в сторону пустого сада:

- Хорошо. Я принимаю ваше предложение.

«Что-то в этом есть неправильное. Я даже не знаю, кто она, а обещаю министру добыть её. Но если он пообещал, я готов пойти на компромисс ради страны и города. Я поручу Гельсену отыскать её, и он её из-под земли достанет. Тогда наконец-то закончится война», - думал Лейшбери на обратном пути. Тогда в толпе, оглядываясь иногда в поисках полиции, он и увидел Дану. Граф узнал её по светлым волосам и тому же плащу. Она шла, погружённая в свои мысли, и ничего не замечала вокруг. «Окликнуть её? Но я даже не знаю её имени!» – с сожалением подумал он и направился к ней. Видимо, Дана услышала его шаги в толпе и оглянулась.

- Вы? – с вежливой улыбкой сказала она, - Не думала, что встречу вас здесь.

- Я тоже не надеялся на вторую встречу с вами. Но очень рад, что она всё-таки случилась. Куда вы направляетесь?

- Просто гуляю. Вы были правы, я приехала в город недавно. И изучаю его.

- Я могу вам его показать, если вы хотите, - предложил он, любезно улыбнувшись.

- Вам это ничем не грозит? – серьёзно спросила Дана.

«Мне этот человек на руку. Он хорошо знает Эрагу и, судя по манерам, он не простой смертный. Вампир-аристократ. Хотя тогда почему он прячется?» – подумала она. «После нашей сделки Сопротивление находится во временной безопасности. Эта леди не человек, я чувствую. Но не могу понять, кто она. С виду очень красивая и умная, но неместная... В Эрагу просто так мало кто приезжает. В нашем мире до неё просто никому не добраться. Значит, она приехала не просто так. А зачем? Ладно, это дело следующее. Почему бы мне пока немного не отдохнуть и вернуться к былым развлечениям?» – подумал граф.

Раньше, когда в Эрагии ещё был мир и Совет ещё не был поделён на части, а реформы ученых только начались, граф спокойно жил жизнью представителя высшего света. И главной его слабостью были красивые женщины. Он любил заводить знакомства, наслаждаться пустыми, но красивыми беседами, играть в чувства... Правда, нужно отдать должное графу: он никогда не заигрывался и всегда помнил о том, как просто навредить тонко чувствующему и очень ранимому женскому сердцу, а потому быстро прекращал игру при малейшей опасности навредить фаворитке. Благодаря этой своей забаве он знал всех девушек высшего света. Но когда началось противостояние между учеными и милитаристами, граф был вынужден оставить свои увеселения и скрыться вместе с верными людьми в подземельях. И теперь Дана напомнила ему о былых временах, нагнала ностальгию.

- Нет, миледи. Мне ничем это пока не грозит, - ответил он спустя паузу.

До сумерек гуляли они по Старому городу. Дана не хотела, чтобы у её нового знакомого были проблемы, оттого выбирала пустые улицы, с которых в случае чего можно было быстро скрыться. Шли они спокойным прогулочным шагом. Граф рассказывал Дане о городе и его истории. Рассказывал самозабвенно и красиво, пользуясь при этом всевозможными витиеватыми фазами, смысл которых Дана всегда понимала. «Он красноречивее Айка. Интересно, все вампиры такие прекрасные ораторы?» – размышляла девушка, слушая спутника. Они проходили мимо величайших творений архитекторов прошлого, гуляли по маленьким, но уютным улочкам, любовались на древние статуи.

С неба посыпал несильный снег. Снеговые тучи закрыли начинающее темнеть небо. Столица зажгла свои огни. Снежинки кружили в теплом свете темных узорчатых фонарей, садились на дорогу и крыши, танцевали вокруг прохожих. Наступал вечер. Дане нравился город. По сравнению с родной столицей город был совсем не большой и очень даже уютный. Дане он казался каким-то сказочным. Магия, развитая наука – всё сплелось в одно и обрело вид Эраги, шумного мегаполиса, в котором даже время течёт не так, как в остальном мире.

- Какой сказочный вечер, - произнесла Дана, впечатлённая атмосферой старинного центра.

- Это ещё весна, город пока не отошёл от зимы. Вот задержитесь здесь до лета и обязательно восхититесь его летним преображением и белыми ночами, цветущими садами и ухоженными парками...

- Неужели даже во время войны есть силы на то, чтобы поддерживать красоту города?

- Сил не хватает, - вздохнул граф, - Но мы делаем все возможное, чтобы поскорее всё закончить.

«Может, обратиться к нему за помощью? Он создает впечатление человека, которому можно довериться», - подумала Дана. Но что-то останавливало её от безоговорочного слепого доверия. «Кэтрин бы не стала доверять никому. Она всегда одна. Кстати, она добралась ли до дома?» - встревожилась она.

- Мистер Лейшбери, - слабо улыбнувшись, обратилась она, - Времени уже много. Боюсь, мне уже нужно возвращаться.

- Конечно, мисс Рихтер. В какой гостинице вы остановились? Я вас провожу, если вы не против.

- Я остановилась не в гостинице. Снимаю комнату в городе, - он чуть виновато улыбнулась, - Прошу меня извинить, но мне нужно добраться одной. На вас могут напасть.

- Мне это не страшно. Вы, должно быть, уже заметили, что я не человек.

- И всё-таки не будьте таким отчаянным. Это очаровательно, но очень опасно.

Они замолчали. Каждый думал о своём, но обоим было грустно прощаться.

- Мисс Рихтер, вы напомнили мне о временах, когда войны ещё не было. За это я вам безмерно благодарен. Встретимся ли мы еще?

- Кто знает, - уклончиво ответила Дана, - Может, и встретимся. И скорее всего встретимся.

- Тогда до встречи, - улыбнулся на прощание граф.

И улыбка его была искренней и настоящей.

***

Кэтрин к вечеру облазила бетонную стену вокруг Нерийского завода, узнала, когда происходит смена караула, увидела, какие машины проезжали за ворота. Она караулила стену до самого вечера. Тем же занимался и Гельсен. Только он работал внизу, а не наблюдал с крыш ближних зданий. Закончив разведку, он направился в подземелья. А Кэтрин пошла домой. По пути она хотела заглянуть под мост, где в Трущобах обычно торговали контрабандисты.

На улице, освещённой магически тёплым светом фонарей, не было ни души. Бедняки уже разбрелись по домам. Но из хлипких многоэтажных домиков доносился шум. И звон домашней утвари, и брань, и крики, шорох двигающейся мебели, да даже скрип половиц. Кэтрин недовольно поморщилась от резких звуков, пронизывающих тихий воздух.

Под мостом же было тихо. Кэтрин спустилась по каменным ступеням к мосту. Здесь фонарей не было. За каменным ограждением шумели волны. Девушка оглянулась и увидела в тени моста лодку, на которой стояла самодельная палатка. Кэтрин со скрытой робостью приблизилась к небольшой пристани и негромко постучала по заграждению. Из лодки послышалось недовольное ворчание, и появился невысокий человек. Лицо его было покрыто морщинами, что его возраст делало трудно определимым, а левый глаз перечерчивал светлый глубокий шрам. Голову укрывала чересчур пёстрая бандана.

- Вам чего? – спросил он не очень любезно.

- Мне бы краску стойкую, - ответила Кэтрин с робостью, - Чтобы водой не смывалась.

Контрабандист взглянул на темную фигуру и сказал:

- Ты никак девушка? Иди сюда.

На длинном шесте у края пристани висел фонарь. Его света хватало только на то, чтобы осветить маленький кусочек земли вокруг и задеть край лодки. Кэтрин была в тёмном облачении и стояла в тени от моста. Она робко взглянула на человека и подошла ближе к фонарю. Свет осветил её.

- Капюшон сними, - сказал контрабандист, бросая на ее фигуру изучающие взгляды.

Кэтрин, понимая, что может не получить желаемого, подчинилась и медленным жестом стянула с головы накидку. Даже при рыжем свете слабой фонарной свечи её волосы были золотыми. Кэтрин молча ждала.

- И зачем же тебе краска, красавица? – спросил торговец, с плохо скрываемым восхищением разглядывая её лицо и волосы.

- Волосы перекрасить, - глухо ответила та.

- Да ты что ж удудмала! – вдруг рассердившись, воскликнул он, - Такие волосы красить! Нет, не продам я тебе краски!

- Но мне очень нужно, - попросила Кэтрин, - Меня полиция разыскивает!

- Знаю. Видел и слышал. Но помочь тебе могу. Не краской, а магией. Подь сюды.

«Кто знает, какие в этом городе нравы. Хотя я смогу защититься. Я думаю», - робко подумала Кэтрин. Но понимала, что иначе ей ничего не получить. Она подошла к краю пристани.

- Иди-иди, не бойся, - поторопил ее контрабандист, оглянувшись.

Кэтрин прошла на борт качающейся на слабых волнах лодки. Торговец проводил её в палатку, которая оказалась на удивление очень просторной. В ней было полно всякого добра: и оружие, и разные банки, на которых висели этикетки с неразборчивыми каракулями, и странного вида свертки, и свернутые рулонами материи... Сразу глаза разбегались. На небольшом столике рядом со входом стояла зажжённая керосиновая лампа.

- Заколдую я тебя, девица, - сказал человек, - Облик твой изменю. Внешность изменится, но все останется прежним, не бойся. Только под дождь не попадай в измененном виде. Иначе дождь чары смоет и всю правду раскроет.

- А к снегу это относится? – спросила Кэтрин, робко взглянув на него.

- К снегу нет. А вот дождь... Дождь быстренько все испортит. Ну, согласна?

- Согласна.

Контрабандист взмахнул тонкими сухими руками, и в воздухе появились странные полупрозрачные змеи. Подползли они с тихим шипением к оробевшей девушке и закружились вокруг, образовав маленький смерч. Загудел вокруг ветер, дрогнул свет в керосинке, ткани зашевелились, листья бумаги закружились… А колдун всё руками вокруг себя двигает да будто пританцовывает на месте, глаза закрыв. А змеи всё быстрее и быстрее крутятся. Зажмурилась Кэтрин, лицо руками закрыла от холодного чужого ветра...

Вот всё и затихло. Перестало дрожать пламя лампы, прекратился вой, упали неслышно на пол листки бумаги.

- Ну вот. Покажись-ка, - обратился колдун к Кэтрин.

Та опустила руки и взглянула на него. Контрабандист довольно улыбнулся и сказал, отходя в сторону:

- Ну вот. И красить ничего не нужно.

Позади него висело зеркало. Прежде его Кэтрин не заметила, его закрывала ткань. Теперь она слетела и валялась на полу. Девушка увидела себя и оторопела: её кожа, бывшая раньше почти белой, стала смуглой, волосы потемнели и стали курчавыми, как у цыганки, нос с горбинкой выпрямился и заострился, скулы выступили еще больше. Большие плечи уменьшились, стали на вид женственными, хрупкими, пальцы удлинились почти на фалангу...

- А сила моя при мне осталась? – спросила она, с удивлением и оторопью оглядывая своё отражение.

- Конечно. Все при тебе: и сила, и знания, и характер. А внешность эта никак твой настоящий вид не затронула. После дождя ты снова станешь прежней.

- Спасибо вам, - только и пробормотала Кэтрин.

Вернулась она домой поздно. Всё пыталась привыкнуть к себе и с удивлением вглядывалась в свое отражение в витринах и окнах домов. «Как он во мне девушку-то разглядел? Меня же, как правило, за юношу принимают», - думала Кэтрин. Всё затихло, и улицы были пусты. Только изредка пьяницы запевали свои странные громкие песни.

Дану Кэтрин будить не стала. Та уже крепко спала, не дождавшись подруги. Очень впечатлила её прогулка в сопровождении графа. Кэтрин тихо пробралась к себе, закрыла дверь и села на кровать. Увидев себя в настольном зеркале, она шарахнулась, а потом, вспомнив про магию, вздохнула, усмехнувшись. «Ладно. Как-нибудь привыкнем. Завтра поговорю с Даной. Хочу за город прогуляться. Выберусь-ка в ту лабораторию... в Глево», - решила она, поправила подушку и потушила свечу.

Глава 5. Секреты горной лаборатории. Часть I

В городе стояла поразительная хрустальная тишина. Небо скрывали белые светлые облака, от выпавшего ночью снега улица казалась очень чистой, убранной и яркой. Сквозь окно второго этажа этот свет проходил, делаясь рассеянным и очень мягким. Он и разбудил Кэтрин. Она посмотрела на окно: за ночь оно покрылось тонким серебристым узором из причудливых изгибов и спиралей. «Ночью холодно было. Надо же, а в доме относительно тепло. Я даже пальцы ног чувствую», - усмехнулась без сарказма Кэтрин.

- Холод крокодилий! – с недовольством проговорила она, поднявшись, поёжившись и обняв озябшие плечи.

Девушка кое-как размяла конечности и уставшую от неудобного сна спину и спустилась вниз. Дана уже проснулась и разогревала в печи еду и чай. Кэтрин спросила, не нужна ли её помощь, и, получив отрицательный ответ, уселась на маленьком диване перед печкой. Она положила ноги на лавку перед печью и уперла ступни в белый камень. Дана взглянула на неё и так и замерла с горячим чайником в руках, напрочь забыв о нём и оглядывая странную девушку, сидящую на диване.

- Что, не узнала? – спросила Кэтрин с улыбкой.

- Ну и ну, - ответила восхищённая Дана, - Тебя теперь совсем не узнать!

- Только зря художника наняли для того, чтобы нарисовать мой портрет.

- Это точно.

- Мне теперь долго привыкать к этому облику, - вздохнула Кэтрин.

- Зато теперь ты в безопасности. Надо бы тебе и имя изменить.

- Не буду я имя менять! – возмутилась та, - Ещё внешность ладно, но имя – это то, что делает меня мной!

- Так мы на время. Пока ты будешь вот такой. Кстати это надолго?

- До первого дождя.

- Хорошо. И какое у тебя будет имя? Ты же прекрасно понимаешь, что уж если прятаться так уж прятаться.

- Понимаю, - буркнула Кэтрин, - Не знаю. У меня очень хорошая фантазия, потому я могу имя случайно придумать.

- Тогда давай просто поменяем буквы, с которых начинаются имя и фамилия, и от них придумаем новые.

- Ну... В таком случае имя должно начинаться с Р, а фамилия с К... Рейчел Келли, - придумала Кэтрин.

- Вот. А чтобы ты к имени привыкла, мне придется тебя называть Рейчел.

- Эх, и на что только не пойдешь ради любимой сестры... – проговорила с грустью Кэтрин.

За завтраком девушки договорились, что Кэтрин отправится в Глево на поиски информации, а Дана останется в городе. Она рассказала Кэтрин о своём новом знакомом и сказала, что может очень многое теперь узнать. Та осталась довольна её новым информатором.

После завтрака Кэтрин, облачившись в светлое тёплое одеяние, выскочила из дома и направилась на север, за город, в лес, в котором водились странные создания и опасные чудовища. Девушка не боялась встречи с ними. Как минимум потому, что про их существование она не знала.

***

Гельсен направлялся к графу. Рана на руке совсем заросла, остался только полумесяц и черных точек. К руке вернулись былые сила и ловкость. Больше охотника ничто не могло задерживать в подземельях. Джон шёл с желанием отпроситься на день за город. Он помнил про лабораторию Глево, и хотел выбраться туда. У него было откуда-то странное убеждение, что дракониусы были созданы именно там.

Призрак с недовольным видом взглянула на вошедшего в комнату испепеляющим взглядом и поджала губы. Видно, хотела что-то сказать, но вовремя остановилась. Гельсен посмотрел на графа и сказал, в упор не замечая недовольства Альмиры:

- Я отправлюсь сегодня за город. Хочу проверить одну правительственную лабораторию.

- Ту, на которой работал еще покойный профессор? – уточнил граф, - Только позже. У меня были предположения, что чудовища Дракуса созданы именно там, но для тебя есть дело важнее. И от того, выполнишь ты его или нет, зависит дальнейшая судьба Сопротивления.

Он изучающе взглянул на охотника и продолжил:

- Ты должен отыскать одного человека в городе. Вернее, одну девушку...

Граф замолчал, почувствовав ярость охотника. Внешне он остался спокойным, но волна какого-то ментального негодования и возмущения остановила вампира. Гельсен окинул его скептическим взглядом, как бы убеждаясь в его серьёзности, потом кратко спросил:

- Что?

- Для того, чтобы спасти город от Дракуса, нужно найти одну девушку... – робко повторил граф.

- Ты за кого меня принимаешь? – спокойно спросил Джон, но в глазах его сверкнула ярость.

Граф быстро взглянул на руку охотника, проверяя, не схватила ли она пистолет.

- Я охотник на чудовищ. Девушки не в моей компетенции, - спокойно продолжил он.

- Ты пойми, что это дело крайней важности, - начал он, но Гельсен перебил его.

- Она кто? Вампирша, ведьма, демонесса, банши? Или, может быть, важное лицо в политике и государстве? – со скепсисом спросил он.

- Нет, просто человеческая девушка. Но сейчас я применю силу. Я приказываю тебе найти в городе девушку по имени Кэтрин Роуз с золотыми волосами, - строго сказал граф, встав с места и приосанившись.

Охотник гневно взглянул на него, но промолчал. Он вновь был вынужден подчиниться. Но сама мысль о том, что ему поручили поиски какой-то девчонки, приводила Гельсена в ярость. Это ему-то, величайшему охотнику на чудовищ! И приказать найти девушку! Живую, здоровую, обычную девушку, которой ничто не угрожает!

- Сколько у меня времени? – спросил он.

- Не затягивай с поисками. Ты можешь отправиться сегодня в Глево, но лучше будет, если мисс Роуз окажется здесь в самое ближайшее время.

Ничего не сказал охотник. Только легко кивнул на прощание и вышел.

- И ты всё-таки направишься в лабораторию? – послышался позади него голос Альмиры.

- Да.

- А как же Кэтрин?

- Я позже её искать буду. Не знаешь, зачем графу она вдруг понадобилась?

- Нет. Но не думаю, что он таким образом набирает новых людей.

- Он вчера был на встрече с министром. Я думаю, Дракус просто решил использовать нас в своих целях.

- Но зачем ему какая-то девушка?

- Не знаю.

«Но не думаю, что для чего-то хорошего. Надо бы выяснить все об этой мисс», - решил охотник.

***

В лесу было хорошо. Ветки, подернутые лёгким морозцем, казались полупрозрачными, оттого и было светло. Правда, очень скользко. «Если бы дело было летом, то здесь бы было не пройти. Всё бы заросло по пояс. И места такие безлюдные. Странно», - думала Кэтрин, шагая по твердой холодной земле, на которой кое-где уже показалась бледно-зеленая трава, белёсая на кончиках из-за ночного заморозка. До сюда ещё не добрались человеческая алчность и наука. Лес был живым и пока ещё диким. И в этом были его красота и сила. Кэтрин с наслаждением вдыхала свежий хвойный воздух. Кашель перестал мучить её.

Лес скоро сменила пересечённая местность, кое-где попадались холмы. Наконец, Кэтрин дошла до места, о котором говорили местные. Ступив на эту почву, она почувствовала её странность: земля здесь была мертвая. От неё исходил странный холод. На ней не было ни травинки, ни кустика, ни деревца. Только белая пустошь простиралась до самого ясного неба, изредка покрываясь горами и холмиками. Кэтрин пошла к горам, направившись прямо на север. То и дело из-под земли вылезали странные деревяшки, из-под снега выглядывали пни... «Так это что? Раньше оно было лесом?!» – оторопела Кэтрин. Ответом ей была тишина.

Да, когда-то этот край был прекрасным местом. Но потом Эрага выросла. Потребовалось больше земель, и этот лес был срублен. Деревья пошли на производство, а землю предполагалось отдать заводам. Но начавшаяся война этому помешала, и теперь земля пустовала. Тот лес, который прошла девушка, был всего лишь лесополосой довольно больших размеров. Чтобы и без того грязный Северный район не дышал парами новых заводов.

Вскоре Кэтрин заметила более-менее просматриваемую дорогу. Среди серой пустоши не так-то просто было обнаружить трассу, по которой в лабораторию ездили учёные. Интуиция вывела ее на эту дорогу, и Кэтрин продолжила свой путь в полной уверенности, что идёт куда нужно. Свободно гулял по этой пустоши ветер, заставляя Кэтрин вспоминать родной мир. Он тоже стал пустым и почти мертвым. Кэтрин искренне считала, что спасла его от полного исчезновения, но в глубине души знала, что на самом деле она большую его часть потеряла. Ей было тоскливо. На эту тоску она рассердилась, недовольно фыркнула и негромко пробормотала:

- И почему я согласилась на этот отпуск?!

«Что-то мне подсказывает, что идти пешком долго. Придётся вспомнить то, чем я давно не пользовалась», - решила Кэтрин, когда ветер коснулся её лица. Она, закрыв глаза, развела руки в стороны, чуть опустив голову. Ветер погладил ладони. Кэтрин вздохнула, сложив руки, как крылья. Она устремилась телом вперёд. Вокруг раздался едва слышный треск, как от проводов под напряжением. Пустошь исчезла.

Перед Кэтрин возникли горы. Они сделались каменной грядой, достававшей утёсами до неба. Дорога уходила вверх. Кэтрин стала подниматься по ней. Спустя время с одной стороны дороги возник ровный обрыв, со дна которого доносилось бормотание реки. Кэтрин ни о чём не думала. Только втайне восхищалась пейзажами.

Вот дорога вновь извернулась и вывела девушку на вершину. По правую руку на выступе помещалась небольшая круглая площадка, а вверх, обходя вокруг горы, уходила тропка. Вершина со всех сторон была скрыта горами, рядом с ней шумела река, а чуть ниже, как раз рядом с площадкой, гремел водопад. Оказывается, Кэтрин шла против течения реки и вышла к её истоку. Выйдя на площадку, Кэтрин увидела, что к вершине идёт вовсе не тропка, а небольшая лестница, вытесанная из камней. «Похоже, это и есть лаборатория Глево. А вход находится там, на вершине... Учёные добирались до этой площадки на машинах. Эх, ничего не скажешь, живописные места», - подумала Кэтрин, оглянув панораму, взглянув на горы вдали, которые подобно атлантам держали на вершинах небо, на водопад рядом.

Насмотревшись, пошла по направлению к лестнице. Но стоило ей наступить на первый камень, беззвучно из-под земли стали выходить странные облака. Вся площадка вдруг стала бледной, а воздух тяжёлым. Кэтрин закашлялась, оглядываясь в поисках места, где можно было бы переждать это. Ясно виднелась только река. К ней из последних сил и рванула девушка. Ловко перепрыгнув через невысокую каменную оградку, она не удержалась на ногах на крутом склоне и упала на спину, не ожидав, что к реке будет вести пологий склон. Кэтрин слышала грохот горной реки, а позади чувствовала пары ядовитого газа. Но потом землю сотряс прыжок и тихие шаги невидимой твари.

Кэтрин зажмурилась. Внизу, почти под ногами, мощный водный поток, оканчивающийся водопадом, наверху газ и непонятные твари. «Что делать?» – подумала девушка с тайным страхом. Нечто невидимое не шагало, а ползло по площадке. Ещё немного и оно подойдёт к оградке...

***

Гельсен хотел добраться до Глево верхом. Но потом решил не тратить напрасно силы и время и прибегнуть к местным технологиям. Здесь давно уже была в деле телепортация. Она была возможна из-за сращения очень развитой науки и магии. Наука обеспечивала точность перемещения, а магия осуществляла сам переход. Учёные, конечно, не любили вспоминать магическую основу телепортации, потому что считали, что этому процессу есть научное объяснение. Люди, умевшие пользоваться магией без помощи науки (такие назывались магами), перемещались свободно. Единственным ограничением было расстояние. Для других же были созданы Врата – специальные сооружения. Они представляли собой окружность с тремя лучами, исходящими из центра. Они задавали координаты высоты, длины и широты. Для перемещения нужно было встать на середину окружности в точку, из которой исходят все лучи, и представить место, в которое нужно попасть. У Врат ограничений почти не было. Погрешность зависела от самого человека.

Так Гельсен переместился из подземелья в пустошь у основания гор. Альмира решила присмотреть за ним и отправиться с ним. Оказавшись у подножья гор, Джон оглянулся. Тишину нарушали странные глухие удары, доносившиеся откуда-то с вершин. «Кто-то здесь уже есть», - подумал охотник, насторожившись. По пути он всё время прислушивался. Ветер приносил с вершины противный слабый запах парализующего газа, первого изобретения профессора Муррегати. Этот газ получил широкое применение при защите лабораторий учёных. Для Гельсена он стал в некотором роде маркером, извещающем о близком расположении исследовательских станций. «Кто мог опередить нас? Теперь же придется ждать, пока газ сконденсируется и уйдет обратно в резервуары... Или просто не выветрится. Но кому кроме нас есть дело до правительственной лаборатории? На людей из правительства Дракуса защитный механизм не активировался бы. Значит, кто-то чужой», - рассуждал он.

- Ты думаешь, эти создания – порождения? - нарушила тишину Альмира.

- Не думаю. Их не могла создать наука. Даже такая совершенная как ваша.

- Может, это магические существа?

- Нет. Магии в них крайне мало.

- Тогда откуда они взялись? Такие неуязвимые, сильные, стойкие и смертоносные?

Гельсен промолчал. Его начинало раздражать её присутствие. Кроме того, его удивляло, что кто-то прошёл здесь до него. И ядовитый туман над дорогой на вершину был тому подтверждением.

- Будешь ждать? – безучастно поинтересовалась Альмира, взглянув на сизое облако.

- Это не тот случай, когда я задержусь, – ответил охотник, доставая из ранца маску.

Это была уже не ткань, закрывающая половину лица, а механизм, творение местной науки. Долго в ней находиться нельзя было, но для кратковременного пребывания в ядовитой атмосфере она прекрасно подходила. Материал, чем-то по консистенции напоминавший резину, защищал кожу, простейший фильтр не давал ни яду, ни тяжелым частицам попадать во вдыхаемый воздух, а окуляры позволяли видеть в режиме ночного света. Гельсен с большой осторожностью относился к изобретениям местных ученых, но это устройство приглянулось ему. Из недостатков этой маски были плохой перенос низких температур (материал застывал и трескался, маска становилась негерметичной), отсутствие запахов и относительно недолгое нахождение в ней (нельзя было носить ее дольше двух с половиной часов). Эта маска была одной из немногих вещей, защищающих от воздействия парализующего газа. Эту поистине адскую смесь создал профессор Муррегати. Вещество представляло собой порошок, который при резком повышении температуры становился лёгким газом. Он действительно обездвиживал на длительное время. Побочным эффектом было повреждение внутренней ткани легких, отчего несчастный был вынужден мучиться грудной болью до самого приезда службы охраны. Поскольку газ был лёгким, он проходил сквозь все фильтры и респираторы. Немало пострадало людей, прежде чем наука придумала, как защищаться от токсического урона. Правда, Джон, наученный горьким опытом сослуживцев, пострадавших от газа, создал фильтр немного раньше и испытал его на себе. Его чертежи и использовались для производства в Сопротивлении. Но граф тайно передал информацию и учёным, сохраняющим нейтралитет в войне.

Охотник добрался до площадки. Воздух над ней был пропитан смертоносными парами. В его полупрозрачных белых клубах красиво струился солнечный свет. На земле была странная тень пока еще не видимой в дыму твари.

Тихое угрожающее шипение раздалось со стороны каменной оградки. Нечто с шуршанием поползло в сторону охотника. Тот был наготове. Он видел врага. Необычное чешуйчатое создание с змеиным хвостом и телом девушки с четырьмя руками и рогатой головой вместо традиционных мечей имело длинные металлические когти. Это была механическая нага, одно из творений профессора. Он создал себе отряд механических защитников, с которыми ездил н важные встречи. Их было четыре. Три Гельсен убил пять лет назад вместе с профессором. Последняя, самая сильная, сторожила его лабораторию.

Не дождавшись её броска, Джон выстрелил. Точный выстрел пробил наге кисть одной руки, повредив тонкий механизм манипуляторов. Рука безвольно повисла вдоль серебристого туловища. С злобным шипением страж кинулся к охотнику. Прогремел над горами второй выстрел. Силы его звука было недостаточно для того, чтобы спровоцировать обвал, но горная тишина рассыпалась от него точно хрусталь. Уже вторая рука машины плетью моталась, мешая механической твари двигаться. Расстояние между ними становилось с каждой секундой все меньше. Третий выстрел – третья рука. Джона, казалось, не заботила нага. Ему просто было интересно проверить свою точность. Четвертый – змея увернулась и ударила наотмашь металлическим хвостом. Охотник мгновенно отразил ее атаку – хвост с противным скрипом прошёлся по клинку меча. Ловко его вытащив, Гельсен провел им перед лицом чудовища, заставив невольно отшатнуться, и почти сразу нанес второй удар, нацеленный на железную шею.

Это был короткий бой. Альмира безучастно наблюдала за ним, присев на камень у дороги. Гельсен снял с шеи поверженной машины ключ – маленький темно-серый с ядовито-зелеными жилками медальон, чем-то похожий на электросхему.

- Кто мог пройти раньше нас? – задумчиво произнесла призрак, - И что ты с ним будешь делать?

- Мне бы его сначала увидеть.

- И все-таки ты должен быть благодарен этому таинственному незнакомцу, - заметила Альмира, слабо усмехнувшись, - Если бы ты встретился с этой ведьмой нос к носу, бой не был бы таким быстрым.

Проходя мимо каменной оградки, Гельсен заглянул за неё, как за несколько минут до этого сделала грозная охранница этого места. На склоне было пусто. Но внимательный глаз охотника заметил, что трава чуть примята. Он взглянул на реку. Она шумела как ни в чём не бывало.

Как ушла Кэтрин? Как смогла избежать участи пораженных парализующим газом? Очень просто. Нага бы нашла её, если бы она осталась лежать на месте. На свой страх и риск Кэтрин с разбега прыгнула на другой берег реки. Та её скрыла тучей белых брызг, а звук её приземления был заглушен шумом водопада. Этот берег представлял собой узкий выступ почти на отвесной скале. Кэтрин чудом удержалась и не упала спиной назад, в ревущую пучину, на острые камни, обточенные водой. Дальше она осторожно пошла по выступу в сторону предполагаемого начала лестницы. Кэтрин думала, что там, где будут первые ступени, воздух будет чистым. «Зачем ученым травить самих себя?» - подумала она и не прогадала. Только с номером ступени ошиблась. Воздух был прозрачным на десятой ступени, которую почти полностью скрывал огромный камень. Кэтрин предстояло опять перепрыгнуть реку, зацепиться за камни и пролезть до лестницы. В реке в этом месте торчало несколько серых блестящих булыжников, о которые вода с шумом ударялась, поднимая брызги.

Кэтрин вздохнула, напряглась и, на мгновение закрыв глаза, прыгнула вверх, оттолкнулась от стены ногами и полетела в сторону тех камней. Руками она с силой оттолкнулась от одного булыжника, сделав над рекой сальто, и приземлилась на берегу на ноги. Не сбавляя скорости, девушка понеслась к стене, стараясь не дышать, запрыгнула на стену и поползла вверх. Острые края царапали ладони, от недостатка воздуха стало темнеть в глазах... Но вот и последний камень, и Кэтрин, кувыркнувшись головой вперед, на десятой ступени.

Она лежала недолго, тяжело дыша. До её ушей долетел звук выстрела из пистолета. Кэтрин мгновенно поднялась и помчалась по лестнице. Она уходила вверх по спирали, изгибаясь вокруг вершины. Всё выше и выше... Вот и массивная, обитая металлом дверь, за которой находится лаборатория. Кэтрин дёрнула ручку. Дверь не поддалась. «А, точно. Тут замок. Надо же, я думала они менее продвинутые», - подумала Кэтрин с удивлением. Её ничуть не смутила блокировка двери. В её мире все двери закрывались электронными замками, и она умела прекрасно взламывать их. Не подумайте о ней ничего плохого, дорогой читатель. Просто Кэтрин иногда забывала дома ключи.

Девушка присела на корточки, ловко с помощью кинжала сняла амаскированную под цвет скал плату под ручкой, за которой находились провода электронного замка и привычным жестом оборвала один. Ручка тут же послушно открылась, дверь отворилась. Кэтрин приладила плату на место и вбежала внутрь, услышав голоса внизу. «Мне свидетели не нужны», - подумала она и заблокировала дверь изнутри, стерев данные об исходном ключе, который открывал дверь.

- Что, не работает? – удивилась Альмира, наблюдая за озадаченным охотником.

- Странно, - пробормотал тихо он, проводя по стене вокруг замка.

Пальцы почувствовали обломанный уголок одной панели. Он сковырнул его и увидел оборванный провод.

- А ведь этот "кто-то" просто прекрасно взламывает двери! – с невольным восхищением произнесла призрак.

- К нашему сожалению, - глухо ответил Гельсен, - Придётся взрывать дверь.

Кэтрин отдышалась и пошла вперед, оглядываясь вокруг с целью что-нибудь найти, когда прогремел взрыв. Дверь разлетелась на куски. Кэтрин рванула вперёд и выскочила в зал. Бегло осмотревшись, она нырнула в один из коридоров и бросилась бежать. Главным для неё было поскорее уйти от преследователя. Стоило ей войти в лабораторию, её сущность вновь заполнил страх. Она понимала, что поступала неправильно, даже имея для этого все основания, но несговорчивая совесть всё равно давила на неё. Кэтрин бежала по коридору, не запоминая дороги. Только спустя пять минут она замедлила бег. Позже перешла на шаг и стала оглядываться. Позади ничего не было слышно. Коридор был пуст. Только голые, ничем не покрытые, каменные стены. Было очень холодно. «Пойду дальше. Интересно, куда он меня выведет», - подумала девушка.

- Неужели и вправду не было другого способа? – недовольно сказала Альмира, взглянув на образовавшуюся дыру.

Охотник не ответил. «Как далеко мог зайти этот таинственный взломщик?» - подумал он, шагнув в темноту. Работало аварийное освещение, говорившее о том, что в лаборатории недавно побывали люди. Следы их нахождения остались в виде следов на полу, разблокированных дверей внутри лаборатории, внутренних включенных систем. «Лабораторию покидали с явным намерением вернуться. Но почему-то этого не сделали. Хотя очень опрометчиво бросать подобные заведения без защиты, даже зная о стражнице снаружи и о том, добраться сюда не так-то просто», – подумал охотник, неслышно шагая по темному коридору.

- Куда мы идём? – негромко спросила Альмира, но ее тихий голос все равно унесся вперед, в темноту.

Джон жестом попросил ее замолчать. «Вперед, в главный зал», - подумал он с тайным недовольством.

Кэтрин тем временем вышла в небольшую залу. Она была заполнена лабораторным оборудованием и странной техникой. Кэтрин была родом из будущего, оттого знала назначение некоторых машин, но её удивлению не было предела. Какая-то страна 19-ого века смогла немного догнать их. Наука мира Кэтрин росла долго, крепла на войнах, мировых конфликтах и деньгах неравнодушных к уничтожению человечества людей, а здесь всё развивалось быстро и на вид даже без внешних воздействий.

Девушка оглянулась. Её слух уловил тихий голос, донесшийся из коридора. Кэтрин ушла в тень. В её руках сразу же возникли кинжалы. «Очевидно, что моей сестры здесь нет. Лаборатория заброшена, здесь давно никого не было. Да и почувствовала я бы её, никакие стены не стали бы преградой для нашей связи. Но за мной кто-то идёт. Кто это и какие у него намерения?» – подумала Кэтрин, прислушиваясь. Всё стихло. Ни шагов, ни ветра, ни голоса – ничего. Выждав немного, Кэтрин убрала один кинжал и подошла ближе к лабораторному столу. На нём лежали разные тетради и записи. Девушка наугад взяла верхнюю тетрадь и раскрыла. На картинке, бегло нарисованной торопливой рукой художника-дилетанта, было странного вида чудовище высокого роста с длинным хвостом. На лапах имелись когти, тело покрывалось чешуей, на спине красовался гребень... Да, это был дракониус. Кэтрин быстро разобрала корявый почерк. Пролистнув несколько страниц, она убедилась, что вся увесистая тетрадка с дополнительно вложенными листочками посвящена этим странным созданиям. «Да, встретиться с таким на улице было бы очень неприятно. И откуда они такие взялись? Вроде на драконов похожи, но не на нас... Тёмные!» – с тайным ужасом подумала она. Девушка лихорадочно пролистнула несколько страниц назад, чтобы узнать, откуда появились эти существа, но не успела. Позади раздались тихие шаги.

Кэтрин прыгнула в сторону, вложив всю силу в прыжок, неслышно упала на спину, перекатилась и ушла в тёмный угол залы. Заметив под лабораторной тканью на кушетке темноту, Кэтрин усмехнулась, вспомнив, как они в детстве с сестрой играли в прятки и забирались под кровать. Решив не светиться, девушка бесстрашно уползла под аппаратуру, подумав с содроганием и неприязнью о том, какие должны быть там клубы пыли.

- Да, наверное, здесь появились они, - раздался тихий женский голос, - Ты оказался прав.

Ей не ответили. Только послышался шорох переворачиваемых незнакомцем страниц. Гельсен решил взять тетрадку, заинтересовавшую Кэтрин, с собой. Он оглянулся. «Здесь кто-то есть», - чувствовал охотник. Он просматривал лежащие на столе бумаги, стараясь найти что-нибудь близкое к своей профессии, вроде указания калибра, который пробивает чешую твари, или формулы яда. Но взгляд его зацепился за кое-что другое. А слух потом уловил звук тихо звякнувшего о пол металла...

Глава 6. Секреты горной лаборатории. Часть II

Глаза Кэтрин привыкли к темноте, и она увидела воздуховод, закрытый хлипкой решёткой. Девушка шестым чувством поняла, что пришедшие задержатся в зале надолго, оттого тихо поползла в сторону трубы. Она осторожно сняла решетку, бережно положила её на пол и вползла в трубу. Там было достаточно много места, и девушка смогла встать на четвереньки. В кромешной тьме Кэтрин не видела ничего, потому то, что впереди, она ощупывала руками. «Темнотища-то какая! Нет, ну можно же было хоть для хозяйственных нужд завести здесь освещение! Хорошо ещё, что чисто!» – думала Кэтрин с недовольством. Она терпеть не могла грязной одежды, да и к грязи относилась с большой брезгливостью. «Куда я сейчас выползу, кто-нибудь может мне сказать?!» - возмутилась про себя Кэтрин, и руки её впереди ощутили пустоту. Труба уходила вниз. Кэтрин поторопилась и стала кувырком падать вперед. Она вовремя сгруппировалась и лишь несильно ударилась шеей о шов труб. Но потом полетела дальше вниз...

Спустя несколько секунд быстрого полета, Кэтрин сгруппировалась. Она понимала, что скоро у трубы будет поворот и она неминуемо чем-нибудь ударится. Но потом вдруг ощутила, что труба сужается. Изредка она локтями цеплялась за швы. На её счастье, локти закрывала та ткань, которую она купила у торговца, и ран не было. «Нет, так дело не пойдет. А если эта труба окажется выходом на потолок и я навернусь? Нет, меня это не устраивает. Надо спасать себе жизнь и, может быть, здоровье», - решила она и стала ногами тормозить своё падение. Уперев в стены ноги, она наконец-то сбросила скорость. Тогда Кэтрин помогла удержать себе равновесие руками, оперевшись на стены. Но её ступни коснулись горизонтальной поверхности. Труба поворачивала в бок на девяносто градусов. Кэтрин прислушалась. Тихо. Только скрипит что-то странно где-то в помещении да шорох, чем-то напоминающий треск пламени. Кэтрин села на корточки и увидела ещё одну решетку. За ней был огненно-рыжий свет. Невольно девушка отшатнулась от света. Здесь решётка была приколочена на совесть. Её пришлось выбить ногой. Кэтрин выползла в помещение.

Это был другой зал гораздо больших размеров чем тот, в котором она была до этого. Стены с одной стороны были прозрачными. За стеклом или материалом, сильно на него похожим, была огненная пещера, в которой реками текла лава. Алые горы образовывали здесь грот, зал находился на выступе. Внизу была огненная река, которая выше стекала водопадом. Кэтрин удивлённо разглядывала картину за окном. Потом вопросительным взглядом окинула зал. Сводчатый потолок со сталактитами, заключенными в блестящие капсулы, подпирали каменные колонны, сделанные похожими на природные подпорки. В зале стоял всего один длинный большой стол с двумя рядами стульев. На другом конце зала была небольшая ступень, видно для того, чтобы было видно выступающего. «Ну и ну... Это у них называется правительственной лабораторией. В нашем мире не каждая частная лаборатория могла похвастаться видом на вулкан. Ха-ха, а я-то, как дурак, радовалась виду на красивое деревце! Хорошо здесь живут учёные», - подумала Кэтрин. Если наверху было довольно холодно, то здесь было очень тепло. Кэтрин взглянула изучающим взглядом на блестящую поверхность черного лакированного стола и, не увидев на нем ничего, направилась к двери. Массивная дверь не сразу поддалась и открылась с протяжным долгим скрипом.

В коридоре было светло. Здесь тоже работало аварийное освещение, но было оно куда ярче. «Видно, этот ярус для учёных был важнее, оттого он такой продвинутый. Значит, здесь точно есть что-нибудь интересненькое для меня», - решила Кэтрин и пошла направо.

***

- Да, сведений здесь очень много, - сказала Альмира, лениво оглядывая пустые лабораторные склянки, - Но чем они помогут в борьбе с дракониусами? Ты нашёл что-нибудь?

- Нашёл, - неожиданно для неё ответил охотник.

Альмира подлетела к нему. Гельсен указал на аккуратный рисунок в одной тетради.

- С помощью этого амулета материя пространства концентрировалась в заданной точке, - сказал он, - Поэтому их тела невосприимчивы к магии. А их сознание было сделано здесь, в этой лаборатории с помощью техники. Оживили их с помощью электричества.

- Но что-то должно было наделить их скоростью и силой! И кроме того, они разумны. И служат одному хозяину.

- Сам министр к этому руку приложил. Уж не его ли кровь закалила их?

- Кровь слабого человека? – с недоумением усмехнулась Альмира, - Навряд ли.

Говорили они тихо и довольно быстро. Кэтрин не стала слушать их разговор. Звук звякнувшего о пол металла отвлёк охотника. Он прислушался и взглянул в темноту под аппаратурой. Альмира недоуменно взглянула на него, не понимая, что он услышал. Джон резко поднял край простыни, мгновенно достав пистолет... Он увидел только снятую со стены решетку.

- Кто-то здесь был с нами, - сказал он с тихой досадой.

- Знаешь, раз он себя не выдал, ему было очень интересно нас слушать, - ответила призрак, - Ты куда? – спросила она у уходящего охотника.

- Нужно узнать, куда ведёт эта труба.

- На нижний ярус. Оттуда просто тепло идет, - объяснила она, увидев придирчивый взгляд Гельсена.

«Кто этот лазутчик? Противник Дракуса? Но как он тогда выжил в городе и при этом не присоединился к Сопротивлению? Мастерство видно невооруженным глазом. Я бы о таком человеке точно знал. Но не знаю. Одиночек в этом городе уже давно нет. Каждый относит себя к какой-нибудь группе или партии. Даже меня заставили присоединиться к Сопротивлению. Да, это более выгодно, но я не люблю работать с кем-то. Меня порой раздражает даже Альмира. А этот человек работает один, причём довольно осторожно. Если бы на моём месте был кто-то другой, лазутчик так и остался бы незамеченным. Но кто он? Я не вспомню тех, кто мог бы уходить у меня из-под носа без посторонней помощи», - размышлял по пути охотник. Его действительно занимала личность этого искусного шпиона. Он вышел к спуску вниз – к огромной, спускающейся вниз по спирали, лестнице, выдолбленной в скале и слабо подсвеченной аварийными лампами.

- Я слышала, что лаборатория Глево находится в спящем вулкане, - нарушила тишину темноты Альмира, оглядываясь по сторонам, - Так это правда?

- Правда, - с равнодушием к теме разговора ответил Гельсен, - Муррегати таким образом обеспечил лабораторию энергией на сотни лет вперед.

- Как? – удивлённо взглянула на него призрак.

- Знаешь что-нибудь про термальные электростанции?

Услышав в ответ задумчивое молчание, Гельсен продолжил:

- Принцип основан на разнице температур. Здесь, внутри горы, температура очень высока. А снаружи, на вершине горы, холодно. Со склона горы из ледника начинается река. Её заключают в трубу и спускают сюда. Здесь она превращается в пар и поднимается по другим трубам, вращая турбины, которые и вырабатывают энергию. Не удивлюсь, если выяснится, что река, мимо которой мы проходили наверху, рукотворная и представляет собой выпаренную воду.

- Откуда ты всё это знаешь? Ты же охотник!

- Неужели это повод для того, чтобы записать меня в пещерных людей? - с недоумением ответил тот.

Лестница вывела их в зал на нижнем ярусе. На стене была схема этажа. Гельсен взглянул на неё и направился в центральный коридор.

- И учёные не боялись того, что вулкан может проснуться от того, что кто-то в нём поселился?

- Нет. Они прекрасно его контролировали и не давали повода проснуться. Здесь даже землетрясений никогда не было благодаря стараниям покойного профессора.

***

Коридор привёл Кэтрин в другой зал. Без труда открыв дверь, девушка оказалась в комнате с ярким электрически-нейтральным белым светом. Она невольно зажмурилась и закрыла глаза рукой. «Ну надо же! Сразу видно, где были люди в последний раз!» - подумала она. Раздался странный стук где-то сверху. Кэтрин глянула наверх и опешила: электрический свет шёл, оказывается, из стен, а не с потолка, как она думала. Над ней была толща синей воды, сквозь которую с большим трудом можно было разглядеть кусочек неба. Потолок был сделан из того же материала, что и стены в предыдущем зале. «Ба, да тут такое! Нет, учёные в этой стране живут просто прекрасно. Ясен пень, что это просто для красоты», - подумала она. Потом Кэтрин всё-таки оторвалась от созерцания потолка и осмотрелась. Аппаратуры здесь было меньше, но выглядела она новее. На лабораторной кушетке, покрытой свежей простынёй, Кэтрин увидела глубокие следы когтей. Кэтрин взглянула на записи, оставленные на столике. «Ага, значит последний раз здесь были 11 апреля. А сегодня какое?» – задумалась она. Кэтрин совершенно не знала ни года, в котором оказалась, ни сегодняшней даты. «Я больше на ненормальную похожа, чем на человека из будущего, - усмехнулась она, - Такая развитая наука, а народ так плохо живёт... Интересно, что бы сказали наши любители свободы этой стране? И главное, почему жители не могут договориться? Почему не могут вместе строить одно государство? Хотя, о чем я. Я же не знаю, о чем говорю. Мне, к моему великому счастью, не доводилось управлять страной. Неужели те создания с рисунков были созданы здесь? Ушли ли они отсюда?» – вдруг встрепенулась Кэтрин, вновь услышав вдалеке голоса.

Она оглянулась назад и увидела странный артефакт в трёхпалом манипуляторе выключенной машины. Он представлял собой довольно большое кольцо с золотыми символами по окружности, разделённой фиолетовыми линиями на тринадцать частей, с дыркой посередине. Пальцы машины держали его за длинную цепочку. Амулет предназначался для того, чтобы его носили на шее. «Я не знаю, что это. Но помню, что оно было изображено в той тетради. Дай-ка я заберу его. Он всё равно тут никому не нужен. А мне может пригодиться», – решила она, потянувшись к манипулятору. Кэтрин с трудом расцепила "пальцы" руки и вытащила цепочку.

- Эх, надо было ту тетрадь взять! – с досадой сказала она.

Опять шаги. Настолько тихие, что Кэтрин услышала их совершенно случайно. Она оглянулась на дверь и суматошно огляделась вокруг в поисках места, где можно было бы спрятаться. Зал был светлый. Кэтрин в торопях надела амулет себе на шею и бросилась бегом к дальней стене, где заметила очертания замаскированной под стену двери. Да, дверь там действительно была, но как бы Кэтрин не старалась её открыть, она не открывалась. В конце концов, рассердившись, девушка пнула её, в отчаянии взглянув наверх. Дверь тихо заскрипела и отворилась. «Кажется, теперь я понимаю, почему они плохо живут!» – рассержено подумала она и скользнула в тёмное помещение. Дверь ей пришлось закрывать руками. Она настолько проржавела, что механизм не мог закрыть её. А в залу уже вошёл высокий человек. Кэтрин наблюдала за ним краем глаза, стараясь закрывать дверь медленнее и незаметнее (хорошо, что её закрывала от незнакомца та машина, в лапе которой Кэтрин нашла амулет). Человек оглянулся и прошёл к столу, возле которого минуту назад была Кэтрин.

- Это гораздо больше похоже на лабораторный зал. Какое здесь всё новое, - раздался женский голос где-то позади человека.

- В этом зале их оживили, - ответил незнакомец.

Кэтрин с силой дёрнула дверь, и та с предательски громким пронзительным скрипом захлопнулась. Кэтрин отлетела назад, отпустив ручку. «Надо срочно закрыть её!» –подумала она, лихорадочно ощупывая внутреннюю сторону двери. Наконец, ей попалось что-то вроде задвижки, и девушка закрыла дверь. «Теперь скорее нужно выбраться отсюда!» – решительно подумала она, оглядываясь в кромешной темноте.

- Это он! – крикнула Альмира, отойдя от жуткого скрежета, указав на дверь.

Дверь не поддалась ему.

- Что там хоть? – спросила призрак.

- Там должны быть вспомогательные помещения, обслуживающие ТЭС. Через них можно выбраться наружу. Открой мне дверь!

Быстрым уверенным жестом он отыскал и нажал рычаг подачи электроэнергии. Бело-синий свет сразу же осветил квадратной формы шахту, уходящую куда-то вверх. По стенам шахты шла обычная железная лестница.

- Почему никто не догадался сделать тут лифт? – капризно сказала Альмира.

- Лифт в параллельной шахте. Но до него нужно дойти.

Кэтрин, привыкнув к темноте, уже бежала по лестнице в поисках других дверей. Вспыхнувший свет мгновенно дезориентировал её. Зажмурившись, Кэтрин пробежала еще несколько ступеней, прежде чем случайно споткнуться. Она торопливо оглянулась, посмотрев вверх. К белому свету уходила нескончаемая черная лестница. За стеной она увидела синюю воду. «Озеро! Нужно найти шлюз, через который можно выйти в воду! Там же нужно было проводить работы!» - решила Кэтрин и устремилась наверх, выискивая взглядом что-то похожее на дверь с двумя перегородками.

Наконец, Кэтрин углядела выход. Шлюз представлял собой выпуклую капсулу в стене, состоящую из двух железных защитных пластин. Когда один железный лист закрывался, другой открывался, выпуская водолаза во внешнюю среду. Сейчас шлюз был закрыт. Кэтрин устремилась к нему так быстро, как только могла. До него было два лестничных квадрата.

Раздался выстрел. Перед Кэтрин пролетело что-то маленькое и блестящее, заставив её оглянуться. Она увидела своего преследователя. Он вновь выстрелил. Кэтрин споткнулась, и пуля пролетела мимо. Девушка злобно фыркнула. «Чтобы я и позволила кому-то стрелять безнаказанно в меня?!» - в ярости подумала она. Кэтрин прыгнула на противоположную стену, перелетев через центр шахты, оттолкнулась от стены и схватилась за пол следующего витка лестницы. Девушка качнулась телом, и, уперев ноги в стену, со всей силы рванула на себя лестницу. Ржавые болты, давно отслужившие свой срок, тут же выскочили, и Кэтрин вновь оттолкнулась от стены. Одно движение – и этот кусок стал грозным оружием, развернувшись острым краем на противника. Кэтрин оттолкнулась от летящей вниз лестницы, придав последней ускорения, и поднялась вверх. Ей хватило прыжка, чтобы достать до следующего витка.

Она взобралась и побежала к шлюзу. Добежав, Кэтрин нажала на кнопку на панели управления, которая находилась внутри капсулы. Железный лист стал медленно задвигаться, открывая внешний лист, который защищал капсулу от воды.

- Стой! Утонешь! – услышала сквозь скрежет ржавого листа Кэтрин крик.

Он с трудом увернулся, отступив назад, побежал за ней, одним прыжком преодолел недостающий отрезок лестницы, и уже подбирался к шлюзу. «Скорее, ну пожалуйста!» – мысленно попросила Кэтрин лист, закрывшийся только половину, и в ярости пнула его. Механизм тут же заработал быстрее. Остаётся совсем немного до того, как начнёт открываться внешний лист.

Что-то со звоном влетело в пространство между закрывающейся пластиной и стеной, не дав куполу закрыться. Кэтрин ахнула: это был охотничий кинжал. Гельсен понял, что может не успеть, и пошёл на этот отчаянный шаг. Он терпеть не мог использовать оружие не по его прямому назначению. «Надо его выбить!» – решила Кэтрин и приготовилась ударить по кинжалу, направленным остриём почти на неё, ногой, но остановилась. «Вот ещё. Поврежу ногу – не смогу ни плыть, ни бежать! А хорошо он застрял. Просто так и не выбьешь», – подумала она, обернула кулак куском ткани рукава, и с силой ударила по острию...

Кинжал с металлическим звоном выскочил и упал на пол. Пластина закрылась. Кэтрин немного испугалась, оказавшись в полной темноте, но взяла себя в руки. Она справилась. Осталось только миновать озеро и доплыть до берега. На пол что-то капнуло. Кровь с левой руки, которой она выбила кинжал.

Внешний слой раскрылся гораздо быстрее. Но Кэтрин успела набрать в легкие воздуха. Лист, видно, был совсем плох, и механизм открылся под давлением воды. Кэтрин ощутила силу ринувшейся на неё стихии и изо всех сил поплыла вверх, к небу. Руку жгло странным огнем, от неё вода позади становилась бордовой. Ещё немного – и она на поверхности. Кэтрин поплыла к берегу.

- Я же говорила, что ты его упустишь! – сказала недовольно Альмира, скрестив на груди руки.

- Не его, её, - тихо сказал Джон, опустившись за кинжалом.

- Что? – переспросила призрак, не расслышав его слов.

- Её. Это была девушка.

- Какая девушка? – изумленно взглянула она на охотника, - Ты в своем уме? Это был юноша лет двадцати пяти!

- То была очень юная девушка от силы лет восемнадцати, - холодно ответил Джон, оглядывая кинжал.

Его рукоять была испорчена листом железа, а клинок чуть изогнут. На нём была свежая кровь.

- У нас есть кровь, - сказала Альмира, нарочно опустив местоимения, не желая с ним препираться, - По ней можно будет найти... этого человека.

- Можно будет. Она унесла амулет, способный искривлять пространство и создавать материю. Его надо будет образом вернуть. У нас есть шанс встретиться с ней на поверхности.

- Так чего же ты тогда ждёшь? – удивилась призрак, - Он или она уйдёт!

Гельсен прошёл к другому концу лестницы и нажал на кнопку на другой панели управления. Наверху что-то заскрежетало и зашумело, и со скрипом стала опускаться кабина.

- Это лифт. Она так торопилась, что не заметила самого очевидного способа уйти.

Несмотря на возраст, лифт работал исправно. Не прошло и двух минут, как охотник оказался на поверхности. Он знал, что они имеют преимущество. Таинственная незнакомка выплывет на берег, когда они уже будут там.

Кэтрин из последних сил плыла к берегу. Она уже не обращала внимания на болевшую руку. Ей бы до берега дотянуть. А он вон он, там, на горизонте... Всё ближе и ближе. Холодная вода сковывает движения. Мышцы начинают сводить судороги. Но Кэтрин держится, упорно плывет. Левой рукой почти не пользуется. «Надеюсь, в этом водоеме нет чудовищ, которые могли бы найти меня по крови», - подумала она.

Берег оказывается очень крутым. Дно где-то внизу, глубоко, а суша, вроде, близко, но высоко. До неё лезть надо вверх метр по камням. Кэтрин вздохнула, и этот вздох чуть не стал для нее последним: её накрыло волной. Собрав силы в кулак, девушка проплыла до самой скалы, выплыла и зацепилась правой рукой за выступ. «Ох, это было непросто. Скорее бы домой. Устала, как собака», - подумала Кэтрин, отдыхая. Немного отдышавшись, она полезла вверх, зная, что тот, от кого она ушла, ещё не отступил. «Хорошо, что моя внешность смывается только дождевой водой», - подумала Кэтрин, убрав прядь чёрных волос с лица. Слабая левая рука болела. Лезть было трудно. Кэтрин присела на скалу, затянула на запястье левой руки узел из оторванного ею же рукава, чтобы перестала идти кровь. Она вновь вздохнула, посмотрела вверх и вновь полезла вверх.

Джон был уже на берегу и смотрел на ровную гладь озера. Он высматривал волны и красные пятна на синей дали.

- Думаешь, она всё-таки выплыла? – спросила с сомнением Альмира, - Никто не преодолеет такой заплыв. Ладно ещё со дна подняться, но доплыть до берега...

- Она выплыла, - без тени сомнения сказал охотник.

- И что ты будешь с ней делать?

- Сначала помогу. Она поранила руку. Потом допрошу. Кто она, зачем полезла на правительственную лабораторию, что искала. Потом попрошу отдать амулет.

Гельсен тихо подошел к краю берега и осторожно взглянул на воду: она была мутная с бордовым оттенком. «Кто она?» - думал он.

Кэтрин поднималась, не зная о том, кто её ждет наверху. Она забыла про всё и видела только берег, до которого нужно добраться. Для неё не существовало ни озера, колыхающегося внизу, ни водопада, ревевшего в стороне, ни лаборатории, которую она только что покинула, ни странного человека, от которого она ушла. Только каменистый берег наверху, озаряемый светом солнца с колыхающейся от слабого ветра травой и твердой горизонтальной поверхностью. Осталось немного, совсем чуть-чуть. Всего несколько камней...

Правая рука вдруг соскочила со скользкого камня. Кэтрин схватилась левой и тут же отпустила его, подавив стон от боли: острый край камня вонзился точно в свежую рану. Кэтрин понимает, что потеряла равновесие и сейчас упадет. Но тело, подвластное рефлексам, глупо пытается схватиться из последних сил за выступы руками. Вот вроде Кэтрин и схватилась, да хрупкий тонкий выступ обломился, не выдержав веса. «Что ж, придётся искать другой берег», - без сожаления подумала она.

Что-то не дало ей упасть. Кэтрин не сразу сообразила, что её схватили за руку. За правую. Гельсен просчитал, какой рукой она выбила его кинжал. У неё появился шанс выползти на берег.

- Обхвати меня за руку. Я помню, что у тебя ранена рука. Я помогу, - услышала она знакомый голос.

«Нет! Еще вытащит и какую-нибудь гадость со мной сделает!» - опасливо подумала Кэтрин, прежде чем отпустить его, чуть оттолкнуться от его руки и окунуться в воду.

- Упрямая девица, - пробубнил с досадой Гельсен.

Он не видел недоумённого взгляда Альмиры. Она промолчала, оставив случившееся без комментариев. Её поразило и то, что Гельсен кого-то отпустил, и то, что этот кто-то оттолкнулся от него сам. Охотник с напряжением всматривался в тёмную воду, по поверхности которой шли белая пена и рябь.

Кэтрин, совсем обессилевшая после подъема, уже не могла подняться к поверхности вновь. Сил не было. Желания она в себе тоже не находила. «Всё плохо. Хуже некуда. Я сейчас утону, и Алексия там погибнет. А Дана потеряется в городе. Устанет от жизни...» – вяло думала Кэтрин, погружаясь все ниже. «Хочу домой», - подумала она, тупо глядя на свет, все больше отдаляющийся от неё. Вдруг что-то колыхнулась возле её груди. Свет исчез, а вокруг, казалось, собралась вся тьма озера. Кэтрин не на шутку испугалась, попыталась шевельнуться, вырваться обратно в воду, хотя бы закричать, но тело будто парализовало. Темнота сгущалась, сдавливая пространство перед девушкой, и вдруг...

Дощатый потолок. В углу тонкая белесая паутинка. В окне рассеянный свет уличных фонарей, едва достающий до середины потолка, отчего на нем появились причудливые тени. Тихий скрип половиц внизу – Дана пошла воды попить. Кэтрин лежит на своей кровати, тупо уставившись в потолок. Её сознание ещё там, в тёмной бездне, из которой её спасло чудо. Что-то вновь шевельнулась рядом с грудью и затихло. Кэтрин осторожно коснулась амулета на шее. Он был холодным и будто наэлектризованным. Девушка вновь тревожно оглянулась и села в кровати. Дом, уже ставший привычным для Кэтрин, вернул её в реальность. Она непонимающе взглянула на амулет и прошептала едва слышно, глядя в пустоту:

- Спасибо.

***

Джон долго всматривался в бездну. Когда вода в озере забурлила и стала чернее ночи, он уже был готов спрыгнуть вниз и вытащить беглянку, но все стихло так же внезапно, как и началось. Охотник ещё постоял на берегу минуту, потом, не сказав ни слова, направился в сторону дороги, по которой они сюда пришли.

- Это всё? – удивлённо спросила Альмира, глядя ему в спину.

- Насколько ты помнишь, у неё амулет. С его помощью она переместилась. Её здесь больше нет, - последовал краткий ответ, - Если можешь, перенеси нас в подземелье, - попросил он.

«Кажется, у него совсем нет сил. Это плохо. Надо будет доктору рассказать», - подумала призрак и хлопнула в ладоши.

Вокруг них сразу выросли коридоры подземелья. Гельсен хмуро оглянулся, окинув тяжёлым взглядом стены, и направился к себе. «Не хочу ни перед кем отчитываться. Так кто была эта незнакомка? И почему она не послушалась меня?» – думал он. Обычно его слушались безоговорочно. В редких случаях находились смельчаки возразить. И уж тем более никто и никогда не отталкивал его руку, когда он приходил на помощь. А эта девушка оттолкнула. Не захотела принять его помощь. «Точно неместная, - подытожил охотник, - Но кто она и что ей нужно? Не проникают же на государственные лаборатории просто так. Значит, есть какая-то веская причина, заставившая её пойти на такой риск. И что это за причина? Будем разбираться. И искать эту Кэтрин Роуз. Она светловолосая вроде была, а эта черноволосая. Чувствую, что внешность эта была не её. Магия это была. А что скрывается под той личиной? Да, в принципе, может там прятаться всё что угодно», - думал Джон.

Его мысли все оставшееся до сна время занимала эта незнакомка. Её яростный взгляд поразил его до глубины души. Гельсен и до этого видел взгляды, подобные этому. Одни были наполнены злобой, другие – слепой яростью, третьи – безумием, четвёртые –ненавистью... Но в глазах этой девушки была странная, доселе невиданная смесь отчаяния, ярости и исступления. Взгляды других его не волновали, но этот вызвал в его душе не то сочувствие, не то жалость, а может, и всё это сразу. Что-то знакомое показалось ему в её глазах. Что-то, о чём он никогда не думал.

Глава 7. Вечер встреч

Туманное холодное утро поливало спящий город дождём. Кэтрин должна была остаться сегодня дома. Она долго лежала, слушая песню бьющихся о крышу капель. В этой атмосфере ей вновь вспомнился дом, уютная, пахнущая деревом комната, в которой она жила. Вновь тоска сжала сердце девушки. Зачем она согласилась на это? Зачем предложила слетать отдохнуть куда-нибудь? Зачем выбрала этот серый старый мир? Кэтрин горестно вздохнула и перевернулась на бок. Она смотрела в окно на срывающиеся вниз белые капли. Они напомнили ей вчерашнее озеро, широкое, синее, чистое. «Интересно, а что бы было, если бы я вчера не отпустила его руку?» – пронеслась странная мысль у нее в голове.

- Ничего хорошего, - рассердившись на себя, прошептала Кэтрин и недовольно скривилась.

Рука её почти не беспокоила. Она взглянула на руку: кисть от основания большого пальца до его середины перечерчивала тонкая болезненная красная рана. «Надеюсь, что его нож не был смазан отравой», - подумала Кэтрин. Она поднялась, подошла к столу, вытащила из самодельной сумки, которую вчера забыла взять с собой, чистую белую ткань, купленную еще на рынке, и разорвала на несколько частей. Затем она достала маленький пузырек с карболовой кислотой. «Я помню, что это яд, но рану обработать нужно. И здесь, к сожалению, только это мне добыть удалось», - подумала Кэтрин, опасливо взглянув на бледно-фиолетовый порошок. Обработав и перевязав рану, она спустилась вниз.

Задумчивая Дана сидела за столом над чашкой с давно остывшим чаем. На её плечах лежал плед с цветным рисунком, который откровенно старил девушку, делал похожей ее на видавшую виды старую женщину. Одна рука её лежала на столе, другая упиралась в подбородок.

- Доброе утро, - чуть удивлённо сказала Кэтрин, - Что-то случилось?

- Нет, ничего особенного, - ответила Дана, переменив положение и слабо улыбнувшись, - Просто дождь, - тихо пояснила она.

- Да, дождь... Мне сегодня выходить нельзя, - согласилась Кэтрин, сев на табуретку напротив подруги.

- А ты чего? Не выспалась?

- Когда я последний раз высыпалась в этом городе? Дождь просто.

- Тебя ранили. Рука болит?

- Откуда ты знаешь?

- Запах крови, Кэтрин. С ним надо что-то делать. Нашла что-нибудь?

- Нового врага, - мрачно ответила Кэтрин.

- Кто на этот раз? – слабо усмехнулась Дана.

- Не поверишь. Кажется, охотник, - выдержав интригующую паузу, ответила Кэтрин.

- Охотник на чудовищ? – спокойно уточнила подруга.

- Ты его знаешь? – удивилась девушка.

- Мистер Лейшбери рассказывал о мастере охоты на монстров, который вырезал почти всю нечисть столицы. Его, кажется, Гельсен зовут.

- Знаешь, больше на фамилию похоже.

- Ну, его чаще зовут по фамилии, а не по имени.

- O tempora! O mores! (О времена! О нравы! лат.) - проговорила задумчиво Кэтрин.

- Я думаю, они просто не знают его имени, - миролюбиво улыбнулась Дана.

- Как-то это некрасиво.

- Вы там встретились?

- Да. Учёные, конечно, живут здесь безбедно. В той лаборатории всё по последнему слову современной для 19 века техники, причем уровень прогресса чуть-чуть догнал наш, красивые виды, нескончаемые источники энергии, эксперименты над живыми существами, изменение живой формы... Там все было очень круто.

- Жаль, что работу в государственной лаборатории позволить себе могут не все, - с тихой печалью проговорила Дана.

- Знаешь, я не думаю, что другие лаборатории бедствуют. Хотя, там же работал какой-то очень важный профессор. Это была его личная лаборатория.

- Почти как у нас всё, - вздохнула Дана.

- Ты чего-то какая-то грустная, - подозрительно взглянув на нее, сказала Кэтрин, - Что случилось? С Лейшбери своим поссорилась?

- Кэтрин, он не мой, - недовольно ответила та, поднимаясь, - Просто погода плохая. Не бери в голову.

- Да как же? – возмутилась Кэтрин, - Ты – мой лучший друг! Я и так скотина пропащая, что тебя так эксплуатирую, но не поинтересоваться тем, что случилось, совсем будет плохо!

- Давай сменим тему. Чай будешь?

- Не откажусь, - ответила та, сев на табуретку.

Дана, не вставая с места, дотянулась до чайника, налила подруге полную чашку и сказала:

- Что ты планируешь делать завтра?

- Мне нужно на Нерий попасть. Там должны быть сведения о моей сестре.

- А почему ты так в этом уверена?

- Потому что, Дана, там сейчас правительство обитает. Если не найду документов, то хотя бы смогу допросить людей. Это наша единственная зацепка. Там могут быть сведения о других заводах, лабораториях и ценных правительственных объектах.

- Хорошо, убедила. Мне идти с тобой?

- Нет. Ты оставайся в городе. На случай если меня схватят.

- Может, всё-таки позвать на помощь? Мы можем быстрее найти Алексию.

- Нет, Дана. Мы можем влезть в ещё большие неприятности. Я не хочу идти на риск, - холодно ответила Кэтрин.

***

Странная была погода. То дождь, то снег, то мороз, то вдруг оттепель. Таким был апрель. Гельсен давно проснулся, но впервые не торопился вставать. Взглянул бы он на себя со стороны, не узнал бы. Может, яд так влиял на него, может, усталость, может, вчерашняя встреча – непонятно, но мысли его были ни о чём и текли вяло. Охотник дремал. Идиллию нарушила Альмира.

- Тебе что, совсем плохо? – спросила с тревогой она, - Давай я врача позову!

- Не нужно, - медленно остановил её Джон, - Со мной все в порядке.

- Тебя граф вызывает. Хочет узнать, что ты нашёл вчера.

Граф был как всегда задумчивым и немного отрешённым. Только Альмира своим женским чутьем до всяких чувств и настроения собеседника уловила в нём появившуюся из ниоткуда печаль. Лишь иногда мелькали в его глазах какие-то искры предвкушения чего-то или на вид беспричинной радости. Альмира задумалась, точно вспомнив, что когда-то такое уже видела.

- Ты был в лаборатории вчера, верно? – спросил граф у молчаливого охотника.

- Да, - кратко ответил тот.

- Много нашел там?

- Не очень, но достаточно для того, чтобы доказать рукотворность тех созданий.

- Хорошо. А про мисс Роуз ты узнал что-нибудь?

- Нет.

Впервые за все время Альмира увидела в быстром взгляде графа недовольство. Он никогда не отваживался до подобных взглядов и всегда был ко всему равнодушным и спокойным.

- Я приказал тебе вчера найти её. Я понимаю, что город большой, на ее поиски уйдет много времени. Но у нас пока что его много. За сегодня узнай хотя бы что-нибудь об этой мисс. Жду тебя вечером с докладом, - строго добавил он.

«Известно, где искать её. Мисс Роуз прекрасно знает, что находится в розыске. Если б она этого не знала, то попалась бы в считанные часы. А значит, она должна прятаться. Город она не знает, с населением тоже не особо активно общается, значит, скрываться ей только в Трущобах. Там много народу, и даже если вдруг устроят поиски, у неё будет много времени на то, чтобы скрыться. В этом нет никакой сложности. Интересно другое: зачем чужестранка нужна Дракусу. Министр занят войной с нами, подавлением мятежей в городе, какими-то своими делами, и вдруг он бросает всё и начинает охоту за какой-то обычной девушкой. Странно и совершенно на него не похоже. И ещё эта Рука Всевластия. Это однозначно была не просто демонстрация мощи и превосходства, - рассуждал Гельсен. Он направлялся в Трущобы. Альмира не любила там бывать, и она осталась в подземельях.

Впереди возник тихий монотонный шум. Шорох часто падающих на землю капель. Наверху сквозь решётку прорвался дневной свет. Ручьём через ту же решётку текла вода по стене. Впереди в коридоре была лестница с потрескавшимися каменными ступенями. Джон поднялся и толкнул старую дверь. Она вывела его в подъезд жилого дома. К двери было приколочено несколько досок, чтобы со стороны казалось, что она прибита к стене наглухо. Но открывалась она нормально (вместе с "прибитыми" досками). Даже петли двери были новыми и пахли маслом. Это весёлый народ Трущоб придумал, чтобы давать возможность подземным жителям выходить в город при свете дня. Охотник вышел на улицу.

Дождь сплошной серой массой обрушился на город. Фонарей, расположенных на другой стороне улицы, почти не было видно. Силуэты домов были такими же размытыми, как серое тусклое небо. Дома можно было отличить от него только по светящимся рыжим окнам. Но дождь был на удивление тёплым.

Охотник направился в сторону реки. Её вообще почти не было видно из-за дождя. Набережную тускло освещали фонари. Впереди темнело дугообразное строение – мост, под которым позавчера побывала Кэтрин. Он в народе назывался мостом Контрабандистов при скромном официальном названии "мост Военных Экспертов". Там все так же горел рыжий фонарь на пристани и на волнах качалась лодка с палаткой. Охотник спустился по лестнице и направился к лодке. Звук его шагов привлек внимание находящегося в лодке. Ткань чуть открылась, из щели вылезло лицо.

- Ба, кого ко мне принесло, - проговорил контрабандист, - Ну, проходи.

- Ну, какими судьбами, охотник? – спросил хозяин лодки.

- Помнится, ты говорил, что у тебя есть амулет защиты от яда, - сказал Джон, - Не покажешь?

- Сейчас, - с готовностью ответил тот, скрылся за стеллажом с вещами и спустя минуту вернулся с маленьким тёмно-синим камнем, вделанным в металлическое кольцо.

- Никак правда, что тебя ранили, - растерянно сказал контрабандист, протянув амулет охотнику.

- Правда, - равнодушно ответил тот, осматривая камень, - Ты, случаем, не знаешь ничего о девушке по имени Кэтрин Роуз? У неё ещё волосы, говорят, золотые.

- С золотыми волосами? Да, приходила тут давеча. Буквально позавчера. Краску просила, чтоб волосы перекрасить.

- Ну? Продал? – взглянул на него Гельсен.

- Что ты! – отмахнулся тот с ужасом, - Конечно нет! Те волосы нельзя было красить! Я заколдовал её. Внешность ей изменил, чтобы волосы не красила.

- И какой же ты ее сделал?

- Немного на нас похожей. Знаешь, она стала невысокого роста - хотя и так была не очень высока - с тёмными вьющимися волосами и смуглой кожей.

- Не знаешь, где она живёт?

- Нет. Что я за ней следить что ли буду? И у своих я спрашивал про неё. Не знают. Да что там! Даже местные не знают. Сначала она на виду, а потом вдруг раз! и пропала.

- Интересно. Что ж, спасибо, - сказал охотник, собираясь уходить.

- А ты её что? Ну, ищешь? Она просто и так в розыске. За что её? – спросил контрабандист с искренним непониманием.

- Да, мне поручили найти её. Зачем? Не знаю. Но надеюсь и это узнать.

***

- Дана, куда ты? Там такой ливень! – обратилась к подруге Кэтрин, заметив, что та надевает свой плащ.

- Я ненадолго. А, может, ты передумаешь? – с надеждой взглянула она на собеседницу.

- Нет. Дана, я не готова верить этим людям! И не обращусь за помощью.

«Ты слишком горда для этого», - подумала недовольно Дана, надела капюшон и вышла на улицу.

Она шла быстро по мокрым улицам. Дождь не смущал её. Оглянувшись и никого не увидев, Дана улыбнулась и подставила дождю лицо. Потом, заметив, что часы, висящие на фонарном столбе, показывают почти шесть, пошла быстрым шагом в сторону Правительственного квартала. «Почему она не хочет принимать помощь от других? Почему такая упрямая? Кэтрин вроде всегда была благоразумным человеком. Но когда ей самой сил не хватает на то, чтобы справиться, она не обращается к другим. Почему? Иногда же это действительно важно!» – думала она по дороге. Наконец, показалась чистая большая улица – Проспект Уильямса. По обе стороны от мощеной дороги высились статные дома, вокруг них расположились аккуратные лужайки с подстриженными газонами и ухоженными, пока пустыми цветниками. Здесь и воздух стал лучше. Дана увидела высокое строение, украшенное более других старинными орнаментами. То было здание администрации района. Под фонарем стояла темная фигура в длинном пальто. Человек изредка поглядывал на наручные часы и оглядывался.

- Добрый вечер, мистер Лейшбери, - поздоровалась Дана, улыбнувшись, - Не промокли?

- Добрый вечер, мисс Рихтер, - ответил любезно граф, - Что вы! Конечно нет.

Дождь лил, как из ведра, но ни Дана, ни её спутник не замечали его. Граф увел девушку под крышу администрации, заметив, что её плащ совсем промок.

- Извините меня, что я заставил вас выйти в такую погоду, но дело, которое мы с вами должны обсудить, очень важное. Вы спросили мнения своей сестры?

Кэтрин с Даной договорились, что будут друг другу названными сёстрами в этом городе.

- Да, мистер Лейшбери, - ответила та тихо, - Она отказалась. А без неё я никуда не пойду, уж простите.

- Почему? – удивился граф, - Я создам вам все условия, мисс Рихтер. Вам будет спокойнее в подземельях. Здесь война, полиция и очень опасные создания! В подземельях, конечно, не так красиво, но всё-таки там безопасно. Дана, уговорите свою сестру уйти отсюда.

- Мистер Лейшбери, есть такой тип людей, которые будут поступать так, как они решили, несмотря на отсутствие логики и наперекор здравому смыслу, - она вздохнула, - Моя сестра относится именно к таким людям. Я не смогу её переубедить. Я попытаюсь, но, боюсь, ничего не выйдет. Рейчел очень тяжело общаться с людьми. У неё трудный характер.

- В моем окружении есть люди, похожие на вашу сестру, - задумчиво проговорил её собеседник, - Я понимаю, каково вам. Но объясните ей, что здесь пока к иностранцам хорошо относиться не будут.

- Я понимаю. Попробую, но ничего не обещаю.

- Давайте встретимся завтра здесь же, и вы дадите ответ.

Недолгим был их разговор. Дана ушла в сторону Старого города, чтобы запутать графа. Тот недолго понаблюдал за ней, заметил, куда она уходит, и направился в подземелья. Одинокая фигура в дорогом пальто, идущая по улице, не могла остаться незамеченной для тех, кто был на крыше...

Граф уже свернул в переулок, где в руинах старого здания разверзлась пасть чёрного зала подземелья, как послышались шаги. Он с тревогой оглянулся. В темноте его глаза видели хорошо, но на крышах среди черных труб сложно было разобрать что-либо, на трубу не похожее. Он всматривался во тьму, потом медленно пошёл к проходу, не отрывая глаз от крыши. Вдруг позади послышался глухой удар.

- Так-так... - прозвучал за спиной графа задумчивый голос охотника, - Кто была та леди?

- Гельсен, - обернувшись и немного попятившись от него, растерянно проговорил вампир, - Ты что следил за мной?

- Нет. Просто волею судеб оказался в этом районе. И не мог не заметить фигуру аристократа. Кто была та девушка?

- Не важно. Ты её не знаешь, - глаза его сверкнули в темноте.

- Знаю. Оттого и призываю тебя ответить.

Граф оглянулся в нерешительности и тихо сказал:

- Это просто моя знакомая. Мы встретились на протесте. Я не мог бросить людей, потому был с ними. Я наблюдал за всем с пожарного балкона одного дома. И вдруг нагрянули ищейки. Я не хотел им причинять вреда, но понимал, что в противном случае не уйду от них. И эта леди спасла меня.

Он замолчал, ожидая, что на это скажет охотник. Тот постоял в задумчивости, потом произнёс:

- Хорошо, что ты не попался. Но встречаться с кем-то на улице, когда тебя разыскивают с намерением убить, очень опрометчиво, не находишь? Ты хотел уговорить её вступить в Сопротивление?

- Нет, я просто хотел, чтобы она не подвергалась опасности. Она иностранка, и сестра её тоже.

- Кто её сестра?

- Мисс Рейчел Келли. Она немного о ней рассказала. Только то, что она сестра её названная и характер у нее трудный.

- А живёт она где?

- Не знаю. Она говорила, что снимает дом.

- Давно вы разошлись? – осведомился Гельсен.

- Минут пять назад... – растерянно ответил граф, - Ты будешь искать её?

- Да. Позже расскажу, что узнал о Кэтрин Роуз, - небрежно ответил охотник, уходя. «Эти девушки связаны. Граф знает всех красавиц города. Но девушки, способной вытащить его за пределы подземелья, ещё не было. Он очень боязливый и осторожный даже для человека. В нём есть что-то от меланхолика. Иной раз его из штаба Сопротивления в другие части подземелий не выманишь, а тут вышел под дождь в город, в Правительственный квартал, по своей воле! Нет, Альмира права, граф действительно меняется. А как он изменится будет зависеть только от одного человека – от мисс Рихтер. Надо её разыскать. Мне кажется, что её таинственная сестра – девушка, которую я должен найти. Уже понятно, что Кэтрин Роуз теперь черноволосая. У моей вчерашней беглянки волосы были чёрные, а глаза не подходили к её цвету волос: они были поразительно светлыми. Да и одного прикосновения к ней мне было достаточно, чтобы понять, что что-то изменили с помощью колдовства. Однако, эта девушка не так уж проста, как кажется», - размышлял он дорогой. Охотник надеялся нагнать девушку на переходе из Правительственного квартала в Северный. Несмотря на огромное количество улиц в районах, в пограничных зонах пройти из одного района в другой можно было только по двум крупным улицам. В народе их звали Хордами. Это было сделано для того, чтобы было проще следить за бедняками и отслеживать их поток. Власти считали, что они могут кинуться грабить богатые районы и всячески препятствовали свободному перемещению граждан.

Джон не прогадал: одинокая женская фигура торопливо шла по улице в сторону Северного района. Охотник решил проследить за ней и посмотреть, куда она придёт. Дана не слышала его шагов. Гельсен держался на большом от нее расстоянии, и ветер был в его сторону. Он даже не смотрел в её сторону, толь посматривал изредка на ноги, не давая ей повода оглянуться. Дана была занята своими мыслями. Придумывала, как Кэтрин уговорить уйти в подземелья.

Вот показались знакомые многоэтажки и крыша бревенчатого домика. Дана направилась к нему, как вдруг её остановил странный человек. Лица его в темноте увидеть не представлялось возможным, но шатающуюся походку охотник заметил без труда. Да и противный запах местного спиртного учуял. «Если он на неё нападет, мне придётся заступиться», - подумал он. Джон не хотел раньше времени раскрываться.

- Доб-б-брый веч-чер! – поздоровался незнакомец заплетающимся голосом и, не дожидаясь приглашения, сам взял руку девушки и хотел поцеловать, но Дана брезгливо отдернула руку, не успел он и взяться за неё, - По-озвольте представиться. Мистер Джек Сейден, - он картинно приподнял шляпу и глупо улыбнулся, - Я управляющий этим квадратом. Вы, мисс, снимаете здесь дом, а мне ни разу не показались. А, между прочим, вы должны были заключить со мной договор после того, как заняли дом! Ну ничего, я прощу вам, как иностранке и очень красивой девушке, но пусть всё будет по нашим законам.

Дана молча выслушивала этого человека. На её лице вновь было холодное равнодушно-брезгливое выражение. Хозяйка дома предупреждала об этом человеке. Она говорила, что дом относится к району города, а не к частному сектору, и наказывала Дане не разговаривать с этим управляющим. Он беспробудный пьяница и дебошир с тёмным бандитским прошлым. Хозяйка дома с искренним волнением говорила квартирантке, что даже показываться на глаза ему не стоит. И теперь Дана понимала почему. Мистер Сейден был человеком невысокого роста с темными короткими волосами, стоявшими дыбом, небритым подбородком, заросшим щетиной, черными глазками, взгляд которых был замутнен выпивкой, и толстым коротким носом, под которым на круглом лице росли широкие усы.

- Дом не относится к частному сектору, - холодно проговорила она, обходя его, - Это часть города. Всего доброго, - бросила она, не оборачиваясь, уходя.

- П-сстойте, миледи, - спустя мгновение побежал за ней назойливый управляющий, - Но по новым правкам от участка город отказался... Вы наша!

Мистер Сейден вновь на шатающихся ногах пошел на нее с желанием обнять или поцеловать руку, но Дана резко толкнула его плечом так, что он завертелся на месте, как волчок, и зашагала прочь. «Ещё одна беда на нашу голову», - посетовала про себя Дана, слыша за собой ругательства и выкрики. Гельсен был рад, что девушка справилась сама. «Вот он где! А я ищу его в западной части района! Ну, мне сейчас не до него. Позже с ним разберусь», - решил он, пройдя мимо озлобленного управляющего. Заметив, что девушка впереди повернула к бревенчатому домику, Джон решил подобраться ближе.

Уставшая Дана сняла мокрый плащ, небрежным жестом повесила его на крючок возле печи, прошла медленно в комнату и села на диван, положив голову на руки. Над ней раздался скрип половиц, и на лестнице появилась Кэтрин.

- Нет, ну сейчас точно что-то случилось, - сказала она, сев на ступень.

- Да, Рейчел. На нашу голову объявился управляющий квадратом, - вздохнув, ответила Дана, - Он пытается шантажировать. Пока у него не выходит. Но... это вопрос времени.

- Дана, но ты же легко с ним можешь расправиться! Раз! - она провела ногтем большого пальца по шее, – И всё! Нет человека – нет проблем.

- Рей, нам нельзя светиться. У него есть братки, которые до нас будут докапываться. А могут сразу полицию позвать. Кэтрин, нам надо уходить! – забывшись, назвала ее Дана по имени.

Охотник, подкравшийся к окну, прекрасно это расслышал. «Так и знал. Она скрывается здесь. Если я нападу сейчас, она не сможет убежать. Я выполню задание, приведу её к графу... Но зачем она ему? Если вспомнить, что он на днях виделся с Дракусом, становится страшно за судьбу девушки. Хотя это не моё дело. Но всё же подло так поступать с ней. Мне кажется, что нельзя допустить того, что бы она попалась Дракусу. В любом случае мне нужно узнать о ней больше. И о мисс Рихтер тоже», - думал он. Вдруг его отвлек тихий писк. Охотник спешно покинул участок и достал из кармана пальто рацию. Его вызывали из подземелья.

- Гельсен! Возвращайтесь в штаб! – сказала рация голосом Командора.

«Видно, что-то серьёзное случилось», - с досадой подумал охотник, быстро взглянув на дом. Но развернулся и направился в сторону ближайшего спуска.

- Дана, по-твоему оборотень и дракон не справятся с толпой грубиянов и пьяниц? – со скепсисом спросила Кэтрин, самоуверенно взглянув на подругу, - Не переживай, мы справимся. А про движение? Ну, давай рассуждать логически. В городе мы чужие. На нас охотится полиция. Чтобы меня найти, власть идет на всё, даже находясь в процессе войны. Воюет она с таинственным Сопротивлением, планы которого мы не знаем. И ты предлагаешь нам, двум чужестранкам, присоединиться к ним? Ну, подземелья – их владения. Дана, это как-то не очень.

- Кэтрин, да послушай ты! Нас в любом случае найдут. А там хоть надежда есть на то, что помогут. Там хоть крыша над головой будет! А здесь мы живем под постоянной угрозой. Кэтрин, нас же могут найти в один момент!

- А если Сопротивление тоже ищет меня? А если они в сговоре? Что тогда? Дана, тебе ничего, а мне тогда предстоит отправиться за сестрой, - она вздохнула и продолжила спокойнее и тише, - Я не готова рисковать.

- Кэтрин, доверять и рисковать – не тождественные понятия, - сказала Дана, печально взглянув на подругу, - Пора меняться. Современные проблемы требуют современных решений.

Та тяжело вздохнула.

- Мои убеждения помогают выжить абсолютно в любых условиях, - холодно ответила она, - И я не откажусь от них. Да, я упрямая, да, я твердолобая, как вы все любите говорить, но мнения своего не изменю и людям доверять не стану!

Кэтрин поднялась к себе, не дождавшись ответа от Даны. Та опустила взгляд и покачала головой.

- Кэтрин, Кэтрин, - тихо пробормотала она, - Мир сломает тебя, если ты не станешь гибче.

***

Гельсен добрался до штаба. Но, к своему тайному удивлению, обнаружил его пустым. Задумчиво оглядев пустую залу, он направился домой. «Взяли – и просто так сорвали с охоты. Они что забыли, кто я? Что меня нельзя дергать просто так? Как же я этого не люблю!» - возмущенно подумал он. По пути ему вдруг встретилась Альмира.

- Тебя граф ждет у себя. И профессор Раус тоже. Он вообще очень давно ждёт тебя, – сказала она с насмешливой улыбкой.

Граф был задумчивый и очень суровый. Он холодно взглянул на вошедшего, но слабо дружелюбно улыбнулся.

- Что ты узнал о мисс Роуз? – спросил он.

- Мисс Роуз проживает в городе в Северном районе. Точнее адрес я скажу тебе позже, не выяснил ещё. За ней идет активная слежка. По ищейкам и надеюсь найти её.

- Только адрес мне неинтересен, - ответил граф, - Сразу приводи её сюда.

- Зачем она тебе?

- Нужна. Она войну остановить может.

- Каким образом?

Граф немного растерялся и ответил не сразу:

- Она обладает особой силой.

Гельсен со скепсисом взглянул на него, но промолчал. Раздались шаги и торопливый стук в дверь. Появился Командор.

- Наш информатор вышел с нами на связь и сказал, что завтра министр хочет наведаться в Нерийский завод. Его визит будет тайным, охраны будет совсем немного. Это наш шанс избавиться от него. Также известно, что он планировал что-то делать с Рукой Всевластия.

- Тогда мы воспользуемся случаем, - рассудил граф, - Гельсен, ты завтра отправишься на завод. Будешь наблюдать за министром и посмотришь на машину покойного профессора.

Тот слабо кивнул и ушёл к себе. «Даже мне уже интересно, что в ней такого важного, что за ней охотятся и Сопротивление, и правительство», - думал он.

***

- Вы нашли её? – спросил министр, небрежно взглянув на вошедшего начальника Тайной полиции.

- Нет, сэр, - ответил тот, опустив взгляд, - Она очень хорошо прячется.

- Я слышал о нападении на Глево. Это так?

- Да. Там побывали двое: охотник и кто-то ещё. Мои люди уточняют, кто именно. Лазутчик нигде не попался и не оставил следов. Работал в перчатках. Из лаборатории пропал амулет Призывающий Тень.

- Вы хоть понимаете, что мы таким образом роняем авторитет и подвергаемся огромному риску? – злобно спросил Дракус, - Я знаю охотника, он не остановится, пока не добьётся своего. Не люблю принципиальных людей, но они, к сожалению, все-таки существуют. Ищите мисс Роуз всеми силами! И верните амулет. Да, он не так важен, но с его помощью можно избавиться от моих стражей.

После его слов из тени под окном вылезла темная фигура с горящими изумрудными глазами. Дракус небрежно махнул рукой, и существо покорно легло на место.

- Граф поручил охотнику найти её, но и он пока её не обнаружил, - сказал мистер Гред.

- Это вопрос времени. Он найдет её. И наша задача – его обогнать. Всеми правдами и неправдами, мистер Гред. Я рассчитываю на вас и вашу команду. В противном случае вы лишитесь работы, а я – жизни.

Министр прошёл вдоль стола, вздохнул, задумавшись, и потом сказал:

- Завтра у нас есть дело на Нерийе. Я поставлю нашей беглянке ультиматум: если она не явится на завод в первой половине дня, я убью её сестру с помощью Руки Всевластия.

- Но... чешуя спасет её, - возразил начальник Тайной полиции.

Министр усмехнулся и сказал:

- Я не потащу туда дракона. Это слишком опасно. Угрозы будет достаточно для того, чтобы она явилась.

- Вы думаете?

- Уверен. Она чувствует вину за произошедшее и любит сестру. Оттого не желает ей зла и не хочет чувствовать себя причастной к случившемуся. Явится, вот увидите. Только Руку Всевластия нужно привести в боеготовность. Для придания реалистичности.

- Будет сделано. А если туда прибудет и мистер Гельсен?

Дракус взглянул на него со злобной улыбкой и ответил, взмахнув рукой:

- Это уже будут его проблемы.

Дракониус тихо зашипел по приказу хозяина и взмахнул хвостом.

- А как вы поставите ультиматум девушке, которую мы не нашли?

- Повесим официальное обращение на всех стендах города. Она увидит.

«Я прекрасно знаю, какая у неё ломка. Оставаясь в тени, она хочет делать добро. Агония заставляет быть человеком. Не одна ты, Кэтрин, через это прошла», - подумал министр с довольно ухмылочкой, и глаза его сверкнули странным жёлтым огнем.

***

Кэтрин сидела в задумчивости за столиком в своей комнате при свете дрожащей свечи. На плечах лежало покрывало, озябшие ноги она кутала в него же, осторожно спустив один край вниз. Кроссовки, совсем не подходящие к такой погоде, стояли у двери. «Завтра нужно наведаться на завод, как я и планировала. Сегодня отдохнула, более-менее восстановила рану. Теперь пора и за работу. Мне нельзя давать себе поблажек. Иначе разгуляюсь и остановиться не смогу. Значит, на завод. Без промедления. Там есть подземные помещения, в которых вполне можно спрятать что-то большое. Других мест для того, чтобы прятать и изучать дракона, я пока не нашла. Да и на улице мне особо показываться нельзя. Не стоит испытывать судьбу. Это может плохо кончиться. Я не буду ничего менять и прибегать к чьей-то помощи. Я просто не знаю, сколько мне нужно будет за это заплатить и чем. А жить с нечистой совестью – самая худшая пытка из всех возможных. Только про это не всё человечество знает. А если Дана права? Если я действительно погибну, кто спасёт мою сестру? Дана? Да, она ответственный человек и не бросит ее в беде. Она позаботится о ней. Да, Дана будет хорошей сестрой», - грустно подумала Кэтрин и выглянула в окно.

Глава 8. В поисках сестры

И вот, спустя большой сюжет,

Настал решительный момент.

Когда мы сможем дать ответ:

Идти нам вместе или нет?

Кэтрин вновь вскочила рано. К её великому счастью, дождя не было. Пуховыми белыми струпьями сыпал снег. На всякий случай она взяла амулет. С Даной Кэтрин не простилась, надеясь, что ещё вернется сюда. Она оделась, тихо прокралась до лестницы, спустилась вниз и, окинув на прощание скромное убранство комнатки, вышла на улицу.

Белое покрывало укрыло все дорожки и газоны. Почему-то глядя на них, Кэтрин думала, что очень тепло и мягко. Воспоминания из детства об их семейных прогулках, о школьных играх и валяниях в снегу согревали ей душу и заставляли слабо улыбаться. Фонари уже погасли, но утренний свет, отражённый чистым снегом, заполнял собой всю улицу. Кэтрин слилась с толпой и направилась на юго-запад, в сторону Западного района. Она возлагала большие надежды на Нерий и много думала о сестре. В глубине души ей было очень стыдно за себя. Её грызла совесть за то, что она потеряла её в первый же день. Потом она внезапно поймала себя на мысли, что никогда не думала о сестре так много. Кэтрин вспомнила о ней, только когда потеряла. «Как-то неправильно это. Надеюсь, жизнь даст мне возможность исправить ошибку», - подумала она.

Охотник в это время уже подходил к заводу. Он вышел ещё затемно и уже подошёл к стенам завода. Ему нужно было пробраться незамеченным. Полусонная ночная смена охраны старалась не показываться на глаза, и с виду входы никем не охранялись. Гельсен применил хитрость и выманил охранников. Ему оставалось только прокрасться на завод, что он без особых сложностей и сделал.

Кэтрин добралась до Нерийя. Снег всё сыпал крупными хлопьями, а ветер кидал их в разные стороны. Ночью будет буря. Кэтрин пробралась на крыши соседних высоких зданий. Она взглянула вниз: под ней была высокая стена, по широкому краю которой изредка проходили часовые, за ней тёмной громадой со слабо светящимися длинными узкими окнами, как у древних замков, высился сам завод. Кэтрин обернулась, взглянув назад, в сторону Северного района, вздохнула. «Ещё есть шанс повернуть назад. Это точка невозврата. Пройдя её, я не смогу что-то изменить. Будет поздно», - подумала она, вдруг засомневавшись в себе. Кэтрин знала за собой этот грешок, когда в самый последний момент она вдруг терялась и начинала сомневаться. Потому девушка бесстрашно прыгнула вниз, на стену. Приземлилась она на обзорную башенку, с которой часовые наблюдали за городом. Это строение имело тонкую крышу, за которую и зацепилась лазутчица. Она перебралась на внешнюю сторону стены, держась за край крыши. Мимо проходил офицер. Кэтрин затаилась, прислушавшись. Она взглянула вниз: до земли было метров семьдесят. Абсолютно ровная стена упиралась в гранит. «Ничего. Мы и выше бывали», - подбодрила себя Кэтрин, перебираясь обратно. Она на стене. Офицер, ни о чём не подозревая, прошел мимо. Кэтрин побежала в ту сторону, откуда он пришел. Там был пост охраны на высоте. Оттуда можно было спуститься вниз. Но Кэтрин не нужно было вниз. Её интересовало здание завода. Она заприметила тоннель, связывающий один из флигелей с вспомогательным модулем, расположенным близ стены со стороны реки. Туда-то и она и направилась. Кэтрин намеревалась пробраться на фасад здания и проникнуть внутрь через окно. Оттуда угрозы точно не ждали (первые окна без решеток находились на высоте больше 30 метров).

Очень скоро Кэтрин пробралась в здание через верхние этажи, применив почти все свои навыки и умения, проявив всю ловкость, на которую она только была способна.

***

Гельсен сначала решил разыскать Руку Всевластия. Охотник знал, что машина находится где-то во флигеле. Охраны в коридорах не было. Дракус хорошо подготовился к тому, чтобы встретить мисс Роуз. Потому Гельсен без труда пробрался во флигель. Рука Всевластия представляла собой огромную установку, занимавшую почт целый зал. Панель управления чем-то напоминала обычную клавиатуру. С помощью нее и задавались координаты посылаемого сигнала. Охотник подошёл ближе, оглядывая машину, части которой висели под куполообразным потолком, валялись трубами и проводами на полу и уходили под покрытие. «Грандиозное сооружение, которое могло бы послужить для мирных целей. И почему из всего нужно делать оружие?» – подумал он. Джон взял папки, лежащие здесь, на рабочей панели, бегло взглянул на чертежи и, обнаружив, где находится пластина, создающая заряд, добрался до нее, вытащил и убрал в файл и вместе с папками спрятал в рюкзаке. Потом с чувством выполненного долга охотник направился в нижние залы, что находились на последнем ярусе завода. Туда же бежала и Кэтрин.

В просторном зале свет был наполовину погашен: одна сторона освещалась лампами, другая оставалась в тени. Лабораторное оборудование Дракус приказал унести, чтобы случайно его не повредить (конечно же, этот спектакль был для графа, чтобы убедить его в искренности и доброте намерений). По середине, где сходились свет и тьма, был широкий дверной проем. Раздвижные лабораторные двери были открыты. К залу вёл довольно узкий коридор, подсвеченный бело-синим светом маленьких светильников.

- Почему вы направили её сюда? – спросил начальник Тайной полиции, взглянув на министра.

- Потому что отсюда нет выхода. Один вход охраняют ваши люди, другой – Сопротивление. Я договорился.

Присмотревшись, мистер Гред увидел силуэт человека. То был граф.

- Скажите, мистер Дракус, - обратился он к министру, - Неужели эта девушка настолько опасна?

- Да, граф. Она очень опасна. Одно её присутствие уничтожает наш и без того страдающий мир. А уж её сестра...

- У неё есть сестра? – насторожился граф, вспомнив слова Даны.

- Есть, - смутившись от того, что сказал лишнее, ответил Дракус, - Настоящее чудовище, хвостатое, покрытое чешуей, с отвратительным нравом.

«Нет, это не Дана. И с чего я взял, что мисс Рихтер вообще причастна к этой истории? Она просто гостья столицы», - подумал граф, но его вдруг начали терзать сомнения. Тихо зашипели тени Дракуса – его верные стражи. Они услышали биение чужого человеческого сердца. Алый зверь выступил из тьмы и, грозно размахивая хвостом, стал вглядываться в коридор. Министр в предвкушении победы сцепил пальцы в замок и злобно улыбнулся, прошептав:

- А вот и она!

Мистер Гред взялся за пистолет и небрежно махнул рукой – его люди поняли его. Граф исчез в темноте и появился рядом со своими солдатами. Атмосфера была напряженная: проведи спичкой – и все полыхнёт. Да что там спичка! Одной маленькой искры хватит, чтобы взорвать весь завод...

Шаги прекратились. Сердце забилось медленнее. Взгляд дракониуса стал озадаченным. Выждав немного, он осторожно вышел в коридор. Послышались глухой рык и звук звякнувшего о чешую металла. Другие стражи министра встрепенулись, и один прыгнул в сторону прохода, как услышал приказ алого вожака отступить. Министр насторожился. «Она не должна была оказывать сопротивления. Может, это не она? А кто тогда?» – удивился он. «Это Гельсен!» - с ужасом догадался граф.

Да, Джон был готов к встрече с этими созданиями и здесь. Правда, он рассчитывал с ними встретиться после того, как пристрелит министра. И когда вдруг на него из зала выскочило чёрно-красное нечто, охотник наотмашь ударил мечом и попал по крылу. От этого зашипел дракониус. Следующий удар пришелся по морде. Гельсен вновь хотел лишить противника зрения. У него почти это удалось, но вёрткое создание в последний миг уклонилось, упав наземь и получив лишь глубокую ссадину на морде. Охотник все-таки смог пробить чешую. Хвост твари со всей силы врезал по полу. Земля вздрогнула. Охотник вовремя отскочил и выстрелил. Пуля попала в основание рога. Дракониус оскалил ряд острых зубов, зашипел, с дикой ненавистью взглянув на врага, но вдруг отступил в залу – его позвал Дракус. Через мгновение оттуда вышел граф, которого Джон ожидал увидеть меньше всего.

- Ты что? Нас всё-таки нашли и тебя взяли в плен? – мелькнуло недоверчивое удивление в глазах охотника.

- Опусти оружие, - попросил тот, с тайным страхом глядя на наведенный на него пистолет, - Я объясню.

- Там Дракус, раз здесь есть эти твари. Тебе придётся все очень понятно объяснить, - с тихим гневом произнес Гельсен, медленно опуская оружие.

- Мисс Роуз несет страшную опасность нашему миру. Она уничтожает его одним своим присутствием, поскольку она не из нашего мира. И если её не поймать, нашему миру грозит уничтожение.

- Кто тебе это сказал? – недоверчиво спросил охотник.

- Дракус...

Джон усмехнулся и спросил, враждебно взглянув на графа:

- И ты поверил нашему врагу? Ты согласился ему помочь? Влад, ты... хоть понимаешь, что творишь?! Он мог нас выследить!

- Я заключил с ним договор, - холодно ответил тот, - По которому он получает мисс Роуз, а мы – страну и столицу.

- Ты серьёзно ему поверил? – возмущённо спросил охотник, - Поверил мерзавцу, который лжёт за спинами своих людей и медленно уничтожает город? Человеку, который предал и нас, и тебя, и свои идеи?

- У меня есть официальная бумага, - непреклонно ответил граф.

- Да написать можно все что угодно! Но гарантии на то, что подписанное будет выполнено, нулевые! Влад, я... - он в возмущении замолчал, зная, что может случайно оскорбить его, - Я не понимаю! Я... удивлен. Тебе следовало бы поговорить, посовещаться хоть немного с нами. Может, мы бы придумали что-то другое. А зачем ты меня вчера сюда отправил, если хотел поймать эту мисс Роуз?

- Я получил письмо от Дракуса об охоте поздно ночью. Не решился тебя будить, а утром столько забот было, что просто вылетело из головы. А когда спохватился, тебя уже не было на месте. Я и сам ему не верю, Гельсен. Найди мисс Роуз раньше нас. Она придёт сюда.

- Откуда такая уверенность? – недоверчиво спросил охотник.

- Полиция развесила по городу официальное письмо Дракуса к мисс Роуз с точным указанием адреса, расположения на заводе и времени. Найди её. Она уже должна быть где-то здесь.

Гельсен окинул его пристальным изучающим взглядом, и, не заметив в его взгляде чего-то подлого или неискреннего, развернулся и направился к лестнице. Нижний ярус Нерийя считался секретным отделом. Хитрость была в том, что лестница была одна и в случае, если "что-то" захочет сбежать, оно обязательно наткнется на охрану начального этажа. Охотник затаился в ожидании девушки. Он хотел убедить её уйти в подземелье вместе с ним.

***

Кэтрин тем временем с верхних этажей спускалась по служебной лестнице на первый этаж. «Что-то странно как-то. Народу нет совсем. Такое ощущение, что всех спешно эвакуировали. На столах со вчерашнего дня лежат чертежи и приборы, которые показывать чужим не следовало бы. Может, это ловушка? Даже если так, я не намерена уходить без ничего», - твёрдо решила Кэтрин.

Начальный уровень был административным. Здесь располагались бухгалтерия, мелкие юристы и заведующие хозяйством (завод был настолько большим, что заведующих хозяйством было несколько, и все они были объединены в Хозяйственный отдел). Коридоры были просторными, очень светлыми, наполненными воздухом. На полах даже лежали ковры. Светлые стены украшались разными витиеватыми белыми узорами. Здесь и окна были чистыми, прозрачными. На одной из стен девушка увидела большую схему. «Друзья, которых мы заслужили» – гласила надпись над ней. Девушка осторожно взглянула на неё и потянулась к сумке на поясе за блокнотом и карандашом. На чёрно-белой карте города цветными точками изображались другие заводы и лаборатории, с которыми сотрудничал Нерий. Бегло перерисовав карту, Кэтрин направилась дальше. Поняв, что больше ничего пока ей не нужно, она зашла в подсобные помещения. Там, в слабо подсвеченных коридорах Кэтрин среди оборудования для пожаротушения обнаружила план здания и узнала, как попасть на нижний ярус. «Интересно, что значат пунктирные линии? То, что коридоры могут быть больше? Что они имеют ещё какие-то этажи внизу? У нас нигде таких символов не было. Ладно, на месте разберёмся», - подумала Кэтрин, убрав карандаш. Она шла по коридору, то и дело сверяясь с нарисованной картой завода, и свет ламп по мере приближения к лестнице вниз становился всё светлее. Вдруг Кэтрин услышала голос в голове, который прерывали помехи. От него девушка замерла на месте, как вкопанная.

- ...Беги, Кэт. Они охотятся за тобой. Это ловушка. Кэтрин, уходи... – слабо проговорил голос прежде чем оборваться.

- Алексия! – с ужасом прошептала Кэтрин.

Она забыла про всё: и про, где находится, и про то, зачем она здесь. Её поразил до глубины души голос сестры, ставший за несколько дней очень усталым и слабым. Организм дракона стал отключать его, чтобы не тратить много сил и энергии. «Твари! Ну ничего, я расквитаюсь со всеми вами!» – яростно подумала Кэтрин, убрала блокнот и побежала в сторону спуска.

Она добежала до большой залы, что находилась под парадным входом. В центре её разверзлась бездна, освещенная синими искрами-лампами. Ступени в этом свете казались тёмно-синими. Их края покрывались металлом серебряного цвета. Широкая лестница была винтовой, и за поворотом ничего не было видно. Кэтрин осторожно выглянула из своего коридора: зала была пуста. «Алексия права. Это ловушка. Меня ждут внизу», - подытожила равнодушно она. В её глазах не было ни страха, ни смятения, ни даже удивления. Взгляд стал холодным, непроницаемым, яростным и немного жестоким. Кэтрин уже не принадлежала самой себе. Она защищала сестру, отстаивала её жизнь, а значит, была её частью. То, что она боролась не за саму себя, давало ей сил и уверенности. Кэтрин без страха пересекла зал и ступила на ступени.

Охотник тщательно прислушивался к тишине, шестым чувством ощущая чье-то приближение. Шагов не было. Ни звука в тревожной тишине, только одно лишь чувство, что кто-то идёт вниз. Кэтрин тоже, спустившись на несколько ступеней, ощутила чужое присутствие. Прислушалась. Ничего. Тихо. Девушка взглянула вверх. На потолке ничего не было, а на стенах висели только лампы, за которые уцепиться было невозможно. Кэтрин поняла, что с врагом придется встретиться лицом к лицу. «Я за сестру», - подумала она твердо и стала спускаться дальше. Тело было готово броситься в смертоносную атаку. На кончиках пальцев бегали искорки, мышцы таили в себе силу маленькой молнии, которая затаилась для одного уничтожающего броска. Кэтрин вытащила руки из карманов и сжала в кулаки. Пусть противник видит ее во всеоружии. Сейчас она была как никогда отчаянной и оттого сильной. Но спокойствия в её силе не было. Это была молния, мечущаяся в беспорядке, бьющая хаотично, неуправляемая, дикая и для опытного соперника предсказуемая.

Эту нервозную напряженность и почуял охотник. «Что если с ней по-человечески поговорить? Я не хочу ей вредить, она ничего плохого мне не сделала», - задумался он. Глаз его уловил движение тени. Быстрое и стремительное.

Звон металла о металл. Скрежет. Ещё одно движение – глухой удар. Косой удар правой руки с длинными ногтями по лицу задел край маски, оставив порванную ткань. Второй замах, от которого что-то блеснуло, отразив синий свет ламп – и снова встреча с мечом охотника. От другого удара, направленного поперёк груди, Гельсен защитился рукоятью. Он смотрел не на кинжалы соперницы, он видел тот самый взгляд, в котором сплелись ярость, отчаяние и исступление, который горел странной ненавистью и глухой злобой, холодной маской закрывшими истинные чувства. Она тоже на мгновение взглянула в глаза сопернику и увидела холодный непроницаемый взгляд, немного замутнённый слабой тенью сомнения. Кэтрин не видела в нём смятения или страха. Её атаки потеряли долю стремительности. Страх или растерянность противника были для неё энергетическими подпитками.

Новая яростная атака Кэтрин была встречена сильной защитой, сквозь которую девушка пробиться не смогла – её кинжал отскочил от меча. Она не растерялась. Новая ее атака увенчалась успехом – удар достал противника и оставил на скуле охотника приличный синяк. Джон тогда атаковал сам. Его размашистый массивный удар прошёл сквозь воздух – Кэтрин отскочила в сторону, перелетев через меч, оттолкнулась руками и приземлилась на ноги, в последнем прыжке метнув кинжал. Охотник уклонился. «Я выбью у неё оружие и заставлю выслушать меня», - решил он. Гельсен наступал. Кэтрин вдруг отпрыгнула от него и взмахнула рукой к себе – чёрной стрелой пронесся кинжал рядом с ухом ее соперника. «Эх! Поторопилась немного!» – посетовала на себя Кэтрин. Этого Джон не мог не заметить. «А ведь если бы она не поторопилась, мне бы ничто не помогло», - втайне удивился он. Охотник давно не получал такого удовольствия от поединка. Если бы дальше по коридору в зале не было бы Дракуса и его тварей, он бы состязался с ней долго, до того, как у девушки кончатся и ярость, и силы. Но помня о графе, о министре, о солдатах Тайной полиции и о чудовищах, Гельсен понимал, что нужно заканчивать эту борьбу. Он чувствовал негатив, исходящий от соперницы, и понимал, что в таком состоянии она не будет слушать. И всё же придумывал способ увести её отсюда. Охотник осознал, что в подземелья она не пойдёт.

Его меч и её кинжалы вновь сошлись. Кэтрин попыталась сбить его опорную ногу, но, угадав её намерения, охотник вовремя отошел и, воспользовавшись её коротким замешательством, приблизился к ней, обхватив рукой за шею, и тихо сказал:

- Беги отсюда!

- Вот ещё! – огрызнулась та, вывернув его руку и вырвавшись, - Я сама решу, когда мне уйти!

- Тебя ждут, чтобы убить! Уходи!

- Нет! – злобно ответила девушка, и глаза её блеснули яростью.

Охотник не мог пользоваться огнестрельным оружием: это тут же привлекло внимание находящихся в зале. Правда, дракониусы уже наверняка слышали их поединок.

- Будь благоразумной! Там вооруженные люди и агрессивные твари! – обратился он вновь к сопернице, защищаясь от её атаки.

- Меня это не волнует, - гневно проговорила она, - Пропусти! Или мне придется убить тебя.

«А она может», - подумал охотник и ответил не сразу:

- Я не пропущу тебя. Ты оттуда уже не выйдешь. Вернись сюда в другое время.

- У меня нет времени! – накинулась на него с новой атакой Кэтрин.

Она решилась на отчаянный шаг: один её кинжал ударил по клинку охотника, другой – по рукояти. Кэтрин хотела попасть по пальцам и заставить противника обронить оружие. Охотник заблокировал оба удара. «Неужели мне придется оглушить её и вынести отсюда на руках?» – пронеслась странная мысль у него. Понимая, что другого выхода у него нет, охотник сразу же атаковал. Череда его нападений каждый раз встречала ожесточённое сопротивление. Кэтрин кружилась вокруг него, каждый раз уходя от меча, поражая охотника своей скоростью и вёрткостью. Её удары были точно удары хлыстом: яростные, быстрые и точные. С каждым её движением Гельсену казалось, что вот-вот кинжалы исчезнут и её пальцы превратятся в гибкие длинные нити.

- Не стой у меня на пути! – грозно сказала девушка и вдруг сорвалась с места, приготовилась атаковать и прыгнула в сторону.

Она ударила кинжалом, из-за прыжка достав до лица охотника. Тот заблокировал удар и замер в ожидании следующего, но Кэтрин отскочила от стены и приземлилась за его спиной. Она не хотела продолжать бой. Кэтрин считала, что в том зале, в который ее не пускает этот человек, Алексия.

- Стой! – попытался остановить её Гельсен.

Увидев, что на девушку это не произвело никакого влияния, охотник коснулся стены – пол под ними раскрылся. Кэтрин поняла, что падает, и увидела под ногами белый мраморный пол. «Так вот что значили на схеме пунктирные линии», - поздно догадалась она. Кэтрин увидела скрытый этаж. Он был своеобразной ловушкой для разных существ, над которыми здесь проводили эксперименты. Если б Джон опоздал хоть на секунду, она вышла за пределы ловушки и убежала. Кэтрин поздно сообразила, что летит на одну из металлических стержней-опор. Она беспомощно выставила руки вперёд, понимая, что неминуемо встретится с препятствием.

Руки почувствовали сильный удар о холодный металл, а внизу груди сразу же вспыхнула острая боль. Несмотря на то, что руки немного смягчили удар, девушка сильно ударилась нижним краем левой половины ребер, попав левым боком на перегородку. Кэтрин до крови прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, и осторожно залезла на трубу. Огненная боль в низу груди пульсировала, раскаляясь с каждым вдохом.

Гельсен замедлил падение и приземлился на ноги. Ему не впервой было прыгать с такой высоты. Он оглянулся в поисках соперницы, но нигде её не увидел.

- Кого я вижу! – раздался веселый мужской голос, - Гельсен! И ты решил с нами поохотиться на эту девушку?

В зале появился начальник Тайной полиции. Его Дракус отправил посмотреть, что происходит в коридоре. Мистер Гред не решился рисковать своим здоровьем и пошёл по закрытому коридору под основным. Он радушно улыбался, будто и вправду рад видеть охотника. Последний пристрелил бы его с радостью, но за довольным полисменом шла неразговорчивая тварь Дракуса.

- Ну и где наша очаровательная блондинка? Я слышал, она яростная, как зверь, и дикая, как лань. Это так? Если да, то оставь её мне. Я найду способ от неё избавиться.

Странный блеск мелькнул в глазах мистера Греда, заставивший охотника чуть ли не с брезгливостью отвернуться. Он взглянул наверх и опешил: девушка сидела на металлической довольно тонкой балке, держась за неё руками и часто дыша. Глаза её были закрыты.

Кэтрин оглянулась и, увидев дракониуса, стоявшего с равнодушным видом на четырех лапах подле Греда, и двух человек внизу в стороне, стала озираться. Она искала, как можно отсюда выбраться. Не хотела на виду пользоваться амулетом. На другой стене Кэтрин увидела тёмный ход, ведущий в подсобные помещения. До него было не меньше двадцати метров. Металлических перегородок было всего три, и Кэтрин сидела на второй. Последняя располагалась на расстоянии двух метров. Джон искоса наблюдал за девушкой, чтобы не выдать её. Ему было интересно, как она выкрутится. Коридор, из которого они сюда провалились, закрылся прозрачным материалом, похожим на стекло.

- Ищи! – приказал Гред дракониусу, но тот продолжил стоять, не обратив на приказ никакого внимания.

- Противное создание, - негромко выругался начальник Тайной полиции, вытащил пистолет и стал оглядываться, - Она должна была попасть сюда вместе с тобой, - проговорил он задумчиво.

- Ты не будешь пытаться убить меня? – спросил с равнодушием охотник.

- Пока нет. Я ищу мисс Роуз, ту блондинку...

Он замолчал, увидев, что вытворяет Кэтрин на высоте около пяти метров. Она собралась с силами и пробежала по стене до следующей перегородки, оттолкнулась от неё и понеслась дальше. Кэтрин взяла немного вверх и бежала по стене по кривой, постепенно снижаясь, с невероятной скоростью. Даже повидавший многое Гельсен смотрел на неё с искренним восхищением. Его потом сменила тревога: «А вдруг не добежит?!». Но сил Кэтрин хватило: она зацепилась за край хода и повисла.

- Хоть это и было великолепно, надо вернуться к обязанностям. Посмотрим теперь, как она сможет от этого увернуться, - проговорил мистер Гред и выстрелил, целясь в руки девушки.

Гельсен незаметно взмахнул пальцами – рука полисмена с пистолетом дрогнула, он промахнулся. Пуля попала ниже. Кэтрин подтянулась и взобралась внутрь. Шахта оказалась горизонтальной, и она полетела вниз. Зацепившись за стык между сегментами, она посмотрела вверх: там не было видно ничего. Только что-то монотонно гудело. Внизу было тихо. Ослабевшие пальцы отпустили тонкий шов, и Кэтрин стала падать дальше в бездну. На последок она увидела странную морду, вылезшую из того хода, через который проникла...

- Отыскать! – приказал Дракус своим стражам, - Она не должна отсюда уйти!

Дракониусы побежали куда-то в коридор. С Дракусом остался только алый вожак. Джон незаметно вернулся в тот зал. Там остались граф и люди Сопротивления.

- Она ушла? – спросил граф охотника, - Вернее, ты её отпустил?

- Да. Не смог договориться с ней.

- Неужели ты дал себя побить девчонке? – услышал он полный удивления голос Альмиры.

На скуле охотника проступила синяя гематома. Он не обратил внимания на её вопрос.

- Она хороший боец, раз смогла добраться до тебя, - попытался смягчить её слова граф.

- Да, - задумчиво согласился Гельсен.

Кэтрин пришла в себя в темноте. Она лежала на чем-то жёстком и холодном. Руки нащупали шершавый, плохо обработанный, неровный камень. Правая нога страшно горела, будто в голеностоп сбоку воткнули горячий гвоздь. Кэтрин чувствовала горячую кровь. Она осторожно попыталась подняться. Очень неуверенно стола девушка на ногах, держась за стену. До её слуха донесся странный цокот когтей. Кэтрин схватила амулет и сказала тихо:

- Хочу домой.

Ничего не произошло. Камень так и оставался прозрачным, а фиолетовые линии тусклыми. Кэтрин, начиная втайне паниковать, потрясла его и повторила:

- Пожалуйста, отнеси меня домой!

Снова ничего. А Кэтрин уже слышит странное шипение и тихий рык подбирающихся к ней тварей.

- Пожалуйста! – взмолилась она, уже не понятно к кому обращаясь: к тварями, чтобы они побыстрее загрызли ее, или к молчаливому камню.

Вдруг внутри прозрачного минерала потек черный туман. Он вылился наружу по фиолетовым линиям и окутал девушку темным облаком. Дракониус, бросившийся на неё, приземлился, ничего не поймав.

- Она уш-ш-шла, хо-з-зяин, - сказал алый вожак Дракусу, опустив голову.

- Как вы допустили?! – накинулся с возмущением на него Дракус, - Не смогли справиться с девчонкой! Позор!

- Но она была другой. Её волос-ссы были чёрными, - сказал тот в ответ.

- Чёрные? Тогда зачем вы вообще за ней бро... Ах, да. Я вам приказал. Ну, и эту леди тоже надо будет убить. Это секретный завод, а не музей, и нечего здесь шляться.

- Охота откладывается, дорогой граф, - произнес министр, вернувшись в залу, - Девушка ушла. Причем она была не той, что я искал. Какая-то местная искательница приключений. Её ранил мистер Гред. Мы будем искать эту нахалку, а вы продолжайте поиски мисс Роуз.

Граф слабо кивнул и приказал своим уходить. Гельсен был давно у себя. Он не желал выполнять приказы Дракуса. Охотник поздно приложил холод к ушибу, оттого и вылез синяк. Из его головы не выходила его соперница: её сила, ловкость, ярость, с которой она смотрела на него, её отчаяние и невероятная скорость. Да, Джон спас ей жизнь, когда заставил Греда промахнуться, но он ранил её в ногу. «Я должен был заступиться за неё. Мне вообще надо было оглушить её и притащить сюда. Но ничего, я знаю, где она прячется. И могу ей помочь. Я всё исправлю. И заодно поговорю с ней. Обессиленная из-за раны, она, я думаю, будет поразговорчивее. Я завтра же отправлюсь к ним. От Даны нет смысла прятаться: Кэтрин узнает меня, устроит скандал. И Дана, может, успокоит её».

***

Амулет перенес Кэтрин домой. Только начало вечереть. Небо потемнело, зажглись фонари. Кэтрин вновь лежала на кровати. Сил на то, чтобы подняться и встать, не было. Нижняя часть левого ребра сильно болела. Рана на ноге кровоточила. «Надо помочь себе. Кроме меня этого никто не сделает», - пыталась заставить себя подняться девушка. Дышать было трудно из-за боли в груди. А воздуха было мало. Кэтрин собралась с силами, села и приступила к работе. На ребро сил у неё не хватило. Кэтрин потом легла обратно. Боль отступила на второй план. Девушка находилась в полузабытьи. Потом отключилась.

Дана вернулась, когда совсем стемнело. Она весь день пробыла в городе. Сначала прошлась по магазинам, потом прогулялась по улицам Правительственного Квартала. Он ждала своего информатора, но мистер Лейшбери, по понятным нам причинам, так и не объявился. От этого Дане стало немного обидно. Она считала своего знакомого человеком пунктуальным. «Значит, что-то отвлекло его. Всякое в жизни бывает», - подумала она. Было неестественно тихо. Даже полиция как-то равнодушно смотрела на прохожих. Дана подошла к афише возле красивого старинного здания театра на Малой Дубровой улице. «Кэтрин!» – с ужасом подумала она, прочитав свежий лист, в котором Дракус обращался к Кэтрин. «Мисс Роуз, вы прекрасно прячетесь. Надеюсь, у вас есть возможность посмотреть город и погулять. Эрага – один из красивейших городов континента. Но сегодня в первой половине дня Я жду вас на Нерийском заводе, что находится в Западном районе нашего города. Вы уничтожаете своим присутствием наш мир. Встретьтесь со мной, Я помогу вам его покинуть. В противном случае ваша нелицеприятная родственница пострадает. Значит, в первой половине дня, Нерийский завод. До встречи», - вот что было написано в этом обращении. «Кэтрин! Боже мой, зачем ты туда полезла?!» – подумала Дана, понимая, что там ей была приготовлена ловушка.

Она дошла до дома как в тумане. Дороги она не помнила. Дана медленно толкнула дверь и вошла в холодный дом. В оцепенении она опустилась на диван, в чём была. Снег совсем запорошил ее полушубок, и в доме он начал таять, но девушка не обращала на это внимания. «Кэтрин! Как же так, Кэтрин? Ты же не могла погибнуть! Тебя не могли поймать! Ты не из тех, кто сдается!» – думала она и чувствовала, как слёзы жгут горло. «Ты же со мной не попрощалась», - мысленно обратилась она к подруге.

Вдруг наверху что-то скрипнуло. Пружина матраца кровати. Дана вскочила, сорвалась с места и вбежала в комнату подруги. Кэтрин, забывшись тяжёлым сном, часто неглубоко дышала, лежа на спине и как-то странно вытянув правую ногу. «Она ранена!» – мгновенно догадалась Дана и оглянулась. Вокруг было темно (свет она не включала), за окном протяжно выла метель, скрывая от глаз светящиеся окна соседних домов. Вокруг никого! Не к кому идти за помощью! Чужой город, в котором в них сразу увидели врагов... Дана не могла помочь подруге. Она была биологом.

- К кому идти? Куда идти? Кому верить? – тихо прошептала она в отчаянии, медленно осев на пол в комнате спящей.

Ветер бесновался за окном: поднимал вверх сугробы, кружил хлопья снега, гнул деревья к земле, бил в окна, пытаясь их открыть. С силой ударил он в кровлю маленького домика на Фабричной улице. Кэтрин от грохота проснулась, вскочила, ойкнув, и легла, оперевшись на локоть. Она заметила сидящую на полу Дану. Та положила голову на прижатые к телу колени и, казалось, дремала.

- Дана, встань, пожалуйста! Холодно! – обратилась к ней Кэтрин.

Та встрепенулась, посмотрела на неё и слабо улыбнулась.

- Ты живая. Какое счастье, - тихо проговорила она.

- Разве могло быть иначе? – с иронией спросила Кэтрин.

- Но тебя нужно показать врачу. Тебя наверняка ранили серьезно. Ты не в силах сама себе помочь.

- И какому врачу ты меня собралась показывать? – с недовольством спросила Кэтрин, - Меня же из любой больницы сразу доставят в застенки местной службы охраны. А потом сделают невесть что! Любой лекарь на нас настучит после первого же визита! И тебя ещё упекут за то, что скрывала государственного преступника. Да и не верю я коллегам из 19 века, уж не обижайся. Как начнут пиявками лечить, так уж лучше помереть сразу. Не мучаясь, так сказать.

- Перестань! – немного рассердилась Дана, - Помощь нам нужна. Не стоит недооценивать людей, Кэтрин. Они иногда оказываются хорошими. У меня есть один знакомый. Я постараюсь завтра спросить его о хороших медиках, а потом обращусь в ближайшую больницу. Она, как помню, недалеко от нас. Может, и помогут.

- Ага, а потом настучат в полицию, и придут санитары в голубых мундирах, - с сарказмом ответила Кэтрин, - Дана, не стоит. Я справлюсь сама. Всё будет нормально.

- Но у нас даже лекарств нет! А здесь все лекарства выдаются строго по рецепту врача.

- Ну а я кто, по-твоему? Я врач, нас, к счастью, хорошо учили, я помню, как писать рецепт. Напишу, отправлю тебя в аптеку, ты всё нужное возьмешь.

- А если будут проверять подпись и фамилию?

- Ну я же не совсем дура и жить еще хочу. Я не буду подписывать рецепт своей фамилией. Я придумаю какую-нибудь красивую немецкую фамилию...

- Не выдумывай! – возразила Дана, рассердившись на её инфантильность, - Я просто обращусь в больницу! Мы как-нибудь дальше выкрутимся, но тебя должен осмотреть профессионал!

- Дана, Дана, - устало проговорила Кэтрин, - А я чем тебя не устраиваю? Триста лет работы, научное звание и тот факт, что я твоя подруга, тебе не дают мотивации поверить мне?

- Кэтрин! – чуть ли не с обидой ответила Дана, - Ну нельзя так!

- Я последний раз у врача была на диспансеризации, когда мы заканчивали школу. Дальше я писала себе липы. По-моему, я и тебе пару раз написала.

- Но сейчас другая ситуация! Ты находишься в угрожающем для жизни состоянии!

- И что? Я выживу, Дана, - равнодушно ответила Кэтрин, - Всё будет хорошо. Уже завтра я встану на ноги. А послезавтра отправлюсь в новые места искать Алексию. Я её сегодня слышала, - задумчиво добавила она, - Она уговаривала меня уйти. Говорила, что там, куда я направлюсь, ловушка.

Она погрустнела.

- Её голос был таким слабым! Дана, меня охватило безумие! – воскликнула Кэтрин, взглянув на Дану с настоящим отчаянием, - Там снова был тот охотник. Жаль, я его не убила! Он тоже пытался увести меня оттуда! Я туда не попала. Мне пришлось уйти. Меня ранили. Но в следующий раз я разделаюсь с ним, несмотря ни на что! Слышишь, Дана? Я верну себе дракона и уничтожу этот город!

- Кэтрин, успокойся! – попросила Дана, с тревогой наблюдая за ней, - Тебе нельзя сейчас находиться в таком состоянии. Ложись отдыхай. Завтра разберёмся, что делать. И никому сейчас не желай зла. Может, он хотел уберечь тебя.

- С чего бы? Мы виделись во второй раз! Он меня ранил, ты не забыла?! – с возмущением возразила Кэтрин и, поморщившись, схватилась за нижний край ребра.

- Да, Кэтрин. Я всё помню. Дана чувствовала, что откуда-то дуло. Но не видела ни щели, ни трещины. Она обошла комнату, оглядела углы потолка и плотнее закрыла окно. Кэтрин наблюдала за ней, укутавшись в свое покрывало. Её знобило, но она тщательно это скрывала, уверяя себя и своё тело в том, что завтра всё будет как прежде.

Дана плохо спала. До утра она слушала частое неспокойное и неровное дыхание подруги. Кэтрин ворочалась и всё никак не могла найти положения, в котором бы боль утихала. Как назло стала болеть ещё и рана на руке. Только под утро она погрузилась в тяжёлый сон, в такой, во время которого реальность путается с бредом замутнённого разума. «За что мне это?» – спросила про себя Кэтрин, непонятно к кому обращаясь. Последним, что она увидела, оказался тусклый брезжущий свет наступающего утра.

Глава 9. Благородная душа

Дана проснулась рано. Её хрупкий сон нарушила капель – под крышей таяли сосульки. Девушка поднялась, полная сил, с ясной головой, будто и не ложилась вовсе. Она на цыпочках подкралась к двери комнаты подруги, приоткрыла её и заглянула. Кэтрин спала, покрывало закрывало только её ноги, а куртка валялась на полу. «У неё неспокойная ночь была», - подумала Дана, укрыв лучше спящую и положив куртку на стул. В комнате было холодно. Дана вновь оглянулась и не смогла найти, откуда дует. Утро за окном было ясное. День обещал быть тёплым. Дана оглянулась: Кэтрин слабо её позвала.

- Мне уже лучше, - сказала она, - Не зови никого. Пожалуйста. После Медицинского я очень боюсь других врачей.

- Кэтрин, перестань. Ты же знаешь, что я всё равно обращусь за помощью. Знаю я, как тебе лучше. Ты всю ночь ворочалась.

- Ты тоже. Ну пожалуйста! Ты же видишь, в какой дыре мы оказались. Тут не диагноз страшен, а лечение. Дана, это дикость! Ты знаешь, что большинство болезней до сих пор лечат кровопусканием и пиявками? А обезболивание еще не вошло в общую практику! Равно как и понятия асептики и антисептики. Приглашенный тобою эскулап расковыряет без анестезии мне рану, обработает её грязными инструментами, а потом я в итоге погибну просто-напросто от заражения крови! – она саркастично усмехнулась и продолжила, - Или еще чего хуже заразит меня какой-нибудь болячкой. Дана, это не наш мир! Здесь еще даже зубы драть не научились как следует!

- Кэтрин, уймись. Мы в Эрагии. Ты видела, на каком уровне местная наука. Может, нам повезло и они очень к нам близки и в медицине, - неуверенно возразила та.

- Ага, - вздохнув, кивнула Кэтрин, глупо улыбнувшись.

- Я не смогу тебе помочь! А значит, обращусь к кому-нибудь.

Желание спорить ушло вместе с силами. Ей вновь хотелось спать. Дана спустилась вниз. «Есть она пока не будет. Мне надо дойти до больницы, пока ей не стало совсем плохо. Иначе ей не смогут помочь», - решила она. Девушка позавтракала тем, что было в доме, накинула плащ, вышла и направилась в сторону центра. Снова образовались на улице толпы.

Кэтрин услышала, как скрипнула закрывающаяся входная дверь и скрежетнул замок в скважине. «Ушла всё-таки! Не послушала меня! Ну что же всё против меня? Не хочу я! Не хочу! Это ж лечиться надо будет. Оно само всё пройдет! А эти врачи прошлого – настоящие садюги. Операции без наркоза проводить – у любого крыша поедет. А я для них расходный материал. Мало того, что раненая, так ещё и девушка. Бесправное, слабое существо, которое ничего из себя не представляет без мужчины», – возмущалась про себя она. Нога тупо болела, рана на руке тоже побаливала. Тело сковала слабость. Но упрямство, гордость и самолюбие не давали ей просто лечь и успокоиться. Кэтрин постепенно закипала, как чайник, от негодования и обиды на подругу. «Припрется какой-нибудь сморчок лет 70, и договаривайся с ним! Или ещё хуже: студент после училища! И ведь ни один, ни другой не поверят, что я сама врач! Придёт доктор и будет демонов из меня выгонять. Или, как это у них красиво называется, дурную кровь выводить, миазмы всякие. Тьфу! И боюсь представить, сколько будут стоить услуги эскулапа-экзорциста. Наверняка после этого "лечения" мне ещё и на работу нужно будет устраиваться, чтобы дальше снимать дом и питаться чем-то помимо солнечного света! Хотя, тут и его-то мало. Ах, как же все плохо! Ну почему я на это согласилась?!»

Кэтрин посмотрела в окно и зевнула. Ей снова стало жаль сестру. «Неужели я буду здесь отлеживаться, пока она там одна?!» – изумилась она. От этого вновь появились силы. Девушка встала на ноги. Правая нога тут же заболела. Боль промчалась от стопы до живота, заставив Кэтрин прикусить губу. «Ничего. Это нормально. Это значит, что тело сражается с болячкой. Всё пройдет», - утешила она себя морально и побрела в сторону лестницы, держась за стену. Вы не поверите, дорогой читатель, но ей удалось дойти и потом ещё спуститься! Кэтрин оглянулась в поисках чего-нибудь съедобного. Увидев на кухонной столешнице в углу кусок хлеба в пакете, она немного обрадовалась. Кэтрин доплелась до газовой плиты, включила газ (не умела она в печи ничего греть. Человек всю жизнь пользовался микроволновкой) и поставила на огонь чайник с водой. Борясь с желанием сесть, она нарезала хлеб кусками и достала сахар. Когда вскипел чайник, Кэтрин заварила себе чай, бросив в чашку три чайных ложки сахара. Потом с хлебом и чашкой в руках медленно пошла к столу. Усевшись, принялась за еду. «Эх, рано вы меня списали», - с гордостью за себя подумала она, откусив хлеба и посмотрев в окно на пока что голую яблоню. «Что мне сегодня делать? Было бы неплохо сходить в... как его? Центральный НИИ, но сегодня, боюсь, у меня не хватит сил. Тогда я наведаюсь на восток столицы. Там Научград, там много лабораторий, институтов, науки... Там наверняка что-нибудь есть. Да и у меня в блокноте записано, где ещё стоит побывать. Да. Сегодня тогда я просто прогуляюсь, чтобы форму не потерять. А заодно и до ближайшей аптеки дойду. Посмотрю, какой у них там ассортимент и есть ли в продаже пиявки. Если есть, то никакого врача я ближе чем на метр к себе не подпущу. Ничего-ничего, эта боль мне не помешает. Всё будет нормально», - подумала Кэтрин. Она отпила чая и вновь откусила кусочек хлеба. «Надо уйти раньше, чем Дана вернется с каким-нибудь целителем. Я оставлю ей записку, чтоб не волновалась. И всё, - решила она, - А если учесть, что больных много и врачей мало, ей, бедной, предстоит часовая очередь. Так что я неспешно поем и уйду».

Но потом ей стало гораздо хуже. Озноб бил её нещадно. Кэтрин задыхалась, но глубоко дышать не могла. Все раны вдруг стали болеть единой пульсирующей болью. Девушка доползла до своей комнаты и повалилась на кровать. Ногу жгло, и это страшное жжение поднималось всё выше. Дощатый потолок раздвоился, потемнел и потом исчез. Она впала в небытие и стала бредить. Ей виделись отрывками воспоминания из прошлого, потом они начинали мешаться с планами на будущее в совершенно жутких комбинациях. Кэтрин не могла отличить реальность от больного сна. Окончательно приковала её к постели головная боль, появившаяся в лобной доли. Руки Кэтрин всегда были холодными. Она прислонила правую руку к горячему лбу, немного охладив его, и вновь отключилась.

***

Джон собрал вещи, освежил в памяти некоторые забытые за десятилетия охоты темы, заглянув в старые тетради. Потом решил изменить облик, чтобы не попасться на глаза полиции и не привести хвост. Гельсен задумчиво посмотрел на своё отражение в зеркале. Альмира, наблюдавшая за ним, оживилась и стала наблюдать за ним с ещё большим интересом. «Ну надо же! Он заметил, что в комнате есть зеркало. Хм, а ведь если причесать его, то получиться совсем другой человек, которого даже граф с Командором за Гельсена не примут!» – тихо засмеялась она. «Нет. В лес я ещё в таком виде могу пойти. Но в город выйти. Нет, так дело не пойдет» – подумал Джон. Короткие волосы цвета тёмного каштана лежали как попало: обычно охотник не обременял себя заботой о них и прятал почти всю жизнь под головным убором, изредка только подрезая их, когда начинали мешаться. Всё он делал сам и к себе не подпускал никого. Вздохнув, взялся за расческу и зачесал волосы назад.

- Зачем? – удивилась призрак, улыбнувшись, - Ровный пробор был бы тебе к лицу.

- Альмира, мне нужно, чтобы они просто не мешались и не смотрелись неухоженными, - холодно ответил тот.

- А как ты объяснишь свой приход?

- Как-нибудь, - взглянув на неё, ответил охотник.

Джон оставил дома меч, взяв с собой только пистолет. Он, никем не замеченный, вышел в шумный утренний город. Сейчас Гельсен не был похож на охотника на чудовищ. В длинном тёмном пальто, без шляпы на голове, без меча в ножнах у бедра он стал неотличим от простого жителя Эраги. Альмира оказалась права: солдаты, с которыми охотник случайно пересекся в одном из коридоров, не признали в нём Гельсена и долго и подозрительно смотрели вслед неизвестно откуда взявшемуся незнакомцу. Джон направлялся в Северный район. «Если мисс Рихтер проснулась, она уже наверняка побежала в больницу за врачом. Надо её опередить. Я всё ей объясню. Она со стороны мне показалась спокойным и уравновешенными человеком. Какой там ближайший госпиталь?» – задумался он.

Пятнадцать минут быстрой ходьбы – и он на Ничаивском переулке, где находился госпиталь №16, который обслуживал часть Трущоб. Дану Джон быстро приметил: она приближалась ко входу в госпиталь. На её плечах был плащ, в котором она позавчера встречалась с графом. Охотник подошел к ней. Нужные слова подобрались сами.

- Мисс Рихтер, я полагаю? – спросил он.

- Да, - удивленно подняла глаза на незнакомца девушка.

- Я не могу представиться на улице. Но я знаю, кто ваша названная сестра и что с ней. Я хочу помочь, мисс Рихтер. Не думал, что ваша сестра будет такой яростной.

- У неё очень тяжёлый характер, - ответила Дана, - Она вчера, как я пришла домой, пыталась отговорить меня обращаться за медицинской помощью и сегодня тоже. Она вас помнит?

- Да, помнит. Скрываться нет смысла. Я надеялся на вашу помощь.

- Можно ли вам верить? – спросила прямо Дана, взглянув в глаза охотнику.

- Мисс Рихтер, я хотел уберечь вашу сестру. Честно. Мне нужно было увести её оттуда. Но она не захотела меня слушать.

- И избила вас? – слабо улыбнулась девушка, взглянув на синяк на скуле, - Понимаю. Моя сестра именно такая: яростная, безрассудная и отчаянная. Правда, потом она сожалеет о содеянном. Но вы охотник, насколько я помню. Мне мой один знакомый рассказывал о вас.

- Мистер Лейшбери? Так представляется наш граф, глава Сопротивления. Можно с большим трудом меня назвать его подчиненным.

- Надо же. Как интересно. Он предлагал нам уйти. Но моя сестра никуда не хочет.

- Её, кажется, зовут Рейчел?

- Вы правы. Келли Рейчел. Так как вы ей поможете, охотник?

- Я не только охотник, мисс Рихтер.

- Хорошо. У меня нет другого выбора, кроме как поверить вам.

«Неужто он следил за мной и графом? А зачем мистер Лейшбери, занимая столь ответственный пост, шёл на риск и встречался со мной? Ну, это я понять могу. Видно, я и в этом мире красавица. Но много ли увидел и услышал Гельсен? Да, рядом со мной идёт именно он. Я примерно так его и представляла. Высокий, сильный, темноволосый... Он хороший следопыт, раз смог обнаружить нас с Кэтрин. А я была не очень хорошей актрисой. Мне кажется, ему можно верить. Не понимаю, откуда у меня такая уверенность, но она не покидает меня. Что-то в нём есть», - думала Дана, искоса изучая взглядом спутника. Она вспомнила рассказ Кэтрин про лабораторию и спросила:

- А в Глево вы тоже были?

- Да. Что искала там ваша сестра? Я никак не могу понять этого.

- Я не могу ответить на этот вопрос.

Взглянув на неё, охотник понял, что ещё не заслужил доверия, чтобы получить ответ.

- Вы её ранили?

- Я хотел остановить её. Она собиралась пойти на огромный риск: подняться со дна горного озера и доплыть до берега. И я не смог воспрепятствовать её намерениям.

- Рейчел порой совершает очень отчаянные и безрассудные поступки. У неё есть на то причины, поверьте мне.

- У неё есть какие-нибудь аллергии или хронические заболевания? Как вообще она переносит атмосферу города?

- Плохо. Кашляет. Воздух здесь для нас тяжелый.

- Да, не самый чистый. А у вас ещё и район неблагополучный. Но в подземельях не лучше. Там тоже долго нельзя жить. Чахотка может появиться. Вас никто не посещал?

- Нет, полиция нас пока не трогает. Местные тоже никак на нас не реагируют. Пока все тихо. К тому же мы и дома практически не бываем.

Дальше они шли молча. Когда показался бревенчатый домик, Дана ускорила шаг, чтобы открыть дверь. Ключ почему-то долго не открывал дверь, и охотник нагнал её. Он окинул дом изучающим взглядом и подумал: «До чего же он ветхий. Такое уже сносить надо. Даже ремонтировать бесполезно». Дана наконец справилась с ключами, открыла дверь и впустила своего спутника.

- Как давно вы ушли? – спросил он, оглянувшись.

- Минут пятнадцать назад, - ответила девушка.

Она повесила пальто охотника рядом со своим плащом у двери и проводила его в комнату.

- Я поставлю воду греться. Заранее приготовила, - сказала она, - Кэтрин должна быть у себя наверху. Странно, - озадаченно произнесла она, взглянув на горячий чайник, - Его уже кипятили...

Гельсен мгновенно поднялся на второй этаж. Дана взбежала за ним по лестнице и открыла дверь в комнату подруги.

- Значит, это она решила чая попить, - с облегчением произнесла девушка.

- И с прострелянной ногой спустилась по лестнице? – озадаченно спросил охотник.

- Кэтрин – очень выносливый человек. И, к сожалению, очень безалаберно относится к своему здоровью.

«Часто дышит. Плохо ей», - заметил он и сказал Дане:

- Принесите горячей воды и перевязочный материал, если есть. У меня есть, но его может не хватить.

Дана отправилась выполнять его поручения. Джон коснулся лба девушки, затем шеи, нащупал на ней пульс. Он снял повязку с левой руки Кэтрин, пользуясь тем, что она в забытьи от лихорадки, осмотрел рану. «Здесь даже швы наложены. Удивительно. Такое ощущение, что Кэтрин всё-таки получила медицинскую помощь», - подумал охотник. Вернулась Дана с горячей водой и мотком бинта, который на рынке купила её названная сестра.

***

Ближе к обеду Кэтрин стала медленно приходить в себя. Боль отступила. Теперь по телу разливался жар. Видела она всё, как в тумане. Голова стала тяжелая, свинцовая. Присмотревшись, увидела Кэтрин Дану, сидящую на краю кровати. Она с кем-то говорила, но голоса больная слышала, как сквозь вату: неразборчиво, неясно и тихо. Собеседника подруги она тоже не видела. Видно, он специально сел на стул, придвинутый к кровати. Изображение подёрнулось серой плёнкой, и Кэтрин вновь закрыла глаза.

- Она будет жить? – долетели до сознания больной слова Даны.

- Будет, конечно. Она быстро поправится, - ответил ей голос, с которым у Кэтрин были связаны не самые приятные воспоминания.

«Он здесь? Нет! Нет, это невозможно! Как Дана пустила его?! Что он со мной сделал?!» – запаниковала Кэтрин. Она попыталась пошевелить пальцами рук и ног. Вроде двигаются. Только пальцы раненой правой ноги с трудом и болью согнулись. «Я в таком состоянии защититься не смогу! У меня не хватит сил с ним справиться. Что делать? А если рядом с ним сидит не Дана? Что если это всё бред?» – усомнилась в окружающей её реальности девушка. Новое ощущение вернуло ей связь с миром – на лоб кто-то положил холодную тряпку, немного прикрыв закрытые глаза. От холода стало чуть полегче. «Нет, я все-таки существую. Я мыслю. Я чувствую. Значит, пока со мной все в порядке. Я здесь», - уверенно подумала она.

- Ваша подруга приходит в себя, - сказал Гельсен.

- Не знаю, как она отреагирует на вашу помощь, - Дана слабо усмехнулась, - Она вчера вечером грозилась вас убить.

- Меня это совершенно теперь не удивляет. Когда я пытался её вытащить на берег, она оттолкнула мою руку.

- Кэтрин старается всё делать сама и никогда не доверяет другим. В этом корень всех её проблем.

Говорили они тихо, чтобы не разбудить спящую. Джон специально сел рядом на стул, чтобы не смутить девушку. Возился с её ранами он не очень долго. Рану на ноге Кэтрин обработала более-менее сносно, но со сломанным ребром ничего сделать не смогла. Хорошо ещё, что в кости была просто трещина, и охотнику оставалось только плотнее перевязать её. Дана была на подхвате и во всем ему помогала.

- Наверное, сейчас будет, действительно, лучше, если мы уйдем в подземелья, - сказала она.

- Всё не так просто, Дана, - возразил охотник, - Когда мисс Роуз будет получше, я расскажу вам один нюанс. Я хочу быть с вами откровенным.

- Я тронута, мистер Гельсен, - обратилась к нему Дана, и Кэтрин, прикидываясь спящей, но слушая их разговор, внутренне содрогнулась, - Вы первый человек в городе, который помог нам. Обычно нас не очень любят. Меня обходят стороной, на Кэтрин косо смотрят. Спасибо за помощь. Но и вам не стоит себя подставлять под удар. Вас ведь тоже ищут.

- Меня в этой стране уже пять лет найти не могут. Я тоже неместный. Приехал издалека по просьбе графа. А вы откуда будете?

Дана слабо улыбнулась, задумавшись, и ответила:

- Мы не из вашего мира. Мы даже не из вашего времени. Относительно вас мы из будущего. Не совсем из вашего, правда. Это сложно понять. Вам это лучше объяснит Кэтрин. Она... она понимает это всё. Мы ничем не угрожаем вашему миру и он не может быть уничтожен, пока в нём мы. Об этом тоже вам может рассказать Кэтрин.

- То, что вы из будущего, многое объясняет. Позвольте вопрос не по теме: Кэтрин к кому-то обращалась за медицинской помощью? Её рана на руке хорошо обработана.

- Нет. Кэтрин – сама врач.

Взгляд охотника стал на мгновение удивлённым. Он вспомнил, что они из будущего.

- Кэтрин отчасти поэтому не хотела обращаться за помощью. Очень переживала, что лечить её здесь будут пиявками и кровопусканием...

- Ну, в каких-нибудь слабо развитых странах, может, так и лечили бы, - усмехнулся ее собеседник, - Но не в Эрагии. В этой стране в медицине есть такие отрасли, до которых другие ещё не дошли. Здесь очень сильная наука, мисс Рихтер.

- И медицина повсюду платная?

- Не совсем. Государственные заведения, конечно, в некоторых странах существуют, но пока люди не особо активно идут за помощью. Не доверяют.

«Я их понимаю», - подумала Кэтрин. Дана же спросила, взглянув на спящую:

- И сколько стоят ваши услуги?

Кэтрин прислушалась. Охотник не отвечал. «Может, на бумаге сейчас число напишет, чтобы я его раньше времени не убила», – подумала она. Джон вздохнул и сказал:

- Я не возьму с вас ни копейки, мисс Рихтер. Вы гостьи столицы. Я не знаю, что у вас случилось и что заставило вас скрываться, но не думаю, что прибыли вы с дурными намерениями. Я помогу вам по доброй воле.

- Спасибо за великодушие, – искренне поблагодарила Дана.

Она вновь увидела в ответ слабую улыбку. Кэтрин задумалась: «Странно. Я думала, здесь всё иначе. Уж не в ловушку он пытается нас заманить?»

- Как ваше самочувствие, мисс Роуз? – услышала она голос охотника.

Дальше прикидываться было бесполезно. Кэтрин открыла глаза и оглянулась, потом ответила:

- Благодарю, не жалуюсь. Там и ран-то не было. Так, царапины...

- Брось, Кэтрин, - упрекнула ее Дана, - Тебе всю ночь было плохо.

- Это нормально. Людям в первый день простуды всегда плохо.

- Но на второй, как правило, становится лучше, - сказал Джон, взглянув на девушку.

Кэтрин оробела от этого взгляда. В нём не было ничего плохого, но ей все равно стало страшно. Хотелось вжаться в кровать, закрыться покрывалом, подушкой, вскочить и бежать, только бы не видеть этих глаз! Кэтрин не понимала, с чем связан её страх. Вроде, человек с добрыми намерениями. Что пугает её?

- Вы устали, мисс Роуз. Вам нужно сейчас отдохнуть.

- Я целый день пролежала! От чего мне отдыхать? – тихо пробубнила себе под нос Кэтрин, но её услышали.

- От лихорадки. У вас была очень высокая температура. Вы бредили.

«Надеюсь, во время бреда я не проболталась», – подумала та с тайным волнением и спросила:

- Когда мне можно будет встать на ноги?

- Когда восстановится нога. Очень неприятная рана. Порвана связка и повреждён нерв. Если всё хорошо будет и я раздобуду сильные препараты, то поставить вас на ноги можно будет дня за два. Но без них лечить вас минимум две недели.

Кэтрин не очень обрадовалась озвученному сроку. Долго болеть она не любила. А уж тем более сейчас. Кэтрин расстроилась, поняв, что ставит сестру опять под угрозу.

- Не волнуйтесь, я всё добуду, - попытался успокоить её Гельсен.

- Я схожу воды тебе принесу, - сказала Дана, слабо улыбнувшись Кэтрин и незаметно указав глазами на сидящего рядом, и вышла.

Повисла неловкая пауза. Джон знал, что нужно что-то сказать, но нужных слов подобрать не мог. Кэтрин молча перебарывала свой страх и сражалась с дрожью: в комнате было довольно холодно.

- Кэтрин, я здесь, чтобы помочь вам, - сказал наконец он, думая, что девушка всё ещё не верит ему, - Здесь нет подвоха. Меня никто не звал и не отправлял.

- Я на это надеюсь, - тихо ответила та.

- Вам холодно?

- Нет, - не желая показывать свою слабость, ответила Кэтрин.

Потом она задремала, укутавшись в свое покрывало. Джон осторожно взял его край, оглядел критично и укрыл девушку своим жилетом. «Я понимаю ещё, когда они здоровые на балах кокетничают и строят из себя важных, холодных, ко всему безразличных особ, но сейчас-то зачем этот спектакль? Зачем это пренебрежение к себе?» - подумал он, усевшись на своё место.

Глава 10. Друг или враг?

День прошёл тихо. Кэтрин спала. Температура высоко не поднималась, но держалась стабильно. Гельсен, пока находился с больной, ходил по комнате – выискивал щель. Дана была права, и откуда-то сильно дуло. Услышав рассказ о ночной буре от Даны, охотник стал подозревать пробоину в крыше. Когда вечером девушка сменила его у кровати Кэтрин, Гельсен вышел во двор и осматривал стену комнаты с внешней стороны. Когда он вышел, Кэтрин проснулась.

- Дана, - тихо начала она, взбудоражено оглядываясь по сторонам, - Можно тебя попросить? Найди мне другого врача! Я соглашусь и на студента, и на сморчка, и даже на белого мага! Только не он, пожалуйста! - прошептала девушка с ужасом в глазах.

- Кэтрин, в чём дело? – не поняла её та, - Он хороший врач, профессионал, не старый и не юный. Что в нём не так?

- То, что он охотник и мой противник!

- Перестань! Он здесь чтобы помочь тебе. Кэтрин, не надо думать о нём плохо. Я не стану искать кого-то другого. Он очень хороший благородный человек. Успокойся и получи удовольствие, - Дана лукаво улыбнулась, - Перестань его бояться. Он очень хорош собой, обрати на это внимание, - её улыбка исчезла, она вздохнула, - Не нужно во всех видеть врагов. Ты же не такая, Кэтрин. Не накручивай себя.

- Я не накручиваю! Я просто прислушиваюсь к голосу разума!

- Да? Тогда слушай его лучше, дорогая. Он должен говорить совершенно другие вещи. Что тебя в нём так пугает?

- Я не знаю, - растерянно ответила Кэтрин, - Он охотник, чужой человек...

- Мужчина, - добавила, усмехнувшись, Дана, но после обиженного взгляда подруги стала серьезной.

- Мне страшно рядом с ним, - призналась она, - И, Дана, это не смешно! – с обидой воскликнула Кэтрин, - Пожалуйста, давай все-таки откажемся от его помощи! Мы же не знаем, чего от неё ждать!

- Кэтрин, прекрати паранойю, - осадила её Дана чуть сердито, - Помощь – она оттого и помощь, что безвозмездная, бескорыстная и искренняя. Ничего от неё ждать не надо. Только немного благодарности. Не финансовой. А какой-то другой. Успокойся, тебе нельзя волноваться: кровотечение начнётся. Давай я тебе травяного чая принесу?

«Он тебя быстро успокоит», - добавила она про себя.

- А откуда у нас травяной чай? – подозрительно спросила Кэтрин.

- Мистер Гельсен принес. Говорил, что тебе его вместо черного нужно пить.

- Он кстати где?

- На улице. Осматривает дом с внешней стороны, чтобы понять, откуда дует. У тебя в комнате очень холодно, и она не прогревается совсем.

- Серьезно? Вечером? На улице темно же! – с новыми силами вступила в диспут Кэтрин, заметив внезапную задумчивость собеседницы, - Вот, и куда он пошел, мы не знаем. А может, он пошел докладывать своим начальникам, что нашёл нас? А может, он направился в полицию, чтобы с нами разобрались по-тихому! А может, он вообще не тот, за кого себя выдает! Может, он какой-нибудь следователь или сразу наёмный убийца!

- Кэтрин, перестань! – возмутилась Дана, - Я не желаю слышать этого больше. Ты всегда реагировала на чужую помощь как-то странно, но сейчас особенно. Тебе сестру спасать! – тихо сказала она, приблизившись к ней, - Тебе поправляться надо, а ты тут во всех врагов видишь и лечиться не хочешь!

- Это лечение вредно для меня! Я сама знаю, что мне нужно!

- Довольно. Я за чаем, - резко ответила Дана, поднялась и вышла.

Кэтрин вздохнула и отвернулась к стене, повернувшись на здоровые ребра. «За что мне это? Я же всего лишь хочу спасти Алексию! Этот человек чуть не убил меня, и сейчас он пытается убедить меня в том, что хочет помочь?! Не верю!» - думала она, с ужасом ощущая на глазах слезы. «Я не плаксивый человек! Но почему-то плачу... Ах, Алексия! Ну зачем я на это всё согласилась?!» – вновь сокрушалась Кэтрин, слушая, как Дана внизу заваривала чай. Та молчала. Ей было очень обидно за охотника. «Он же, несмотря ни на что, пришёл. Зачем же ты второй раз бьёшь по руке, которой тебе пытаются помочь? Хотя, почему второй раз? Уже третий. Он ещё и с завода хотел тебя увести», - думала она. Позади раздался скрип двери. Девушка оглянулась: вернулся охотник.

- Там, оказывается, угол пробило, - сказал он, - И между досок задувало. Оттого мы и не видели ничего. Я завтра попробую заделать.

- Может, тогда Кэтрин переселить в мою комнату? Там теплее, - предложила Дана.

- Она окнами выходит на улицу, а не во внутренний двор. Это, во-первых, снова начнутся беды с кашлем, а во-вторых, нам с вами придется прятаться от окна или занавесить его чем-нибудь. А закрытое окно в этом городе разжигает нездоровое любопытство к персонам, которые прячутся за шторами.

- Что же тогда? Она же простудится.

- Уже простудилась. Ещё после горного озера.

Дана задумалась, а потом спросила, вспомнив про чайник на огне:

- Чай будете?

- Нет, благодарю. Как себя чувствует мисс Розу?

- Проснулась и опять начала панику, - слабо улыбнувшись, ответила та.

- Чем она вызвана?

Дана растерялась, не зная, что ему ответить. Она понимала, что ему нужно знать правду, но не хотела его обижать. Считала, что Кэтрин перебарщивает и напрасно так себя ведёт.

- Мисс Рихтер, скажите всё, как есть.

- Можно к вам обратиться с одной просьбой? В нашем мире друг к другу обычно обращаются по имени или имени-отчеству. У вас этого нет, я понимаю, но не могли бы вы звать меня просто по имени?

«Странные нравы», - подумал охотник и кивнул ей.

- Благодарю. Кэтрин боится вас, - тихо сказала Дана.

- Почему? Ко мне по-всякому относились, но боялись меня совершенно другие создания, ничем не похожие на людей.

- Вы говорите о чудовищах? - после слабого кивка собеседника, она продолжила, - Я сама не знаю, чем вызвано её поведение.

- Особенно странным оно мне кажется после наблюдения за вами.

Дана на секунду испугалась. Как он догадался? Да и о том ли? Гельсен смотрел на растерявшуюся девушку чуть насмешливо. Но зла в этой насмешке не было.

- Вы догадались? – спросила Дана, взглянув на него.

- Я увидел. Но, по правде говоря, с таким раньше не встречался.

- Как давно вы увидели?

- Ещё когда вы встречались с графом позавчера.

- Вы, действительно, прекрасный охотник, - тихо проговорила девушка, сев на табуретку возле печи.

- Не бойтесь, Дана. Я не стану нападать на тех, кто не вредит людям. Вы видели графа и поняли, кто он. А он мой начальник. Я приехал сюда по его просьбе. Вы превращаетесь в полнолуние?

- Нет. Я превращаюсь по своей воле.

- Очень интересно. Такими были первородные оборотни. Вы один из них?

Дана слабо кивнула. Она до сих пор не могла понять, как Гельсен с одного только взгляда понял, что она оборотень. Девушка научилась жить в человеческом обществе так, что никто не мог даже предположить, кто она на самом деле. Дана постигла искусство маскировки и управления своей силой. Она была уверена в том, что никто не сможет узнать, что она не человек. В их мире и в правду никто не смог.

- Граф наверняка не знает, кто вы. Он никогда не общался с такими.

«Ишь ты. О чём они там болтают? Может, там уже полиция? И мне нужно бежать?» – думала Кэтрин, пытаясь разобрать их разговор. Не выдержав напряжения и не справившись с паникой, она решила выйти в холл на втором этаже. Девушка с трудом поднялась, ощутив сильный приступ головокружения. Сесть ей всё же удалось. «Тапки стибрили!» – рассердилась она, не обнаружив на полу рядом с постелью своей обуви. Кэтрин снимала на ночь кроссовки и ставила их рядом, как обычные тапочки. Наступать на грязный пол, а уж тем более голыми ногами у неё не было никакого желания. Потому Кэтрин решила поискать под кроватью. Она оперлась на тумбу и склонилась вниз, осторожно заглянув под кровать. «Нету! Вот и пускай в дом незнакомых людей! Без тапок оставят!» – сердито подумала она, потирая виски от нового приступа головной боли. Кэтрин присмотрелась и увидела около двери стоявшие кеды. «До них нужно только дойти... Эх, на что только не пойдешь, чтобы подслушать разговор тех, кто тебе пытается помочь...» - подумала она с недовольством. Девушка с жалостью взглянула на голые ступни и старый дощатый неметёный пол. Потом вздохнула и пришла к выводу, что нужно идти на цыпочках, чтобы испачкать меньшую часть ноги...

- Мистер Гельсен, я не знаю, почему она так реагирует на вас. Но на помощь она всегда странно реагировала. Она пыталась отторгнуть её, хотела все сделать сама, даже если понимала, что не справится. Она просто такой человек. С очень сложным характером. Ей просто очень много пришлось пережить в жизни. Мы познакомились, когда Кэтрин уже была такой. Она переживает, что вся помощь – обман и за всё придётся платить. Она не боится больших денег. Поверьте, она обеспеченный человек. Кэтрин не хочет принимать участия в интригах, в каких-то заговорах и темных делах. Она боится, что платить ей придется своими навыками.

- Дана, я небеден, моя основная профессия здесь приносит неплохой доход. Я здоров, и труд врача мне не нужен. А всего остального я добиваюсь сам. Не знаю, как убедить вас в искренности своих намерений, но у меня нет корыстных целей.

- Я понимаю. Просто предупреждаю вас, что Кэтрин пока продолжит вести себя странно. Ей трудно находить общий язык с чужими людьми. Но если она найдёт, то вы можете рассчитывать на её помощь. А она тоже всегда помогает от души.

Чайник засвистел. Дана пошла наливать подруге чай. Джон по приглашающему жесту Даны сел на диван. «Значит, мне завтра нужно будет заняться тем углом. Надо бы добраться до торговцев и купить что-то похожее на паклю. Давно я не занимался подобными делами, но появился отличный повод вспомнить забытое. Заодно от подземелий отдохну. Может, что-нибудь свежее в голову придёт. Сегодня ночью мне нельзя уходить. Первая ночь после операций всегда самая тяжёлая. Может потребоваться моя помощь. А завтра выберусь к себе и попрошу у профессора препараты. Сейчас весна, сезон пробуждения местных болезней, а у неё нет от них защиты и организм ослаблен, - думал он, - И когда рассказать про Сопротивление? Кэтрин может пробыть в этом состоянии довольно долго. Каждый день на счету. Допустим, завтра я отлучусь, а если в моё отсутствие кому-то придет в голову прийти к ним? Ладно, Дана может защититься и потом скрыться вместе с Кэтрин в городе, но... Их найдут в считанные часы. Им просто будет некуда спрятаться. Они находятся между двух огней: Тайной полицией и нашими людьми. Но как отреагируют они на мой рассказ? Кэтрин может ещё больше отдалиться от меня и замкнуться. Я её ещё мало знаю, но абсолютно уверен в том, что она может что-нибудь выкинуть и навредить либо мне, либо себе. Хм, второе более вероятно. Интересно, как она там?»

В тот момент, когда Кэтрин решилась встать на ноги, послышались шаги на лестнице. Кэтрин все же не отступила от задуманного и явственно увидела за дверью полисмена с наручниками. У этой девушки богатая фантазия, и увидеть она может всё что угодно. Кэтрин наступила на левую ногу. На правую, на больную, не успела. До неё, ослабленной высокой температурой и болью, не сразу дошло, что случилось.

- Вам нельзя ходить, Кэтрин, - сказал Джон, бережно положив её обратно.

Это он не дал ей встать на раненую ногу. Увидев, что она делает, он кинулся к ней и подхватил на руки. Всё произошло в считанные мгновения.

- Связка повреждена. Одно неправильное движение – она порвётся. В этом случае придется фиксировать ногу, и заживать ей нужно будет гораздо дольше. Кэтрин, вам же нужно поскорее выздороветь. Я знаю, что вы мне не верите и опасаетесь меня. Не знаю, как вам доказать, что ваша тревога беспочвенна и совершенно напрасна. Как вы себя чувствуете?

- Нормально, - тихо ответила та, опустив глаза.

- Хорошо. Насколько нормально? – слабо усмехнувшись, уточнил он.

- Удовлетворительно, - ответила Кэтрин, прикусив язык, чтобы не высказать ему всего, что она думает.

- Жалобы есть?

- Нет.

«Упрямая какая. Плохо ей, но все равно будет молчать. С одной стороны, проучить ее надо, а, с другой, жалко её. И так человеку плохо. Зачем же ей вредить ещё больше?» – подумал он и сказал:

- Завтра я ненадолго уйду. Попробую достать препараты, о которых я говорил, действие которых поможет ранам быстрее зажить. Вы сможете спокойно отдохнуть.

- Вы меня ничем не стесняете, - сказала девушка, испугавшись, что обидела его.

«Пока находитесь внизу», - добавила она про себя. Тот слабо чуть насмешливо улыбнулся, подумав: «Да, конечно. А то я не вижу».

Вошла Дана с чашкой в руках. Она осторожно поставила чай на табуретку рядом с кроватью и сказала, обратившись к Кэтрин:

- Пей, пока горячий.

- Я не могу пить горячее, - ответила та.

- Надо, Кэтрин. Ты простудилась.

«По-моему, я все-таки ранена, ну да ладно. Им виднее. Они же врачи: и он, и она», - подумала она с недовольством. С тем же недовольным лицом она торопливо выпила чай. Торопилась так, что язык себе обожгла. Конечно же, своей боли она не показала. Скупо поблагодарив подругу, Кэтрин легла на место. «Нет, с ней сейчас просто опасно об этом разговаривать. Придётся искать поддержки у её более... сговорчивой и разумной подруги», - понял Гельсен и вышел. Потом, одарив Кэтрин сердитым взглядом, удалилась Дана. «Кто ты? Зачем ты мне помогаешь? И что это за помощь такая, от которой всё катится в тартарары?» – злобно думала Кэтрин, отвернувшись к стене. «И та вылазка на Нерий, и путешествие в Глево, и отношения с лучшей подругой? Что тебе надо? Он, однозначно, шпион и желает мне смерти. Все в этом городе хотят, чтобы я погибла и перестала искать сестру. Но я всё равно не сдамся!»

Сон не шел. Кэтрин лежала в тёмной комнате, ворочаясь и пытаясь положить ногу так, чтобы она не болела. Всякий раз она терпела неудачу и усиливающуюся тупую боль от раны. Где-то над крышей загудел ветер. Часть его сильного потока проникла в комнату, заставив девушку вздрогнуть от холода. Она поёжилась. «Хотя, какой он мне враг? Если бы был врагом, то дал бы возможность тому, в тёмном, пристрелить меня. Я бы тогда тут не лежала. И Алексию искать было бы некому. Только Дане. Может, он всё-таки хочет помочь? А почему? Что его заставляет это делать? Может быть, ему совестно? Ведь, по сути, я из-за него пострадала. Если не на заводе, то в Глево. Он и там хотел меня вытащить из воды. Если бы он желал мне смерти, наверняка бы просто пристрелил. Там и свидетелей не было», - вяло думала она.

Так и терзается всю жизнь, все триста с лишним лет, сомнениями эта девушка. Видно, так судьба решила, заставив появиться под воздушным знаком Весы. Склоняется стрелка то в одну, то в другую сторону, и никак не встанет она ровно посередине. Из крайности в крайность. Тяжело так жить, очень тяжело. Никакой флюгер не определит направление этого бестолкового, но очень сильного ветра. «Друг или враг?» – вопрос, который мешает установиться равновесию. Кэтрин устала. Мысли отшумели своё и затихли. Девушка начинала дремать. Только доносился иногда до её сознания скрип половиц внизу и голоса. К ним уже прислушиваться у неё сил не было.

***

Позже Дана покормила гостя ужином. Она, чтобы угодить ему, втайне желая загладить вину подруги, решилась на то, чтобы перевести почти всё, что у них было. Остальное оставила больной подруге. Гельсен это приметил и подумал: «Пожалуй, надо ещё и еды достать. А то едят, как в монастыре, хлеб да воду».

- В моей комнате наверху прохладно. А здесь, когда в печи ночью дрова остаются тлеть, становится жарко. Я могу вам предложить ночевать в моей комнате. Заодно и до комнаты Кэтрин ближе, если ей среди ночи плохо станет, вы быстро окажетесь рядом.

- Нет, Дана. Мне не сложно подняться по лестнице, и я чутко сплю. Оставайтесь у себя.

- Кэтрин после того, как поправится, сможет бегать?

- Да, сможет. Если я проведу терапию теми препаратами. Без них ей долго придётся восстанавливаться.

- Это местная разработка?

- Да. Из-за войны нет времени на болезни. Да и учёные всегда хотели посмотреть на свои творения побыстрее. Ведь во время пересадки разных частей тела наносятся сильные раны, которым долго восстанавливаться.

- Что вы хотели рассказать о Сопротивлении? Мы сейчас лёгкая добыча для полиции и ищеек. Кэтрин могут найти.

- И я могу привлечь ненужное внимание. Я хотел сказать, что... Сопротивление тоже охотится за Кэтрин. Мне поручили найти её и привести в подземелья, - прямо сказал он, глядя на серьёзную Дану, - Поручил лично мистер Лейшбери. И я не выполнил его приказ. Дана, я рассказал вам об этом для того, чтобы вы понимали, что там тоже придётся скрываться под неофициальными именами и соблюдать большую осторожность.

- Я услышала вас. Благодарю за откровенность. Мы ещё об этом поговорим с Кэтрин, но мне кажется, что лучше все-таки примкнуть к вам. Кэтрин изменили внешность, мы приучим её к другому имени. В таком виде она будет в безопасности. Согласитесь, что все разыскивают Кэтрин Роуз, а не Рейчел Келли.

- Теперь полиция разыскивает и Рейчел после вчерашнего. Но вы правы. Вам там, действительно, будет лучше.

- А в вас я не сомневаюсь и верю вам. Вы слишком благородны для подлости.

- Я не сражаюсь с женщинами. Только если они не люди.

Он слабо улыбнулся. В его улыбке внимательная Дана углядела благодарность.

- Я постараюсь помочь вам прижиться в подземельях. У вас, как у знакомой графа, проблем не будет, но у Кэтрин... Я присмотрю за ней.

- Вы кстати не знаете, почему её разыскивают и ваши люди?

- Нет. Граф приказал найти её безо всяких объяснений. Я пытался добиться от него разъяснений, но он впервые их не дал. До того, как отдать этот странный приказ, граф встречался с правителем, против которого мы воюем, – Грегом Дракусом. И, я полагаю, что именно ему очень нужна ваша названная сестра.

Дана промолчала. Она тоже не ведала, зачем Дракусу потребовались драконы. Стало тихо.

- Идите отдыхать, - сказал охотник, - Вы устали. Я чувствую, что вы хотите что-то сказать, но то, что вы меня не знаете, отталкивает вас. Не терзайтесь. Всему своё время.

Девушка благодарно улыбнулась и кивнула.

«Какой удивительный человек. Напрасно Кэтрин к нему так относится. Он хороший человек, прекрасный охотник и следопыт, великолепный психолог. Какая необычная комбинация! Хотя, в жизни по-всякому происходит. Кэтрин могла напугать его внутренняя сила. Он очень сильная личность с неординарными способностями. А Кэтрин с подобным раньше не встречалась», - думала она. Дана лежала в своей комнате, прислушивалась к происходящему внизу и в другой комнате. Она проверила Кэтрин перед тем, как лечь спать: та забылась сном. Внизу было тихо. Только навострив слух, Дана смогла услышать дыхание охотника. Он ещё не ложился. Спустя некоторое время Джон поднялся проверить Кэтрин. Дана не знает, когда он ушёл от неё. Сон смежил ей веки и погрузил в небытие. А охотник сидел с Кэтрин довольно долго. Пока не стал чувствовать навалившуюся усталость. Посетовав на холод в комнате, Гельсен поправил покрывало Кэтрин, укрыв её лучше. «Надо будет захватить плед. У меня, кажется, какой-то старый, но теплый был», - подумал он. Потом охотник спустился, окинул комнату хозяйским взглядом и лёг на диване. Тишину спящего дома нарушал лишь мерный треск тлеющих в печи поленьев.

Глава 11. Побег от неприятностей

Тление в печи прекратилось, от камня исходило целительное тепло. Становилось душно. Духота разбудила Гельсена. Прислушавшись к тишине дома, он бережно открыл окно. После поднялся к Кэтрин. Та крепко спала, закрывшись до подбородка его жилетом. В этой комнате было гораздо холоднее. К Дане охотник заглядывать не стал, услышав её шаги. Накинув на плечи свою куртку, она вышла в холл.

- Уже уходите? – тихо спросила она.

- Да. Я ненадолго, - ответил Джон.

Дана пропустила его и закрыла за ним входную дверь на щеколду. Потом прилегла на диван, удивившись свежести воздуха. Чуть позже она увидела чуть приоткрытое окно.

Ночь была нехолодной, весенней, снег подтаял. Наконец-то начинала появляться весна. Дошла она до Эраги. Стало согревать её солнышко, потекли ручьями сугробы, а из-под них вылезала молодая, пока ещё желтоватая травка. Даже на старой яблоне перед домиком набухли почки, обещая в ближайшее время раскрыться. То же было и с другими деревьями. А берёзы уже были готовы расцвести и запорошить своей пыльцой город. Ясное тёплое утро должно было стать погожим днём.

Насколько было светло на улице, настолько было темно в холодном подземелье. Джон с тайной тоской вновь вошёл в пустые каменные коридоры. Говорят, что и там, в подземельях, водились чудовища, но охотник никогда не сравнивал их с созданиями, обитающими в лесах. Лесные чудовища были, ему казалось, всё-таки светлее подземных тварей. Ему несколько раз приходилось сталкиваться с обитателями подземелий, но охотой он это не считал. Для него те бои были чем-то вроде тренировок, чтобы не потерять навыки после долгого периода покоя.

Впереди в тоннеле показались камни. Они преграждали почти весь проход, оставляя только небольшую щель. От верхушек камней до потолка оставалось где-то полметра. По бокам камней тоже были сделаны небольшие щели для ружей и винтовок. Это был пропускной пункт Сопротивления. Здесь пролегала граница между подземельями общего пользования и территорией движения.

Гельсен, чтобы не стать для пограничников неожиданностью, пнул небольшой камешек. Верхушку камня пересекла тень – кто-то выглянул в тоннель. Из щелей вылезли стволы ружей. На камнях появились люди. Вокруг головы одного была широкая тёмно-бордовая повязка, не дающая волосам попадать в глаза. Это был командир отряда.

- Вы вступаете на территорию Сопротивления. Назовитесь, сэр! – охрипшим, но всё ещё сильным голосом приказал он.

Джон поднял глаза на него и тихо сказал:

- Свои. Опустите оружие.

Он слабо усмехнулся и подумал: «Как мало нужно для того, чтобы тебя перестали узнавать». Удивлённые солдаты переглянулись и посмотрели на командира. Тот жестом приказал опустить ружья и проводил озадаченным взглядом странного человека, который сильно напоминал охотника на чудовищ. Гельсен не хотел попадаться на глаза ни графу, ни Командору, ни кому-либо ещё. Он пошёл через старые тоннели, давно заброшенные и довольно опасные. Главная их опасность заключалась в ветхости конструкций, которые поддерживали тяжелые, провисшие своды.

Коридоры были ещё пустыми. Ночная смена уже сдала посты дневной. Гельсен после того, как побывал дома, быстро добрался до госпиталя. Там тоже было тихо. Миновав светлые, покрытые белыми плитами коридоры охотник добрался до кабинета профессора. Он постучался и, услышав приглашение войти, толкнул дверь. Непонятно, пришёл уже доктор Раус или ещё не ушёл: он всегда был бодрым и гостеприимным в любое время суток. Он вновь что-то писал за столом.

- Гельсен... Я уж думал, вы забыли о назначенном мной режиме посещений врачей, - сказал, поздоровавшись, Раус, приветливо улыбнувшись.

- Профессор, я здесь по другой причине. Прошу извинить за игнорирование ваших предписаний, но в сложившихся обстоятельствах я не могу их выполнять. Мне нужен препарат Альфа, - сказал Гельсен придуманные по дороге предложения.

На лице доктора выразилось удивление. Он спросил:

- Зачем, друг мой? Он вам не поможет. Он отлично заживляет раны, но не оказывает никакого влияния на яды.

- Я не для себя прошу.

Повисла пауза. Профессор Раус задумчиво смотрел на охотника, ожидая от него пояснения.

- Я не могу сказать, для кого это нужно. Из соображений безопасности, профессор. Мне просто нужно исправить одну... ошибку.

- Что ж, ладно. Я выдам вам ампулы. Вы знаете, как его применять?

- Да, специально спрашивал врачей.

- Повышаете квалификацию? Это правильно, - одобрил он, - Врач всегда должен учиться.

Доктор поднялся и ушел в другую комнату, в которой в стерильных стеклянных шкафчиках блестели маленькие ампулы всех мыслимых и немыслимых цветов. Охотник остался ждать его в комнате. Позже, получив нужное, он отправился в обратный путь. Без приключений добрался охотник до города, прошелся неспешно по пустому рынку и вернулся в домик на Фабричной улице. Впустила его Дана. Она уже давно встала, привела себя в порядок, позавтракала тем, что было. Кэтрин ещё спала.

- Она не просыпалась? - спросил охотник.

- Нет. Только спит она беспокойно. Ворочается, дышит тяжело.

- Я сейчас поднимусь к ней. Разбирайте вещи. Это всё вам.

Он взглядом указал на вещмешок, поставленный около стола, взял плед, свернутый рулоном, и поднялся наверх. Кэтрин, действительно, спала беспокойно. Во сне она вздрагивала, часто дышала, мотая головой, будто её донимают кошмары и она пытается от них хоть как-нибудь отмахнуться, правая рука вцепилась в край кровати и оставила на старом дереве едва заметные белые царапины. Джон коснулся её лба. «Сильный жар. Сбивать надо», - подумал он.

После жаропонижающего девушка успокоилась. Охотник, воспользовавшись моментом, подменил её покрывало на свой плед. Кэтрин тут же укуталась в него, как в кокон, ткнулась носом в подушку и крепче уснула. Несмотря на то, что на улице было относительно тепло, в комнате все ещё было холодно. «Как это плохо: прогреть помещение невозможно, но холод оно держит», - посетовал Гельсен и отправился на улицу заделывать щель между стенами.

Дана была неописуемо рада тому, что охотник добыл им еды. Она боялась оставлять Кэтрин одну. Оттого была привязана к дому и не могла покинуть его. А еда у них заканчивалась. Оставалось совсем немного, только Кэтрин на один обед. Дана даже не успела поблагодарить его, настолько быстро он нашел себе занятие. А потом она не хотела отвлекать его от работы. «Какое чудо, что мы с ним встретились! Как хорошо, что остались ещё такие люди. И как я расстроена поведением Кэтрин. За что она так с ним? Неужели трудно ответить хоть какой-никакой благодарностью!» - думала она. Чего она не переносила в людях, так это неблагодарности. Дана могла простить многое, но игнорирование чужой помощи прощала с трудом. Оттого сейчас и сердилась на больную подругу. Хотя надо отдать должное её выдержке. Кэтрин бы сорвалась на саму себя, не прошло бы и одного часа общения.

***

Липкий сон все никак не хотел отставать. Кэтрин просыпалась и засыпала вновь, с трудом отличая реальность от серых сновидений, чем-то похожих на длинные кольца от дыма, такие же ядовитые, противные и блёклые. Девушка ни о чём не могла думать. Даже воспоминания не мелькали перед глазами, оставив её в неравном бою с небытием. Только после обеда Кэтрин разомкнула веки и поняла, что лихорадка на время отпустила её. Рядом на табуретке сидела Дана, читая маленькую книжечку, которую решила взять с собой из их мира. Кэтрин не сразу поняла, что что-то изменилось. Оттого она долго гладила пушистый плед, прежде чем сообразила, что это не её грубое покрывало. Вдруг сквозь стену долетел шум какой-то работы. Кэтрин боязно взглянула на Дану и спросила тихо:

- Он ушёл?

Та оторвала глаза от книги, смерила подругу недовольным взглядом и ответила:

- Нет, он на улице латает дыру в стене, чтобы тебе было тепло. Кэтрин, как тебе не стыдно! Нельзя быть настолько неблагодарной! Я знаю, что ты эгоистка, но реагируй адекватно на помощь. Иначе к тебе никто не придет.

- Так я, вроде, никого и не звала, - заметила Кэтрин.

Глаза Даны сверкнули.

- Кэтрин, я знаю, это не ты говоришь, а твоя странная детская обида. Прекрати. Отпусти всё, и жить станет легче.

- Да я все отпускаю, отпускаю, а оно никак не отпускается, - ответила та, ненароком посмотрев на окно.

- Кэтрин, я тебя умоляю. Я не хотела сегодня превращаться, - она вздохнула и взглянула на Кэтрин устало, слабо чуть насмешливо улыбнувшись, - Он очень хороший человек. Ему можно верить. Он нам еды купил, где-то нашел паклю, чтобы щели между досками заделать, тебе плед принес...

- Так это его?! – воскликнула Кэтрин, чуть отбросив край своего одеяла.

- Он принёс. Я не знаю, его или не его. Я понимаю, что трудно верить тому, кого боишься. Но справься со своим страхом, Кэтрин. Он тебя сильнее не делает, а сходство с неблагодарной стервой добавляет. Возьми себя в руки.

Кэтрин задумалась: она и впрямь вела себя не очень красиво. Кэтрин считала себя благодарным человеком, которого сильно портила вредность. Она вдруг поняла, что подобным поведением могла обидеть его. «Это я зря. Я не хочу обижать просто так, ни за что. Это не в моём стиле», - подумала Кэтрин, укрывшись лучше.

- Тебе нужно выздоравливать скорее. Он принес лекарства, которые тебе помогут быстрее встать на ноги. Насколько я поняла, инъекции внутриартериальные до еды. Это их местная разработка.

- Отлично. То есть я должна довериться науке 19 века?

- Или выздороветь самостоятельно, сильно хромать и потерять сестру окончательно.

- Дана, давай не будем о грустном. Ты же знаешь, как мне трудно поверить людям!

- Парадокс в том, Кэтрин, что чужим людям ты веришь сразу и безоговорочно, а тем, кто искренне хочет тебе помочь, ты устраиваешь сцены.

Кэтрин обиженно надулась. Она хорошо знала свой характер и понимала, что с ним долго жить очень трудно. Но прожила она жизнью дракона чуть больше 300 лет и меняться не захотела. Не для кого было. Ей было всё равно до своего характера, а на других Кэтрин не обращала внимания. Но когда ей указывали на её ошибки, Кэтрин обижалась, даже не подавая виду, и расстраивалась. Некоторое время она проводила потом в молчаливой короткой депрессии, а потом вновь оживала и становилась прежней. Она полежала немного тихо, потом робко взглянула на Дану, которая вновь погрузилась в чтение, и спросила:

- И когда эти инъекции делаются?

- Утром и вечером. Точнее тебе расскажет Гельсен.

Кэтрин вздохнула и осторожно отвернулась к окну. Продолжать беседу ей не хотелось. За окном был ясный день, настолько хороший и теплый с виду, что казался летним. Светлое, чистое небо простиралось над крышами, вымытые снегом стены соседних домов в солнечных лучах белели, блестели чистым стеклом окна. Даже Трущобы преображались весной, становясь живыми, чистыми и очень уютными. Кэтрин прислушивалась и слышала внизу, за стеной, шум работы, бодрый, радостный, торжествующий над бездельем и праздной тишиной. Ей становилось от него грустно. Кэтрин ощущала себя сразу же отжившей своё, больной, очень древней старухой. Она погрузилась в воспоминания. Её вернула в реальность Дана простым вопросом:

- Тебе что-нибудь принести? Может, ты поешь?

- Нет, ничего не надо, спасибо, - тихо отозвалась та.

Одинокий крепкий двухэтажный домик на опушке леса с подведённой к крыльцу грунтовой дорогой. Слева, метрах в шестистах шумит зелёный лес, пушистый и свежий, таинственно манящий и немного сказочный. Справа поле, уходящее до самого неба, соприкасающееся с ним где-то далеко-далеко на линии горизонта, к которому медленно плыло летнее теплое желтое солнце. Ветер колышет травы, листья деревьев. Отовсюду доносится его шепот. Рядом с домиком, обитым белыми пластинками, растёт курчавый клён, свободно раскинув в стороны свои ветви, как бы говоря: «Здравствуй, мир! Как ты хорош! И как хорошо, что ты существуешь!» Окна домика выходят на лес, на поле и дорогу. За домом, у заднего крыльца, с которого обычно смотрят на заходящее в поле солнце, на брусьях, вбитых в землю, висит перекладина, а на ней на тонких цепочках – пара качелей. Кэтрин с сестрой всего имели поровну. Ветер осторожно трогает пластиковую сидушку, раскачивая качели. Лес вновь начинает шуршать. Доходит этот порыв и до Кэтрин. Она стоит на дороге и любовно смотрит на домик. Тёплый поток ветра ласкает лицо и убирает прядь волос челки, вновь попавшую ей на глаза. Шумно. Но не тот это шум, которым наполнены города. Он другой, он настоящий и свежий, он пахнет полевыми травами и свежей листвой, его приносит ветер вместе с тонкими ароматами леса и воды в небольшом озерце; этот шум значит лишь то, что закончилась весна и начинается лето... «Ох, неужели это был всего лишь дурной сон? Как хорошо!» - подумала она с радостью, начиная бежать к дому. Дверь приоткрылась, и на крыльцо с тремя белыми ступенями выбежала Алексия. Она радостно улыбнулась, замахала Кэтрин рукой, как бы поторапливая, и крикнула:

- Кэтрин! Обедать давно пора! А тебя всё нет!

- Я здесь! Я здесь, Лекси! – крикнула в ответ Кэтрин, но не увидела реакции сестры на свои слова.

Алексия все так же махала рукой и звала её, но не видела маячившего на грунтовой дороге силуэта, а Кэтрин, как бы ни ускорялась, не могла приблизиться к дому. Спустя время Алексия опустила руку и грустно посмотрела вдаль, сквозь замершую на месте сестру.

- Когда ты приедешь, Кэт? – печально произнесла она и, вздохнув, скрылась за дверью.

- Я здесь! - крикнула вновь Кэтрин отчаянно, но её никто не услышал...

«Хочу домой! Найти свою сестру и домой! С меня хватит потрясений! И отпуска мне тоже достаточно! Знала же, что ничем хорошим для меня эта авантюра не кончится», - подумала она горестно. Милый сердцу уголок был очень далеко от неё. И сестра была не с ней, а где-то в этом чужом городе. Вокруг снова серая мгла, в которой ничего не понятно. Куда ни посмотри – везде туман. В нём и бредет устало Кэтрин подобно неприкаянной душе, которая должна что-то сделать и, наконец, успокоиться. Идёт в никуда без цели, без смысла. Её силы на исходе.

Проснулась она от того, что кто-то осторожно потряс её за плечо. «Дана, наверное. А что случилось? Зачем меня будят?» – подумала Кэтрин с тайной обидой. В горле почему-то странно жгло и было очень жарко.

- Кэтрин, что с вами? – донесся до её ушей голос охотника.

- А что? – ответила та, удивившись его вопросу.

- Вы... плакали во сне. Вам плохо?

После его слов она ощутила на щеках холодные слёзы. Она содрогнулась. «Нет, я не могу ему это все рассказывать. Во-первых, нет гарантий, что он не сдаст нас после этого. А во-вторых, он не поверит. Не поверит», - подумала девушка и отрицательно покачала головой.

- Спасибо за плед, - сказала она тихо, глядя на стену позади него, - Очень тёплый.

- Не стоит благодарности. Так что с вами?

- Так... Просто мелочи. Посттравматический синдром, - ответила Кэтрин, уткнувшись носом в подушку.

Джон, сменивший Дану на дежурстве у постели больной, взглянул на девушку как-то жалостливо и промолчал. Чувствовал, что нужно что-то сказать, хотел утешить, но не знал как. До этого слова подбирались сами собой. «Она что-то не хочет мне говорить. О чём-то не хочет рассказывать. А это очень тяготит её. Но почему? Ах, да. Она же мне не верит.

- Как вы меня нашли? – нарушила тишину Кэтрин.

- Это было несложно. Особенно если учесть тот факт, что у меня много знакомых в городе.

Он почувствовал, как девушка слабо улыбнулась. Она спросила:

- Значит, тот контрабандист был вашим информатором?

- Нет, он просто торговец и чародей. Мне приходится по роду деятельности использовать необычные материалы, которые трудно найти. И тогда выручают контрабандисты. У них есть всё и почти всегда. А оружие и комплектующие иногда поставляются из самого Алдомска. Это южная неофициальная столица Эрагии.

- Он большой?

- Да, очень. Город юга и развлечений. Удивительно, как в его области умудряются прятать заводы стратегического назначения.

- Не люблю крупные города. Они шумные и людные. Причем даже не знаю, что из этих двух характеристик раздражает меня больше.

- Я тоже отношусь к мегаполисам не очень хорошо. Чувствуешь себя будто запертым в клетку из серых высоких зданий.

Кэтрин отвечала вяло, безучастно, отстраненно, глядя в окно на темнеющее небо. Но к концу беседы несмело стала поглядывать на собеседника. Ей нужно было видеть того человека, с которым она разговаривала. По тонким движениям мимики, порой и незаметным для глаза другого, Кэтрин безошибочно определяла настроение собеседника. Она видела его насквозь и знала, что он хочет от неё услышать в ответ. Но с охотником её старое умение не работало. Кэтрин не могла сказать, что он чувствует и говорит ли это из вежливости, чтобы развлечь её, или от чистого сердца. Джон тоже смотрел в окно, изредка поглядывая на неё. Когда их глаза случайно встретились, Кэтрин увидела в его глазах искренность и настоящую жалость, а тот в ней разглядел тень доверия и по-детски наивное, странное любопытство, совсем не подходящее к её возрасту. Но когда с неё упала та холодная маска, открылось что-то по-настоящему доброе, истинно детское и очень доверчивое. Мгновение – и Кэтрин снова безучастно смотрит в окно, а Гельсен – в сторону.

- Я вспомнила про дом, - тихо сказала Кэтрин, не отрывая глаз от окна, будто там было что-то, что завладело её вниманием больше, чем беседа, - Про наш дом, в котором мы жили.

«Мы?» – удивился втайне охотник, ответив ей:

- В вашем мире? Расскажите подробнее.

- А что рассказывать? Вы можете себе представить поле, которое простирается до самого неба, уходя вдаль сотнями тысяч колосьев пшеницы и синими звездами васильков? – она чуть оживилась и грустно улыбнулась, продолжая с ностальгией, – А лес, живой, настоящий, могучий, добрый, статной зелёной стеной огораживающий поляну? А на поляне маленький домик, который в полдень становится серым, а утром и вечером в лучах заходящего солнца белым. Рядом с ним клён, знаете, красивый такой, дружелюбный. Всем и всегда пятернями-листочками машет.

Кэтрин умолкла. Знакомые пейзажи вновь вызвали её тоску и слёзы. Воспоминания полетели пёстрыми веселыми деньками, которые были цветными, даже если были дождливыми. Там прошли самые важные части её жизни: детство и юность; под тем небом с большим звездным ковшом над крышей, на том просторном поле, где каждую ночь пели свои песни кузнечики, у того леса, который помнил её ещё совсем маленькой, только научившейся ходить девчушкой с короткими волосами цвета раскаленного золота. Кэтрин закрыла глаза и вновь увидела клён, который только что назвала дружелюбным.

- Я знаю, как тяжело расставаться с привычной жизнью, и хорошо понимаю, как бывает обидно, когда что-то идёт не так, как запланировано, - нарушил тишину Джон, - Но это жизнь со всей её сложностью. Вы ещё вернетесь туда. Выздоровеете, найдёте, что потеряли здесь, и обязательно вернётесь.

Кэтрин взглянула на него с недоумённым удивлением. Она не понимала, сказал ли он это искренне или же просто выполнял формальности в беседе. Но охотник, сам того не зная, сказал ей это от чистого сердца. Стало тихо. На улице зашевелились ветви старой ели от ветра.

- Кэтрин, Дана вам уже, наверное, рассказала, что я принёс те лекарства. Делать инъекции нужно до еды. Утро уже прошло, но мы один раз можем сдвинуть время. Только после инъекции вам нужно будет поесть.

- И какой курс?

- Думаю, с учетом всех ваших повреждений терапию придется проводить два дня. Сегодня и завтра. В этот период вам нельзя будет ходить.

- Хорошо. В принципе, не так уж и долго, – тихо добавила она.

После позднего обеда Кэтрин вновь уснула. Ей уже не снился дом, она видела с огромной высоты Эрагу. Ветром она летала по улочками, поднималась над домами и взлетала под самые облака, оглядывая город. Было уже ближе к вечеру. Кэтрин задумалась о том, что будет дальше: «Вот я поправлюсь. А что потом? Он просто возьмёт и уйдет от нас? Или же позовёт нас с собой в то подземелье, в своё движение? А вообще о Сопротивлении нужно узнать побольше. Может быть, Дана права и мы, действительно, могли бы сотрудничать».

- Гельсен, - спустя время обратилась она к охотнику, - Вы же из Сопротивления, верно? Расскажите о нём.

Джон знал, что чужестранки непременно зададут этот вопрос, потому заранее подготовился и придумал, что будет рассказывать. Из-за этого его рассказ вышел большим и достаточно грамотным, особенно если учитывать, что обычно он говорил немного.

- Очень много лет назад Эрагией правил неизвестный правитель. Его личность до сих пор неизвестна, но по воспоминаниям правил он мудро, народ любил его. И когда его не стало, к власти пришли вампиры. Вернее, один вампир. Спустя некоторое время он, насколько мне известно, депортировал другого из страны. Тогда наступили тёмные времена. Большая часть населения была напугана силой нового принца и боялась бросить ему вызов. Он вошел в доверие ко всей нечисти в городе и стране и быстро наладил с ними выгодные ему отношения. Его охраняли и люди, и монстры, настоящие порождения ночи. Тогда-то наш граф, мистер Лейшбери, с которым знакома Дана, и решил вступить с ним в противостояние. Он немножко опоздал, дал возможность тому зацепиться за власть и окрепнуть, но это особо не повлияло на дальнейший ход событий. Граф, зная, что стал для врагов мишенью, ушёл вместе с верными людьми в подземелья под городом. Те подземелья появились ещё задолго до прихода тёмного принца к власти. И мистер Лейшбери организовал в подземельях движение, которое раньше называлось Кзеритус, а потом стало зваться просто Сопротивление. В нём объединились самые разные люди от простых солдат до профессоров, врачей и генералов. Сопротивлению удалось справиться с армией нечисти и убить вампира. После того на время воцарился в стране мир. Сопротивление растворилось в мирной жизни.

- Но сейчас жизнь далеко не мирная. Что пошло не так?

- Страна отказалась от монархии и стала республикой. Во главе Совета, который управлял страной, стоял председатель. Он занимался исполнительной властью, за ним следили другие члены Совета. И стал председателем лет 40 назад профессор Муррегати. Он был ярым реформатором, противником всего традиционного и старого. Везде хотел профессор что-либо изменить и оптимизировать. И когда он добрался до реформ в армии, известный в военных кругах, член Совета генерал Кэр осудил профессора и сказал, чтобы он оставил армию в покое. Профессор же не стал его слушать, и с этого начался конфликт между учёными и милитаристами. Сначала он проявлялся в мелких ссорах, холодности сторон друг к другу и неприязни. Потом он перерос в настоящую гражданскую войну, которая длилась пять лет. И только-только должна была закончиться. Если бы не Дракус, в стране наступил бы долгожданный мир.

- Вы приехали, чтобы помочь Сопротивлению?

- Да, граф попросил о помощи. Учёные и военные совсем забыли, что помимо них самих и их внутренних распрей существуют другие люди. Граф вновь созвал сопротивленцев в подземелье. И вместе с ними уже был я.

- Вы были с ними, потому что вас об этом попросили, или из идейных соображений?

- Я чужой в этой стране. Не мне решать её судьбу. Меня пригласили – я приехал.

- Но он вампир. И, я думаю, делает это из своих интересов на... на жителей.

- Он совсем не пьёт человеческой крови. Насколько я знаю, он питается кровью крыс, но очень редко.

- Хотелось бы в это верить.

Внезапно с улицы донесся странный шум и говор пьяных голосов. Толпа двигалась по улице с бранью и похабными песнями. Кэтрин занервничала. Вновь в ней проснулся страх толпы. Ей казалось, что они шли к их дому. Джон заметил её тревогу и сказал:

- Алкоголизм в Трущобах – обычное дело. Но они обычно просто поют, а если становятся агрессивными, один выстрел в воздух быстро их возвращает на землю.

- Спасибо, - тихо проговорила Кэтрин.

- Ложитесь отдыхайте. Я спущусь вниз ненадолго.

Дана с непробиваемым спокойствием мыла посуду. Казалось, она и не слышала толпы на улице. Услышав шаги на лестнице, она обернулась.

- Гельсен, я бы с ними справилась, - сказала Дана, но охотник остановил её.

- Я всё знаю, - кратко ответил он и сел на диван.

Дана посмотрела куда-то в сторону, задумавшись и как будто смутившись, потом вздохнула и продолжила заниматься своим делом. Днём, пока Кэтрин спала, а Джон возился с досками на заднем дворе, Дана решила разобраться с дровами. У печи заканчивались поленья и надо было принести новых. Девушка за ними вышла на улицу и направилась к пристройке. Она не дошла до неё. Её остановил тот самый председатель квадрата, представившийся как Джек Сейден.

- Какая приятная встреча, миледи, - сказал он заплетающимся голосом, попытавшись поцеловать её руку, - Рад вас видеть! Так что же? Почему вы не пришли? Ну раз вы не пришли, то пришёл я!

Он пошатнулся на дрожащих ногах и вновь глупо поднял шляпу, здороваясь. Дана смерила его пристальным взглядом с ног до головы, хмыкнула и сказала строго:

- Я уже говорила вам, что дом принадлежит городу. Я не стану посещать сомнительные места и следовать вашим указаниям. Вы здесь лишены своих полномочий. Покиньте территорию.

- Ой, какие мы грозные! - улыбнулся, посмотрев мутными глазами перед собой, председатель, - Милая барышня, вы знакомы с нашими законами? Сразу видно, что нет. Ну так слушайте: если вы сейчас же не заплатите мне в двойном размере плату за участок, я вызову полицию.

- Не вызовите. Вы хорошо знаете, что правда на моей стороне и полиция за меня заступится, а вас выдворит и посадит под стражу. Вы нарушаете общественный порядок и вредите людям. Уходите. А то полицию вызывать буду я.

Глаза Сейдена округлились, и он расхохотался. Его развеселило спокойствие Даны.

- Я? И нарушаю общественный порядок? – спросил он, продолжая хохотать и шататься, как дерево на ветру, - Миледи, да вы просто не понимаете, что в этом месте НЕТ такого понятия как общественный порядок. Так что и нарушать нечего. Как хочешь, так и веди себя! Здесь и полиции-то нет, всё на самосуде держится. А уж про вред людям... Ха-ха, ну это вы загнули!

Отсмеявшись, он утер пот со лба и опустил руки в глубокие рваные карманы своей куртки. На мгновение выражение его лица потеряло свое беззаботно-весёлое выражение и стало растерянным. Потом председатель взглянул оценивающе на Дану, будто мгновенно протрезвев, и сказал грубо:

- Ну вот что! Вы мне сейчас даете деньги, а я ухожу по-тихому. Если нет, я подниму шум, что вы меня избили и оставили на улице.

- А я-то думала, что таким, как вы, падать уже некуда, - слабо усмехнулась Дана, - Ни гроша вы от меня не получите. Уходите.

Глаза Сейдена налились кровью. Он засучил рукава, стиснув красные, покрытые ссадинами кулаки, и сказал, подходя к ней тяжелой походкой с недобрыми намерениями:

- Дай мне деньги за участок немедленно! Ты хочешь себе проблем? Будут у тебя проблемы!

Он ударил вперёд, целясь девушке в шею, но Дана, закатив глаза от скуки, отстранилась от него и чуть-чуть подтолкнула его в спину. Председатель пролетел мимо неё и упал на живот, даже не поняв, что случилось. Потом он поднялся, качнулся, чуть не упав вниз, и с новой яростью накинулся на невозмутимую девушку, стоявшую позади и глядя на него из-под полуопущенных век. Дана вновь уклонилась от нового удара, схватила руку, которой он хотел её ударить, и вывернула её, поставив Сейдена на колени.

- Послушайте меня внимательно, - медленно и с расстановкой начала она, чуть склонившись к корчившемуся от боли председателю, - Вы сейчас уходите отсюда и навеки забываете сюда дорогу. Вам здесь не рады. И платить дань никто не будет. Ступайте!

Она бросила его за руку на дорогу. Сейден перекатился несколько раз по дороге, встал, отряхнулся и, злобно взглянув на Дану, крикнул:

- Я ещё вернусь к вам, дамочка! И посмотрим тогда, кто кого!

После он удалился. Дана вздохнула, покачав головой, и, взяв дрова, ушла в дом. Про Гельсена на заднем дворе она забыла и думала, что её разборки с этим пьяницей никто не слышал. Она ошиблась. Охотник слышал весь их разговор и даже видел, как Дана легко бросила Сейдена. Но решил не вмешиваться, чтобы не попасться никому на глаза. Теперь Джон понимал, что та толпа под руководством Сейдена надвигалась на дом нестройными кривыми рядами.

- Я давно хотел разобраться с этим бандитом, - сказал он, - Всё никак руки не доходили.

- Но в таком случае он может обратиться в полицию! И всей нашей конспирации придет конец.

- Ничего страшного, Дана. У меня есть знакомые в полиции. Договоримся.

- Вы не думаете, что они в сговоре? Его же могли много раз поймать. Он, как я понимаю, многим жизнь портит.

- Очень многим. От него и его банды страдает весь этот квартал. Иногда они даже забираются в соседние кварталы. Полиция его знает и со средним успехом охотится за ним. Но сейчас же власть гоняет бравых стражей закона за нами, оттого у них людей нет на то, чтобы задержать его. А у мня все времени не было преследовать его. Сейчас я разберусь с ними, Дана. Они не те люди, перед которыми нужно раскрываться.

Дана вздохнула и спросила:

- А Кэтрин?

- Я попросил её полежать некоторое время и не вставать.

- Думаете, она выполнит? – слабо усмехнувшись, спросила Дана.

- Надеюсь.

В дверь задолбили с бандитским криком:

- Откройте, а то выломаем!

Гельсен поднялся с места и направился к двери. От открывающейся двери несколько людей отскочить не успели и словили сильный удар косяком. Толпа присмирела от такого и изумленно вытаращилась множеством мутных глаз на охотника. Удивлённо оглядывал его и сам председатель: вроде, и похож на кого-то, а вроде, и нет. Он убеждал своих собутыльников и друзей по оружию в том, что в доме живёт одна очаровательная девушка, а их встретил мужчина, одной только дверью отбросивший троих дружков.

- В чём дело, джентльмены? – холодно спросил Гельсен, оглянув толпу.

- Ты кто? – спросил изумленно Сейден.

- А ты меня не помнишь? Странно. Я пригрозил тебе когда-то, что убью при следующей встрече.

Председатель вздрогнул и проговорил одними губами:

- Гельсен?

Ответом ему была слабая насмешливая улыбка на губах охотника.

- Я не намерен сейчас убивать тебя. Мне не будет в этом пока никакой пользы. Уходи вместе со своими дружками подобру-поздорову.

- Нее-ет, охотник! Я не уйду без справедливости! Меня оскорбила та дама за твоей спиной! – заверещал Сейден, приосанившись и вытянувшись, чтобы казаться значительнее своего вида.

- Леди просто оборонялась. Я всё видел, Сейден. Иди, пока я не рассердился.

- Ну и что! Всё равно я не уйду. Мы сейчас шум поднимем, народу сбежится тьма! А ты, как я помню, в розыске был!

Джон, действительно, не хотел привлекать лишнего внимания. Но переживал он не за себя, а за Кэтрин, которой ещё нельзя было ходить.

- Положение твоё бедственное, - продолжал Сейден с противной ухмылкой, потирая руки в предвкушении наживы, - Или ты пропускаешь нас в дом, или я посылаю кого-то в ближайший отдел полиции. И даже не вздумай использовать свои охотничьи трюки!

Но охотник был непоколебим. Взгляд его стал холоднее и строже.

- Ну что, ребята? Покончим с ним! – приказал председатель и махнул на дверь.

Толпа пьяных разбойников не боялась никого. Все чувства притуплялись дозой алкоголя. Ей же размывались понятия добра и зла, силы и слабости. Им казалось, что они и с вампиром голыми руками справятся. В воздухе прогремел выстрел. Разбойники затихли, попятившись. В руке охотника оказался пистолет, направленный вверх.

- Это был предупредительный выстрел. Уходите, - тихо приказал он.

- Ты вздумал угрожать мне этим? – усмехнулся Сейден, - Тебя посадят! Ты не убьёшь меня! А ну, ребята! Он не может пользоваться оружием! Вперёд!

В этот самый миг что-то черное пролетело мимо председателя. Настолько стремительно, что никто не успел разглядеть, что это было. Сейден опешил, удивлённо оглянулся, а потом приложил руку к мокрой щеке. Когда он отнял руку, она оказалась в крови. Бандит злобно взглянул на Гельсена, но тот стоял спокойно. Дружки Сейдена не могли найти предмет, который пронесся мимо их главаря и ранил его. Они все после этого быстро протрезвели.

- Вам же было сказано: уйдите отсюда! – раздался голос откуда-то сверху.

Все взглянули наверх и увидели открытое окно. Оно было закрыто шторой. Недоброжелатель бандитов пожелал остаться неизвестным.

- Уноси ноги, алкоголик! Не то я пригвоздю тебя к земле вторым ножом!

- Кто ты?! А слабо выйти сюда и поговорить лично! – в слепой ярости крикнул окну Сейден.

- Мне для того, чтобы с тобой справиться, не нужно спускаться. Считаю до трёх и кидаю нож! – предупредил голос.

- Это Кэтрин! – шепнула Дана охотнику.

- Уложите её обратно. Сказал же ей не вставать! – тихо посетовал он сердито.

- Она не из тех, кто беспрекословно слушается, - ответила девушка и скрылась в комнате.

Потом послышались её шаги на лестнице.

- Три! – крикнул голос каким-то даже обрадованным тоном, и из окна вылетел новый чёрный предмет.

Он летел прямо на опешившего председателя. Последний даже не думал уклониться. Он просто был не готов к такому повороту событий. Что-то звякнуло, и нож изменил траекторию полета, уткнувшись в землю рядом с ботинком бандита. Гельсен сбил кинжал, выстрелив в него. Грозное оружие у ног председателя исчезло.

- Тебе повезло. Уходи теперь! В третий раз тебя ничто не спасёт!

Да, это была Кэтрин. Услышав стук в дверь и пьяные голоса, она долго вслушивалась в них, пытаясь понять, о чём они говорят, потом, догадавшись, что они пришли за Даной, с решительным видом поднялась и осторожно встала на ноги. Правая нога тут же заболела. «Нет! Сестру я уже потеряла! Но подругу я никому не отдам, довольно! Я уже научилась!» – подумала девушка и направилась хромающей походкой в комнату Даны. То окно выходило на улицу прямо над крыльцом. Двигалась она уже не так быстро, как прежде, оттого и добралась уже тогда, когда охотник выстрелил.

- Рейчел, что ты творишь! – тихо накинулась на нее Дана, - Быстро ляг на место!

- Не буду! Не позволю!

- Пожалуйста! У тебя же нога ранена! – уговаривала её подруга.

Порыв налетевшего ветра качнул штору. Кэтрин встретилась взглядом с председателем. В следующее мгновение Дана справилась с упирающейся Кэтрин и толкнула её на кровать.

- Вроде взрослая, а ведешь себя как ребёнок! – с яростью тихо сказала Дана.

- Я за тебя заступалась! Чтоб какая-то пьянь нарушала наш покой? Да не в этой жизни! – возразила ей Кэтрин, но Дана махнула рукой, не став её слушать, и прошла в холл.

- А, так вы ещё и рецидивистку прячете? Ну теперь-то мы точно обратимся, куда следует, как добропорядочные граждане! - чуть ли не торжествующим тоном крикнул Сейден и продолжил тихим голосом с противной ухмылочкой, - Или мы можем договориться.

Послышались три выстрела. Толпа сразу же ринулась на улицу и помчалась куда-то, лихо сверкая пятками. Бандиты не понаслышке знали точность Гельсена. Охотник мрачно посмотрел им вслед и вернулся в дом. В гостиной на диване перед печью сидела задумчивая Дана.

- Нам надо уходить, - тихо сказала она, - Они не шутили. Настучат и обязательно приведут сюда полицию.

- Да. Пожалуй, я поговорю с мисс Келли о переходе в подземелья. Я смогу убедить её, Дана. Собирайте вещи.

Нога Кэтрин болела так, что девушка всё не решалась перебираться в свою комнату. Она лежала на кровати названной сестры и боялась пошевелиться. Когда послышались шаги на лестнице, девушка оглянулась на дверь и подумала: «Вот этого мне только не хватало! Надо к себе перейти, пока он меня здесь не нашёл! Но у меня совсем сил нет!» Джон знал, что найдет её в комнате Даны.

- Я же просил вас лежать у себя. Мы справились бы своими силами, Кэтрин. А теперь нужно искать новое место проживания. Я могу предложить вам укрыться в подземельях. Дана согласна, но без вас уходить не хочет. Только Сопротивление вас тоже разыскивает, мисс Роуз. Мисс Рихтер предупреждена. Мы без вас обсудили возможные варианты решения проблемы, но без вас ничего не предпринимали.

- Зачем меня ищут? – спросила Кэтрин с равнодушием.

- Я не знаю. Мне поручили вас найти, не объяснив зачем. И я решил разобраться во всем сам. Не бойтесь, я здесь не для того, чтобы похитить вас или вызнать, где вы и доложить об этом. В подземельях вы будете в относительной безопасности.

- Я понимаю. Нужно будет только под другим именем жить.

Она помолчала немного, задумавшись, а потом, вздохнув, сказала:

- У меня нет другого выхода, кроме как поверить вам. Я вынуждена согласиться и уйти вместе с вами в Сопротивление, которое меня разыскивает. Как всё сложно, - вздохнула вновь она, и на губах её на мгновение появилась слабая грустная улыбка.

***

Осознавая опасность сложившейся ситуации, Дана брала только нужное. Ей, оборотню, не сложно было носиться с ошеломляющей скоростью по дому. Собрав кое-какие скудные пожитки, (как вы помните, они прилетели в город без всего), Дана спросила охотника:

- Как мы доберёмся до подземелий? Кэтрин же ходить не может.

- Вещей, как я посмотрю, у вас немного. Вы оборотень. Сейчас вечер, - в задумчивости говорил он, рассуждая, - Быть может, вы превратитесь и вместе с Рейчел доберётесь до входа в подземелья? А я вас догоню с вещами. Не хочу, чтобы ваша подруга лишний раз появлялась на улице.

- А как на это отреагируют ваши сослуживцы?

- Мы постараемся пройти так, чтобы они о вашем существовании не узнали. Я вас позже познакомлю. Когда мисс Келли поправится.

- Хорошо. Идея мне нравится. Вот только я не знаю, где вход в подземелья.

- Вы знаете, где находится Управа Северного района? Сразу от главного входа направо и во дворы. Там если пройти по северной улочке, по той, что проходит рядом со стеной, будет пустырь. На пустыре вы найдете подвал от старого здания. Там-то и будет спуск. Только вы меня в этом подвале подождите, я вас дальше поведу. Там посты Сопротивления впереди будут.

Всё сделали так, как распланировал Гельсен. Дана под покровом тёмного вечера обратилась в волка. Её зверь был высокий, статный, сильный, но при этом очень изящный и красивый. Блестящая чёрная шерсть покрывала мощное тело. Загривок и заднюю часть головы покрывали длинные пряди волос, которые кучерявились так же, как и у её человеческого облика. Кэтрин с недовольным тихим ворчанием по наставлению Даны укуталась в её полушубок и сверх него надела дорожный плащ. Джон на руках спустил её и посадил на спину волка. Волк в холке был высоким и доставал охотнику почти до груди. После условного знака Гельсена Дана унеслась тихим вихрем в наступающий вечер к управе. Они быстро с Кэтрин доскакали до подвала и стали ждать.

- Дана, а ты знаешь, какие вещи мы с собой брали? – спросила тихо Кэтрин, припав к тёплой волчьей шерсти.

- Перестань, - тихо и недовольно прорычала та в ответ.

- Да ладно-ладно. Что ты так сердито сразу?

Спустя непродолжительное время раздались тихие шаги. Джон пересёк пустырь и спустился в помещение, где затаились девушки.

- Вовремя ушли, - тихо сказал он, - Как только я отошёл на довольно большое расстояние, появился подельник Сейдена с полицией. Они только подходили к дому, меня они не увидели.

Охотник пропустил Дану вперед, а потом, после долгой каменной лестницы, пошёл впереди. В коридорах было холодно и сыро. «Как в могиле», - невольно подумалось Кэтрин. Ей здесь было ещё тоскливее, чем в городе. Охотник вёл их по старым тоннелям, обходя посты охраны. Он как никто другой хорошо знал подземелья. Наконец, путники вышли в жилые тоннели.

Раньше эти катакомбы были темницей. Здесь содержали не только опасных преступников, но и страшных тварей, которые несли с собой в город хаос и разрушение. И могучие гарпии с тремя хвостами, и маленькие огненные виверны, и дикие лаоки – агрессивные твари леса, попробовавшие человечьей крови, – вся мыслимая и немыслимая нечисть пряталась от людских глаз здесь. Когда-то очень давно, ещё во время правления тёмного принца-вампира, учёные хотели здесь создать самую крупную лабораторию по сверхъестественному, но почему-то у них этого не получилось: то ли ресурсов не хватило, то ли нужных разрешений не получили. Когда в подземелье спустились сторонники графа, коридоры и камеры стали очищать от нечисти. Потом в этом непростом деле людям помогал профессор Гельсен – отец охотника. После, когда вампира убили, систему правления изменили и от монархии отказались, профессор уехал, а пустые подземелья стали охранять.

После всех кошмаров войны со злом многие остались без крова, и бедняки облюбовали катакомбы в качестве жилья. И старые коридоры из благих и не очень намерений правительство в лице Совета стало облагораживать потихоньку. Когда граф со своими единомышленниками был вынужден вновь уйти, они пришли в почти полностью сформированные жилые кварталы под городом с нужной инфраструктурой и работающими базовыми системами. Силами Сопротивления подземелья укреплялись и дальше. Камеры переоборудовали в жилые помещения, лабораторные залы – в залы собраний, некоторые сектора отдали для нужд инженеров и мастерских. Катакомбы могли по праву называться подземной Эрагой.

Джон надеялся, что Альмиры в его квартире не будет. Он посвятил бы её в их общую тайну, но все-таки переживал, что болтливая по своей натуре леди расскажет всё в первый же день пребывания девушек в подземелье. К его счастью, никого не было в его жилище. Он впервые смутился от беспорядка, царившего в его квартире. Гельсен не планировал приводить их в подземелья, надеявшись сводить их сначала к графу.

- Прошу извинить за беспорядок. Редко бываю дома, убираться некогда, - сказал он.

Кэтрин промолчала. Ей хотелось спать. Она враз почувствовала всю давящую энергетику этого места. Джон бережно снял её со спины волка и усадил на кровать. Дана встряхнулась и обратилась. Охотник в задумчивости оглядывался.

- Я могу поспать и на полу, - пришла ему на помощь Дана, поняв причину его растерянности.

- Что вы, мисс Рихтер. Я не могу этого допустить, - пробормотал охотник и ушёл в другую комнату.

Кэтрин, оказавшись в тёплом помещении, сразу почувствовала сонливость. Неудивительно, что она опустила голову на кровать и задремала. То, что происходило после этого, она помнит невыразительными пустыми отрывками. Они в относительной безопасности. «Прямо мой способ решения проблем», - про себя усмехнулась девушка, подумав о том, как они сбежали из арендованного ими на неделю дома. Дана убедила охотника, что переночует в комнате, обратившись в волка, на полу. Она заверила его, что никаких неудобств ей это не доставит. Гельсен был вынужден с ней согласиться, потому что ничего другого ей пока предложить не мог. Сам он устроился подле кровати спящей Кэтрин тоже на полу. Расстелил свой охотничий плащ и ночевал на нём. Перед сном он всё думал о странном поведении Кэтрин, пытался представить, что заставило её вступить на тропу войны с правительством. Об этом он надеялся расспросить её завтра. Потом мысли охотника почему-то вернулись к её рассказу про поле, лес и клён. Проваливаясь в сон, Джон возможно впервые за долгую взрослую жизнь слабо улыбнулся, и улыбка эта не сходила с его лица почти до самого утра. Кто знает, может, ему снился тот самый клён с листьями-лапками?

Глава 12. Свой среди чужих

В густом дыму от тысяч труб заводов, в мутной мгле смога городских улиц, чересчур мрачных, чтобы быть реальными, Кэтрин вновь бежала по городу. Навязчивая идея снова заставляла её носиться в поисках сестры. Девушка оглядывалась по сторонам, но ничего не видела, кроме серого дыма. Мимо неё проносятся длинные дома, вывески, заборы... И нет на улице людей! Ни одного! И вдруг из темноты выползает что-то страшное необозначенное, чёрное и, несомненно, опасное. Нечто заставляет Кэтрин остановится, и та почти с ужасом оглядывает чудовище с жёлтыми узкими глазами, светящимися от самой холодной ненависти, на которую не способен ни один человек. Позади огромного существа лежит маленькое бездыханное тело, покрытое почти белыми плотно прилегающими друг к другу пёрышками...

- Алексия! – с отчаянием крикнула Кэтрин и проснулась.

Она с ужасом оглядывалась по сторонам, тяжело дыша. Комната чужая, нет рядом знакомого ветра, поющего ей песни за окном. Вместо него здесь унылый, сухой и холодный сквозняк, который, как старый ворчливый сторож, ходит по коридорам, проверяя обитателей подземелий. Отдышавшись немного, Кэтрин осмотрелась. В комнате, стены которой представляли собой почти голые камни, обстановка непышная: полка-кровать, на которой и лежала девушка, в глубине помещения длинный рабочий стол, перед ним – старый табурет на трёх ножках. Было в комнате много каких-то ящиков, рундуков, обитых железными обручами и спрятанных от посторонних глаз под серой тканью, разных сундуков и маленьких шкафчиков. От каменного пола, на котором кое-где валялись какие-то бумаги, шёл непривычный холод. Свет в помещении исходил от небольшой, очень ажурной керосиновой лампы, стоящей на краю стола. Слабый чуть зеленоватый огонек весело прыгал, озаряя комнату мистическим светом и делая её ещё больше похожей на нежилое помещение. Потом Кэтрин увидела на полу рядом спящего охотника.

Девушка опустилась обратно. Грубая доска койки неприятно впечатлила её. Спина после сна стала болеть. Кэтрин осторожно повернулась на бок и случайно вновь взглянула на охотника. Тот будто почувствовал её взгляд и открыл глаза.

- Всё в порядке, мисс Келли? – тихо спросил он, - Вы опять кричали во сне.

- Со мной такое часто бывает, - небрежно отмахнулась Кэтрин, солгав, - Не обращайте внимания.

В глазах Гельсена мелькнуло недоумение, и Кэтрин поняла, что обман её не удался. Гельсен видел лгунов насквозь, но в этот раз ему было на удивление просто раскрыть её. Кэтрин вновь выдали глаза. «Так врут дети», - вспомнил он вдруг.

- Иногда становится проще, когда выговоришься, - тихо заметил Джон, отведя взгляд, чтобы не смущать её.

«Вы сами-то когда-нибудь кому-нибудь выговаривались?» – хотела спросить Кэтрин, но вовремя удержалась и ответила с неожиданной даже для самой себя холодностью:

- Далеко не всегда. И далеко не всем.

Гельсен молча пожал плечами.

- Где Дана? – тихо спросила Кэтрин.

- Отдыхает в другой комнате.

- Мы в подземелье? В вашей... квартире?

- Да. Когда вы выздоровеете, я познакомлю вас с начальством. Хотя, впрочем, вы можете и спокойно уйти. Только сейчас нужно быть очень осторожными. Начальство знает, что беглянку с завода ранили. Но они вас не видели.

- Это радует. Хотя тот человек разве не был вашим?

- Нет. Это был начальник Тайной полиции, той самой организации, которая пытается охотиться за мной и за вами.

- Почему тогда вы его не убили? Он же был открыт для вас.

- Потому что, - услышала Кэтрин в его голосе недовольство, - Так распорядилось начальство.

- Но вы же охотник. Вы не обязаны подчиняться их приказам.

- Если я не стану подчиняться, я стану для них чужим.

Кэтрин задумалась: «Сколько же нужно сделать всего хорошего, чтобы тебя приняли за своего? Сколько я ни помогала, всё равно никому своей не стала. И он судя по всему тоже. Что это за вселенская несправедливость? Почему людям так свойственна эта настороженность, переходящая иногда в неблагодарность? Хотя, этим я и сама грешу. Не мне об этом говорить».

- Почему вы меня тогда не послушали и не отступили? – нарушил тишину вопросом Джон.

- Может, в вашем мире и принято за душой ничего не прятать, но я не отсюда. Вы это уже знаете. Я бы рассказала вам, если бы знала вас лучше. Должно пройти больше времени, чтобы я рассказала кто я, зачем я здесь и что ищу.

- Понимаю.

- Чем я могу помочь Сопротивлению? Но вы должны понимать, Гельсен, что я действую из своих интересов. Они, возможно, совпадают с вашими. Я хочу на это надеяться.

- Вы могли бы также проникать на закрытые объекты и устраивать диверсии. Хотя, если это перемирие с властью продолжиться, наша партизанская война не будет продолжаться.

- Почему пошли на это перемирие?

- Людей не хватает. У Сопротивления очень мало сил.

Заметив робкий взгляд Кэтрин на дверь, Джон сказал:

- Сегодня продолжим терапию. Завтра вас можно будет поставить на ноги. Должен предупредить вас. Мисс Рихтер я рассказал об этом, но вас не стал будить. Моим проводником в городе является леди Альмира Заран, происходящая из одной знатной семьи столицы. Леди Альмира – призрак. Я расскажу ей о вас, но настоящее ваше имя мы скроем и от неё.

- Вы ей не доверяете? – насторожившись, уточнила Кэтрин.

- Леди Альмира, как и все представители высшего общества, очень словоохотлива.

***

В Старом городе на чистой набережной реки Раги, на Малой Ражской улице разместился главный штаб Тайной полиции – длинное невысокое здание старинного архитектурного стиля, в котором смешивались тонкие узоры на мраморных стенах и правильные геометрические фигуры. Были в здании и элементы древнегреческой архитектуры: белые статные колонны, подпирающие узорчатую крышу. Блестящие синие окна выходили на реку и на Ратушу, разместившуюся на другой стороне на островке. Шпиль её был пуст: государственный флаг не поднимали. В резиденции Тайной полиции кипела бурная деятельность. Сотрудники носились по коридорам с толстыми папками, суетились с уликами и документами, обеспечивали безопасность страны, штудируя свежую прессу в поисках пропаганды и двойных смыслов. Именно здесь правила железная рука цензуры, вырывая целые абзацы из газет, переписывая статьи и приводя когда честные, когда не очень цифры статистики. Ищейки и офицеры уже давно были на рабочих местах в городе.

Мистер Гред, откинувшись на спинку дорогого кресла, любовался видом из огромного окна, обрамлённого белыми бархатными шторами, на утреннее небо над Гранатовой крепостью, на блики на воде, на медленно гаснувшие звезды. В его руках была фарфоровая чашка, в которой дымился ароматный кофе, рядом в хрустальной пепельнице догорал конец сигары, пуская слабые колечки дыма. Покой и умиротворение царили в кабинете начальника. Но их вдруг нарушил торопливый и робкий стук в дверь. Гред недовольно скривился, поставил чашку на стол, нахмурил брови и поджал губы, сделавшись серьёзнее, и приказал грозным голосом:

- Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился офицер в синем мундире. Он закрыл дверь, но не торопился проходить в комнату, оставаясь около двери. Робел, зная о реакции начальника на плохие вести.

- Разрешите доложить, ваше сиятельство, - начал он наконец, - Один следователь доложил, что видел в городе охотника.

- Всё правильно, полковник. Граф поручил ему найти мисс Роуз.

- Его видели в Северном районе вчера. Выследить его дальнейшее местонахождение не удалось.

Полковник замолчал, увидев, как потемнело от гнева лицо начальника Тайной полиции, но тот сдержанно ответил:

- Почему не смогли отследить?

- Не имею сведений. Поручик не смог ответить на этот вопрос.

- Поручика ко мне! – приказал Гред.

Когда офицер козырнул и скрылся за дверью, начальник Тайной полиции привычным жестом вытащил из нижней полки толстую папку, в которой числились все сотрудники-следователи.

- Поручик, поручик, - тихо проговорил он, снова закурив, - Я же приказывал: выследить его и выяснить, куда он ходит. Мы должны найти мисс Роуз раньше.

Снова спустя несколько минут нарушил тишину робкий стук в дверь и после разрешения в кабинет вошел молодой человек лет двадцати пяти в сером одеянии. Он был без формы. Его вызвали из города. В светлых, чуть сероватых глазах молодого человека едва заметно мелькала робость. Поручик козырнул.

- Капитан Гранин? Я ожидал вас, - сказал начальник Тайной полиции, слабо улыбнувшись.

- Я поручик, господин начальник, - виновато и робко ответил тот.

- Поручик? – с наигранным сожалением удивился тот, – А могли бы стать сразу капитаном, - осуждающе покачал головой Гред, - Если бы выяснили, куда ходил Гельсен и зачем. А вы этого не сделали. Почему не выполнили свои должностные обязанности? – грозно спросил он.

Поручик опустил глаза. Никто из сотрудников не смел возражать мистеру Греду, даже если он срывался просто так из-за своего плохого настроения. Все знали, что одного промаха на службе достаточно, чтобы вылететь из Тайной полиции. В её рядах служат лучшие из лучших.

- Я не могу вас сократить, поручик. Не хватает людей, потому на первый раз вас прощаю, - милостиво сказал Гред, - Но узнайте, куда ходит охотник. Он бы не стал просто так появляться в городе. Я хорошо его знаю.

- Виноват, исправлюсь. Разрешите идти?

Не успел начальник жестом выпроводить нерадивого служащего, как, быстро постучав, в кабинет почти вбежал офицер в синем мундире.

- Ваше сиятельство! Взяли контрабандиста, с которым охотник часто пересекался и у которого покупал оружие! – доложил он, вытянувшись торжественно.

- Отлично. Меня давно раздражала деятельность тех людей, торгующих под мостом почти у нас под носом.

Гред взглянул на поручика, который без приказа не мог покинуть кабинет. Офицеру было неуютно в богатой обстановке рядом с начальником, но любопытство брало своё и он осторожно оглядывался, изучая окружение и стараясь казаться как можно более незаметным. Гред усмехнулся. Этот юноша чем-то ему напомнил его самого в самом начале карьеры. Но было в нём что-то слишком чистое и потому выделяющееся, чего нельзя было спрятать под значком Тайной полиции на одежде.

- Поручик Гранин, вы отправитесь вместе со мной и полковником Бленклином в допросную.

Место, которое называлось "допросная", славилось своей гнетущей атмосферой, давящей даже на офицеров, которые допрашивали задержанных. Помещение это находилось в самом низу, на минус первом этаже. Там же находились небольшие камеры, закрытые не железными решётками, а электрическими барьерами. Они предназначались только для временного содержания, на постоянное заключение преступников увозили за город в закрытые тюрьмы, спрятанные от глаз жителей. О некоторых заведениях такого рода не знали даже сами сотрудники отдела.

Греду, пристально смотревшему хищными глазами в бледное лицо контрабандиста, жуткая атмосфера никак не вредила. Казалось, что она даже стала ещё опаснее, когда часовой впустил в небольшую, ярко освещенную, длинную комнату начальника Тайной полиции в сопровождении полковника и поручика. Последнему пришлось переступить через себя, чтобы переступить порог допросной, но он справился. Задержанный одарил вошедших почти презрительным взглядом и улыбнулся странной ядовитой улыбкой, как бы говоря: «Вот они, служители закона! Хватают на улице всех, кто им не понравился, а сами отсиживаются в своих дворцах за семью замками!» Руки его сковывали железные кольца тяжелых наручников, от которых шла тонкая цепь вниз, к ногам. Голени тоже стягивались обручами.

- Какая честь, мистер Гред, - сказал он хриплым голосом, - Какая большая честь для простого смертного вроде меня лицезреть вас. Я бы даже поклонился, не будь мои руки и ноги в кандалах, - добавил он будто бы учтиво.

Мистер Гред усмехнулся и ответил:

- Знаю-знаю. У тебя ещё будет возможность мне поклониться. Вот только скажи: зачем к тебе приходил охотник? Мои люди утверждают, что оружия у него не было, когда он возвращался в подземелья.

- Бессовестно врут, ваше высокоблагородие, - всё рассыпался едкими обращениями пленник с кривой улыбкой, - За оружием он ко мне приходил. Я ему кинжал с фульгуритом продал.

- Да, кинжал, действительно, числится в проданных вещах, - подтвердил полковник, положив на стол рядом с начальником потрепанную, с тёмными кофейными пятнами на страницах тетрадь, изъятую у контрабандиста.

- Гельсен – не тот человек, который стал бы ходить просто за одним кинжалом, - ответил Гред, - Что ему ещё от тебя было нужно?

- Да ничего, сэр. Я простой бандит, - он пожал плечами и виновато улыбнулся.

- Простой бандит? Ну-ну. Нам известно, кто ты, мистер Лой Лавден. Мы осведомлены о твоих способностях, оттого и цепи, которыми связаны твои руки и ноги, содержат демагниат, а вокруг помещения воздух наэлектризован. Ты сильный колдун, который создает зачарованные вещи. Нет смысла скрываться, Лой. За тобой следили с давних пор.

В холодных глазах начальника мелькнул страшный огонёк, а на губах возникла злая улыбка. Заметив тень смятения, промелькнувшую в глазах мага, верхняя губа Греда чуть приподнялась, обнажив острые белые зубы – зубы настоящего свирепого хищника.

- При мне Тайная полиция достигла небывалых высот в областях разведки и шпионажа. Не удивляйся этому. Мы умеем выслеживать нужных людей.

- А я и не удивлен. Вечно вы вместо чего-то полезного ерунду какую-то делаете, - проворчал тот, ничуть не смутившись, - Лучше бы порядок навели в стране.

- Так мы и наводим... – вновь блеснули глаза Греда, - У нас не очень много времени, потому мы вынуждены отказаться от старых пыток. Узнайте его мысли с помощью Голоса Разума, - холодно отдал он приказ полковнику, - А вы, поручик, если сумеете с ним договориться, пока полковник выполняет мой приказ, получите повышение. А заодно пособие для вашей хворой матушки.

Он убрал руки за спину и вышел из комнаты величественным размеренным шагом, который не мог сравниться со спешным бегом вылетевшего оттуда полковника. Поручик и маг остались одни. Лой окинул изучающем взглядом растерявшегося молодого человека и сказал:

- А ты не такой, как они. Ты другой. Как тебя зовут?

Жалко стало юноше закованного в кандалы человека, не хотел он грубостью на доброту отвечать. Глаза мага были светлыми и очень добрыми. Лицо, которое только начинало покрываться морщинами от дыхания приближающейся старости, осунулось за несколько часов пребывания в застенках Тайной полиции. Видно, с ним уже давно работали.

- Поручик Георгий Гранин, - ответил офицер.

- Зачем тебе эта работа? Брось её, нечестное это дело. Даже я, контрабандист, тебе об этом говорю. Раньше Тайной полиции боялись, потому что она сильная была и справедливая, точно несговорчивая совесть. А теперь её боятся за звериный оскал, за волчью морду, которая прячется под государственной овечьей шкурой, прикидываясь стражем порядка. Сам вспомни, что она за ужасы на улицах города устраивала. Власть у нас меняется, как времена года. Фемида как девка продажная прыгает от одного правителя к другому. Разве ж это дело? Кому ты служишь, поручик Гранин? – спросил контрабандист глухо.

Тот молчал. Он не по доброй воле пошёл на эту службу, и она была ему, действительно, не в радость. Каждый раз, пересекая порог родной квартиры в Заречье, он вспоминал прошедшее за день и становилось ему тошно. Ходить по городу в лохмотьях, чтобы слушать, о чём говорят люди, чтобы быть в курсе заговоров, чтобы знать, когда готовится мятеж, чтобы следить, чтобы незаметно захватывать, чтобы тихо избавляться. Как тараканы, бегали ищейки по городу, залезая во все щели, докапываясь до всего интересного. Да, Гранину сначала казалась очень позорной такая работа, но ради больной матери он пошёл на это. Талантливого молодого человека заметили ещё в Военной Академии и очень долго пытались втянуть его в ряды агентов. Но потом отдел кадров просто сменил тактику: юноше не дали других вариантов службы. Подмаслила им это дело начавшаяся война милитаристов с учёными. Когда в городе не осталось хорошей работы для офицера, окончившего Академию, ему пришлось направиться в Тайную полицию, где его давно ждали. Но восхождения по карьерной лестнице у Гранина не было. Чувствовали в нем чужого человека, который мыслит иначе.

- Не говори мне, что служишь закону, - продолжал Лой, - Закона нет. Его отменили уже очень давно. Не говори, что служишь государству. То государство, которое существует сейчас, очень хрупкое, того и гляди развалится. Не говори, что служишь справедливости. Она исчезла вместе с законом. А эта организация по определению не принимает людей с совестью, со встроенным нравственным ориентиром. И ты, мой юный друг, самый наглядный тому пример. Другие-то, небось, уже полковников получили, а то и больше. Вон и тот, большемордый, Бленклин он-то небось вместе с тобой пришел и вон куда влез. К самому начальнику пробрался. А ты? Все тот же поручик. Совесть тебе карьеру строить мешает.

Гранин хранил молчание. Ему нечего на это было ответить. Он прекрасно понимал, что маг просто озвучил его мысли и не открыл для него чего-то нового. На лице Лоя впервые появилась скупая, но какая-то ласковая, немного отеческая улыбка. Тишину комнаты нарушили торопливые шаги в коридоре. Маг встревожился и сказал торопливо, чуть придвинувшись к поручику:

- Нельзя мне некоторые мысли открывать, нельзя! Гранин, ты можешь спасти ситуацию, ты можешь помочь покончить с войной! Только не дай им найти ту девушку! – отчаянно шептал он, - Проберись в Сопротивление!

- А вы? – быстро спросил поручик, посмотрев с тревогой в сторону двери.

- За меня не волнуйся. Я маг. Защищусь. Ступай, - чуть ворчливо поторопил его контрабандист и занял свое место на железном стуле под ослепительной лампой по другую сторону длинного узкого стола, после чего Гранин кивнул и вышел, чуть не столкнувшись на ходу с полковником.

Глава 13. Кровавый приказ

Гранин долго размышлял над словами Лоя. Он знал, что долго так жить не сможет, но не мог оставить больную мать без поддержки. В подземелья он уходить с ней не хотел. За кокарду с эмблемой Тайной полиции на груди сопротивленцы могли растерзать на месте, не дожидаясь приказа, так велика была их ненависть к душителям народа. Но совесть и сомнения терзали его, мешали жить. Поручик решил вновь обратиться за объяснениями к магу. Но камера, в которой его держали, к вечеру была пуста. Над ним бились почти пять часов.

Гранин решил отыскать мага. Воспользовавшись своими полномочиями, он прошёл в закрытые коридоры, в которых были камеры временного пребывания. Там же проходили закрытые собрания, на которых принимались решения, которым нельзя было подниматься на землю. Невольным слушателем одного из них и стал сейчас Гранин. Проходя мимо чуть приоткрытой двери, он услышал фразы, заставившие его остолбенеть и несколько минут вдумываться в их смысл. В них не было ничего мудрёного, просто Гранину было странно слышать подобную жестокость. Предложения в его голове принимали форму чего-то жуткого и совершенно бесчеловечного. Поручик не хотел верить услышанному и, понадеявшись на то, что ничего не понял, подкрался ближе к двери и прислушался.

За дверью происходило собрание. Из присутствующих были два военных генерала в тёмно-серой форме, полковник Бленклин, несколько доверенных лиц из офицерских чинов Тайной полиции и мистер Гред. Все сидели за круглым столом, который почти целиком занимал небольшую, уютно обставленную комнату. Рядом с начальником Тайной полиции лежала увесистая папка, сбоку которой была небрежная подпись: "Северный район, Фабричный квартал. От 1 апреля 1896 года». Начальник был хмурым и сердитым. Но в его глазах блестели ярость и настоящее бешенство. Если бы кто-нибудь из сопротивленцев увидел его в эту минуту, непременно сказал бы: «Истинный дьявол!»

- Значит, вы говорите, что девушке изменили внешность, - продолжал один из генералов размеренным, чуть хрипловатым голосом, - И теперь не знаете, где её искать. Странно слышать подобное от Тайной полиции, - пожурил он.

- Мне просто требуется больше времени, - сквозь зубы ответил с яростью Гред, - Министру потребовалась девчонка сейчас! Но людей у меня нет, понимаете! – говорил он, всё больше распыляясь, - Нет людей! Уже с улицы набирать приходится, чтобы было кому в городе ситуацию контролировать! И вообще мы Тайная полиция, а не бюро по поиску людей!

- Успокойтесь, ваша светлость, - миролюбиво и абсолютно спокойно сказал другой генерал, - Мистер Дракус вам верит и знает, с какими трудностями вам приходится справляться. Но, мистер Гред, вам следует поторопиться.

- А в каком состоянии нужна ему эта девушка? – вдруг спросил начальник, взглянув на папку на столе, - Живой или мёртвой?

- Желательно живой, но можно и мёртвой. Только с момента её смерти не должно пройти более трёх часов, - ответил чуть озадаченно генерал.

- Отлично! Мы знаем, что ей около двадцати... Нам ведь всё равно предстоит избавляться от населения, - обрадованно проговорил Гред и сказал строгим голосом, - Полковник, записывайте: «В связи с перенаселением города принимаются меры для исправления ситуации с нехваткой жилья в Северном районе. Наблюдается также острая нехватка земли, которую город пока не покупает, в следствие чего нет места для постройки нового жилья. Чтобы исправить ситуацию и сделать жизнь всех жителей Северного района лучше, мы прибегаем к жёстким методам контроля за рождаемостью и за числом потенциальных родителей, отсеивая пары, не способные прокормить себя и потомство. Молодых людей в возрасте от 25 лет, не занятых учёбой, следует отдавать на обязательную службу в ряды гвардии и полиции, молодых женщин от 18 до 25 преимущественно в Фабричном квартале забирать в исправительные учреждения, в случае какого-либо оказания сопротивления, даже словесного несогласия родителей, ликвидировать на месте как носителей неподчинения и строптивости».

Даже полковник, торопливо записывавший всё его слова, на мгновение замер, пытаясь осмыслить чудовищность сказанного. В Северном районе женщин почти не было. Семьи были там бедные и большие, но в основном состояли они из сыновей. Дочери не могли работать и приносить доход в семью, на них наоборот нужно было много тратить, чтобы относительно успешно выдать замуж. Оттого с маленькими девочками не церемонились и подкидывали их к дверям различный учреждений, и, если их не съедали заводские чудовища Западного района, они вырастали под присмотром завода или другого учреждения, к которому их подбросили. Встретить женщину, а уж тем более девушку в Трущобах считалось знаком редкой удачи. И теперь начальник Тайной полиции, полностью поддерживаемый властью и армией, собирался избавиться от прироста населения в том районе, ликвидировав потенциальных родителей.

- Записали? – нетерпеливо спросил Гред полковника, - Отлично. Операцию назначаю на сегодняшний вечер. К ночи у министра будет тело той девчонки. Нам уже не важно, как она выглядит. До Дракуса информацию о том, что внешность разыскиваемой изменили, не доносить. Мы исправим ошибку.

Поручик медленно отошёл от двери. «Нельзя втягивать в это невинных людей! Мерзавец, - рассеяно думал он, - «Как спасти обитателей района от этой расправы?!» И ему вспомнились слова мага. На ватных ногах, но с железной решимостью, без страха за свою жизнь и без сожаления из-за нарушенной присяги Гранин пошёл прочь, на выход.

В городе он был ищейкой, следователем, ушами Тайной полиции. Таких, как он, не видели, не замечали, а лица их никогда не помнили. Гранин шёл по шумной вечерней улице к Старому городу. Свернув у старой стены, огораживающей его от Правительственного района, поручик пошёл по каменной лестнице вниз, в холодную темноту. Лишь спустя двести где-то вдалеке дрогнуло пламя факела. Лицо молодого человека стало решительным. Он смело направлялся дальше. Спустя несколько факелов офицер дошел до пропускного пункта Сопротивления. Вот тут-то и взяла своё его робость. Он замедлил шаг и молча оглядывал каменные заграждения.

- Тебе чего? – послышался из-за камней голос.

Раздались щелчки: ружья мгновенно привели в боеготовность.

- Я один и я без оружия, - сказал громко поручик.

- Это не ответ на вопрос. Что тебе здесь надо? – повторил голос чуть недовольно.

- Мне нужно поговорить с графом Лейшбери. У меня есть важная информация.

За заграждением раздался едкий смешок.

- Плохая попытка и неубедительный ответ, - ответили ему, - Проваливай, пока огонь не открыли.

- Это чистая правда! Слово офицера! – горячо возразил Гранин.

- Слово офицера Тайной полиции? Не надо нам таких слов. Уходи!

Поручик совсем было растерялся. Ему повезло, что бойцы Сопротивления вступили с ним в разговор, а не расстреляли на месте. Но он понимал, что, если сейчас не дойдет до графа, сотни, а, может быть, и тысячи людей погибнут. Гранин решился идти до последнего.

- От того, пропустите вы меня или нет, зависит жизнь жителей Северного района!

- Уже было, - насмешливо ответили, - Придумай что-нибудь интереснее.

- Я не придумываю! А служба в Тайной полиции меня самого достала!

С этими словами он сорвал с груди кокарду и бросил на землю. Из-за камней послышался усталый вздох.

- Знаешь, сколько умников пыталось проникнуть сюда таким способом? - протянул голос.

- Вы должны мне поверить! Больше некому заступиться за жителей!

- Это тоже уже было, - невозмутимо ответил голос, - Ваши жители, вы и переживайте за них.

- Но я же такой же, как вы! Я тоже в Эраге родился, в Речном районе!

- Но только ты по другую сторону баррикады, - спокойно ответили ему.

У поручика кончились аргументы. Оружия он с собой, действительно, не брал, но даже если бы оно у него было, он не стал бы его использовать. Гранин постоял недолго в задумчивости и бросил гневно:

- В таком случае смерть тех невинных женщин из Северного района на вашей совести!

После развернулся и пошёл обратно, затаив обиду на несговорчивых солдат. Но недолгим был его гнев. Они просто выполняли свою работу. И выполняли её хорошо. Тайная полиция сама стала врагом для них.

- Эй, постой! – вдруг крикнули ему в спину.

Гранин обернулся вопросительно: позади стоял человек в тёмной поношенной одежде. В руках его была кокарда, брошенная поручиком на землю.

- Зачем тебе к графу? – спросил он.

- Я хотел рассказать о готовящемся преступлении против горожан.

- Пойдём, - кивнул солдат подбородком в сторону заграждений.

Он пропустил втайне растерявшегося поручика вперед и пошёл за ним. Почему сопротивленцы поверили Гранину? Потому что кокарда, которую он бросил на землю, была настоящей. Обычно срывали подделку. Ни один офицер Тайной полиции не имел права на то, чтобы таким непочтительным образом показать своё недовольство, все сотрудники чтили символы своей службы и относились к ней с огромным уважением. Даже на заданиях никто и никогда не срывал эмблему.

Гранина специально вели путанно. Он не понял, как и когда они вышли к высоким дверям главного зала. Один из сопровождающих поручика (а их было двое с самого поста охраны) постучал, толкнул тяжелую дверь и скрылся в зале. Сейчас у Сопротивления проводилось совещание. В зале собралось всё начальство. Обсуждали стратегию, выражали сомнения по поводу перемирия и планировали шаги на ближайшее будущее.

- Ваше сиятельство, - обратился к задумчивому графу, сидящему во главе стола, вошедший солдат, - К вам тут из Тайной полиции офицер пожаловал. Говорит, владеет информацией, которая может спасти жизнь людей в Северном районе.

- Много их таких тут ходит, - небрежно махнул рукой генерал Сиренский, - И всем мы верим, и всех допускаем.

- Тайная полиция всегда отличалась подлостью, - поддержал его стратег.

- Он настоящую кокарду с груди сорвал, - сказал солдат, робко взглянув на графа и показав металлический жетон.

- Привести, - распорядился тот, взглянув на эмблему Тайной полиции.

Солдат на секунду скрылся за дверью и вернулся с поручиком. Он пропустил его вперёд и остался у дверей. Его рука была у пистолета. Недоверия к пришлому офицеру было ещё очень много. Гранин оглянулся: за столом сидели люди, которых яростно выискивали в городе ищейки, за головы которых назначалась огромная награда. И именно он, Гранин, нашёл этих людей. Сейчас поручик и не вспомнил о службе наверху, он молча восхитился выдержке и необыкновенной стойкости обитателей подземелий. Тайная полиция внушала всем, в том числе и своим сотрудникам, что Сопротивление уже давно воюет вилами и подручными материалами, что у них нет ни еды, ни чистой воды, ни медикаментов, что в подземельях они одичали и взбесились, оттого и нападают на всех, кто к ним сунется. Сопротивление по умелой пропаганде представлялось людям, с ним не знакомым, диким племенем, варварами. И сейчас поручик видел глав Сопротивления и понимал, что они выглядят гораздо человечнее его начальников.

- О чём вы хотели рассказать? – спросил граф, оглядев Гранина бесстрастным взглядом.

- Против народа готовится преступление, - начал тот, чуть приосанившись для уверенности, - Начальство задумало операцию в Северном районе. Хотят убить всех женщин от 18 до 25.

Сказал – и замолчал, вновь поразившись ужасу замысла. Главы Сопротивления, люди военные, относительно спокойные к вопросам спецопераций, довольно сухие, и те молчали, осмысливая сказанное. Реальность становилась другой. Никто не хотел представлять себе подобных планов. И никто не смог предугадать подобного шага со стороны правительства. Все понимали, что Дракус дал на это разрешение. Поручик вопросительно посмотрел на лица собравшихся, как бы пытаясь понять, верят ли они ему, но ничего кроме задумчивости в них не увидел. Хотя в глазах Командора и блеснул ужас.

- Когда планируется операция? – холодно спросил граф.

- Сегодня вечером, сэр.

- За что так несчастным людям? – изумился Командор, взглянув на графа.

Раз вампир не услышал лжи в словах поручика, то Гранину можно было верить.

- Один контрабандист сдался под Голосом Разума и рассказал, что изменил внешность той девушки, мисс Роуз. И чтобы не искать её теперь, от неё решили просто избавиться.

- Почему Гред подумал, что мисс Роуз скрывается именно в Северном районе? – спросил граф.

- Именно там задержали контрабандиста. И в его сознании проскочила информация о том, что она сама к нему приходила. Точного адреса найти не удалось, потому основной удар будет по Фабричному кварталу, в котором наблюдался наибольший прирост численности населения за последнюю неделю. Надеятся, что в числе прибывших будет и мисс Роуз.

Снова стало очень тихо. Непонятно, о чем думал каждый из здесь присутствующих. Все были одинаково задумчивы.

- Вы знаете, что вас ждёт за подобный шаг? – спросил Лейшбери, обратившись к поручику.

Тот не ответил, незаметно опустив глаза. За помощь стратегическим врагам приговаривали к смертной казни или пожизненной каторге на рудниках в глубине Восточных гор, в древнем лесу, глухом и диком. Ни один сотрудник, хоть немного симпатизирующий сопротивленцам, не мог избежать суда от своего же начальства. Гред, когда-то предавший Сопротивление, сам не терпел предателей.

- Оставайтесь пока в подземельях, - сказал граф, - Не поднимайтесь на поверхность. Информацию проверить. И позвать сюда охотника, - распорядился он.

Солдат в дверях козырнул и вышел. Поручик со скрытой растерянностью оглянулся. Ему часто приходилось присутствовать на больших собраниях и на заседаниях начальства, но он не чувствовал себя чужим, лишним. Сейчас же поручик знал, что был с врагами своей организации, отступником, который достоин любого поругания. Отказавшись от своих, он не приблизился к чужим, потому что и для них был предателем. Присутствовавшие осторожно оглядывали молодого офицера, задумавшись. Командор слабо улыбнулся Гранину и указал на стул у стены. Поручик с благодарностью легко кивнул и прошел к указанному месту. Всё внимание вновь было переведено на графа во главе стола.

***

Кэтрин после второй инъекции и лёгкого ужина спала. Температура сегодня у неё почти не повышалась и держалась на уровне нормы. Джон долго думал, чем занять втайне скучающую Дану. Книгу свою она дочитала и, сидя около названной сестры, дремала. Погрузившись в дымку дремоты, она увидела почему-то лицо с аристократичными чертами, лицо графа Лейшбери. Ей напомнил об их прогулке по городу весёлый огонек керосинки. Дана, отмахнувшись от сна, спросила:

- Граф Лейшбери – глава Сопротивления?

- Да. И глава, и основатель.

- Расскажите о нём больше, - попросила Дана, подперев руками голову.

Гельсен на мгновение задумался: «О графе нельзя много рассказывать не только чужим, но и даже своим. Но что-то нужно рассказать. Чисто из вежливости». Заметив его задумчивость, Дана смутилась, виновато опустив глаза.

- Извините, я не должна была спрашивать вас об этом, - сказала она.

Молчание затягивалось. Гельсен чувствовал, что должен что-то сказать, но не знал, как начать и о чём говорить. Помощь пришла, откуда не ждали. В комнате появился призрачный силуэт девушки.

- Послушай, дорогой мой, это не поддается никакому описанию, - раздался из другой комнаты ее раздраженный голос, - Меня-то можно было предупредить, что ты зайдёшь. Я же с ног сбилась, пока искала твои вещи! Хоть бы записку оставил на видном месте! Я же испугалась, что квартиру ограбили...

От громкого голоса проснулась Кэтрин. Она спросонья поднялась на локте и оглянулась непонимающими глазами. Дана вопросительно взглянула на охотника. Из другой комнаты вышла обладательница высокого раздраженного голоса.

- Леди Альмира фон Заран, - представил её Гельсен, - Мисс Дана Рихтер, мисс Рейчел Келли, - представил он ей девушек.

- Надо же, какое у тебя интересное времяпрепровождение, - пробормотала озадаченно призрак и приветливо улыбнулась девушкам.

Дана легко кивнула в знак приветствия. Кэтрин слабо улыбнулась, но в этой мимолетной улыбке Гельсен увидел странную неловкость и будто чувство вины.

- Девушки пока останутся здесь, потом, когда мисс Келли поправится, я спрошу про свободные комнаты.

- О, их больше, чем достаточно, - ответила Альмира, - Сюда можно половину столицы переселить. И это ещё учитывая наши производства. Если убрать промышленные предприятия и организации вроде госпиталя Анетали, то, возможно, здесь поместятся три четверти столицы.

Альмира изучающим взглядом оглядывала Кэтрин. Ей сразу вспомнилась горная лаборатория профессора. Первый взгляд на эту девушку вызвал в её памяти темный силуэт бегущего по лестнице человека. Сейчас Кэтрин не очень походила на парня. Без маски, без капюшона на глазах. Её можно было спокойно хорошенько рассмотреть. А что-то в этой девушке было странное, магическое. Это призрак чувствовала своей сверхъестественной природой. Кэтрин не очень-то нравилось, что её так тщательно изучают, но возразить она боялась. Боялась не призрака, боялась показаться глупой в глазах чужих людей.

- Вы мисс Келли? Так это вы были в Глево? – спросила призрак.

- Ну... Так получилось, что да.

- Вы не отсюда?

- Да. Я из-за границы.

- Из какой заграницы? – продолжала расспрос призрак, заподозрив подвох.

- Альмира, - сдержанно остановил её Гельсен, - Мисс Келии пока ещё слаба. Подобные допросы недопустимы.

Та хмыкнула немного обиженно и скрестила руки на груди, как бы говоря: «Ну, не очень-то и хотелось».

- Вы представительница древнего рода Заран? – спросила Дана, слабо улыбнувшись, - Вы жили в столице?

- Да, много-много лет назад, - с ностальгией ответила Альмира, - Ах, какие это были чудные времена! Как было спокойно и тихо! Какой цветущей была во времена моей юности Эрага! Тот город, который вы видели сейчас, совсем непохож на мой родной город. Чистый, светлый, старинный, ухоженный... Он тогда был столицей, а сейчас ни на что не похож.

- Но город и сейчас выглядит красивым, - не согласилась Дана.

- Вы просто не видели его несколько лет назад. Я знаю, о чем говорю, мисс Рихтер.

Альмира была гораздо общительнее охотника. Она занимала общество беседой до самого вечера, рассказывая о городских легендах, о прошлом. Только про политику и про конфликт между учёными и милитаристами она не сказала ни слова. Кэтрин попыталась спросить ее об этом, но призрак быстро перевела разговор в другую тему. Альмира мало что понимала в политике и в государстве.

Дана с удовольствием принимала участие в беседе. Она была тем самым редким видом людей, которые любят слушать. Кэтрин же молчала, слушая разговор как вынужденный фон, от которого нельзя избавиться. Она пыталась дремать, но то и дело отвлекалась, возвращаясь мыслями к предмету их беседы.

Когда она уже почти погрузилась в сон, девушки вдруг замолчали. Кэтрин краем глаза взглянула на них: обе прислушивались, насторожившись.

- К тебе гости, - сказала Альмира, обратившись к охотнику.

Тот не ответил, поднялся с места и вышел в коридор. Не хотелось ему, чтобы Кэтрин раньше времени увидели. В коридоре подземелья бодрым шагом шёл солдат. Поскольку больше в этом районе идти не куда, охотник не сомневался, что он шёл именно сюда.

- Что-то случилось? – спросил Гельсен.

- Да, сэр. Граф вызывает

- Я сейчас буду.

Джон вернулся в квартиру суровым. Он быстро прошёл в другую комнату, не заметив вопросительных взглядов замолчавших девушек. Даже Кэтрин взглянула на него удивлёнными глазами, заметив произошедшую в нем перемену.

- Что-то случилось, - сказала Альмира, - Он у нас человек занятой. Я очень удивлена тем, как он смог так долго пробыть с вами.

- Мне кажется, все мужчины такие, - сказала Дана, - Это в них природой заложено.

- Не во всех, значит. Вот когда мы вас познакомим с нашим графом, вы увидите, какими становятся современные поколения молодых людей. Общительные, но совершенно апатичные и безынициативные, - вздохнула она, - Правда, это, пожалуй, единственный его недостаток.

Гельсен вышел из комнаты уже в охотничьем облачении: у бедра меч, под свитером легкий силуэт брони. В этом он выглядел гораздо внушительнее и опаснее. В памяти Кэтрин невольно промелькнули воспоминания их боя и первой встречи на Глево.

- Служба? – будничным тоном спросила Альмира, даже не взглянув на него.

- Да. Прошу прощения, дамы, но вынужден вас покинуть. Начальство вызывает, - ответил охотник и скрылся за дверью.

Несколько мгновений в комнате было тихо. Дана взглянула на Альмиру.

- Он не рассказывает о своих заданиях, но ему много чего поручают. Всё самое опасно обычно делает Гельсен. Потом уже подключаются основные силы. Я уже мало что понимаю в этом. Давно живу в своём поместье в Старом городе.

- А что вас связывает? Только работа? – с интересом спросила Дана.

Альмира слабо усмехнулась и ответила:

- Мне ещё нужно присматривать за ним. Он весьма неопытен в общении с людьми, несмотря на возраст.

- Ему же и тридцати нет, - удивилась Дана.

- Ему, вроде, уже давно за семьдесят. Это их особенность., - пояснила призрак удивлённой слушательнице, - Охотники на нечисть долго живут и очень медленно стареют. Для этого пользуются специальными техниками. Это тема целого разговора. Так что он молод только внешне.

- Надо же. Как интересно, - восхитилась Дана.

Кэтрин осторожно незаметно для них повернулась к стене, укрывшись получше, и вздохнула. Она догадывалась о том, что есть в этом охотнике что-то необычное, но не думала, что всё так серьёзно. Кэтрин задумалась: «В этом мире время идёт быстрее. Если переводить в наши цифры, ему будет почти как мне 300 с лишним. Даже выходит, что он немного старше. Что ж это за образ жизни такой, позволяющий жить людям столько же, сколько живут вампиры? Может, потом расспросить его? А, нет. Глупая идея. Он не ответит. И почему такая скрытность? Можно же было сказать, зачем его посылают? И куда? Может, это из-за меня всё». Кэтрин не догадывалась, как была близка своей случайной догадкой к правде.

Пока в подземельях девушки мирно беседовали, Кэтрин дремала, а в том большом зале решалась судьба целого района, к Фабричному кварталу стягивались серые фигуры в тёмных мундирах. Подобно теням прокрадывались они на улочки, надвигали шляпы на самые лбы и прятали лица за воротниками пальто. Смотрели они и слушали. Высматривали и наблюдали. Наблюдали в первый раз за долгую, почти 150-летнюю историю существования Тайной полиции за простыми, безоружными, слабыми, пугливыми женщинами.

Глава 14. Ночь неспящих

Все разговоры в зале с появлением Гранина прекратились. Висела напряжённая, излишне вежливая, настороженная тишина. Несмотря на то, что поручик искренне хотел помочь и прилагал для того все усилия, доверия к нему было мало. «И здесь чужой. Что мы за люди такие, которых не принимает никто? Люди-тени, люди-призраки, которые существуют где-то в другой реальности», – думал он.

Тишина отступила, когда в зале появился Гельсен. Он быстрым оценивающим взглядом окинул помещение, изучая, кто участвует в собрании, и, увидев удивлённого Гранина, задержал взгляд на нём, подумав: «Новые лица». Вокруг потекли посторонние миролюбивые торопливые беседы вполголоса.

- Доложили, что Тайная полиция хочет истребить людей в Северном районе, - сказал граф охотнику, - Поднимись на поверхность и постарайся воспрепятствовать кровопролитию. Нам пока нельзя раскрывать то, что мы знаем о намерениях Греда. Мы пришлём подкрепление по твоему сигналу.

- Понял, - кратко ответил Гельсен, - Будут среди отрядов твари Дракуса?

- Неизвестно, - сказал Командор, покосившись на поручика.

Охотник скрылся за дверью. Вновь стало тихо. Только провода на стенах тихо потрескивали от пробегающего тока да одна из ламп наверху иногда с глухим гудением гасла на секунду. Потом продолжилось дальнейшее обсуждение внезапно возникшей проблемы в виде серых фигур с оружием в Северном районе. Гранин хотел вместе с силами Сопротивления подняться в город и дать отпор бывшим сослуживцам, но граф его всячески отговаривал, в глубине души признавая, что сил мало и каждый человек с оружием в руках важен. Узнав фамилию офицера, он задумался и, казалось, от беседы отдалился. «С одной стороны, - размышлял он, - Он хороший тактик и руководитель. И, насколько мне известно, с оружием он умеет обращаться. Но, с другой, его же сослуживцы забьют его за предательство». В итоге граф решил все же взять его в город. И подумал, что и ему самому нужно быть там и всё видеть.

Гельсен уже был в городе и направлялся к Трущобам. Улицы кишмя кишели людьми, был самый разгар рабочего вечера. Пройдёт чуть больше получаса, и они станут пусты. Охотник торопился. Среди людей он замечал серые фигуры. Их не запоминает обычный человек, потому что за них не цепляется глаз, у них нет отличительных признаков, не вызывают своим видом они ассоциаций, удивления или каких-либо ещё чувств. Эти серые люди – Тайная полиция, её глаза, её уши, её тонкие щупальца, которыми правит власть. Гельсен шёл по знакомым улицам и вдруг увидел на Фабричной улице крышу бревенчатого домика. Он прошёл мимо, лишь мельком взглянув в окно из-под шляпы: мебель в комнате была сдвинута, а вещи сбиты и, как запрещающий знак, перечеркнул окно изнутри оторванный, упершийся в маленький подоконник карниз, на котором болталась оборванная занавеска.

Гельсен выбрал в качестве обзорного пункта Управу. Без труда проникнув в здание, (его знали, и почти все сторожа и сотрудники были союзниками Сопротивления) он поднялся наверх. Добравшись по деревянной лестнице до верхнего этажа, охотник вышел на небольшой деревянный помост, представлявший собой недоделанный балкон. Лучше места для слежки найти было нельзя: со спины защищал его последний этаж с высоким шпилем, с крыш фигуру охотника рассмотреть простому смертному не представлялось возможным, а спереди прикрывал выступающий шифер и водосбор. Гельсен бесстрашно прошёл по настилу к хлипким перилам и прислушался, внимательно глядя на улицы внизу. Крыша бревенчатого домика торчала из-за многоэтажек, как маленький цветок василька среди высоких колосьев пшеницы.

***

- А эти специфические приёмы и тренировки передаются из поколения в поколение и хранятся в тайне? – спросила Дана, имея в виду способности охотника.

- Нет, что вы, - мило улыбнулась Альмира, - Это совсем не тайна. Способов много, они большинству известны, просто их не воспринимают в серьёз. Выдержки не у всех хватает, чтобы пройти путь преображения до конца. А в семьях, главы которых решили сделать своих чад охотниками на нечисть, как правило, родословная хорошая. Отец-охотник передает знания и умения сыну. А у юноши просто нет шанса отказаться. Так образуются целые династии, и у каждой фамилии свои навыки и особенности.

- В таком случае в вашем мире должно быть много охотников на нечисть. Как же она умудрилась сохраниться?

- Я не сказала, что охотников много. До тридцати доживают единицы. А тех, кто живёт дольше, вообще можно по пальцам одной руки просчитать. Нечисть коварна и хитра, и далеко не всем дано понять её и научиться с ней сражаться. Выживают сильнейшие. Приведу пример, чтобы вы поняли, насколько всё сложно: из малочисленного поколения охотников, которые отправились за нечистью в те же времена, когда вышел и Гельсен, дожил до сегодняшнего дня только он. И больше число борцов со злом не меняется уже долгие годы. Никто не хочет закончить жизнь в двадцать.

- Он действительно очень опытный и сильный. Это чувствуется.

- Да, он необычный человек. Даже мне неизвестен его секрет.

- Это, наверное, что-то врождённое. У Рейчел тоже такое умение есть, когда она чувствует, что должно произойти и что может пойти не так. И каково это: быть спутницей охотника?

- Ох, мисс Рихтер, я не его спутница. Я его проводник, - покачала головой чуть ли не с ужасом Альмира, - Меня попросил об этом его отец. И кроме того, Гельсен очень похож на моего младшего брата, - веки, покрытые длинными тёмными ресницами, прикрыли ставшие на мгновение печальными глаза.

- Ваш брат тоже был охотником, - догадалась Дана, с сочувствием взглянув на собеседницу.

Та молча кивнула и ненадолго замолчала. Потом она взглянула на спящую Кэтрин, задумалась и спросила:

- Извините за бестактный вопрос, но как вы смогли так быстро попасть сюда? Гельсен никого и никогда не пускает в своё жилище. По понятным причинам.

- Ну... Так сложились обстоятельства, - улыбнулась в ответ Дана, - Позже мы расскажем. Моя подруга просто попала под обстрел, ей прострелили ногу. Мистер Гельсен нашёл нас и предложил помочь.

- Нашёл, чтобы помочь? – тонкая темная бровь Альмиры изогнулась дугой, - Нет, я его просто не узнаю, - проговорила она с едва слышимым восхищением, - Вы меня извините, просто я нахожусь в состоянии крайнего удивления. Он никогда ещё так странно себя не вёл.

- Может, до этого просто люди из-за его ошибок не страдали? - предположила Дана.

- Может быть. Я искренне сочувствую вашей подруге. Его обычно слушались и ему подчинялись... Он, правда, пытался тогда спасти её.

- Верю, мисс Заран.

Кэтрин слушала их разговор сквозь легкую дремоту. Она размышляла, куда мог направится охотник. Куда он так торопился? И зачем? Конечно, он мог направиться на задание. Он же в Сопротивлении!

***

По улице в толпе на равном расстоянии друг от друга шли тёмно-серые люди. Словно волчьей походкой двигались они, не теряя друг друга из поля зрения, не выскакивая вперёд и не скрываясь позади. На самый лоб надвинуты шляпы, воротник пальто закрывает низ лица. Это люди-тени, вершители скрытого правосудия, неумолимые палачи Тайной полиции, которых никто и никогда не видел в лицо, которые никогда не смотрят долго в глаза другому, которые знают великое множество способов прекратить человеческое существование. Их называли в народе жнецами, но официальное название рода профессии их было гораздо благозвучнее: народные наставники. Сейчас эти хищники вышли на охоту за головами. Они вслушивались в гул улиц и выискивали нотки женских голосов. Вот прорезал воздух девичий голос, донесшийся с какого-то двора. Один человек-волк отделился и скрылся из виду. Остальные продолжили путь в толпе.

Гельсен наблюдал за улицами с высоты. Поднявшийся холодный ветер теребил его волосы. Охотник недовольно скривился, подумав, что скоро волосы придётся стричь, и убрал прядь. До его слуха вдруг донесся слабый крик, вернее вопль. По голосу можно было сказать, что кричала какая-то женщина в летах. «Не обманул-таки этот шпион», - подумал Джон. Гельсен спустился вниз и направился в сторону того двора, откуда раздался крик.

За серым забором, состоящим из стоящих друг другу досок разной высоты, раздавался полный отчаяния и благородного гнева голос женщины.

- Да где ж такое видано, чтобы молодых девок просто так без причин забирали?! – кричал голос, - Что ж это делается-то?! Мы же сидим тихо, мы просто существуем, мы ни в политике, ни в экономике, ни в науке – ни в чем не участвуем! Тише воды ниже травы! За что, господин офицер?!

- Таков приказ, - невозмутимо ответил другой голос, мужской, холодный и тихий.

- За что, господин офицер?! Чем мы провинились и вызвали такую немилость вашего главного?! – кричали ему в ответ.

Никто не ответил. Женщина продолжала кричать исступленно разные слова и фразы, пытаясь защитить свою дочь от жуткой судьбы, от жизни в качестве подопытной крысы в лапах бесчеловечных ученых. Здесь каждая психиатрическая лечебница имела официальное разрешение на проведение опытов над людьми. Потому никто не возвращался оттуда, как правило. Гельсен заглянул в щель забора и увидел такую картину: перед крыльцом стоял спиной к нему тот самый человек-волк с улицы, приосанившись, надменно глядя на срывающуюся на крик перед ним женщину лет 50. Её седые волосы, собранные в жидкий хвост куском простой веревки, выбились и болтались хаотично, то и дело попадая на покрытое глубокими морщинами лицо хозяйки. Она продолжала уговаривать офицера смилостивиться. На крыльце, осторожно высунув в дверную щель бледное лицо, стояла невысокая худая девушка. Она испуганно наблюдала за тем, что происходит во дворе. Длинные тёмные волосы были собраны в простую косу. «Дочь, за которой пришли», - догадался Гельсен. Вдруг девушка скрылась за дверью. Потом она распахнулась от удара ногой, и на крыльцо вальяжной походкой вышел человек с мутными, но грозными глазами и сильными руками, известный нам как Джек Сейден. Он с дикой ненавистью посмотрел на пришедшего в их дом офицера, качнулся, спустился по лестнице и медленно подошёл к ищейке, отстранив рукой затихшую женщину.

- Я никуда не пущу свою дочь, - твёрдо и строго сказал он, взглянув в лицо противнику, - Я плачу налоги. Государство не имеет права требовать с меня детей для опытов.

- Государство не имеет, а Тайная полиция имеет, - холодно возразил офицер, - Выведите её или мне придется применить силу.

Толстые мозолистые пальцы Сейдена сжались в красный кулак, а брови нахмурились.

- Значит, по-хорошему не хочешь?! – тихо проговорил он, сверкнув глазами, - Будет по-плохому!

Председатель, отрезвлённый желанием защитить дочь, ударил наотмашь не очень сильного на вид офицера. Тот без труда отвёл его удар, и ни один мускул на его лице не дрогнул: его совсем не удивило его поведение.

- А я-то думал, что вы, как председатель, будете более благоразумны, - холодно произнёс он и слабо усмехнулся.

- Нет, никто и никуда с вами не пойдёт! – заорал не своим голосом председатель.

Офицер устало вздохнул, посмотрев на него с насмешкой. «Если это сделаю не я, то обязательно придут другие», - говорил его взгляд. Сейден это прекрасно понимал. Женщина за его спиной молчала, с ужасом смотря на происходящее. По-видимому, это была его жена. Гельсен, наблюдая за разворачивающимися событиями, догадывался, что председателю не справиться с агентом Тайной полиции. «Нечестно это. И нельзя дать им возможность ликвидировать женщин, как класс. Иначе после нашей победы будут проблемы с демографией. Да и просто подло воевать с простыми рабочими людьми!» – подумал охотник, отодвинул не прибитую снизу доску и проник на дворик. Офицер обернулся, и глаза его блеснули испугом. Председатель тоже замер на месте.

- Решили с мирным населением справиться? – тихим, чуть насмешливым голосом, за которым скрывалась угроза, обратился к офицеру Гельсен, - Не самый честный ход. В условиях войны это преступление, за которое вам и вашему начальнику следовало бы отсидеть или что похуже. В стране ещё не отменили смертную казнь. Вы действительно хотите выполнить приказ, зная, что за это вас ждёт наказание?

- Не пытайтесь запутать меня, Гельсен, – сказал с тихой злобой офицер, - Из нас двоих преступник здесь вы. Это вы истребили знать города и попытались избавиться от военной элиты. Вы действуете от лица бунтовщиков! Вы подрываете безопасность жителей и основы государственного строя! От вас от всех следовало бы избавиться, причём не самым гуманным способом!

- Мне не следовало бы ожидать чего-то другого от офицера Тайной полиции, - усмехнулся слабо охотник, - Но признаюсь, я ждал чего-то более вразумительного. В конце концов, у меня аргументы, правда и чистая совесть, а у вас... у вас что-то другое.

- У меня есть приказ, и я его должен выполнить. Несмотря ни на что, - решительно сказал офицер и потянулся к кобуре пистолета.

Его рука так и замерла рядом с бедром. Глаза охотника яростно блеснули, он тихо приказал:

- Отставить!

Офицер, сам не зная почему, подчинился и замер. Охотник неторопливо подошёл к нему, пристально посмотрел в глаза и сказал тихо, не отрывая взгляда:

- Разворачивайся и уходи. И своих заставь уйти из Северного квартала. Вы не те люди, которых стоит убивать.

К удивлению наблюдателей, он тотчас подчинился. С остекленевшим, ничего не понимающим взглядом жнец направился в сторону улицы странной, чересчур скованной походкой. Джон проводил его взглядом и посмотрел на Сейдена. Тот выглядел теперь испуганным. Именно он заставил уйти охотника вместе с девушками в подземелья. И теперь ему за себя стало страшно.

- Не бойся, я тебя сейчас не трону, - сказал ему охотник, - Спрячьтесь в доме и никому сегодня не открывайте, если хотите сберечь дочь.

Председатель закивал с благодарностью. Гельсен развернулся, не сказав ни слова, и направился к выходу с дворика. Вдруг раздался дикий женский крик. Было очень странно услышать его сейчас, после всего случившегося. Этот крик, полный ужаса и желания позвать на помощь, хоть как-то защититься от нападающего, разбудил в памяти Джона давние ассоциации с нападениями сверхъестественных тварей на людей. Охотник резко обернулся: кричала не жена председателя. Крикнули где-то в доме, из которого вышел Сейден. Тот сразу же бросился в дом, за ним поспешила его жена, тут же побледнев. У двери она задержалась и будто умоляюще взглянула на охотника. Он внял её мысленной просьбе и вернулся. Хозяйка пустила его в дом. Сразу здесь же, при входе, в маленькой тёмной комнатке, завешанной вещами, освещенной тусклым светильником у двери, располагалась широкая лестница на второй этаж. Сейден уже миновал её и был перед дверью комнаты дочери. Толкнув дверь, он слабо вскрикнул и замер. Окно маленькой комнатки под крышей было настежь открыто, одна часть рамы и вовсе была отломана и висела криво, грозя упасть и разбиться. Колыхались от холодного ветра занавески. Бледная, как привидение, дочь Сейдена без чувств лежала на полу. Рядом с её шеей на полу было странное темное пятно. Джон быстро поднялся по лестнице, обошёл обомлевшего председателя на пороге и опустился перед девушкой. Осторожно приподнял её голову и осмотрел шею: на ней были две красные точки с рваными краями, из которых ещё сочилась кровь.

- Вампир, - слабо прошептала девушка, приоткрыв тёмные глаза, блестящие от ужаса.

- Он самый, - тихо подтвердил охотник.

Понимая, что к жертве хищник вернется, Гельсен решил не рисковать жизнями других людей, достал оружие и выстрелил в открытое окно, в тёмное синее небо. Над городом вспыхнула красная искра, окрасив на секунду все здания в яркий свет заходящего солнца. Сопротивление уже через минуту будет здесь.

После охотник провел рукой над укусом и нахмурился: лечение не смогло восстановить рану. «Тот вампир был силён, раз я не могу обратить его чары вспять. Очень странно. Я думал, что таких уже больше нет. В таком случае у нее есть шанс стать вампиром», - подумал Гельсен. Сейден, придя в себя от шока, помог ему переложить девушку на кровать.

- Она обратится, да? – словно и не спрашивая, а просто интересуясь, спросил он безучастно, глядя на восковое лицо находящейся без чувств дочери.

- Может, - ответил кратко охотник, - Если обратится, уходите в Сопротивление. Вас там, конечно, недолюбливают, но дочери вашей помогут. Граф Лейшбери всегда идёт навстречу новообращенным молодым вампирам и помогает приспособиться к новой жизни.

Тот слабо кивнул. Охотник вышел из комнаты и спустился вниз. Уже в дверях остановила его жена Сейдена, горячо поблагодарив его со слезами благодарности. Тот молча выслушал её, слабо улыбнулся в ответ и вышел за дверь.

На улице уже раздавался шум возмущённых голосов и брань. Никто не хотел отдавать близких людей. Тогда-то и раскрывался коварный замысел Греда: офицеры с исполнительной холодностью, точно машины, пускали в ход оружие. Ничто не заставляло их отказаться от выполнения приказа. То там, то здесь гремели глухо выстрели и доносился крик. Даже во время войны не было подобного зверства. Хотя, войска Муррегати и Кэра особой доблестью тоже не отличались. Но до подобного опускаться никто не хотел. Да, Греда в случае победы Сопротивления точно ждёт виселица...

Силы Сопротивления уже были на поверхности. Небольшие группки до дюжины человек незаметно прокрадывались в город. Несмотря на то, что ночь была пронизана звуками незримой борьбы и суматохи, улицы были пусты. Солдаты с видом решительным и бесстрастным пробирались, озаряемые слабым светом фонарей. Гельсен пересёкся на одном из переулков с командиром одного отряда и передал, что в районе появился чужой вампир, и наказал быть осторожнее и не пускать людей по одиночке. Потом он отправился на поиски ночного хищника. С последними отрядами сопротивленцев шёл Командор. И он не мог отсиживаться в стороне и оставлять своих бойцов на поверхности. С ним никем не замеченной тенью шел граф. Гранин был в числе первых отрядов. Он надеялся убедить своих бывших сослуживцев не приводить в исполнение страшный приказ. Гранин отделился от отряда и двинулся в темноту. Он знал, что именно в темноте следует искать жнецов. И не ошибся: впереди, на улице с погашенными фонарями, куда свет не проникал даже с неба, послышался шорох и тихое дыхание. Гранин почувствовал на себя тяжёлый изучающий взгляд.

- Я знаю, что ты здесь, - тихо проговорил офицер, не мигая глядя в темноту.

- Предатель, - раздался злобный, полный презрения голос, - Отступник. Связался с нашими врагами, сорвал с себя знаки военного отличия. Уходи, Гранин.

- Я не уйду. Я с ними. Потому что за ними правда. Это мы вырезали гражданское население, это мы устраивали кровавый террор в городе, это мы охотились за неугодными, а не они. Они все это время пытались защитить хотя бы что-то, оставшееся с мирных времен. Они защищали правду и историю.

- Знатно же переворошили они твои мысли, - невозмутимо, чуть раздраженно ответили ему, - Ты помнишь, что у них глава – вампир? Они запросто перестраивают людей, заставляя забывать о некоторых вещах!

- Это я настоял на аудиенции, а не он, - возразил Гранин, - Он все время молчал и слушал. Разве ты не видишь, что наша работа зашла в тупик? Мы должны охотиться на самих себя по старому уставу! Вспомни: офицер Тайной полиции обязан защищать людей, быть другом для простых граждан, охранять покой города, верно служить народу, который позволил существовать нашей организации. Мы должны были быть примером для подражания! С нас когда-то брали пример рядовые служащие! А теперь мы превратились в тех, кого когда-то ловили наши предшественники! Нас боятся больше чем вампиров, нас ненавидят, нас не считают людьми! Я шёл в ряды Тайной полиции не по доброй воле. Я хотел защищать закон, а не играть в игры нашего правительства. А после того, что я увидел в подземельях, с уверенностью заявляю, что правительство оклеветало ни за что Сопротивление! Они – единственный островок стабильности в нашем мире. И за ними правда.

После пламенной речи поручика стало вновь тихо. Даже, казалось, крики и выстрели затихли. Его невидимый собеседник молчал. Кто бы мог подумать, что Гранин встретится с тем самым офицером, которого отправил Гельсен вон с дворика председательского дома? Благодаря ещё и его влиянию, ещё не ослабшему, тот молча выслушал и задумался. В тишине мучительно долго текли секунды. Из-за дома вдруг скользнул на мощеную камнями улицу серебристый луч луны. Как раз туда, где стоял жнец.

- Ты всегда был другим, Гранин, - глухо сказал он, сверкнув глазами, - Тебя было просто увести на кривую дорожку. Сопротивление – зло. Когда людям нечего делать, они поднимают бунт. Эти фанатики скрылись от правосудия в подземельях. Неважно, как они там живут и сколько, но они отступники. Они – предатели для нас. Они – нарушители спокойствия, мешающие проводить грамотную внутреннюю политику...

- Не тебе об этом говорить! – зло вскричал поручик, - Это то самое правительство поручило избавиться от людей в этом районе!

- Был приказ не избавиться, а отправить в исправительные учреждения, - бесстрастно возразил офицер, - Только в случае оказания сопротивления было разрешено применить силу и убивать. Но что в этом плохого? Что плохо в том, что власть решила подредактировать количество низшего класса? Если дать им волю, они заполнят весь город. А нам этого не нужно. От него тогда камня на камне не останется.

Гранин обомлел. Он ожидал услышать что угодно, кроме чего-то подобного. Слова офицера, сказанные им равнодушно, холодно, будто бездумно, заставляли ужаснуться цинизму говорившего. Как же так? И это говорит тот доблестный защитник города, народный наставник, как его имя записано в личном деле? Гранин молчал, не зная, что сказать. Его собеседник, видно, подумал, что у того нет аргументов, чтобы возразить, и продолжил тем же тоном:

- Ты же знаешь, что бедняков здесь много. Если дать им возможность свободно ходить по городу, число краж, убийств и разных беспорядков сразу кратно возрастет. Они дикие, не приученные к жизни в цивилизованном городе. Их, впрочем, и за людей-то можно не считать. Это пороховая бочка, готовая взорваться в любой момент, которую пытается активно поджечь обожаемое тобой Сопротивление. Оттого-то, Гранин, мы и охотимся за ними, за бунтовщиками. Они мешают городу жить нормальной жизнью.

- Эраге мешаете жить вы, - отчетливо произнёс поручик.

Что произошло дальше, он понял только потом. Когда он пришёл в себя, то обнаружил в руке своей пистолет, а на земле жнеца. Рана от пули была смертельной. С тяжёлым сердцем пошел дальше офицер, отвернувшись от тела. Разные чувства терзали его: сожаление из-за убийства, горечь от собственного предательства, пусть и совершенного по доброй воле, и странная тоска по давним временам, когда ещё не было ни войны, ни министра, ни бесчеловечных приказов. В то время всё было просто и понятно.

Он услышал тихие голоса. Говорили не солдаты Сопротивления, тальцы. Гранин решил на свой страх и риск заговорить с ними. Он знал, что их разговор может закончиться так же, как и диалог со жнецом, но шёл в сторону голосов, не размышляя и не думая. Главой небольшого отряда жнецов, орудующих в северной части квартала, был старый знакомый Гранина капитан Генрих Шельсен. Это был тот человек, которого за годы службы Гранин мог назвать если не другом, то хорошим приятелем. Он не был похож на полковника, оттого, наверное, и задержался в капитанах, хотя обладал отличным мышлением и умел организовывать превосходные операции по перехвату. Личным примером он становился для подчинённых, первым уходя в бой. Чем-то Шельсен напоминал по нраву Командора, только в силу юности был горячее, вспыльчивее и безрассуднее. С Граниным он сошёлся на общей тайной неприязни к работе. Он тоже был человеком порядочным. Шельсен происходил из старого рода Шельсенов-Белых, который когда-то давно, еще до милитаристов с учёными, помогал Сопротивлению и принимал удар нечисти на себя. Из того дома все выходили борцами со злом. Но всё когда-нибудь приходит в упадок. Так и род Шельсенов-Белых стал вырождаться, будто проклял их кто-то. Генрих был последним, кто сохранил в себе внутреннее чувство порядка. Удивительно, но и он пошёл в Тайную полицию не по своей воле. За него все решили родители.

Капитан отдавал последние приказы своим подчиненным. Гранин заметил, что тот просто тянет время, чтобы встретиться с вооруженными людьми и начать борьбу. Ему тоже не хотелось воевать с мирным населением. В душе поручика появилась надежда на благоприятный исход переговоров.

- Капитан Шельсен, - позвал он, остановившись, не доходя до тени, в которой затаились тальцы.

Коренастая фигура в черном обернулась в сторону его голоса. Гранин вновь почувствовал на себе вопросительные взгляды.

- Гранин? – услышал он в ответ немного удивленный бас капитана, - Ты ж никак ушёл. Что тебе тут?

- Шельсен, уходи со своими. Ты же знаешь, что этот приказ чудовищный, что это настоящее преступление против народа Эрагии!

Капитан промолчал, но Георгий услышал его немое согласие и продолжил:

- Сопротивление уже здесь. Солдаты будут защищать мирное население и вступать в перепалки с другими. Шельсен, они и до тебя доберутся! А ты хороший человек, я знаю. Ты и твои люди не заслужили такой судьбы. Меня просил отговорить вас от выполнения сам мистер Лейшбери, глава Сопротивления. Вы можете уйти, вас не тронут. То, что сделает Тайная полиция, находясь под властью Греда, будет на нашей совести. Если Сопротивление победит, Греда повесят, министра убьют, но мы, мы, Генрих, будем жить дальше! И люди, которые сейчас потеряют своих близких, тоже будут жить. Как мы им в глаза смотреть будем, Генрих?

Капитан молча выслушал пылкую речь Гранина, окинул подчинённых взглядом, полным тоски, и сказал медленно, задумчиво:

- Прощаю обращение не по званию. Ты, Георг, всегда отличался особо обостренным чувством правильности. Ты всегда был другим. Тебе проще перестроиться. Я не могу с тобой согласиться в обвинениях мистера Греда, потому что я являюсь его подчинённым. Но когда я услышал приказ, признаюсь, сильно удивился. Да даже поразился. Я как-то привык защищать население, а не вырезать его. Но... нас научили быть исполнительными.

Шельсен, прищурившись, посмотрел на Гранина и оглянулся, спрятав руки за спину. Три жнеца чуть вдалеке от говорящих пристально вглядывались в ходы темных улиц. Они будто и не слышали, о чем говорят их начальники. Капитан Шельсен медленными большими шагами подошёл к поручику.

- Это верные мне люди. Они обо всем промолчат, - тихо сказал он, - Я давно задумывался о том, что пора бы уже покинуть нашу организацию. Но всё не находил в себе решимости, скажу тебе честно. Рыба начинает гнить с головы, - он развел руками, - И мы за нашим начальником потянулись на самое дно духовной жизни. Твой уход устроил жуткий переполох. О тебе в этот вечер говорили все, от ищеек и канцелярии до... самого начальника, я думаю. И наша организация поделилась на три неравные группы: согласные с тобой, которые втайне желают покинуть полицию, осуждающие тебя, в их числе кстати полковник Бленклин, и нейтралы. Их меньшинство. Это простые служаки, которым нет дела до посторонних вещей. Так что, Гранин, теперь и ты в розыск объявлен, как мятежник. За тебя Гред обещал баснословные награды, - капитан слабо усмехнулся, - Ты для него новый лик Сопротивления наравне с графом Лейшбери и генералом Петровым. Они-то оценили важность такого союзника?

Поручик слабо кивнул. Шельсен усмехнулся вновь и продолжил:

- Отлично. Хорошие люди везде найдут себе место. Я тоже уйду. И сегодня лучший для этого день. Эти трое, - он кивнул в сторону жнецов, - Надёжные ребята. Не смотри на их мундиры. Под ними прячутся души честных людей и максималистские юношеские сердца, которые гораздо горячее наших. Мы уйдём. Вот только я не мог обратиться к Сопротивлению, - он злобно прищурился и дернул темный воротник мундира, - С таким обухом на шее меня не пустят. Потому хотел за город податься...

- И думать забудь об этом! – с жаром возразил Гранин, - Я договорюсь с графом. Будем вместе правду отстаивать.

Вдруг жнецы обернулись в сторону говорящих, посмотрели наверх, куда-то на крышу и замерли. В их глазах застыло удивление. Поручик и капитан тоже взглянули в ту сторону. Гранин увидел наведенное на него дуло пистолета. Потом заметил тень, не освещенную лунным светом.

- Вот как, значит? – сказала фигура скрипучим голосом полковника Бленклина, усмехнувшись, - В наших рядах появились вредители... Это многое объясняет. Нам нужно теперь обшаривать своих сотрудников с тем же усердием, как и простое население. Очень жаль, капитан. Вы могли подняться выше.

Поручик понял интонацию этого голоса. Это было наигранное разочарование, смешанное с тайным злорадством. Капитан Шельсен имел все шансы дослужиться до полковника и заменить Бленклина. Всё-таки у него были и трудолюбие, и порядочность, и хорошая фамилия, и влиятельные родственники, а у него, у Бленклина, ничего этого. И теперь, поймав конкурента с поличным, он раздумывал, как поступить лучше: сдать его начальнику или же застрелить на месте. От Гранина, раздражавшего его самолюбие, полковник давно хотел избавиться.

- Вашего покаяния я не приму. Вы перестали отныне быть нашими людьми, связавшись с сопротивленцами, с врагами государства.

- Лучше быть людьми, - твёрдо произнес поручик и глаза его гневно блеснули.

Полковник недовольно поджал сухие бледные губы и стал нажимать на курок. Прогремел выстрел.

***

Солдаты Сопротивления вступали в борьбу со жнецами. На улицах слышалось громыхание оружия, раздавались голоса и воодушевленные крики. Местные быстро осмыслили нависшую над ними опасность и разбежались по домам, а там наглухо закрыли двери. Некоторые даже двигали к дверям мебель. Сопротивленцы свирепели: без суда, без следствия, без совести "народные наставники" вырезали население. Расправлялись даже с совсем юными девчушками, едва достигшими 12 лет. Солдаты Сопротивления с благородной яростью накидывались на тальцев и сражались за бедных людей бесстрашно. Не оставались в стороне и Командор с графом. Первый пробрался в первые ряды и вместе со всеми принимал бои на улицах, не давая тальцам возможности пройти к кварталам. Граф наблюдал издалека за боями и непосредственного участия в них не принимал поначалу. Но потом и его, вечно спокойного, от всего отстранённого, пусть и отзывчивого, охватила ярость. И он взялся за свой серебряный клинок. Удивительно, но к сопротивленцам примкнули и некоторые горячие головы кварталов. В числе их была и шайка Сейдена. Они сражались так же отчаянно, как офицеры Сопротивления. В прошлом враги сопротивленцев, стукачи, предатели и спекулянты сейчас защищали жизнь своих детей. Пелена рутины спала с глаз. Люди захотели впервые справедливости и крови. Сейден находился в самой гуще врагов, кидался без страха на самых опасных противников.

Гельсен безуспешно пытался настигнуть вампира. Ему на пути все время попадались малочисленные, но хорошо организованные отряды тальцев. Будто нарочно оказывались они там, где охотник ожидал встретиться с ними меньше всего. Он нападал на ночного хищника, но тот уходил, прикрываемый пулями бойцов Тайной полиции. Охотник с досадой давал вампиру возможность скрыться, потом вновь догонял и преследовал до следующего отряда. Так Джон и добрался до того самого двора, где происходила беседа между поручиком и капитаном. Охотник хотел продолжить преследование, но понял, что ему не дадут достигнуть врага. К тому же он увидел полковника с пистолетом, нацеленным на Гранина. Гельсен остановился, притаился в тени и стал наблюдать. Когда палец полковника стал нажимать на курок, охотник немедля выстрелил.

Гранин зажмурился, но ничего не почувствовал. Открыв глаза, он увидел, как на ватных ногах покачнулась фигура полковника и как-то странно подалась вперёд. Оружие выпало из обездвиженных пальцев. Потом беззвучно силуэт шагнул медленно с крыши и скрылся где-то в темноте. Поручик и капитан, не сговариваясь, посмотрели в сторону засады охотника. Они увидели лишь его тёмную фигуру.

- Заговорщики, значит? Хорошо. Армия Греда медленно исчезает, - раздался его голос, в котором они услышали одобрение, - Если хотите найти солдат Сопротивления, нападите на отряд Тайной полиции. Наши сразу же придут вам на помощь.

Фигура охотника после этого исчезла во мраке, уйдя от серебряного света луны. Гельсен направился в сторону площади, на которой, по его соображениям, был отряд Командора. Он не добрался до неё. Путь ему преградил сгусток тьмы, выбравшийся из темноты с тихим злобным шипением. Джон решил вывести соперника на свет, чтобы оглядеть и понять, с кем приходиться иметь дело. Он не удивился, когда свет отразился от чёрной чешуи и блестящих закругленных рогов – перед ним был дракониус.

На площади, до которой не добрался охотник, происходило настоящее сражение между людьми в темных мундирах и солдатами в простых серых одеждах. Блестела сабля Командора, сверкал серебром среди темноты клинок графа. После долгого кровопролитного боя тальцы отступили. За боем пристально наблюдал человек с именным револьвером в руках. Край неба очистился от тучи и выглянула луна, осветив его. Фигура, несомненно, принадлежала главе Тайной полиции.

- Сейчас и расквитаемся с тобой, твоя светлость, - глядя на графа Лейшбери, с тихим злорадством произнёс он, сняв пистолет с предохранителя.

Еще вечером, когда отряды людей-хищников только пробирались в Трущобы, Дракус узнал о его плане и одобрил его. Мистер Гред глухо доложил министру о том, что несколько людей переметнулось из-за этого приказа на сторону Сопротивления. Но Дракус, казалось, даже не огорчился и даже не удивился. Он немного нахмурился, потом сказал:

- Нам предатели не нужны. Это люди со слабой волей. Перед вами, мистер Гред, действие естественного отбора на практике. Сохраняются в ваших рядах сильнейшие. Слабые направились в Сопротивление. Это очень хорошо. Это значит, что у вас есть люди, которые могут взять на себя ответственность за этот террор. И, я думаю, наш знакомый вампир не останется в стороне от своего страдающего народа, - сказал последние слова он с приторным сочувствием, издеваясь, - У вас будет шанс избавиться от него. Нет главы – нет движения. Хотя бы на несколько дней Сопротивление будет дезориентировано, потеряв главного стратега. Я поручаю вам, мистер Гред, очень важное задание. Поскольку о перемирии с сопротивленцами можно забыть, вы должны будете убить графа Лейшбери. Я дам вам самого быстрого стража. Он доставит вас туда, где будет граф, и вам останется только пристрелить его. Серебряные пули у вас, насколько я помню, всегда при себе.

Дракус небрежно щелкнул пальцами. Перед ним сразу же появился алый вожак.

- Нерлисс, приведи сюда самого быстрого из вас и прикажи ему подчиняться всю ночь мистеру Греду, - приказал он.

Дракониус почтительно склонил голову и скрылся из виду. Через мгновение рядом с Гредом появился невысокий, худой темный силуэт. Рога его были не такими массивными, как у вожака, его конечности были длиннее, а крылья за спиной меньше, но от этого он не становился менее опасным. На задней стороне голени торчали острые чёрные шпоры. Когти чудовища имели необычную форму: в то время как у всех тварей коготь имел один острый конец, у этого существа было два острых конца, расположенных не очень далеко друг от друга. Между ними была выемка. Дракониус тоже склонился перед Дракусом в почтительном поклоне. Потом из темноты возник Нерлисс.

- Отлично. Его зовут Нэсс, - сказал Дракус Греду.

- Благодарю за оказанное доверие, - поклонился довольному министру, начальник Тайной полиции.

Сопротивленцы заняли позиции на площади. Командор думал, что тальцы вернутся. Граф с какой-то странной растерянностью оглянулся и подумал: «Если твари министра здесь, то есть ли у нас шанс победить?» Он заметил на фоне неба силуэт дракониуса. Гельсен гнал его в сторону другой площади, на пустырь, подальше от людей, но тот не хотел так просто вестись и сам направлял охотника в сторону площади, где окопалось Сопротивление. Вдруг раздался выстрел. Командор обернулся, взглянув на графа. Тот почувствовал огненную боль, лизнувшую его руку, и схватился за рану. Когда он отнял руку и взглянул на неё, та окрасилась в тёмно-бордовый цвет. Не подумайте, читатель, что Гред случайно промахнулся. Нет, он сделал это нарочно. Он хотел помучить свою жертву. Солдаты вдруг отхлынули от центра площади: на неё прыгнула тварь Дракуса. Напротив неё приземлился охотник.

- Граф, вам нужно уходить! Вы ранены! – сказал Командор с тревогой, - Мою гибель движение как-нибудь переживет, но ваша смерть нас погубит!

Глава Сопротивления и сам понимал, что ему нужно поскорее уходить, но не мог он малочисленный отряд бросить в городе в окружении тальцев. До его ушей дошел звук перезарядки оружия – начальник Тайной полиции наслаждался моментом, стараясь растянуть расправу над ненавистным ему противником. Очень вовремя на площади оказались поручик Гранин с капитаном Шельсеном. За несколько мгновений они поняли всё, что случилось здесь минуту назад. Гранин вышел вперед, обратив на себя внимание графа, и твердо сказал:

- Мы отстоим квартал, ваше сиятельство.

Командор с графом переглянулись, и первый окинул обоих недоверчивым взглядом. Не обнаружив на груди капитана эмблемы Тайной полиции, Командор чуть смягчился и сказал:

- Тальцы пытаются уничтожить нас по одиночке. Не давайте им возможности нападать на другие отряды. Вам проще обнаруживать бывших сослуживцев. Работайте!

На площади же происходил поединок. Что победит: нечеловеческая скорость или человеческий разум и опыт? Пока что вроде ничья: противники оценивают друг друга. С тихим шипением размахивает тонким длинным хвостом с зазубренными шипами дракониус, Джон с мечом в руке замер, оглядывая соперника. Он ждёт его атаки, чтобы понять способности твари. И дракониус ведётся на его уловку. Оттолкнувшись сильными ногами, он пересекает всю площадь и атакует размашистым ударом длинной когтистой лапой. Охотник пока не блокирует, отходит от атакующего на шаг назад. Тварь вновь с огромной скоростью приближается и, круто развернувшись, наотмашь бьёт хвостом. Со свистом он проносится над головой уклонившегося охотника. «Ясно всё с тобой. Быстрый, но не очень сильный», - подумал он со спокойным хладнокровием. Одним сильным ударом можно сокрушить врага. Но по нему попасть нужно.

Нэсс, как вихрь, носился по площади, нападая на охотника мелкими тычками, заходя с разных сторон, стараясь вымотать. Гельсен знал о его замысле, но продолжал выжидать момент для одной точной и стремительной атаки. Быстрые твари выносливы, но чем дольше они находятся в движении, тем быстрее им нужно двигаться. Силы приходят к ним во время движения, но теряется точность. Этого и ждал охотник: того, что дракониус промахнётся, и у него будет возможность напасть. Джон этого дождался: Нэсс попытался укусить его в плечо, но промазал, пролетев в сторону, и, пока звериная морда проносилась мимо, Гельсен изловчился и нанес удар острием клинка в шею. Как жаль, что в месте, где были основания мелких рогов, чешуя была достаточно тонкая...

Дикий рев прокатился над площадью. Нэсс пролетел мимо охотника и упал наземь. Попытался подняться, но лапы задрожали, и он повалился обратно, ударившись нижней челюстью о землю. С глухим стуком ударились друг о друга зубы чудовища. «Я никогда в себе и не сомневался», - подумал с тайным злорадством Гельсен, глядя на тяжело дышавшего дракониуса у своих ног. Тот с трудом ворочал головой, дышал, злобно глядя изумрудными глазами на соперника, и не оставлял попыток подняться. Но всякий раз ноги подводили его. Из раны на шее текла чёрная жидкость. Нэсс, наконец, оставил попытки встать, сомкнул челюсти и тихо зарычал.

- Не убивай его, Гельсен, - сказал Командор, - Он нам пригодится для исследований.

- Боюсь, его сородичи связаны с ним телепатическими узами, - возразил охотник, - От него будет больше вреда, чем пользы.

Он решил добить того, чтобы избавить от мучений. Да и не был уверен охотник в том, что рана для такого сильного противника была смертельной. Охотник поднял над головой чудовища меч. Нэсс взглянул в лицо соперника и притих, закрыв глаза. Казалось, и он понял вдруг силу и благородство того, с кем сражался.

***

Кэтрин удалось задремать. Альмира с Даной о чем-то говорили. Попутно призрак наводила прядок в комнате: поправляла вещи, поднимала листы бумаги, что-то делала на столе. Дана не удивлялась её поведению. Она хорошо знала, что благороден не тот, кто не пачкает руки, а тот, кто наводит порядок вокруг себя.

- И вы вот так живете? – спросила она участливо.

- Приходится. Я и так вон как его запустила. Некогда ему, - передразнила Альмира охотника, - Не зачем ему. Он не видит в мирной жизни никакого смысла. Понимаете, Дана, он абсолютно не приспособлен к жизни в обществе. Да, он хорошо понимает людей, но не знает, как с ними дальше себя вести. Оттого то, что он нашёл с вами общий язык, меня сильно удивляет. Каким кстати он вам показался?

- Очень хорошим человеком, - ответила Дана, задумавшись, - Отзывчивым, добрым, благородным.

- Удивительно, - восхитилась Альмира, - Просто я знаю совсем другого человека. И его добрым назвать можно с большим трудом. Отзывчивым? Возможно. Хотя его отзывчивость идет от какого-то странного тщеславия. И к девушкам он так никогда не относился, сколько я помню. Могу рассказать вам случай из недавнего прошлого, если хотите.

Дана взглянула на дверь, прислушалась и тихо попросила:

- Расскажите.

- Начну издалека, чтобы было понятно, как всё началось. Это случилось давно, почти целых пять лет назад. Гельсен только приехал в Эрагу. Он снял временно в городе квартиру и незаметно изучал ситуацию. Осмелюсь предположить, что он просто не знал, как попасть в подземелья, где пряталось Сопротивление, но, может, он и впрямь за чем-то наблюдал. В столице помимо войны между милитаристами и учёными проснулась нечисть. Вампиры, почуяв запах крови, принялись вновь охотиться на людей. Чтобы не теряться по одиночке, они объединялись в небольшие группки. Тогда-то их и стали называть ночными хищниками. И однажды некоторый влиятельный хищник ночи украл молоденькую девчушку лет 12. Убитый горем отец обратился за помощью к Гельсену. Он согласился спасти девушку. Без труда он выследил хищника и напал на него, пока тот почивал в своем гробу. Напуганную до смерти девчушку Гельсен нашёл в поместье и отвел к её отцу. Но она, к своему несчастью, влюбилась в своего спасителя. Бедная девочка всё пыталась привлечь его внимание, понравится ему, но... - она пожала плечами, - Ничего у неё не вышло. Гельсен просто вернул девчушку отцу, и потом больше о ней не вспоминал. И вот недавно, буквально в начале марта, к охотнику вновь обратился отец той девушки: в его доме завёлся призрак. Как выяснилось потом, призрака вызвала его дочь. Она хотела увидеться с Гельсеном и не нашла другого способа пригласить его. Надеялась, что во второй раз ей получится заполучить его внимание. Но ошиблась. Попыталась она его приворожить – и снова неудача. Гельсен поймал её за чернокнижием, но отцу её ничего не рассказал, и ушёл потом с ней не простившись. Не знаю, как сейчас живет та девушка, но не думаю, что она его забыла.

- Печальная история, - согласилась Дана, немного погрустнев, - Но он же не мог "отворожить" её от себя. Он прекрасно понимал, что этой леди судьба жены охотника не подойдёт. Это ведь наверняка очень трудно.

- Вы правы, Дана. Боюсь представить, какого это: жить в постоянном ожидании, когда неизвестно, вернётся муж или нет. А если и вернётся, то тем ли человеком, которого любили? Потому охотники не заводят семей. Только в очень редких случаях. Чтобы себя не терзать и другим жизнь не усложнять. Отваживаются на семью обычно уже те, кто свое отохотился и вернулся к мирной жизни. А у Гельсена подобного стремления я не вижу.

- Возможно, он прячет это в глубине души. Перебарывает силой воли. Знаете, многие страдают от противоречий. Взять бы хотя бы мою подругу, Рейчел. Она всю жизнь строила карьеру, и когда, наконец, достигла цели, поняла, что существовать больше незачем. Жизнь потеряла всякий смысл.

Альмира со скепсисом взглянула на Дану и сказала с сомнением:

- Когда мы встретились с ней в Глево, она мне не показалась человеком, который не знал, зачем существует.

Дана не ответила. Ей пока нельзя было отвечать на этот вопрос.

Сопротивление к тому времени дало отпор тальцам и выбросило их за пределы района. Оставшиеся маленькие отряды затерялись в других кварталах. В ту ночь Тайная полиция понесла большие потери. Много было как убитых, так и принявших сторону Сопротивления. Граф с туго перетянутой рукой вернулся в подземелья вместе со всеми.

Последним из города ушёл Гельсен. Он всматривался в тихий город, прислушивался. Дракониусов нигде не было. Тальцы тоже отступили. Мистер Гред уже отчитался министру о том, что ему не удалось уничтожить графа. Дракус выслушал его спокойно. Казалось, его спокойствия не нарушил неутешительный ход дел. Он только приказал Греду свалить всю вину за бойню на Сопротивление. Вот от того, что Гельсен убил Нэсса, он разозлился. Его гнев был тихим и оттого угрожающим. В таком состоянии человек совершает самые ужасные поступки. Министр побарабанил короткими тонкими пальцами по столу, взглянул в окно, на спящий город, и сказал тихо, с угрозой:

- Мы с ним ещё поквитаемся за это.

Из темноты вновь послышалось тихое рычание, и сверкнули две красные искры: одна яркая, в которой просматривался узкий, как волосок, зрачок, от которого исходили невидимые человеческому глазу жилки, другая тусклая, бордово-красная. Нерелисс тоже затаил на охотника обиду: один глаз его всё же ослеп.

Глава 15. Проверка на прочность. Часть 1

На востоке забрезжил рассвет. Слабыми светлыми полосами начало покрываться небо. Тучи разошлись. С первыми лучами солнца по городу побежали люди в коротких пальто и чёрных кожаных перчатках – репортёры. Газета «Эрагский Вестник» собирала сведения о произошедшей ночью бойне, попутно подсчитывая прибыль от ещё не написанных провокационных статей и ошеломляющей статистики. Начиналось утро 22 апреля.

В коридорах подземелья было довольно шумно. Стоял тихий гул человеческих голосов. Солдаты обменивались впечатлениями о прошедшей ночи. Несмотря на то, что некоторые вторые сутки не спали, все были взбудораженные и относительно бодрые. Пока шли заседания и доклады, рана на руке не беспокоила графа. Но когда он, уставший и злой, вернулся к себе, она напомнила о себе неприятной огненной болью. Не зная, что с ней делать, граф приказал привести охотника. Тот под утро вернулся к себе и застал Дану уже спящей. Альмира была у себя в поместье. Кэтрин тоже спала, отвернувшись к стене и прикрывшись его пледом. Спала она уже на выздоровевших рёбрах. Гельсен тихо, чтобы не разбудить их, прокрался в другую комнату. Она была почти пустой. Её убранство состояло лишь из протянувшейся вдоль стены небольшой столешницы, которая была сплошь заставлена лабораторной посудой, табуретки и старого круглого столика. Охотник опустился на табуретку и откинулся спиной на стену. Прикрыв глаза, он задумался. Его мысли были о разном: и о странном древнем вампире, которого не смог догнать, и о побеждённом звере, и о своей работе. В последнюю очередь вспомнил про девушек. Вновь подумал о том, как вжиться им в их непростую жизнь.

Нарушил его мимолётный отдых гонец от графа. Гельсен был вынужден вновь встретить его за пределами квартиры. От его шагов в этот момент проснулась Дана. Гонец с волнением торопливо рассказал о ранении графа. «Вряд ли там что-то серьёзное», - подумал Джон. Но решил в этом убедиться. Он отпустил гонца и вернулся за саквояжем. Когда охотник ушёл, Дана чуть приподнялась и задумалась: «Что же должно было случиться? Почему мистер Лейшбери ранен? Надо будет обязательно расспросить Гельсена». Она слышала весь их разговор. Недолго длилось её одиночество. Проснулась Кэтрин. Она лежала на спине, положив руки под голову, и смотрела уныло в потолок.

- Доброе утро, - поздоровалась Дана, приветливо улыбнувшись, - Как спалось?

Кэтрин косо взглянула на неё с недоумением и ответила, вздохнув:

- Не очень. Я чувствую, что мы под землей. Чувствую, как на меня давят слои земли, каменные стены. Дана, здесь душно. Здесь тесно. Я не смогу долго жить здесь.

- Мы не можем уйти. За тобой ведётся охота. Придётся потерпеть.

- Я знаю, - со вздохом ответила Кэтрин, - Знаю всё, Дана. И продолжаю терпеть. Где наш благодетель-то? – оторвав голову от подушки, спросила она.

- Ушёл. Графа Лейшбери ранили.

- Удивительно. А разве вампир сам не восстановится?

- Рей, мы же не знаем, насколько серьёзна его рана.

- По-моему, они все повреждения залечивают без особых проблем, - возразила Кэтрин.

Потом она смутилась. Поздно вспомнила о том, что Дане симпатичен этот молодой человек и что она о нём могла волноваться. Кэтрин виновато взглянула на подругу и слабо улыбнулась ободряющей улыбкой, сказав:

- Всё будет нормально.

Охотник был уже в комнате графа. Тусклый свет свечи, подрагивающей от слабого ветра, неярко освещал комнатку. Граф лежал на неширокой кровати, прикрыв глаза. Джон слабо усмехнулся.

- Обычно вампиры цепляются за жизнь, как могут. А ты как-то сразу решил на покой - сказал он.

Граф чуть приоткрыл глаза и ответил слабо:

- Я никуда не собирался. Просто прилёг. Ненадолго.

Он поднялся, бессознательно взявшись за больную руку.

- Хоть бы рану промыл, - посетовал охотник.

Спустя время рука вампира была перевязана.

- Ничего смертельного нет. Ты правша?

После короткого утвердительного кивка, Гельсен сказал, слабо усмехнувшись:

- Тогда с письменными приказами придется повременить некоторое время. Или работать левой рукой.

- Я понял. Спасибо, - тихо сказал тот.

- И ты не будешь пытать меня, где Кэтрин Роуз?

- Нет. Пока нет. Нет перемирия – нет и поисков, - с тихим гневом в голосе произнёс граф.

- Справедливо.

Граф тихо вздохнул и сказал:

- Снова война. Снова нести человеческие потери. Я, конечно, не сомневаюсь в том, что некоторая часть народа на нашей стороне, но… Восстание не поднимем. Его быстро задушат.

- Нельзя недооценивать силы Тайной полиции. Министру же скорее всего подчиняется ещё и армия. Он и её может на нас кинуть.

- Не думаю, что армия будет сражаться с простым народом. Кроме того, мне кажется, что она не подчиняется ему. В противном случае она была бы уже здесь. Но испытывать судьбу не стоит. Спасибо за помощь, - добавил он, помолчав, - Пока можешь быть свободен.

- Ты когда будешь один? – спросил охотник, оценивающе взглянув на графа.

Тот задумался и ответил не сразу:

- Когда наступит обеденный перерыв. Я никуда не ухожу. У меня будет полчаса свободного времени.

- Отлично. Столько и нужно.

***

Утро незаметно перешло в день. Стало по-весеннему тепло и солнечно. Редкие пушистые облачка белыми кляксами плыли по спокойному небу. Почки на деревьях раскрылись. Листья пока из них не показались, но аромат весны тут же наполнил город. Улицам придавала неопрятный вид желая дымка на дорогах: то была пыльца берёз. Мимо Трущоб не прошло это грандиозное событие. Но жителям не было дела до наступившей весны. Ведь в этот день их семьи стали меньше.

В доме председателя было неестественно тихо. Их небольшая семья состояла всего из пяти человек: сам Сейден, его жена, немолодая женщина, едва умевшая писать и считать, и трое детей: двое сыновей, которые давно выросли и построили себе карьеру один на поприще инженера, другой – в армии, и младшей дочери Анжелины, которую в семье звали просто Линой. Её-то, любимицу отца, и укусил вампир той роковой ночью. Сейчас она лежала в своей комнате, закрыв окна шторами, тихо, слабо дыша. Шея девушки была перевязана куском белой тряпки, пропитанной спиртом.

Сыновья Джека давно забыли дорогу к отцовскому дому. Старший, военный, не мог появляться в Трущобах по понятным причинам, а младший не ходил туда из-за профессии отца. В прошлом тот был работником Нерийя, теперь, когда завод официально прекратил работу, жил одним грабежом. Карлу Сейдену, инженеру, не понравился образ жизни отца, его постоянное стремление заменить отсутствие работы выпивкой и бандитизмом. Сначала он пытался вразумить его, но после одного особого крупного скандала, Карл оставил свои попытки и ушёл. Позже он снял квартиру ближе к заводу, на котором работал. Да, это был не Нерий. А Джек Сейден не хотел работать где-либо ещё: это задевало его честолюбие. Да и не брали почему-то бывших рабочих с того завода. Их презирали и обходили стороной. Так Джек и стал председателем квартала, границы которого обозначил сам, чтобы можно было собирать дань. Он не пытался требовать с сына денег. Узнав, что тот работает инженером на Пресском заводе, он стал относиться к нему, как к сопернику. В Эраге давно было соперничество между двумя атлантами промышленности Нерием и Пресском. Рабочие двух заводов тоже недолюбливали друг друга.

Сейден, трезвый и оттого тихий, сидел за шатким столом, накрытым клеёнкой, покрытой тёмными пятнами и заплывшим воском. Его жена суетилась где-то в маленькой кухоньке за ним. Тикали часы на стене, бывшие единственным напоминанием о хорошей жизни ответственного рабочего. За последние несколько дней председатель постарел. Сначала ему вспомнилась та девушка на улице, потом отозвался в памяти неудачный налёт на домик на Фабричной, за ним прошедшая ночь… Она была самым тяжёлым испытанием для Сейдена. До этого жизнь испытывала его как человека, а сейчас решила проверить его как отца. Лина была для него всех дороже.

Тишину дома нарушил стук в дверь, робкий, осторожный. Не дождавшись хозяев, которые и не думали подойти к двери, вошёл невысокий худой человек с длинными руками. Русые волосы человека, зачёсанные когда-то назад, растрепались и закрывали покрытый едва заметными морщинами, смуглый лоб. Бледное лицо покрылось едва заметным румянцем, будто человек бежал или шёл очень быстро. Сейден медленно поднял глаза на вошедшего. Из кухоньки высунулась голова жены.

- Карл! – обрадованно, сказала она, и тусклые глаза её на мгновение озарились светом искреннего счастья

- Какими судьбами, сынок? – глухим голосом поговорил председатель, не поднимаясь.

Карл сначала не ответил, только дышал тяжело, потом подошёл к столу и положил на клеёнку большую, пахнувшую свежей краской, тёплую газету.

- Где Лина? – спросил он, оглянувшись.

В тёмных глазах молодого человека была неподдельная тревога.

- У себя, - тихо ответил председатель, не глядя на сына.

- То, что здесь написано, правда?

Сейден небрежно взглянул на газетёнку, придвинул к себе и принялся читать.

- Ой, что вчера было! – тихо воскликнула жена председателя, подойдя к инженеру.

Она не кричала, но Карл видел её немую истерику. В глазах заблестели слёзы, щёки порозовели, морщины ещё больше углубились, став похожими на борозды.

- Мама… - пробормотал он, медленно обняв женщину.

Лицо Сейдена исказилось странной гримасой. Он усмехнулся, бросив газету в печь.

- Ишь, чего выдумали, - проговорил он, отвернувшись и не глядя на то, как огонь пожирает свежую бумагу, - Ложь всё от первого до последнего слова, - сказал Сейден, обращаясь к Карлу.

- Я так и понял, - отозвался тот, - Просто уточнить решил. А то мало ли… Вдруг с Линой что-то случилось.

- Беда с Линой случилась, - продолжила с рыданиями в голосе жена председателя, подняв заплаканные глаза на сына.

Сейден вздохнул и кивнул подбородком в сторону лестницы: пойди, посмотри. Карл взглянул на него и поднялся в комнату сестры. В полумраке комнаты белело лицо спящей девушки. Руки её были так белы, что отдавали немного синевой. Маленькие пальчики, уже покрытые небольшими мозолями, держали осторожно край покрывала. Оглядывая безмятежно спящую сестру, Карл задержал взгляд на перевязанной шее и, почуяв тонкий запах спирта, всё понял. Он коснулся руки девушки и осторожно взял её, обхватил своей, жилистой, грубой кистью.

Спустившись вниз, Карл уже не застал матери. Она ушла к себе в кухоньку. Только за одну ночь постаревший отец сидел в угрюмом молчании за столом, положив тяжёлый подбородок на руку.

- Но… её нельзя оставлять так, - сказал Карл, подходя к столу, - Она ещё человек. И если мы поторопимся, она и останется человеком.

- И к кому ты намерен обращаться за помощью? – подняв густые седые брови, спросил Сейден, - Вчера её спас охотник. Он не смог излечить её.

- Но в Сопротивлении…

- Сопротивление глубоко под землей, - перебил раздраженным голосом отец, - Ты даже не доведешь её под лучами солнца.

- А если дождаться вечера? Отец, я знаю, тебя там не жалуют. Давай я попробую отвести её. Ей в любом случае надо будет там быть. А если затеют такую же резню? Тогда ведь никакой охотник не защитит нас.

Сейден долго думал об этом. Он боялся, что его детей тоже не примут. Предложение казалось разумным, но всё упиралось в тех, кто сидел на границе между подземельями города и движения. Захотят ли они пропустить детей бандита и девушку, которая скоро превратиться в ночного хищника?

- Ты можешь попытать счастья, - сказал медленно Сейден, - Но не знаю, что из этого получится. Вас могут не услышать, могут послать, а могут и вовсе убить.

- Но могут и пропустить, - с надеждой взглянул на отца Карл.

- Я буду на это надеяться.

***

Наступило то время, когда независимо от ситуации на поверхности подземные жители разбрелись на обед. В городе тоже стало на несколько минут шумно. Потом наступила обеденная тишина. Всё затихло.

Кэтрин втайне очень ждала этого времени. Она встала на ноги, прошлась и теперь не знала, чем себя занять. Они с Даной сидели во второй, маленькой комнатке. Дана с Альмирой смогли убедить охотника недолго подремать до обеда. И, чтобы не стеснять его, девушки перешли в другую комнату. Призрак чуть позже исчезла.

Когда, наконец, наступил назначенный час, охотник проснулся. Кэтрин с тайным нетерпением ждала его. Джон поднялся, выпустил девушек в коридор, закрыл дверь и повел их по тоннелям подземелья.

- Граф будет рад встрече с вами, Дана, - сказал тихо Гельсен, заметив её волнение, - Его рана несерьёзная, но противная. Пуля немного оцарапала руку.

- Что вчера было? – спросила та, взглянув на него.

- Мне кажется, вам не стоит знать о таких вещах, - серьёзно ответил он, - То, что случилось вчера ночью, было преступлением против народа Эрагии. Я бы не хотел вам рассказывать об этом.

Взгляд Даны стал требовательным. Красивые тёмные брови её едва заметно сдвинулись.

- Я не испугаюсь. Много чего в жизни повидала. Меня мало что уже может напугать.

- Если вы настаиваете. Вчера ночью Тайная полиция решила уничтожить молодых девушек в Северном районе. И особенное внимание было уделено охоте в Фабричном квартале.

Дана всё поняла, отвернулась от него и дальше шла молча. «Кэтрин об этом знать точно не следует», - подумала она с тайным сожалением. Кэтрин шла впереди и не слышала их разговора. А даже если и слышала, то особого значения ему не придала. Джон осторожно изучающе взглянул на Дану и подумал: «Всё-таки не надо было говорить ей об этом. Но она просила. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. А то мало ли... Вдруг их кто обмануть попытается. Женщин в Сопротивлении очень немного, кто знает, как их встретят. Могут не принять, а могут принять слишком... чувственно. Дана под защитой графа. На его приближенных никто не станет покушаться. А Кэтрин? Кто за ней присмотрит?» Так и добрались они до зала, где проходили главные собрания Сопротивления. Джон открыл перед девушками одну из двух дверей и, придерживая её, впустил их внутрь. Дана и Кэтрин вошли.

Огромное помещение потрясло обеих своей цивилизованностью. Они находились глубоко под землей, но стены были покрыты обоями (или краской, кто разберёт этих подземных жителей) тёмно-бордового цвета. На них висели белые лампы в виде настенных подсвечников. Противоположная стена закрывалась темно-серой тканью, ниспадающей изящными мягкими складками. Присмотревшись, девушки разглядели на ней эмблему, и Кэтрин поняла, что видела её уже в третий раз: эмблема представляла собой крупную голову птицы, которая в остром клюве держала молнию, с одной стороны имевшую одну веточку, с другой – две. «Грозная птичка», - подумала Кэтрин. Середину зала занимал стол с стоящими рядом стульями. Позади раздался тихий глухой стук: охотник плотно закрыл дверь.

Странную какую-то торжественную тишину нарушили лёгкие шаги. На фоне ткани появилась тёмная фигура. Дана была несказанно рада узнать в силуэте черты графа Лейшбери. «Вампиры нас, людей, не жалуют. Может, это была плохая идея?» – с сомнением подумала Кэтрин.

- Граф Владислав Лейшбери, - представил его охотник, - Мисс Дана Рихтер, мисс Рейчел Келли.

- Рад встрече с вами, - ответил любезно граф, приветливо улыбнувшись.

Дальше последовали объяснения. Гельсен кратко объяснил, что девушки не могут продолжать жить в городе, потому что находятся там в постоянной опасности. Также рассказал, что они приехали издалека. Граф слушал его, изредка поглядывая на притихших гостий. Дана осторожно вновь оглядывала его и дивилась произошедшей в нём перемене. Пусть она знала его не очень долго, но углядела, что на улице, в городе, он был проще, как ей показалось. Здесь он был гордым, властным и оттого спокойным. Несмотря на это, граф не казался ей каким-то самовлюбленным или высокомерным. Последнего в нём она увидела очень немного. Кэтрин же сразу почувствовала в нем аристократа. Оттого её к нему отношение стало сразу же несколько настороженным или даже презрительным. Она не любила ни аристократию, ни знать. Её раздражало всё в людях подобного уровня. Были, конечно, исключения, но их было очень немного. Кэтрин злило отношение высших слоёв общества к остальным: ей казалось, что эти самовлюбленные люди забылись и ни о ком кроме себя не думают. И когда они не проявляли честолюбия, Кэтрин вспоминала и об ещё одном пороке – лицемерии, и её отношение к ним становилось ещё хуже. Сейчас она искренне жалела, что согласилась познакомиться с главой Сопротивления. Ей думалось, что им должен был быть кто-то другой: какой-нибудь генерал, учёный или опытный харизматичный военный. Даже когда Джон называл его по титулу, ей казалось, что это всего лишь кличка или псевдоним, что этот человек в такой опасности, что ему приходится так же, как и им с Даной, прятать своё имя. В общем, дорогой читатель, Кэтрин была очень разочарована.

Не прошло и пяти минут разговора, как дверь с глухим скрипом отворилась немного и в залу вошёл невысокий человек. Кэтрин, стоявшая ближе всех к дверям, окинула его изучающим взглядом, разглядела и нос с горбинкой, и гусарские усы, и погоны, прикрытые накидкой, и серебряный блеск металлического револьвера в кобуре. Увидев девушек, охотника и графа, человек на секунду замер, будто задумавшись, а вовремя ли он пришёл, и потянулся обратно к дверной ручке. Но граф остановил его.

- Главный командир Сопротивления генерал Виктор Петров, - представил он его, жестом попросив остановиться.

Командор приосанился и любезно улыбнулся девушкам немного натянутой улыбкой. «О! Наш человек», - невольно подумалось Кэтрин. Дана чуть заметно кивнула головой, поприветствовав вошедшего, и вновь обернулась к графу.

- И что вы, милые барышни, забыли в этом месте? – слабо усмехнувшись в усы, спросил Командор, оглянув своды зала быстрым безразличным взглядом.

- Мы ищем убежища, - ответила Кэтрин, - В городе полный беспорядок, и нам, личностям чужим, к вашим условиям не приспособленным, обитать в условиях неразберихи трудно. И опасно.

- Ваша правда. Тогда добро пожаловать, - сказал тот, посмотрев на неё.

Настоящей спасительницей не знавших, что дальше делать, мужчин, стала Альмира. Умеет она появиться вовремя. Призрак оглядела быстрым взглядом сцену, слабо улыбнулась и сказала:

- Рада, что вы познакомились. Наверняка вам, интересно узнать, как мы живём, - обратилась Альмира к девушкам, - Я могу провести вас и показать вам некоторые вещи.

- Будем благодарны, - ответила Дана.

Когда девушки удалились, Командор взглянул вопросительно на охотника.

- Знаешь, Гельсен, мне кажется, что они даже не из заграницы. Слишком уж они какие-то необычные для наших мест. Да и сомневаюсь я, что они жили в Северном районе.

- Но это так, - кратко ответил тот.

- Господа, уж простите моё замечание, но вы не о том думаете, - сказал граф, - У нас нет перемирия с Дракусом, мы бросили вызов силам Тайной полиции, у нас мало людей... Я рад, что теперь у нас есть такие красавицы, но... как глава движения я не вижу в них никакой практической пользы.

- Польза от них будет, - ответил Гельсен, - Мисс Рихтер по профессии биолог, а мисс Келли – опытный врач.

- Это ж из какой заграницы они к нам пожаловали? – удивился Командор.

- Из далекой заграницы, - сказал охотник тоном, который пресекал дальнейшие расспросы.

- И всё равно нам врача и биолога мало, - сказал граф с тайной горечью, - У нас, к сожалению, не исследовательская станция, и биолога нам просто негде пристроить! Врач ещё найдет себе работу, но биолог...

Он вздохнул. Командор был с ним согласен, оттого взглянул на охотника. Тот знал гораздо больше сослуживцев, потому был абсолютно уверен в том, что привёл очень ценных сотрудников. Только он не говорил им пока об этом. Понимал, что они не поверят. Слишком уж странным им покажутся тогда девушки. Их сравнят невольно с валькириями или амазонками. Джон ждал удобного случая, когда девушки проявят себя. И этот случай не заставил себя долго ждать.

Девушки в сопровождении призрака гуляли по коридорам. Альмира заводила их в разные пустые залы, рассказывала легенды и истории. Некоторые своды украшались мозаикой, разными фресками. На них была показана история города в красочных иллюстрациях. Иногда даже возникала на стенах лепнина, но она присутствовала только в главном тоннеле, который вёл к главному залу. Почему Альмира так верила девушкам? Потому что знала, что Гельсен кому попало доверять не станет. У него огромный опыт. Да и скучно было Альмире одной в подземельях. Не было у неё ни приятельниц, ни подружек. А такой даме, как она, без этого жилось трудно.

***

Мистер Гред шёл по внутреннему двору территории Тайной полиции. Хотя огромный сад почти на 2 гектара назвать двором трудно, сотрудники организации называли его так и никак иначе. Гред шёл по направлению к внешней стене, могучей каменной громадной огораживающей сад от Эраги. Тишину нарушал гул с улицы. Несмотря на стену, столица не давала покоя Тайной полиции. От стены падала длинная тень. Откуда-то со стороны ворот послышалось ржание лошади и цокот копыт – животное нервничало и топталось на месте.

- Вы уже здесь? – тихо сказал начальник Тайной полиции, будто разговаривая сам с собой, - Рановато. Но дело, которое надо выполнить, очень важное.

Он помолчал немного, медленно шагая по дорожке, усыпанной тонким белым песочком. Руки его, сложенные в замок, были за спиной. Любой, кто его увидел бы сейчас, подумал, бы о том, что мистер Гред крепко задумался.

- Граф Лейшбери ушёл, - продолжил он, глядя себе под ноги, на песочек, - Он жив. Но его нужно убить. Пока он существует, существует и его дело. Нам это не нужно. Министру нужна та девчонка. Мы её добудем. И избавимся от надоедливых бунтарей.

Внезапно из тени ответил ему тихий скрипящий голос:

- Можете оставить свои переживания о мистере Лейшбери. Вы помните о нашем уговоре?

Гред слабо кивнул, и невидимый собеседник ему сказал:

- Тогда считайте, что на одну проблему стало меньше.

Глава 16. Проверка на прочность. Часть 2: Напарники

После долгих разговоров граф и Командор в сопровождении охотника отправились на другое заседание. Оно проходило в одном из нижних залов. Пришлось идти по старым коридорам. Граф там ходить не любил, что вполне объяснимо. Он не понаслышке знал тварей, которые обитали в старых подземельях, до куда не доходили солдаты Сопротивления. Там, в коридорах, покрытых вековой пылью и паутиной, с глухим стуком падали тяжёлые мутные капли с потолка, свистел ветер, теребя паутинки, как флажки, там было тихо и мёртво. В тоннелях клубился туман. Воздух пах сыростью и плесенью.

Никому не хотелось нарушать подобную мертвую тишину. «Хорошо, что тех тварей можно убить. Плохо, что при этом нужно сломать оружие», - думал Гельсен. Его меч сломался, оставив осколок клинка в черепе чудовища. Другой меч, способный убить нечисть, мог изготовить сильный чародей. Лой Лавден был одним из таких. Гельсен думал, как его можно вытащить из Тайной полиции. «Дольше суток там никто не задерживается. Надо действовать быстро. Но кто туда полезет? Тем, кто сорвал погоны, опасно, мне тем более», - рассуждал охотник.

Тишина оборвалась – что-то зашуршало в тёмном ходу в стене. Иногда камень осыпался, и в боковых поверхностях коридора образовывались такие дыры. Они могли быть просто ямами, а могли быть и сквозными норками. В этом случае такое естественное убежище никогда не пустовало. И к людям хозяин норок относился с большой нелюбовью. Эта дыра была на редкость большой. Она зияла своим чёрным огромным ртом, занимая почти всю стену. Удивительно, как потолок здесь ещё не обрушился. Оттуда и донеслось шуршание. Что-то жёсткое со скрипом проехалось по сухим камням и затихло. Охотник почувствовал взгляд ненавидящих глаз. Граф услышал этот разорвавший тишину звук и покосился в сторону дыры. Его серебряный клинок мог помочь одержать победу только над такими же, как он, – вампирами. Почувствовав возникшее беспокойство, Командор тоже обернулся и увидел черноту.

Оттуда уже выползало что-то, с трудом поддающееся описанию. Сначала показались длинные когтистые абсолютно черные пальцы, покрытые свалявшейся шерстью, в которой было много всякого сора. Когти блеснули серебряным блеском, когда кончики пальцев коснулись каменных плит пола. Теперь явственно сверкнули два рубиново-красных глаза. Появились очертания косматой большой головы с чуть приоткрытой пастью. С тихим гортанным рычанием нечто выползало в коридор, обездвиживая своей чудовищной красотой и грациозностью. Массивные лапы опустились на пол. Чудовище, наконец, выползло перед затихшими людьми.

Гельсен абсолютно бесстрастно наблюдал за тварью. Неудивительно, что его спокойствие разозлило пещерного зверя. Имевший волчьи черты, он глухо зарычал на охотника, прищурив алого цвета глаза и поджав уши, у одного из которых был оборванный край. На шее чудовища висел старый ошейник, из которого торчали короткие металлические проводки. Края их были острыми. Охотник пристально смотрел в глаза зверю. Это был ментальный поединок, проверка на прочность. Джон, как всегда, одержал верх: зверь отвел глаза и посмотрел на графа. Тот понимал, что не справится с таким противником, но рука его все равно медленно скользнула к рукояти меча. Чудовище проследило за ним глазами, потом резко сорвалось с места. Раздался выстрел.

Альмира показала девушкам почти всё в центральном районе. Оставался только нижний его этаж. Призрак долго раздумывала, прежде чем, наконец, решила показать им и те старые коридоры. Они вели к некоторым служебным помещениям, но в основном не использовались.

- Хотите, я вам покажу и те древние тоннели? Они ещё ниже. Там мало интересного, но... дух древности вы точно увидите.

- Если можно, - вежливо улыбнувшись, ответила Дана.

Кэтрин была тихой и угрюмой. Её злило общество, в котором она оказалась. Она не знала ни как себя вести, ни что говорить, ни что делать. Оттого вела себя так, как обычно, попав в странную компанию. В стенах старых ходов ей стало ещё неуютнее. Не было ни свободного ветра, ни света, ни свежего воздуха. Пахло сыростью и грибами. Откуда бы им тут взяться, в подземельях-то?

Отвлек её странный треск, тихий и угрожающий – огромная деревянная опора, подпиравшая свод, чуть сместилась, кусок от неё отвалился и с глухим стуком ударился о землю. Тут же возникло эхо. Кэтрин прислушалась: её слух уловил отзвук чего-то громкого и быстрого. «Похоже на выстрел из пистолета. Неужто Тайная полиция прорвалась сюда?» – удивилась она, оглянувшись. Было очень темно. Тусклые светильники, прикрепленные к старым подпоркам, излучали света не больше простых факелов. А ещё клубился вокруг туман, не дающий дальнего обзора. Дана тоже насторожилась: странный звук встревожил и её.

Кэтрин бесстрашно пошла в самый туман, где не светили лампы. В кромешной темноте девушка шла, полагаясь на интуицию. Вдруг что-то звякнуло под ногой. Кэтрин осторожно опустилась и вытащила маленький предмет из-под ступни. Это оказалось довольно большое устройство, напоминавшее по своей форме кольцо с острым длинным когтем, загнутым аж через двадцать с лишним сантиметров книзу. Кэтрин оглянулась, подозрительно прищурившись, встала и пошла дальше. Через несколько шагов она ощутила вокруг себя толстые стены. Потом там, где заканчивался странный тоннель, метров через 30 показался слабый оранжевый свет. Девушка знала, что Дана и Альмира последовали за ней, оттого сорвалась с места и побежала к выходу, почти бесшумно ступая по каменному неровному полу. Там, куда она бежала, раздалось грозное рычание и железный скрежет. Кэтрин выскочила в коридор.

Она оказалась позади чёрного зверя. Чудовище одним размашистым уверенным ударом выбило оружие из руки графа. Второй удар когтистой лапы должен был попасть по вампиру. Несомненно, даже ему было бы трудно оправиться от подобной раны. Прогремел второй выстрел, и с морды зверя закапала кровь тёмно-вишневого цвета, сначала медленно, по капле, потом быстро. Граф увернулся.

Кэтрин в ярости выставила вперёд руку, будто с силой бросая что-то. Воздух в небольшом коридоре сразу стал каким-то горячим и плотным, будто электрическим. Странный свет ослепил и охотника, и зверя, и графа, и Командора. Из руки Кэтрин, с кончиков её пальцев, сорвались тонкие белые ниточки, изогнувшиеся в пространстве. Секунда – и они соединились в один светящийся изогнутый луч, образовав настоящую довольно большую молнию. Заряд ударил зверя в косматую искривленную спину и прошелся по выпиравшему из-под шерсти толстым бугорком позвоночнику. Чудовище завыло, чуть подавшись вперед и упав через мгновение на колени, – заряд был такой силы, что на время обездвижил тварь. Закончил начатое Гельсен: третья пуля попала зверю в голову. После неё тот обессилено упал на пол. Красные звериные глаза вспыхнули и тут же погасли, закрывшись тяжёлыми веками.

Кэтрин подняла глаза с убитого чудовища и увидела стоящего напротив охотника. Он уже опустил оружие. Граф с недоумением смотрел на Кэтрин, придерживая раненую руку. Он поздно сообразил, что нужно уходить, и зверь когтем срезал повязку, поддерживающую руку. Командор несколько мгновений смотрел на храбрую девушку с восхищением, но потом восхищение из его взгляда ушло и осталась одна благодарность.

В норке, из которой вылезло нечто, напавшее на графа, послышался мягкий цокот когтей по камням. Джон вновь взглянул напряженно на дыру. «Это не Дана?» – удивилась Кэтрин, тоже насторожившись. Из темноты выскочил огромный чёрный волк. Легко перескочив по инерции через тело чудовища, он грациозно приземлился у стены тоннеля и вопросительно взглянул на охотника.

- Не стреляй! – крикнула возникшая рядом с Гельсеном Альмира, - Это мисс Рихтер!

- Я знаю, - ответил спокойно тот.

Недоумения в глазах графа стало ещё больше.

- Вы оборотень? – удивлённо произнес он.

Волк подошел чуть ближе, взмахнул хвостом и кивнул, и уголки рта его будто чуть приподнялись в слабой, немного насмешливой улыбке.

- У нас все со странностями, - сказала Кэтрин, криво усмехнувшись.

«Это заметно», - подумал граф, вновь сделавшись спокойным. Волк вновь дружелюбно махнул хвостом и вдруг насторожился. Где-то в темноте, там, откуда пришли девушки, что-то щёлкнуло почти неслышно. Шерсть поднялась дыбом, волк едва слышно зарычал. Кэтрин, готовая броситься в темноту вновь, обернулась. Она почувствовала, как вслушивался напряженно в тишину Гельсен. После нескольких минут томительного ожидания Дана фыркнула недовольно, а Альмира сказала, пожав плечами:

- Наверное, это опять опора треснула. Ох уж эти старые стены.

Вновь раздался странный щелчок, и из темноты полетело с огромной скоростью что-то маленькое, будто белая муха. Дана разглядела, что у "мухи" был острый кончик, как у пули. Она среагировала после этого мысленного сравнения мгновенно: преодолела одним прыжком расстояние до графа, ещё не успевшего сообразить, что происходит, и, схватив того за воротник зубами, увела от смертоносной пули. Кэтрин сорвалась с места и исчезла в темноте. Джон не хотел просто так тратить пули, и тоже скрылся в том коридоре, чтобы увидеть нападающего. Тот увидел силуэт приближающейся Кэтрин и поспешил уйти. Шаги его не создавали ни малейшего шума. Казалось, что невидимый стрелок летел, умудряясь не задевать свисающих сверху сталактитов. Кэтрин вновь бежала, повинуясь интуиции. Она знала, что враг близко, и уверенно, сама того не осознавая, настигала его. Испортил ей всю погоню Гельсен. Заметив силуэт впереди, он выстрелил, заставив Кэтрин резко затормозить. Он промахнулся, что случалось очень редко. Стрелок ушел. Пуля врезалась в деревянную опору, пробуравив в ней дыру, от которой зазмеилась маленькая трещина. Кэтрин оглянулась и злобно взглянула на охотника.

- Я могла его догнать, - с раздражением сказала она.

И вдруг, на её счастье, где-то вдали, в темноте пещеры, раздался грохот – нападавший налетел на выступ скалы и камни обрушились, оборвав своим шумом мелодичную капель со сталактитов. Кэтрин вновь кинулась на звук. Джон не успел остановить её, и у него не было другого выбора, кроме как последовать за ней. Впереди показался странный белый свет.

Кэтрин, выскочив из тоннеля, бежала, ослепленная светом, боясь открыть глаза. Их даже сквозь закрытые веки резал этот свет. Но потом она все же увидела того, за кем гонится: это была странная тень, настолько быстрая, что простому смертному за ней было невозможно уследить. Девушка не могла увидеть, что её отбрасывает. Единственное, что она разглядела, когда на повороте бегущий несколько затормозил, так это свежий шрам, пересекающий бровь и край щеки. Удивил её цвет этой раны: не красный, не розовый, а какой-то пепельно-серый, или даже грязно-красный. Таких ран у людей Кэтрин не видела никогда. Видно, всё-таки не промазал охотник.

Впереди, в светлом тоннеле, показался край пропасти. Видно, один из ходов обрушился, похоронив под собой и часть этого коридора. На другой стороне бездны было тоже темно. Ход упирался в тупик. Куда там бежать странной тени? Наверно, в саму тьму... Туда вёл веревочный мостик. На большее у сопротивленцев времени не хватило. Да и заделывали провал наверху, а не внизу. Нижние тоннели пока оставлялись в плачевном состоянии. У инженеров и строителей не хватало на них времени.

Фигура миновала мостик и легко взмахнула рукой возле веревок, на которых удерживалось жалкое строение. Мостик тут же с тихим свистом полетел вниз, но задержался на середине, где его поддерживали дополнительные веревочки, идущие откуда-то сверху. Кэтрин не смутил падающий мост. Она не остановилась. Лишь ускорила бег на подступах к первым дощечкам.

- Стой! – долетел до неё крик охотника, но Кэтрин, как и несколько дней назад, не вняла ему.

Вихрем пронеслась она по рвущемуся мостику, махнула рукой с появившимся в ней кинжалом, отсекла кусок веревки, обрубив попутно и старые сухие доски, и в прыжке схватилась за полетевшую в сторону темноты веревку. Она хотела долететь на ней, как на лиане, до другого края пропасти и настигнуть тень. Она внушала ей странные опасения. Гельсен же затормозил перед обрывом. Мост с пронзительным треском ударился о камни и разлетелись в щепки доски. Охотник наблюдал за Кэтрин и в глубине души удивлялся её ловкости. Кэтрин же поняла, что прыжка ей не хватит. Кроме того странный стрелок скрылся из виду. Девушка, держась за веревку, обернулась назад: до того края было ближе. Там у стен колыхались ещё веревки, с помощью которых рабочие мастерили этот веревочный мостик. На них и нацелилась Кэтрин. Качнувшись, она отпустила канат и полетела над бездной вперед, к колыхающимся от ветра веревкам. Эта девушка не боялась упасть. Её родной стихией был ветер. Кэтрин без страха промахнуться или плохо зацепиться рассекала воздух подземелья. Вот её руки коснулись грубой шершавой поверхности толстой веревки. Она подалась вперед, позволив девушке долететь до тропы, по которой она сюда прибежала. Пролетая мимо начала мостика, откуда за ней следил Джон, она усмехнулась чуть самоуверенно и бросила ему:

- Как-то мы быстро перешли на «ты».

Кэтрин отпустила веревку и приземлилась позади него на дорожку.

- Напрасно ты стрелял. Я бы догнала его, - сказала она, обернувшись.

- Твоя самоуверенность напрасна, - возразил Гельсен, втайне недовольный тем, что Кэтрин так истолковала его слова и так обратилась к нему, - У него было оружие. Он с тобой справился бы без труда.

Кэтрин в ответ только вновь чуть самоуверенно усмехнулась и пошла в обратную сторону. «Ну да. Точно. Мне, заклинателю молний, может повредить какое-то оружие», – с сарказмом подумала она. Охотник был вынужден последовать за ней.

Молва о девушке, которая смогла обогнать охотника на чудовищ, тут же пошла по коридорам подземелий, добавив людям интриг и обсуждений. Пошли рассказы и о том, что она иностранка с тёмным прошлым, сразу же выяснилось, что она происходит из древнего рода, который когда-то пересекался с нечистой силой, потом говорили, что незнакомка - шпионка из соседней Гелелии... Слухов пошло очень много. Зажужжали подземелья точно растревоженный улей. Граф с недовольством признал, что Кэтрин спасла ему жизнь. Он увидел, на что способна девушка, и понимал, почему молчал о её способностях охотник. «Мы бы все равно такому не поверили», - признал он, находясь в кругу Совета. Даже большие начальники не остались в стороне от этой темы.

- А непроста эта мисс Келли, - чуть ли не усмехаясь, говорил генерал Сиренский, - Обошла Гельсена.

Хорошо, что охотник не слышал этих слов. Ему было достаточно того, что звучало в коридорах из уст простых солдат. По сути, они смыслом не особо отличались. Только формулировка была другой, более простой и откровенной. Следующие события ещё больше развязали языки простому народу и подлили масла в нарастающие противоречия между Кэтрин и охотником. Что произошло? Тайная полиция направила в подземелья большой отряд. Бой приняли солдаты на границе, не пуская отряд дальше. К ним на помощь одновременно направились и Гельсен, и Кэтрин. Последняя просто решила проверить свои силы после долгого затишья. Для боя с людьми охотник вооружился простым мечом.

Воздух пронизывали грохот выстрелов и свист пуль. Каждая оставляла за собой едва заметный белый след, точно показывая свой последний путь. Противники залегли и вели прицельный огонь. Сопротивлению обороняться было проще: они знали подземелья очень хорошо. Потом, когда патроны остались только для самих себя, тальцы бросились в штыковую атаку. Бойцы встретили их мечами.

Кэтрин решила атаковать осторожно, подкрадываясь к жертвам. Она чувствовала старших в отряде и избавлялась от них в первую очередь. И они, действительно, не успевали сообразить, откуда она приходила. В отряде стала нарастать хаотичность. Он уже почти никем не управлялся. Командир, самый осторожный и опытный вояка, тоже жнец, стоял в тени бойцов и координировал их действия. Только он мешал сопротивленцам захватить противников. И Кэтрин до него добралась тогда же, когда Гельсен перебил его телохранителей. Жнец увидел тень Кэтрин – её выдал светильник наверху. Он встретил её атаку. Сопротивленцы, которые не принимали участия в боях, а только прикрывали товарищей, увидели этот красивый поединок. Кэтрин вновь кружилась вокруг противника, будто танцуя. А ритм ей задавал звон оружия, то и дело прорезающий воздух.

- Он мой, - твердо и тихо сказала девушка, когда заметила Джона.

Тот не ответил. Угрюмо промолчал, оглянувшись. Заметив восхищенно-удивленные взгляды на отважную девушку, Гельсен помрачнел ещё больше: какая-то девчонка утерла ему нос уже в третий раз. Гордое самолюбие борца со злом, которому не было равных, было сильно задето. Кэтрин обрушила последнюю атаку на уставшего противника...

С победоносным видом она смотрела на лежащего перед ней раненого тальца. Для неё это было торжество справедливости: те, кто охотились за ней, стали её жертвой. Джон стоял в стороне и наблюдал за ней, пытаясь понять её странную тактику. Почему странную? Потому что её почти не было. Для Кэтрин бой был абсолютно творческим занятием, местом для проявления её богатой фантазии и воплощения самых неожиданных мыслей. То, что нельзя было предугадать её следующий шаг, делало Кэтрин опасным противником. Позади них раздались шаги торопливого бега: кто-то из солдат ещё не сдался и решил броситься в последнюю самоубийственную атаку. Гельсен, оборачиваясь, нанес удар на поражение. Удивление мелькнуло в его глазах, когда он услышал звон разбившегося на куски клинка. Кэтрин, почуяв опасность, защитилась ударом и разрубила его оружие. Среагировав на тальца с мечом быстрее охотника, она подалась вперед и выбила из рук противника оружие. Тот мгновенно достал пистолет, но на курок нажать не успел: Гельсен махнул рукой и создал ударную волну, которая сотрясла землю и заставила солдата упасть на землю и удариться головой. Позже его уже связали сопротивленцы.

***

- Видели бы вы, что творила эта леди... – говорил с искренним восхищением Командор на заседании, которое было после того боя.

- Это точно, - согласился с его словами Шталь, - Сообразила ведь, что нужно начальников вывести из игры, чтобы дезориентировать отряд. И ни одного не убила. Даже раны у них не тяжелые.

- Да, ваша светлость, еще не забудьте молнию, которой она зверя ударила, - напомнил, воодушевившись, Командор мрачному графу.

- Да-да. Это было просто великолепно, - отозвался тот с тайным недовольством.

Откровенно говоря, он не знал, что с этой девушкой делать. Вроде сильная, опытная, ловкая, быстрая, но при всем при этом чужая. Иностранка, которой чужды нравы времени, девушка, которая носит брюки, вместо привычных накрахмаленных платьев с корсетами. Незнакомка, которой не по нраву город с его войной и шумом. Кто она: новый враг или союзник? И кто её названная сестра, которая оборотень и которая, несмотря на это, так нравится графу? «Слишком много вопросов без ответов. Чужим нельзя доверять. Да, эта мисс Келли сегодня спасла меня, но завтра может убить... Кто с ней с такой справится? Только Гельсен», - размышлял граф угрюмо. Восхищения от внезапно пришедшей помощи не было не только у него: барон Кнетицкий тоже был настороженным и каким-то недовольным. Ему никогда не нравились дерзкие люди. А уж тем более он на дух не переносил бунтарок. Говорят, в старые времена, когда вампиры властвовали в городе, он лично сломал не одну сильную духом леди.

- От мисс Келли можно ожидать чего угодно, - проговорил граф в тишине зала, - Я бы не стал так встречать их. Обычно просто так судьба такие дары не посылает.

- Полно вам, граф, - мягко возразил Командор, - Раз посылаются испытания, будет посылаться и помощь. Мы просто её не знаем. Мне кажется, что она хороший человек.

- Это ваше мнение, - сказал граф, - Но нам нужны доказательства того, что это именно так.

- Она ведь может быть шпионкой, - согласился барон, - Её могла послать сюда даже Тайная полиция. Они давно пытаются избавиться от вас, ваша светлость.

«От такого человека мы не можем позволить себе отказаться. Нужно, чтобы кто-нибудь за ней следил», - думал граф, слушая рассказ генерала Сиренского о том, как Кэтрин с охотником ловко перебили почти 15 человек. «Точно! Гельсен!» – придумал граф и приказал позвать сюда охотника.

Охотник пришел через несколько минут мрачнее обычного. Видно, чувствовал, что ему поручат.

- Гельсен, - начал граф, взглянув на него как-то строго, - Ты долго работаешь один, работаешь хорошо, у нас претензий к тебе нет. Но было бы лучше, если бы ты взял себе напарника.

Он заметил, как тот едва заметно поджал губы, борясь с желанием перебить его не совсем приятными для местного общества словами. Граф продолжил:

- Я считаю, что с мисс Келли тебе будет проще выполнять наши поручения. Она показала себя, как хороший и опытный боец. И на Нерийе была она же, не так ли? Твой труд был бы более продуктивным.

- Вынужден отказаться от такого выгодного предложения, - с сарказмом сквозь зубы ответил Гельсен, - Я работаю один. Всегда. Независимо от того, приносит мне чьё-то присутствие помощь или нет.

- Это не предложение. Это приказ, - строго сказал граф, и глаза его блеснули.

Новая волна негодования захлестнула охотника.

- Не буду я с ней работать! – с тихой яростью ответил он, - Я вправе сам решать, как работать, когда и с кем!

- Да, но я поручаю тебе следить за ней. Пойми, Гельсен, - чуть смягчился граф, - Она чужая. Может быть, она шпионка. А с ней никто кроме тебя не справится.

- И поэтому вы мне поручаете такую честную работу, как слежка? – злобно спросил тот в ответ, - И ещё заставляете в случае чего драться с женщиной? Честные вы люди!

- У тебя нет возможности отказаться, - холодно ответил граф.

Обстоятельства вновь были сильнее охотника. Он не имел права возразить и не подчиниться. Его возмущению не было предела. Хотя с виду он и оставался довольно спокойным. Охотник только на секунду взглянул на графа с негодованием и яростью, но потом взгляд его стал непроницаемым, как и всегда.

- Это всё? – глухо спросил он.

- Пока всё. Завтра будете думать, как попасть в административное здание Тайной полиции.

Не прощаясь, молча он вышел. Сейчас охотник казался опаснее и страшнее обычного. Ему на шею повесили обузу в виде неуправляемой упрямой эгоистки! Конечно, этому никто не обрадуется. Еще неясно, как к этому отнесется Кэтрин. Она вместе с Даной осталась там, где происходило сражение. Следила за порядком и думала: «С одной стороны, мы могли бы сотрудничать. Я им помогаю справиться с их врагами, которые угрожают и моей безопасности. Но с другой стороны, мне не выгодно выполнять чьи-то приказы. Алексия там одна. Да, она под защитой дракона, но все-таки я переживаю. Ей одной наверняка страшно. Моё дело не терпит промедлений, даже если они вызваны выполнением каких-то важных заданий, которые могут спасти большое число жизней. Нет-нет, мне не интересны ваши местные проблемы. Я забираю сестру и улетаю. И делайте здесь что хотите. Это ваш мир». Сейчас была наилучшая возможность сбежать. Дана не хотела побега. Во-первых, понимала, что одни они не справятся, во-вторых, не хотела снова прятаться в городе и встречаться с людьми вроде Сейдена, и в-третьих, жалела графа и его людей. Опытным глазом хорошего психолога она видела наигранность всех чувств, настоящую усталость, от которой ничего не хочется делать, безысходность, от которой опускаются в бессилии руки, тоску от неизбежности, о которой никто не говорил, но все думали. Дане было интересно наблюдать за поведением людей в такой обстановке. Все-таки она ни разу не была так близко к настоящим боевым действиям. И такой ценный опыт пропустить не желала. Дана чувствовала, что Кэтрин хочет уйти, но знала, что никуда та не денется: в городе одна она жить побоится, за себя в бытовых ситуациях постоять не сможет, вся её горячность и ярость вырываются только в присутствии знакомых или близких людей. Не хватит решимости у Кэтрин уйти.

- Барышни, вас ждут в главном зале, - сказал прибежавший с поручениями солдат, заметив их.

- Мы сейчас будем, благодарю вас, - чуть небрежно бросила ему Дана, взглянув на Кэтрин.

Та обернулась и тихо сказала, проходя мимо неё:

- Не хочу. Это не по мне. Ничем хорошим это не закончится.

- Перестань, Рейчел. Где твой оптимизм? – миролюбиво спросила подруга.

- Там же, где и Алексия, - буркнула в ответ та и ускорила шаг.

В зале, когда девушки вошли, стало тихо. Дана приветливо улыбнулась обществу, Кэтрин же оглянула зал сухим бесстрастным взглядом, выискивая кого-нибудь из своих знакомых. Она не улыбалась. Чуть позже, однако, уголки губ все-таки немного приподнялись в официальной холодной улыбке.

- Мисс Келли, - обратился к ней в тишине граф, - Нас впечатлили ваши умения. Вы ведь в розыске, насколько я помню? Вам опасно появляться в городе. И мы предлагаем вам убежище. Вы можете помочь нам в революции. Дракус на вас не просто так охотится, не так ли? У вас будет возможность приложить к его ликвидации руку. А мы не будем интересоваться, зачем министру нужна ваша смерть.

- Что я должна делать? – с готовностью спросила Кэтрин (деловой разговор ей был по душе).

- Вы будете работать вместе с мистером Гельсеном. Вы наверняка уже знакомы. Мы вам будем поручать разные миссии. Как их выполнять решайте с напарником.

Дана на мгновение отвернулась, не сумев скрыть улыбку. Какая ирония судьбы! Кэтрин, которая с самого начала не испытывала к своему благодетелю никакой симпатии и считала его врагом и помехой на своем пути, была вынуждена с ним работать! Оттого Дана чуть и не рассмеялась. Ох уж эта судьба-шутница! Кэтрин хотела верить, что это была глупая шутка, но, к своему ужасу, видела серьёзность графа. Лицо девушки побледнело от гнева, но она не вымолвила ни слова. Только Дана заметила её судорожное движение пальцев на руке.

- Хорошо, - глухо ответила она, - Где мне его найти?

- Да он, наверное, после такого потрясения в лес ушел, - пошутил генерал.

- Должен быть в подземельях, - ответил Лейшбери официальным тоном, - Поспрашивайте офицеров или солдат, поищите сами. Заодно получше изучите территорию движения.

***

- Не ожидал такого от сослуживцев? – спросила Альмира.

Гельсен, действительно, хотел уйти в лес, но рука вдруг напомнила о себе неприятной тянущей болью. Пальцы на некоторое время совсем перестали слушаться. Охотник даже сначала хотел идти к профессору, но потом передумал. Решил всё сделать сам. Альмира застала его со шприцем в руках.

- Брось, оно того не стоит, - усмехаясь, медленно протянула она, - Да, характер непростой. Но не надо из-за одного недостатка идти на настолько крайние меры.

- Альмира, - тихо гневным голосом ответил Гельсен, - Я сейчас не в том настроении, когда могу терпеть твои… насмешки.

- А это не насмешки. Это констатация факта. Постарайся теперь сдерживать себя ещё больше. Тебе же предстоит с девушкой работать.

Охотник пытался попасть в вену, но после этих слов рука дрогнула, и игла попала мимо.

- Альмира, я занят, - гневно сказал он, - Не… Не говори под руку, - сдержался он.

Та только улыбнулась с победоносным видом. Довела его, заставила ошибиться. Это был такой своеобразный метод самоутверждения у Альмиры. Она и над братом так же подшучивала, доводя до крика. Чуть позже, поняв, что ничего интересного больше не будет, призрак исчезла. От неудачной инъекции на руке осталась маленькая ранка. Из неё через мгновение пошла кровь. «Видно, в сосуд попал. Вот Альмира! Вечно все в самый неподходящий момент!» - рассердился на неё охотник, перевязывая рану.

Кэтрин не сомневалась в том, что найдёт нового напарника в его квартире. Вновь интуиция сослужила ей добрую службу. Она толкнула дверь и вошла в комнату. Увидев, что делает Гельсен, Кэтрин спросила:

- Помочь? Я всё-таки врач.

- Спасибо, не надо, - ответил тот, затягивая узел на повязке.

«Одна уже помогла», - злобно подумал он.

- Мне поручили работать с тобой, - угрюмо сказала Кэтрин, скрестив на груди руки.

- Знаю, - мрачно отозвался охотник.

- Я всю жизнь работала одна, понимаешь? Я не умею работать с кем-то! И этого почему-то никто не понимает.

- Почему же никто? Я тоже всё время работал в одиночку.

Кэтрин оценивающе взглянула на него искоса с недоверием. Она впервые задумалась о том, что кто-то мог иметь такую же судьбу, как у неё самой, непростую, но интересную. «Как в их мире всё устроено? Быть может, и там есть охотники на нечисть. И Кэтрин одна из них?» – невольно подумалось ему.

- Нет. Я с охотой никак не связана, - ответила, угадав его мысли, девушка, - Даже из огнестрельного оружия стрелять не умею. Вот папа мой любительской охотой занимался. Охотятся просто ради развлечения на животных. Во всяком случае люди такого же достатка, как мы.

- Кто ты, Рейчел? – спросил напрямую Джон, но увидел лишь подозрительный изучающий взгляд в ответ.

- Потом. Может быть, потом я тебе расскажу, - тихо сказала она, отвернувшись.

Их уединение нарушила Дана. Она сообщила, что по распоряжению графа они с Кэтрин будут жить в небольшой двухкомнатной "квартире" в подземелье в Центральном секторе. На вопрос Кэтрин о том, где он находится, Дана пожала плечами: этого она не узнала. Гельсен согласился им показать его.

- Поближе к себе поселил, - тихо сказал он по дороге сам себе, но Дана его услышала.

«Значит, там всё начальство обитает. Ого! Граф Лейшбери в таком случае нам доверяет. Хотя с чего бы такое доверие к двум чужестранкам?» – подумала она, удивившись. Гельсен же знал, что Центральный сектор лучше всего охраняется, причём как здесь, в подземельях, так и наверху. У тех, у кого будет желание сбежать в город, почти не будет шанса выбраться и не попасться на глаза тальцам. Граф таким образом наоборот перестраховался. Но Джон решил не расстраивать Дану. Кэтрин это прекрасно поняла и без его объяснений. Здесь пригодилась уже её подозрительность.

Глава 17. Долги и должники

Джон провел девушек до самой двери их квартиры. Коридоры здесь уже были уютными, красивыми; в них было светло и тихо, нигде не было ни соринки, ни паутинки. Пахло камнями и сухим деревом. Ряды прочных дверей проходили по обеим сторонам. Находились двери на расстоянии около 6 метров друг от друга. "Квартиры" были раньше тюрьмами для разных тварей, а ныне служили сопротивленцам жилищами. У них была примерно одинаковая планировка: в каждой "квартирке" две комнаты, одна из которых представляет собой совмещенную кухню со столовой и гостиной, другая же являлась спальней. Она, как правило, располагалась дальше от двери, через комнату и небольшой дверной коридорчик.

Гельсен, проводив девушек, возвращался к себе. Он хотел прибраться в комнате, навести порядок на столе и немного отдохнуть. Руку удерживала повязка, накинутая на шею. Она совсем перестала слушаться. Яд дракониуса вновь стал жечь вены.

Кэтрин и Дана стали обживаться на новом месте. Договорились, что жить будут в разных комнатах. Кэтрин согласилась на комнату попроще, где размещалась кухня. Зайдя в комнату, она долго осматривала заброшенное помещение, потом недовольно фыркнула и взялась за метлу. Она очень не любила беспорядок. От него Кэтрин раздражалась и злилась на всех вокруг. За что потом её мучила совесть. Дана раскладывала вещи. В квартирке была самая простая мебель. Что-то девушка убирала в ящики, что-то клала на полки. Довольно скоро они навели порядок.

- Дана, я, возможно, не права, но мне кажется, наш домик на Фабричной был куда больше похож на жилье человеческое, - критически заявила Кэтрин, оглядывая каменные стены, опираясь на метлу.

- Кэтрин, нужно немного потерпеть, - миролюбиво сказала Дана, - Это всё ненадолго. Мы разберёмся с нашими проблемами и вернёмся домой. И всё будет как прежде. Помнишь, да? Надеяться на лучшее, на хорошее…

- Мне бы твой оптимизм, - мрачно ответила та, кинув метлу в угол между стеной и шкафом.

Та послушно встала пушистой щёткой вверх, облокотившись на стену. Кэтрин, нахмурившись, покачала головой, вздохнув сокрушённо, и ушла к себе. Дана в задумчивости опустилась в старое кресло перед маленьким столиком и вздохнула. «Как ей помочь? И как она теперь будет искать Лексию? Кэтрин же в связке с Гельсеном. Да, ему можно верить, но… не в таких же вопросах! Он охотник на чудовищ. И как он отреагирует на чистосердечное признание чудовища? Ладно, меня он пощадил. Но как поступит с двумя драконами?» - размышляла она, глядя бездумно сквозь небольшой столик, на котором после уборки лежала чистая салфетка.

Кэтрин, расположившись на такой же полке, как и в квартире охотника, положила руки под голову и вытянулась. Теперь над головой был не дощатый потолок, а каменный свод, покрытый проводами и разными деревяшками-подпорками. Снова клетка! Раньше хоть стены бревенчатые были, немного напоминали родной домик а здесь… даже воздух другой! «Эх, скорее бы все это закончилось», - уныло подумала девушка.

***

- А ведь очень не хорошо, что у вас нет телохранителя, - сказал Командор графу, когда они уходили из нижних коридоров, - Дракус в безопасности за спинами своих зверей, а вы всё время на виду и почти всегда в гордом одиночестве. Надо, чтобы вас кто-то охранял.

- И у кого будет желание охранять вампира? – с нотками сарказма в голосе спросил Лейшбери, - Кроме того у нас есть только один человек, который может справиться с обязанностями стража. Вы его хорошо знаете и осознаете, что он один.

- А мисс Рихтер? Она не человек, вроде. И уже спасла вас однажды.

Граф задумался: с одной стороны, Дана, действительно, спасла ему жизнь, причём на совершенно добровольной основе. С другой, она такая же чужестранка, как и мисс Келли. Разве может он, граф Владислав Лейшбери, глава Сопротивления, довериться ей? В словах Командора много правды: покушения на него совершаются чуть ли не каждый день. Дана казалась ему приятной особой, но он не хотел полагаться лишь на свою симпатию. Влад искал факты, доказывающие, что ей можно верить. И пока не находил. Прожив почти 100 лет без человека, на которого можно было бы опереться, граф окончательно потерялся и не знал, как уметь определять ложь и правду. Оттого был не очень доверчив.

- Я подумаю над этим, - сказал он.

Из допросов сопротивленцы выяснили, что Гред так и не нашел мисс Роуз. Много людей потерял ранеными и пленными, некоторые ушли сами. Он просил у Дракуса возможности взять в подчинение военных. И со дня на день ждал ответа министра. Все понимали, что его просьба будет выполнена и в Тайной полиции уже официально появятся люди в военных мундирах. Это представляло смертельную опасность для Сопротивления. В конфликтах с ними военные еще не были задействованы. Их почти никто в столице не видел, но все знали, что они опытные, свирепые и сильные противники. Граф, который всегда видел ситуацию в самых мрачных цветах, боялся, что все эти страхи окажутся правдой. Если Тайная полиция навалится вместе с армией на силы движения, она одержит верх. Нужно было как-то подпортить Греду репутацию, чтобы военной поддержки он не получил. Но как?

- А то, что у них в заложниках Лавден, плохо, - продолжал Командор, - Талантливый маг с колоссальным опытом, хороший боец, знаток оружия.

- И имеет связь с людьми из Алдомска.

- Да, контрабандисты оттуда нам помогают.

- Они никогда не были контрабандистами. Это сейчас на них устроили охоту. Раньше они были военными инженерами. Им не понравилась вражда между военными и учеными, и они ушли в подполье. Те люди и в армии служили, и имели ученые степени. Они не понимали, как можно на ровном месте развязывать конфликты. Осознав, что их доводы борьбы не прекращают, они покинули зону конфликта. А потом их посчитали предателями и ученые, и милитаристы. Позже с лёгкого пера репортеров они стали ещё и контрабандистами и распространителями государственных секретов.

- И чего только не сделают ради личной выгоды, - пробормотал Командор в ответ.

Потом они с графом разминулись: он пошёл к своим солдатам, а граф направился к себе. По пути он хотел заглянуть к Дане. Проверить, как она устроилась. Для Даны его визит стал приятным сюрпризом. Кэтрин задремала в другой комнате, и Дана сидела в раздумьях. Они разговаривали негромко в той самой комнате, где девушки навели порядок. Граф заметил перемену в порядке помещения. Она приятно удивила его, а новый порядок делал комнату уютной. «И как у них получилось так облагородить помещение?» - подумал он, оглядываясь незаметно. Дана не давала гостю скучать, развлекая беседой. Граф впервые забыл и про войну, и про подземелья, и про движение. Беседа с Даной вернула его в прошлое, светлое, тихое и давно прошедшее, прошлое, которое осталось только в чьей-то памяти блеклыми картинками. Графу казалось, что когда они выйдут из этой комнаты, ставшей просторной и красивой, перед ними протянутся ухоженные улицы, раскинутся зеленые площади, украшенные разными узорами, тихое мирное небо белой ночи… В суровую реальность его пока ничто не возвращало. И Дана понемногу забывала про их с Кэтрин беду. Она снова чувствовала былые беззаботность и свободу.

Нарушил их идиллию осторожный стук в дверь. Грёзы рассыпались, туманная столица, до которой можно было дотянуться рукой, растворилась в подземном воздухе. Вновь уныло глядели на беседующих в комнате серые камни морщинистыми невыразительными лицами. Граф забеспокоился: он не любил, когда его заставали вне работы с фавориткой. Дана поняла его, поднялась и, приоткрыв дверь, изящно выскользнула из квартиры. Владислав остался сидеть на месте. Он прислушивался к происходящему за дверью. Вернулась Дана немного грустная. Графу нужно было отлучиться по делам: кто-то настойчиво требовал с ним встречи.

***

Наступил вечер. Но в подземелье не видели ни смены времен года, ни смены дня и ночи. Там был свой микроклимат и режим дня. А в Эрагу пришел теплый ясный вечерок, подсвеченный мягким светом заката и тусклым блеском фонарей. Пахло весной. Клубился в воздухе прозрачными колечками дым. В тот умиротворенный после тихого дня и страшной предшествующей ночи вечер и повёл Карл свою сестру к входу в подземелья. Лину знобило. Она укуталась в поданную матерью меховую старую шубу, немного потрепанную временем и молью, надела капюшон, натянула шарф почти на нос и, держась за руку брата, пошла шатающейся неровной походкой. Карл бережно вёл сестру по улице и тревожно оглядывался: боялся, что тот, кто напал на неё, объявится вновь. Улица была пустой, но те, кто приходят под покровом ночи, ходят отнюдь не как простые люди. И от них защиты не было. Могли защититься только те, кто имел при себе оружие. Но откуда оно будет у простого инженера?

Лина всё время смотрела себе под ноги. Ей было плохо. Организм старательно сопротивлялся вампирскому яду. Девушка уже просто плелась, повиснув на руке брата. Карл ускорил шаг, обернувшись и увидев странную фигуру. Лина едва заметно вздрогнула.

Напряжение росло. Карл боялся обернуться вновь и увидеть того ближе. Он чувствовал, как спину ему сверлил тяжёлый взгляд голодных глаз. Здесь надеяться было не на кого. Холодная рука сестры сжала его пальцы.

- Не оборачивайся, - тихо сказал Карл, наклонившись к самому уху девушки, - Всё хорошо. Ничего не бойся.

Лина слабо кивнула и прижалась к брату. На их счастье кто-то открыл окно, громко хлопнув ставней. Затем раздался женский ворчливый голос, как гром поразивший напряженную тишину. Нечто не решило нападать при свидетелях. Карл сразу ощутил, как напряжение спало и исчез хищный взгляд, впившийся в спину железным колом. Вон показалась крыша дома, из входа которого можно спуститься вниз, в подземное царство.

Карл открыл дверь перед сестрой, пустил её, оглянулся и, заходя, закрыл дверь. Потом открыл дверь, на которой были прибитые доски. Сил у Лины уже было немного, спускаться по лестнице ей было трудно. Каждый раз девушка чувствовала, как оступается, как нога её соскальзывала вниз, и она летела вниз, в темноту, где жили страшные голодные создания с красными очами. Всякий раз, моргая, она невольно возвращалась в ту ночь и видела стремительное движение из окна чёрной тени и страшно голодные безумные глаза. Потом ей вспоминались холодные костлявые руки будто руки самой смерти и острая боль в шее. Лина вновь вздрогнула от охватившего её ужаса и плотнее прижалась к руке брата. Карл вел её осторожно по тёмной лестнице. Он сам втайне побаивался ходить по подземельям. Никогда еще инженер не спускался вниз. Да и с сопротивленцами общался всего однажды, и из-за того раза не хотел больше с ними встречаться. На заводе была пропаганда правительства, тщательно следили за нравами рабочих агенты Тайной полиции. Карл надеялся, что их не прогонят от одной только фамилии.

Год назад их отец подставил Сопротивление, оставив их без боеприпасов и медикаментов. Корабль, на котором люди из Алдомска отправили ящики с грузом, захватила его банда, и Сейден поделил всё между своими людьми, а некоторую часть забрал себе. В Сопротивлении из-за этого погибло много людей: одна часть – от ранений, другая – от нехватки боеприпасов в боях. Тогда-то охотнику и поручили избавиться от Сейдена. Но потом задание отменили: начался ответственный заключительный период войны. Это и спасло председателя от неминуемой гибели. Но не спасло от разрушения его семью: именно тогда его младший сын ушёл.

Вдали показалась преграда из камней. Карл замедлил шаг. Послышались щелчки.

- Стой! Кто идет? – спросил будничным тоном голос.

- Я гражданский, - начал чуть неуверенно Карл, - Мне нужна помощь.

- Какая помощь? И кто это с тобой? Ну-ка снять капюшон!

- Это моя сестра, - Карл осторожно снял капюшон, а тонкие руки девушки немного опустили шарф, показав лицо.

Глаза девушки были опущены.

- Что надо? – спросил бесстрастно голос.

- Ей помощь нужна, понимаете? Её… укусили.

- Кто? – продолжал невозмутимым голос.

- Ночной хищник. Мне нужен граф Лейшбери.

- Граф Лейшбери всем нужен. Только сегодня он очень занят. А если бы мы были бы так беспечны и впускали всех без разбору, то его бы уже не было. Назовитесь!

Карл запнулся на секунду. Голова девушки стыдливо втянулась в плечи.

- Я Карл Сейден, это моя сестра… мисс Анджелина Сейден.

Ему никто не ответил. Люди за камнями переглянулись. «Он! Сын того негодяя, виновного в смерти тысяч людей!» - думали и тихо перешептывались меж собой бойцы. Тот, кто спрашивал, сразу злобно прищурился и положил руку на ствол оружия.

- Пристрелить их и не сочувствовать, - бросил он небрежно.

- Правильно! Столько народу из-за них погибло! – тихо поддержали его.

- Не из-за них, а из-за их отца, - прервал гоготанье басистый голос командира отряда.

- Какая разница?! – возмутился боец, - В любом случае нам лишние рты не нужны! А уж тем более дети наших врагов!

- Да! Отомстим ему! Пусть его загрызет его же дочка! – вторили ему.

- Месть – дело тонкое, но неблагородное, - вразумительно ответил командир, - В грехах родителей не виноваты дети. Отставить! – приказал он гневно, взглянув на поднятые ружья, - Мы – Сопротивление! Это звучит гордо! Мы воюем против мести, против несправедливости и неравенства. И вы хотите уподобиться тем, с кем мы сражаемся? Месть – это метод Тайной полиции, Дракуса и остальных подонков. Это не наше дело.

Солдаты затихли. Сначала у многих было желание напасть на безоружных, но слова командира умерили юношеский пыл. Зачинщик расправы притих и с несколько высокомерным видом сидел, не выпуская все же винтовки из рук.

- Проходи, - сказал командир, обратившись к Карлу.

Он кивнул одному из стоявших в стороне бойцов и указал на пару. Тот отделился от остальных и повел Карла и Лину в коридоры.

Да, это Карл тогда отвлёк графа Лейшбери от беседы с мисс Рихтер. Карл с Линой ждали его в небольшой светлой комнате. Когда граф, наконец, появился, Лина едва заметно вздрогнула, поправив шубу. Карл в нетерпении стоял рядом и механически гладил девушку, глядя куда-то в сторону суровыми глазами.

- Чем обязан? – спросил граф, окинув молодого человека и девушку холодным взглядом.

- Понимаете, - начал, оробев немного перед вампиром, Карл, - Мою сестру укусил вампир.

- Когда? – спросил он уже чуть мягче.

- Вчера ночью. Мистер Гельсен пытался догнать хищника, но тот ушёл. Отец сказал, что охотник не смог исцелить эту рану.

- Укусы сильных вампиров не могут залечиваться магией. Где рана?

Карл молча коснулся плеча девушки. Лина опустила глаза ещё ниже и, отвернувшись немного, чуть оттянула белую повязку, лежавшую на ее шее, такого же белого цвета. От точек, цвет которых стал гораздо темнее, пошли тонкие тёмные жилки. Одна большая тёмно-красная линия, извиваясь, уходила куда-то вниз и терялась за шарфом. «Да, вампир тот, действительно, силен. Опасный противник», - подумал Влад и спросил вновь:

- Когда вы шли, на вас никто не напал?

- Чудом миновали с ним встречи. Он вновь караулил на улице, - ответил Карл.

- Вам нельзя возвращаться. Он нападёт вновь. Такие не оставляют попыток добраться до тех, на кого они напали.

- Я распоряжусь, чтобы вам предоставили комнату. Наверняка устали после дороги. Помочь вам, мисс Сейден, пока ещё можно. Прежде всего, можно достать напавшего на вас и уничтожить. На этой стадии яд проник в ткани недостаточно сильно, и организм может с ним справиться. Если вас не укусят снова, вы останетесь человеком. В подземельях вампиров всего несколько, и их вы можете не боятся. Они не пьют крови.

- Благодарю вас, - одними губами произнесла Лина.

- Защищать от произвола нечисти простых людей – наш долг. И загляните обязательно к врачам. Я не думаю, что кровопотеря большая, но проверить ваше здоровье после этого необходимо.

Уводил из той комнаты брата и сестру тот же солдат, который и привел их. Граф задержал ненадолго Карла, приказав подчиненному отвести девушку в госпиталь и вернуться. Карл всё понял и молча ждал, подбирая нужные слова и вспоминая прошлые заслуги, годы кропотливой службы на Пресском заводе. Помощь помощью, а война продолжается. Надо быстро определять, чью сторону выбрать. Карл присоединился бы к Сопротивлению, если бы не переживал за свою семью, которая оставалась из-за отца на поверхности, и если бы не приключилась с ним одна неприятная история...

Карл только после института (а это было, дорогой читатель, почти семь лет назад) получил разнарядку на Нерийский завод, где работал его отец. Молодому инженеру не очень повезло: в тот год тёрки между учёными и милитаристами обострились. Между ними началась борьба за граждан. Муррегати организовал для молодых учёных и инженеров (почти для студентов и специалистов, которые только закончили учебу) всенародный съезд в Эраге, окрестив его неделей Науки. Для этого он (с позволения учёной стороны Совета) выделил огромные средства из казны, обеспечил всех приезжих временным жильём в центре, приказал украсить несколько главных улиц, устроить там научные ярмарки, демонстрации торжества разума и достижений научного прогресса. К тому времени закончили реставрацию главного музея Науки столицы. В нём и устроили главную выставку, на которой потом выступал сам Муррегати, во-первых, как ученый, во-вторых, как председатель Совета. Карл родился в Эраге, но и ему не досталась комната с видом на Рагу и гордое здание Ратуши. Щедрость учёных подкупила молодого человека. Глаза разбегались от такого размаха, от достатка, от пышности. Молодой инженер тогда полюбил своё дело с новой силой. Он с утра до ночи пропадал на выставках и разных открытых лекциях, искал что-то новое, восхищался старым.

В последний день недели речь Муррегати в светлом огромном зале, полностью заполненном людьми, но при этом не переполненном, небо над которым было лазурно-голубым (до сих пор не видел Карл неба, подобного тому) высилось сквозь стеклянную крышу, поразила до глубины души и восхитила юношу. Он окончательно принял науку и понял, что ничего лучше неё быть не может. Он с упоением слушал невысокого человека с тёмными волосами, чуть тронутыми проседью, с длинным тонким носом и живыми карими глазами, профессора Муррегати, не пропускал Карл ни одного слова. В зале была поразительная тишина: не он один, все, дорогой читатель, затаив дыхание, внимали словам оратора. Рядом с Карлом сидел с угрюмым видом человек. Он один слушал слова профессора без щенячьего восторга. У него было такое задание.

- Вот и неправда все это, - проворчал он тихо, - Наука – просто способ нажиться на деньгах простых наивных людей. Наука – путь в никуда, полнейший порочным нигилизмом, заставляющий человека усомниться в существующей реальности. Куча умных слов, в которых порой не могут разобраться и сами учёные.

Карл повернулся к говорившему и тихо сказал с благородным гневом:

- Наука – победа человека, торжество разума над слабой плотью. Наука – порядок и гармоническая правильность окружающего мира. И отрицать может это только глупец.

Человек слабо усмехнулся и ответил, скрываясь в рядах уходящих людей (речь профессор закончил):

- А у нас в Сопротивлении думают иначе. Но при этом мы сохранимся, а вас и вашего обожаемого профессора сотрёт время, не дав возможности занять свое место в истории.

Карл тогда спросил у своего старого учителя про Сопротивление. Юноша никогда не питал особого интереса к политике, оттого про политические партии услышал впервые. Слова того человека показались Карлу до невероятия странными. Ему и в голову не могло прийти, как можно говорить такие вещи. Наука для него была с детства смыслом существования и единственно верная вещь, которой можно было бы заниматься. Учитель сказал ему про Сопротивление с какой-то странной глухой злобой, которая раньше не появлялась в светлых глазах старого инженера:

- Бунтари, которые спасли однажды нас от тёмных времен и возомнили себя спасителями страны. Сборище параноиков, из-за которых страна не может перейти на качественно новый уровень развития. И милитаристы им помогают. Это тёмные люди, Карл. С ними почти невозможен конструктивный диалог. А те из учёных, кто переходят на их сторону, не очень умные люди.

Карл надолго запомнил слова учителя. Ещё он слушал пропаганду на Пресском заводе, но ей особо не верил. Карл был тем человеком, которого не интересовала политика от слова совсем. Он сохранял абсолютную нейтральность. Ему казалось, что умные люди, независимо от того, что они исповедают или в какой партии состоят, найдут общий язык. И наука для него была тем самым общим языком. Пока он с этим жил, прошло почти семь лет, как день. Нет ни милитаристов, ни учёных, а он все ещё живёт в том мире, где раскинулась научная ярмарка, где высится лазурно-голубое небо, где звучит бодрый воодушевленный голос профессора Муррегати. Опомнился Карл поздно. Опомнился он сегодня утром, когда увидел страницы утренней газеты. Прошёл солнечный удар, прошло упоение, прошла юность... Наступила зрелость. Постучала беда в отцовский дом.

Граф заметил смятение молодого человека. Он слабо любезно улыбнулся и жестом предложил покинуть комнату. Карл согласился. Они шли размеренным шагом по коридору. Было тихо. Только свет от ламп неслышно прыгал на стенах, озорничая и играя с тенями. Наконец-то с потрясениями было покончено и люди угомонились и разбрелись спать. Карл не знал, с чего начинать. Ему в первый раз приходилось общаться с человеком другого сословия и такого большого политического влияния. Граф Лейшбери вновь пришел ему на помощь.

- Я понимаю, тяжело бросать всё, что на поверхности. Трудно доходить до сути. Вы были тем счастливым поколением, которое не имело обязанности вникать в политику и дела государства. Вы – счастливый народ, живущий вне государства и всех его тонкостей, привыкнув к тому, что оно просто незримо существует где-то рядом как данность. Про нас говорят разные вещи. Посмотрите и решите сами, сколько из того, что было сказано, является правдой. Я знаю, что вы не оставите свою сестру, и распоряжусь, чтобы вы жили вместе. На новом месте должно быть что-то, что связывало бы со старым.

- Просто я слышал, что вы не очень жалуете науку и профессора Муррегати, - сказал Карл тихо, наблюдая за ним искоса.

- У нас здесь тоже существует наука. А профессор Муррегати просто был очень... радикальным человеком и активным реформатором. Если бы он принимал более взвешенные решения, всё бы пошло по другому пути. Наука – дело хорошее, когда она не связана с политическими делами и тесно переплетается с гуманизмом. Согласитесь, что не всё ученые отличаются особым человеколюбием, а это неправильно. Мы забываем о том, что не в силах просчитать то, к чему могут привести нас научные изыскания и в этом кроется большая опасность.

Карл заметил, как уголки губ его собеседника едва заметно поднялись, когда граф заметил удивленный взгляд юноши.

- Я вампир, и это не делает меня лучше человека, - пояснил он.

- Почему? – невольно спросил Карл, - Всем же известно, что вампиры сильнее людей. Да и быстрее, умнее и так далее.

- Но какая за это взимается плата. Вампир – воплощение непобежденной необузданной жажды, вечно существующего над человеком проклятия. Если говорить просто, то вампиризм – победа плоти над духом. Понимаю, странно слышать такое от меня, но такова реальность. Потому очень важно охранять тех, кого укусили, не только от хищников, но и от самих себя. Нельзя позволять сомневаться.

Оба замолчали. Карл раздумывал, что ответить и как, граф терпеливо ждал. Они шли по коридору прогулочным шагом. Настал момент, когда стены тоннеля исчезли. Они вышли в большой зал, состоящий из множества ярусов. Подземные жители называли его между собой Бульваром. Действительно, было там что-то от широкой улицы с двумя рядами деревьев по бокам. Деревьев тут, конечно, не было, но вместо них шли по стенам провода, на которых, как листья, мерцали маленькие лампочки. Изогнутые ветви уходили вдоль стен, изредка огибая входы и выходы из других коридоров. Вдали виднелись несколько едва различимых перегородок наверху, над самой улицей: то были мосты, соединяющие другие тоннели, находящиеся выше, чем зал. Карл взглянул наверх: там не было света и царила тьма. Над Сопротивлением была будто вечная нескончаемая ночь, которая всё никак не перейдет в день. В городе весна, которая довольно скоро станет летом, а здесь всё камень и эти лампочки – единственное украшение для глаз местных – и зимой, и летом, и осенью, и весной. В этих коридорах время тоже остановилось. Если бы те, кто сражался еще с тёмным принцем почти сто лет назад, увидели Бульвар, они бы подумали, что война с нечистью продолжается. Эрага наверху увядала, погибала медленно от рук Дракуса, а подземелье как было прибежищем для страждущих и оплотом народного недовольства, так им и осталось. Даже облик его остался неизменным. И внизу (оказалось, что они с графом идут по мосту) так же, как сто лет назад, изредка ходили часовые.

- Вам говорили, что мы дикари, что несём мы с собой только хаос, что всё, о чём мы говорим, ложь и желание прийти к власти, - нарушил тишину граф, взглянув на своды Бульвара, - Вы можете сами для себя решить, правда это или нет. Нам нечего скрывать и прятать.

- Но вы убили профессора Муррегати. На ваших руках кровь невинного человека.

- Вы считаете его невинным? – в словах графа прозвучало недовольство, - От его рук погибли тысячи людей, от его реформ наука пошла по пути разрушения, он заставил людей усомниться в ценности человеческой жизни и поделил всех на две неравные части: на учёных и на подопытных, - он взглянул на инженера и слабо улыбнулся, - Понимаю, вы хотите возразить. Времена изменились, мистер Сейден. Время разбушевавшейся науки оставило свой неизгладимый след на лице нашей страны и на людях. Наука бывает разная, в чём вы убедитесь, если взглянете на архивные документы. Они у нас есть, и если хотите, можете на них взглянуть. И не думайте, что то, что там написано, какая-то пропаганда или чей-то вымысел. Свидетелями того, что происходило в те года, являются многие, в их числе и я. Мы воюем за правду, и нам незачем её прятать. Правда существует одна, но её можно понимать по-разному. Оттого в Сопротивлении много людей с порой прямо противоположными взглядами.

- То есть вы, действительно, принимаете всех? Несмотря на прошлое, на взгляды, на точку зрения?

- Конечно. Вон, видите? – он указал вниз, туда, где стоял часовой, - Этот юноша пришёл к нам вчера вечером. Он раньше служил в Тайной полиции. Тот человек, который подошел к нему, тоже оттуда. Они отказались от службы. Тайная полиция пошла не по тому пути, и её сотрудники это прекрасно понимают.

- Это они же устроили террор ночью? – тихо спросил Карл.

- Да. Приказ отдал лично начальник Тайной полиции, мистер Гред. Наш тактик Берт Шталь – учёный. Его взгляды не разделяли там, наверху, в городе. Учёное сообщество перестало считать его своим. К Сопротивлению он примкнул, когда профессор Муррегати запретил учёным заниматься чем-либо ещё кроме основной профессии. И Шталь нашел здесь убежище. Потом немного скорректировал то, что мы требовали от правительства. Как видите, никто ни на кого не нападает из-за различия во взглядах. Нас объединяют любовь к Эрагии и общая правда, которая заключается в нашей истории, культуре, языке... Настоящий язык Эрагии почти исчез, как вы знаете. Даже здесь его мало кто уже помнит. Мы противимся новому, потому что оно хочет безвозвратно уничтожить старое. А никакое новое без старого существовать не может.

Карл слушал его молча. Он начинал когда-то задумываться об этом, вспоминая старинные песни, которая их мать пела им с братом и сестрой перед сном. Язык, на котором она пела, был звучный, непонятный, певучий и очень красивый. Он ничем не походил на обычный язык, на котором общались на улице или в обычное время. В их доме, когда отец работал на заводе, было много книг, написанных на том языке. Иногда мать в свободное от быта время пыталась научить детей ему, но... Времени того было слишком мало. Оттого ей помогали, чтобы потом послушать вечером о старых временах, когда люди говорили иначе, иначе жили и радовались. Потом у Карла времени стало меньше: добавились сначала учёба, во время которой он позабыл про тот язык, потом работа, на которой про лингвистику и филологию особо не поразмышляешь. Сколько исчезло праздников со времен их детства, а сколько появилось новых! Казалось, будто нарочно их вводили, чтобы запутать людей. А в истории Карл разбирался, к своему неудовольствию, очень плохо. В университете им ничего о ней не рассказывали, а краткий школьный экскурс давно выветрился из-за огромного количества формул, понятий и терминов. «Как много мы потеряли», - невольно подытожил Карл, вновь взглянув на стены подземелья. Теперь они почему-то показались другими, наполовину мистическими, такими же, как тот древний язык, на котором им мать пела колыбельные. «Что такое Эрагия?» – подумал Карл. Граф втайне был доволен произведённым на него впечатлением. Он уже не раз подобным образом заставлял задуматься. Теперь оставалось только ждать. Ждать подведения итогов.

- Правильные вещи вы говорите, - сказал, наконец, Карл, - Мы, действительно, потеряли гораздо больше, чем вы. Ни истории, ни культуры, ни даже языка. А что мы такое тогда? Вы должны называться Эрагией.

- Эрагия многолика, - ответил граф, - Эрагию создаем мы сами. И какой она будет, зависит только от её народа. И я бы не делил всех на вас и на нас. Мы и вы – одно и то же, потому что все являемся жителями столицы и народом Эрагии.

- Я бы пришёл в Сопротивление, - начал инженер, выждав немного, - Если бы знал, что меня примут. Мой отец подставил вас. Я боялся, что после этого мне нельзя здесь появляться.

- Ваш отец, конечно, обошёлся с нами не очень благородно, но... Всё равно это дело уже довольно давнего прошлого. Было бы большой ошибкой перекладывать грехи родителей на их детей. Если на вас будут нападать, сообщите лично мне, - добавил граф, взглянув на собеседника.

- Благодарю вас, – искренне поблагодарил Карл, - А что будет с Линой?

- Если не дать тому, кто напал на неё, добраться до неё здесь, она излечится. Организм человека при должной установке способен избавиться от яда сам. Если что ей помогут врачи.

- А лекарства от вампиризма нет?

- Пока нет. Ученые заняты более важными проблемами, - с нотками сарказма ответил граф, - Вампиризм равно как и оборотничество поддаются лечению до определённой стадии. Вампир, который укусил вашу несчастную сестру, к нашему счастью, не так силён, чтобы обратить с одного укуса. Адекватная терапия и полный покой обеспечат ей наискорейшее выздоровление.

***

В просторном зале светлой Ратуши горели свечи. Неярким домашним светом озаряли они мраморные своды и стены. Тихо стучался в большие, закрытые плотными тяжелыми шторами, окна ветер, желая проникнуть в таинственную атмосферу помещения. В зале было трое людей: низкого роста в длинной мантии Дракус с скрещенными на груди руками и слегка отстраненным взглядом куда-то в недалекое будущее, Гред в парадном тёмном мундире и третий человек в военной форме. Невысокий, коренастый, широкоплечий, угловатый, какой-то приземистый и немного с виду от этого неуклюжий. Его тёмные глаза смотрели холодно-расчетливо. Тонкие невидимые губы плотно сжаты в одну полоску. Скуластое лицо незнакомца было смуглым, будто он вернулся недавно откуда-то с юга. Короткие тёмные волосы гладко причёсаны. Только виски немного тронуты сединой. Огонёк свечи блестел на эфесе дорогой сабли у пояса человека.

- Меня не очень радуют ваши успехи, мистер Гред, - прозвучал в зале голос Дракуса, - Я рассчитывал уже получить мисс Роуз. Или даже её тело. Но вы ни первого, ни второго не добыли. Прошло уже больше недели, а вы всё возитесь. И ещё смеете напоминать о назойливом Сопротивлении.

- Перемирие с нами они разорвали. И прекратили поиски мисс Роуз, - сказал начальник Тайной полиции.

- А всё из-за вашего поспешного хода, - сказал чуть снисходительно министр, - Я долго думал, что с вами делать. Людей не хватает не только у вас. Армия не желает мне подчиняться. Как жаль, что в Эрагии столько крупных городов, готовых быстро заменить столицу, - посетовал он, - Да и разочаровываете вы меня, мистер Гред. Поэтому вам в помощники назначаю генерала Джеймса Кэра.

Человек в военной форме чуть заметно усмехнулся. Гред удивленно взглянул на него и сказал чуть озадаченно:

- Рад встрече с вами, генерал. Вас считали пропавшим без вести.

- Похвально. Значит, моя маскировка удалась, - чуть хрипловатым низким голосом ответил Кэр.

- Вы будете руководить силами армии, которые находятся в городе. И совместно с мистером Гредом будете искать одну девушку. Её имя мисс Кэтрин Роуз. Её волосы золотые.

Генерал подумал немного, затем чуть заметно кивнул. Он сразу понял, что такая девушка не могла появиться в стране просто так. Сам родом из Эраги Джеймс хорошо знал отличительные черты местных. По цвету волос генерал мог без труда определить страну, из которой приехали туристы. И сейчас он впервые столкнулся с затруднениями. Золотоволосые жили на крайнем севере и почти никуда не ездили, он хорошо это знал. Такова была их традиция. А тут...

- Желаю удачи в поисках, - сказал Дракус, показывая, что они могут быть свободны.

- А как же Сопротивление? – спросил Гред, - С ним что делать?

Окно с громким стуком, в секунду рассыпавшим тишину ночи, открылось, чуть не сорвав с гардин тяжелые шторы. Потом с медленным противным скрипом оно стало закрываться, пока по зале носился жуткий холодный ветер, не тот, что до этого хотел заглянуть под шторы, попутно задувая свечи. Жёлтые искорки гасли, не успевая даже на прощание дрогнуть. Секунда – и залу окутала тьма... Дракус при бледном свете луны стал встревоженным. Нерелисс, который всегда ходил с хозяином, испуганно попятился, поджав крылья.

- Что такое Сопротивление? – раздался в темной тишине зала странный шипящий голос.

- Это... это так... мелочи, - ответил робко министр, оглянувшись тревожно.

- Мелочи? – послышалось в шипящем голосе удивление, - И ты на эти мелочи кидаешь почти все силы городской армии?

- Нет, - слабо возразил Дракус, но голос холодно ответил:

- Следи за мыслями. Они с головой выдают тебя. Так что такое Сопротивление?

- То, что мешает овладеть нам городом полностью, - ответил генерал Кэр, бесстрашно глядя в темноту.

- Рады вас видеть здесь. Вы принесёте много пользы, - с довольной интонацией произнёс голос, - Госпожа недовольна, Дракус. Ты должен стать драконом к полнолунию. Иначе будет поздно. Её сила, которую ты прячешь, потеряет в этом мире смысл. До полнолуния осталась всего неделя. Торопись.

Несвойственная залу темнота растворилась, оставив привычные очертания мебели и бело-голубой свет мрамора. Снова стало тихо. Только стоял в воздухе приятный запах сотни задутых свечей...

***

«За что мне это? Я хотел ей помочь, я не хотел себе напарника! Ладно бы они мне предложили кого-то ну... более подходящего на эту роль, так они просто повесили мне на шею эту девчонку! По-моему, граф, наоборот, хотел до неё добраться как можно скорее. Нет, я её не выдам. Это нечестно с моей стороны. И кроме того, они меня рассердили. Да и не виновата Кэтрин в том, что её заставили работать со мной. Хотя легче от этого не становится», – думал Гельсен у себя в комнате. Редко его можно было видеть в подобном состоянии. Обычно, когда его невозмутимость по каким-то причинам давала трещину, он уходил в лес и вымещал всю злобу на тварях, которые ему попадались. Сейчас не давала этого сделать рука. Она покоилась на повязке, перекинутой через шею.

Раздался немного робкий стук в дверь, заставивший охотника оглянуться с тайным удивлением. «Кого это ко мне принесло? Ночь на дворе. Обычно в такое время приказы не отдаются», - подумал он и пригласил войти. Его удивление стало ещё больше, когда оказалось, что ночным гостем оказалась Кэтрин.

- Извини, что побеспокоила, - сказала она, войдя и оставшись притом у двери, - Хотела поблагодарить за всё.

- Не стоит благодарности, - ответил охотник, и гнев его сразу незаметно оставил.

- Что с рукой? – спросила Кэтрин, остановив взгляд на перевязанной руке.

- Так, пустяки. Ничего.

- Знаешь, что-то мне подсказывает, что просто так такие повязки через шею не делают, а уж тем более такие люди, как ты, - она помолчала немного, будто собираясь с силами, чтобы продолжить, - Я у тебя в долгу, Гельсен. Ты мне помог. Не знаю, как могу доказать свою искренность, но просто так подставлять тебя я не хочу.

- Брось, Рейчел. Нет счетов – нет и долгов. Всё остальное проверим завтра.

- Кстати, как мы проберемся туда? И вообще где это?

- Ты в дверях-то не стой, проходи, - указал ей на свою полку Гельсен.

Когда Кэтрин села на указанное место, охотник ответил:

- Это находится в Старом городе на Малой Ражской набережной, если быть точнее на Западной набережной. Доберемся мы туда через подземелья.

- Что мы там будем искать?

- Нам нужны сведения об одном пленном, которого зовут Лой Лавден. Ты его знаешь. Именно он наложил на тебя чары. И нам нужно все, что может иметь отношение к дальнейшим операциям Тайной полиции. Документы, схемы, планы – все что угодно. Кроме того, нужно заставить Дракуса засомневаться в начальнике Тайной полиции и не дать последнему возможности получить помощь армии. Иначе нам придётся сражаться ещё и с военными.

«Могла ли Кэтрин прийти просто для этого?» – вдруг задумался Гельсен. Девушка внимательно его слушала, опустив глаза и рассматривая сцепленные в замок пальцы. Джону захотелось увидеть её глаза. Они всегда рассказывали, что происходит в мыслях человека. Кэтрин об этом прекрасно знала, оттого старалась прямо в глаза никому не смотреть. Только когда она сердилась или возмущалась, в ней находилась смелость взглянуть в лицо собеседнику. «Это мне на руку. Попасть в главное здание Тайной полиции – значит найти сведения об Алексии. Держись, милая! Я скоро буду», - подумала она, ответив чисто механически:

- Понятно.

Недолгая дремота согнала с неё спесь для побега в город. Сном то недолгое состояние, которое она провела в мире туманных воспоминаний, назвать трудно. Проснулась Кэтрин от чужого голоса. Прислушалась и поняла, что это пришёл к Дане граф. Кэтрин недовольно сморщилась и повернулась на другой бок: подруга её взрослая, сама пусть решает, с кем водиться. В их беседу она не вникала, пыталась снова уснуть, но сон не шёл. То ли стены мешали, то ли протяжный вой сквозняка в коридоре, то ли шорох мышей где-то в камнях, то ли голоса отталкивали всякие эфирные видения. Кэтрин провела по гладкой поверхности серого камня: холодный, чуть шершавый, мёртвый. Снова тоска ей овладела. В самом сером камне возник мираж: лес вокруг домика, поле и клён. Порыв сквозняка проник, чуть приоткрыв дверь, сдул видение, как пыль, коснувшись холодным языком кончиков пальцев. Кэтрин одернула руку и спрятала её под куртку, которая в свернутом виде служила ей подушкой. «Зачем? Ну зачем я на это всё согласилась?! Что мне дома не сиделось что ли?!» – подумала она, прикрыв глаза.

От чего-то девушка вновь проснулась. Она долго прислушивалась к тишине и вдруг поняла: голоса затихли. Граф с Даной больше не говорят. Кэтрин поднялась, подкралась к двери и осторожно посмотрела в другую комнату: Дана сидела одна. Видно, граф ушёл относительно недавно. Кэтрин приоткрыла дверь и вышла к подруге.

- Не спится? – спросила Дана, взглянув на неё.

- Нет. Домой хочу, - сказала та, вздохнув тоскливо.

- Я тоже, - в голосе Даны Кэтрин услышала такую же тоску, как и у самой себя, - Как только найдём Алексию – сразу домой.

- А как же я? Моего дракона украли. Хотя, знаешь... Между домой и драконом я выберу, пожалуй, первое. Слишком уж тут плохо. Это мы не подумавши мир выбрали.

- Рейчел, так его выбрала ты, - усмехнулась Дана.

- Я? – изумилась Кэтрин.

- Конечно. Вспомни: вы долго спорили и потом ты сказала, что полетишь или в мир, приближенный к нашему 19 веку, или никуда дальше области не уедешь. А потом ещё из миллиардов галактик ты выбрала именно эту: белую, спирально закрученную с тремя лучами. Уж не знаю, чем она тебе приглянулась.

- Точно... – растерянно пробормотала девушка.

«И ругаться теперь нужно только на саму себя. Мало того, что таки согласилась слетать, так ещё и сама себе такие неприятности устроила. Выбрала бы что-нибудь другое... И ничего бы не было», - подумала она.

- Рейчел, - окликнул её Гельсен.

Заметив, что девушка никак не отреагировала на имя, он прислушался и тихо сказал:

- Кэтрин.

Та вздрогнула, оглянулась вопросительно и задержала удивленный взгляд на нём.

- Не спится на новом месте? – спросил он.

- Ну... Не так сладко, как хотелось бы, - уклончиво ответила Кэтрин, - Я, пожалуй, пойду. Где завтра с тобой встречаться? И во сколько?

- Я зайду за тобой. Доброй ночи, - сказал охотник на прощание.

Кэтрин добралась до квартиры. В коридорах её охватил странный непонятный страх, от которого девушка всю дорогу отмахивалась и из-за которого постоянно оглядывалась. Ей казалось, что за ней наблюдают. И каждый раз она видела только тени вокруг от тускло светящих ламп.

Глава 18. Третий из четверых

Гельсен собирался в путь. Он уже приготовил необходимое и теперь изучал начерченные недавно, ещё пахнувшие свежими чернилами карты здания, созданные по рассказам бывших тальцев. Втайне он раздумывал: идти к Кэтрин или дать ей побольше выспаться. Потом пришла на ум мысль ещё более странная: зачем за ней вообще заходить? Можно же справиться и в одиночку. Да, приказ графа выполнен не будет, но зато он один выполнит другое его задание. Греду его визит в административное здание Тайной полиции станет чем-то вроде пощёчины. Как бы ни радовала эта мысль, Гельсен от неё отказался и в итоге решил пойти к ним. «Лучше выбраться сейчас и попасть ранним утром, пока не все сотрудники на рабочих местах», - подумал он. Открыла дверь ему Дана. Она только проснулась, оттого была неразговорчива и тиха. Дана терпеть не могла, когда её сон нарушали, но умела держать себя в руках (в этом ей, возможно, не было равных).

- Рейчел ещё спит, - сказала она, зевнув, - Разбудить её?

- Да, нам уже пора выходить.

Дана взглянула в сторону двери в другую комнату и тихо сказала, взглянув на охотника:

- Вы можете идти один. Я могу убедить её остаться здесь.

- Не нужно, - на секунду задумавшись, произнес Гельсен, - Мы вчера поговорили.

«Хотя, может оно и к лучшему. Рейчел останется здесь, в безопасности, а я буду дальше работать сам по себе. Она в таком случае может подольше оставаться незамеченной», - подумал он, но по раненой руке как нарочно пробежала острая боль. Пальцы невольно сжались сами собой. Хорошо ещё, что рука охотника была за спиной. Несколько мгновений спустя дверь отворилась, и в комнату вошла Кэтрин, немало удивив Дану. Она была уже в своём боевом облачении. Кэтрин в эту ночь заснула с трудом, потому проснулась рано. Понимая, что бодрость и ясность ума будут длиться недолго и очень скоро наступит усталость, она хотела завершить дело раньше. Кэтрин даже раздумывала попасть в здание раньше охотника, но потом вспомнила, что совершенно не знает города. «Я дольше буду искать эту набережную», - угрюмо подумала она, опустившись на свою полку в задумчивости. Кэтрин хотелось действовать, пока есть силы. И потому столь раннему визиту Гельсена она была втайне рада.

- Дана, убедить меня остаться здесь у тебя не получится, - сказала Кэтрин, холодно взглянув на подругу, - Мы идём? – спросила она, взглянув оценивающе на охотника.

- Идём, - ответил тот, подумав: «Пунктуальность ещё никого не портила. Может, работать с ней будет не так уж и тяжело, как я представлял».

Дана проводила их немного растерянным взглядом, потом закрыла дверь и села на свою постель. «Кэтрин, что с тобой? Как-то ты странно себя ведёшь. Я думала, ты будешь упрямой, а ты... Это хорошо. Наконец-то она стала меняться», - подумала она, снова зевнув. «А что я буду делать?» – вдруг задумалась Дана. Ей не пришлось долго искать ответ на этот вопрос, потому что появилась Альмира. Не найдя Гельсена в его квартире, она отправилась к новой знакомой.

- Они уже ушли? – спросила она.

- Да. Только что. Если поторопиться, то можно будет догнать.

- Да нет. Я просто проверяю, - она улыбнулась, слабо усмехнувшись, - Всё ещё слежу за ним. А вы за подругу тоже переживаете?

- Разве можно за неё не волноваться? Всегда попадает в какую-нибудь историю. Так потом и смотри, как она сама пытается всё разрешить. А помощи она ни от кого не принимает: ни от друзей, ни от родных, ни от кого-либо ещё. Я думала, Гельсен тоже.

- Всё верно, но всё-таки он, чтобы выполнить все идеально, иногда обращается за помощью. Правда, с большой осторожностью. Хотя по сути такой же: самоуверенный, упрямый, прямолинейный человек. И заметьте, тоже отличается особой исполнительностью.

- Да. Это отличительная черта многих ваших людей. С одной стороны, это здорово. Такие люди никогда не подведут, и в любом случае приказ будет выполнен. Но с другой, все зависит от того, какой приказ и кто его отдает. В рядах Тайной полиции тоже люди исполнительные служат. И они все как один направились в ту ночь на расправу.

- Исполнительность бывает разная. Одни могут позволить себе не выполнить приказ, другие – нет.

- Но Гельсен, например, может нарушить приказ?

Альмира на секунду задумалась, потом сказала:

- Для этого должны быть очень серьёзные причины. Ему нельзя этого делать.

- Нельзя? – искренне удивилась Дана.

- Да. Он же неместный. Если он не будет подчиняться графу, то станет врагом для Сопротивления. Понимаете, Дана, в наше неспокойное время исполнительность – почти единственный критерий верности идее и движению. Пойти в огонь и в воду ради того, чтобы выполнить приказ, есть высшая степень доверия командиру и начальству. Гельсен вынужден подчиняться. Скажу прямо, он не хотел работать с мисс Келли. Ему приказали.

- Я понимаю. Какому свободолюбивому молодому человеку, честь которого задели, понравиться работать с чужим человеком? Его реакцию можно оправдать.

- Вот. И большая часть наших и не только наших офицеров просто не могут не подчиниться. Их этому не учили. Их учили следовать командам, причём это обучали в высших военных учебных заведениях.

- Зачем? Исполнительные люди – несомненно, отличные служащие, но должно же быть хоть немного свободы в их умах.

- Свобода в их умах, как вы сказали, существует во время выполнения заданий. Они вольны выполнять приказы любым возможным способом, каким пожелают. Главное результат.

- Цель оправдывает средства?

- Абсолютно так. За это я и не люблю тех, кто обитает со мной в этой стране, - откровенно призналась без тени сожаления Альмира, - Исполнительные профессионалы, которые ничего не могут сами. Безволие меня раздражает! Если бы его не было, если бы не было этой исполнительности, возможно, не добрался б до власти Дракус и не стал нами править тёмный принц!

Заметив мелькнувшее удивление в глазах собеседницы, она сказала:

- Около ста лет назад Эрагией правил вампир. Его потом убил профессор Гельсен, отец Джона. И Эрагия пошла по пути научно-технического развития в сторону процветания, - она горько усмехнулась, - Потом как всегда заблудилась по дороге. Теперь после кризиса гражданской войны нет сильного человека, который навёл бы порядок. Дракус не в счёт, он наш противник. Ему власть нужна для каких-то личных целей. А так мы жили как послушное стадо, которое разбредалось без пастушьей дудки.

- А как же вы, Альмира? Вы могли бы немного манипулировать ими. Незаметно, осторожно, так, чтобы никто не видел, - спросила Дана.

- Я? Мой род очень древний и влиятельный, но даже нам не под силу было собрать всех. Пока не проснется народная воля, не закончится война. Правда, теперь из всего рода Заран осталась только я. Мои родители умерли давно, сестры и брат тоже.

Её ресницы вновь были опущены. Казалось, ей совестно говорить об этом. Что-то гнетёт, что-то не дает покоя и без того беспокойному духу.

- Расскажите, если вам от этого станет легче, - попросила Дана, сочувственно взглянув на неё.

Альмира недоверчиво взглянула на нее, раздумывая над её словами, потом вздохнула и сказала:

- Я бы с радостью, Дана, но... в нашем государстве всё не так просто, как в вашем. Вы свободны от предрассудков, вы доверчивы и открыты. Здесь нам приходится скрываться даже от самих себя, чтобы случайно не привлечь к себе недоброго внимания и не вызвать злословия. Поверьте, оно все равно существует, но, если дать ему повод, оно непременно вырвется в общество. Знает знать, даже наша, сопротивленческая, – знает вся столица. Это было всегда. Сначала за глаза составляется мнимый портрет жителя из реальных и выдуманных поступков, потом уже на него самого обращают внимание, если считают нужным. Так что... должно пройти чуть больше времени.

Она виновато улыбнулась. Дана понимающе кивнула и ответила:

- Напрасно вы считаете, что в нашем государстве нет этого. Всё тоже самое. Только в других масштабах. Тоже приходится прятаться, вести двойную жизнь: для себя и для публики, следить за собой, молчать об одном и говорить о другом. Я полагаю, что везде есть какое-то стадо, которым нужно управлять, чтобы оно не разрушило привычные устои жизни.

- Вы правы. Только про мирную жизнь невольно забываешь, пока существуешь в дни войны. Она как-то всё равно давит. Как тогда давила, так и сейчас. От неё не спасают даже эти стены! Моей сестре было всего 7, когда всё это началось, - произнесла она, забывшись.

Неужели эта тема не давала покоя Альмире? Её изменила война? А кто вообще знает, как она стала призраком?

***

Город. Дома, окна которых закрыты ставнями. Серый свет хмурого утра. Холодный промозглый ветер, который не пахнет весной, а несёт на своих крыльях морозную свежесть. Тучи нависли над городом. Вроде светлые, но все равно какие-то туманные, тяжёлые. Вот-вот прольются дождем. Кэтрин боязно оглянулась. «Только дождя мне тут не хватало», - подумала она с недовольством. Она все не выходила из-под крыши крыльца дома на улицу, под те тучи. Гельсен прошел мимо, не заметив сначала её заминки. Потом обернулся и сказал тихо:

- Идём. У нас мало времени.

Кэтрин вновь незаметно взглянула на небо, вышла и догнала напарника. Она подумала, что будет очень глупо отстать от него и потом заблудиться в городе. Девушка решила не тратить напрасно силы и время и добраться до документов. Кэтрин только на себя рассчитывала. «Ничего. Сейчас надо мной тяжёлые тучи, сейчас рядом носится промозглый ветер, но это ненадолго. Потом я найду документы, выясню, где держат мою сестру, освобожу её, и мы улетим отсюда. Это дело одного дня. Мне всё равно нет никакого дела ни до людей, ни до этой столицы, ни до Сопротивления. А от того человека, который идет рядом со мной, я без труда уйду. Я знаю как. И прекрасно умею уходить незамеченной», - думала она, изредка поглядывая вбок, на ноги спутника. Кэтрин не хотела смотреть в глаза: это её бы выдало. План её и вправду был идеальным: простым и бесхитростным. Лишь бы сейчас судьба не решила посмеяться вновь. Она это запросто может устроить.

Улицы встретили их недружелюбными толпами. Кэтрин, сама того не заметив, еще больше закрыла лицо капюшоном. Теперь она наблюдала за происходящим исподлобья. Гельсен не утруждал себя подобными жестами: ему это было не нужно. Он незаметно оглядывался, высматривая ищеек. И парочка незадачливых плутов попалась ему на глаза. «Они не знают, зачем мы здесь. Иначе бы вели себя совсем по-другому», - подумал охотник.

Взгляд. Чей-то изучающий, недобрый взгляд. Какая-то странная, непонятная, туманная картинка перед глазами возникла на мгновение и исчезла. Забилось чаще в ожидании чего-то плохого сердце. Кэтрин незаметно оглянулась с тревогой. «Что-то идёт не так. Надо уходить!» – чувствует она и делает уверенный шаг в сторону, скрываясь в потоке людей. Она начинает ускоряться. Всё дальше и дальше. Всё ближе и ближе подходит девушка к боковой улице, с которой можно будет запросто уйти. «А как же он?» - вдруг вспомнила Кэтрин про напарника, на секунду остановившись, но потом продолжила идти: с ним ничего не случится. Пришли за ней.

Действительно, наблюдают за Кэтрин сверху, с крыши, два диких глаза с узкими волосками-зрачками цвета кристалла аметиста. Медленно выползает из-за трубы тело чудовища: чёрное, покрытое чешуей с странными тускло светящимися темно-фиолетовыми пятнами. А пальцы-то, пальцы без когтей! А, нет. Показалось. Они просто спрятаны в мягких подушечках того же цвета, что и пятна на теле. Медленно и грациозно вылезает на свет дракониус, второй после Нерелисса, третий из четверых, которых создал Дракус. Причудливо изгибается его изящное тело. Вот существо неслышно зацепилось за край крыши. Он затаился.

- Рантисс, что у тебя? – раздался в его сознании голос собрата.

- Нерелисс, я нашел её. С тёмными волосами.

- И ей хозяин будет рад. Тащи её сюда.

Рантисс раскрыл тонкие, похожие на куски рваной материи, крылья и прыгнул вперёд. Обогнув две трубы, он пикирует на площадь. Ему некого бояться: его чешую не пробьёт ни одна пуля. Самоуверенный и гордый зверь ловко цепляется за водосток, пробегает по стене, чтобы не попасться на глаза людям и вновь расправляет крылья. Его цель с каждым мгновением всё ближе. Уголки рта твари чуть поднялись, он выпустил лиловые длинные когти. Сейчас бедной девушке, не видящей, что к ней подлетает, не поздоровится...

Кэтрин резко уходит влево. Потом, не останавливаясь ни на секунду, добегает до тёмной улочки. Позади слышатся крики и удивленный рык: Рантисс не ожидал, что его заметят. Он приземлился, вселив хаос в толпу одним своим видом, принюхался и помчался за девушкой. Гельсен увидел дракониуса. Как вступать с ним в поединок? Вокруг люди! Раздался выстрел. Рантисс замедлил бег, оглянулся злобно. Рука охотника, держащая пистолет, поднята вверх. Улица осталась почти пустая. Закрылись шторами и мебелью окна домов.

- Тебе нужен я, - холодно произнес охотник, - Я убил твоего собрата.

Взгляд дракониуса стал ещё злее. Хвост, покрытый фиолетовыми тонкими шипами, грозно ударил о землю.

- Неужто ты повернешься спиной к тому, кто убил твоего кровного родственника? – продолжал свою странную игру Гельсен.

Кэтрин удивлённо взглянула на него из тени здания, в которой притаилась. «Что он творит?! Он же без меча не выиграет! Такого одной пулей не уложишь!» – возмутилась она. Не знала девушка, что ради неё охотник старался. Время для неё выигрывал, чтобы она уйти подальше смогла. Он быстро догадался, за кем прилетело это существо. Кэтрин не захотела отдавать своего врага ему. «Раз эта тварь осмелилась на меня напасть, пусть и получит от меня! Я не нуждаюсь в дублёрах!» – подумала решительно она, выступив из темноты.

- Эй! – окликнула Кэтрин властно дракониуса, - Я к тебе обращаюсь! Тварь, раз напала на меня, то и сражайся со мной!

Пришло время удивляться Гельсену. На секунду он даже растерялся, не ожидав такого поворота событий. Рантисс тоже, казалось, растерялся: два соперника, которые ненароком взяли его в кольцо. Одна с дикими глазами и странной аурой сзади, другой, убийца Несса, впереди с оружием в руках. Дракониус взглянул через плечо на Кэтрин. «С девчонкой справиться будет проще», - решил он и одним прыжком пересёк три с лишним метра, достав до девушки. Он почти сразу же получил ощутимый удар в глаз. Следующий удар был нацелен в висок, но Кэтрин промахнулась: тварь закрылась крылом, ударив её. Девушка схватилась за кость и ловко взобралась на спину чудовищу. Добравшись до шеи, она обхватила её ногами, хорошо зацепившись, и решила выколоть противнику глаза. Дракониус опустился на передние лапы и принялся отчаянно стряхивать непрошенную наездницу: вставал на дыбы, носился туда-сюда с невероятной скоростью, пытался помогать себе крыльями, но негнущиеся крылья ему ничем помочь не могли. Кэтрин усмехнулась ядовито, ударила костяшками кулака в сустав на спине – чешуя, которую не могли пробить ни пули, ни обычный меч, прогнулась, пропустив силу удара, и хрустнул хрупкий сустав, после чего крыло безвольно повисло.

Гельсен наблюдал с удивлением за боем. Ему впервые приходилось видеть, как с чудовищем расправляются голыми руками. Да и вновь ему стало втайне завидно и обидно: он с дракониусом справился только со второго раза, а Кэтрин разобралась сразу же, как только увидела. Он даже решил позлорадствовать и посмотреть, как она его добьёт, но потом охотник смутился, рассердился на себя за слабость духа и поспешил ей на помощь. Выстрел – на морде появилась едва заметная царапина. Из неё потекла тускло светящаяся фиолетовая жидкость, от которой пятна на теле Рантисса засветились ярче. Кэтрин все никак не могла дотянуться до морды чудовища. Она ослабила ножной захват, оперлась на одну из пластин на груди твари.

Это стало её главной ошибкой: девушка тут же кувыркнулась вперед. Гельсен, готовый выстрелить вновь, остановился: понял, что может попасть по ней и решил не рисковать. «Но как ей помочь? Её же съедят!» – подумал охотник. Кэтрин вовремя сообразила, что летит, а потому в полете ухватилась за рога существа. Глаза создания оказались к ней как никогда близко. В них Кэтрин увидела жуткую ненависть, от которой она усмехнулась, отпустила один рог и замахнулась немного для удара. Дракониус, опешив от такой наглости, раскрыл пасть, забыв, что девушка висела перед верхней челюстью и достать он её не мог, клацнул зубами и ударил по Кэтрин когтистой лапой. Той того и надо было: она отпустила рога и оттолкнулась от морды ногами, отлетев от противника. Его удар пришелся по своему носу.

Кэтрин оказалась рядом с охотником.

- Нам надо как-то вместе действовать, - тихо сказал тот, наблюдая за бешенством твари.

- Хочешь помочь? – спросила Кэтрин, тоже глядя на зверя, - Отойди.

Она злобно усмехнулась и вновь выставила вперед руку. С её пальцев вновь сорвалась молния. Она попала в грудь прыгнувшему на неё дракониусу. Он приземлился перед ней, затормозив в воздухе. Кэтрин бросилась на врага бегом, почуяв его смятение и растерянность. «Да знаешь ли ты, кто я?!» – с торжествующей злобой подумала она, отвешивая оглушенному молнией противнику удары. Наконец, после удара в челюсть Рантисс пришел в себя, тряхнул головой и кинулся в сторону мельтешившей вокруг девушки. Вот он! Тот самый бросок, от которого не смог уклониться Гельсен! И что же? Неужто Кэтрин ждет его участь?

***

Взметнулась в небо стайка встревоженных голубей. Сидели они себе спокойно на крыше, никого не трогали, а тут вдруг... Побежали странные люди в темных одеждах. Бежали по одному на равной дистанции друг от друга. Бежало человек пять. Кто бы знал, что это – лучшие стрелки Тайной полиции? Впереди бежал человек в тёмном мундире с изумрудно-зелёными нашивками, от которых, казалось, исходил слабый ядовитый свет. Он отличался от стрелков-тальцев. Его вид, его жесты и движения говорили сами за себя о его роде службы. Этот человек с капитанскими погонами, отличавшимися от капитанских погон Тайной полиции, был воплощением главного опасения и скрытого страха главы Сопротивления: он был военным. Один жест рукой – тальцы стали отставать и садиться на заранее обговоренные позиции. Военный промчался по крыше почти бесшумно и затормозил у поворота на пустую улицу. Он перескочил на другую крышу и направился туда, где слышалось рычание разозлившегося зверя.

Кэтрин, увидев перед собой остроносую морду твари, решила не рисковать. Она удивила всех, не только Рантисса. Кэтрин, уклоняясь от укуса, прогнулась назад, коснулась руками дороги, встав со спины на мостик, и с силой оттолкнулась от земли. Рантисс промахнулся, Кэтрин ушла. Девушка, воспользовавшись секундным замешательством врага, ударила в висок. Она немного промахнулась и попала в глаз. Раздался дикий рев, от которого Кэтрин невольно закрыла уши и отпрыгнула. Она не переносила громких звуков. Этим воспользовался охотник. Он выстрелил. После этого Рантисс окончательно потерял левый глаз. Не ожидав такого, дракониус отпрянул назад, помотал головой и метнулся в тень, откуда потом прыгнул вверх, взмахнул крыльями и скрылся за домами. Кэтрин бросилась за ним, когда зверь ещё не поднялся высоко, но на её плечо опустилась рука охотника.

- Мы не за ним. Пойдем, Рей, пока за нами не пришли, - тихо сказал он.

Кэтрин остановилась. Взглянув на Гельсена, она с досадой вздохнула и направилась за ним. Ушли они вовремя. Военный не увидел ни их, ни дракониуса. Улица по его распоряжению была оцеплена. Но напарники уже покинули опасную зону. Гельсен решил не идти на виду у всех и срезать через тенистый туманный парк. Кэтрин не отставала от него. Оглянувшись, она была приятно удивлена виду парка: ухоженный, с подстриженными деревцами и кустиками, ещё пока голый, но при этом ничего будто от этого не терявший. Дорожки покрывала плитка, изредка торчали из-за стволов просторы площадей с фигурами каменных людей. Кэтрин немножко отставала теперь от Гельсена. Она глядела по сторонам. Охотник, заметив её интерес, только тихо усмехнулся. «Все они одинаковые», - подумал он.

Довольно скоро парк кончился. Тропинка вывела их к высоким красивым зданиям Старого города, во внутренние дворы. Ограждал территорию парка от дворика невысокий черный забор. Тропка обрывалась у начавшей делаться зеленой живой изгороди, но Гельсен перешагнул через кусты и пошел к забору. Кэтрин взглянула на него с недоумением, потом оглянулась опасливо и тоже перепрыгнула через оградку. Джон прошел до самого забора по газону, закрытому от посторонних глаз кустами и голыми, но плотно сплетенными ветвями деревьями и толкнул вбок одну из перекладин: часть забора, крепившаяся к опоре черной веревочкой, незаметно завязанной у самой земли, отъехала плавно в сторону. Гельсен хотел пройти сам, но вдруг остановился и оглянулся. Кэтрин ступала по мягкой мокрой земле несмело, старясь обходить самые грязные места. Заметив его, она ускорилась невольно (она не любила, когда её ждали, потому что не хотела стеснять ожиданием человека) и проскользнула вперед. Гельсен прошел после неё и вернул ограждение в исходное состояние. Когда они отошли достаточно далеко и углубились во дворы, Кэтрин тихо спросила:

- И всё у вас здесь так? Накладные замки, заборы, "прибитые" двери...

- Иногда приходится проявлять ещё большую изобретательность, - так же тихо ответил ей охотник.

Послышался шум говорливой реки. Бежала где-то за старинными высокими домами Рага. Говорили, что в старину здесь было очень сложно ориентироваться. Сплошное поле от леса до леса, который имел обыкновение благодаря некоторым хитрым созданиям пропадать, делилось на две равные части крупной равнинной рекой. По ней торговцы и путники и шли, как по тропинке. Оттого центральные улицы столицы были сейчас именно набережными. И после долгого поля, покрытого пестреющими травами, от которых в глазах начиналось двоиться (одни были просто очень яркими, другие испускали вокруг себя одурманивающий аромат, который не чувствовали люди) встречала странников гордая река, хозяйка местных просторов. Её с давних пор называли Рага. И уставший крестьянин, погонявший в знойный полдень ленивую кобылу, видя синеву неба, отраженную бегущей водой, приободрялся и радостно восклицал, оборачиваясь к другим и приветствуя реку:

- Э, Рага!

Так появилось имя столицы, краткое, благозвучное и гордое, как сама река, до сих пор властвующая на всей территории города. Шёпот её до сих пор успокаивает прохожих на набережных и счастливчиков-жильцов, которые живут недалеко от хозяйки столицы. Река теперь одета в каменные улицы, украшена и ухожена. Её вода по-прежнему чистая. Как так удалось сохранить её? За этим следят неравнодушные жители Эраги – бедняки. Для них Рага – источник чистой воды, и они тщательно охраняют её покой и карают с невиданным свирепством тех, кто вздумает мутить воду.

Сейчас река шуршала тихо. Шёпот её был неразборчив. Не нравились ей ни погода, ни сложившаяся напряженная обстановка в столице. Рага только на мгновение, как живое существо, ускорила свой бег, подняв серебряные гребни волн, поприветствовав Кэтрин, и потом снова затихла. Кэтрин оглянулась: небо тяжёлое, давит на психику серыми темными тучами, грозясь вот-вот дождь обрушить. Всё живое будто попряталось в ожидании этого дождя. Неспокойно. Тревожно. Тихо.

- Что ты все на небо поглядываешь? – тихо спросил Гельсен, заметив беспокойство спутницы, - Ждёшь чего-то?

- Нет. Просто оглядываюсь, - ответила та несколько невпопад, на мгновение растерявшись.

Гельсен взглянул безразлично на небо. «Сейчас дождь будет», - думал он, изредка поглядывая в сторону реки. Наблюдая за поведением Кэтрин, охотник насторожился: она часто смотрела на небо, то ускоряла шаг, то замедляла, прятала руки в карманы, то потом их вдруг вытаскивала, иногда спотыкалась на ровном месте. «Нервничает. Почему? Волнуется, что за нами идет слежка? Но никого же нет. И всё время на небо смотрит. Значит, чего-то с неба боится? Дождь же сейчас будет. Никто не летает», - рассуждал охотник и потом спросил:

- Тебя что-то тревожит?

Кэтрин взглянула на него с недоверием и задумалась. Не могла она долго скрывать что-то, держать все в себе. Накапливалось в ней все подобно магме в вулкане, а потом вырывалось единым, бешеным, ревущим потоком. Она знала за собой это. Кэтрин хотела сказать, но боялась. Боялась того, что Джон окажется не таким надежным человеком, которому можно доверять. Но в итоге решилась.

- Ты же понял, что мне изменили внешность. И знаешь, кто это сделал. Он сказал, что чары разрушатся дождём, - быстро и тихо проговорила девушка.

Гельсен незаметно кивнул ей и тоже посмотрел на небо.

Глава 19. Отчаянность и безумство

Дана молча наблюдала за собеседницей с сочувствием и тайным любопытством. Альмира, казалось, стала чуть белее, руки её, сомкнутые в замок, мелко дрожали, печальные глаза она отвела в сторону. Давно ей хотелось кому-нибудь поведать свою тайну, поделиться с кем-нибудь своим несчастьем, чтобы получить утешение и покой, но не попадалось на её пути такого человека: Гельсен слишком суров, да и не станет он слушать монолог страдающей барышни высшего света (и отношения с ним у Альмиры были хуже некуда последнее время), графу нет до этого никакого дела и его холодно-сдержанная вежливость никак ей не поможет, а больше она не видела никого, с кем бы можно было поговорить. И вот появилась Дана. Очаровательная душа из чужой страны, тактичная, доброжелательная, с аристократическими манерами. Разве можно упустить такую подругу?

- Это было ещё до того, как к власти пришел Совет и Эрагия стала республикой. Тогда начиналась война с правителем-вампиром. Моя семья, семья потомственных охотников, которые соблюдала свои законы и защищала простых людей от нечисти, оказалась под давлением. На моего отца совершались покушения день за днём, несмотря на то, что он давно не занимался охотой. Его дело продолжали мы, его старшие дети: я и мой брат. Я, конечно же, была вне закона. У нас, у молоденьких девушек, в этом мире только одно право и одна обязанность: успешно выйти замуж. Поскольку я была старшей дочерью, я знала больше остальных. Отец решил меня немного приобщить к делу, надеясь втайне, что потом я откажусь, - она вздохнула, прервав на мгновение торопливый откровенный рассказ, - И я, действительно, отказалась. Не смогла заниматься этим. Я испугалась грязи в лесу и тараканов. К тому моменту подрос Оливер, и отец взялся за него. Мой брат оказался очень талантливым, - продолжала призрак, поднеся невольно руку к лицу, - Он запросто освоил то, что давалось мне с большим трудом. Этого судьбе показалось мало, - с тихим гневом произнесла она, - Когда Оливер многому научился и уже обходился в лесу без чьей-либо помощи, террористы сумели убить отца. Для нас это было большим ударом. Семья лишилась главы, опоры, главного защитника от нападок со стороны тёмной элиты. Оливер был слишком юн, чтобы заниматься подобными делами. Да и по нраву он не годился для этого. Юношеский максимализм, стремление к справедливости, к порядку и всё в таком роде. Он не мог с ними разговаривать. Я, как старшая дочь, встала на защиту семьи, но выяснила довольно скоро, что как человека они меня слушать не станут, а как девушку... – она вздохнула, - Мне пришлось стать посредником между людьми и нечистью. Я делала все возможное, чтобы отвести беду от родных. Я говорила тёмным то, что они хотели слышать, я улыбалась, я презирала всех, я признавала свое несовершенство по сравнению с ними. Но Оливер, мой неугомонный вспыльчивый и язвительный брат, все испортил. Всё, что я сделала, оказалось напрасным. Оливер напал на одного из вампиров, которые были в комитете безопасности. Он, конечно, убил этого кровососа, но его поймали. С поличным.

Альмира замолчала. Дана слушала её, затаив дыхание и боясь спугнуть такой шанс узнать и историю новой знакомой, и историю страны из уст представителя старой дворянской семьи.

- Его должны были повесить, - тихо продолжила призрак, собравшись с силами, - Мне удалось выпросить последнее свидание с братом. Он в одной из записок просил принести его старый пистолет, который подарил ему ещё отец в знак того, что он прошёл испытание и может называться охотником. Я выполнила его просьбу. Утром мы узнали, что нашли его в камере уже мёртвым.

Она закрыла глаза на мгновение, протерла глаза платком, будто от слез, которых у призрака быть не могло, и сказала:

- Я относилась к брату не очень хорошо. У меня сложный характер. Отец при жизни так и не смог меня пристроить в хорошую семью. Те, в ком он видел потенциальных женихов, не могли смириться с моим характером. И больше в нашем доме они не появлялись. Никогда. Я, впрочем, из-за этого не очень переживала. Я завидовала Оливеру. Только сейчас, после сотни прожитых лет, я осознала это. Мне не нравилось, что у него все получалось легко и просто, что он, мой младший брат, стал успешным, самостоятельным. Я всё время вспоминала ему его ошибки. Какой же я была плохой сестрой! Сейчас мне уже спокойнее, но всё равно не могу простить себя за это, - будто с безразличием сказала Альмира, - После смерти брата мы остались одни: я, три моих младших сестры и больная мама. Как нам можно было выжить? А война уже началась. Сопротивление уже появилось и писало на заборах, кто виноват в смертях сотен людей, погибающих каждую ночь. Что мне было до него? Сопротивление где-то там, под землёй. Нам, аристократам, туда дороги нет. Я стала вновь заигрывать с нечистью. Это было страшно. Никому не пожелаю пережить того, что пережила я. Дана, я была чужой среди людей! Ко мне стали относиться с презрением простые люди, которых я уговаривала каждый вечер не убивать! – воскликнула она с отчаянием, - Я не могу винить их за это. Они считали меня ведьмой. Мне было все равно, главное, что мои родные были в относительной безопасности. Но потом... Потом мистер Лигри, - после произнесенной сквозь зубы фамилии глаза Альмиры грозно сверкнули, - Увидел мою сестру и заинтересовался ей. Если тёмного принца что-то увлекло, он этого всегда добивался. И сестру я не смогла защитить. Тогда в глубоком отчаянии я решилась обратиться к Сопротивлению. Война уже в те времена шла. Люди сражались с нечистью на улицах. Отголосками доходила до нас эта кровавая борьба. Я старалась не пропускать её в нашу семью, но сами стены и воздух пропитались одним только желанием освободиться от власти тьмы! У меня не было другого выбора, кроме как пойти в Сопротивление. А вдруг? Вдруг простят городскую ведьму? Мне встретился знакомый вам граф Лейшбери. Я рассказала ему только про сестру, и он согласился помочь. Договорились, что ночью, когда принц пожелает прийти поговорить с Анной, его запрут в доме и подожгут здание. Но план наш сорвался. Видно, кто-то донёс на нас. Наш дом, наше поместье, которое сейчас восстановлено только по моим воспоминаниям, оказалось запертым гораздо раньше. А потом затрещали стены и потолки от огня. Я поднялась наверх, чтобы позвать на помощь ожидавшее сигнала Сопротивление, но вниз спуститься уже не смогла: лестница оказалась в огне и обрушилась, - она вновь замолчала и продолжила уже другим голосом, тихим и неестественно мелодичным, - Тогда, в застланной дымом комнате, я увидела тёмный силуэт принца, с которым до этого я играла в чувства и кокетничала на балах. Он сказал мне:

- Ты выбрала между мной и Сопротивлением последнее. Ты решила отомстить за брата. Думаешь, я не знаю всей этой истории и твоей на него обиды? Больше того, я знаю, кто убил твоего отца. Но я этого не скажу. Некоторые вещи вам, смертным, лучше не знать.

Он говорил это все, усмехаясь, медленно прохаживаясь по комнате, будто не было ни дыма, ни огня, трепетавшего где-то наверху. Я только тогда поняла истинную силу охотников, которые находили себе в смелость и мужество, чтобы сражаться с этими тварями. И вспомнила своего отца, который перестал учить меня ровно тогда, когда понял, что знания могут повредить моему рассудку. А Лигри продолжал:

- Теперь, Альмира, ты чувствуешь, как слабо человеческое тело. Ты всей душой ненавидишь меня, я чувствую твою ненависть, и она просто восхитительна. Я всегда любил людские чувства, особенно очень сильные. Таким был и твой брат. Кстати, ты должна быть мне благодарна за то, что я убил его, а не виселица. Но об этом, может быть, поговорим позже. Ты решила сражаться со мной и с такими, как я, маленькая охотница? У тебя не осталось ничего: ни семьи, ни дома, ни чести, ни гордой фамилии. Ты призрак, Альмира. Вот и оставайся призраком.

После этого он обратился в летучую мышь и улетел в дыру, которая образовалась от начавшейся рушиться стены. Я задумалась тогда и с ужасом поняла, что он прав. Что ничего у меня больше нет, и я призрак...

Альмира замолчала. Дана опустила взгляд и слушала, не перебивая. Она уже и забыла про свой интерес к психологическому состоянию этой девушки. Она видела уже только одну глубоко несчастную душу, которая всё никак не могла обрести покой. Дана взглянула на собеседницу. Глаза Альмиры были холодными и непроницаемыми. Но настолько прозрачна была её маска, что Дана прекрасно поняла, что, была бы та человеком, не сдержала б слёз.

- После пожара я пришла в себя. Я видела этот мир, но не чувствовала его. Моё тело было уже другим, бесчувственным, призрачным. Мне было ужасно холодно, хотя рядом, буквально в нескольких метрах от меня, тлело пожарище на месте моего дома. Я не знаю, чтобы со мной было, если бы не профессор Гельсен. Он заметил летучую мышь, вылетевшую из окна пылающего дома и решил пронаблюдать за поместьем, поняв, что за вампиром нет смысла гнаться. Он и увидел меня. Приободрил, постарался успокоить, насколько это было возможно, привёл потом в подземелья. А я, Дана, видела сон. Мне казалось, что ничего больше не существовало. Что весь этот мир с вампирами, людьми и городом – плод моего воображения и больного разума. Благодаря профессору я вновь ожила, если про состояние, в котором я нахожусь, можно так говорить. Он ничего не просил взамен. Но потом, когда он приехал в Эрагу второй раз уже после второй войны, я заметила, что что-то тревожит его. Ах, Дана, за последние годы той человеческой жизни я прекрасно понимала это чувство и видела его, как бы его ни прятали! Профессор не рассказывал, за кого он переживает, и я сама догадывалась, что у него, видно, взрослый ребенок, который попал в беду. И в один вечер я попросила, чтобы он взял меня с собой в свою страну. Я предложила свою помощь в защите его ребёнка. Я не знала, что его сын – охотник. Профессор согласился. С тех пор вот уже почти 60 лет я присматриваю за его сыном. И, ох уж эта ирония судьбы, он похож на моего Оливера: темноволосый, сильный, яростный, отчаянный, благородный. Кажется, я всю отведённую мне вечность буду мучиться с этим грехом на душе, - тихо сказала она, - Никогда не завидуйте призракам.

- Альмира, - улыбнувшись слабо, мягко сказала Дана, придвинув немного табуретку, на которой сидела, к креслу, в котором расположилась призрак, - У всякого наказания есть свой срок. Мне кажется, что наказание ваше уже давно закончилось. Вы свободны. Вы привязались к Джону. Это нормально. У всех людей так. А то, что вы призрак, не делает вас хуже. У всех, как говорится, свои недостатки. Я – оборотень, граф – вампир, моя подруга – ... не очень уравновешенный человек, - спохватилась она вовремя, Альмира ничего не заметила, - Очень тяжело жить с этим, прекрасно вас понимаю. Рейчел, когда ей трудно, убеждает и себя, и окружающих в том, что это все ненадолго и говорит себе: «Сейчас тяжело, но зато потом как будет хорошо!» И это работает. Поверьте мне, дорогая. У нас тоже были кризисы, из которых с трудом можно было выбраться.

- Спасибо судьбе за то, что она мне вас послала, - слабо улыбнулась в ответ призрак.

Если бы она была человеком, то Дана увидела бы в её глазах слёзы.

***

- Есть мысли, как туда пробраться? – тихо осведомился Гельсен, когда они подходили к стенам здания администрации.

Кэтрин оглянула невысокую каменную стену, закрывающую заднюю и боковую части территории. Рядом дома были невысокие, с них попасть внутрь, миновав стену, не представлялось возможным. И не было подходящих входов через низ набережной. Парадный вход, ухоженный и хорошо охраняемый, она отбросила сразу.

- Есть подземные входы или въезды? – спросила она, - Не думаю, что они в открытую ездят по улицам или перевозят особо опасных преступников.

- Они умеют это делать и без всяких тоннелей, - ответил охотник.

Кэтрин, присматриваясь к тому, что находится рядом со стеной, увидела далеко растущее от неё большое дерево, достававшее ветками до самой крыши невысокой пятиэтажки, расположенной рядом. Не знала девушка, сколько боролись за сохранность этого дубочка. Всякий раз сотрудники Тайной полиции пытались срубить деревце. За него заступались и местные жители, и городские чиновники. Этот дуб видел ещё самого Муррегати во времена его юности, когда тот возвращавшегося домой из института. В итоге после долгих склоков и споров, чтобы не было войны между Тайной полицией и жителями Правобережного района, власти города присвоили дереву статус памятника. Сейчас "памятник" был гол и тих. Старожилы говорят, будто в прохладные летние ночи дерево начинает шептать своими листьями рассказы о прошлом. В такие ночи у домов вокруг раскрываются окна. А вот все щели соседнего красивого здания за стеной, наоборот, заделываются паклей и разными изоляционными материалами, окна задвигаются плотными шторами, двери закрываются, и сотрудники, несмотря на духоту, сидят как шпроты в банке: в тесноте, в жаре, взмыленные, злые и сердитые. А осенью дуб начинал сорить за стену желудями. Как у него это получалось, не знали даже обитатели пятиэтажки, но то, что в первое утро сентября в саду на внутреннем дворике у стены красовалась огромная куча желудей, раздражало страшно всех работников Тайной полиции. Гред даже придумал, как наказывать провинившихся сотрудников: он посылал их на уборку листьев и желудей. И, вооружившись граблями и вёдрами, они, молчаливые и сердитые на всё и всех, принимались за работу. А дуб продолжал сыпать желудями на нерадивых служак, попадая то по голове, то по плечам.

Кэтрин долго изучала дуб, соображая, как на него можно залезть, потом придумывала, как можно перебраться через стену. «Но ведь там высоко. Мне предстоит падать, в таком случае с высоты около 13 метров. Это много даже для меня. А там уже несложно будет добраться до какого-нибудь тайного входа и впустить его», - размышляла она.

- Вон то дерево, - сказал она тихо, качнув подбородком в сторону тёмного ствола.

- За стеной с той стороны ничего нет. Это высоко, - ответил Гельсен, - Да и добраться до нижних веток дерева без лестницы невозможно. Простым людям, конечно.

Кэтрин самоуверенно усмехнулась. Эти его слова заставили её поступать так, а не иначе.

- Пойдём, - сказала она.

Когда охотник с тайным недоумением последовал за ней, Кэтрин подошла к дереву. Взглянув наверх, она невольно восхитилась могучим стволом и толстыми ветвями, уходящими в разные стороны подобно рукам. Дуб будто небо обнимал над собой, закрывая от серых туч маленькую лавочку, поставленную неравнодушными жителями для отдыха. Гельсен наблюдал за ней с непониманием. Когда он вопросительно-недоуменно взглянул на девушку, Кэтрин усмехнулась и попросила:

- Ты не мог бы встать ближе к дереву?

- Зачем? – с подозрительностью спросил он.

- Надо.

Смерив Кэтрин долгим пристальным взглядом, охотник подошёл к дубу. В его ветвях протяжно загудел ветер. «Не влезть, говоришь? Вот мы и посмотрим!» – с насмешкой подумала девушка. Как всё произошло и что произошло вообще, Гельсен понял спустя секунды три. Он вспомнил, что Кэтрин разбежалась, прыгнула вверх и, оттолкнувшись от его плеча, как кошка, полезла вверх, цепляясь за извилины в коре дерева. Когда он оглянулся, Кэтрин скрылась за первой толстой веткой. «А всё туда же: невозможно, невозможно. Слабые тут охотники, однако», - вновь усмехнувшись, подумала девушка. Она без труда лезла вверх, не замечая, как дома вокруг уменьшаются, как уходит под землю стена, до которой ещё нужно было как-то долететь около 20 метров. Ветка дуба, с которой Кэтрин планировала достичь стены, заканчивалась тонким прутиком, не доходя до каменной преграды где-то двух метров. Девушка добралась до той ветки и осторожно встала на неё. Здесь, у ствола, на ней можно было спокойно стоять и двумя ногами, но уже через пять метров она начинала сужаться и плавно превращаться в прутик. Кэтрин думала набрать скорость и допрыгнуть до стены. Напарника она в свои планы посвятить нужным не посчитала. Гельсен думал, что она просто изучает обстановку в городе. Но когда он увидел, что Кэтрин чуть подалась вперёд, собираясь с силами для разбега, он с тайным ужасом сказал довольно громко:

- Ты с ума сошла?! Стой!

Кэтрин не послушалась. Она видела только стену, на которую ей нужно было приземлиться, и ствол, по которому нужно было пробежать. Остальной мир для неё потерял всякую важность. Девушка начала не очень быстро, без страха ступая на ветку. Потом на середине, где ствол становился довольно тонким, она разогналась. Вот уже ветка под ногой становится тоньше её ступни, вот уже начинает прогибаться под её весом, странно пружинит, и... Кэтрин с силой оттолкнулась от прогнувшейся от прыжка ветки и полетела вперёд, навстречу серой каменной стене и приключениям, которые за ней ожидают. Гельсен смотрел за ней снизу, затаив дыхание. Если она попадется, его найдут тоже. Грация и скорость, с которыми Кэтрин рассекала воздух, поразили Гельсена и заставили замереть на месте, с тайным восхищением наблюдать за ней. Кажется, охотник уже не в первый раз восхищается этой девушкой. Странно? Естественно странно. Он восхитился её навыком, а не ей самой. Он же охотник, дорогой читатель, и не обращает внимания на посторонние вещи. Гельсен старается научиться тому, чего не умеет, от мастеров. Наверное, всё же не так уж и плохо, что они работают вместе.

С прыжком Кэтрин немного перестаралась: она едва удержалась на камнях, чуть не перелетев сразу во дворик. Быстро оценив обстановку сада и изучив дворик, девушка заметила внизу, под стеной, небольшие деревца. Их ветви были длинными (их не стригли). На них и понадеялась Кэтрин. Она ловко соскочила вниз и полетела к темной части сада, изредка цепляясь за выступающие камни, чтобы сбросить скорость. Вот показалась подходящая для приземления ветка. Кэтрин ловко оттолкнулась от стены и спикировала на неё. Обхватив руками черный ствол, она осторожно встала на ветку. Прислушалась. Тихо. Весь её маневр занял не больше пяти секунд. Кэтрин знала, что просто чёрной тенью на фоне каменной стены лучше не появляться на долгое время. Девушка осторожно скользнула вниз по стволу и спустилась на землю. Она пошла осторожно вдоль стены, которая здесь закрывалась деревьями и кустами. Кэтрин была уверена в том, что здесь должен быть тайный ход. «Да, они – Тайная полиция, но они люди. Им просто необходимо уметь покидать свою крепость в любое время и при этом оставаться незамеченными», - размышляла она, касаясь шершавых стен. И вот рука её налетела на камешек. Кэтрин оглянулась, слабо улыбнувшись, и несильно надавила на него. Почти сразу дверь, спрятанная в стене, отворилась, и за ней оказался проход. Кэтрин смело шагнула в темноту, закрыв дверь, и, пройдя немного во тьме, наткнулась на другую дверь. Открыв её, девушка оказалась недалеко от того дуба, по которому сюда добралась. Под дубом прохаживался взад-вперед охотник. Тот уже думал, как вызволять эту несносную девчонку из лап тальцев. Кэтрин усмехнулась и негромко позвала его, сказав:

- Эй!

Гельсен оглянулся и недоверчиво взглянул на неё, не понимая сначала, откуда она взялась. Потом, когда Кэтрин помахала ему рукой, он подошёл.

- Нужно было предупредить меня, - сказал он тихо, проходя мимо неё.

- Я не успела. Все получилось само собой, - пожав плечами, ответила Кэтрин.

Так они пробрались на территорию Тайной полиции. Потом им удалось проникнуть в само здание. Стоило Кэтрин перешагнуть через порог заднего входа, сразу же донесся до них монотонный шелест – шелест дождевых капель на улице. Теперь напарникам предстояло переждать дождь и найти интересующие каждого сведения: Гельсен искал информацию о Лое, Кэтрин – о своей сестре.

Долго спорили, куда направиться сначала. Оба не доверяли друг другу, оба втайне волновались за то, что другой окажется ненадежным человеком. И оба, как вы понимаете были людьми весьма вспыльчивыми и упрямыми. А эти качества, сочетаясь друг с другом, образуют такие гремучие смеси, которые взрываются от одного только солнечного света. Словом, разговор у Кэтрин и Гельсена предстоял долгий. Кэтрин настаивала, что идти нужно наверх, ближе к кабинету начальника Тайной полиции, а Гельсен, наоборот, говорил, что всё самое интересное внизу. Нетрудно догадаться, что документы о разных пленниках хранятся в разных метах (Ох уж эта бюрократия! – как обычно восклицал с недовольством Гред, который, обладая прекрасной памятью, знал всё и помнил обо всем без бумаг). Дело стало бы ещё хуже, если бы охотник не предложил бы в сердцах разделиться. Кэтрин того и надо было. Она сделала вид, что согласилась на его компромисс, и, уходя, бросила ему негромко:

- Тогда встретимся после дождя у той двери в стене.

Гельсен опомнился, когда Кэтрин была уже далеко.

- Если освободишься раньше, ты знаешь, где меня искать, - сказал он ей и направился в сторону лестницы.

«Ага, конечно. Так я и вернусь», - с сарказмом мысленно ответила ему Кэтрин, поднимаясь вверх. Она неслышно бежала по ступеням, прислушиваясь к тому, что впереди. Если слышала шаги, то уходила в сторону, прячась в тени. Но они оказались в здании очень вовремя: был обеденный перерыв. Этого Гред ещё не смог лишить сотрудников, втайне боясь недовольства и увольнений. В его планах было организовать рабочий день так, чтобы здание все время было под наблюдением патрулирующих, но все никак руки не доходили. Часовые ходили по этажам. Лестницы никто не проверял. Только на том этаже, где располагался кабинет мистера Греда, часовые стояли ещё и на лестницах. К ним, наконец, и выбралась Кэтрин. Она осторожно выглянула на лестницу из-за колонны, подпирающей высокий белый потолок. У входа на этаж за узорчатыми деревянными дверями стоял человек в темном мундире. У пояса его было оружие. Кэтрин решила его отогнать. Девушка обошла колонну, спрятавшись в её тени. На её губах возникла злобная насмешка. Она взмахнула рукой: тень от колонны зашевелилась и вдруг скользнула по лестнице. Кэтрин негромко топнула ногой. Часовой глянул в сторону колонны. Заметив тень, он достал оружие и неслышно пошёл по лестнице вниз. Тень, созданная Кэтрин, все еще шла вниз, побуждая охранника спускаться ниже. Так он и прошёл мимо колонны, где затаилась лазутчица. «Да, не знакомы местные с этой магией», - подумала, усмехнувшись, Кэтрин пробежав до дверей и проникнув на этаж.

«Вернёшься-вернёшься. Никуда ты отсюда не денешься», - подумал охотник, спускаясь вниз. Гельсен шагал по пустой лестнице, прекрасно зная, что никого здесь не встретит: не то рабочее время. Тальцы по своей природе очень пунктуальны. Система настолько изменила их, что они невольно стали все делать строго по часам почти абсолютно синхронно. Казалось, что даже если двух работников Тайной полиции поместить в разные комнаты и убрать оттуда часы, они все равно будут завтракать в 9, обедать в 12:30 и ужинать в шесть, а потом вставать в шесть утра. Гельсен также знал, что его здесь не ожидают увидеть. Его ищут снаружи. Его ищут в городе, с ним рассчитывают встретиться в подземельях.

Даже Гельсен не смог бы придумать способа проникнуть лучше. Вероятнее всего, он бы попробовал пробраться с помощью возвращающихся из области служебных машин. Вариант Кэтрин оказался куда проще. Охотник втайне признал, что сегодня он бы, скорее всего, никуда не попал, он просто разведал бы местность, прощупал систему охраны в поисках бреши. А с Кэтрин все оказалось намного проще. «Всё-таки от неё есть какая-то польза. Но, по-моему, это однозначно не женская работа. Даже Альмира это признаёт. А с Кэтрин все намного сложнее. И откуда такой опыт и такая рискованность, граничащая с безумием? Зачем ей всё это? И почему её ищет Дракус?» – он опять вернулся к тем вопросам, которые она оставила без ответа.

Её скрытность Гельсен оправдывал, но делал это с большим неудовольствием. Обычно он, охотник на чудовищ, разыскиваемый и милитаристами, и учёными, и Тайной полицией, и всей мыслимой и немыслимой нечистью, скрывался, и плохо относился к тем, кто что-то прятал от него. В конце концов, ему надо было знать все нюансы человека, который ему что-то поручал или о чём-то просил. В интересах заказчика рассказать всё, не утаивая ни одной детали. Оттого сейчас охотник стал хуже относиться к графу. Если бы он понятно объяснил, зачем нужна Кэтрин, всё было бы не так плохо. Он бы не так яростно принял бы девушку-напарницу. Но... Да, "но" – очень нехороший союз. Равно как и "да" и "однако". Как бы все было просто, если бы их не было в природе.

Охотник шёл по пустым коридорам в глубокой задумчивости. Он уже добрался до нижнего этажа. Гельсен выискивал в камерах людей и никого не видел. Сегодня утром была проведена большая читка и всех заключённых развезли по исправительным учреждениям. В том числе и знакомого нам Лоя. В его камере охотник увидел знак, нарисованный магом утром. Его не видели тальцы. «Значит, точно в Глациферу», – понял Гельсен. Отмахнувшись наконец от назойливых мыслей, он увидел человеческую тень на каменном полу. Впереди был кабинет, в котором хранились документы. Он тоже охранялся круглые сутки. Как пройти мимо хорошо вооруженного тренированного отряда, умудрившись при этом остаться незамеченным? Гельсен тоже знал пару трюков. Он нарочно задел мечом угол стены, отчего пронесся по коридору печальный звон. Выглянувший солдат не увидел ничего, кроме тени.

- Кто здесь? – спросил он грозно.

Не получив ответа, он махнул сослуживцам и с оружием в руках направился в темноту. Когда он не вернулся, за ним отправился другой. Остались двое солдат. С ними охотнику пришлось справляться. Появившись перед ними неожиданно, он вырубил двоих одним ударом. Они даже опомниться не успели. Гельсен оглянулся, убедившись, что те часовые еще не вернулись, втащил в бессознательном состоянии часовых в кабинет и закрыл дверь. У него было где-то около получаса.

Кэтрин тем временем тоже пробиралась по этажу. Как тень, скользила она от одного темного пятна к другому. Представьте себе какую-нибудь усадьбу 19 века, вспомните обои, стены с картинами и свечами, вспомните мебель, стоящую вдоль стен с всевозможными украшениями, с кожаными диванами... Именно так выглядел этот этаж: вычурно, богато и ухоженно. Кэтрин сначала с интересом изучала обстановку, потом принялась за дело. Дверь большого кабинета с золотой табличкой рядом с инициалами и фамилией мистера Греда она разглядела сразу. Прислушалась. Никого. Потом она осторожно подобралась ближе и заглянула в дверную щель. Кабинет был пуст, бумаги лежали на столе, будто хозяин куда-то так торопился, что не счёл нужным их прятать. Кэтрин слабо усмехнулась и тенью проникла внутрь. Оглянувшись вокруг, девушка подошла к столу. «И куда он так торопился?» – усмехнулась она, увидев царивший на столе беспорядок. Кэтрин без труда с помощью отмычек открыла ящик стола и принялась за работу. Она перебирала документы в поисках информации о сестре. Ей попадались под руку и списки сотрудников, и относительно свежие приказы, и схемы разных операций, и даже маленький клочок бумаги, на котором корявым почерком были выведены фамилии разведчиков Сопротивления, но Кэтрин откладывала все это без зазрений совести в сторону: ей нужна была только одна фамилия, ради которой она и пришла сюда. Перерыв весь ящик и так ничего и не обнаружив, девушка с недовольством фыркнула и перевела задумчивый взгляд на поверхность стола. Там ещё были бумаги. Кэтрин стала и их с двух сторон просматривать и изучать, но и там не было ничего, что бы могло рассказать о местонахождении её сестры. Тогда девушка в задумчивости, забывшись немного, опустилась на кресло начальника Тайной полиции. «Где же ты, милая?» – подумала она, уныло посмотрев вперед. Вдруг её взгляд зацепился за что-то странное, чего быть не должно было. Кэтрин смотрела на тяжелые шторы у окна и шестым чувством понимала, что что-то с ними не так, не так должны они висеть. Девушка подошла к ним, пристально и внимательно осмотрела, потом отодвинула. За ними оказалась незаметная, хорошо замаскированная дверь. Кэтрин, сама того не понимая, почувствовала её, а не увидела. Да, удивительная у неё интуиция. Девушка оглянулась: было тихо, столу она вернула первозданный вид, все ящички закрыла. Кэтрин попыталась открыть дверь, но она не поддавалась. Девушка вновь задумчиво взглянула на стол. «Если бы я была хозяйкой этого кабинета, куда бы спрятала замок от потайной двери? Естественно, я бы поместила его рядом с собой. А где я больше всего времени провожу? Правильно, за этим самым столом. И, следовательно, отмычка должна быть где-то там. Незаметная, маленькая, неочевидная, обычная, привычная, до того нормальная, что совсем не подозрительная отмычка. Взгляд её остановился на чернильнице, рядом с которой висела перьевая ручка черного цвета с золотой окантовкой. Кэтрин подошла к столу, пригляделась, внимательно её изучая, потом осторожно коснулась и сдвинула чуть в бок. Её тонкий слух уловил щелчок – дверь открылась. Кэтрин поместила ручку на место и проникла за дверь в темноту. С уже слышанным её щелчком дверь закрылась, и Кэтрин оказалась на лестнице, тускло освещенной вделанными в стены светильниками. Кэтрин медленно побежала вниз.

Она достигла небольшой комнатки, освещенной свечами. Их живой рыжий свет был маленькой искоркой в этой непроглядной электрической темноте. Кэтрин вошла в неё и оглянулась: дорогой стол с гладкой чистой поверхностью, хорошо убранная комната, сейф, прикрытый для красоты и уюта кружевной тряпочкой, разные странные картины... Кэтрин не ожидала такого увидеть. Она думала, что это каморка мистера Греда, в которой он прятал особо секретные документы и отдыхал от пышности верхнего этажа, а это была чья-то жилая комната. Кэтрин чувствовала, что кто-то здесь был. На шёлковом покрывале на диване были едва заметные складки, Кэтрин коснулась ткани – рука почувствовала тепло. «А вот это уже совсем не хорошо! Может, обитатель этой комнаты наблюдает за мной!» – испугалась она, отпрянув от дивана. Но комната была пуста. Её обитатель отправился по делам в город. Кэтрин подошла к сейфу и без труда открыла его, взломав новый для 19 века и устаревший для 24 века (время мира Кэтрин автор указывает условно). В сейфе было немного вещей: оружие (даже своим дилетантским взглядом Кэтрин определила, что оно относительно новое, в отличном состоянии, заряженное смертоносными пулями), в том числе и блестевшая серебряным рисунком сабля, лежавшая в снятых с пояса ножнах. На верхней полке девушка увидела толстую папку. Дотянувшись до неё, она стащила её оттуда и раскрыла.

***

Гельсен без труда нашёл то, что искал. Он хорошо представлял огромную картотеку, спрятанную в шкафах с длинными ящиками, и даже знал, что данные Лоя будут в небольшой папке с тёмно-серым корешком. Из этой-то папки Гельсен узнал, что перевезли его в крепость Глациферу, которая называлась в народе Ледяным адом. «Билет в один конец. Пожизненное заключение», - подытожил охотник, убирая назад папку. Он узнал, что ему было нужно. Теперь надо было как-то возвращаться. Но без Кэтрин он сделать этого не мог. Взглянув на охранников на полу позади себя, Гельсен решил ждать её. После определенного времени, если она не придет, он хотел подняться наверх и найти её. «Что-то очень уж тихо. Подозрительно тихо. Не уехал ли куда мистер Гред?» – подумал Гельсен.

***

«Боже мой!» - подумала Кэтрин, вчитываясь в черные строчки. Её сестра находилась в одной из закрытых лабораторий столицы, в Иглие, которая появилась в годы правления профессора Муррегати. Сейчас лаборатория относилась к НИИ им. Криделя. В этой папке, было указано, что её кровь не подходила для одного эксперимента, и теперь дракона просто хотели изучить. Здесь были приведены записи о том, как проходили дни, данные об исследованиях и результатах. Автор документов очень сокрушался по поводу того, что за короткое время добыто так мало сведений: организм дракона отчаянно сопротивляется тому, чтобы раскрывали его секреты. А автором этих документов был не кто иной как доктор Аврель, директор НИИ имени Криделя. Кэтрин тогда не понимала всех этих названий и фамилий, не знала, что НИИ Криделя тесно сотрудничал в былые времена с госпиталем Анетали (но потом стали соперниками). Ей важно было найти адрес.

В тот момент, когда девушка, усевшись на диван, перелистывала страницы, послышались голоса в кабинете наверху. Кэтрин вздрогнула, посмотрев туда, и стала лихорадочно оглядываться. Прятаться некуда, уходить только вниз, в темноту. А что делать с папкой? Кэтрин решила взять её с собой. Ей уже было все равно, что они обнаружат её присутствие, ей надо было просто выбраться отсюда.

Глава 20. Выхода нет

Кэтрин бросилась вниз, в темноту. Её спугнули вернувшиеся Гред и его таинственный гость, обитатель этой комнаты, генерал Кэр. Его белый мундир Кэтрин не увидела за сейфом на вешалке. Они прошерстили всю улицу, но не обнаружили ничего, что могло бы рассказать о тех, кто напал на Рантисса. Оба были задумчивы. Гред привычно расположился в своем кресле, генерал сел напротив него на стул.

- Они не оставили следов, - задумчиво проговорил начальник Тайной полиции, закуривая сигару, - Никаких. Чисто работали.

- Да, профессионализм нельзя не заметить, - согласился генерал, - Таких профессионалов очень немного. Даже в этом городе.

- Вы что-то хотите этим сказать? – спросил Гред, взглянув на него.

Кэр слабо улыбнулся.

- Я знаю только одного такого человека. Он в Сопротивлении. Да, вы правильно поняли, это мистер Гельсен. Вряд ли он был с кем-то. Он по своей сути одиночка. В этом его сила и в этом же его слабость. Та девушка, о которой тебе говорил Дракус, возможно, просто проходила мимо. Не могла какая-то девчонка навредить его чешуйчатому созданию, сам подумай. Хрупкая, слабая, уязвимая, которая боится мышей и пауков. Ну разве может леди сражаться с огромной черной чешуйчатой тварью? Вот-вот. Я на него собрал досье. Дракусу потребуется его кровь.

- Вы думаете?

- Уверен. Всем нужна его кровь. Всем интересно, кто он. Не удивлюсь, если даже в Сопротивлении многие задаются тем же вопросом. Я покажу сведения, которые мне удалось добыть.

- Плодотворно же провели вы эту ночь, учитель, - восхитился Гред.

- Я работал на эту папку все пять лет войны. До самой нашей с ним дуэли, - ответил генерал, поднимаясь с места, - Там же я поместил сведения о том таинственном существе, о котором ты говорил с таким восхищением. О драконе. Мне будет очень интересно её увидеть. Дракус пообещал показать мне её.

- О, мистер Кэр, вы восхититесь так же, как я. Она – прекрасное существо.

Кэр взглянул на него со скепсисом и усмехнулся. За свою долгую жизнь он повидал всякого. Гред нажал на ручку – дверь за шторой со знакомым нам щелчком отворилась. Генерал пошел вниз. Стало очень тихо. Спустя минуту раздался встревоженно-разгневанный голос Кэра:

- Гред!

Начальник Тайной полиции соскочил с места и понесся вниз. Застал он учителя, стоявшего в растерянности, перед раскрытым сейфом. Папки не было.

- Здесь кто-то был! – гневно произнес генерал, взглянув на него, - Ты говорил, что про этот ход никто не знает!

- Так никто и не знает, - растерянно пролепетал тот такой несвойственной ему интонацией, что удивился втайне даже его учитель, - Кроме меня. Даже строители, которые построили этот отдельный этаж, были уничтожены мною лично! Про него никто не знает, клянусь вам!

- Видно, теперь кто-то знает. В твоей конторе завелась крыса, - сердито сказал Кэр, достав саблю.

Кэтрин тем временем бежала вниз по лестнице, которая и не думала заканчиваться. В страхе девушка неслась так быстро, как только могла. Ей казалось, что она пробежала уже этажей двести. Сколько ещё могут продолжаться ещё эти каменные ступени? Вот наконец показался пол. Кэтрин спрыгнула с лестницы, неслышно приземлившись, и побежала по коридору. Он всё уходил вдаль, выматывая своей однообразностью. Кэтрин увидела в конце тоннеля дверь, подсвеченную настенной лампой, и устремилась к ней. Она выскочила в большую комнату с длинными серыми шкафами, в которых было очень много полок. Посреди стоял стол, на котором ничего не было, кроме странного синего светильника. На полу девушка увидела тень: кто-то в комнате был и обернулся, услышав, как открылась дверь. Послышался щелчок – оружие сняли с предохранителя. Кэтрин напряглась. Пусть враг только покажется, она кинется на него, как зверь, и порвет на куски. Ей нужно только выбраться отсюда, уйти, а потом добраться до лаборатории, в которой прячут её бедную сестру. Про остальное Кэтрин забыла. Даже про Дану.

Напряжение повисло в воздухе. Электричество заполнило все помещение, неощущаемое и нематериальное. Казалось, что молнии сейчас начнут появляться сами собой. Стены и потолок как-то стремительно уменьшились. Кто же кинется в атаку первым? У кого сдадут нервы?

Но, как оказалось, драки удалось избежать чудом. Кэтрин, присмотревшись к отшатнувшейся тени, увидела шляпу.

- Гельсен, это я, - сказала она, усмехнувшись.

Охотник через несколько мгновений осторожно выглянул из-за шкафа, за которым притаился с пистолетом. Он пристально оглянул Кэтрин и опустил оружие, спросив:

- Как ты здесь оказалась?

- Из кабинета начальника есть лестница сюда. Кстати что это за место?

- Место, где хранятся данные о людях, которые содержатся в камерах в Тайной полиции. Я нашёл все необходимое. Уходим.

- Гред вернулся. Он был с кем-то, я не разобрала, кто был с ним. Но раз они вернулись, вернулись и их подчинённые.

- Логично. Тогда нам нужно как можно быстрее выбраться отсюда.

- Я думаю, есть пути в подземелье и здесь. Только они спрятаны.

- У нас сейчас нет времени их искать. Подземные ходы, ведущие в город, я нашёл по дороге сюда. По ним мы и переберемся за стену. А теперь идём, - поторопил он её, услышав, что один из охранников пошевелился.

Кэтрин, услышав шорох, последовала за ним в коридор. Гельсен закрыл дверь и направился в тёмную часть коридора. Кэтрин шла за ним. Всё было тихо. Очень тихо. Как вдруг тишину прервали шаги солдат. Пришла смена для стражей. Поскольку Гред понял, что лазутчик не успел покинуть здание, он послал патрули на нижний этаж, зная о том, что шпиону больше некуда было деться из того коридора. Понимая безвыходность сложившейся ситуации, Кэтрин обернулась к напарнику и сказала:

- Нам двоим отсюда не выйти. Я отманю их, а ты идти по тоннелю в город. Позже мы встретимся либо в городе, либо в подземелье.

- Позволь поинтересоваться: а что будешь делать ты? – с недоверием спросил охотник.

- Спасать документы и наши бренные тела, - холодной ответила та.

Кэтрин догадывалась, что им предстоит сбегать отсюда как преступникам, оттого с самого начала размышляла о том, отдавать папку Гельсену или нет. С одной стороны, если её поймают (что маловероятно, но может случиться) все данные будут потеряны, но с другой, охотник мог заподозрить её в чем-то и потом задать не очень приятные вопрос. Из двух зол выбирают меньшее, и Кэтрин решила отдать документы напарнику. Она вытащила из сумки увесистую книжицу и протянула охотнику со словами:

- Я тоже кое-что нашла. Это вряд ли полезно для Сопротивления, но важно для меня.

Гельсен молча взял папку, и Кэтрин скрылась в коридоре. Она незаметно обежала вооруженный отряд, готовый к бою, и появилась за их спинами. Девушка усмехнулась и негромко топнула ногой. Солдаты обернулись. Кэтрин не сразу бросилась наутёк. Она стояла, гордо расправив плечи, высокомерно глядя на противников. Только после чего-то крика «Взять её!» она небрежно обернулась и побежала в сторону лестницы. Кэтрин знала, что и там встретится с другими тальцами, но все равно бежала навстречу опасностям. Её безрассудство не знает границ! Кэтрин ловко взбегает по ступеням и несётся вверх. Сверху уже слышатся выстрелы. Пять, а может, шесть пуль летят в сторону беглянки. И вот Кэтрин внезапно сворачивает к окну и, пробив стекло рукой в ткани, выскакивает на орнамент с внешней стороны здания. Упали с тихим шелестом последние дождевые капли. Стало мокро и довольно прохладно. Камень стал скользким. Девушка, не замечая этого, чувствуя под ногами твердую землю, осторожно бежит по узкому выступу в сторону каменной стены. Сейчас она наберет скорость и оттолкнётся, а по ограде уже можно будет добежать до дуба и спуститься…

Гельсен уже был в городе. Он медленно расхаживал под дубом, не боясь привлечь внимания: на территории Тайной полиции происходил большой переполох. Ему даже отсюда был слышен крик командиров и старших офицеров, отдающих приказы растерявшимся от такой неслыханной наглости солдатам. Даже вернули некоторых ищеек из города, чтобы наладить порядок. «Такой шум подняла. А говорила, что работать тихо умеет. Может, мне отнести всё, что мы нашли, а потом прийти ей на помощь?» - размышлял охотник. Он подозревал, что Кэтрин побежит именно сюда, к тому пути, по которому пришла и который уже знает. Гельсен медленно направился по улице в сторону Правительственного квартала, на север, наблюдая все же за тем, что происходило за стеной.

Кэтрин, увидев группу перехвата внизу, под стеной возле дуба, немного растерялась. Ей было привычнее бегать по маршруту уже однажды пройденному. «Выхода нет», - противно сказал кто-то в её мозгу. Кэтрин недовольно фыркнула. «Выход всегда есть!» – возразила она невидимому оппоненту – своей неуверенности. Девушка разбежалась и прыгнула на стену, которая была такой толщины, что по ней можно было идти прогулочным шагом. Кэтрин увидела впереди фасады зданий, подернутые какой-то странной дымкой, и рванулась к ним. Там жизнь, там улица, там свобода! Туда и только туда!

Внизу загрохотали выстрелы. Пули свистели мимо, не задевая смелую бегущую. Гред, выскочив на площадь перед главным входом в сопровождении генерала, увидел тень и взглянул на стену. Вид бегущей немного очаровал его, заставив подумать: «А если бы такая работала у меня, я бы ей и отдельный кабинет, и специальную охрану, и шелка, и украшения», – но потом он рассердился.

- Проходной двор устроили… - прошипел он, - Поймать! – приказал начальник Тайной полиции строго маячившему возле него полковнику.

Тот козырнул и засеменил к своим людям. Выходы закрывались, посты охраны получали приказы стрелять на поражение, группы перехвата в городе стягивались к набережной. А виновница суматохи пробежала середину стены и разгонялась для прыжка. Кэтрин неслась, не оглядываясь и не замечая ничего вокруг. Она не видела ни небольшие группки людей внизу, отчаянно пытавшиеся подстрелить ее, ни пули, летевшие рядом, ни Гельсена за стеной, который шёл по набережной. А вот он её заметил и даже остановился, чтобы посмотреть, что она сделает. Кэтрин удивилась сама и удивила всех вокруг: она, не добегая до конца стены, с силой оттолкнулась и полетела вперёд. Девушка надеялась зацепиться за фонарь и затормозить, но, мягко говоря, промахнулась.

- Блин, здесь же речка, - злобно-растерянно прошептала она, перелетев через неширокую набережную и оказавшись над синей водой.

Тальцы замерли, уставившись на ненормальную. К такому жизнь их не готовила. Через секунду они бросились к выходам в город. «Она решила сразу утопиться?» - удивился Гред. Генерал, равнодушно наблюдавший за девушкой, тоже изменился в лице. Гельсен, наблюдая за Кэтрин со стороны, даже подбежал к каменному ограждению набережной, желая убедиться в том, что ситуация вошла из-под её контроля. Этот отчаянный поступок, вызванный банальной растерянностью в резко изменившихся обстоятельствах, он запомнит надолго.

Кэтрин выпрямилась, чтобы принять удар пучины на ноги. Приблизившись к воде, она невольно зажмурилась. Пальцы ног ощутили жёсткий удар, а потом жгучий холод. Кэтрин погрузилась в воду. Сначала ей было жарко, но через мгновение от холодной реки судорогой свело руки и ноги. Кэтрин видела над собой свет чувствовала боль и холод, но не могла подчинить себе болевшие конечности. Даже горло сдавило. Кэтрин на секунду показалось, что она сейчас утонет. Страх, появившийся в ней с самого начала их приключения, который она прятала за холодным равнодушием, прорастал в её сердце с каждым мгновением. Начинала накрывать её паника. Быстрое течение несло девушку куда-то на юг. Судьбе показалось мало испытаний для Кэтрин: канал, по которому бежала Рага, сужался. Кэтрин, если не вернёт себе контроль над телом и не выплывет к поверхности за глотком воздуха, неминуемо захлебнется.

Волна приложила девушку плечом о гранитную стену. Сморщившись от боли, Кэтрин поняла, что ещё не все потеряно и половина тела вдруг начала слушаться. Затем расшевелилась и вторая. Борясь с течением, Кэтрин вынырнула к небу. Волна не дала ей возможности спокойно набрать воздуха, она скрыла лицо от глаз прохожих, но Кэтрин от этого наглоталась воды и снова опустилась вниз. Ей все не хватало сил вырваться из дикого яростного потока.

«Ниже по течению её ловить надо», - сообразил охотник, увидев, что Кэтрин скрылась под водой. На набережную высыпали тальцы. Они были далеко и не видели Гельсена. Солдаты толкались у ограждения, пытаясь разглядеть беглянку в воде.

- Утопла.

- Да-а, после такого не выплывет.

- Вот ведьма-то!

"Ведьма, не ведьма, а вытащить её нужно. Без посторонней помощи она не выберется", – подумал Гельсен. Он быстрым шагом направился на юг. Тальцы недолго шумели за его спиной. Потом воздух сотрясли выстрелы: Гред решил не рисковать репутацией вновь и отдал приказ прострелить воду напротив главного входа. Он был уверен, что незнакомка расшиблась и больше их не побеспокоит своими новыми вылазками.

Кэтрин из последних сил хваталась за жизнь. Надеяться ей было не на кого, кроме самой себя. Кэтрин боролась с самой смертью в обличье студёной равнинной реки, которую ускоряли турбины. Рага была судоходной рекой, оттого её заставляли течь быстро. Девушка разглядела в мутной воде впереди очертания корпусов кораблей. Там был Южный порт – самый главный и шумный порт столицы, в которой плыли корабли почти со всей страны. Он представлял собой огромную заводь, в которой земля была поделена на сегменты для барж, торговых и грузовых суден и пассажирских пароходов. Кэтрин несло течение в грузовую часть заводи. Волны всячески били её об землю и стены, потом, когда Кэтрин вынесло в порт, ей пришлось лавировать между близко стоящими крупными судами с наросшими на донья водорослями и ржавчиной. Как ей всё-таки повезло: река выкинула гостью столицы в тихий уголок. Сейчас людей здесь было очень немного. Часть портовых рабочих, недовольных властью Дракуса, бастовала.

Течение прибило девушку к берегу. Кэтрин, лёжа на дне, видела сквозь серую воду белое небо, рассеянный солнечный свет, поделенный водой на лучи, рябь на поверхности. Сил, чтобы доплыть до неба, уже не было. Воздух тоже заканчивался.

Гельсен едва не срывался в бег, быстро шагая по улице вдоль реки. Впервые кто-то вызвал огонь на себя, осмелившись послать его в подземелья. Всегда он рисковал собой. А эта отчаянная девушка мало того, что передала ему все данные (в том числе и свои личные, как она объяснила) и решила отманить тальцев, помня о том, что они вооружены до зубов и их много, так ещё и пожертвовала своим здоровьем или даже жизнью… О последнем охотник не думал: знал, что Кэтрин не из тех, кто погибает от падения в воду. Но всё же Гельсен торопился. Что-то противное и неимоверно нудное напоминало, заставляя переживать, что Кэтрин оказалась в воде по его вине.

Он вышел на портовую площадь. Его взору открылась вся панорама Южного порта: заводь со всей красотой пассажирского берега и ухоженной серостью грузового, каналы в ней с сигнальными маячками, старинные строения вокруг с лепниной и белыми узорами, несколько пока еще пустых, мокрых после дождя клумб перед зданиями. «Куда её могло унести?» - подумал охотник, оглядываясь. И вот в воде, поток которой несся куда-то влево, мелькнуло что-то чёрное. Гельсену сначала показалось, что это водоросль, но потом, одумавшись, вспомнил, что водорослям нет места в Раге, и пошёл на левую сторону, в грузовые доки. Поплутав там немного среди махин-кораблей, он вышел на пристань. Охотник пристально вглядывался сначала вдаль, потом в воду.

«Нет… нет, я не могу… Мне нужно… где Алексия? Где моя… маленькая сестра?..» - вяло думала Кэтрин. Перед глазами стали появляться тёмные круги, грудь ощущала всю тяжесть давившей воды, холод отступил, но конечности всё равно плохо слушались. Кэтрин, увидев снова небо, взметнулась вверх, собрав последние силы, поплыла, почуяв вновь боль…

Её старания были не напрасны: одна рука покинула водную стихию и коснулась свободного лёгкого холодного воздуха. Она пролетела вниз и схватилась за что-то деревянное. Кэтрин поняла, что ещё есть шанс побороться за жизнь и стала подтягиваться ближе к деревянной опоре, но человеческое тело требовало вдоха. Новая волна захлестнула её. Рука девушки мгновенно соскользнула с доски и вновь погрузилась в воду. Кэтрин тонула. И вдруг её что-то потянуло за шиворот вверх. Рука, которой она схватилась ненадолго за что-то деревянное, почувствовала чью-то холодную перчатку. Что-то вытянуло бледную Кэтрин из воды. Снова окунулась девушка в холодный воздух и зашлась кашлем. Она не заметила, кто её вытащил и где она. Главное, что вода осталась где-то позади.

Кэтрин не замечала ничего вокруг. Перед глазами всё плыло, и противные чёрные точки мельтешили перед глазами. Она не почувствовала, как на её дрожащих плечах оказалось пальто. Только потом, через минуту, может, через две она поняла, что сидит, опираясь спиной на что-то тонкое и весьма шаткое, что стало тепло. Оглянулась вокруг и увидела сидящего рядом Гельсена.

- Пришла в себя? Хорошо, - сказал он одобрительно, - Встать сможешь?

- Смогу. Куда я денусь, - чуть удивленно ответила Кэтрин.

Она поднялась, почувствовав боль от опоры на пальцы ног, шатнулась и оперлась на перила маленькой деревянной пристани. Гельсен пронаблюдал за ней, внимательно посмотрел ей на ноги, потом сказал:

- Ладно. Сейчас в подземелья, а там я тобой займусь.

Кэтрин взглянула на него недоверчиво, убрала руку с перил и пошла к берегу.

- Спасибо, - услышал охотник чуть позже, когда они шли по улице в направлении Старого города.

Потом она взглянула на него и вдруг изменилась в лице.

- Тебе не холодно? – спросила она с тревогой.

Было довольно прохладно, а охотник шел без пальто. Оно было на плечах Кэтрин. Он взглянул на нее и ответил небрежно:

- Не холодно.

Заметив, что Кэтрин взялась за воротник, чтобы снять куртку, он остановил её руку и сказал, посмотрев в глаза:

- Тебе нужнее.

Кэтрин покорилась. Сил выступать у нее не было. Втайне она была рада и его помощи, и его пальто, и тому, что теперь, видя, что на ноги наступать ей больно, Гельсен взял её под руку. Но только в глубине души. На бледном лице её сохранилось безразлично-холодное выражение.

***

Когда они спустились в недра Эрагийской столицы, Гельсен первым делом отвел Кэтрин домой. Удивлённой Дане, впустившей их в квартиру, охотник сказал:

- Снимите всю мокрую одежду, согрейте и напоите горячим чаем. После доклада начальству я вернусь. Рейчел всё объяснит.

Та была тихая и почти серая от усталости. Вспомните, читатель, что помимо купания в быстрой могучей холодной реке, у неё была тяжёлая бессонная ночь, во время которой она почти не сомкнула глаз. Кэтрин молча опустилась в кресло. Проводив охотника, Дана вернулась в комнату и спросила:

- Что случилось, Рей? Почему твоя одежда мокрая? И ты в его пальто?

- Потому что почувствовала себя моржом и решила искупаться, - хмуро ответила та, вздрогнув, - Долгая история.

- И сейчас ты мне её расскажешь, - сказала Дана.

Вот тоже мученица по несчастью: где взять теплую одежду, если в городе они не успели ей обзавестись, а в подземелье с торговлей было довольно напряженно? У Даны ничего тёплого не было. Подумав немного, девушка решила отдать под полотенце для подруги свою простынь, а потом закутать её в куртку охотника. Кэтрин, выслушав её устало, согласилась и удалилась в свою комнату. Через несколько минут Дана заглянула к ней с чашкой горячего чая в руках. Она поставила его перед Кэтрин, села напротив на табурет и вопросительно-требовательно взглянула на подругу. Кэтрин вздохнула, высунула руку из своего кокона (одного пальто ей показалось мало, и она укуталась сверху ещё и своим покрывалом), отпила из чашки немного, поморщившись и начала рассказывать:

- Ну, в общем, пробрались мы в здание Тайной полиции, нашли нужные сведения и отправились назад. Но наше присутствие обнаружили, и я решила взять ситуацию в свои руки. Я отправилась уводить тальцев, чтобы дать возможность Гельсену с документами уйти. В итоге я почти убежала от тальцев, но забыла про то, что за стеной течёт река. И в ней я выкупалась. Вот и всё.

- А Гельсен?

- Он помог мне выбраться. Там у реки течение просто бешеное. Я с трудом выплыла, а потом не могла вылезти на берег.

- Ты же, я надеюсь, его поблагодарила?

Кэтрин с сарказмом усмехнулась, взглянув на неё с непониманием.

- Я еще не до такой степени дикая, - сказала она.

- Нашла что-нибудь про Алексию? – тихо чуть позже спросила Дана.

- Да. Я обнаружила целую папку, посвящённую ей, и принесла её… - Кэтрин вдруг растерялась и будто испугалась.

Папки с ней не было. Она была у Гельсена, который пошел отчитываться начальству.

- Так что, Кэтрин? – с нетерпением спросила Дана.

- Я отдала её, - пробормотала та в ответ, сникнув.

Дана обернулась на дверь, задумалась ненадолго, потом уточнила:

- Гельсену? Что ты ему сказала?

- Сказала, что к заданию это не имеет никакого отношения. Что это важно только для меня.

- Тогда можешь не переживать. Эта папка вернётся к тебе. Вместе с ним, я полагаю.

Гельсен в то время был уже у графа. Там же с ним был Командор, который снова выслушивал с тайной тоской новые замечания по поводу обороны. Их разговор и прервал Гельсен своим визитом.

- Вы уже вернулись? – спросил граф, поздоровавшись, - А где мисс Келли?

- Она просила передать свои извинения за отсутствие. Устала после задания и подвернула ногу.

- Это печально, - сказал граф, но было ли это сказано искренне или просто из банальной вежливости, понять было трудно.

- Всё необходимое мы нашли. Вот документы.

Гельсен положил на стол добытое в Тайной полиции. Когда он доставал из своего ранца свертки с документами, ему на глаза попалась папка, которую передала Кэтрин со словами: «Это к делу не относится, это имеет отношение только ко мне». «Раз к тебе, так к тебе», - подумал охотник, оставив её.

- Вы в городе столько шуму подняли, - сказал Командой с довольной интонацией, - Гред в ярости, Дракус тоже негодует у себя в крепости. Это вы же его животину обидели?

- Да, мы.

- Он от этого в такой злобе, что даже приближённые к нему люди остерегаются к нему сейчас обращаться и обходят стороной. Все затаилась и попрятались. Себя обнаружил какой-то странный союзник министра. Его не удалось опознать. Он находился в стороне от всего и только анализирует. Наши люди будут следить за ним и в скором времени раскроют.

- Очень хорошо, что вы смогли достать бумаги и о планах на будущее, - одобрил граф, рассматривая документы, - Надеюсь, мистер Гред теперь будет вынужден потратить больше времени на то, чтобы нас найти и что-нибудь сделать в городе. Таинственный союзник Дракуса нам вряд ли чем-то сможет помешать. Он представляет для нас угрозу только в том случае, если является военным. Но они, по последним данным, почти все находятся у границ. Мы ознакомимся с этими бумагами и вечером вызовем вас для новых распоряжений.

Гельсен отправился к себе. Там, к его тайному разочарованию, была Альмира.

- Что, позволь поинтересоваться, случилось, если мисс Келли потребовалась медицинская помощь после первого вашего задания? – усмехнулась она, увидев, что Гельсен уже который раз за эти дни достает свой саквояж.

- Альмира, мне не хочется с тобой ни ругаться, ни объясняться, - небрежно ответил он, - Давай об этом ты поговоришь либо с кем-нибудь другим, либо попозже?

- Ой, ну надо же. Ты стал таким вежливым, - заметила она, улыбнувшись насмешливо.

Но продолжать диалог она не очень хотела. После того разговора с Даной Альмира вернулась в свое поместье, побыла там недолго до того момента, как увидела свежую газету. В ней на первой полосе было сообщение о том, что кто-то ранил любимца министра (о том, что этот любимец мог перебить сотню человек и глазом не моргнуть, а также о его нечеловеческой природе в газете демократично умалчивалось) и о налёте на Тайную полицию. Альмира после этих новостей сразу же вернулась в квартиру охотника и стала дожидаться его там, дочитывая газету. Там чёрные строки громко кричали о террористах, о бандитах, которые забыли, что их место сейчас решёткой, обвиняли Сопротивление (ну куда же без этого? Ни одна хорошая статья не пишется без обвинений движения), рассуждали о том, что предпримет Дракус в сложившейся ситуации. Альмира читала статейку с насмешливой саркастичной улыбкой, но глаза её были печальными. Раз это печатают, значит, есть те, кто это читает помимо неё. И такие, наверное, верят написанному. Альмире было горько осознавать это.

Гельсен, как и сказал, появился в квартире Даны и Кэтрин почти сразу после доклада. Он забежал домой ненадолго. Дана сидела в задумчивости на кресле, ожидая, когда вскипит наконец чайник. В комнате, из которой и доносилось бульканье закипающей воды, было тихо. Там сидела с ногами на своей полке Кэтрин, укутавшись во все мыслимые и немыслимые тёплые вещи. Девушка, облокотившись на стену, дремала.

Дана подняла глаза на охотника.

- Надеюсь, Рейчел вам всё рассказала. Как она?

- Отдыхает. Видно, спала еще плохо на новом месте. Я из неё с трудом все вытянула.

- Я все-таки побеспокою её. Рейчел при падении ударилась, она могла повредить ноги.

Кэтрин перестала ощущать реальность, погрузившись в мягкую дымку сна. Девушка не помнит, когда напротив неё появился охотник. Кэтрин помнит только, что кто-то негромко позвал её (по настоящему имени) и коснулся плеча.

- Я сказал, что зайду. Как самочувствие?

- Не жалуюсь, - небрежно ответила Кэтрин, - Что начальство сказало?

- Что мы переполох в городе устроили. Еще благодаря нашей вылазке раскрылся тайный союзник Дракуса. Его личность скоро установят.

- Хорошо.

Гельсен, заметив ее скрытую тревогу, достал из ранца ее папку и положил на стол перед ней.

- Что в ней, Кэтрин? – спросил он.

- Там? Там… - замявшись, робко ответила она, отведя глаза, - Там данные про одного очень важного для меня человека.

- Можно подробнее? Мы всё равно работаем вместе, тайн друг от друга быть теперь не должно. К тому же и тебе моя помощь будет на руку. Сама подумай: будет лучше, если на кого-то можно будет положиться.

Кэтрин давно думала об этом. Она понимала, что даже для него остается непонятым человеком, который волей-неволей вызывает подозрения. Кэтрин молчала, опустив глаза. Охотник терпеливо ждал.

- Там данные о моей… родственнице, - услышал он тихий ответ девушки.

- Родственнице? Насколько близкой?

- Очень близкой. О родной сестре.

- Ты не родственница Дракусу? – подозрительно спросил он.

- Нет. Мы издалека, насколько ты помнишь. Дракус украл мою сестру.

- Когда это случилось?

- Я не знаю… Я не ориентируюсь в вашем времени. Я даже не знаю, какое сегодня число.

- Утром было 24 апреля. Зачем ему твоя сестра?

- Не знаю, - честно призналась Кэтрин, - Теперь он ищет меня.

- Наверное, думает, что ты будешь пытаться её искать.

Гельсен задумался. Теперь многое стало понятно: и ожесточение, с которым искали бедную девушку, и старательность. Только жестокость не объясняло: непонятно, зачем простую смертную искать, убивая из-за неё целые кварталы. Кэтрин молчала. Ей страшно хотелось спать. Ноги напоминали о холодной воде неприятной болью в ступнях. «Значит, она здесь просто из-за сестры. Она не может уехать, пока не заберет ее. Естественно, с Дракусом ей одной тягаться не по силам. А мы могли бы помочь. И Кэтрин хотела, примкнув к нам, просто спасти человека. Она, конечно, не создаёт впечатления того, кто бросит при первой возможности, но шанс, что она уедет сразу же, как вернёт сестру, есть. Ну зачем ей чужая война и чужая кровь? Пусть возвращаются к себе. Не надо ей этого», - решил Гельсен и сказал:

- Я помогу тебе найти сестру. В Сопротивлении информацию о ней мы распространять не будем, чтобы не вызвать ненужного интереса. Ты останешься Рейчел Келли. А её как зовут?

- Алексия. Алексия Роуз, - повторила она шепотом.

- Она старшая или младшая?

- Младшая. Ей… ей 18.

- Не знаю, как в вашем мире, а в нашем это уже взрослый человек.

- Надеюсь, с ней все хорошо. С виду-то она взрослая, но по сути… по сути неразумное дитя. Сколько бы я её не воспитывала, она остается маленькой вредной девчонкой.

На губах охотника мелькнула слабая добрая улыбка. Он рос один, и в детстве по-доброму завидовал тем, у кого есть братья или сестры.

- Вечером нас снова вызовут, когда ознакомятся с тем, что мы добыли. Так что тебе нужно будет появиться. Как ноги?

- Всё нормально, - отмахнулась Кэтрин, - Раз ходить могу, значит, ничего серьёзного.

Заметив скептицизм напарника, она вздохнула и проворчала, снова угадав его мысли:

- Нет. Я нормально себя чувствую.

- Рейчел, нас наверняка отправят завтра в горы, в тюрьму, куда заключили Лавдена. Место его заключения – крепость Глациферу. До неё идти от ближайшей точки перемещения почти день при хорошей погоде. А хорошая погода случается очень редко. Так что нас ждёт большое путешествие. И ты должна хорошо себя чувствовать.

Кэтрин с недовольством посмотрела на него, задумалась. Ногами-то она и вправду ударилась сильно. Всякий раз, когда она пыталась осторожно пошевелиться пальцами ног, что-то тихо хрустело и упиралось в кожу. Кэтрин подозревала там трещину или даже перелом. Но она и не планировала обращаться за помощью. Даже если помощь предлагает настойчивый мужчина с пистолетом на поясе.

- Рейчел, не противься.

Гельсен понимал, что если не поможет ей сейчас, то наломает с ней дров завтра. Кэтрин все-таки решилась и тихо сказала:

- Пальцы на ногах разгибать больно.

- Покажи ноги.

Бережно ощупывая её ступни, он выяснил, что в кости появилась трещина. Особое чутьё и огромный опыт позволяли ему почти безошибочно ставить диагнозы без дополнительных исследований. Кэтрин, сжав челюсти, терпела. Потом вдруг боль стала ни с того ни с сего стихать, а по ногам волнами пошло странное бархатное тепло, обволакивающее все замерзшие клеточки.

- Что ты чувствуешь? Что с болью происходит? – нарушил тишину Гельсен, не выпуская из рук её ступни.

- Боль уходит. А по ногам тепло идёт какое-то, - пробормотала чуть озадаченно Кэтрин.

- Вот и хорошо, - сказал охотник, а про себя подумал: «Значит, это все-таки яд такой силы, что не поддается исцелению, а не я навык потерял».

Прошло около минуты, когда Гельсен сказал:

- Попробуй пошевелить пальцами.

Кэтрин медленно и осторожно стала сгибать согретые пальцы, которые теперь были как из-под теплой воды. Заметив ее робость, охотник попытался подбодрить ее, сказав:

- Смелее, не бойся. Ран уже быть не должно.

Пальцы согнулись абсолютно нормально, заставив хозяйку ещё больше удивиться.

***

Сквозь сон раздался чей-то страшный голос. Он говорил неразборчиво, и плясали во тьме от странных звуков кольца дыма. Во мгле раздавалось звучное эхо.

Лина проснулась в холодном поту, едва слышно вскрикнув. Карл, дремавший сидя рядом, встрепенулся и сказал ласково:

- Всё хорошо, милая. Тебе что-то приснилось?

- Он… он говорил что-то. Что-то страшное, - взволнованно объяснила девушка, невольно приложив руку к сердцу.

Карлу не понравился этот жест. Врачи говорили, что от волнения и яда сердце укушенного могло внезапно остановиться. Карла предупредили о том, что этой остановке предшествует паника и приступы необъяснимого страха или разные видения, оттого он позвал врача.

В небольшую больничную комнату вошел человек лет 40 в медицинском халате. На узком лице его не было ни следа тревоги. На высокий бледный лоб падали короткие пряди вьющихся темно-рыжих волос. Карие глаза с необычайно странным переходом от коричневого края до светло-оранжевой середины у зрачка смотрели холодно. Прямой нос человека делал его похожим на какую-то хищную птицу. Что-то было странное в этом докторе. Казалось, что сплетаются в нем противоположности. Его, известного гематолога, специалиста по болезням крови, не очень любили в научном обществе, но в открытую никто ничего плохого не говорил. Чего у ученых не отнять, так это деликатности. Откуда у окружающих было негативное отношение к ученому? Из-за странного чувства страха, которое появлялось во время разговора или одного только взгляда доктора. А всё почему? Потому что доктор Ламар Хомон был ни кем иным как дампиром. Удивительно, но его пациенты никакого страха к нему не испытывали. Да и вообще простой народ, населяющий столицу, не питал к нему никаких чувств. А вот нечисть Ламара недолюбливала за его любовь к науке и желание помогать людям.

- Что случилось? – спросил доктор, обратившись к девушке.

- Лине приснился кошмар, - стал объяснять Карл, видя, что Лина не может вымолвить ни слова.

- Какой? Что в нём было? – в глазах Хомона будто блеснула тревога.

- Лина говорила что-то про него. Наверно, про того, кто на неё напал. Что он говорил что-то страшное.

- Иногда укушенные могут слышать мысли и слова тех, кто их укусил. Образуется слабая телепатическая связь, - ответил Ламар, бережно осматривая рану на шее девушки, - Пока ничего серьезного. Мисс Сейден, извините за то, что заставлю вас вспомнить ваш кошмар, но что говорил тот голос? Это важно.

Лина задумалась, потом тихо ответила, опустив глаза:

- Он говорил про то, что от кого-то избавится, что кто-то помешал что-то осуществить, что время ещё есть...

Девушка вздрогнула будто от холода, хотя в комнате было очень тепло. Карл жалостливо посмотрел на сестру и взглянул на врача.

- Хорошо... Этого уже достаточно много для того, чтобы сказать, кто на вас напал. Отдыхайте, мисс Сейден. Постарайтесь уснуть. Если не сможете, попросите снотворного.

Рассказ Лины взволновал Ламара. Он знал, что иногда мысли вампира могут просачиваться в сознание его жертвы. И очень часто эти знания спасали жизнь и жертве, и тем, кто её защищает. Оттого Хомон незамедлительно сообщил о снах девушки начальнику охраны госпиталя. А потом, пройдя несколько витков через людей Сопротивления, эти сообщения дошли и до графа. Он был занят документами, которые доставили Кэтрин и Гельсен. Когда ему доложили о заключении доктора Хомона, граф сказал задумчиво:

- У нас много доброжелателей. Теперь нужно ожидать нападений ещё и от новых тайных противников.

«И это всё на фоне того, что возобновляется борьба с Тайной полицией и министром, а Гельсена и мисс Келли нужно отправлять в горы. А их путешествие затянется минимум на день», - с тайным отчаянием подумал он. «Выхода нет», - пронеслась странная мысль, от которой вдруг графа охватило странное спокойствие. Ему на мгновение стали безразличны и движение, и общее дело, и война. Но наваждение прошло, стоило ему вспомнить о столице наверху, и он вновь занялся делом.

В документах из города обнаружились новые сведения о связи Тайной полиции с армией. После случившегося переполоха утром Греду точно не дадут в подчинение даже часть военных. Скорее, его заставят работать с ними. Им на то, чтобы войти в ритм шумного быстрого города после пограничных стоянок, потребуется время. И на это непродолжительное время и рассчитывал граф. Это предназначалось для того, чтобы дождаться возвращения Гельсена и Келли и придумать, как можно достать министра. Его все ещё защищали дракониусы, его верные стражи. Граф вновь вспоминал слова Командора про чудо и уже хотел, чтобы оно случилось...

Вечером охотник был у него. Граф приказал ему завтра отправляться вместе с Кэтрин в Северные горы, в крепость Глациферу за Лавденом. Вместе с ним в крепости оказались и несколько информаторов Сопротивления из Правительственного квартала: Тайная полиция совершила странный маневр и захватила почти всех разведчиков. Граф дал охотнику двое суток на то, чтобы достичь крепости, освободить пленников и вернуться назад. Гельсен ушёл от него задумчивым и серьёзным: до Глациферу нужно было идти по лесу, чтобы не попасться на глаза стражам окрестностей и идти было очень трудно. А в этом году ещё и зима была снежная.

Пока Гельсена не было (а он ушёл ненадолго и сказал, что вернётся после того, как получит распоряжения начальства), Кэтрин просмотрела внимательнее страницы в старой книжице-папке. Дана сидела рядом и тоже читала. Они быстро обсудили то, что там написано, и договорились, что Дана займется сбором сведений о НИИ имени Криделя: где он находится, как к нему подойти, как он охраняется и так далее. Дана с её великой способностью общаться со знатью без труда справится с этим. Потом папку пришлось спрятать: вернулся Гельсен. Дана осторожно пронесла толстую книжку почти за спиной. Ей повезло, что охотник этого не заметил: он шёл к Кэтрин и с Даной только перекинулся парой фраз, когда проходил в комнату девушки.

- Как я и предполагал, нам завтра нужно будет в крепость Глациферу. Одевайся теплее, там очень холодно, - сказал охотник, взглянув на Кэтрин.

- Это далеко?

- Далеко. Нам сначала нужно будет добраться до западного предгорья, потом пересечь гряду и попасть на восточный склон, в Алмазную долину. Там, на безымянной высоте, и расположена крепость.

- А до гор как добираться будем?

- С помощью Врат. Я тебе завтра покажу. Завтра выходим рано. Сейчас отдыхай. И не забудь про тёплые вещи, - напомнил Гельсен, собираясь уходить.

- И где я тёплые вещи найду? – произнесла с сарказмом Кэтрин, когда он ушёл, - В городе я всего чуть больше недели, вещей у меня в принципе с собой нет, ничего купить мы не успели, а здесь с торговлей беда.

- Рейчел, может, ты наденешь мой полушубок? – спросила Дана, - Он всяко теплее ветровки и самодельного плаща.

- Нет, Дана. Я в нём не смогу. Он стесняет движения. Я быстро и много двигаюсь, а движения, как ты помнишь, согревают. Мне ни снег, ни ветер, ни дождь не страшны. Хотя нет, - спохватилась она, усмехнувшись, - С дождём я погорячилась.

- Будь благоразумной, Рей! – уже начиная злиться на инфантильность подруги, сказала Дана спокойным голосом, - Ты же замёрзнешь! А если ты простынешь? Ты о Гельсене подумала? Он же тогда будет вынужден вернуться! И ваше задание будет провалено. Рейчел, прошу тебя, возьми мой полушубок. Я ещё раздобуду теплой одежды, только надень её!

- Дана, я ценю твою помощь, - начала издалека Кэтрин, чтобы умерить немного пыл собеседницы, - Я всё понимаю. Но не могу. Мне нужно двигаться. И я не стою таких... жертв. А как же ты? Вдруг тебя отправят в город? А ты без полушубка.

- Осмелюсь напомнить, но я оборотень. Мне не вредно находиться на холоде. Более того, это моя естественная среда обитания: лес, мороз и снег. Ты же это знаешь.

Поругавшись ещё немного, Дана бросила это гиблое дело. Не смогла переубедить Кэтрин. Она понадеялась на охотника. Может, ему удастся перевоспитать и вразумить эту неисправимую строптивую девчонку.

Глава 21. Песни ветров

Утро начиналось как обычно: скучно и неинтересно. Гельсен собрался в дорогу ещё вчера в ночь. Альмира, наблюдая за ним, ехидно спросила:

- Думаешь, одного твоего пальто будет мало?

- Это я не для себя, - кратко ответил тот, и Альмира заметила недовольный взгляд в свою сторону.

- А, понятно. Ты думаешь, подругу она не послушает, а тебе подчинится? Не будь наивным, – наставительно сказала она, - Та леди скорее замёрзнет, чем примет от тебя подачку, поверь мне. Я бы тоже выбрала первое, - усмехнулась призрак.

- Конечно. Тебе же нет дела до температуры окружающей среды, - ответил, слабо усмехнувшись, охотник.

Кэтрин проснулась рано. Лёгкий сон сразу оставил её. «И когда мы пойдем? Мне бы пораньше. Пока я вот такая, несонная. Пойти и разбудить его что ли? Да нет, не буду. Не хочу», - думала она. В комнате Даны было тихо: она спала, отвернувшись к стене и укутавшись в плед. Раньше в ногах её спала её любимая собачка Джира, а теперь. Дане тоже тоскливо здесь. И ей тоже кажется, что выхода нет, но она не даёт возможности подобным мыслям прорастать и закрепляться в сознании. У Кэтрин-то они растут каким-то неосмысленным фоном, всякий раз желая выбраться наружу и осуществиться.

Сегодня Дана должна была провести весь день рядом с графом: под давлением почти всего командования Сопротивления тот решился на то, чтобы попросить её стать его телохранителем. Дана согласилась. Ей все равно было решительно нечего делать. А просто ждать подругу с приключений было очень трудной задачей даже для неё. Много, конечно, в этом году сочетается несочетаемого в Сопротивлении: Гельсен стал работать не просто с кем-то, а с молодой девушкой, вампир связался с оборотнем... Чем ещё удивит этот год обитателей столицы и подземелий? А ведь он и начинался странно: сначала странная операция милитаристов, в результате которых почти вся группа военных была взята в плен, потом неудачная дуэль Гельсена с генералом Кэром, с которой последнему как-то удалось сбежать. И у Греда кстати тоже получилось уйти от ответственности. Его исчезновение было по-настоящему загадочным и внезапным. Сначала с гордым видом довольного палача он расхаживал по коридору темницы, где содержались сопротивленцы, которые приговаривались к смертной казни за отступничество, потом вдруг – раз! И нет его. И как так получилось?

Дану разбудил осторожный стук в дверь. Недовольная девушка поднялась в постели, сдула прядь волос, попавших на глаза и прислушалась, думая, что это принёс ей просто ветер. Но нет. Стук повторился. Открывать вышла Кэтрин.

- Доброе утро. Уже проснулась? Это хорошо. Нам пора, - сказал Гельсен.

«Н-да. Она когда-нибудь была вообще в горах?» – подумал охотник, незаметно рассматривая её облачение. Кэтрин так и осталась в своей тёмной одежде, под чёрной кофтой была её ветровка, в которой она сюда прилетела, тканевая летняя курточка, которая защищала только от ветра.

- Ты уверена, что... не замерзнешь? – спросил охотник с недоверием, взглянув ей в лицо.

- Абсолютно. Идём, - ответила Кэтрин, убрав чёрную прядь волос под капюшон.

Гельсен вопросительно взглянул на Дану. Та ответила ему молчанием и пожала плечами: мол, я не знаю, что с ней делать, вчера испробовала всё, чтобы убедить её надеть что-нибудь другое. Охотник вздохнул незаметно и подумал: «Времени мало, нам выходить. А она замёрзнет в таком виде... Мне же с ней потом возиться! Ну ладно, в принципе. Я взял для неё одежду. Будем надеяться, что она ей не пригодится».

Когда они вышли в просторную залу, в которой находились Врата, Кэтрин прошла вперёд, с интересом оглядывая необычное строение на полу. Зеркальная поверхность портала была усыпана тысячами блестящих искр, золотые спирали, выходившие из центра, светились оранжево-фиолетовым светом. Кэтрин завороженно смотрела на странный танец искорок, пока Гельсен не отвлек её, сказав:

- С помощью этого портала мы доберемся до подножья гор. Пешком слишком долго идти, а времени мало.

- И как это работает?

- Очень просто. Представляешь место, куда тебе нужно попасть, и поток эфирной материи тебя переносит. Сейчас лучше ни о чем не думай. Мои воспоминания будут нашим способом попасть туда.

«Интересно, а в другой мир меня этот поток может перенести?» – подумала невольно Кэтрин, но сразу же остановила ход дальнейших рассуждений: ей сначала нужно было спасти сестру. Охотник уже ждал её в заколдованном круге. Кэтрин взглянула на каменные стены и тоже осторожно прошла по золотистой линии, от которой сразу же пошли тонкие лучики. Мгновение – и они окажутся за пределами города в мистических Северных горах, где дышат холодом вершины, где плотным кольцом сомкнулись мёрзлые ели, чтобы погреться, в стране ледяных водопадов, оттаивающих в лучшем случае лишь на месяц, в крае древних сказаний, в месте, которое многие неизвестные ни науке, ни людям твари считают своим домом...

Жуткий холод обжёг щеки. В носу защипало от морозного воздуха. Кэтрин открыла глаза и тут же зажмурилась: стало больно от белого света, шедшего отовсюду. Вокруг столько простора, столько свободы. Что-то зашелестело, загудело впереди. Это вольный ветер гуляет по местному лесу. До Кэтрин он донёс приятный запах свежей смолы и хвои и обжёг привыкшую к духоте подземелья кожу. Почему-то ей показалось, что этот ветер не рад ей. Он со странным угрожающим шёпотом пролетел мимо, вскружив вокруг спутников снег, и умчался куда-то в горы, бормоча что-то. Девушка, зажмурившись, пошла, сама не зная куда, и вдруг её нога провалилась по колено в хрустящий снег. Не успела девушка вытащить одну ногу, как вторая уже провалилась до половины бедра. И вот снова сильная рука напарника без труда за шиворот вытаскивает её из сугроба и ставит на твердую землю. Кэтрин наконец-то смогла раскрыть глаза и, щурясь, оглянуться. Они с охотником были у подножья горы, которая уходила в самое голубое небо, задевая белесые пуховые облачка. За ней раскинулись цепью седые вершины гор. Шуршал впереди лес, потрепанный нескончаемой зимой и промозглым ветром. Ни тропки, ни дорожки – ничего на белом блестящем снегу. Только где-то справа змеится петлями серебристая дорога.

- Это здесь? – спросила восхищённая зрелищем диких гор Кэтрин, на секунду забыв про всё.

- Нет. Нам ещё на другую сторону переходить. Идём, нельзя терять время.

- А как же тальцы сюда добираются?

- По той дороге. Нам по ней идти нельзя, она охраняется.

- Конечно. Это было бы слишком легко, - съехидничала про себя Кэтрин, - А как мы пойдём? – спросила она, обратившись к напарнику.

- По лесу. Только нужно идти тихо. В этих местах какие только твари не водятся. Иди за мной.

Кэтрин решила повиноваться. Раз тут такие сугробы, то надо идти друг за другом, это логично. Девушка пошла за охотником. Странно тут все: и лес какой-то чужой, слишком тихий, и ветер незнакомый, злой, порывистый, и снег не мягкий, домашний, а колючий и острый.

А ветер-то, действительно, здесь помогает совсем не Кэтрин. Он обогнул вершины, добрался до ущелья и проник в него с тихим гудением. В темноте порыв ослаб и пролетел по коридору тихо, слабо, будто не торопясь. Хозяин этого ветра всё понял. И насторожился.

***

- Гельсен уже наверняка покинул город. Вернётся он дня через два. Эти два дня нужно использовать с максимальной пользой. Сейчас мы без труда можем завладеть подземельями. У Сопротивления мало сил и мало защитников, - докладывал Гред, встав по стойке смирно у стола министра.

Тот слушал его как-то рассеянно. Дракус размышлял о том, где была Кэтрин Роуз. Её кровь поставила бы всё на свои места. Её кровь была решением всех проблем: и город тогда он благополучно сдать сможет, и с Сопротивлением справится (причём в одиночку), и всю силу он себе вернет. Не нравилось министру бросать дела сделанными только наполовину.

- Да-да, - проговорил он задумчиво, - Займитесь этим.

- Мистер Дракус, а можно попросить вас об одном одолжении?

Дракус искоса недовольно взглянул на начальника Тайной полиции.

- Можете дать в помощь одного из ваших стражей? С ними-то нам было бы сподручнее. С нашей стороны потерь было бы меньше...

- Зато мои создания могут пострадать, - прервал его министр, - Нет. Дракониусы – мои стражи и для ваших спецопераций я их не отдам. Разбирайтесь сами как хотите.

Гред козырнул и вышел. В зале перед широким окном его ждал генерал Кэр. Генерал стоял спиной к коридору, из которого вышел начальник Тайной полиции, заложив руки за спину. Он смотрел на Старый город за стеклом. Центр сейчас был таким серым, пустынным и тихим, что, казалось, уже чувствовал приближение гибели. Словно белые флаги трепыхались на шпилях домов белые облачка. «Пощади! Пощади!» – завывал ветер, сливаясь с голосами города, но за окном его мольбы никто не слышал. Небо над столицей было хмурым. Снова собирался дождь. На смуглом лице генерала, в его тёмных, особенно холодных сейчас глазах не было ни следа какой-либо эмоции. Только небольшая морщинка между темных бровей выдавала какую-то тяжёлую думу, над которой размышлял Кэр.

- Можем справиться и сами, - глухо сказал он, услышав рассказ Греда, - Сопротивление сейчас имеет на одну боевую единицу меньше. Гельсен с его нечеловеческими скоростью и живучестью умудряется быть везде на поле боя. Мы должны сейчас грамотно спланировать наступление. И тогда... – он криво усмехнулся, и тень легла на его лицо от пробегающей тучки, - Тогда о Сопротивлении останутся сведения только в архивах и на страницах учебников истории. А уж если подключить к этому делу наших союзников...

На пустую улицу на другом берегу Раги выехала карета, запряженная четвёркой вороных коней. Она свернула на мост через реку и скрылась где-то за деревьями на площади у Ратуши. Гред взглянул на довольного генерала.

- Это к вам? – спросил начальник Тайной полиции.

- Да, это к нам, - ответил генерал, отвернувшись от окна.

Они пошли вниз по широкой лестнице, обставленной старинными статуями, чем-то напоминающие по стилю греческие. Лестница освещалась тёплым светом ламп на стенах; здесь было тихо и торжественно. Ни намека на ту печальную песнь, которую поёт на улице ветер. Гред с Кэром спустились на первый этаж встречать гостя. Гред не знал неожиданного визитера. Он догадывался, что в такой карете простые смертные не ездят, но Высший свет города был довольно велик, несмотря на то, что состоял всего из четырёх семей. Род Заран туда не входил (по политическим причинам).

Гость генерала ждал их в небольшой, но богато обставленном зале, где обычно собирались разные собрания. Видимо, этот человек хорошо знал устройство Гранатовой крепости и не раз присутствовал на разных мероприятиях. Высокий, статный, в щегольской одежде, он стоял, читая с интересом документы в худых бледных руках. Кожа незнакомца была очень бледной то ли от природы, то ли из-за освещения. Тонкие губы немного изогнуты в какой-то странной, будто злорадной улыбке. Крючковатый нос напоминает клюв хищной птицы. Волосы, абсолютно белые, сплетенные в необычную прическу, на свету становились блестящими.

- Добро пожаловать, ваша светлость, - поприветствовал почтительно его генерал, - Герцог Авреил Кроуфол, - представил он незнакомца начальнику Тайной полиции.

- Приветствую, - сказал Гред, вспоминая фамилию Кроуфол и всё, что с ней связано.

- Как добрались, ваша светлость? – продолжал любезничать Кэр.

- Благодарю вас, под этими облачками очень даже комфортно, - ответил герцог, любезно улыбнувшись.

«Кроуфол... Что-то знакомое», - вспоминал начальник Тайной полиции. И вот наконец, попалось ему воспоминание о старой толстой книжке, в которой написана история Эрагии. В ней на покрытых защитными плёнками страницах написано рукой летописца о герцоге Кроуфоле. Написано мелко, неразборчиво, торопливо. Написано там о жестоком нраве герцога, о его любви к человеческим страданиям. Он и его супруга устраивали во времена правления темного принца такие пиршества, на которых гуляла вся тёмная знать, терроризируя город своими ненасытными аппетитами. Для этих пиров герцог собирал кровавую дань с Эраги и близлежащих деревень. Только в южную часть области он не заглядывал: там были угодья самого принца. Сколько крови было выпито, сколько душ замучено, сколько новых вампиров поднято... Без счёту. Так и написано на страницах той книги. Сколько за этими двумя словами человеческой боли, сколько бессонных ночей, сколько несбывшихся надежд и сколько страданий. Без счёту. Кратко и по-своему цинично. Тяжёлая была у летописца работа.

Вот этот самый Кроуфол стоял сейчас напротив генерала и любезно улыбался, чуть снисходительно поглядывая на собеседника тёмно-алыми глазам. Гред продолжал вспоминать. Этот вампир был приговорен Сопротивлением к смерти. Его хотели сжечь при свете дня за все его злодеяния. К сожалению, до него добраться не удалось: осторожный упырь быстро покинул на время город. По некоторым данным он эмигрировал. В стране после свержения принца стало для нечисти небезопасно. Люди освободились из-под их гнёта и теперь мстили некоторым особо отличившимся тёмным лордам. В старых архивах указаны места вечного заключения неумирающих голодных вампиров и обезумевших от самих же себя в одиночных камерах некромантов.

- Значит, сегодня вы хотите нанести удар? – уточнил Кроуфол, - Мне кажется, рановато. Надо дождаться, когда охотник будет в подземельях, убить его, а уж потом нападать на оставшиеся силы. Сопротивление будет шокировано гибелью охотника, оно даже бороться не сможет. Вот только по моим последним данным, рядом с охотником всё время находится какая-то девушка, которая называет себя мисс Рейчел Келли. Это его напарница, насколько мне известно. Она хорошо владеет кинжалами и пользуется непростой стихийной магией, что встречается довольно редко. И эта леди, к нашему неудовольствию, обладает великолепнейшей интуицией. Уж не знаю: природа так расщедрилась или она ведьма или колдунья, но...

- Так вот кто вчера проник в вашу организацию, мистер Гред, - сказал генерал, - Мы с вами видели ту колдунью. Можете не беспокоится, ваша светлость. Она вчера утонула в Раге.

- Нет, мистер Кэр. Вы ошибаетесь. Они сегодня утром вместе с охотником отправились в Северные горы. Я полагаю, для того, чтобы посетить крепость Глациферу.

- Их там уже ждут, мистер Кроуфол, можете не волноваться, - сказал Гред задумчиво.

- Если мистер Гельсен погибнет в горах, будет очень хорошо, - глаза герцога злобно блеснули.

- Всем будет хорошо, - согласился Кэр, - Так значит ждём?

- Я бы подождал, - кивнул вампир.

- Вам-то, действительно, можно и подождать, - слабо усмехнувшись, сказал начальник Тайной полиции, - Вам торопиться некуда. А мне перед министром отчитываться надо о проделанной работе.

- Так вы и работайте, мистер Гред, - ответил холодно герцог, - Занимайтесь населением. Вам его, кажется, уничтожить нужно.

«Всё-то вы знаете», - недовольно подумал начальник Тайной полиции, холодно-любезно поблагодарив его.

***

Поразительная тишина стояла в коридорах подземелья. Это была не сонная или обеденная тишь, и затишье перед бурей так не звучало. Такая тишина значила лишь одно – новый приступ отчаяния и пессимизма. Даже Командор, когда проснулся и оторвал голову от бумаг, на которых вчера ночью и уснул, был в очень угнетённом состоянии, почти для него несвойственном. Граф долго ходил по комнате, размышляя о чём-то своём, потом зашел к Дане. Он знал, что она давно проснулась. Он обратился к ней с довольно странной просьбой: подняться вместе с ним в город. Дана удивилась, но виду не показала, и согласилась. Её поразила тишина подземелий. Не было больше шумного роя. Было притихшее испуганное гнездо с уставшими от вечного боя людьми.

- Я своей серьги обещал подарить. Вот кончится война, и обязательно куплю ей. А то, говорит, у подружек есть, а у неё нет.

- Скорее бы к свету, в город. Врачи говорят, у дочки скоро чахотка будет.

- Ничего, братцы. Скоро все это закончится, и дальше мирно жить будем. Эх, уехать бы за город, в деревню, к мамке...

Теперь без этих тихих безликих обнадеживающих голосов стало совсем тоскливо и даже страшно. Наверное, именно так было перед тем, как началась пятилетняя война. Дана тенью шла за графом, отыскивая взглядом людей, которые раньше изредка проходили по коридорам.

- Часовым дали выходной, - тихо пояснил граф.

«Почему?» – хотела спросить девушка, но сдержалась. Поняла, что однодневный отдых был дан добровольно-принудительно по рекомендациям врачей госпиталя Анетали. Граф неслышно вздохнул. Они миновали с виду безлюдный пограничный пункт и вышли в столицу. «Надо же, здесь так же тихо, как и в подземельях. Что происходит?» – удивилась Дана. Только ветер нарушал траурную тишину и всё продолжал петь свою печальную песнь. Граф шёл куда-то к Северному району. Они и вышли неподалеку от одной из Хорд.

- Мистер Лейшбери, куда мы идём? – обратилась к нему Дана, догнав его.

- К одной старой часовне, - тихо ответил тот.

- Зачем? Можно было бы придумать, как выйти из этой непростой ситуации. А появляться сейчас в городе для вас смерти подобно. Давайте уйдем, прошу вас.

- Нет, мисс Рихтер. Уйдем мы потом. Тайной полиции до меня сейчас нет никакого дела. Они заняты другими, более важными вещами.

Дана снова в недоумении удивилась. Неужто глава Сопротивления опустил руки? Ей такой расклад не понравился. Дана не любила тех, кто сдается. Вдали показалось то место, к которому, по-видимому, направлялся граф: за стеной, состоящей наполовину из камня, наполовину из железного забора, за старыми, тихо поскрипывающими узорными воротами, на которых цвели металлические неведомые цветы, выращенные умелыми руками кузнецов, разместилась маленькая церковь, стены которой во многих местах осыпались, обнажив железные штыри, которые торчали теперь как кости из незаросших ран, купол давно обрушился, деревья вокруг погнулись и высохли. Что-то странное вдруг уловил слух Даны: будто кто-то неразборчиво и тихо что-то говорил или пел. Дана прислушалась. «Пощади!» – услышала она в песне ветра и оглянулась: вокруг никого не было. Ставни домов плотно закрыты, а обитатели квартир давно на работе. «Какой странный город. Какой странный мир. Да, выбрала же Кэтрин нам поездку», – подумала Дана.

Граф остановился у ворот церкви. Дана догнала его и вопросительно взглянула ему в лицо. Ворота не были закрыты. Постояв недолго в раздумьях, граф толкнул дверь и прошёл во двор. Когда-то давно это место называлось церковью. Теперь это были просто развалины, оттого здесь можно было появиться вампиру. Дана прошла за ним, осторожно закрыла калитку и поторопилась за уходящей к руинам фигурой графа. «Что происходит?» – хотела спросить девушка, но не успела. Её спутник легко оттолкнулся от земли и, преодолев одним прыжком высоту в 7 с лишним метров, оказался на крыше. Дана недовольно фыркнула и повторила его маневр.

- Зачем мы здесь? – спросила она, подойдя к графу.

- Я просто решил... посмотреть на город, - тихо ответил ей тот, глядя без эмоций на лице, но с необыкновенной печалью в глазах на скорбный лик серевшего вдали Старого города, символа гордой столицы.

- Так отвоевали бы его, убили бы министра, и смотрели бы сколько угодно. Никогда нет повода сдаваться, - серьёзно сказала Дана, - К тому же... если б министр нашёл эту мисс Роуз, всё это закончилось.

- Нет, Дана, - обратился к ней по имени граф, забывшись, - Я не знаю, зачем ему та девушка, но уверен, что после того наше положение ухудшилось бы. Так просто говорить, и так сложно делать. Отвоевать, убить... Да, оно и верно. Но неосуществимо, - вздохнул он.

- Почему? – искренне удивилась девушка.

- Потому что все против нас, мисс Рихтер. Мне иногда кажется, что министру нечистые силы помогают. И армия, и Тайная полиция, и банкиры, и часть народа – всё с ним. А у нас только горстка людей, которые уже устали от войны. Я их не могу винить. Больше того я их понимаю.

Именно тогда, глядя на скорбное лицо графа, Дана задумалась о его возрасте. Сколько раз он терял этот город? Сколько раз возвращал обратно? Как долго он смотрел на агонию этого мира?

- А главное я не могу понять: за что? За что всё это? Вроде живём не хуже других, такие же, как они, почти ничем не отличаемся, но всё равно терпим за весь остальной мир! – проговорил он глухо.

Дане нечего было на это ответить. Триста лет назад она в родном мире не нашла ответа на этот вопрос, а сейчас, по-быстрому разобраться в истории чужого государства ей казалось невозможным. Она промолчала, тоже взглянув на город. Как странно: вроде вон он, там, а при этом чувствуешь его не телом, а чем-то другим, наверное, тем, что называют душой, и чувство это какое-то очень тяжёлое и очень печальное. Эрага как-то незаметно стала частью Даны. «Кэтрин говорила об этом: я и не я. Я здесь и меня в то же время здесь нет», - подумала она.

- Почти всю историю от первого упоминания в летописях Эрагия живёт в мучениях. За что её так невзлюбили? А при этом в ней живут обычные люди. Эрага не такой уж и старый город, но при этом её история не уместится в одной книге: через столько событий она прошла. А сейчас её за что-то хотят уничтожить. За что? – прошептал граф.

«Пощади!» – снова услышала Дана в песне ветра и теперь поняла, откуда шёл этот неразборчивый голос: так говорил дух города, живой и вполне себе осязаемый, обитающий в каждом доме, на каждой улице, на каждой ветке, в каждой скульптуре. Ей даже показалось, что теперь до конца своей относительно бессмертной жизни она не забудет эту тихую безутешную мольбу. А граф, наверное, услышал её ещё в подземельях. Дана с сочувствием взглянула на спутника.

- В Эрагии живут сильные люди, раз им достается за весь мир, - сказала она задумчиво, - У вас нелёгкая судьба. В нашем мире тоже была страна, которая терпела за всё и за всех, - забывшись, произнесла Дана, но граф то ли не услышал, то ли не правильно понял её, - Ей была уготована лучшая участь. Сейчас тяжело, нет надежды на светлое будущее, но… всё равно нельзя прекращать бороться. И тогда надежда вернётся, - уверенно сказала она, а потом слабо ободряюще улыбнулась, - Все скоро закончится.

Можно было двояко истолковать смысл этой фразы. И граф впервые за довольно долгое время понял её с лучшей стороны. Ветер перестал пронзительно выть, а из-за тяжелых туч упал на бренную землю лучик солнца, от которого где-то в центре города, в старинном здании, чем-то напоминающим дворец эпохи Возрождения, в Ратуше, в Гранатовой крепости недовольно скривился герцог Кроуфол.

***

Нелегко приходилось Кэтрин. С трудом она шла за охотником. Сугробы были столь велики, что девушка всякий вытаскивала ноги с обувью, доверху заполненной снегом. Он начинал жечь холодом кожу и таять… После этого каждый раз, когда морозный ветер лизал мокрую кожу, становилось больно. Они пересекли реденький лесок, прошли до вершины горы и направились в сторону перевала. Гельсен всё поторапливал спутницу. Он чувствовал, что меняется ветер, и видел появившиеся на горизонте маленькие серые тучки.

- Рейчел, нам нужно пересечь горы. Здесь даже бурю переждать негде, - говорил он.

- А с чего ты взял, что что-то будет? – возражала, тяжело дыша, девушка, - На небе ни облачка! И ветер стих.

Кэтрин надо было показать характер. Она прекрасно чувствовала надвигающуюся бурю. Вокруг них раскинулись горы, держащие на плечах небосвод с спускающимся вниз апрельским солнцем. Торчали холодные серо-бурые камни из-под блестящего снега, глядели на путников с каким-то интересом утесы и горные выступы, свисали с выступов голые ветви одиноких горных деревьев. Была такая тишина, что каждый шаг уходил в глубину гор, отлетая от стен слабым гулом. Снега здесь было меньше, Кэтрин шагала бодрее. Сил у неё уже было вполовину меньше. И Гельсен, наблюдая за ней, понимал, что они не смогут за сегодня добраться до крепости и вытащить Лоя. Кэтрин в таком состоянии не сможет вести бой. Оттого охотник раздумывал, где можно было бы переждать надвигающуюся бурю и дать девушке отдохнуть.

- А как мы планируем возвращаться обратно? – оторвал его от мыслей голос Кэтрин.

«Еще не добрались, а она уже обратно хочет», - с тайным злорадством подумал Гельсен и ответил:

- Конечно же не пешком. Неподалеку от крепости есть железная дорога. Поскольку крупных населенных пунктов здесь в округе нет, они курсируют между Эрагой и северным горным городом Думбос. Расписание поездов я ещё вчера узнал у наших специалистов. Мы постараемся вытащить всех и доставить к железной дороге к тому моменту, когда поезд будет проезжать мимо.

- Интересно. Но как мы поймём, сколько времени нам понадобится на то, чтобы проникнуть в крепость и отыскать всех ваших?

- Пойдём тогда, когда интервал между поездами относительно небольшой. От Глациферу до дороги добираться пешком где-то около часа. Чаще всего поезда ходят между семью и десятью часами. Значит, нужно вписаться в этот интервал. Рано утром охрана в крепости сонная и уставшая после ночи. Нам надо добраться до крепости к раннему утру, часам к пяти.

Кэтрин не ответила. Только скривилась недовольно, но охотник этого не видел. «Скорее бы все это закончилось. Найду Алексию и вернусь домой. С Даной. И гори оно все огнём. Я не хочу рисковать собой для кого-то чужого. Тем более я не хочу страдать из-за чужого мира. Я и за свой-то не смогла пострадать», - с тайной печалью и угрызениями совести подумала девушка. Она взглянула наверх: там, в бездонной глубокой голубизне, уже темнели тяжелые снеговые тучи...

... Уже ничего не было видно. Ветер неистово выл, оглушая своим свистом. Из-за сильной метели трудно было различить что-либо дальше вытянутой руки. Снег залеплял глаза, жёг лицо и руки, попадая на одежду, таял, после чего мороз с наслаждением смыкался вокруг незащищенного тела. Кэтрин с трудом брела по тропке за охотником, то и дело заваливаясь куда-то в сторону от сильного ветра. Она даже фигуру спутника различала с трудом. Не видя тропки, девушка всякий раз рисковала сорваться в разверзшуюся слева бездну, которая скрылась в головокружительном беге снежных хлопьев. Гельсену приходилось не так трудно: ему по крайней мере не было холодно. Изредка оглядываясь, он наблюдал, как Кэтрин сражается с бушующей стихией, и думал, где можно переждать ненастье.

Вдруг ветер с особой яростью обрушился на тропку со страшным воем. Кэтрин потеряла равновесие и, не видя пропасти, поставила ногу туда, где кружился снег. Нога её провалилась в пустоту. Девушка даже не сразу сообразила, что сорвалась вниз. Реакция охотника была мгновенной: он развернулся, опустившись на колени, чтобы получше её ухватить, и схватил её за руку. Кэтрин только тогда испугалась, когда другой порыв ветра прервал дикую пляску снега и обнажил зияющую темнотой пропасть.

- Не бойся, я тебя вытащу, - услышала она сквозь вой слова Гельсена.

Её страх не остался для него незамеченным. Он вытащил девушку на тропку.

- Впереди будет заброшенная деревушка. Мы доберёмся до неё и переждем бурю в одном из домов. Поднимайся, пока ещё что-то видно, - сказал он.

Кэтрин кивнула и поднялась, снова качнувшись от нового порыва ветра, и Гельсену пришлось взять спутницу за руку. Дальше он так и тащил её за собой против ветра и снега. Низ его лица уже давно закрывала маска. А Кэтрин уже перестала чувствовать боль от морозного воздуха: ей думалось, что кончик носа уже совсем замерз, оттого и ничего не чувствует. То же было и с руками. Пальцы одной руки, которую она прятала в кармане ближе к телу, ещё работали и чувствовали слабое тепло, а вот рука, которую сжимала холодная перчатка охотника потеряла чувствительность. Ни боли, ни прикосновения – ничего. Плелась Кэтрин и думала: радоваться этому или огорчаться? Ей уже стало всё равно, куда они идут и зачем. Нужно просто идти и не останавливаться. По инерции.

Вдали показались очертания маленьких домиков. Тропинка привела путников на другой склон гор. Повезло им, что буря застала их ближе к окончанию той узкой дороги. Здесь ветру было свободнее, он был не такой порывистый. Охотник чуть ускорил шаг. Даже сквозь перчатку он чувствовал страшный, несвойственный человеческому телу холод руки спутницы. Охотник втайне боялся, что она после этого вообще не сможет продолжить путь. «Надо было ещё в подземельях заставить её одеться и поесть нормально. Дана жаловалась, что она не ест ничего. Ох, ну за что мне это?» – подумал он с недовольством и потянул уставшую Кэтрин за собой в сторону ближайшего дома. Кэтрин, увидев, куда они направляются, немного воспряла духом и пошла чуть быстрее. Видно, отогрелась её самолюбивая гордость: Кэтрин снова не хотела казаться в глазах охотника слабой.

- Может, нам стоит продолжить путь? – спросила она небрежно.

- В такую бурю опасно спускаться с гор. Нужно переждать, - ответил Гельсен, догадавшись, что убеждать её в необходимости отдыха бесполезно.

Кэтрин не нашла в его ответе чего-то унижающего её или ущемляющего её права и замолчала. Шагала она теперь довольно быстро. Нет, эта девушка сильна не духом, а своей гордостью. И откуда у такой сильной гордости ноги растут? Джон дошёл до крыльца тихого тёмного дома и с силой толкнул замерзшую дверь – та мгновенно открылась, с грохотом ударившись в стену, будто и не покрывал ее нижний край лёд. Охотник пропустил вперёд себя Кэтрин и после закрыл дверь, в которую мгновением позже врезался ветер, вдавив её внутрь.

- Ну вот. Дошли, - задумчиво проговорил Гельсен.

Кэтрин оглянулась. Здесь было темнее, чем на улице. «Хоть ветра нет, и на том спасибо», - подумала она, поёжившись невольно от холода. Снова тень страха колыхнулась у её сердца: пальцы на правой руке, за которую вел её Гельсен, почти не сгибались. Девушка стала дышать на руку, гладить её, пытаясь согреть, но всё равно та оставалась ледяной и бесчувственной. «Эти руки – мой хлеб! Как же так?!» – с ужасом подумала она. «А ведь мы могли быть уже внизу. Нам бы тогда оставалось пройти ещё относительно немного. Та дорога в лесу, там идти проще, там от ветра деревья защищают. Но из-за Кэтрин... Кстати как она?» - вспомнил о девушке охотник и спросил:

- Все нормально? Что с рукой? – строго взглянул он на неё, заметив при слабом свете метели из окна её странную бледность.

- Ничего. Все нормально, - ответила небрежно Кэтрин, мгновенно убрав замерзшую конечность за спину.

- Да неужели? А по внешнему виду так и не скажешь. Рейчел, обморожения лечатся довольно болезненно, но против гангрены многие препараты бессильны и, если вовремя не применить особый способ терапии, рука будет потеряна, - пригрозил он, строго взглянув на нее.

Кэтрин знала, что он попытается угрожать, оттого ответила, не подумав:

- Мне всё равно даже ампутация ничем не грозит. У меня другие анатомия и физиология.

Гельсен, не скрываясь, усмехнулся. «Кем она себя возомнила?» - подумал он и спросил:

- Да что ты говоришь? А как же я тогда тебя лечил? И даже умудрился вылечить?

- Откуда я знаю! Ты же охотник. Подстроился неосознанно, - ответила, немного смутившись, Кэтрин.

На губах спутника вновь показалась насмешливая улыбка. «Она такая чудная. И откуда её такую к нам принесло?» - подумал он.

- И всё-таки покажи руку. Нам уже нельзя возвращаться обратно.

Кэтрин решила бороться до конца. Она сказала, взглянув недовольно на напарника:

- Спасибо, я не нуждаюсь в помощи с чьей-то стороны. Уже давно выросла и способна нести сама за себя ответственность.

Кэтрин недовольно хмыкнула и ушла в темноту комнаты. «Будет тут мне указывать, что надо делать, как надо делать… Тоже мне советчик нашёлся», - подумала она. «Я уже давно выросла! Аж триста лет назад. И имею право на то, чтобы самой принимать решения и возможные последствия!»

- Я не покушаюсь на твою самостоятельность, - услышала она голос Гельсена, - Просто если ты сейчас потеряешь руку и простудишься, нам ничего не останется кроме как вернуться ни с чем. Не знаю как ты, а я очень не люблю возвращаться и говорить, что задание выполнить мне не удалось.

Кэтрин опять задумалась: ей тоже не хотелось его подводить, но и сдаться и показать свою слабость она не желала. Ох и упрямая девица! Наконец, она сказала:

- Здесь холодно. Мы замёрзнем, если не придумаем, как согреться.

- Пытаться растопить печь бесполезно: дров нет. Будем сохранять своё тепло.

Заметив очертания лавки у бревенчатой стены, Гельсен снял пальто, положил его внутренней стороной вверх и сказал:

- Садись.

«А если я не хочу?» - с тайным возмущением подумала Кэтрин.

- В противном случае ты замёрзнешь, - будто услышав её мысленный протест, ответил Гельсен, сев на край лавки.

Кэтрин изучающе взглянула на охотника, потом задумалась, подошла ближе и присела на край его куртки. Охотник недовольно вздохнул, хотел придвинуть её ближе, но раздумал: решил подождать.

- Так что с рукой? – спросил он, - Твой ответ меня не устроил.

- Всё нормально. Сейчас отогреется, - ответила та, вздрогнув не то от холода, не то от порыва ветра, громыхнувшего за стеной ставнями.

Сидела она неестественно ровно, будто боясь пошевелиться. В полумраке Гельсен хорошо видел её немного дрожащие плечи. «Интересно, а как она выглядит на самом деле?» - подумал он, без эмоций оглядывая её. «Даже здесь без ветра она замерзнет. Голодная, без тёплой одежды… Простудится, и придётся возвращаться обратно». Кэтрин прятала руки в карманах куртки. Потом, пытаясь хоть как-то спастись от страшного холода, девушка подняла плечи и съежилась, сделавшись сразу похожей на маленького взъерошенного воробушка. Что-то послышалось позади. Кэтрин обернулась и увидела, что Гельсен достает из своего ранца что-то тёмно-рыжее и пушистое. «Спасибо, Альмира» - мысленно поблагодарил охотник. Он поздно сообразил, что его вещи ей не подойдут, и Альмира подменила всё своими старыми вещами, которые ей в её призрачной жизни не нужны. Кэтрин наблюдала за движениями напарника с осторожным любопытством, искоса глядя на него.

- Надень, - сказал он, легонько встряхнув шубку, - Нам ещё далеко идти, а морозы здесь до лета будут.

- Благодарю, но мне не холодно, - ответила та.

Гельсен сурово посмотрел на неё и сказал уже строже:

- Рейчел, это не просьба.

- А что? Приказ? – огрызнулась девушка.

- Да. Поскольку ты работаешь в паре со мной, а не наоборот, то изволь подчиняться. В противном случае мне придется сообщить об этом начальству.

- А они-то что мне сделают? – усмехнулась самоуверенно Кэтрин.

- Что-нибудь. Не забывай, что граф – вампир и в любом случае сможет подчинить тебя. К тому же у нас и система наказаний работает. Иначе бы в Сопротивлении сложно было бы поддерживать дисциплину и порядок.

- Ой, не пугай! – махнула рукой Кэтрин, - Думаешь, я с начальством не смогу договориться?

- С начальством, может, и сможешь. А со мной нет. Надевай!

Гельсен рассердился на эту наглость и кинул ей шубку в руки. Кэтрин, чтобы вещица не упала на пол, поймала её, с тайным испугом прижав к груди.

- Если не подчинишься, никуда не пойдём, - холодно произнёс охотник, вытянувшись и положив ногу на ногу.

Кэтрин посмотрела в маленькое окно, за которым все еще крутили снежные вихри ветер. Что-то ей расхотелось быть независимой и замерзшей, но даже сейчас, когда она об этом подумала, Кэтрин продолжала носить свою «любимую» маску.

- Ты можешь остаться здесь, пожалуйста. А я пойду дальше, - сказала она, безразлично пожав плечами, - В какой стороне Глациферу?

- Не скажу, - услышала она краткий ответ.

- Почему? – с тайной обидой упрямо спросила девушка.

- Потому что.

Этот ответ был ещё менее любезным. Кэтрин возмутилась и хотела бросить шубку, но врожденная деликатность заставила девушку медленно положить её на лавку. Потом Кэтрин фыркнула недовольно и села на край длинной доски, где не было пальто охотника. Девушка почувствовала вспышку гнева спутника, которую через мгновение подавила могучая сила воли. Но этого всплеска Кэтрин испугалась. «Что за человек, с которым я работаю?» - подумала она. Гельсен никак не изменился внешне, и его лицо сохранило прежнее спокойное выражение, но ему потребовалась почти вся его выдержка, чтобы подавить справедливую ярость и гнев. Никто до этого его не злил так, как эта девчонка.

Кэтрин откинулась на стену спиной и прижала к груди руки, чтобы сберечь уходящее в холодную комнату тепло. Вся она вновь сжалась в маленький комочек и стала дремать. Или не дремать. Во время полусна вроде же не теряют сознание, верно? Она уже не слышала воя за стеной, не видела мрака помещения, который все больше сгущался, плохо ощущала себя и в особенности замерзшую руку, прижатую к груди. Ей уже начинало казаться, что тело её уже перестает вырабатывать тепло. «Ничего. Документы если что остались у Даны. Она сможет найти Алексию», - подумала она, горько усмехнувшись.

Гельсен не понимал её. Дорогой он много думал о том, как найти сестру Кэтрин, и размышлял, в глубине души восхищаясь, сколько сделала для этого Кэтрин, но что заставляет её так поступать сейчас? Сейчас почему она позволяет себе такое поведение? В её же интересах добраться живой и здоровой, чтобы потом отыскать сестру! Он посмотрел в её сторону насторожился и прислушался, не расслышав дыхания. Но когда ветер на секунду стих для нового порыва, послышалось слабое редкое дыхание. «Помощи ждать не от кого. Даже если нам придется вернуться, то только с помощью железной дороги, до которой еще надо дойти. Кэтрин придётся тащить на себе. Мне не сложно, но это опасно. Для неё же опасно. Значит, так... Общество с его этикетом и правилами далеко. Мне на шею повесили эту красавицу, которая вот-вот превратится в снежную королеву или во что похуже... Н-да. Поэтому я имею полное право нарушить все мыслимые и немыслимые правила и помочь ей. Как же была права Дана», - подумал охотник. Он осторожно взял шубу, которая предназначалась Кэтрин, взглянул оценивающе на девушку, будто насторожившись, и потом вдруг придвинулся к ней, накинул на руки оторопевшей Кэтрин шубку и перевел рукава куртки за её спину. Кэтрин оказалась в ловушке: руки её стягивала чужая шуба, спина уже не чувствовала холода стены, а ощущало тепло напарника.

- Сядь на мою куртку. Или придется тебя переносить насильно, - приказал Гельсен.

«Вот и доверяй после этого людям!» – возмутилась Кэтрин, но с неудовольствием была вынуждена повиноваться. Охотник после того, как она выполнила его требование, прикрыл ей одним краем пальто ноги, с другой стороны сел сам. Даже Кэтрин, родившаяся в далеком для них 21 веке, было ясно, что ни один порядочный мужчина 19 века не сядет так близко с молодой незамужней девушкой. Но обстоятельства были сильнее Гельсена, и он не мог дать ей возможности окончательно замёрзнуть. «Её бы ещё приобнять. Нет! Это уже перебор. Хотя если всё станет совсем плохо, то придётся», - подумал он и спросил:

- Ты голодна?

Увидев недовольный косой взгляд в свою сторону и услышав злобно-обиженное молчание, Гельсен вновь усмехнулся и вынул из другого отсека ранца небольшой сверток.

- На тебя было рассчитано, - сказал он, положив его на колени девушке.

Кэтрин вновь хотела возразить, но запах мяса из свертка быстро заставил её передумать. Она с подозрением взглянула на спутника, медленно взяла подачку (он чуть ослабил захват) и осторожно развернула её, чуть отвернувшись в сторону. Гельсену она в этот момент показалась забавной: как злобный, но очень маленький и милый зверёк, который, получив от человека угощение, смерил дарителя удивленно-недовольным взглядом и убежал к себе в норку есть подарок. Он там обязательно спрячется и будет есть быстро, оглядываясь и думая, что кто-то наблюдает, но все же причмокивая от удовольствия и растягивая наслаждение. А потом вылезет из норки снова маленьким злобным зверьком, которого уже можно будет совсем чуть-чуть почесать за ушком. Если бы Кэтрин оглянулась сейчас и посмотрела в лицо спутнику, она без труда бы увидела на его губах слабую, немного насмешливую, улыбку.

- Мы подождем, пока буря закончится. Пока такая метель, идти куда-либо опасно.

- А как мы будем ориентироваться в этой темноте? – спросила Кэтрин, оглянувшись.

Гельсен давно заприметил на столе у другой стены свечку. Её вполне бы хватило на целый день, но охотник чувствовал, что буря закончится раньше. Он щелкнул пальцами – на чёрном фитильке тут же заплясало бодрое рыжее пламя, осветив небольшую комнатку и ослепив не успевшую ничего сообразить Кэтрин.

- Так лучше? – спросил он небрежно.

- Благодарю. Гораздо лучше.

Кэтрин, справившись с едой, сразу почувствовала навалившуюся усталость. Если бы она не была Кэтрин Роуз, она бы сейчас прижалась к напарнику и подремала. Но она опустила голову на руки, поставленные на колени, и прикрыла глаза. Девушка совершенно забыла про правую руку. А Гельсен нет. Он сначала издали внимательно рассматривал абсолютно белую, покрытую цепью фиолетовых пятнышек, руку. Потом взял её бережно, вызвав запоздалое тихое ворчание Кэтрин, и осторожно провёл по холодной коже. «Еще немного и она бы совсем её обморозила», - посетовал охотник. Гельсен обернул руку девушки своим шарфом, снятым с шеи, и оставил в своих руках. Кэтрин сидела, отвернувшись от него, не возражая, но тихо возмущаясь. Через несколько минут рука её наконец-то ощутила слабое тепло и пушистые волокна шерстяного шарфа. Потом зажглись на пальцах маленькие искорки боли, вспыхивающие при всяком движении.

Кэтрин пригрелась и подобрела. И тогда-то ей и стало стыдно. «Он заботится обо мне, помогает, а я? А я ничего. Я сопротивляюсь. Бессовестная скотина!» - рассердилась она на себя. Кэтрин всю жизнь пробыла одна, не зная ни чьей-то дружбы, (девушка считала, что Дана ей больше чем просто друг, что она близкий человек, названная сестра) ни какого-либо общения. Она не знала, как общаться, забыла, как реагировать на какие-то бытовые вещи, всего боялась и от этого злилась. Кэтрин всегда раздражалась, когда у неё что-то не получалось. А в силу несдержанности весь негатив выливался на тех, кто рядом: на родителей, на Дану и сестру. Иногда доставалось и хорошим знакомым, но таковых у Кэтрин почти не было. Удивительно, но её несдержанность видели только близкие. Для других она была холодной бесстрастной и спокойной. А тут, видимо, без сестры и подруги попал под раздачу Гельсен. Он, конечно, втайне был удивлён поведением спутницы, но только потому, что раньше ничего подобного не видел. Чаще девушки просто не находили в себе сил возражать ему или перечить. Да и не считали они это нужным, но это другой вопрос. А Кэтрин умудрялась игнорировать его распоряжения и имела наглость возражать и прекословить! Гельсен не обижался на неё. Он, прикрыв глаза, слушал ветер на улице.

Глава 22. Крепость Глациферу. Часть 1

Темнело. Над горами бархатным покрывалом раскинулось беззвёздное небо. Ветер бесновался, с диким воем поднимая в воздух снег и с силой ударяя в стены домика. В маленьком окне сквозь заледеневшее стекло радостными лучиками вился свет от далеко стоящей свечи. Ветру не нравился свет. Он всеми силами старался захлопнуть ставни, но старые болты не могли удерживать их, и они вновь раскрывались с тихим печальным скрипом. Поначалу Кэтрин от грохота вздрагивала, оборачиваясь, но потом, слабо усмехаясь, садилась обратно. Её начинало клонить в сон. Иногда от холода она покашливала. Когда она была человеком, переболела болезнью лёгких, и из-за этого теперь плохо переносила холод, всякий раз начиная кашлять. Да, на руках ее была шубка, передняя часть тела тоже закрывалась, но спина оставалась в той же лёгкой одежде, что и была. Гельсен думал, она сама прижмется к нему, чтобы не двигать её силой, не создавая ещё более неловких ситуаций. Но Кэтрин откинулась спиной на холодную стену. Охотник осторожно наблюдал за ней и, заметив, что она задремала, вздохнул, и приобнял её, придвинув ближе к себе. Кэтрин настолько вымоталась, что даже этого не заметила. Её перестали волновать даже скрипящие ставни. Одно мгновение – и сознание уже совершенно в другом мире, ненастоящим и оттого прекрасном. Только чувствует уставшее тело слабое тепло, идущее откуда-то сбоку, и слышит чуткое ухо где-то бьющееся сердце.

Гельсен, слушая затихающий ветер, понимал, что буря заканчивается. Кэтрин давно спала, положив во сне голову на его грудь. Охотник взглянул на девушку и не стал отодвигаться: она же замёрзнет. Он размышлял над тем, дать ей отдохнуть и прождать до поздней ночи или разбудить её сразу же, как прекратится снег. Ветер с какого-то момента начал усыплять его. Мысли в голове охотника текли все медленнее и медленнее. Охотник взглянул на горящую свечу и прислушался к шуму на улице: ветер перестал выть, он как-то странно протяжно и мелодично пел. Снег ещё сыпал, но теперь он был красивым бодрым вальсом белых хлопьев. Они кружились в воздухе, не желая укусить голую кожу холодным морозцем.

«Дома у нас так же ветер поет», – сквозь сон подумала Кэтрин, слабо улыбнувшись. Снова воспряла духом её ослабшая сущность, восстала из пепла надежда, а вместе с ней пришли и новые силы. Кэтрин слушала знакомую песнь, выученную ещё в раннем детстве, и восстанавливала силы. Ветру, казалось, того и надо было. Он справился с диким горным родственником, который и организовал эту бурю, и теперь кружил над домиком, убаюкивая своим мелодичным голосом спрятавшихся от стихии путников. Гельсен не слышал слов песни, но уловил мелодию и прислушался к ней. Это и стало его главной ошибкой: сон мгновенно накрыл его, погрузив в безмятежность.

Лёгкая полупрозрачная пелена пала с глаз. Сразу же бросился в ещё сонные глаза яркий огонек свечи. На белом воске застыли причудливые фигуры. Весело прыгало маленькое бодрое пламя. Кэтрин слабо улыбнулась. Она снова была полна сил. Родной ветер напомнил ей о мире, из которого они сюда прилетели, и Кэтрин, предвкушая скорое возвращение, была очень воодушевлённой. Слух девушки уловил тихое биение. Она обернулась и увидела спящего напарника. Его рука всё равно была на её плечах. Кэтрин осторожно выбралась из-под руки охотника, взяла шубку и оглядела её. «И откуда он такую вытащил только?» – подумала она и, взглянув на Гельсена с опаской, надела куртку поверх своей одежды. Шубка хранила тепло её рук, оттого в привычную дрожь Кэтрин не бросило. Она оглядела себя как могла и вновь села рядом с охотником. Девушка задумалась: «И что? Разбудить его? Буря-то уже кончилась. Нам надо идти». Кэтрин потянулась к нему рукой, желая коснуться плеча, но на полпути остановилась. «Он же охотник. Пристрелит ещё», - рассудила она мудро и тихо позвала его. Услышав её шепот, (почему Кэтрин прошептала его фамилию, она сама не поняла, хотела позвать) Гельсен мгновенно проснулся.

- Буря кончилась, - сказала Кэтрин, - Нам пора.

- Да, кончилась. Тогда выходим, - ответил он, зевнув.

Кэтрин направилась к двери. Надевая пальто, Гельсен сказал ей:

- Она примерзла. Её можно только выбить, да и то только в том случае, что снега не намело на крыльце.

Кэтрин не обратила внимания на его замечание. Она взялась за холодную ручку и с силой дернула на себя. Со звоном дрогнула дверь и раскрылась, к великому удивлению охотника; девушка по инерции отлетела назад. Кэтрин победоносно взглянула на него, вышла на улицу, посмотрела на синее небо, блестящее холодными искорками-звёздами, и сказала, высунув голову в комнату:

- Ночь – моё время, напарник. Мне сейчас всё можно.

На её губах появилась улыбка, но не самоуверенная или насмешливая, а какая-то ребяческая, немного хитрая. Через мгновение Кэтрин вновь скрылась на улице. Гельсен задул свечу и вышел за ней. Девушка стояла в ярком свете луны, запрокинув голову и глядя на небо. Кэтрин нежилась под лунным светом. Сил у нее было теперь очень много. Она оглянулась. Горы темнели позади, посеребренные снегом и луной. Впереди лес блестел оледеневшими стеклянными ветками и уходили из серо-синего снега к небу чёрные стволы. После этого леса горы расступались, и виднелся, незатененный туманом, блестящий флажок, напоминавший в свете луны крупную звёздочку. К нему и направлялись путники – это была сторожевая башня крепости Глациферу.

«Теперь она гораздо бодрее», - отметил охотник и сказал спутнице:

- Нам надо миновать тот лес, выйти к скалам и по утёсу пройти мимо крепостной стены.

- А там разве охраны нет? – удивилась Кэтрин, - Они же должны знать, что можно пробраться через стену.

- Там просто такой утёс, что по нему нельзя пройти. Пойдем, Рейчел. Ты всё поймёшь.

Кэтрин взглянула на него удивленно и пошла за ним. Не осталось для неё незамеченным то, что он шёл теперь медленнее. Гельсен вёл дневной образ жизни. Для охотника на чудовищ это было довольно странно. Такой образ жизни сформировался ещё в юности, когда из-за проблем с отцом приходилось жить как все нормальные люди. Эта привычка невольно закрепилась (видимо, был тот самый важный момент, когда всё запоминается в биологической памяти), и теперь наиболее активные часы для охотника были вечерними. Ночью он предпочитал отдыхать, но все же довольно часто охотился и по ночам. Но сегодня, видно, была не его ночь.

Кэтрин сначала шла за ним, потом, поняв, что ей скучно, обогнала его и бодро зашагала по ночному лесу. Её отличное настроение и не думало уходить. Ногам было холодно, оттого Кэтрин быстро бежала по снегу, изредка останавливаясь и оглядываясь в сторону напарника. Её ветер был рядом с ней и весело шуршал снегом вокруг. «Выспалась на мою голову», - подумал Гельсен, угрюмо наблюдая за ней. Сейчас было время всех чудовищ леса. Доносился изредка протяжный вой откуда-то из чащи, слышалось странное шуршание, гудел какой-то зверь в горах… Кэтрин все это прекрасно слышала, но не придавала большого значения. Она знала, что на них никто не нападёт.

- Рей, давай потише, - услышала она тихий голос охотника, - В этих лесах много гадости водится. А ты их шумом сюда привлекаешь.

- Знаешь, Гельсен, - ответила ему Кэтрин обычным голосом, - Чем больше шумишь, тем меньше внимания к себе привлекаешь. Это закон жизни.

Она усмехнулась. Заметив впереди ель с низко опущенными темными лапами, Кэтрин взглянула оценивающе на охотника и вдруг захотела его удивить. Она легко преодолела до дерева пять метров по снегу, едва только касаясь его белого пушка, и ловко запрыгнула на нижнюю ветку, с которой потом ловкими стремительными движениями перебралась к самому верху. Оттуда, с макушки, девушка окинула взглядом необъятный горизонт с чернеющими фигурами гор, увидела серебряные шапки на их вершинах, гордую луну, прямо смотрящую на далёкую снежную землю, холодно мерцающие звезды на тёмно-синем небе. От поражающего своей фантастичностью пейзажа у Кэтрин дыхание захватило и снова наполнилась её душа детским восторгом, который возникал у нее при виде родной реки или шумящего утром леса. Как никогда она сейчас была близка к небу. Волосы трепал свежий тёплый ветер, мягко овевая лицо. Кэтрин забылась. И про напарника внизу забыла, и про подругу в подземельях, и про пропавшую сестру. Всё стало просто и понятно, как те спящие седые горы, как слабый шелест снежинок на земле, как клёкот ночной птицы. «Свобода! Свобода!» - хотелось крикнуть из всей живой души Кэтрин, но, вовремя вспомнив, где она находится, она преобразила радостный крик в долгий протяжный вой. Кэтрин подражала горным волкам и делала это очень неплохо. Даже охотник, с удивлением наблюдавший за ней снизу, оглянулся сначала, коснувшись холодной кобуры пистолета, потом понял, что вой доносится откуда-то сверху. «Вот хулиганка. А что будем делать, когда они сюда прибегут?» - подумал Гельсен без злобы, но с опаской. Кэтрин, насладившись собой и видом на пейзаж, рассмеялась и посмотрела вниз. Заметив напарника, она помахала рукой, зацепившись одной рукой за ветку. Потом Кэтрин стрелой спустилась вниз.

Волки, ходившие под стенами крепости в поисках добычи, прислушались, обернувшись в сторону той ели, подняли уши, в потом вновь побежали вдоль стены. Гельсен восторга Кэтрин не разделял. Для него все эти пейзажи и виды потеряли какую-либо ценность. Ему казалось, что уже ничто в этой жизни его не сможет удивить. Из-за профессии он объездил почти полмира. Оттого охотник смотрел на тех, кто восхищался красотами, с незаметным снисхождением. Кэтрин почувствовала в его взгляде эту холодность, уловила его недовольство и слабо усмехнулась.

- Надо идти. Скоро светать будет, - сказал Гельсен и направился в темноту леса.

***

Дана с графом давно были в подземельях. Граф принялся за свои обычные заботы, Дана осталась при нём. Ей было понятно без объяснений, что происходит под городом и почему портятся отношения между человеческой частью начальства и нечеловеческой. Дана услышала обрывки фраз диалога между бароном Кнетицким и Командором. Барон редко снисходил до общения с людьми и чаще говорил с бессмертными, относясь к другим со скрытым презрением. Особая неприязнь была у него к Командору. Его раздражала манера командира Сопротивления общаться со всеми как с равными. Его аристократической натуре это казалось унизительным.

- Эта леди может всё испортить, - говорил скрипучий голос барона, - Я бы на вашем месте не доверял ей и не посылал бы вместе с охотником. А вдруг она его зарежет?

- Нет причин для беспокойства, дорогой барон, - возражал немного усталый, но уверенный голос Командора, - Гельсен не даст себя убить так просто. А мисс Келли зарекомендовала себя как исполнительный надежный человек. Я ей верю. А вы можете доверять мне.

Дана не хотела проявлять высокомерия – своего давнего недуга – и потому ничего не говорила и не думала про Командора. А сейчас она мысленно поблагодарила Петрова за его доверие. «С таким можно работать», - подумала девушка. Граф тоже прислушивался к разговору за стеной. Он боялся себе признаться в том, что относится к барону с подозрением. Его титул, его происхождение не давали ему возможности относиться к себе подобным, а уж тем более в Сопротивлении плохо. Графу приходилось фальшивить. Он уже и привык к этому, и особого труда этого не стоило.

- На таких, как Командор, движение и держится, - сказал граф Дане, сидевшей позади него на стуле.

Они были в главном зале. Граф хранил многие важные документы у себя, но работать предпочитал здесь. Простора было больше, обстановка ближе к домашней (его рабочий кабинет выглядел похоже из-за стола посередине комнаты). Дана наблюдала за ним и слушала, что происходит в коридорах. После их возращения прежняя суматоха заполнила помещения. Время приближалось к полуночи. Ждали атаки с поверхности. Дана, которая встала ещё затемно провожать подругу, устала и начинала дремать. Сквозь сон слушала она тихий скрип металлического пера по бумаге, шаги в коридорах, и вдруг… испугал её странный голос, глухой, сухой и очень тихий. Второй голос был ей знаком (он несколько минут назад делился опасениями с Командором). Что они обсуждали, Дана ее могла разобрать: слишком далеко они находились, но страх за себя, за подругу и за графа появился сразу.

***

- Куда нам дальше? – спросила Кэтрин, когда они с напарником подошли к горной стене.

- В пещеру. Мы вышли где нужно, - ответил Гельсен.

В скалах, блестящих странным лазурным цветом, чернел ход куда-то в глубь горы. Его надежно закрывали снег и ветки близко растущих деревьев. Кэтрин бы не заметила его, если бы не Гельсен. Она пошла к пещере. Гельсен направился за ней. Перед входом девушка остановилась и снова оглянулась.

- Дамы вперед? – спросила она, слабо усмехнувшись.

- Нет. Это может быть опасно, - ответил Гельсен и прошёл в темноту.

Они долго шли в холодном тоннеле. Кэтрин оглядывалась по сторонам, разглядывая выступы, покрытые толстым слоем почти прозрачного льда цвета морской волны. Иногда в нем были необычные вкрапления, мерцающие белыми искорками. Кэтрин размышляла о том, что это могло быть. Охотник не отвлекался на то, что по сторонам. Он смотрел вперёд и видел там неяркий зеленовато-голубой свет. Гельсен знал, что в этих горах созревают светящиеся минералы вроде альбуликса или флюорита. Это было почти единственное место в Эрагии, где они водились в избытке. Причём камни росли довольно быстро. Их и собирали обитатели Глациферу в холодных открытых карьерах в северной части Алмазной долины.

Дорога вывела их в просторную залу. Внизу было темно, а по сторонам точно цветы росли крупные кристаллы, освещающие стены скалы мистическим сказочным светом. Кэтрин невольно восхитилась: как художник и человек, находящий красоту природы везде вокруг себя, она любовалась этой пещерой и странными камнями. Её любопытство стало до того велико, что она даже раздумывала над тем, чтобы обратиться к напарнику с вопросом о них.

Дальше всё было ещё более прекрасным: серость и темнота камней ушли, оставив место лазурным и белым кристаллам правильной формы. Кэтрин, затаив дыхание, оглядывала их с восторгом, подходя то к одному, то к другому, а потом вдруг замерла на месте. Гельсен, услышав, что шаги спутницы прекратились, обернулся. В крупном прозрачном камне с блестящей гладкой поверхностью, отшлифованной самой горой, было отражение. Охотник знал, что напротив камня стоит Кэтрин, но видел не её. В кристалле отражалась другая девушка.

- Эти минералы способны блокировать магию, - сказал Гельсен, - Оттого все чары в них неактивны. Зеркало еще обмануть можно, а кристалл светящегося лазурита нет.

«Так вот она какая. Примерно так, впрочем, я её и представлял. Только на том рисунке она какая-то странная, будто дикая. А сейчас ничего. Как человек», - подумал он, оглядев её отражение. Кэтрин втайне испугалась своего истинного облика. Она думала, что чары Лоя совсем рассеялись и внешность её стала прежней. Но, посмотрев на руки и вытащив из-под капюшона прядь черных волос, убедилась в том, что магия еще действует. Только в руке у девушки в камне прядь волос была золотой.

- Хорошо, что тебе внешность поменяли. Просто окрашенные волосы не спасли бы тебя, - услышала Кэтрин слова напарника, - Идём.

Сквозь щели в камнях было видно светлеющее небо. Всё вышло так, как планировал Гельсен: они вышли к крепости к раннему утру. Оставалось только выйти на утёс и пройти за стену. С навыками Кэтрин Гельсен не видел в этом какой-либо трудности. Он шёл впереди, погрузившись в размышления. Кэтрин шла за ним, рассеяно разглядывая изредка попадавшиеся на глаза кристаллы и думала, с кем ей придётся работать в крепости.

Гельсен напрасно так ушёл в свои мысли. Тропинка, по которой они шли, стала сужаться, а сбоку появлялась темнота другого коридора, идущего где-то внизу. Кэтрин заметила сужение дорожки, оттого пошла осторожнее. Гельсен не заметил… и оступился. На этот раз среагировала Кэтрин. Она ухватила его за руку и смогла удержать его. Гельсен и сам быстро вернулся в реальность и смог затормозить о скалы. Кэтрин услышала угрожающий своим треском звук - ломался кусок породы, на котором она стояла. Гельсен одной рукой снял ранец и кинул его вперед на дорожку. Кэтрин помогла ему выбраться, и они отошли от края, который спустя секунду с грохотом обвалился. Чёрная трещина побежала вперед их по тропинке. Оба, не сговариваясь, поспешили на выход. На ходу охотник подхватил свой ранец, из открытого отсека которого (и почему интересно он был открыт?) выпал довольно большой сверток, в котором охотник держал аптечку. Кэтрин тоже на ходу попыталась его поймать, но упала бы вниз, если бы не удержал её Гельсен.

- Брось, всё равно не пригодится, - сказал он.

Кэтрин поколебалась в нерешительности, глядя вслед улетающему белому свертку, потом послушалась его.

Коридор закончился. Они вышли на улицу. Здесь можно было перейти на шаг. Утёс, действительно, был трудным препятствием: узким, покрытым слоем чистого льда, прикрытым мягкой снежной ватой, с острыми краями, сплошь испещрёнными чёрными трещинами.

Внизу была территория Глациферу. Здесь стену решили не строить, понадеявшись на естественную преграду. О существовании пещеры, по которой сюда добрались Кэтрин и Гельсен, никто не догадывался. Их в этих краях было много, и не все находились. Горам не нравились обитатели Глациферу. Оттого они не хотели раскрывать им своих секретов. По рассказам старых мастеров, строивших эту крепость, когда был заложен фундамент тюрьмы, горы загудели и земля задрожала, отчего потом сошла лавина. Она не смогла уничтожить построенное: её остановила сила науки. Горы не сдались: они перешли в упорную оборону. Но даже сейчас терпели пока незаметное поражение: люди постепенно добирались до недр, разрушали пещеры, прокладывали свои тоннели, нанося тяжёлые раны горам, рубили деревья… Наводили люди и здесь, в царстве зимы, свой порядок.

Внизу, на ровной снежной равнине, играл тонкими лучами лунный свет. Ни растительности, ни кустиков, ни каких-либо сугробов: все для того, чтобы у заключённых не было возможности сбежать, если такая безумная мысль появлялась у кого-то. Гельсен не очень хотел идти по этому открытому полю. Кэтрин тоже.

- Спускаться и идти в открытую глупо, - сказала она, - Есть какие-то другие способы попасть на территорию?

- Честно говоря, я хотел спросить это у тебя. Да, идти вот так очень опасно, но… Я не знаю других способов проникнуть туда.

Кэтрин задумалась, чуть приподнялась на цыпочках, окидывая оценивающим взглядом пустынную территорию, потом задумалась.

- С других сторон стена. Нам не удастся через неё перелезть незаметно для охранников. Я полагаю, они же ходят по стене? – услышав утвердительное молчание, она продолжила, - Значит, только здесь. Мы могли бы проплыть в снегу. Слой отсюда выглядит довольно приличным.

- Ты предлагаешь нам путешествовать в снегу? – переспросил с недоумением охотник, - Знаешь, Рейчел, я видел всякое, но такого…

- Так ты ещё и не видел ничего. Пойдём.

Кэтрин, не дождавшись его ответа, скользнула бесстрашно вниз, цепляясь за скользкие камни, чтобы снизить скорость. Она достигла земли и погрузилась по самые уши в снег. Оказавшись в холодных объятьях пушистого снежка, девушка стала осторожно руками разгребать снег впереди и ползти в очищенное. Было трудно, но таким способом добраться до здания тюрьмы было вполне возможно. Снег наверху превратился в наст и не терял своей формы. Гельсен наблюдал за спутницей, потом повторил её ход не так блестяще, но тихо. Потом оба поползли в сторону невыразительного большого здания тюрьмы, закрывшей собой полнеба.

Глава 23. Крепость Глациферу. Часть 2

Добравшись до черного входа, лазутчики выбрались из-под снега. Кэтрин осторожно присыпала их следы снегом и махнула рукой – тут же взметнулся ветер и намел небольшой холмик, который потом разгладила девушка.

- Как дальше будем пробираться? – спросила она тихо.

- Через дверь, - слабо усмехнувшись, ответил охотник.

- А не слишком ли предсказуемо? А если нас там ждут? Наверняка же ждут. Надо заходить сверху.

- Как?

- Элементарно, - ответила та, устало вздохнув и посмотрев наверх.

Надо отметить, что тюрьма Глациферу была очень странной архитектуры. Дело было не в отсутствии стиля или разных украшений, а в планировке. Надо было сделать всё так, чтобы из тюрьмы невозможно выбраться. Оттого сделали её очень путанной. Там, где стояли Кэтрин с напарником, был длинный настил, который закрывал чёрный вход в здание, как крыша. До этого настила было около пяти метров вверх по абсолютно ровным холодным колоннам. Ну, или по гладким стенам. Кэтрин правильно предполагала, что просто с него заходить тоже опасно, оттого хотела дальше с этой крыши долезть до верхних этажей по металлическим трубам, спрятанным в особые желоба и выступы.

- Ты же умеешь лазить по деревьям? – спросила Кэтрин.

Гельсен неопределенно пожал плечами и взглянул наверх. «Не люблю я всего этого, но она права», - признал он и сказал:

- Да.

- Вот и прекрасно, - сказала с пониманием Кэтрин и ловко запрыгнула на колонну, прыгнув в высоту почти на полтора метра.

Потом девушка, быстро перебирая руками и ногами, почти без каких-либо трудностей забралась на настил. Только зацепившись за крышу, она замешкалась: шифер был покрыт льдом. Но буквально мгновение – и она оказалась наверху. Гельсен последовал за ней. Когда и он добрался до верха, Кэтрин скользнула в сторону и осторожно подошла к трубе, блестевшей в слабом свете приближающегося рассвета. Кэтрин сначала коснулась её, потом подошла ближе и махнула рукой напарнику: опасности нет. Затем она по стыкам между труб принялась лезть вверх, как по лестнице. Гельсен вновь в глубине души восхитился ее мастерством: до того славно и уверенно она лезла. Потом, когда напарница добралась до небольшого балкончика на пятом этаже, последовал за ней.

- Это судя по обстановке комната какого-то важного человека, - тихо сказала Кэтрин, подышав на стекло и протерев в мутном окне маленькое чистое пятнышко, - Там сейчас никого нет. Дверь я без труда вскрою. Что мы будем делать, когда окажемся внутри?

- Можно вопрос не по теме? Откуда у врача такие познания в области криминалистики и нечестного темного дела проникновения на защищенные объекты? – с тайным недоверием спросил Гельсен.

- Долгая история, - отмахнулась та, - Я потом как-нибудь расскажу.

- Ладно. Об этом поговорим позже. Нам необходимо добраться до камер и освободить наших. Их привезли сюда вчера, значит далеко еще не спрятали. Просто не успели, поверь мне. Но имеет смысл осмотреть кабинет, если там никого нет.

- Там никого, - подтвердила Кэтрин.

- Ознакомимся бегло с тем, что там есть, и отправимся на верхний ярус, в камеры.

- А почему они наверху? Должны же быть они всегда в подземельях.

- Здесь очень близко к поверхности залегает лава, оттого на глубине в полметра уже становится тепло. Подземелья Глациферу – самая тёплая часть всей крепости. Оттого там и живёт весь гарнизон.

- Умно. Вскрываю?

Увидев утвердительный кивок напарника, девушка осторожно пощупала дверь с внешней стороны, постучала по ней тихо и вдруг ударила кулаком чуть выше ручки – что-то там глухо хрустнуло и дверь со скрипом раскрылась.

- Балконная, - пояснила Кэтрин, - Её нельзя вскрыть без повреждений.

Она осторожно проникла внутрь. Гельсен, выдав немного, пошел за ней. Напарники оказались в маленькой комнатке с низким потолком. Всю её покрывала толстым слоем пыль, на предметах висели клочья паутины. «Чудеса. Я думала, эта комната жилая», - подумала Кэтрин, оглядываясь удивленно. Гельсен ожидал увидеть что-то подобное. Порядок в комнатах не поддерживали специально. Охотник знал, зачем так делали и где прятали интересные документы. Оттого он точным жестом, не глядя, вытащил из-под всех вещей на столе пачку документов. Кэтрин оглядывала беспорядок со страхом что-либо обрушить или поломать и с брезгливостью. Гельсен наблюдал за ней, потом, услышав в коридоре шум, взял спутницу за руку и вывел через другую дверь в соседнее помещение. И оно не отличалось особой ухоженностью. Кэтрин даже замешкалась в дверях, не захотел наступать на покрытый ковром пыли пол, но охотник втащил её туда, не оставив выбора.

- Зачем такой погром? – прошептала Кэтрин, прижав пальцы к переносице.

- Затем, чтобы можно было видеть следы лазутчиков. А заодно и обнаруживать их самих, - ответил Гельсен тихо, - Надень.

Он подал ей что-то темное и немного блестящее – особую маску, оснащённую маленьким фильтром. Свою маску охотник надел ещё на балконе. Кэтрин сочла его предложение разумным и осторожно взяла её. В коридоре вновь послышались шаги. Лазутчики замерли, прислушавшись. Шаги зазвучали громче и четче, потом вдруг стали затихать – охранник удалялся. Когда от шагов стало долетать лишь слабое эхо, Кэтрин пробормотала:

- Ходят так громко. Не прячутся ни от кого.

- А зачем им прятаться? Они на своей территории со своими преимуществами. Идём, он не скоро вернется.

Они вышли в тёмный коридор. Его подсвечивали тускло горящие факелы, которые вводили заблуждение, заставляя вспоминать про средневековье с его чумой и рыцарями. Стало очень тихо. Гельсен направился в сторону, противоположную той, в которой затихли шаги охранника. Кэтрин оглянулась и пошла за ним.

Довольно долго напарники шли, и с каждым шагом становилось все холоднее и холоднее: ужасный холод стоял в камерах заключенных. Кэтрин уже не спасала шубка. Её снова стал раздирать кашель.

- Почему здесь так холодно? – спросила она тихо в тайном недоумении.

- Чтобы никто не смог сбежать. Это холодный ад, Рейчел.

Вдали вдруг вспыхнули синие искорки. Они отразились сотнями звезд на блестящем полу и разбежались в стороны. Кэтрин невольно остановилась. От этих искорок она почувствовала опасность. Гельсен насторожился: он знал, что им предстоит встретиться со стражами этих коридоров. Этим и примечательна Глациферу: её охраняют не больше тридцати человек. Всё остальное находится на попечительстве призраков. Не таких, как леди Альмира, а прикованных к месту обитания.

Из искорок вдруг стал возникать голубенький дымок узорной вьющейся струйкой, быстро извивающейся в воздухе. Дрогнул огонь в факеле, а на стене рядом возникла полупрозрачная тень. Через мгновение возник предмет, который её отбрасывал. Вернее, не предмет, а фигура. Фигура молодой девушки, облаченное в лёгкое открытое платье. За ней возникли другие. Их было четверо. С их появлением температура в коридоре опустилась ещё ниже, Кэтрин почувствовала это незащищенными от холода кончиками пальцев. Эти леди имели внешность, совсем не подходившую к их времени. Что-то злое и высокомерное таилось в их лицах. Эта странная черта делала их немного одинаковыми. Кэтрин потом поняла, что это было: необычная хищная улыбка и яростный блеск в глазах.

- Вы только посмотрите, девочки, - прозвенел в воздухе высокий голос одной.

- Да уж, да уж. Кого только сюда не приносило, - согласилась другая.

Самой развязной и простой оказалась ближняя к лазутчикам девица. Вместо платья на ней был простой сарафан. Кэтрин это ни о чем не говорило, но Гельсен понял, что та призрак в прошлом была крестьянской девушкой. Кэтрин вообще не понимала того, что происходило сейчас. В коридоре раздался звонкий смех.

- Ты не знаешь, с кем путешествуешь? – спросил кто-то из призраков, - Это же живая легенда, великий охотник на чудовищ, бесстрашный, неуязвимый и невероятный Гельсен!

- Жаль, что нам придется от него избавиться, - произнёс кто-то с фальшивым огорчением.

- Действительно. Когда ещё можно будет полюбоваться на настоящих мужчин?

По полу поползли ярко-синие трещины. Кэтрин от них почувствовала новую волну холода. «Да кто они такие, чтобы нападать на меня?!» – согрело её возмущение. Она выставила руку вперед и сказала ледяным голосом, таким же, как те холодные стены:

- Вы не знаете, что делаете. И не совсем понимаете, зачем вы это делаете. Мы не враги вам.

- Но и не друзья, - возразила одна.

- Остановитесь, - сказала Кэтрин, выпрямившись и окинув призраков взглядом.

Что было в этом взгляде? Была в нём ярость, была в нём сила, и была в нём просьба. Снова странное стечение чувств и эмоций. Линии прекратили рисовать зигзаги на полу и исчезли – призраки повиновались. Кэтрин молча смотрела в глаза той девушке в сарафане, что была ближе всех. Былая развязность уже сошла с её лица. Её глаза теперь были растерянными, если не сказать испуганными. В этих глазах и увидела Кэтрин другой страх и глубоко затаённую скорбь, вызванную очень большим горем. Взгляд девушки смягчился.

- Почему вы здесь? – спросила Кэтрин, - Вы уже должны были быть далеко отсюда.

- Мы не можем быть далеко отсюда, - ответила какая-то из призраков, - Мы охраняем это место.

- От кого? Зачем?

- От всех и просто так, - сказала призрак крестьянской девушки, опустив глаза, - Нас заставляют, - тихо произнесла она.

- Кто заставляет?

- Старая ведьма, живущая здесь. Мы – жёны тех, кого отправили в ссылку. Мы поехали за своими мужьями сюда и умерли на этой мертвой холодной земле, надеявшись покинуть её после смерти, но... Судьба жестока. Смотритель тюрьмы обзавелся супругой с таким же жестоким характером, как и у него самого. Кроме того, она была колдуньей. И заставила нас и наших умерших родственников работать на себя, защищая крепость. Мы обязаны уничтожать тех, кто пытается сбежать из крепости и попасть в неё.

Повисла звенящая тишина. Слышались только где-то за толстыми стенами вой волков да воронье карканье. Кэтрин молча оглядывала призрачных девушек, томившихся в этих ненавистных стенах невесть сколько лет. И вдруг впервые за довольно долгое время она ощутила жалость, жалость по отношению к этим несчастным леди. Это были первые создания в этом мире, удостоенные жалости этой гордой строптивой девушки. «А что бы делала я на их месте? И какого это: жить там, где томились твои близкие?» – задумалась она и сказала:

- Как-то можно освободить вас?

- Если только убить колдунью, - сказал сердито кто-то.

- Она до сих пор жива. Её питают наши силы, - начала рассказывать крестьянка, - Она носит на шее кулон с зелёным камнем, которые удерживает нас здесь. Если её убить, а камень разрушить – мы и наши мужья обретём покой.

- Только ведьму надо убить без оружия, - заметил кто-то из них, - Нужно сделать так чтобы...

- Чтобы что? – переспросила Кэтрин, но ответа на свой вопрос не услышала, - Я помогу вам, - сказала она, - Где живёт эта женщина?

- В подземельях вместе с мужем. А вы не врёте?

- Мне незачем врать вам. Я и так знаю, что на меня вы не нападете. И на моего напарника тоже.

Напарник находился в состоянии крайнего удивления. Он представлял, как Кэтрин сцепляется с этими жестокими холодными созданиями, как обрушивает на них всю ярость своих кинжалов. Гельсен ожидал увидеть поединок. Он не думал, что Кэтрин способна на диалог. «А почему она тогда со мной стала драться?» – удивлялся он, наблюдая за беседой. Совсем растерялся охотник, когда Кэтрин сказала им, что поможет. «Что движет ей? Мы вообще-то пришли сюда по делу, а не просто так погулять! Нам некогда! У нас поезд», - возмутился он про себя.

- Я думаю, есть смысл разделиться, - сказала Кэтрин, повернувшись к спутнику, - Ты пойдешь вверх к своим и вытащишь их, а я направлюсь вниз.

- Это опасно, - попытался возразить Гельсен.

- Проникать сюда было тоже опасно, - парировала девушка бесстрастно, подумав про себя: «Соглашаться на это безумие тоже», - Как спуститься вниз?

Призраки переглянулись, пошептались недолго и через мгновение исчезли все, кроме одной. Той самой простой крестьянской девушки, показавшейся сначала путникам дерзкой. Она взглянула на лазутчиков робко и, опустив глаза на сжатые в замок руки, спросила:

- А вы не обманываете? Вы точно поможете?

Удивлению Гельсена не было описания, когда он увидел на губах Кэтрин подбадривающую мягкую улыбку. Все его выводы о характере этой странной особы становились ошибочными.

- Я обещаю, - раздался уверенный голос Кэтрин, поразивший вновь Гельсена необыкновенной твёрдостью.

Призрак оглянулась будто испуганно и махнула рукой, увлекая за собой.

- По той лестнице, куда я вас выведу, можно будет попасть и наверх, и вниз, - проговорила она торопливо, - Только не попадитесь никому. Иначе нас точно ждет наказание, а вас запрут в эти холодные клетки.

- Если смогут с нами справиться, - ответила, чуть усмехнувшись, Кэтрин.

- Хорошо, что вы такие смелые, - пробормотала призрак.

Холод отступил. Даже факелы, казалось, стали гореть ярче, и огонь в них стал теплее. Стены расступились, образовав залу с высоким потолком. Его стены украшали электрические лампы, блестевшие так же, как и камни в пещере, но Кэтрин они не восхитили. Ей уже осточертел этот электрический ненатуральный какой-то ядовитый свет. Вверх и вниз уходила винтовая лестница с крупными каменными ступенями.

- Здесь я должна вас оставить. Мне сюда нельзя, - сказала призрак, - Только будьте осторожны: поскольку жена смотрителя – ведьма, коридоры внизу и наверху наполнены магическими ловушками.

Гельсен взглянул на Кэтрин, спрашивая: «Ты точно хочешь это сделать?».

- Я не оступаюсь от своих обещаний, - твердо ответила та на его взгляд и, поблагодарив призрака, направилась к лестнице.

Их провожатая вновь опустила глаза на стиснутые на груди пальцы и потом сказала с отчаянием, посмотрев вслед Кэтрин:

- Ведьму нельзя убить! Если вы убьёте её, она проклянет вас, и вы станете таким же призраком, как и мы! Мы освободимся, а вы будете здесь всю вечность!

- Я не боюсь, - решительно произнесла Кэтрин, - И вы не бойтесь.

Не оглядываясь, храбрая лазутчица помчалась вниз, оставив восхищённую девушку и озадаченного напарника в зале. Призрак, когда Кэтрин скрылась внизу, обернулась к охотнику, слабо улыбнувшись, указала взглядом наверх и растворилась в воздухе. «Зачем это безрассудство, Рейчел? Нам нужно освободить наших и уйти. Незаметность была главной нашей задачей. А она ввязалась в эти разборки. Зачем, Рейчел? За что мне это?» – подумал раздраженно Гельсен и направился к лестнице.

***

С каждым шагом становилось теплее. Темнота впереди рассеивалась. Кэтрин спускалась в жилую часть крепости Глациферу. Девушка прислушивалась к сквозняку в подземельях и шла, беззвучно наступая на каменные ступени. Шубка отогрелась и стала вновь рыжей, а кончики пальцев приобрели свой нормальный цвет. «Самое время появиться человеческой охране», - подумала девушка, когда лестница кончилась и стала светлым довольно уютным залом. Было две двери, ведущие в непонятные помещения, была пышная мебель и красивые картины. Кэтрин бегло оглядывала их и удивлялась: на них изображалась лица людей. Чем-то напомнили эти портреты ей вновь средневековое поместье, в котором в картинной галерее тоже висели портреты родословной хозяина.

Девушка пробежала через зал и вышла в одну из дверей. Она оказалась вновь темноте, куда-то вниз уходила крутая лестница. Кэтрин ощупала рукой каменную стену и, держась за неё, поспешила вниз, вновь удивляясь быстрой и резкой смене температуры: сначала она околела наверху, и теперь внизу ей уже было жарко. Зловещую тишину нарушал треск невидимых факелов. Наконец, Кэтрин их увидела. Они висели по двум сторонам от массивной двери. Девушка неслышно подошла к двери, ощупала её бережно, оглянулась и прислонилась к её гладкой поверхности ухом. За ней она услышала тихое бормотание и странный скрежет. Дверь была не заперта. Кэтрин осторожно толкнула её и проникла внутрь помещения.

Это была довольно большая комната, освещенная свечами в тёмных подсвечниках. Стены покрывались странными узорами, везде висели всевозможные ритуальные украшения, стояли небольшие шкафчики, забитые доверху какими-то документами и старыми книгами. Кэтрин прокралась за один из таких шкафчиков и затаилась. Она увидела, откуда доносится бормотание. В центре комнаты стояла невысокая сгорбленная фигура, на плечи которой накинут был чёрный платок. Тихие слова было не разобрать. «Ну что ж. Назвался груздем – полезай в кузов», - подумала Кэтрин и вышла из своего укрытия, направившись прямо к фигуре. Бормотание прекратилось.

- Знаю, зачем ты здесь, - проговорил женский скрипучий голос неподвижной фигуры, - Духи нашептали. Такая честность редка для нашего времени. Когда-то из-за её отсутствия со стороны одного близкого мне человека я совершила большую ошибку. Тебя ведь предупредили, девочка, что моё проклятье перейдёт на тебя?

Кэтрин не ответила. Колдунья услышала в её молчании согласие и отметила, слабо усмехнувшись:

- Отчаянная и строптивая, самоуверенная гордячка. Когда-то в молодости я была такой же. До того, как попала сюда. Раз ты мой гость, предоставляют тебе право первого удара. Нападай!

Ведьма так и стояла спиной к Кэтрин. Девушка на мгновение растерялась: она не любила нападать со спины даже на отчаянных подлецов и негодяев. Потому Кэтрин стала заходить сбоку от противницы. Если бы она пригляделась к профилю женщины, несомненно бы увидела, как изогнулись ее губы в улыбке. Фигура резко обернулась, колыхнулся платок на её плечах. Кэтрин увернулась от пущенного в неё огненного шара и взмахнула рукой, в которой неярко блеснул кинжал. С едва слышным скрежетом столкнулся он с ведьминым посохом. Металлическое оружие колдуньи было компактным и, когда висело на поясе, было не больше бумажного свитка. Когда она блокировала удар Кэтрин, посох удлинился. Колдунья с необычной для человеческого тела прыткостью отдалилась от Кэтрин и взмахнула посохом. Девушка без труда отклонила удар. Она думала, как можно победить этого серьезного противника и при этом остаться невредимой. «Значит, её должна убить не я. А кто? Здесь больше нет никого», - думала Кэтрин, оглядываясь и блокируя удары противницы. Та постепенно теряла схожесть с человеком: глаза загорались странным злым желтым светом, проступали сквозь тонкую кожу острые скулы, удлинялись зубы, которые она изредка показывала в злобной ухмылке. Даже пальцы перестали быть человеческими: удлинились, потемнели, вылезли на пальцах черные когти.

Настал момент, когда колдунья решила наконец воспользоваться своей силой. Вокруг центра комнаты вспыхнуло рыжее пламя, озарив стены со светящимися символами. Из-под земли с грозным шипением принялись выскакивать шипы. Там, куда незаметно указывала, блокируя удары, ведьма, появлялись эти тускло светящиеся, острые камни. Кэтрин уклонялась от них грациозно и нападала на соперницу. Магией она пока не пользовалась, хотя её противница почувствовала, что воздух наполнился электричеством. Когда после очередного града ударов колдунья отскочила назад, она попыталась воспользоваться тем электричеством и вызвать молнию, но вспыхнувшая искра попала по ней самой. «Вот оно что! Я должна как-то подставить всё так, чтобы она сама налетела на свои же ловушки!» – догадалась Кэтрин и сказала с вопросительной интонацией чуть снисходительно:

- Ты, наверное, хотела сделать что-то подобное?

Она встряхнула кистью руки и указала резко на соперницу: с кончиков её пальцев сорвалась бело-синяя молния, которая на мгновение боя залила тёмный зал своим ярким светом. Колдунья уклонилась, получив часть заряда в руку. Заблокировать подобное она не захотела, правильно оценив свои силы. Кэтрин вновь напала. Её лёгкие удары были отражены посохом, на котором кинжалы оставили глубокие царапины. Ведьма, заметив их, ударила одним концом посоха в землю – ее фигура исчезла и появилась в другом конце поля сражения. Потом она подняла оружие вверх и встряхнула им, издав странный гортанный звук, – темнота зала, как языки пламени, бушевавшего кольцом в центре зала, затрепетала и слилась в единый поток, который потом заструился и пополз к ногам колдуньи.

Кэтрин побежала на соперницу. Ведьма ухмыльнулась вновь, показав острые зубы, и топнула ногой – вокруг неё выросли те самые земляные кристаллы. Кэтрин затормозила и, обогнув один, вновь ударила соперницу молнией. Светящийся заряд разрушил каменную преграду. Колдунья не обратила на это внимания, а продолжала превращение. Её тело рассыпалось в пыль, и на месте его осталась лишь тень, силуэт которой клубился черным туманом. «Ну... В принципе я и ожидала этого. Такое могущество за красивые глаза не дается», - подумала Кэтрин, обогнув кристалл и подбегая к сопернице. Тень зашипела и метнула посох в Кэтрин. Та без труда увернулась и замахнулась кинжалами. Её оружие встретило сопротивление и вдруг отчего-то отлетело. Кэтрин была вынуждена отпрыгнуть назад. Тень обрушила новый поток на неё. Кэтрин сделала то, чего потом не делала никогда: она не увернулась.

Кинжалы блеснули синим, а вокруг Кэтрин вдруг вспыхнул яркий свет, который, как щит, закрыл её от темноты, надвигающейся на неё с немыслимой скоростью. Чёрный луч, встретившись с ярким светом, отразился обратно. Вернулся к той, что направила его, он гораздо быстрее.

Колдунья, приняв своё обычное обличье, упала на колени. Кэтрин остановилась напротив соперницы. С шеи ведьмы упал кулон с зеленым камнем и, звякнув о пол, отлетел вперед, к ногам победительницы.

- Твое проклятье уйдет вместе с тобой, - сказала Кэтрин, - Я не приняла его. Ты сама виновата в своей гибели.

Она посмотрела на зелёный камень и осторожно взяла его за цепочку. Ведьма закашлялась, взглянула в лицо сопернице и вдруг пробормотала с благодарностью:

- Спасибо.

После упала на землю. Её тело рассыпалось, оставив после себя тёмный сгусток, который сразу полетел в темную залу и растворился где-то во мраке. Зловещий свет ритуальных рисунков погас, потухло пламя. Кэтрин оглянулась и с силой бросила камень на землю. Он раскололся с мелодичным звоном, и потух внутри него таинственный зелёный свет. Души Глациферу стали свободны.

***

Гельсен поднимался по холодным ступеням. Его впечатлил поступок Кэтрин. Он снова восхитился ей и удивился её странности. Что движет ей? Зачем ей все это? Ей же нужна сестра... Он оступился, задумавшись. Зацепился за перила, недовольно фыркнул и пошёл дальше. «Слишком много пустых размышлений. Надо думать о работе», - приказал себе Гельсен. Он уже видел конец лестницы, слышал тихие голоса заключенных. Сопротивленцы были заключены в самом холодном секторе в северной части верхнего этажа.

Гельсен вышел в полутёмный коридор. Было светло из-за встающего вдалеке солнца. Здесь было очень много окон из тонкого стекла, которое за ночь обычно замерзало и покрывалось узором из ледяных капелек. Иногда стекла обрабатывали солевым раствором, чтобы этих узоров не было, но случалось это редко. Делалось подобное для того, чтобы вселить тоску в сердца заключенных. «Даже за свет в этом мире отвечаем мы», - говорил гордо смотритель Глациферу. Гельсен оглянулся угрюмо и направился по главному коридору. Он не замечал запертых на засовы железных дверей камер. Они никогда не были пустыми.

Вот впереди на двери показалась желтая буква "С". Охотник открыл её ключом, взятым из комнаты, в которую они попали в начале их проникновения в крепость, и прошел внутрь. Здесь стоял лютый холод. Уже не было железных дверей, были дверцы с прутьями, как дверки клеток. В конце концов он дошел до тупика, где коридор упирался в огромное окно. По правую руку была последняя дверь. Там, за железной решетчатой дверью в одиночной камере дремал Лой. Его уже давно перестал напрягать холод. В других камерах рядом с ним притихли информаторы Сопротивления. Они были застигнуты все врасплох тальцами. За ними пришли ранним утром.

Лоя разбудили знакомые шаги. Он встряхнул головой, покосился на решётку и вдруг увидел знакомого человека, который когда-то покупал у него оружие.

- Гельсен? Ты как здесь? – удивленно проговорил Лой.

Глава 24. О доверии и колючках

- Сопротивление своих не бросает, - сказал Гельсен, открывая решетку.

- А как же ты прошёл? Тебя пропустили призраки? – с ещё большим удивлением спросил Лой.

- С ними договорилась одна моя знакомая, - уклончиво ответил тот.

- Вот даже не знаю, чему больше удивляться: тому, что ты здесь, или тому, что здесь с тобой ещё какая-то твоя знакомая.

- Знаешь, скоро солнце взойдет и теплее станет, - недовольно проговорил охотник.

- Да брось, Гельсен. Это ж я так, просто, - поспешил оговориться маг, вспомнив, что общается не с простым человеком, - И где твоя знакомая?

- Пошла вниз портить жизнь обитателям подземелий.

- А ведь это она напрасно, - с нешуточной тревогой заметил маг, - Старая карга, жена смотрителя, всех перебила и хотела сама с жизнью покончить, да что-то раздумала, видно.

- Откуда ты знаешь?

- Ветер рассказал. Ты же знаешь, что мне ветры все рассказывают.

- А охрана, которую я слышал, чем ты объяснишь?

- Магией. Крепость стала жертвой чьего-то очень сильного влияния. Здесь не от холода погибают, скажу я тебе. Надо скорее вытащить наших и бежать. Где вы договорились со своей знакомой встречаться?

Гельсен даже остановился. Они говорили на ходу, пока охотник искал взглядом людей в коридорах. «Мы же не договорились с ней о месте встречи», - растерялся он. Лой тоже затормозил и взглянул на собеседника.

- Что, об этом не договорились? – спросил он, - Странно. Ты об этом осведомиться никогда не забываешь. Тогда идём туда, где бы решил ждать её ты.

«А я ведь, получается, ее даже не знаю. Я не знаю, куда она пойдет. Но с другой стороны ждать её нужно на улице. У чёрного входа, откуда мы заходили. Почему? Потому что это логичнее всего. Правда, оттуда до железной дороги далеко», - подумал Гельсен и сказал:

- Будем ждать её у черного входа.

- А я, случаем, не знаю твою спутницу? – спросил с тайным любопытством маг, услышав порыв ветра.

- Знаешь. Ты ей внешность изменил.

- Ого, какая встреча. Вы работаете вместе? – оживился Лой.

- Давай в другой раз об этом. Сейчас надо всех освободить.

***

Кэтрин бежала по пустому залу и удивлялась: где же все? Вся магия, которой были наполнены коридоры и за счет которой жила крепость, не вредила девушке: её защищали от этого остатки силы дракона. А молния, обитавшая в ней, не давала возможности чему-то опасному возникнуть перед ней неожиданно. Кэтрин бежала в поисках чего-то, что могло бы объяснить такую пустоту. И она нашла то, что дало ей исчерпывающий ответ. Это был дневник смотрителя тюрьмы, мужа той ведьмы, которую она полчаса назад заставила навечно успокоиться. Дневник представлял собой связку тоненький сплошь исписанных неровным почерком листов бумаги. Кэтрин обнаружила эту связку в одном из ящиков кабинета, в который попала через вторую дверь в первом зале. В последней записке было быстро написано что-то о безумии, о всемогуществе, о власти и о том, что крепости угрожает опасность... На этом всё оборвалось, что вызвало у Кэтрин ещё больше вопросов. Они разрешились сами собой, когда она увидела символ на стене над столом смотрителя. Он был точно такой же, как в комнате его жены-ведьмы. Кэтрин поняла, что он значил смерть главы Глациферу. А позже обнаружила под стулом его именные наручные часы очень тонкой работы. «Такие вещи просто так не бросают. Что произошло здесь?» – удивилась Кэтрин, положив часы на стол. Она вновь оглянулась и вдруг почувствовала своё одиночество, поняв, что больше никого здесь нет.

- Настал тот день, когда пала Глациферу, - написал в дневнике смотритель крепости прежде чем навсегда отложить перо.

«Здесь остались только сопротивленцы. Они там, наверху. До них не успели добраться. Что же все-таки случилось? И куда мне теперь идти? – подумала Кэтрин, - Раз здесь никого нет, бояться нечего. Можно идти в любом направлении и не переживать о том, что на кого-то налетишь. Чувствуется эта пустота, безлюдность... И всё-таки что довело крепость до жизни такой? Неужели чернокнижие? Потом об этом можно будет подумать. У нас же поезд!» – вспомнила она, посмотрев ненароком на стену, на которой висел карта северной части Эрагии и где значились и город Думбос, и крепость Глациферу. Эрага была нарисована не вся, на карте содержалась только северная её часть, только Трущобы. Кэтрин, забыв о существовании чёрного входа, по которому они сюда пришли, побежала в сторону парадной лестницы.

Гельсен же на полпути к чёрному входу почему-то засомневался в правильности своего выбора. Наверное, почувствовал, что Кэтрин изменила маршрут. Он оглянулся и уточнил у шедшего рядом Лоя:

- Охраны точно нет?

- Абсолютно точно. Человеческой нет. Нас удерживали от побега только призрачные стражи. Но мы размышляли, как и их обойти.

- Тогда нам лучше выйти к парадному входу. Оттуда проще идти к железной дороге.

- А там наши нас подхватят?

- Любой поезд в сторону Эраги наш. Поедем без билетов.

- Твоя знакомая точно справится? Азерель – сильная колдунья. В наших кругах поговаривали, что она душу продала в обмен на силу. Говорили, что изредка разум её отключается и она впадает в состояние безумия, во время которого стремится уничтожить всё. Вот только не знаю: помнит она то, что сделала, или не помнит, но жить ей очень тяжело, и когда разум верен ей, она всегда очень печальна.

- Зачем ей понадобились такие силы? Никогда не понимал женщин, которые хотели чего-то больше чем замужества.

- Ну-у, - миролюбиво протянул Лой, - Они же тоже люди. Их нельзя недооценивать. К тому же и мы зачастую ради праздности или богатства хотим женитьбы.

Гельсен не ответил, но маг заметил косой несогласный взгляд в свою сторону. «Сколько бы ему не было лет, а он юн, и это трудно не заметить. Ну ничего. Ещё всё впереди», - подумал Лой и взглянул в сторону, где засвистел ветер. Там возник силуэт девушки – это была Кэтрин. Она услышала шаги и решила проверить, кто это. Заметив издали Гельсена, Кэтрин незаметно примкнула к небольшому организованному отряду сопротивленцев.

- Как знал, что ты решишь через парадный выходить, - пробормотал Гельсен, когда она поравнялась с ним.

- Железная дорога ближе, - объяснила та.

«Карту что ли где-то увидела?» – удивился втайне он и спросил:

- С ведьмой справилась?

- Да. Это было не очень сложно. Даже ты бы справился, - ляпнула Кэтрин, не подумав.

- Ну хорошо, - ответил охотник, подавив недовольство.

Когда они, наконец, покинули здание тюрьмы и вышли на улицу, совсем рассвело. Как же быстро укоротилась ночь! Раньше темнело с шести вечера, а теперь в шесть только-только подернется край неба сиреневой дымкой, и вспыхнут неяркие первые звёздочки, и выглянет, может быть, желтый месяц. Утро было свежим, ясным и морозным. Впрочем, в столице сейчас было очень хорошо. Тучки отступили, оставив свежее голубое небо. Эрага готовилась к трудовому дню. Не получив весточки от смотрителя Глациферу, Гред решил перестраховаться и послал в крепость гонца в сопровождении нескольких жнецов. Жнецов мудро посоветовал использовать генерал Кэр. И теперь малочисленный отряд тальцев ехал по серебряной дороге вдоль серых линий рельс по левую руку. С севера донесся протяжный певучий звук – сигналил приближающийся товарный поезд.

Сопротивленцы покинули территорию Глациферу, чего до них не мог сделать никто, и направились к дороге. Шли лесом. Деревья держали на голых ветках безоблачное небо. Они были такими же хрустальными, как и ночью. В морозной тишине далеко разносились пение птиц, скрип снега и звуки изредка появляющихся голосов. Кэтрин услышала свисток паровоза и теперь часто забегала вперед, глядя на светлую линию горизонта, позади которой серели горы, в ожидании поезда. Она удерживалась от того, чтобы начать поторапливать спутников, но своим вечным мельтешением вперед-назад вселяла некоторую торопливость в движения усталых пленников. Гельсен шел позади всех на случай, если кто-то в крепости выжил и послал за помощью и теперь все же решится напасть на них. Его опыт подсказывал ему, что просто так они не уйдут отсюда, не отделаются они так дешево от Тайной полиции и её исправительного учреждения. Должен был вести всех к железной дороге Лой, но, увидев Кэтрин, он незаметно для остальных передал ей указания охотника и пошел лениво за ней, думая, что в снегу быстро она идти не сможет. Теперь только и успевал, что дышать да ногами двигать: так легко неслась по сугробам девушка. «Такая не то что с ведьмой... С Дракусом справиться голыми руками сможет», - подумал он, глядя в спину впереди идущей.

Наконец деревья кончились. Открылся вид на упирающуюся в горы долину. Показались очертания станции. Старое строение представляло собой обыкновенный деревянный домик с лавочкой у стены. Рядом высилась выстроенная из досок башня, чтобы можно было просматривать панораму гор. Раньше здесь хотели организовать метеорологическую станцию, но дальше разговоров дело не продвинулось: этого не хотел смотритель крепости Глациферу.

- Поезда здесь не останавливаются, - тихо сказал один из сопротивленцев охотнику, - Только по требованию смотрителя крепости.

- Нам и не нужно, чтобы он останавливался, - сказала Кэтрин, - Это же будет заметно. Мы заставим его немного притормозить.

«Как?» – захотелось вдруг спросить Гельсену, но он ограничился лишь скептическим взглядом в её сторону.

- Элементарно, - ответила та, насмешливо улыбнувшись.

Она прошла вперед по глубокому снегу и вышла к железным путям. Где-то далеко громыхали колеса, а со стороны гор клубился сереньким облаком медленно приближающийся дымок. «Ух ты! Я же так и не увидела в своем мире паровоза. С работы не успела добежать, он уже проехал. А здесь нахаляву ещё и покатаюсь на нём!» – обрадовалась Кэтрин. Она оглянулась в поисках здания, сколько-нибудь похожего на машинное помещение. Не обнаружив такого, девушка поспешила к домику. Дверь была забита наглухо: Глациферу давно связывалась с внешним миром только посредством экспериментальных машин. Кэтрин, ничуть не смутившись, прощупала доску, перечертившую вход, крепления двери и чуть отошла назад.

- Помочь? – спросил, подавив снисходительность, Гельсен, - Сейчас раннее утро, твоё время прошло.

Кэтрин не ответила. Она понеслась ко входу, возле него поднялась в воздух и ударила ногой чуть ниже той доски, которой приколачивалась дверь к стене. Раздался грохот, и дверь разлетелась в щепки. Доска осталась невредимой. Довольная Кэтрин оглядела свою работу, бросила небрежный взгляд на напарника и сказала, подходя к двери:

- Не нужно.

Вновь на её губах была самоуверенная ухмылка. Она пробралась в темное помещение и стала искать что-нибудь похожее на ящик с инструментами. Кэтрин искала железнодорожный костыль или, если не повезет, гвоздь, с помощью которого можно было бы заставить поезд немного пошатнуться на рельсах. «Главное не переборщить и не заставить поезд сойти с рельс», - подумала она опрометчиво, прокручивая то, как паровоз вздрагивает, наезжая на невидимую преграду. С костылем ей не повезло, а вот длинный ржавый гвоздь обнаружить ей удалось. Вновь прогудел где-то на улице гудок, и Кэтрин поспешила наружу.

Пока девушка была в том домике, Гельсен наблюдал за дорогой. Ветер донес слабый запах дымка. Краем глаза охотник наблюдал и за зданием. «Вот что бывает, когда девушкам дают свободу и знания. Выходит наглость, не знающая границ. И мне с этим ещё предстоит работать. И все-таки я был бы очень признателен, если бы граф потом заставил бы её работать не со мной, а с Командором. Ему она вроде как понравилась», - подумал он с недовольством. Видно, что-то из этих мыслей отразилось на лице Гельсена. Лой бросил изучающий взгляд на выбитую дверь, увидел охотника и, подойдя к нему, сказал:

- Зря ты так. Она хороший человек.

Гельсен искоса взглянул на него, хотел было что-то сказать, но раздумал. Он всегда предпочитал больше молчать, чем говорить.

- Это она с виду такая... противная. Язык у неё злой, а душа добрая, - продолжил Лой, слабо улыбнувшись, - Это всё как бы колючки, которые защищают что-то сокровенное.

«Хотел бы в это верить, но пока нет убедительных причин для того, чтобы менять мнение на этот счет», - мысленно ответил охотник и заметил в темноте помещения движение. Возвращалась Кэтрин.

- И что ты собираешься делать? – спросил у неё Гельсен.

- Сейчас увидишь. Я дольше объяснять буду, - на бегу бросила она небрежно.

«Хорошо еще, что колея как у нас. Иначе мне было бы тяжело», - подумала девушка, проведя рукой по гладкой рельсе. Она обернулась и увидела приближающийся поезд. Он был ещё далеко, машинист не видел её. Кэтрин положила гвоздик и скрылась в тени домика станции. То же сделали и остальные.

- И что будет? А если поезд съедет, что будем делать? – негромко спросил Гельсен.

- Не съедет. Поверь мне, я много раз это делала, - уверенно возразила ему Кэтрин.

- Да ты не врач, а диверсантка какая-то, - пробормотал охотник.

Они вновь оказались вместе. Кэтрин его не услышала. Земля стала дрожать под ногами. Грохот колёс становился всё ближе. Кэтрин зажмурилась: старые паровозы были невероятно шумными. Дрожь земли становится все сильнее. Наконец, показался чёрный состав. Локомотив действительно был паровозом. Из огромной трубы кольцами вылетал серый дым. Кэтрин даже замерла на месте от восторга: для неё-то, жительницы будущего, подобное было зрелищем невероятным. Паровоз, пыхтя, проехал мимо их укрытия и вдруг вздрогнул и как-то накренился. Поезд замедлил ход и, проехав метра два, остановился. Кэтрин взглянула на спутника и кивнула подбородком в сторону остановившегося состава. Беглецы незаметно для машиниста пробрались в вагоны. Кэтрин с охотником и Лоем оказались во втором вагоне. Остальные рассредоточились позади.

- Что-то подозрительно пусто в вагонах, - проговорила девушка, оглянувшись, когда они погрузились.

Деревянный вагон с дырками-окнами в правой стене был пуст. В углу только холмиком лежало неубранное сено. Видно, до этого везли что-то хрупкое, потому что на сене лежали брезент и спутанные узлами веревки. На одной из досок, которая торчала из холмика, Кэтрин заметила странный знак, который представлял собой скрещенные перо и меч. Не знала она пока ещё, что это символ партии учёных.

- Ничего странного. Он едет в Эрагу за техникой, - ответил охотник.

- Гельсен! – позвал вдруг Лой, указав куда-то в сторону.

Он смотрел в окно, и лицо его вдруг побледнело. Кэтрин бросила недоуменный взгляд туда, куда он вперил глаза и тоже замерла на месте: к станции на большой скорости несся автомобиль. Он, конечно же, не был похож на машины времени Кэтрин, но при этом являлся их предком. Эти машины появились в Эрагии недавно, и пользовалась ими только Тайная полиция. Эти автомобили отличались скоростью и прочностью кузова, отчего тальцы берегли секрет их изготовления пуще глаза.

Автомобиль, блестя чёрным лакированным кузовом, ехал на станцию. Из окна уже высунулся человек, который что-то закричал машинисту. Поезд шумел и продолжал набирать скорость. Локомотив был уже за пределами станции.

- Упустим, господин полковник, - проговорил шофер, глядя на быстро проезжающие вагоны.

- Не упустим. В противном случае в столице его встретим, - сквозь зубы проговорил тот, - Они от меня не уйдут!

Он достал из кобуры пистолет и зарядил его необычной, почти круглой пулей. Потом прицелился и выстрелил в сторону второго вагона. Чёрная точка преодолела небольшое расстояние за считанные мгновения и попала в заднюю доску вагона. «Взрывные пули. Если она взорвётся, вагоны позади нашего будут потеряны. Силы взрыва хватит для того, чтобы разорвать крепления. Надо её отцепить», - решил Гельсен.

- Оставайтесь здесь и держитесь подальше от окон, - приказал он попутчикам и направился к двери.

Охотник скрылся за дверью, когда Кэтрин опомнилась. Она даже возразить не успела. «Он хочет сказать, что я должна отсиживаться здесь, пока его там могут застрелить? Да никогда в жизни! Не стану сидеть за чужой спиной!» – подумала девушка и оказалась у двери.

- Подожди! – остановил её Лой, - Там очень узко. Вы не удержитесь вдвоём.

Кэтрин заметила, что расстояние между вагонами было небольшим, и отпустила ручку. Она стала прислушиваться к тому, что происходит за пределами дощатых стен. Ей был виден край дальнего окна, в котором мелькали горы. Кэтрин вспомнила, что дорога дальше будет изгибаться и уходить в горы. Как инженерам удалось провести железную дорогу в непроходимых горах без обычной дороги, для неё оставалось загадкой. Но она твёрдо знала, что, когда они свернут направо и уйдут на путь в столицу, Тайная полиция потеряет возможность их преследовать и неминуемо отстанет.

Охотник заметил прицепившуюся пулю величиной с ноготь вверху стены, почти под самой крышей. Прикинув расстояние, он понял, что просто так не дотянется. Гельсен бросил быстрый взгляд в сторону автомобиля, потом ухватился за крышу и чуть подтянулся, чтобы достать до черного камешка. Пальцы коснулись шершавой деревяшки и наконец добрались до металлического гладкого предмета. Пуля глубоко засела, охотник долго возился, прежде чем наконец вытащил её. Гельсен, заметив, что предмет в его пальцах стал шипеть, обернулся и бросил её под колеса автомобиля Тайной полиции.

Не успел он отпустить крышу и спрыгнуть на пол, как прогремел позади взрыв. Машина взлетела вверх и врезалась, не успев свернуть в сторону, в камень. Потом охотник потерял её из поля зрения. Взрывной волной качнуло вагоны. Они с грохотом стали врезаться друг в друга. За секунду дрогнули все восемь вагонов, и волна дошла до третьего и второго вагонов. Охотник поздно сообразил, что поезд поворачивает и крыши оказываются в опасной близости друг от друга. Он услышал позади грохот и почувствовал почти сразу после него жуткую боль чуть ниже кисти, которая тут же отпустила то, за что держалась. Гельсен увидел стремительно приближающуюся землю, и та часть разума, которая не зациклилась на страшной боли от поломанной руки, мгновенно просчитала, что через несколько секунд он окажется сначала на земле, а потом под колесами состава...

Кэтрин, притаившаяся у двери, услышала взрыв и прислушалась, ожидая, что будет дальше. До неё долетел грохот сталкивающихся друг с другом вагонов, и вдруг донесся сквозь него слабый стон от боли. Кэтрин тут же выскочила за дверь. Она, не успев ни о чем подумать, схватила за ворот пальто напарника и, собрав все свои силы, вытащила его на небольшую подножку. Затем, не дав тому опомниться, втащила в вагон.

- Тебя ранили? – спросила Кэтрин.

Тот не мог пока вымолвить ни слова. Он не успел сообразить, что приближающаяся земля отступила. И сейчас охотник плохо понимал, где находится. Только страшная пульсирующая боль в руке не давала ему усомниться в реальности.

- Джон, очнись! Что с тобой? – спросила напарница и заметила его руку, - Пойдём-ка сядем, - вспомнила она про сено на полу.

- Не надо, всё нормально, - пробормотал тот, но Кэтрин всё равно увлекла его за собой на сено.

Лой молча наблюдал за происходившим, не понимая странного поведения охотника, потом, видно, сообразив, поспешил на помощь Кэтрин. Вместе они усадили раненого. Кэтрин сначала осторожно осмотрела его руку, не трогая её, потом сказала:

- Одежду резать придется.

Кинжалом она осторожно вспорола рукав пальто и потом свитер.

- Какой неприятный перелом, - посерьёзнев, проговорила она с недовольством.

Маг от увиденного вообще отвернулся. Он мог выдерживать многое, но только не вид разорванной плоти. Пожалуй, раз такой сильный человек, как Лой, отвернулся, автор опустит описание раны охотника, заметив только, что перелом был открытым и, действительно, очень неприятным как с эстетической, так и с анатомической точки зрения. Автор не так силён в медицине, как хотел бы, потому расскажет всё бытовым языком и многое пропустит.

- А мы еще аптечку бросили в горах, - продолжила задумчиво девушка, раздумывая, что делать.

- У них, у охотников, лечение идёт гораздо быстрее. Кости срастаются очень быстро, - проговорил Лой, - Надо её как-то на место поставить что ли...

- Наживую? – саркастично уточнила Кэтрин, - Я убью его. Воздействие болевого шока я не заблокирую растущим здесь подорожником. Здесь наркотики нужны: опиум, морфий и прочее медицинское.

«Хорошо ещё, что кровотечения нет. Иначе все было бы совсем плохо», - отметила она и вдруг услышала слабый голос пострадавшего:

- Вправляй.

- Ты серьёзно? – недоуменно взглянула на него Кэтрин, - Это будет больно.

- Руку потом ломать будет гораздо больнее. Вправляй, пока я не передумал.

Эта угроза заставила Кэтрин действовать. Она приказала Лою найти какую-нибудь доску (хорошо ещё, что среди сена их валялось много) и принялась за дело. Её поразила выдержка охотника: сама она никогда ничего не ломала, но знала, какая страшная боль терзает тех, кто что получил подобную травму, и могли терпеть её очень немногие. А Гельсен выдержал всю экзекуцию, не издав ни звука. Кэтрин только один раз услышала, как царапнули дощатый пол ногти здоровой руки, и потом увидела глубокие царапины. Покончив с делом, она зафиксировала руку с помощью доски, поданной магом, и своей шубки. Её девушка использовала вместо бинта, плотно стянув рукава и края куртяшки в узлы по разные стороны самодельной шины. «Это должно хоть немного зафиксировать руку», - подумала она, оглядев свою работу, и спросила у Лоя:

- Далеко до Эраги?

- Часов пять-шесть, если едем без остановок, - ответил тот, присев напротив и прислонившись спиной на стену.

- Без остановок, - вновь прозвучал тихий голос охотника, - Это экспресс.

- Тебе бы отдохнуть после пережитого, - сказала она чуть ли не ласково, - Поспи. Раз это экспресс, мы Эрагу не пропустим. В нашем мире тоже все поезда всегда тормозили в столице. Железная дорога идёт в горах, тальцы, если они, конечно, остались живы после аварии, не угонятся за нами.

Кэтрин сгребла в небольшую кучку ворох сена и бережно положила на него раненую руку. На здоровой руке она незаметно для раненого прощупала пульс. «Бедный. Чем же ему помочь?» – подумала она, оглянувшись по сторонам.

- Лой, ты же маг, - обратилась девушка к притихшему попутчику, - Помоги ему!

- Я бы рад, миледи, - замявшись, ответил тот, - Да не могу. Честно не могу. Моя магия не может подействовать на него.

- Почему? Что это за избирательная проницаемость?

- В моей крови страшный яд, - слабо проговорил Гельсен, - Он не даёт никакому исцелению помочь мне. Все раны должны зарастать сами. У меня в квартире, конечно, есть зелья, которые могут все ускорить, но больше мне ничто помочь не может.

Кэтрин вздохнула и задумалась. Она даже забыла про холод. Они все ещё были в горах, и дорога шла на огромной высоте. Плечи девушки в легкой кофте вновь стали дрожать. Кэтрин поздно заметила веревки, торчавшие из сена. Ей они показались ненадежными и грязными, оттого она не решилась использовать их. Но теперь девушка задумалась, куда бы себя деть, чтобы не замерзнуть. Гельсен сидел, откинувшись спиной на заботливо собранный позади него холмик сена. Даже ему, охотнику, приходилось трудно. Рука напоминала о себе острой болью, которая на каждой кочке становилась сильнее и отдавала выше, в плечо.

Гельсен под успокаивающий стук колес поезда задремал и проспал всю дорогу до столицы. Кэтрин не сомкнула глаз во время поездки, всё прислушиваясь к напарнику. Время от времени она щупала пульс, слушала сердце. Даже холод отошёл на второй план. Она с большим вниманием относилась к своей работе и с нетерпением ждала столицы, когда они вернутся в подземелья на квартиру охотника, чтобы там оказать ему всю помощь в нужном объёме. Кэтрин, забыв про его способности, очень переживала, что он не выдержит подобного.

Время пролетело незаметно. Поезд замедлил ход. Горную тишину сменил шум вокзала. Раздавалось гудение паровозных свистков, голоса рабочих, стук других колес. Кэтрин затосковала от городской суеты: вновь возвращаться в неё не хотелось. Она не хотела признаваться себе в том, что с большим удовольствием провела бы недельку в горах. Кэтрин легонько толкнула плечом спящего.

- Джон, просыпайся. Приехали, - прошептала она.

- Как будем выбираться с вокзала? – спросил Лой, глядя в окно, - Мы прибыли на Пресский вокзал.

- Сейчас поезд погонят на завод, а оттуда по складским помещениям мы без труда проникнем к нашим, - ответил Гельсен.

- Но ведь на заводе охрана. Там небезопасно просто так ходить, - возразила Кэтрин.

- Но другого способа вернуться у нас нет. Придется рисковать.

***

Он оказался прав: они быстро и без приключений миновали коридоры государственного Пресского завода и прошли в подземелья. Сопротивленцы приняли их с радостным ликованием. Гельсен с подвязанной рукой шёл позади всех. Рядом с ним шла Кэтрин.

- Я к начальству сейчас не пойду, - тихо сказал он спутнице.

- А меня они и слушать не станут, - ответила та, - Они же видели тебя раненым. Подумают, что это я на тебя напала.

- Они не настолько плохие люди. Но если не хочешь - не ходи.

«Я хочу тебе помочь. Отчитаться-то мы всегда успеем. А вот для того, чтобы человека спасти, времени мало», - подумала она.

- Ты сейчас куда? – спросил охотник

- К тебе, - невозмутимо ответила Кэтрин, - Я помогу. Одной рукой тебе ничего не сделать.

- Ты же помнишь, в каком времени вы оказались? – с тихим недовольством спросил Гельсен.

- Помню. А что?

- Значит, нравов наших не знаешь. Мы не должны оставаться наедине друг с другом.

- Постой-постой, то есть то, что мы были в горах одни, претензий ни у кого не вызвало, и от того, что мы оказались совершенно одни в целом доме, у тебя нареканий не было, а простое оказание медицинской помощи становится по твоей логике чем-то преступным? – с сарказмом уточнила девушка.

- У нас врач – мужская профессия, - холодно ответил тот, - Если я ещё готов тебе поверить, то другие вряд ли такое примут. Я не хочу, чтобы мы оказались в глупой ситуации.

- В глупой ситуации мы окажемся, если ты действительно погибнешь, - язвительно заметила Кэтрин, - Я иду с тобой, и ты мне подчиняешься, - почти приказала она металлическим голосом, которого невозможно было ослушаться.

Гельсен устал с ней спорить. В глубине души он признавал ее правоту, но с одной стороны, и правда побаивался за репутацию, а с другой, не позволяла ему гордость принять помощь от чужой, плохо знакомой девушки. Охотник никому не верил. Только одному человеку он позволял что-то делать с собой – своему отцу, который сейчас находился далеко отсюда.

- Лой, договорись с начальством, - тихо попросила Кэтрин, коснувшись плеча мага, - Объясни ситуацию.

Затем они скрылись в коридорах, свернув от остальных в боковой ход.

***

В главном зале было довольно шумно. Наступления Тайной полиции, которого все ожидали ночью, не состоялось. Это заставляло графа думать, что они придумали что-то страшнее. Другие находились в искреннем непонимании: почему Гред отказался от такой восхитительной возможности избавиться от движения раз и навсегда? Словом, странное молчание власти возможно впервые заставило беспокоиться больше, чем что-либо ещё. Сначала на собрании обсуждали поставки оружия (боеприпасы у движения постепенно заканчивались, и надо было искать новые способы их доставки), а потом, когда появился в зале солдат, который, подбежав к графу, негромко что-то ему проговорил, разговоры стихли. За солдатом в дверях появился Лой. Маг окинул довольным взглядом собравшихся и задержал взгляд на бароне, который, увидев его, сразу помрачнел.

- Поход в Глациферу увенчался успехом, - сказал Лой, слабо улыбнувшись, - Крепость пуста, все наши здесь.

- Пуста? – переспросил Командор с удивлением, - Гельсен решил избавиться от всего гарнизона?

- Это сделала ведьма, жена смотрителя крепости. Гельсен и Рейчел проникли уже тогда, когда из стражей остались только призраки. С ними как-то договорилась Рейчел, после чего справилась с колдуньей. Мы после того добрались до станции и сели на товарный поезд. Вот только потом откуда-то нарисовался автомобиль тальцев.

- Наверное, Гред забеспокоился, когда не получил сообщений из крепости.

- Вероятнее всего, - согласился Лой, - И, защищая состав, Гельсен был ранен. Оттого он не смог сейчас рассказать вам всё это.

- А вы уверены, что охотника ранили именно тальцы? – с подозрением спросил барон, воспользовавшись повисшей паузой.

- Конечно. Я лично видел машину, увидел, как выстрелил их главный, уж не знаю, как они там по чинам распределяются, и прекрасно рассмотрел взрыв, который потом произошёл. Рейчел все это время находилась рядом со мной, если вы её в чем-то подозреваете. Она, между прочим, потом ему жизнь спасла. Чуть ли не из-под колес вытащила.

- В надежности мисс Келли у нас пока сомнений нет, - сказал граф, косо взглянув на недовольного барона.

- Это правильно. Хороший она человек, - добавил Лой, заставив барона скривиться ещё больше.

- Насколько тяжёлая рана у охотника? – спросил граф.

- Вам бы, ваша светлость, у медиков об этом спросить. Я человек, не сведущий в этих вопросах.

***

Кэтрин тем временем обрабатывала рану охотника. Скольких усилий стоило ей уговорить Гельсена подчиниться, страшно вспомнить. Но в конце концов её упёртость победила, и он покорно сел, позволив осмотреть руку снова и перевязать её.

- Ты никаких косынок и прочего не делай, - сказал охотник, - Я отдыхать лягу.

- Сейчас же день. Да, поспать тебе сейчас нужно, но к вечеру ты проснёшься.

- Нет. Я отличаюсь от остальных, насколько ты знаешь. Лой сказал же, что мои раны зарастают быстрее. Во сне всё затянется, и на следующее утро я проснусь здоровым.

Кэтрин эти слова не очень убедили, они заставили её со скепсисом посмотреть на него. Но всё же она промолчала. Её впечатляли и сила, и скорость напарника. Гельсен снова всё процедуры вынес, не произнеся ни слова. Потом, когда Кэтрин убирала инструменты, охотник попросил подать его саквояж. Кэтрин, не имея при себе своих инструментов, пользовалась его. Гельсен, когда она выполнила его просьбу, вытащил откуда-то небольшой пузырек с красноватой жидкостью и попросил у напарницы воды.

Потом Кэтрин оглянула комнату вопросительно и посмотрела на охотника. Он пока не ложился. Не мог пойти против правил.

- Ты можешь пойти отдохнуть. Нас наверняка завтра куда-нибудь погонят, - предложил он.

- Не хочу я тебя бросать, - прямо ответила Кэтрин, оглянувшись, - Понимаешь: Лой же сказал, что ты ранен. У тебя "доброжелателей" много. И сейчас, зная о том, что ты лёгкая добыча, они могут воспользоваться ситуацией. К тому же и травма может напомнить о себе последствиями.

- Ну, моя рана больше о себе никак не напомнит. А про чужих... я чутко сплю. Я смогу за себя постоять.

Кэтрин поняла, что просто так ей, действительно, не удастся остаться и проследить за ним. Она решила схитрить.

- Хорошо. И ты отдыхай, - слабо улыбнулась девушка на прощание и вышла.

Гельсена приятно удивила эта подбадривающая, ласковая улыбка. Он, задумавшись, посидел недолго перед столом, на котором происходило действо, а потом перебрался на свою полку. Поворочавшись немного, охотник положил перевязанную руку рядом с собой и задремал. «Нет, Лой такими определениями просто так не разбрасывается. Он знает, о чем говорит. Но почему я тогда не увидел того, что она прячет за подобным поведением? Я же довольно часто раскрывал секреты женской души. А сейчас я даже не подумал, что за этим может что-то скрываться. Почему-то решил, что это её настоящий характер. И что тогда за этой маской прячется? А вдруг наши "доброжелатели" правы и она диверсантка? Это бы многое объяснило. Если бы не всё. Только вот история с её сестрой сюда не вписывается. Но её выдумать можно было. На ходу. Похоже, моя доверчивость сыграла со мной опять злую шутку», – пришёл к странному выводу для себя охотник перед тем, как окончательно погрузиться в сон.

Кэтрин вышла за дверь. Она решила выждать, когда охотник уснёт, и после этого вернуться. Прождав минут пять, она вернулась в его квартиру и закрыла изнутри дверь. «Нам действительно не нужны слухи. Это простая благодарность за помощь и оказанное доверие. А заодно это наказание за моё дурное поведение», - с недовольством на себя подумала Кэтрин, сев на край полки, где отдыхал хозяин квартиры. Тот ничего не почувствовал. Кэтрин поправила плед, укрыв лучше спящего и стала ждать его пробуждения. Как ответственный медработник она ради этого могла просидеть хоть день, хоть два, хоть три.

Иногда веки девушки смежал сон. Кэтрин изредка выпадала из реальности, погружаясь в забвение. И все же улавливал её тонкий слух дыхание спящего, а потом, спустя определенный промежуток времени, она чисто рефлекторно бралась за его пульс и просыпалась. Так и шло её время.

Всё изменилось, когда пальцы здоровой руки охотника вцепились в край деревяшки. Кэтрин очнулась от дремоты и встревоженно глянула на напарника. Его дыхание участилось, пальцы раненой левой руки сжались в кулак. Болела не сраставшаяся кость, а рана от укуса, которая так и осталась полумесяцем чёрных точек. Когда Кэтрин коснулась руки охотника, её как током ударило. Странный импульс пронёсся по телу девушки, заставив вздрогнуть и испугаться.

- Тёмный! – прошептала она, оглядывая не замеченный ранее полумесяц.

Взяв себя в руки и вернув самообладание, Кэтрин осторожно положила одну руку на лоб раненому, другую чуть выше повязки на больной руке и закрыла глаза. Спустя немного времени она отпустила его. Как ни странно, но после этого Гельсен успокоился и вновь забылся сном. Кэтрин, изрядно вымотавшись и устав, села на место. «Он мне не верит. В принципе, это логично: свалилась как снег на голову, в напарники навязалась... Ну, я же могла тогда отказаться. Жаль всё-таки. Надо о сестре думать. Где она? Раз тут есть тёмные, она в огромной опасности. Надо скорее её вытаскивать! И домой. Хватит с меня приключений», - подумала она.

***

Барон угрюмо смотрел на пустеющий Бульвар. Он расхаживал по высокому мосту над ним, заложив руки за спину, нервничал, поглядывая на наручные часы. Барон кого-то ждал, опасливо оглядываясь. Тот косой взгляд графа заставил его сильно побеспокоиться о своей репутации. Ему вдруг на мгновение показалось, что он знает про всё: и про охоту в городе, и про заговор, и про тайные увлечения знати. Чужая девушка своим присутствием разделила начальство Сопротивления на две неравные части: на тех, кто против неё, и на тех, кто с ней. Выяснилось чуть позже, что те, кто против неё, оказались вампирами...

- Ваше благородие, - нарушил ход мыслей Кнетицкого голос темной фигуры, - Одна папка, пропавшая из Тайной полиции, не дошла до вашего начальства. Она главнее того, что вы получили.

- Что в ней? – спросил тот, обернувшись.

- Информация про ненавистного вам охотника, – кратко ответила фигура, - И про раздражающую вас девушку. Вы должны отыскать эту папку, уничтожить документы с ней и оставить информацию про него. Тогда доверие охотника ей уже будет не восстановить, и она окажется в ваших руках. Бумаги, которые вы уберёте из папки, вы должны будете передать мне в особом конверте. Остальные инструкции придут письмом.

Барон кивнул, делая вид, что уже не слушает собеседника и рассматривает опустевший Бульвар. Была уже глубокая ночь. Фигура исчезла так же внезапно, как и появилась. Кнетицкий направился в сторону главного зала.

Граф продолжал возиться с делами. Во время работы он забывал по всё: про время, про тех, кто рядом, и про опасности, которые угрожали ему со всех сторон. Ходили слухи, что даже крыс пытались натравить на главу Сопротивления, чтобы обезглавить движение, но что-то пошло не так. Граф остался жив и крысы ему ничем не угрожали, мирно деля с ним коридоры подземелий. Дана сидела на своём месте. Она попросила что-нибудь почитать, и граф любезно предоставил ей все имевшиеся у него книги (само собой художественные произведения, исторические труды и научные брошюрки). Он был ценителем литературы, много в ней понимал и хорошо разбирался. Некоторые книги, которые были ему особо дороги, он забрал с собой в подземелья. Но у него так и не нашлось времени притронуться к ним. Дана выбрала один довольно старый исторический трактат по истории страны и погрузилась с головой в чтение.

Их затворничество нарушил барон Кнетицкий. Без стука войдя в главный зал, он холодно поздоровался с удивлённой Даной и подошёл к графу.

- Не все документы, которые Гельсен с напарницей вынесли из Тайной полиции, донесли до нас, - тихо сказал барон.

- Неужели? И что же потеряли? – подавив желание поиронизировать, спросил тот.

- Потеряли много сведений про одного важного для движения человека, - намеком ответил Кнетицкий, взглядом указав на Дану.

Граф задумчиво взглянул в её сторону и ответил прямо:

- Говорите всё начистоту. Здесь нет чужих.

- Про Гельсена, - сказал барон с тайным недовольством, - Мисс Келли утаила от вас очень важную папку с документами.

- И зачем ей эти сведения? Она с ним работает, и он ей верит.

- Мы должны осознавать, что мисс Келли – чужой нам человек, и работает на себя, а не на благо движения. Будет лучше, если мы откажемся от неё и отправим в город. Понимаете, в чём дело: вы же видели её способности. Быть может, она умеет и воспоминания редактировать. В таком случае мистер Лавден мог рассказать и не то, что было на самом деле. Может, мисс Келли решила избавиться от охотника, а теперь, находясь с ним, продолжает добивать его.

- Я считаю ваши обвинения беспочвенными, - холодно ответил граф, - Вы сказали много всего, но не привели ни одного доказательства в свою правоту. Найдёте доказательства – я вас выслушаю. А сейчас прошу меня извинить. Работы много.

Губы барона изогнулись в странной злой улыбке, и он положил на стол перед графом злосчастную папку. Дана, оторвавшись от книги на мгновение, побледнела, увидев её под рукой главы Сопротивления. «Это он что обшаривал нашу квартиру?!» – возмутилась она. Граф взял папку, бегло посмотрел несколько страниц и взглянул на довольного барона.

- И вы будете утверждать, что среди нас нет чужих? – торжествующе произнёс он.

- А какое вы имели право вторгаться без ордера в мою квартиру? – парировала с возмущением Дана, отложив книгу.

- Гражданское право члена политического движения, - гордо ответил тот, снисходительно взглянув на нее, - В идеале вас должны были держать под особым контролем несколько недель, чтобы убедиться в вашей искренности, но вам сделали поблажки, - он косо взглянул в сторону графа, - Непонятно, за какие такие заслуги.

- Я делаю то, что считаю нужным. Ценю вас за вашу внимательность и уникальную способность находить тайные злые умыслы везде, где только можно, что сильно мешает нашим недругам портить нам жизнь, но сейчас вы поступили в корне неверно. Здесь, на территории Сопротивления, мы чтим частную собственность друг друга и право на личную жизнь, а вы, незаконно проникнув в квартиру гостий из другой страны, нарушили его. С этим я ознакомлюсь и вынесу окончательное решение, - положил он руку на папку, - Можете быть свободны.

Когда довольный барон покинул главный зал, граф молча взглянул на Дану. Та удивлённо взглянула на него и сказала:

- Да, Рейчел принесла эту вещь к нам. Но там была очень важная информация, касающаяся только её семьи!

- Вы приехали не одни?

- У Рейчел есть младшая сестра, которую украл ваш министр.

- Почему вы не рассказали об этом сразу? И зачем спрятали эти сведения? Мы могли бы сотрудничать.

- Моя названная сестра привыкла никому не верить. Откуда мы могли знать, что вы нам поверите? Вы же и сейчас мне не верите.

- А почему сейчас нет здесь документов, о которых вы говорите?

Дана поднялась с места, подошла к столу и стала листать страницы в поисках информации о Алексии и, к своему ужасу, её не находила. Она обернулась к графу и сказала:

- Не знаю, как доказать вам свою правоту, но эти документы я вижу впервые. Может, они были здесь и раньше, просто мы с Рейчел не обратили на них внимания. Вот, посмотрите! – указала она на корешок папки, где осталось несколько обрывков бумаги, - Видно же, что некоторые файлы просто выдрали! И они уже исчезли в неизвестном направлении. Граф, я знаю, что чужой для вас человек, но это не повод для того, чтобы мне не верить. Я не желаю вам зла. Я просто хочу помочь своей подруге.

- Я верю вам, мисс Рихтер, - тихо ответил тот, - Только боюсь, что кто-то может не понять вас. Движение и так было расколото на две части, и теперь вы и ваша подруга только усилили противоречия между нами. Я боюсь, что нового потрясения столица не переживет. Ей при Дракусе уготована худшая участь, а мы только ускорим её наступление.

Дана чувствовала его фальшь. Оттого решила использовать последний козырь.

- Охотник знал о том, что в этой папке. С его разрешения мы хранили её у себя.

К её радости, граф на это клюнул.

- Знал? Хорошо, что знал. Всё же ему следовало бы сообщить нам об этом, чтобы не вышло этого недоразумения. Но, мисс Рихтер, обязательно рассказывайте мне о подобных вещах, чтобы у меня была возможность вас защитить. Гельсен тоже приезжий, к нему тоже доверия со стороны некоторых из нас нет.

- Я понимаю. Спасибо вам, - с благодарностью улыбнулась Дана, подумав: «Теперь надо как-то об этом договориться с Гельсеном».

Глава 25. Бой в подземельях

Тихий шелест ветра в коридорах, отдаленные шаги и глухие голоса. Раннее утро. Всё только просыпается. Гельсен осторожно пошевелил пальцами перевязанной руки. Он приподнялся, оглянулся и увидел дремавшую за столом Кэтрин. Она сидела на стуле, положив на руки голову.

- Кэтрин, - позвал он, забыв про конспирацию.

Та оторвала голову от стола, оглянулась вокруг сонными глазами и остановила свой взгляд на нем.

- Что такое? – спросила она, зевнув.

- Что ты здесь делаешь?

- Жду, когда ты проснешься. Тебе ночью было плохо. Я решила проконтролировать твоё состояние и осталась.

- Плохо было? – охотник задумался на секунду, - Ничего не помню.

- А что это за рана? – спросила Кэтрин указав на полумесяц.

- Это... одно неприятное воспоминание, - ответил уклончиво Гельсен.

Он не любил рассказывать о своих поражениях. Ему вообще не нравилось рассказывать о себе что-то, но говорить о прошлых ошибках... Да и кому это нравится, дорогой читатель? Всем больше по душе вспоминать о прошлых победах. Кэтрин слезла со стула, поморщившись (затекли ноги), потом подобралась ближе к напарнику и села на край полки.

- Джон, это важно, - сказала она, серьёзно посмотрев ему в глаза, - Я могу знать о том, что с тобой происходит. Мне нужно знать, кто оставил такой след на твоей руке, потому что тот, кто это сделал, может угрожать и моей сестре.

- Это было 13 числа, - нехотя начал он, - Я впервые встретился с одним из стражей Дракуса. Тварь оказалась довольно сильной и разумной. Мне удалось только ранить его и лишить чудовища глаза. Он же чуть не убил меня.

- Кто такие дракониусы? – спросила Кэтрин.

- А ты не помнишь? Мы с ним встретились, когда шли к зданию Тайной полиции.

- И тебя он ранил?

- Нет. Тот был красным. Их, насколько я понимаю, осталось трое. Одного я убил.

- Откуда они взялись?

- Хороший вопрос. На него я ответа так и не нашёл. В лабораторию Глево я пробрался именно для того, чтобы выяснить, что их породило.

Кэтрин молчала. Она знала, что именно сделало их сильными. Их закалила кровь тёмного дракона. Гельсен наблюдал за ней, потом спросил:

- Ты что-то об этом знаешь?

- Знаю. Только пока рассказывать не буду. Мне нужно убедиться в том, что мои предположения верны. Кто такой Дракус?

- Человек, который в прошлом входил в отряды Сопротивления и сражался против учёных и милитаристов.

- Ты уверен в том, что это человек? – уточнила девушка.

- Абсолютно. Хоть сейчас в связи с его странной жестокостью ему и приписывают нечеловеческие способности, он просто смертный. Зачем ему могла понадобиться твоя сестра?

- Не знаю. Но после того, что ты рассказал, я понимаю, что она в большой опасности. Надо было выбрать другой мир для отпуска, - пробормотала она, - Ты как себя чувствуешь? Как рука? – спохватившись, спросила Кэтрин.

- Всё в порядке.

Гельсен развязал повязку, поднял руку и показал девушке. От прошлой раны не осталось и шрама. Только укус-полумесяц уродовал руку.

- Я бы на твоём месте сегодня воздержалась бы от всяких вылазок. Надо подождать, пока всё окончательно придет в норму.

- У меня нет на это времени.

- А как же здоровье?

- Нет смысла за него переживать, когда оно никогда не подводит.

Их разговор нарушил стук в дверь. Напарники переглянулись и Гельсен, поднявшись, пригласил неизвестного войти. Неожиданной гостьей оказалась Дана.

- Доброе утро. Извините за то, что так рано, - сказала она виноватым тоном, - Дело, по которому я здесь, очень важное.

- Что случилось, Дана? – спросила Кэтрин, поднявшись и подойдя к подруге.

- Нашу квартиру вероломно обшарили, нашли ту папку, - глухо ответила та, опустив взгляд

- Ту, в которой была информация о сестре Рейчел? – уточнил Гельсен.

- Да, именно её. Её вчера ночью принес графу барон Кнетицкий. Он утверждал, что там данные про вас, Гельсен, и что Рейчел не отдала её, потому что хочет избавиться от вас. Я вчера убедилась в том, что там, действительно, все сведения про вас, но в прошлый раз, когда мы с Рей читали её, их там не было.

- Может, мы до них просто не дошли? – предположила Кэтрин, - Там было два отсека. И так совпало, что про мою сестру было в начале.

- Может быть. Я вчера убедила графа в том, что вы знаете об этом, - обратилась Дана к охотнику, - Только это спасло нас от его подозрений. И мне пришлось несколько слов сказать о твоей сестре.

- Раз пришлось, ничего страшного, - ответила та, - Обидно, конечно, но если это был единственный выход их той ситуации, то пусть. Я не виню тебя ни в чём.

- Сейчас граф хочет видеть вас.

- Меня? – уточнил Гельсен.

- Вас обоих. Я не знаю, с чем это связано, но, когда я уходила, он выглядел очень угрюмым. Ему ночью ещё что-то принесли.

- Ночью ничего хорошего не делается, - проворчала Кэтрин.

Дорогой оба молчали. Дана отпросилась домой проверить, что ещё попалось на глаза нечестному барону. Охотник размышлял: «О том, что сведения про меня собраны в огромной папке, я не догадывался. Кэтрин с Даной вполне могли говорить правду, когда рассказывали о документах про пропавшую сестру и про то, что ничего не заметили. А если нет? Если они, действительно, диверсантки?»

Граф был один. В главном зале было напряженно тихо и пустынно. Кэтрин почувствовала что-то недоброе, входя в помещение. Гельсен пропустил её вперед и потом зашёл сам. Он тоже чувствовал, что вызвали их не для того, чтобы награждать. Граф оторвал взгляд от бумаг и сухо официально поздоровался с вошедшими.

- Вчера ночью произошло одно недоразумение, - начал он, - Вам мисс Рихтер наверняка о нем рассказала. Чтобы избежать подобных неприятностей в будущем, я решил получше узнать вас, мисс Келли. Лой рассказал нам, что вчера случилось в Глациферу, и к тебе, Гельсен, вопросов нет. Ты можешь идти, я вызову тебя позже.

Кэтрин испугалась этого допроса. Она не боялась отвечать на вопросы, она боялась видеть реакцию на свои ответы. Девушка смутилась. Ей предстояло отвечать один на один. В Кэтрин пробудился тайный страх перед начальником, аристократом и, в конце концов, вампиром. Она жутко боялась отчитываться не по регламенту. В том, в чём Кэтрин была уверена, не было у неё растерянности. Но сейчас она не знала, что с неё спросят. И такая неизвестность заставляла её бояться. Кэтрин впервые захотела, чтобы охотник не бросил её и остался с ней. И он не то услышал её мысленную просьбу, не то сам решил не оставлять её, просто поняв, что граф решил спрашивать не простые вещи. Охотник сказал:

- Я останусь. Мисс Келли – моя напарница, и я должен знать, с чем ей приходится иметь дело.

- Твоё право, - ответил граф, подавив тайное недовольство, - Итак, мисс Келли, у меня к вам несколько вопросов. Для начала расскажите мне о вашей сестре. Её украл Дракус, верно?

- Верно. Моя родная сестра, Алексия Келли, попалась вашему министру 13 апреля, если я не путаю. Мы только приехали в столицу и её сразу же схватили, а меня объявили в розыск, чтобы я не пыталась её искать. Опережая ваш вопрос, я скажу, что не знаю, зачем она ему.

- Очень странно. Дракус не стал бы просто так воровать приезжих. Ваша сестра обладала какой-то силой?

- Нет, - собрав всю решимость и невозмутимость, ответила та.

Присутствие охотника будто вселяло в неё храбрость для ответов. Она его не видела, но чувствовала. И снова просыпалось в ней желание защитить. Не себя, а его репутацию и свою сестру. Граф не заметил фальши в её голосе, хотя участившееся сердцебиение и заставило его засомневаться в её правоте.

- А гражданами какой страны вы являетесь? – спросил он, - Может, ваша сестра могла заинтересовать министра с точки зрения шантажа какого-либо государства.

- Нет, ваша светлость, - выдавила из себя Кэтрин подобное обращение, - Государство, поданными которого мы являемся, никак не граничит с Эрагией, и уж тем более мы – не те люди, кража которых могла бы повлиять на её политику.

- И всё-таки простите мне мое любопытство, но оно вызвано не банальной скукой. Откуда вы?

Кэтрин недовольно прищурилась. «Отвечать или не отвечать – вот в чем вопрос. Я могу съязвить и испортить отношения с графом окончательно, могу сказать правду и вызвать ещё большее недоверие. Что ж, раз мы решили играть в правду...» - подумала она и сказала:

- Я из Орисии.

- Орисия? Не слышал о такой стране, - задумавшись на секунду, проговорил граф, - Это, наверное, где-то на западе...

- На севере, - нашла в себе смелость поправить его Кэтрин.

Граф задумался, но промолчал. «Надо будет получше посмотреть политическую карту», - подумал он и сказал:

- Хорошо. Вы хотите освободить свою сестру. А потом вы уедете?

- Конечно. Мне нечего больше делать в Эрагии, - откровенно ответила Кэтрин, - Я приехала сюда, не зная, что здесь творится, чтобы отдохнуть, а не для того, чтобы примерить платье и после этого вновь бегать от неприятностей.

- Я доволен тем, что вы честны со мной. Постарайтесь с такой же откровенностью ответить и на следующий вопрос. Вы бы пошли портив нас, если бы Дракус предложил вам вашу сестру в обмен на что-нибудь противозаконное? Ну, скажем, если бы он попросил убить меня или Гельсена?

- До того, как я попала в подземелья и познакомилась с вами, я бы без раздумий согласилась. Вы поймите меня правильно: между совершенно незнакомым мне человеком и родной сестрой я бы без сомнений выбрала бы сестру. И вы, если бы оказались на моем месте, тоже, я думаю. Но сейчас я бы нашла другой способ освободить её. Было бы неправильно отвечать на радушие и защиту подобным образом. Я не стану идти против вас. Разве что только в том случае, когда вы будете препятствовать скорейшему освобождению Алексии.

- Вы уже знаете, где она?

- Пока нет. Мне не удалось этого выяснить. Вернее, в тех документах, которые пропали без вести из этой папки, - она указала на стол, где лежала виновница разлада, - Мне удалось найти упоминание какого-то места, где её прячут. Там шла речь про НИИ имени какого-то не то Кренделя, не то Крунделя.

- НИИ имени Криделя, - слабо усмехнувшись, поправил её охотник.

- Да. Точно, - виновато-натянуто улыбнулась Кэтрин.

- Это здание очень хорошо охраняется последнее время. - задумавшись, проговорил граф, - Мне говорили, что туда даже сотрудники попадают с большим трудом, проходя через три поста охраны. Может быть, там действительно что-то скрывают. Я не могу вас сейчас отпустить туда. Мы не знаем, на что пойдёт власть в лице министра и его союзников. Они могут нанести удар в самый неподходящий момент. Даже сейчас, пока мы с вами беседуем, там может готовиться наступление. Вы бы бросили нас во время сражения, если бы знали, что ваша сестра где-то рядом?

- Если бы я знала, что ей ничего не угрожает, я осталась бы с вами и поддержала вас. Если нет, мне бы пришлось ненадолго покинуть вас, но я вернулась бы сразу же, как только увела сестру в безопасную зону.

- Вы считаете нужным рассказать ещё что-то о своей персоне, чтобы потом не возникло... конфликтов?

- Нет. Я думаю, мы знаем друг друга достаточно для того, чтобы сотрудничать. В противном случае вы можете верить Дане, моей настолько близкой подруге, что мы договорились выглядеть в ваших глазах названными сестрами.

- У вас замечательная подруга, - согласился граф, и на губах его Кэтрин заметила слабую улыбку, - Вопросов у меня пока к вам больше нет. Если они появятся – мы повторим подобный диалог. Вам будут выданы распоряжения чуть позже. Мы пока не знаем, что будет делать Дракус.

Послышались торопливые шаги в коридоре. Гельсен оглянулся и насторожился: такие шаги не значили ничего хорошего. Дверь отворилась, и вбежал в помещение солдат.

- Ваша светлость! – обратился он к графу, - Наступление тальцев по всей северной линии обороны! Войска Командора уже выступили, но продвижение людей Греда продолжается.

- Я же говорил, - проговорил тихо граф и сказал, обратившись к Гельсену и Кэтрин, - Отстаивайте нашу границу. Не дайте Тайной полиции прорваться сюда. И вы, мисс Келли, после этого можете рассчитывать на мою помощь.

Напарники вышли. Шли быстро и молча.

- Как будем выходить из сложившейся ситуации? – спросила Кэтрин спустя время.

- Посмотрим по обстановке. Если там задействованы дракониусы, мы оттянем их на себя и справимся с ними. А потом примкнём к остальным. Если же их там не будет, мы сразу же окажем посильную помощь там, где необходимо. Наша оборона должна выстоять. Потом, в свободное время, мы обязательно выберемся в НИИ Криделя, я обещаю.

Кэтрин прекрасно понимала, что обещание этого охотника – очень сильная вещь. Этого добивались многие прислуживанием, лестью, раболепием, лицемерием, и никому не удавалось получить его. А этой девушке Гельсен пообещал что-то сам. Просто потому, что ему захотелось ей помочь. И своим обещанием он внёс для себя эту задачу в список важных.

Издали раздавались выстрелы и крики. Напарники приближались к огненной черте, за которой велась ожесточённая борьба. Там были суета, организованный хаос и уверенное наступление бойцов Тайной полиции.

***

Как потом выяснилось, Тайной полиции там было очень немного. В основном нападали на сопротивленцев люди в другой форме с зелёными знаками отличия. Это сражались военные под командованием нескольких офицеров-тальцев. Сбылись кошмары начальников Сопротивления. Гред был уверен в успехе. Он наблюдал за тем, как небольшие отряды его подчиненных скрываются в подземельях с высоты балкона одного из ближних домов. Рядом с ним был генерал Кэр в парадном мундире.

- Вы все-таки решили мстить за Глациферу? – раздался голос герцога Кроуфола с тёмного балкона.

- Никакая наглость не должна оставляться без наказания, - ответил начальник Тайной полиции с злорадством в голосе.

- А как же поиски той девчонки? – спросил генерал.

- Избавимся от Сопротивления – искать станет значительно проще.

Кэтрин и Гельсен оказались в самой гуще событий. Охотник был вынужден вновь взять простое оружие. С Лоем они встретиться не успели. Кэтрин прикрывала его и нападала на начальников, внимание которых привлекал охотник. Они ни о чем не сговаривались, не договаривались. Они просто действовали по ситуации и чувствовали, что будет делать напарник. Кэтрин знала, где окажется через мгновение Гельсен, и он понимал, где будет через секунду напарница. В итоге все их действия были слаженными и хорошо отработанными.

Гред не смог добиться разрешения у Дракуса на то, чтобы использовать его стражей-дракониусов. Он хотел, чтобы они поддержали его наступление и помогли разобраться с командным составом, быстро лишив их голов, но Дракус рассердился и не дал Греду ничего, кроме пары едких слов в адрес Тайной полиции, которая всюду оказывалась проигравшей. Поскольку чёрных хищников Дракуса на поле боя не было, Кэтрин и Гельсен были заняты военными. Им бережливость министра была на руку.

Настал момент, когда тальцы были отброшены назад. С лёгкой руки охотника Тайная полиция лишилась одного отряда из 10 человек и пары человек командного состава. Кэтрин же лишила армию Греда семи офицеров. Она и в этот раз их не убивала. Только оглушала и оставляла идущим за ней сопротивленцам. Напарники шли впереди основных сил. Линия обороны постепенно сдвигалась в сторону города.

Гред, получая плохие новости из подземелий, становился всё мрачнее. Зато улыбка герцога, который наблюдал за действом и тени здания позади генерала и начальника Тайной полиции, становилась всё шире: он же говорил, что наступать ещё рано.

- Если надо будет, я сам спущусь и встречусь лицом к лицу с этим охотником, - зло проговорил Гред.

- А его напарница? – с иронией поинтересовался Кроуфол.

- А ей займусь я, - отозвался, чуть улыбнувшись, генерал Кэр.

Широкий ход коридора. Тусклый свет факелов. Стрельба, крик и тихие голоса людей в серых мундирах.

- Их много. И они наступают грамотно, - проговорил Командор, осторожно глядя в щель между камней, - отразить их атаку будет очень непросто. Да, мы отбросили их, но они вернутся обратно. Как бы мы за землю не держались, а сегодня, похоже, придётся потерять эти коридоры.

- Но это выход в Старый город! – воскликнул стоящий рядом Сиренский, - Мы в таком случае потеряем ещё и связь с нашими информаторами и разведчиками. И я не говорю о том, что и выгодные рубежи для нападений мы тоже в таком случае потеряем.

- Да, зайти в тыл Тайной полиции и атаковать их на их же территории было бы отлично, но... Как-нибудь в другой раз, - ответил Командор.

- Почему все говорят о том, что эти коридоры мы потеряем? – спросила Кэтрин у напарника, - Мы же еще ничего не потеряли. Больше того, мы даже лишнего взяли!

- Потому что такова стратегия Греда. Он выматывает нас. Сначала отбрасывает назад, заставляя наступать, потом прекращает давление и в конечном счете пускает в бой основные силы, отбрасывая при этом далеко назад. Командор это прекрасно понимает и знает, что удар основных сил нам при нашей текущей ситуации не отразить, - ответил он.

- Странно все это. Зачем такие перспективы? – искренне удивилась Кэтрин, - Надо надеяться на лучшее.

- В этих подземельях надежда давно умерла. Остались только статистика и стратегия.

Кэтрин молча пожала плечами. Насколько бы тяжёлой не было ситуация, в которой она оказалась, она до последнего верила в счастливый исход. А в боевых операциях Кэтрин вообще не знала, что такое проигрыш, оттого в него не верила. И сейчас тоже недоумевала по поводу всеобщей грусти. «Как же так? Вы – Сопротивление? Так и сопротивляйтесь!» – думала девушка. Она взглянула наверх, рассматривая стены подземелья. Камни подпирали деревянные толстые балки, на которых лежали брёвнышки поменьше, которые, словно рёбра, поддерживали вес. «А что если эту конструкцию обрушить? Да, что-то будет потеряно, но нам тогда не придётся защищаться», - пришла ей в голову странная мысль.

- Джон, а насколько старые эти ходы? – спросила она.

- Настолько, чтобы обрушиться при первом же взрыве. Потому здесь и не используется артиллерия, - ответил тот, взглянув на неё с непониманием.

- Это хорошо, - хитро улыбнулась та и ушла назад к командирам Сопротивления.

«Зачем бы ей это вдруг понадобилось? Она что решила все обрушить? А зачем? Мы же в таком случае будем лишены выхода в город!» – подумал охотник и поспешил за ней, втайне заинтригованный её странной идеей.

- Я знаю, как можно выдержать натиск Тайной полиции, - смело заявила Кэтрин, обратившись к Командору.

- Как? – подавив удивление, спросил он.

- Можно просто обрушить свод подземелья. Вырваться вперёд, чтобы захватить побольше территории, а потом, ближе к выходу, разрушить опоры, поддерживающие наверху камни. Завал не даст тальцам продолжать наступление.

- Но при этом и мы лишимся выходов в город, - возразил генерал Сиренский.

- Но подземелье-то всё равно будет в наших руках. Нам будет проще выйти в других точках в городе. А им, чтобы перебросить силы наступления, потребуется значительно больше времени, - не смутившись, ответила Кэтрин.

- Что-то разумное в этом есть, - проговорил Командор задумчиво, - Попробуйте пока продвинуться вперёд. Мы подумаем над этим и передадим вам распоряжения.

Напарники вновь прорвались вперёд, оставляя позади раненых тальцев. Гельсен, привыкший к сражениям в подземельях, умел пользоваться всем для того, чтобы нападать незаметно. Кэтрин по жизни приспособилась сокрушать противников незаметно и стремительно. Враги Сопротивления даже не успевали заметить, кто на них нападает. Жаль, что впереди устроили самую настоящую засаду…

Кэтрин, выскочив в залу перед самым выходом, не обнаружила никого вокруг. Гельсен остановился, не заходя в зал. «Что-то тут не чисто», - подумал он, оглянувшись. Кэтрин тоже почуяла неладное. «Засада... Ну, это было довольно предсказуемо. Пусть теперь попробует с нами справиться», - подумала она, сказав негромко:

- Они решили устроить засаду. Ну хорошо. В кольцо взяли. А удержать смогут?

Раздался тихий выстрел. Пуля летела в сторону охотника. Ему предстояло выбрать, куда уходить: в тоннель, из которого они вышли, и при этом оставлять напарницу одну, или же вместе с ней принять бой. Джон выбрал второе. Кэтрин заметила стрелка: он был за одной из опор. Охотник приметил других солдат, которые поджидали их, притаившись за стенами. Напарники оказались спиной к спине друг к другу. Оба ждали атаки со стороны тальцев. Кэтрин знала, что бросится вперёд, избавив тем самым охотника от нападения, и Гельсен намеревался разобраться с теми, кто впереди, чтобы уберечь спутницу. Тальцы же замерли и с виду даже не собирались нападать. Но это только с виду...

Пули полетели сразу со всех сторон. Бойцы сработали настолько чётко, что полетели они почти ровным кругом. Кэтрин ощутила сократившееся расстояние от нападающих до них с охотником. Напряжение сжало пространство. Она остановила собирающегося уклониться охотника, схватив за рукав, и сказала:

- Остановись.

Гельсен удивился, но подчинился. Кэтрин закрыла глаза. Пули, приближаясь к ним, начинали искриться. Кэтрин вновь ударила вперед, и с её руки вновь сорвалась молния. Она попала в одну из серебряных точек и разлетелась по остальным, описав ломанную окружность. Первая пуля разлетелась в пыль сразу, остальные были сбиты электрическим зарядом с траекторий. Бойцы Тайной полиции ничему не удивлялись. Они продолжили обстрел. «У них конкретная задача. И они ни на что другое, кроме нашей гибели, не среагируют», - подумал охотник. Кэтрин чуть заметно усмехнулась. Молнии побежали по металлическим пулям, изредка пропадая на мгновение в воздухе, и достигли тоже металлического оружия. Укусы молний разорвали их связь с реальностью. Двенадцать человек выведены из этого боя одним ударом.

- Ну что? – спросила Кэтрин, посмотрев на потолок, - Действуем сами? Это очень хороший момент для того, чтобы все здесь обрушить.

Из тоннеля донёсся звук приближающихся торопливых шагов. Напарники, не сговариваясь, обернулись. Это прибежал подчинённый Командора.

- Командир даёт добро на обрушение, - доложил он.

- Отлично, - улыбнувшись злобно, произнесла Кэтрин, - Тогда уходите как можно дальше и не пускайте своих в этот ход. Мы попробуем засыпать только вход в подземелье, чтобы сохранить эту развязку.

- Как ты это планируешь делать? – изумился охотник, - Снаружи войска Тайной полиции!

- Да хоть сам Дракус со своими тварями. Мне всё равно, кого хоронить под камнями.

Она побежала в сторону неяркого света, оставив Гельсена наедине с его неразрешенными вопросами. Ох, и отчаянная эта девчонка! Кэтрин хотела не только обрушить свод, чтобы не дать вражеским войскам проникнуть в подземелья, но и заставить людей Греда оказаться под обломками...

Глава 26. Правда и дождь

Командиры верхней армии наблюдали за тем, как проникают их отряды в большое колоколообразное здание входа в подземелья. Вход представлял собой массивные двери, за которыми скрывался небольшой коридор. Он приводил в тот самый зал, в котором тальцы устроили неудачную засаду на Гельсена и Кэтрин. Отряды шли один за другим. И вдруг к начальнику Тайной полиции подбежал один из подчиненных.

- Ваше сиятельство, засада провалилась! – доложил он.

- Как провалилась? – не понял тот, - Всё же было продумано до мелочей! Даже Гельсену оттуда уйти было невозможно!

- Но всё наши люди попали в плен. С ними справилась напарница охотника.

- Нет, все-таки очень интересно, что это за ведьма, - проговорил Кэр с едва заметным восхищением.

- Эта та самая, которая пробралась к нам в организацию, а до этого влезла на Нерий, - мрачно заметил Гред.

- Интересно, что они предпримут дальше. Ведь основные силы у нас ещё на поверхности, - проговорил генерал.

Отряды внизу остановились. Начальники оглянулись и посмотрели вниз, перестав слышать чёткий шаг солдат, и увидели остановившееся ряды. Приказа никто не отдавал ни на то, чтобы остановиться, ни на то, чтобы продолжить движение. Остолбенели, казалось, даже командиры внизу. Что они увидели в открытых дверях входа? Увидели они Кэтрин. Она стояла, самоуверенно улыбаясь и открыв лицо. От неслыханной наглости девушки впали в ступор даже бойцы Тайной полиции. Кэтрин невозмутимо сдула прядь волос из челки, попавшую ей на лицо, посмотрела на небо, прищурившись от яркого света после темноты подземелий, и вновь злобно улыбнулась. Потом девушка демонстративно развернулась и скрылась во мраке, уверенная в том, что в неё никто не выстрелит. И её уверенность в этот раз оказала магическое воздействие на людей: ни у кого и мысли не возникло взяться за оружие.

- Взять подземелья! – глухим от переполнившего гнева голосом приказал Гред.

Отряды с удвоенной скоростью зашагали к куполообразному каменному зданию. Кэтрин, затаившейся в коридоре, только того и надо было. Она ловко пробралась вверх, отталкиваясь от стен, добралась до опор на потолке, обломала одну из балок, достав из маленького желобка тонкий провод, который решили прятать там от избыточной влаги, и спрыгнула вниз. Когда в коридоре показались воодушевлённые и яростные бойцы, Кэтрин рассмеялась, увидев наведённые на неё ружья. Девушка вновь вызвала молнию, которая, заискрившись, пробежала вверх по проводу и понеслась по потолку, разрушая деревянные подпорки. С грохотом потолок стал обваливаться. Через мгновение вход в подземную Эрагу был обрушен.

Гред смотрел на падение здания, находясь в абсолютном шоке. Его сознание было не готово к тому, что сопротивленцы станут отстаивать свои территории таким отчаянным способом. Генерал и герцог тоже молчали. «Вот тебе и ведьма», - подумал Кэр, подойдя ближе и глядя на суетившихся внизу людей.

- Нам, чтобы перебросить войска, нужно много времени. У них на это уйдёт меньше часа. Это тактический проигрыш, мистер Гред, - проговорил он задумчиво.

«Хороша девка. Умная. Такие редко встречаются», - отметил он про себя, догадавшись, что ни Командору, ни кому-либо другому не пришла бы в голову подобная идея.

Когда Кэтрин отчиталась о выполненной работе, половина войск Сопротивления была переброшена. Командор остался очень доволен её докладом. Гельсен все ещё не понимал причин его радости: Сопротивление лишилось выхода в Старый город.

- Нет, Гельсен, не лишилось. С той развязки, которую сохранила мисс Келли, можно попасть к заднему двору Ратуши. Те ходы просто тщательно замаскированы. Этим я ещё в начале войны занимался, чтобы наши, а вместе с ними и чужие не узнали про него, - сказал Командор.

Бой решили продолжать, напав на правительственные войска с тыла. Сопротивленцы переходили по коридорам на другую сторону площади и растворялись в сети тоннелей, выходящих на улочки. Кэтрин с охотником должны были нанести удар врасплох и дезориентировать противника, чтобы командование задумалось о том, с какой стороны будет атаковать Сопротивление. Мысли о неудаче постепенно таяли. Да и некогда о проигрыше уже было думать. Оставалась только победа над кратно превышающими силами противника.

Напарники вышли в город. Они планировали напасть с востока, с Малой Ражской набережной. Кэтрин, взглянув на небо, чуть заметно погрустнела: небо закрывали серые тучи. Приближающегося дождя девушка не чувствовала, но серые дни она не любила. Затаившись на крыше одного из домов, Гельсен и его спутница наблюдали за передвижениями воск Греда.

- И как будем нападать? В лоб? – спросила Кэтрин будничным тоном.

- Нет. Надо выждать, когда они будут готовы встретить нас меньше всего, и попытаться избавиться от командного состава.

- Так командный состав под нами, - усмехнувшись, проговорила Кэтрин.

Гельсен вопросительно взглянул на неё, она указала вниз, на балкон. Там охотник заметил генерала и начальника Тайной полиции. «Что? Он вернулся?» – подумал он недоумённо, разглядев генерала.

- Тот в белом судя по всему военный. Я не видела его раньше. Кто это?

- Главный милитарист Эрагии – генерал Джеймс Кэр. Мой старый враг, - добавил охотник.

- Ну вот. У тебя появился повод с ним разобраться. В таком случае я беру на себя начальника Тайной полиции.

- Будь осторожна. Они не будут сражаться честно, - предупредил охотник прежде, чем Кэтрин скользнула вниз.

Она осторожно спускалась по лепнине и балконам, не попадаясь никому на глаза. Это, наверно, и было её искусством: ползать в открытую по стенам и при этом оставаться незамеченной. У Кэтрин было прекрасное настроение, подкреплённое излишней самоуверенностью и прошлыми победами. Она была уверена в том, что скоро от начальника Тайной полиции (и, если повезет, от генерала, стоящего на том же балконе) ничего не останется.

Гред уже намеревался спускаться, чтобы отдавать приказы и распоряжения. Он надеялся увидеть помпезное вхождение своих войск в подземелья, а не то, как вход обрушится прямо перед их носом. Как так? Почему судьба подкинула ему такую подлость? Какое по счету уже это его поражение? Оттого он был мрачен и угрюм. К нему сейчас боялся обратиться даже генерал. Он тоже был не очень весёлым. Думал, как можно обхитрить Сопротивление и что оно предпримет в следующие мгновения. Кэр прекрасно понимал, что Командор не будет просто так упускать такой шанс обрести преимущество в этой нелёгкой борьбе. Чему их научила жизнь, так это выживанию и умению цепляться за все мыслимые и немыслимые возможности сохраниться и защититься.

Вдруг откуда-то сбоку раздался странный звук, будто кто-то провёл чем-то острым по мраморной стене. Гред обернулся: на стене никого не было. Только едва заметные светлые царапины говорили о том, что кто-то секунду назад здесь был.

- Герцог, вы что-нибудь видели? – спросил он, немного отойдя от края.

- Было слишком светло. Я не смог рассмотреть силуэт, - ответил голос из тени.

- Гред, я же говорил, что нужно оставить несколько людей нам для охраны, - немного сердито заметил генерал, оглянувшись, - Мы сейчас лёгкая добыча для охотника и его спутницы.

- Они не станут нападать. Они прикрывают своих, - ответил невозмутимо начальник Тайной полиции.

«Брешешь. Сам себя оправдываешь, чтобы не признавать ошибку», - самоуверенно мысленно ответила ему Кэтрин, наблюдая за ними снизу из-под козырька соседнего балкона. «Ну давай же. Отойди от них», - думала она, вперившись хищным взглядом в Греда. Она затаилась для одного единственного прыжка, чтобы достать до балкона, схватить противника за пояс и стащить вниз. Успеет он перегруппироваться и приземлиться на ноги – его счастье, значит поединок будет ещё и на земле, не успеет – ну... Кэтрин встретится в бою со стоящим рядом генералом. Про герцога в темноте она не знала.

Гельсен медленно спускался вниз, чтобы потом поддержать Кэтрин и не дать возможности людям Греда напасть на неё группой. Захватить её было не так уж сложно. А сама Кэтрин рассчитывала на то, что, пока она будет сражаться с начальником Тайной полиции, ей никто и не вздумает помешать: они же берегут своего начальника, а значит не станут его отвлекать и заступаться за него неорганизованной толпой.

Гред подошёл к краю балкона и взглянул вниз. Его люди уходили в город, чтобы напасть на подземелья с другой стороны. «Как же они мне карты спутали», - с досадой думал он, как вдруг откуда-то налетел порыв ветра, с тихим свистом пронеслось что-то мимо ушей, нечто схватило его за ворот мундира и потянуло вниз. Гред даже не успел крикнуть, как оказался по ту сторону перил балкона. Напротив себя он увидел силуэт девушки в чёрном. Незнакомка была в маске, но Гред узнал её, ведьму, которая пробралась к нему организацию и которая только что обломала им все планы. Она ушла куда-то в сторону и побежала вниз по трубам точно какое-то ловкое животное. Не добегая до земли метров двух, она оттолкнулась от трубы, за которую держалась, и, сделав сальто, приземлилась на ноги. В руках её блеснули синим откуда-то появившиеся кинжалы. «Я её знаю!» – вспомнил барон Кнетицкий, который наблюдал за боем со стороны Сопротивления. Он вспомнил наглого юнца, осмелившегося отнять у него невесту.

Начальник Тайной полиции ловко вытащил меч и махнул им в сторону дома – лезвие оружия распалось на острые сегменты, связанные прочной и пластичной металлической нитью. Конец огромной петли зацепился за трубу, и Гред затормозил и приземлился тоже на ноги. Вновь он взмахнул мечом, не отрывая злого взгляда от Кэтрин, – меч его отцепился от трубы и блестящей гибкой змеёй вернулся к хозяину. Кэтрин была в маске. Она смерила противника критическим пренебрежительным взглядом и вдруг, махнув оружием, бросилась в атаку. Этот её предварительный взмах значил то, что она начинает атаку. Начальник Тайной полиции слабо усмехнулся и махнул лениво мечом в её сторону: лезвие вновь разделилось на сегменты, которые острой плетью колыхнулись в сторону девушки. Кэтрин ушла от удара вниз, оттолкнулась руками от земли и, лихо пролетев мимо зигзага, образованного петлей, полетела на противника. Силы её прыжка хватило на то, чтобы подняться в высоту почти на два метра. Гред закрылся рукоятью меча, по которой сразу же звякнули два лёгких удара. Кэтрин продолжила нападение и попыталась зайти противнику за спину, но её соперник ударил своим мечом-хлыстом себе за спину, заставив уйти в сторону.

Кэтрин была права: никто из бойцов Тайной полиции не стал заступаться за своего командира. Во-первых, на то не было приказа, а во-вторых, все втайне побаивались нерийскую ведьму, как её теперь называли в городе. Гельсен смотрел за поединком из-за стены дома. Он наблюдал за Гредом с тайным злорадством. Увидев в руках генерала пистолет, охотник выстрелил ему в руку на опережение. Генерал уклонился и злобно взглянул в его сторону. «Нетрудно было догадаться, что ты тоже здесь», - подумал он с недовольством и скрылся за дверью на лестнице. Охотник почуял опасность откуда-то со стороны соседних крыш. Обернувшись, он увидел тёмный силуэт огромного создания с синими перепончатыми крыльями. Позже нарисовались ещё два чёрных очертания. Один из них блеснул красной искрой, другой махнул немного отливающим фиолетовым хвостом. Это были стражи Дракуса. «Он их послал на разведку, или же сам где-то здесь затаился?» – подумал Гельсен. Алый вожак, Нерелисс, властно наблюдал за поединком, скрестив на груди когтистые лапы так, как делал его хозяин.

Генерал спустился вниз и оглянулся, ища взглядом охотника. Тот вышел из-за угла. «Этот не станет использовать подлость в поединке», - подумал Гельсен. Кэтрин, забыв про всё, сражалась с начальником Тайной полиции. Тот оказался неплохим бойцом и уверенно орудовал своим необыкновенным мечом, о котором в народе ходили легенды. Охотник говорил правду, когда упомянул о подлых ударах. Их Гред в совершенстве знал и отлично умел применять, вставляя в витиеватые многоходовки и сложные комбинации. Кэтрин помогала уклоняться от них только интуиция. Даже ей, опытному бойцу, сложно было определить, когда будет использован коварный приём. Если бы девушка знала, кто именно сбил молнией её сестру, она бы использовала другую тактику и не выматывала бы противника, а повергла бы двумя-тремя сильными точными ударами, для которых требовалась её ярость. Но Кэтрин оставалось только догадываться об этом, оттого она пользовалась тем, чем обычно. Сколько же ещё того, что остается закрытым...

Гред чувствует, что постепенно ослабевает. Ведьма точно высасывает из него силы, пользуясь его смятением. Кэтрин, предвкушая скорейшую победу, идёт в нападение и постепенно прорывает оборону соперника. Он получает острием кинжала по запястью. Греда спасает то, что меч его в другой руке. Запах крови заставляет Нерелисса хмыкнуть и хищно облизнуться. Кэтрин не останавливается на достигнутом и продолжает наступать. Рядом с ними сошлись в смертельной схватке Гельсен и Кэр. Они заканчивают поединок, начатый целых пять лет назад. Генерал тоже предчувствует грядущее поражение. Ему некуда бежать: оружие Гельсена его везде настигнет. Оттого он с головой уходит в бой, желая ранить противника даже ценой собственной жизни. Весь бой ради одной его самоубийственной атаки. Охотник чувствует слабость противника, но не спешит радоваться: у него уже украли однажды победу.

- Нет-нет. Я их посылал не для того, чтобы они сейчас погибли. Мне хотелось, чтобы они своими руками уничтожили население. Они не до конца выполнили свою работу. Даже четверти не сделали, к сожалению. Остановите бой. Оттащите этих двоих куда-нибудь подальше от этого места, - говорил Дракус размеренно, снисходительно глядя на бой внизу.

- Армию Греда оставить на растерзание Сопротивления? – раздался позади него странный скрипучий голос.

- Там от армии уже ничего не осталось. Не тратьте на неё силы. Я и так в долгу у вашей хозяйки, - ответил он небрежно, взглянув на своих стражей.

Тень министра вдруг колыхнулась и скользнула в сторону края крыши. Не прошло и секунды, как она оказалась внизу. Она добралась чёрной змейкой до центра площади, на которой происходил поединок и...

Откуда-то налетел странный туман. Казалось, он поднялся с земли чёрными клубами, не пропускавшими никакого света. Свет лишь немного делал границы пара серыми. За мгновение облако заполнило собой все пространство. Кэтрин отшатнулась от него, думая, что это противник использовал магию, чуть не столкнувшись спиной со сделавшим то же самое охотником.

- Что это? – спросила Кэтрин тихо деловым тоном, - Очередной трюк вашей продвинутой науки?

- Нет. Точно нет. Я не знаю, что это, - услышала она в ответ.

Прикрывая друг друга, они вглядывались в туман в надежде увидеть силуэты своих противников. Но они растворились вместе с туманом. Налетел ветер, растрепав волосы девушки и сняв с неё капюшон. Небо потемнело.

- Что? – недоуменно пробормотал Гельсен, оглянувшись и не увидев никого больше на площади.

- Как так? – сердито воскликнула Кэтрин, - Я его почти добила!

Оба были удивлены и обеспокоены исчезнувшими противниками. На площади у разрушенного входа в подземелье были только солдаты Сопротивления, только выбравшийся наружу по другим ходам взвод Командора. «Отлично. Он снова каким-то немыслимым образом ушёл», - мрачно подытожил про себя Гельсен.

- И что дальше? – спросила у него Кэтрин.

- Дальше – больше, - услышали они голос Дракуса откуда-то сверху.

Он появился на том же балконе, с которого Кэтрин несколько минут назад сбросила начальника Тайной полиции. Он смотрел на них надменно, гордо выпрямившись и величественно расправив плечи. Кэтрин издали заметила у бедра блестящий чёрным золотом меч со странной гравировкой, которую рассмотреть лучше не успела. Позади него на стенах затаились его верные стражи. Злобно смотрели они голодными глазами на противников. Ни у Кэтрин, ни у Гельсена не было сомнений в том, что им сейчас предстоит сойтись в битве.

- Эти двое мне ещё пригодятся для хозяйственных целей, - заявил Дракус, - Да и не вашего уровня те соперники. Вот, охотник, - он указал на дракониусов, - Эти рукотворные создания – вершина эволюции в мире чудовищ. Умные, быстрые, сильные – чего ещё нужно для того, чтобы расправиться с не одним десятком охотников? Но чтобы не тратить много времени, я решил сразу натравить их на сильнейшего. Одного ты убил, другого немного ранил. Вы сражались по одиночке. Было бы неправильно сталкивать тебя сразу с тремя, оттого я дождался того момента, когда ты будешь не один.

Его глаза злобно блеснули, а улыбка стала чуть шире. Почему он это все говорил? Не от доброты души, дорогой читатель. Он все это высказывал с видом философа, с интонацией предвкушающего очень интересный эксперимент учёного, который лишь растягивает собственное удовольствие перед зрелищной битвой. Дракус был уверен в своей победе, оттого и играл роль великодушного господина, разрешившего поиграть любопытным маленьким детям со своим голодным волкодавом.

- Вас двое, их трое. Всё по-честному. Фас! – лениво махнул он рукой в сторону площади.

Стражи мгновенно оказались на площади. Нерелисс взмахнул темно-бордовыми крыльями с красными прожилками и вылетел на площадь вперёд своих. Несколько секунд соперники присматривались друг к другу. «Было бы неправильно оставить Кэтрин двоих. Но тот синий здоровый и мощный. С ним надо отдельно сражаться», - думал Гельсен, прицениваясь к жертве. Кэтрин же хотела сначала разобраться с фиолетовым, с тем, кого она знала, потом перейти на красного. У него один глаз был закрыт и не видел. «Вот про кого рассказывал Джон», - подумала она, оглядывая его.

Стражи министра меж собой договорились о чём-то и медленно стали наступать. Нерелисс остался на месте, а Рантисс и Велисс (синий зверь) подкрадывалась к напарникам. Кэтрин и Гельсен обменялись быстрыми взглядами и почти синхронно сорвались с места, бросившись в атаку.

Рантисс хотел первым же ударом сломать противнице шею, но Кэтрин уклонилась и нанесла удар по слабо защищенной задней части шеи. Следующий удар пришелся по длинной морде. Кинжал оставил на чешуе светлую рану, из которой стала сочиться кровь. Дракониус втайне растерялся. Кэтрин почуяла его смятение и вновь в ней проснулась уверенность в скорейшей победе. «Покончу с ним – перейду на красного», - решила она. Последовало несколько её ударов – противник отлетел в сторону и упал на спину. Девушка с разбега прыгнула вверх и ударила кинжалом в закрытую пластинами грудь стража министра. Серое небо над городом Рантисс видел последними в своей недолгой жизни.

Велисс был самым сильным из созданий Дракуса. Но, к сожалению, и самым неразумным. Дракониус нападал на охотника медленно и неторопливо, но при этом каждый его удар нёс в себе силу, способную снести какое-нибудь маленькое здание. Гельсен решил брать его скоростью, а потом, обнаружив довольно примитивную систему боя противника, и хитростью. Гельсену часто удавалось обманывать неразумную тварь. Так Велисс уже лишился одного когтя и нескольких пальцев на передних конечностях. Крылья охотник боялся резать: у него в руках был простой меч, который уже звенел, ударяясь по чешуе чудовища, как-то многострадально.

За поединком наблюдали сопротивленцы. Командор не решился отправить людей на помощь Гельсену, помня о том, что он работает один. Потом, когда Кэтрин справилась с Рантиссом, тревога оставила его. «Сами справятся», - подумал он, усмехнувшись в усы.

Посмотреть на успехи вышло начальство в лице графа Лейшбери в сопровождении Даны и барона Кнетицкого. Потом откуда-то появился Лой с чем-то тяжёлыми на спине, обмотанным куском кожи. К моменту их появления Кэтрин разобралась с Рантиссом и вступила в борьбу с Нерелиссом. Тот в ярости принялся гоняться за ней, клацая в опасном расстоянии от неё острыми зубами. Кэтрин решила схитрить и вновь удивить всех. Она осторожно отходила в сторону Гельсена. Поскольку внимание последнего было занято боем с Велиссом, ей удалось это сделать незаметно. Кэтрин отражала яростные нападки зверя и отходила.

В один момент, когда все были заняты друг другом, девушка уклонилась от удара Нерелисса и накинулась на ничего не подозревающего синего стража. Да ещё как накинулась! С таким ожесточением, что тот быстро потерял всю выгоду своей позиции, силу крыльев (они были отрублены третьим ударом девушки) и уверенность в своей победе. Гельсен тоже на мгновенье задумался о том, что делать дальше, но быстро сообразил и напал на изумленного вожака, который искренне верил в то, что Кэтрин не уйдёт от его когтей. Дракониусы не сразу осознали суть рокировки, оттого поначалу молча защищались, потом от точного и сильного удара Кэтрин, не успев ничего толком сообразить, пал наземь Велисс.

Нерелисс, любимец Дракуса, остался один. Он оглянулся как-то растерянно, взглянул в сторону хозяина и стал медленно отходить от напарников. Кэтрин хорошо осознавала, что и от него она без труда избавится. А вот Гельсену в глубине души стало обидно: из четырёх стражей министра он убил только одного.

Дракус был недоволен таким поворотом событий. Он, не мигая, смотрел, как хладнокровно Кэтрин расправлялась с его верными стражами. Министр молча приходил в бешенство. Наверное, его злобы хватило бы сейчас на то, чтобы уничтожить всю Эрагу с пригородом. Перила, на которые он вначале поединка положил руки, сейчас покрылись углублениями и вмятинами от пальцев. И как только помещается такая страшная числа в эти маленькие пальчики?

- Ко мне, - приказал тихо Дракус.

Его услышал только Нерелисс. Он метнулся в сторону от кинжала Кэтрин и ловко взобрался по трубе к хозяину. Победу у напарников опять отняли.

- Вы ещё обязательно сразитесь. Когда одного из вас не будет в живых, - проговорил министр и вдруг растворился в воздухе вместе с притихшим зверем.

Небо хмуро смотрело на землю, прикрывшись грязно-серыми тучами. Вот-вот зарядит дождь. Кэтрин и Гельсен переглянулись и потом заметили у развалин входа войска Сопротивления. Они все, затаив дыхание, наблюдали за битвой. Даже Дана подошла ближе и смотрела за подругой с нескрываемой тревогой. И в глазах графа тоже не было спокойствия. Когда министр немыслимым образом исчез с последним стражем, на мгновение стало тихо. Потом раздались возгласы ликования. «Ура! Победа!» – стало доноситься откуда-то с краев площади. Да, Сопротивление впервые заставило отступить не только армию Тайной полиции, но и Дракуса с его дикими тварями. Да, дорогой читатель, это, действительно, победа!

Когда это дошло до Гельсена и его напарницы, вокруг уже поднялась суматоха, раздавались радостные выкрики, изредка доносилась стрельба. Победа! Победа! Победа! Спустя столько отступлений, поражений, лишений, наконец-то, долгожданная победа! Кэтрин сначала молча созерцала происходившую вокруг радость, потом слабо улыбнулась. Ей передалась частичка общего счастья. Она же принимала в этой победе участие. Она и её тоже. Девушка взглянула на напарника, как-то неловко улыбнулась и, пожав плечами неуверенно, сказала как-то полувопросительно:

- Ура.

Охотник усмехнулся в ответ. Его удивил энтузиазм напарницы. Незаметная улыбка на его губах все же задержалась дольше обычного.

- Вот, граф, - обратился довольный Командор к слабо улыбающемуся молчаливому начальнику, - А вы боялись, что она недобросовестный исполнитель, шпионка, диверсантка и прочее. И вы, барон, тоже, не так ли? А оно вон как вышло. Что бы мы без неё делали.

- Вы оказались правы, Виктор Иванович, - проговорил в ответ граф, - Чудо случилось.

- Дождались на свою голову, - проворчал барон.

Он один, казалось, был не рад победе. У него-то были на этот бой совсем другие прогнозы.

- Молодец, Кэтрин, - едва слышно прошептала Дана, улыбнувшись стоящей спиной к ней подруге.

Начальство покинуло площадь, но ещё не успело далеко уйти. Солдаты тоже двинулись обратно в подземелье. Но теперь они не были угрюмыми и молчаливыми: столица стала на шаг ближе к ним, усталым от темноты подземным жителям. Они уходили с твёрдым осознанием того, что скоро вернутся. Победа, которую умело рисовали уставшие от войны командиры, которая была только счастливым сном, стала реальностью. Скоро всё закончится, как сказала день назад Дана Рихтер.

Кэтрин с Гельсеном должны были уходить последними. Им нужно было прикрывать солдат на случай, если Гред всё же решит напасть. Но в городе было тихо. Тихо, как перед бурей. Жаль, что тишина эта осталась ни кем не замеченной...

Остались ждать напарников только Лой и Дана. Последнюю долго уговаривал уйти граф, но она отказалась, заявив, что желает увидеться с названной сестрой. Взглянув на мага, Дана вопросительным взглядом указала на то, что у него за спиной. Лой, который и без того сиял такой улыбкой, какую просто так и не опишешь, улыбнулся ещё шире и махнул рукой, сказав:

- Хорошо, что ему это не пригодилось.

Воздух колыхнулся, и Дана увидела силуэт призрачной девушки. Это Альмира прилетела посмотреть на свершившуюся победу.

- Это правда, что Сопротивление сумело отразить атаку Тайной полиции и выгнать её в город?! – с каким-то восторгом и воодушевлением спросила она.

- Да, миледи. Всё уже случилось, - ответил Лой, глядя на двое оставшихся на площади силуэтов, - И все благодаря им.

- Я знала, что сможет найти с ней общий язык. Мы же все понимаем, кто она, верно? – многозначительно посмотрела она на растерявшуюся Дану и подмигнула Лою.

Тот замялся и отвернулся.

- Да не бойтесь вы! Я-то призрак, оттого и догадалась спустя столько времени, - усмехнулась Альмира, - А ты, Лой, хороший колдун, раз твои чары даже меня сначала ввели в заблуждение.

- Рад стараться, миледи, - ответил кратко тот, немного смутившись.

- Непросто её зачаровать, наверное, было. Дана, позволю себе неосторожный вопрос: а она человек? – обратилась Альмира к сразу изменившейся в лице Дане.

- Да. Она просто человек с... очень необычными способностями. Человек-молния, - пояснила та.

Альмира не стала добиваться дальнейших объяснений. Решила, что та потом расскажет всё сама.

***

Кэтрин, подставив лицо холодному ветру, наслаждалась свободой. Ей, обитательнице воздуха, тяжелее всех приходилось под землей.

Командор со своими задержался, обернувшись и вновь взглянув на город. Он стоял тихий и серый, тоже безумно уставший и печальный от того, что они уходят. Вдруг что-то зашелестело. Командор оглянулся, достав мгновенно оружие, не понимая, что может так странно, но при этом очень знакомо шуршать. Он вышел из-под крыши здания, в котором находился другой спуск в подземную Эрагу, и через мгновение засмеялся. С неба падали крупные капли тёплого весеннего дождя.

- Идем, Рей, - обратился к забывшейся от счастья девушке охотник и неспешно пошёл за остальными, когда Командор со своим отрядом скрылся за поворотом.

Сначала на шум начавшегося дождя он не обратил никакого внимания, но потом остановился и обернулся, взглянув на спутницу. Она тоже дождя не заметила. Он был на редкость теплый. В тот же самый момент вышел Командор, но на его смех ни охотник, ни его напарница не обратили внимания. С волос девушки вода стекала чёрной, с лица – прозрачной, но странно блестящей. Капля за каплей открывали истинное лицо Кэтрин, обнажая при этом и её имя, и её историю, и её секреты. Когда она открыла глаза и поняла, что надо бежать прятаться, было уже слишком поздно: дождь смыл все чары Лоя. «Куда бежать прятаться?» - думала она, глазами ища темного уголка.

- В городе прятаться бесполезно, тебя поймают, - сказал охотник, оглянувшись по сторонам, - Уходим в подземелья, а там Лой сможет по-новой заколдовать тебя. Надень капюшон, - добавил он, взглянула на её огненно-золотые волосы, пушистые и немного вьющиеся воздушными лёгкими волнами.

Девушка поспешно накинула капюшон, и вся красота мгновенно скрылась под черной грубой тканью. Но «доброжелатели» её уже заметили.

- Ваша светлость, - обратился к графу барон Кнетицкий, - А вы знаете, что мисс Келли совсем не та, за кого себя выдает.

- А кто же она? – чуть усмехнувшись, спросил граф, подумав: «Чем ему она так не нравится?»

- Мисс Кэтрин Роуз, - злобно улыбнувшись, ответил тот.

Граф взглянул на него, вопросительно подняв бровь. Ему бы удалось почувствовать магию, но эти чары остались им не замеченные.

- Взгляните сами, - пригласил барон, кивнул в обратную сторону.

Когда напарники спешно уходили в подземный ход, они нос к носу столкнулись с Командором, Даной и Лоем. Альмира полетела узнать о том, не увидел ли кто истинный облик Кэтрин. Увидев Командора, девушка, схватив край капюшона, немного прикрыла лицо. Командор смутился, отведя глаза, и потом сказал виновато, чтобы как-то разрядить напряжение:

- Ну… У всех свои недостатки.

Гельсен слабо усмехнулся, взглянув на спутницу. «Это скорее преимущество, чем недостаток», - подумал он. Кэтрин обладала довольно нетипичной внешностью. Даже если спрятать её волосы, она будет отличаться как от жителей Эрагии, так и в принципе от других. Но при этом сложно было выделить, что именно давало ей такое отличие. Все черты очень хорошо и гармонично сочетались друг с другом, образуя миловидное лицо. Темнее всего были глаза. Оттого они и привлекали внимание в первую очередь. Глаза ничем не изменились, а вот взгляд стал другим из-за светлых бровей и век, лежавших красивой дугой. Взгляд её почему-то стал сразу каким-то уставшим и немного растерянным. Впалые щеки, нос и часть белого лба, закрытого по бокам золотыми прядями непослушной челки, засыпали рыжие огонечки-веснушки. Юное лицо старили едва заметные морщины, появившиеся от долгого недосыпания и непростой жизни, о подробностях которой, быть может, она ещё расскажет. Гельсен всматривался в это лицо и думал: «Как же она не похожа на тех, с кем я общался». Кэтрин слабо улыбнулась Командору в ответ.

- Я думаю, граф уже в подземелье. Вас вряд ли кто-то видел, - сказал он.

Но в этот самый момент вернулся граф в сопровождении барона. От него золотые волосы не скрылись даже под капюшоном. Взгляд его сразу же изменился.

- Я же говорит вам, ваша светлость, – проговорил барон с угодливой ухмылочкой.

- На все-то у вас есть время, - с недовольством проговорил Гельсен, - Удивительно, как мы с подобной производительностью добились убедительных результатов только сейчас.

Командор промолчал, но тоже недовольно взглянул на барона. Ему нечего было добавить к вышесказанному. Разве что только той простой речи, которой не выносит аристократия.

- Так вы, действительно, не мисс Келли. Вы мисс Роуз, - проговорил граф, и в его голосе девушка услышала гнев.

- Да. Но согласитесь, что, если бы я вам об этом сегодня сказала, вы бы не поверили мне, - несмело возразила Кэтрин.

- Вы прибегли к помощи сильной магии. Вы даже не собирались говорить мне об этом, - он пристально взглянул на нее, - Я подумаю, что с вами делать.

Когда его фигура скрылась в коридоре, Кэтрин оглянулась и сказала:

- Ну теперь мне в подземельях делать нечего. Он сдаст меня без сожаления.

- Вряд ли, - возразил Командор, - Граф Лейшбери не такой человек.

- Именно такой, - холодно ответил охотник, - Который на благо народа пойдет на любую глупость. И откуда в вампире столько доверчивости?

Дана опустила глаза. Убедить графа в том, что Кэтрин нужно оставить, нужно было ей и никому другому. Он сейчас всё равно никого слушать не стал бы. Под холодно вежливой маской скрывается весьма вспыльчивая натура. Гельсен решил во что бы то ни стало защитить напарницу. Раньше не было у него такого желания, но теперь ему показалось просто подлым после всего, через что они прошли, бросать её. И охотник спустя время понял, что она прекрасный боец, и напарника лучше ему не подобрать никогда.

- Нет, Кэтрин. Мы вернемся, и пусть все видят, кто ты. Нам нечего боятся, - сказал он.

***

Когда они спустились, миновав посты охраны по старым коридорам, в подземельях настроение было праздничное. Веселье и суматоха заполнили коридоры. Кэтрин воровато оглядывалась, несмело шагая за охотником. Тот ничего не замечал вокруг и шёл по направлению к главному залу. Он знал, что граф вызовет их, а когда они войдут в зал, он будет заполнен людьми-начальниками, которые решат участь его напарницы. Гельсен спокойно шёл, а внутри его уже зрело недовольство и поднимался волнами тихий гнев. Это была не просто встреча, а расправа над врагом движения. Но Кэтрин же не являлась им! Девушка чувствовала приближение своей участи. Она до безумия боялась всеобщего осуждения и не могла долго жить под осуждающими взглядами. А её кинули в эту адскую пучину ни за что! «Где справедливость? Ну где справедливость?! Там же, где и Алексия», - подытожила она мрачно.

Глава 27. Враг в тени

Кэтрин ждали большие неприятности. Они сидели на стульях вокруг дубового стола, сверля девушку пристальными взглядами. Она чувствовала, как осматривают её золотые волосы. И это было невыносимо. Девушка впервые за всю жизнь пожалела о том, что родилась блондинкой. Кэтрин давно смотрела в пол, а щеки её на скулах покрылись предательским румянцем. Напряжение становилось все сильнее. Главная неприятность Кэтрин сидела во главе стола, позволив себе в раздумьях положить подбородок на ладонь. Он слушал неожиданно разговорившегося барона Кнетицкого.

Кэтрин забыла про всё и, как загипнотизированная, слушала ворчливый голос барона. Она отчаялась. Из большей части безвыходных ситуаций она выходила победительницей без тени отчаяния и разочарования. Сейчас же Кэтрин была полностью уверена в своем поражении. «Куда мне до него? Я проиграю. Я всегда проигрываю», - грустно подумала она, чувствуя, как жгут горло слёзы. Эй, Кэтрин Роуз, победительница вампиров и дракониусов, где ты? Но судьба смилостивилась и послала ей заступников: освободились от дел и пришли на собрание (пусть и с приличным опозданием) Командор и генерал Сиренский.

- Это та самая девушка, из-за которой начались неприятности в нашем городе. Во-первых, устроили террор в Фабричном квартале, во-вторых, как вы помните, много рейдов было устроено в и без того неблагополучный Северный район, в-третьих, пока мы искали эту таинственную незнакомку, накрыли всех разведчиков Сопротивления, в-четвертых, проснулись вампиры, - перечислял он, чуть ли не загибая пальцы от удовольствия.

- Вампиры и не засыпали, - угрюмо поправил его генерал Сиренский, - Жажда крови в них проснулась просто. К вам это не относится, ваша светлость, - добавил он, не взглянув при этом на графа.

- Я считаю, что эта девушка уже достаточно доставила нам хлопот, - холодным голосом продолжил барон, проигнорировав реплику, - Нужно передать её Дракусу. Тогда город будет в безопасности.

- Но зачем мисс Роуз понадобилась министру? – накинулся на него генерал, - Мы же не знаем. Может быть, её сила будет использована против нас же. А вы все видели, на что способна эта сила.

- Поддерживаю, - сказал Командор, - Да и просто непорядочно после всех заслуг и после первой нашей победы отдавать союзника в руки врага. Это самое настоящее предательство, ваша светлость. Нас уже предавали. Неужто и мы пойдем на это? Без мисс Роуз мы бы не одержали этой грандиозной победы. Мы бы потеряли часть нашей территории. А так противник все больше лишается своих преимуществ и способностей. У Дракуса остался последний зверь, а их было четверо!

- Может быть, это такой стратегический ход, чтобы нас запутать и успешнее интегрироваться в нашу среду, - возразил, взглянув на него, начальник разведки, Марк Рафт.

- Да что вы говорите, - чуть сердито ответил тот, - Я бы не стал так рисковать. К тому же, имея такие способности, я просто бы выкрал все важные материалы и перебил гарнизон. Этого было бы достаточно для того, чтобы полностью парализовать движение и добиться его скорейшего поражения.

- О чем вообще может быть разговор? – подал голос Шталь, - В Сопротивлении не хватает людей. Мисс Роуз – кадр, которого днем с огнем не сыщешь. Зачем ее отдавать, тем более нашему врагу?

- Потому что она необходима для установления мира в городе. Дракус обещал оставить власть, когда мы доставим её.

«Откуда он знает?» - удивился граф, но промолчал. Сомнения, начавшие терзать его ещё очень давно и оттого уже немного затихшие, оживились и снова напомнили о себе неприятными мыслями. Граф подозревал барона в измене, но не мог ни доказать его неблагонадежности, ни сказать кому-либо об этом вслух. Слова его слышат все и всегда, оттого приходится молчать.

- Плата за эту девушку высока, - проговорил барон, взглянув на главу Сопротивления, - Она одна в обмен на целую страну и спокойную жизнь до скончания веков. А с этой войной будет раз и навсегда покончено.

- Да, ваша светлость, - заговорил вдруг Рафт, - Последнее, действительно, звучит хорошо. Мы воюем уже пять лет, шестой год пошёл. Люди устали. И от войны, и от земли, и от голода. А ведь после надо налаживать жизнь каким-то образом.

- И вы тоже предлагаете сдать мисс Роуз? – взглянул на него с недоумением генерал.

- Если этот принесет облегчение столице и народу, то да, - кратко ответил тот.

Рафт считал, что в том, что накрыли всю разведку Сопротивления, виновата была Кэтрин. Пока они охотились за ней, Тайная полиция захватила его людей. А своей безукоризненной работой начальник разведки предпочитал гордиться. Нетрудно догадаться, что нравы в разведке Сопротивления были такими же, как и в Тайной полиции, если не строже. Рафт хотел избавиться от помехи, чтобы избежать следующих ошибок. Своей работой он привык гордиться и не любил, когда она получается не такой, как в ожиданиях.

Генерал посмотрел на него с недовольством и промолчал. Дана вспомнила слова графа о том, что они своим появлением усилили противоречия между начальством, разделив его на две группы. Сейчас эти две группы просматривались очень хорошо: одна, цивилизованная, правильная, аристократичная, и другая, простая, открытая, прямолинейная. До этого их конфликт был неоткрытым, спрятанным от глаз и сопротивленцев, и от мирных жителей. Теперь же их отношения вновь обострились.

- Ваша светлость, мы не должны подвергать опасности движение, - сказал барон, обернувшись к нему, - Сегодняшняя победа – простая случайность. Так звёзды сошлись, - с улыбкой добавил он.

- Звёзды сходятся в другом месте! – гневно заметил Командор, повысив от негодования голос, - И знатоки звёзд сидят там же! К этой победе мы прошли долгий тяжёлый путь. Мы отвоевали её большой кровью! И участие мисс Роуз в этой победе было далеко не последним! Как бы она себя не называла, кем бы на самом деле не являлась, я уверен в ней, потому что её добропорядочность показывают её поступки. Я сейчас не буду никого обвинять или подозревать в чем-то, но скажу, что некоторые к этой победу никакого отношения не имеют, но при этом считают себя главными победителями!

Он зло взглянул на изменившегося в лице барона. Тот хотел что-то ответить, но сдержался. Только его пальцы, державшие ручку, стиснулись немного, поцарапав металлический корпус.

- Ни прибавить, ни отнять, - поддержал его Сиренский, - Сказано метко. Я уже давно наблюдаю за некоторыми и могу отчитаться, что не все приносят пользу движению.

- А отчетами у нас разведка занимается, - проговорил, прищурившись, Кнетицкий.

Генерал многозначительно посмотрел в сторону Рафта, который сразу опустил глаза на лист бумаги, на котором что-то быстро писал, пока говорил барон.

- Мы про все прекрасно осведомлены, - холодно сказал он, - Ничто без нашего внимания не остаётся. Только начальство у нас у всех одно, и мы предпочитаем отчитываться ему и только ему.

- Если информация будет циркулировать в массах, проблем с населением не оберёшься, - согласился Шталь.

Его позицию Кэтрин не могола понять. Он то защищал её, то вдруг соглашался с проблемной стороной. Не знала она, что тактик вел свою игру, целью которой было просто сохранение собственного положения и репутации.

- Вы просто не хотите, чтобы ненужная информация дошла до общества, - продолжал генерал, победоносно глядя на вновь опустившего глаза в лист оппонента, - Вы боитесь, что вас обвинят в недобросовестной выполненной работе.

- Вы не хотите признавать ошибку, - прозвучал вдруг голос, от которого все затихли и обернулась в сторону сидящей у стены Кэтрин, - Только вы были виновны в том, что накрыли разведчиков. Это вы, Рафт, не продумали, что Тайная полиция может устроить облаву. Не отрекайтесь от своих ошибок.

Это говорил молчавший до того Гельсен. Он внимательно слушал, о чём говорили присутствующие, и анализировал. Охотник всё что время был рядом с напарницей. Если бы не он, Кэтрин давно бы созналась и покаялась даже в том, чего никогда не делала и о чём никогда не думала, только бы прекратить это обсуждение. Рафт от его слов недовольно скривился, но промолчал. Никто не находил смелости возражать охотнику.

- Я выслушал всех и все рассуждения, - сказал граф задумчиво, - Решение будет объявлено позже. Вы пока можете быть свободны, - обратился он к Кэтрин.

Она виновато улыбнулась, на мгновение подняв глаза, потом скрылась за дверью в сопровождении охотника. Вне зала силы окончательно оставили Кэтрин. Она шла как на ватных ногах, ничего не видя и не слыша вокруг. Они, как-то не сговариваясь, шли в его квартиру.

Охотник впустил её и закрыл дверь. Кэтрин, не говоря ни слова, опустилась на край полки. Она была страшно бледной, а кожа сейчас казалась восковой. Даже скулы проступили ещё заметнее. И тогда-то глаза становились темнее.

- Не обращай внимания, - сказал ей Гельсен, - Они сейчас там наговорятся и про всё забудут. Есть дела гораздо важнее тебя и твоей личности.

- Знаю, - ответила она и вздохнула.

Что бы ей ни говорили в качестве утешения, Кэтрин всегда долго переживала произошедшее. Ошибки как мелкие, незначительные, так и крупные неприятности, надолго оставались в памяти и потом мешали нормально спать и общаться. Она очень переживала за все свои промахи.

- Брось, Кэтрин. Если что мы уйдем в город.

- Мы? – переспросила она, подняв глаза.

- Да, мы. Ты же со мной работаешь.

- Но тебе же это не нравилось, – продолжала спрашивать с непониманием Кэтрин.

- Я не могу тебя оставить в беде. Это будет большой ошибкой.

Кэтрин смотрела на него с удивлением, которое становилось с каждым мгновением всё сильнее. «Ради меня и в город?» - изумилась она. Охотник слабо усмехнулся и удалился зачем-то в другую комнату. Прежде, чем он скрылся, девушка увидела слабую улыбку на его губах. «Значит, она сама готова куда угодно броситься ради другого. А банального сочувствия со стороны другого она не ждёт. Странно», - думал он.

«Почему? Почему он так? Нет, я очень тронута, но почему? В нашем мире так не делают. Только друзья принимают удар вместе с тобой, да и то не все. А он… Мы же даже не знаем друг друга! Он же не знает, что я дракон!» - размышляла Кэтрин. Она не привыкла к такому отношению и была смущена подобным вниманием. Когда Гельсен вернулся, она вздрогнула от его шагов и посмотрела в его сторону странным непонимающим взглядом, потом, сообразив, кто он и где они, вновь отпустила глаза. Девушка вновь напомнила Гельсену маленького воробушка. Охотник в глубине души удивился: ему казалось, что Лой изменил только лицо девушки, оставив тело прежним, но он ошибся. Плечи Кэтрин теперь стали больше, но при том потеряли свою плавность, став ровнее, рост ее уменьшился, пальцы немного укоротились. Фигура Кэтрин тоже претерпела незначительные изменения, немного потеряв женственности. Такой охотник её никогда не видел. Кэтрин отвлеклась от тяжёлых мыслей от глухого стука. Это Гельсен поставил на стол чашку.

- Выпей. Потом легче станет, - сказал он.

- Там что? – недоверчиво спросила Кэтрин, вытянув шею и с места пытаясь разглядеть чашку.

- Чай. Ты же вроде его любишь, - ответил тот.

- Да, люблю.

Кэтрин поднялась, подошла к столу и, прежде чем взяться за ручку, долго осматривала кружку пристальным взглядом. Конечно же, охотник посуду не покупал никогда. Она просто обитала в квартире. Откуда она взялась? Не обошлось без тайной помощи Альмиры. Для гостьи охотник выбрал самую чистую чашку (посудой он тоже не занимался), но она все равно не отличалась особым блеском. Кэтрин, чтобы не обижать его, взяла чай, и немного отпила. Многого ей стоило не отпрянуть от чашки от кипятка. Кэтрин не могла пить горячее.

- Спасибо, - сдержанно поблагодарила она, выдавив мимолетную улыбку.

- Пей, пока горячий. Это травяной чай, если он остынет, свойства потеряет.

- А какие у него свойства? – насторожилась девушка.

- Чисто успокоительные. Не бойся, если бы я хотел тебя отравить, я бы это сделал по-другому.

- Спасибо, успокоил, - усмехнувшись, ответила Кэтрин, - А что потом? – глухо спросила она.

- Что потом? – не понял Гельсен.

- Ну… Что со мной сделают?

- Ничего. Мы потом направимся в НИИ.

- Когда потом? Моя сестра в большой опасности. У меня есть предположения, что её не сможет защитить… - она осеклась и опустила глаза вниз, на чашку с клубившимся от чая паром.

- Не сможет защитить что? Или кто? – уточнил охотник.

«Сказать или не сказать, вот в чем вопрос… Ну нельзя же так! Я человека обманываю! Это нехорошо. У него из-за меня могут быть неприятности! Но он не поверит. Они другие», - спешно думала она. Гельсен ждал, изучающе глядя ей в глаза и не давая ей возможности уклониться.

- Кэтрин, я бы не стал предлагать помощь, если бы был врагом. Вернее, я бы не стал выполнять обещания. Скажи всё, как есть, простыми словами. Я тебя пойму.

Кэтрин вновь взглянула на него осторожно. В напарнике она не видела угрозы, душой не чувствовала, что он говорит неправду. Кэтрин хотелось верить ему, но природное упрямство мешало кому-либо довериться. Но в этот раз победил здравый смысл.

- Понимаешь… Я дракон, - прямо сказала она, посмотрев в глаза напарнику.

Там она не увидела ничего кроме холодной непроницаемой стены между внутренним миром этого удивительного человека и внешним. Но через мгновение холод колыхнула тень удивления.

- Как это?

- Ну… Вот так, - развела руками девушка, взглянув на него чистыми невинным глазами.

- Я не понимаю. Драконы – страшные создания, которые с людьми не имеют ничего общего. А ты называешь себя драконом. Кэтрин, не пугай меня.

- Даже не пытаюсь. Просто я другой дракон. И сестра моя тоже.

- Ну, раз ты дракон, почему не спасаешь свою сестру? Тебе с твоими драконьими способностями это было бы не сложно.

В его словах Кэтрин услышала насмешку и желчь. На них она обиделась:

- Все вы так смеяться можете. Но это правда. И Дана это знает, она может подтвердить, если ты мне не веришь. А моего дракона просто отобрали. Как перчатку или амулет.

- Как так отобрали? Он у тебя ручной был? – уже не скрывая удивления, спрашивал он, медленно садясь напротив нее.

- Да нет же! Говорю же: я дракон! Чего тут может быть непонятного? – с тайным негодованием спросила она (Кэтрин не любила много раз повторять одно и то же).

Гельсен несколько секунд соображал, что можно на такое ответить, потом усмехнулся, чуть отвернувшись от нее, и сказал, вновь повернувшись к собеседнице:

- А теперь повтори всё то же самое, но только с объяснениями.

Кэтрин вздохнула: она знала, что он скажет именно так. И вот что она рассказала:

- Когда-то давно я была таким же смертным человеком, как и ты. Потом, когда мне было около двадцати пяти я впервые превратилась в дракона при не очень приятных обстоятельствах, - заметив настороженный взгляд собеседника, Кэтрин с недовольством принялась объяснять, - Я возвращалась поздно домой с работы. На меня напала стая... хм, людей с недобрыми намерениями, скажем так. И на пустой улице я немного растерялась, - натянуто улыбнулась она, опустив глаза.

«Неужели так сложно сказать: бросилась бежать? Зачем эти намеки? Я же не отчитывать её за это собираюсь», - посетовал про себя Гельсен. Кэтрин продолжила:

- Тогда-то дракон и явил себя, оградив меня от весьма неприятной участи. Знаю, это звучит странно. Насколько я поняла за свою жизнь, дракон – это модификация, которая даёт возможность обращаться к своей настоящей силе. Дракон – составляющая духа, с помощью которой можно использовать энергию внутри себя. Как она достигается, я не знаю. Как и когда я получила дракона, кто-то мне его дал или он меня выбрал сам, кто вообще такие драконы и как они существуют, для меня тоже это остается загадкой. Я имею возможность превратиться в страшное чешуйчатое чудовище и в той форме летать, использовать силу природы и стихийную магию, пользоваться многими преимуществами. В этой форме я могу прятаться среди людей, жить такой же жизнью, как они, и избегать многих потрясений.

- Зачем тебе прятаться? Насколько я понимаю, вашего могущества хватит для того, чтобы справиться со всеми. Или это не так?

- Не совсем так. Помимо нас существуют другие драконы. Они очень сильно отличаются от нас. В разной литературе, которую я перебрала за жизнь в поисках ответов на вопросы, писалось, что мы с сестрой относимся к светлым, а другие – к тёмным. Так вот эти тёмные могут справиться с нами, если их будет много. А они, как правило, по одиночке не нападают.

- Зачем им вы?

- Не для того, чтобы съесть или захватить территорию. Мы, светлые драконы, стражи миров. Мы созданы для того, чтобы защищать их от Тьмы.

- Что такое Тьма?

- Об этом расскажу в другой раз, чтобы понятия не смешивать. Тёмные драконы, как ты понимаешь, были изменены Тьмой, чтобы обходить нас и справляться с нами. И они прекрасно умеют расправляться с нами, если Тьме не удается совратить нас и заставить пойти против правил. В нашем мире не было драконов ни светлых, ни тёмных. А в вашем я столкнулась с кровью темного. Теперь моя сестра может сильно пострадать от его рук. Тёмные тоже могут принимать человеческий облик. Только они отличаются от вас, и вы их чувствуете. Отсюда необъяснимый страх к разным людям, которые внешне вроде как нормальны. Вы чувствуете, что под человеческой личиной скрывается нечто.

- Ты можешь превратиться в дракона, так? А как можно забрать его у тебя, если это часть тебя?

- А как можно забрать у человека волосы или, к примеру, ногти? Так же и дракона. Отщепляется составляющая духа, этот подарок судьбы, и переносится куда-то в другое место, в заточение. Дракон может вырваться на свободу, если будет слишком просторно. Потому, как правило, драконов прячут в камнях, необработанных, по-особому заговоренных, которые потом скрывают от посторонних глаз.

- Как можно что-то отщепить от духа? Это же то, что всегда с тобой. Точно так же нельзя отобрать доброту, к примеру, или щедрость.

- Нет, Джон. Те создания, которые угрожают нам, способны оторвать и доброту, и щедрость, и верность, и всё что угодно. Они научили людей отнимать у нас драконов. Они, в принципе, и сами могут это делать, но, ты сам понимаешь, мы чувствуем их раньше и это сделать становится уже гораздо сложнее.

- А дракона после этого можно вернуть?

- Можно. Только нужно это сделать как можно быстрее. Во время первого же полнолуния дракон исчезнет. Сила растворится.

- А у нас полнолуние 30 апреля. То есть через четыре дня. Значит, ты про себя забыла, а про сестру всё время думала? – спросил он.

- Получается, что так, - задумавшись, ответила она, - Я к ней раньше не очень хорошо к ней относилась. Так что мне это по заслугам досталось.

- Я предполагаю, что твой дракон там же, где и твоя сестра. Вот только институт – довольно большое заведение, там несколько корпусов. Надо думать, где именно спрятали твою сестру. А этот камень нельзя поместить в какую-нибудь цепочку и носить как амулет?

- Можно, отчего нет. Это же камень. Что угодно с ним можно сделать, - ответила та.

- И всё-таки зачем Дракусу вы потребовались? – спросил охотник, обращаясь не к Кэтрин, а к кому-то другому.

Та только плечами пожала. Чай её почти остыл, и она выпила его одним глотком.

***

В тёмном зале было тихо. Тяжёлые шторы спущены, свечи в большей части светильников погашены. Дракус, задумавшись, сидел на своем месте перед кучей листков бумаги на столе. Особенно выделался среди бумаг странный чёрный лист, на котором что-то было написано красными чернилами. Этот документ был зарыт от посторонних глаз другими. Дракус задумчиво глядел то на него, то на притихшего в центре залы Нерелисса, сидевшего с виноватым видом. Он молча вопросительно глядел на хозяина, потом вдруг перевел взгляд куда-то в темноту и сорвался с места. Быстро пробежав до стола министра, он забежал хозяину за спину и притих. Никто и никогда не видел его, гордого стража Дракуса, таким испуганным. Оставшиеся в зале свечи стали гаснуть сами по себе. Одна за другой меркли живые рыжие звёздочки во всепоглощающей тьме, которая медленно наползала из разных углов помещения. И вот перед столом уже появляется фигура странного существа, абсолютно чёрная, бесформенная из-за клубов тумана, образующего её. На длинных конечностях, чем-то напоминавших человеческие руки, виднелись длинные, отражающие свет, гладкие когти. В узких желтых глазах – презрение и холод.

- Почему ты ещё не справился с населением города? – прозвучал низкий металлический голос, - Почему ты ещё не дракон?

- Всё оказалось сложнее, чем я думал, - попытался оправдаться Дракус, прикрывшись натянутой виноватой улыбкой, - Я ещё не нашел её.

- Так почему ты здесь? – спросило существо, переместившись ближе к министру.

Тот отпрянул, указав странному гостю на кресло, на котором до того сидел, и попятился назад, в залу. То же сделал и его бесстрашный страж, который сейчас, казалось, сорвется с места и побежит куда глаза глядят, только бы подальше отсюда. Тень опустилась в кресло, положила ногу на ногу и продолжила задавать странные вопросы:

- А с мелкой ты что сделаешь?

- Ну... отпускать её пока рано, - не нашелся министр.

- Что значит "отпускать"?! – глянули на него презрительно желтые глаза, - Это создание ты собираешься просто так отпустить? Не для этого мы сделали тебя правителем. Ты должен её убить.

- Убить? – переспросил Дракус растерянно.

Глаза сузились.

- А, ты тоже очарован красотой драконихи. Да, они весьма привлекательные существа. Хорошо, что вы не знаете, как они её используют, - когти неприятно скрипнули, сжавшись в некоторое подобие кулака, - Это нужно перебороть. Это всего лишь обман зрения и влияние мощной энергетики дракона. И всё-таки когда ты найдешь её?

Дракус молчал. Он не знал, когда именно отыщет опытную лазутчицу из другого мира.

- Не знаешь? Хороший ответ, - с сарказмом ответил голос, - А главное честный. Одним врать можно, другим нет. Быстро учишься, Дракус. Но пока ты используешь мои силы без какой-либо отдачи. Вчера спас двоих олухов из своего правительства. И ничего за это не заплатил. А мне нужен негатив, мне нужна энергия, мне нужны души, которые ты обещал вместе с городом.

- Но вам же поставляется все же некоторое их количество, - попытался возразить министр и тут же смутился, склонив голову в поклоне.

- Этого мало, - произнесла тень, с яростью посмотрев на подчинённого, - Мне нужно больше. И помни, что у тебя остается всего лишь три дня до того, как её сила исчезнет.

- Госпожа, мне нужна подсказка, - попросил министр, взглянув на неё умоляюще.

- Где эта девчонка? – уточнила та, - Она скоро появится. Причём оттуда, откуда ты совсем не ждёшь. Доброго вечера, - хищно улыбнувшись, проговорила она.

Мрак рассеялся вместе с тёмным существом, сидящим гордо на кресле. Вновь стало тихо. Дракус оглянулся и приказал своему стражу лечь рядом со своим местом. Дракониус покорно лёг на полу. Министр вновь уселся, оглянулся боязно по сторонам и принялся за бумаги.

***

Чтобы ускорить неминуемое, пришлось вмешаться в жизнь Сопротивления внешним силам. Невидимые создания появились в подземельях. Они прибыли сюда только с одной целью – внести раздор и усилить противоречия. «А ведь это из-за неё ты сейчас находишься в немилости графа. Это она навлекла на тебя косые взгляды. Эта ведьма смогла разрушить твою репутацию и задеть твою гордость. А ты ей помогаешь, что-то обещаешь. Ну сам погляди, охотник, это же самая настоящая ведьма, которых когда-то давно убивал твой отец! Неужели ты не хочешь продолжать его дело и восстанавливать то, что уже разрушено – свою репутацию? Почему так, дорогой Гельсен? А-а. Тебе нравится эта колдунья. Тебе нравится это зло во плоти. Ну надо же, как странно: охотник на чудовищ и чудовище. А главное какое необычное сочетание. Тебя совесть не загрызет, совестливый человек, за подобную связь? И вообще, что ты на этом зациклился? Это же самые простые чары, которые можно было бы придумать! Ах, Гельсен. Как этому огорчится твой отец», - нашептывал кто-то Гельсену. Он не мог понять, что это был шепот. Ему казалось, что это были его мысли. «Нет. Кэтрин ни в чем не виновата. Она просто оказалась в ненужное время в ненужном месте. А я должен помочь ей уйти отсюда. Не её этот мир, и в такой ситуации либо Кэтрин изменит его, либо мир её под себя подстроит, что более вероятно и оттого грустно», - возразил сам себе охотник.

«Если бы ты не пришла на помощь этому Сопротивлению, твоя сестра была бы давно с тобой. А так ты связана по рукам и ногам ничего не значащими пустыми клятвами, чужими обвинениями и страхом быть опозоренной. Кэтрин, неужели тебе это нравится? Неужели нравится быть полезной? Твоя сестра дороже всех людей этого города. Она единственная достойна того, чтобы выжить. Это не ваша война, Кэтрин. Не вам её и заканчивать. Ну где твоё благоразумие, дорогая?» – шептали Кэтрин. «Нет. Эти люди ничем не лучше, но и не чем не хуже меня и моей сестры. Они достойны хорошей жизни. Как только их министр украл мою сестру, у меня появился личный мотив закончить войну, и она от этого стала моей тоже. Так что их победа – моя победа. Я не стану подводить их. Не тот я человек. С моей сестрой, вопреки всему, все будет хорошо. А почему плохо быть полезной, нужной? Это же, наоборот, здорово», - подумала Кэтрин, не согласившись с мыслями. Она привыкла, что её мысли часто расходятся с существующей вокруг реальностью. А вот охотника этот странный ход немного удивил.

«Нет, это неправильно. Это же благодаря мне она добилась всеобщего признания. Без моей помощи она бы даже не смогла добиться крыши над головой. Да что там. Она бы и выжить не смогла бы! Это целиком моя заслуга и инициатива. Она просто воспользовалась этим, чтобы примкнуть к нашим и спасти свою сестру. Без меня-то она даже в городе не ориентируется!» – вновь нашептывал кто-то Гельсену. И слишком похожи были эти мысли на его собственные. Ничего не замечая, он прислушивался всё больше и больше к этим рассуждениям и все больше отходил от правды, за которую так долго боролся. «Надо бы подольше оставаться рядом с ней. Чтобы она ещё каких-нибудь дел не натворила», - решил он.

«Зачем он мне помогает? Ничего же в жизни не бывает просто так, верно? Значит, ему что-то от меня нужно. А что? Что у меня есть такого, что может заинтересовать бесстрастного невозмутимого охотника?» – от догадки Кэтрин содрогнулась, но, к своей радости, увидела, что Гельсен этого не заметил. «Ход мыслей верный. Надо как-то уйти. Я и сама сестру найду. Попрошу Дану помочь мне с картой и под покровом ночи уйду. А потом вместе с Алексией и Даной покину этот мир! Дался он мне больно. Вот только как от него уйти? Он же меня просто так не отпустит...» – задумалась она.

- Знаешь, я, наверное, пойду, - сказала, вставая, Кэтрин, - Спасибо за всё, но мне нужно идти.

- Куда ты собралась? – спросил он, с недоверием взглянув на неё, - Тебя же сейчас схватят независимо от решения графа.

- Хочешь сказать, что?

- Да, люди по-любому сдадут тебя. Война всем надоела, и потому её хотят закончить любым возможным способом.

- А мне так не кажется, - возразила она, - Командор и генерал с ним, не зная моей фамилии, были на моей стороне. Да и граф тоже.

- Граф? – усмехнулся Гельсен, - Граф лавирует между одним конфликтом и другим из-за того, что вы с подругой здесь появились. Ему Дана понравилась, вот он и оправдывает твоё появление перед другими, чтобы сохранить ценную гостью. Оттого и делает вид, что заступается за тебя.

- Знаешь, а мне так не показалось. Он вёл себя слишком порядочно для твоих слов.

- Много ты знаешь графов.

- Побольше тебя. В нашем мире они тоже были, только назывались по-другому, - огрызнулась она, обидевшись на слова напарника.

- Отлично. Мы дошли до того, что меряемся тем, сколько раз каждый видел аристократа. Кэтрин, это смешно.

- Тогда не передёргивай. Я многое могу стерпеть, но унижения никогда терпеть не стану.

- А чем я тебя унизил? Я просто объясняю вполне очевидные для любого человека вещи.

- А я не "любой", - зло ответила Кэтрин, - Я дракон. И ещё и из другого времени. Извини, мне пора идти. Я думаю, про меня уже все забыли. Есть повод гораздо важнее для того, чтобы хорошо проводить время. Наша победа.

- С какой стати она наша? – спросил Гельсен, - Это победа Сопротивления.

- Ну я и говорю, - пояснила недовольно Кэтрин, почуяв его раздражение.

- А ты считаешь себя такой же как мы?

- А почему ты в таком случае говоришь "мы", когда сам приезжий? – усмехнулась она, - А, я забыла. Тебя же пригласили... Правда, какой толк от охотника, который не может ликвидировать чудовищ-стражей?

«Нет, эта девчонка точно хочет мне все испортить!» – подумал, подавив ярость, Джон. Такой поворот беседы очень обрадовал невидимых зачинщиков конфликта. Тени довольно переглянулись и выскользнули из квартиры. Дело сделано. Напарники хоть на какое-то время после подобного перестанут быть командой. Надо этим пользоваться и нападать. Долой Сопротивление! Долой вампиров! Долой графа Лейшбери! Кстати, как он там и что делает? Надо проверить. Может, и там мы окажемся к месту?

Он был в главном зале, как и всегда. Понурая Дана сидела на своём месте. Книга в её руках была закрыта. «И подруга её не та, за кого себя выдавала, и сама она оборотень, и, оказывается, они не вдвоём сюда приехали. Что ещё есть в этом ящике Пандоры? А ведь наверняка лежат там какие-нибудь нелицеприятные факты, истории и воспоминания. Где-нибудь там, в закрытой части её души, прячется желание оборотня убить своего главного врага и конкурента – вампира. Зверь выпустит когти и кинется на любую жертву, которая окажется поблизости. А ближе всех я», – заключил опасливо граф, искоса взглянув на телохранительницу. «Я не могла сказать о том, кто такая Кэтрин. Она же могла пострадать от этого, как он не понимает! Мы же доказали Сопротивлению, что не оставим их! Мы убедили движение в своей надежности!» – думала Дана.

- Вы должны были предупредить об этом раньше, - проговорил граф, не оборачиваясь к ней.

- Я знала, что будет, если я об этом скажу. Во-первых, вы бы мне не поверили, а во-вторых, Кэтрин бы таком случае угрожала опасность. Я не хотела, чтобы моя подруга стала жертвой вашей войны.

- Может быть, и вы в таком случае не мисс Рихтер? – спросил он прямо, взглянув на неё.

- Может быть, - с тихим гневом в голосе ответила Дана, - Если вам так угодно, мистер Лейшбери.

«Да он сам прикидывается уже не первую сотню лет!» – обрадовались тени и снова принялись за свою чёрную работу.

- Я тоже была вынуждена поверить вам на слово, - продолжила она, поднявшись с места, - Кэтрин нужно было где-то спрятать от вездесущей Тайной полиции, оттого сотрудничество с вами нам было на руку. Но теперь вы вдруг решили, что мы не желали сотрудничать и действовали исключительно в своих интересах. Это не так, как бы это вас не расстраивало. Сначала мы искали здесь защиты, теперь мы сражаемся на вашей стороне и разделяем ваши интересы.

- Продолжая водить нас за нос, - заметил с недовольством граф, - Вы понимаете, что на кону не только репутация движения, но и моя, как добросовестного начальника? Я не люблю слухов, Дана, и не знаю людей, которым бы они нравились. А обо мне теперь болтают невесть что. То движение, которое подняло на смех своего начальника, порочит себе скорейшее поражение в политической (и не только политической) жизни. Это грандиозный скандал. Я вынужден оправдывать вас и вашу подругу, пока про меня придумывают всякие россказни. Я бы хотел сейчас относиться к вам чуть добрее, да не могу: вы меня вынудили так говорить, развязав руки и языки врагам Сопротивления.

- Ваши слова только доказывают то, что вы совсем не знаете тех, кто с вами работает, - смело сказала Дана, - Если бы знали их, то были бы уверены в их добропорядочности. А в том, что вы отдалились от них, не виноваты ни я, ни Кэтрин.

- Я знаю тех, кто работает со мной. И уверен в них. Меня волнуют те, кто не так близок ко мне.

- Неужели? А барон Кнетицкий? Мне показалось, что его вы побаиваетесь.

- Вам показалось, Дана. Я верю ему как самому себе. Он порядочный человек и знает, что делает.

- Вы это сейчас говорите как граф Лейшбери или как глава Сопротивления? – мелькнула слабая улыбка на губах девушки.

Граф хотел ей ответить, но вдруг остановился, удивлённый тем, как ловко она поймала его в ловушку. Дане надоело с ним ругаться. Она редко когда выходила из себя (по понятной причине) и не давала возможности сердиться другим. Она отловила момент, когда разговор стал накаляться и грамотно повела беседу в нужную ей сторону. Граф усмехнулся.

- Как глава Сопротивления, - произнес он, взглянув на неё.

- Я так и поняла. Мистер Лейшбери, я прекрасно понимаю, в какой неприятной ситуации мы все оказались. Я стараюсь оказать вам посильную помощь. Доверьтесь мне, - её спокойная улыбка не давала повода усомниться в её правоте.

- Я бы очень этого хотел, Дана, но...

- Но что "но"? – спросила она, приблизившись к нему.

- Я не могу. Моё дело – привести Сопротивление на поверхность, в столицу, закончить войну и обеспечить стране достойное существование. А я встречаю вас и забываю про всё. Мне кажется, это не совсем правильно.

- Нельзя постоянно думать об одном и том же, - мягко сказала Дана, коснувшись его руки, - Это даже для вампиров трудно. Нужно уметь правильно сочетать отдых с работой. И тем, кто это умеет, живётся гораздо легче, а труд их более продуктивный.

Почему не прошел трюк теней, сильно раздосадованных таким поворотом событий? Потому что Дана оказалась готовой пойти навстречу и проигнорировать небрежное к себе отношение. Она не считала это унижением собственной гордости. Она посчитала своим моральным долгом вывести графа из этой путаницы, заставив его испытать неловкость. В то время как ни Гельсен, ни Кэтрин не захотели чего-либо терпеть от другого и "униженные и оскорбленные" разругались, потеряв какое-либо желание даже видеть друг друга. Кэтрин покинула квартиру охотника угрюмая и сердитая. Настроение охотника тоже было не очень хорошим. Как некстати в его квартире появилась Альмира...

- Ты чего такой сердитый? – спросила она, мельком взглянув на понурого Гельсена, - С напарницей что ли поссорились? – сказала призрак, заметив чашку на столе.

- Не важно, - недовольно ответил тот, поднявшись.

- Важно. Против неё заговор готовят. Она кому-то из нечисти сильно жизнь испортила. Её съедят.

- Ну и пусть. Она обладает таким чудесным характером, что тот, кто её съест, будет мучиться изжогой всю оставшуюся жизнь, если, конечно, об неё зубы не сломает, - отозвался он из другой комнаты.

«Ого, как все серьезно! Надо что-то делать!» – изумилась Альмира и сказала:

- Только говори со мной другим тоном. Я-то на несколько порядков выше, чем Кэтрин.

Она услышала, как охотник усмехнулся.

- Говорю так, как считаю нужным, - нелюбезно ответил он.

- Это я заметила. Что заставило вас поссориться? – с непониманием спросила призрак.

- Неважно, Альмира. Я не намерен перед тобой отчитываться, - холодно ответил Гельсен.

«Ну, не мне отчитаешься, так кому-то другому», - подумала она и исчезла. Альмира, чувствуя душой приближающуюся беду, направилась туда, куда до того никогда не заглядывала ни под каким предлогом: в северные части подземелий. Они негласно назывались подземными Трущобами. Там тоже было не очень чисто, ухоженно и комфортно для её благородной натуры. Оттого призрак никогда не появлялась там. А теперь она торопилась к одному-единственному человеку, который мог как-то выведать причину плохого настроения охотника – к Лою Лавдену, который поселился в одной из многочисленных комнатушек вблизи производств.

Лой был не особо привередлив к окружающей его обстановке. Он относился к тем людям, которые спокойно переносили любые неудобства, прекрасно приспосабливаясь к любым условиям. Личных вещей у него давно не было, с собой он ничего не носил, оттого, почувствовав себя уставшим после дня, Лой без зазрений совести растянулся на полке и прикрыл глаза, желая подремать. Но не тут-то было.

- Лой, извини, что нарушаю твоё затворничество, - проговорила она торопливо, - Просто я от Гельсена. И он в прескверном настроении. Я полагаю, что они с напарницей поругались.

- Ну, как поругались, так и помирятся, - проговорил тот лениво, сев на полке и свесив ноги вниз.

- У них нет на это времени. Против Кэтрин назревает заговор. Она нашей элите не понравилась.

- А вот это уже хуже. Они на что угодно пойдут для того, чтобы избавиться от неприятного человека, - сказал он, поднявшись с места, - Но вы знаете, миледи, какой паршивый характер у вашего подопечного. Долго придётся с ним возиться.

Он задумался, достал тот кожаный сверток из-под полки, потом кивнул Альмире и вышел. Дойдя до квартиры охотника, Лой остановился у двери, потоптался немного в нерешительности, вспомнив вдруг про важные дела, побранил себя за трусость и постучал не так решительно, как хотел, но при этом довольно громко. Услышав приглашение войти, маг вздохнул и толкнул дверь.

- Что-то случилось? – спросил, подавив недовольство, Гельсен у вошедшего.

- Да нет. С чего ты взял? – ответил тот, выдавив некое подобие улыбки на лице, - Я просто… проверить тебя зашёл. С победой поздравить. Меч передать.

- За меч спасибо, - скупо поблагодарил охотник, - А всё остальное произнесено настолько неуверенно, что у меня есть основания предположить, что ты хочешь от меня избавиться.

- Ой, ну к чему такая подозрительность? – махнул рукой Лой, - Смотри, она как-нибудь может дурную шутку с тобой сыграть. И уже судя по всему сыграла.

Гельсен недовольно взглянул на него, ожидая аргументов. Он не вступал в конфликт, пока оппонент не обоснует свою точку зрения.

- Ну, мне ветер нашептал, что вы с ней… не нашли общего языка и пришли к недопониманию.

- А имя у этого ветра, случаем, не на А начинается?

- Ты невероятно догадлив, - уступил ему Лой, - Так то, что вы пришли к конфликту, правда?

- Это только наше с ней дело, - ответил тот, отвернувшись.

- Не совсем. Если её… м-м, ликвидируют, то под ударом окажется мисс Рихтер, а вместе с ней и граф. Там и до тебя дело дойти может.

- Кэтрин убить весьма проблематично из-за её особо чувствительной интуиции. С ней ничего не случится.

- Знаешь, я тоже так думал, - с едва различимой печалью произнес Лой, - Тоже думал, что они, дескать, живучие и могут приспособиться к любым условиям. Но…

- Что «но»? – спросил Гельсен, взглянув на него.

Лой помолчал немного, создавая ощущение, что не хочет чего-то говорить, потом, под пытливым взглядом охотника, сдался и сказал:

- Ты, наверняка, не знал, что когда-то давно я был женат. Наши семьи договорились об этом союзе. Я был не против. Знал хорошо ту девку, знал, что она хорошая хозяйка и тихая девушка. Потом, уже женившись, я стал заниматься магией. В этом я преуспел. Можешь представить себе восторг юнца, на которого обращают внимание волшебники в летах? Вот. Я забылся. Потерял связь с реальностью, ушёл с головой в магию. Я родом из Алдомска. Там могучих чародеев много, у меня был прекрасный учитель. За работой я вспоминал о жене не особо много. Только с бытовой точки зрения. А перед самым моим отъездом мы поругались. В сердцах я наговорил ей много резких слов, слышать которые она не заслужила. А потом развернулся, дверью хлопнул так, что полки на стенах задрожали. Уехал обиженный и уязвленный тем, что она посмела мне что-то там сказать.

Он замолчал ненадолго, потом продолжил:

- Несколько недель я ей не писал, делая вид, что забыл про неё. Она же мне написала несколько писем, которые я до сих пор храню, и, не дождавшись ответа, перестала. Потом, когда я, взбудораженный её молчанием вернулся, узнал, что в нашем районе случился пожар. Ты, наверняка, слышал о том чудовищном пожаре, который случился в южной столице сорок лет назад. Он унёс жизни сотен людей, в числе которых была и моя супруга. С которой я так и не успел помириться.

Лой грустно улыбнулся, подумав, что давно не был в дома.

- Мне было совестно. Я думал, что, если бы тогда я успел с ней помириться, может, всё пошло бы по другому пути, но… сделанного не воротишь, Гельсен. Иногда остается только сожалеть об упущенных когда-то возможностях, - он вздохнул и добавил осуждающе, - Оттого я и говорю: помиритесь. С вашей работой вы можете оказаться на том свете гораздо быстрее, чем мы в наше мирное время. А там мириться уже будет поздно.

- Печальная история, Лой. Но её мало, чтобы заставить меня что-либо делать. Я охотник. А все остальное не имеет никакого значения, - холодно ответил он.

- Ну смотри, - прищурился маг сердито, - Охотник. Я тогда пойду, - сказал он, положив на полку обернутый кожей меч, - Только не забывай о том, что она как-то тебе жизнь спасла.

- Мы квиты. Я тоже однажды пришёл ей на помощь.

Лой на это только головой незаметно покачал: в силу какого-то странного фантастического упорства Гельсена трудно было в чем-то разубедить. Он сам мог только поменять своё мнение. А делал он это очень редко и с большим неудовольствием.

Глава 28. Свет и тьма

Стук в дверь оторвал Кэтрин от размышлений и вывел из дремоты. Она прилегла на полку и, закрыв глаза, пыталась думать о чем-нибудь, но мысли всякий раз растекались и теряли какой-либо смысл. Небытие. Неизвестность. Снова лабиринт, в котором непонятно верное направление. Снова девушка потерялась в коридорах своего холодного разума. Кто виноват и что делать? Что дальше? Вроде, несложные вопросы, но ответов на них нет. Стук в дверь повторился. Настойчивый, резкий. «Кто там?» – подумала Кэтрин с тайным недовольством. «А если Гельсен?» – встрепенулась она, поднявшись мгновенно. На ходу поправив небрежно растрепавшиеся волосы, она подошла к двери. Вздохнув, открыла.

- Мисс Роуз? – проговорил барон Кнетицкий, приветливо улыбнувшись, - Мистер Гельсен хотел бы с вами встретиться сегодня. Он передавал вам вот это.

В руке барона оказалась аккуратно сложенная записка. Кэтрин недоверчиво взглянула на него, не принимая записки, и спросила:

- Так почему он не решил передать её мне сам? Или вообще прийти сюда? Он прекрасно знает, где я живу.

- Видите ли, миледи, он сейчас занят. В письме указано, к какому времени вам следует подойти и куда. Он очень сожалеет о произошедшем, - немного приблизившись, чуть тише добавил он.

В глазах Кэтрин всё ещё было недоверие. Она чуть слышно хмыкнула и демонстративно скрестила руки на груди, не желая ничего принимать от гостя. «Джон пришёл бы сам. Я знаю, он, если бы хотел поговорить, не стал бы писать записки», - подумала она.

- Не верите мне? Может, поверите одному из людей Командора, - проговорил барон будто бы с сожалением и обернулся.

Из-за угла вышла фигура человека. Когда она приблизилась, Кэтрин увидела поручика Гранина. Он быстро взглянул на барона и перевёл взгляд на девушку. В нём она увидела искренность и открытость, чего не было в глазах вампира.

- Это правда, мистер Гранин? – спросил барон.

- Правда. Гельсен, действительно, хотел с вами увидеться, мисс Роуз, - подтвердил тот.

Кэтрин постояла недолго в раздумьях, потом осторожно взяла записку из руки барона. На мгновение ей показалось, что тот улыбнулся, что было обманом зрения. Глаза его были чисты, и выглядел он порядочным и добросердечным.

- Мистер Гельсен будет рад вас видеть, мисс Роуз, - сказал он, немного качнул ей головой на прощание и ушел в темноту.

Там же скрылся и поручик Гранин. «И что сие значило?» – удивилась Кэтрин, держа в руках бумажку. Она зашла в комнату, постояла в раздумьях недолго у двери, потом, сообразив, что надо бы сесть поудобнее, чтобы ознакомиться с содержанием данного документа, прошла в глубину квартиры. Усевшись на свою полку, она оглянулась воровато, как бы проверяя, не видит ли кто её за этим делом, и осторожно развернула сложенный листок. Ровным аккуратным почерком были выведены такие слова: «Кэтрин! Между нами произошло недоразумение, которое я хочу исправить. Мы оба были не правы, и мы должны исправить общую ошибку. Давай встретимся где-то через полчаса в старых коридорах. Там нас никто не найдёт и не увидит, так что наша тайна останется с нами, а не станет достоянием общественности. Я буду ждать тебя. Г.» «Что-то это как-то подозрительно», - подумала одна часть разума девушки, пока вторая соображала, как привести себя в порядок, и радовалась приглашению. «Конечно, я буду! Мы все уладим! Да, я вспылила. Теперь должна отвечать за свои ошибки. Все правильно, ничего подозрительного в этом нет. Это я просто излишне мнительна. Меня позвали! Да неужели?! Я все-таки кому-то нужна!» – радовалась та часть её души, которую всегда надежно защищал от внешнего мира непробиваемый холодный разум. Сейчас он рассудил, что с охотником они быстрее найдут Алексию и смогут покинуть этот мир. Оттого он был не против этого приключения в старые тоннели. «В любом случае я смогу защититься», - добавила неуверенно она.

С трудом дождавшись назначенного времени, девушка направилась по указанному маршруту. На листке были схематично изображены коридоры подземелья, и автор записки предусмотрительно нарисовал ей, как идти. Это показалось разуму Кэтрин странным, но он всё равно не мог отвадить её от этого мероприятия: слишком высока цена этого охотника. Он мог бы многим помочь в поисках Алексии. Кэтрин шла по коридору, а вокруг становилось всё темнее. Свет от ламп будто тускнел с каждым шагом. Девушке стало не по себе. Пробудилась интуиция и стала убеждать хозяйку в том, что продолжать путь опасно. «Беда придёт из темноты!» – говорил голос, но Кэтрин уже во второй раз его решила ослушаться. Она вышла на обозначенный в записке перекресток.

Впереди бездонная тьма с мёртвой тишиной, посади живой треск едва озаряющих бархатный мрак лампочек и факелов. Кэтрин прошла чуть дальше, оказавшись в небольшой зале. Загудел где-то ветер, страшно ухнув и ударившись об опору, которая после этого тихо скрипнула. Качнулась в темноте оборванная веревка, обратив на себя внимание девушки. «Ну и зачем я на это согласилась?! Надо было остаться и дождаться того момента, когда он сам лично придёт и всё скажет», - посетовала Кэтрин и, услышав шум, отдаленно напоминающий шаги, тихо позвала:

- Джон?

Ответом ей была угрожающая, всё та же мертвая тишина. Кэтрин попятилась в коридор, из которого пришла. «Это была плохая идея», - подумала она опасливо. Кэтрин не поворачивалась к тьме спиной, хотя была убеждена в том, что там никого нет.

Воздух сотряс беззвучный удар. Кэтрин ощутила его силу затылком и, оглушённая, без чувств упала наземь. Путеводная записка вылетела из рук и улетела куда-то вместе с ветром.

***

Джон проживал в воспоминаниях их беседу снова и снова. Конечно, он не хотел этого делать, но всякий раз что-то возвращало его к этим мыслям. Он не понимал, на каком моменте стал злиться на Кэтрин, почему перестал доверять ей. Охотник хотел во всём разобраться. Он и так чувствовал себя после их ссоры неловко, а потом ещё Лой пришёл так не вовремя со своими разговорами... Грызла пробудившаяся совесть Гельсена. Грызла, не давая возможности подумать ни о чем другом. В раздумьях он невольно начал ходить по комнате. Такова уж привычка охотника: на ходу думается лучше. «Что же это я? Выходит, просто так, на ровном месте на неё сорвался? Без причины? Она же мне ничего дурного-то на деле не сказала. Она, наоборот, уйти хотела, видно, испугал я её. Неправильно это всё, ох неправильно. И почему я об этом думаю? Почему это меня так волнует? Я же охотник! Я о другом должен переживать! Она правильно указала мне на мои ошибки! И опять я возвращаюсь к ней! Да что ж такое?! Замкнутый круг!» – чуть ли не простонал он, садясь на свою полку. «Надо всё исправить. Лой прав: она ни в чём не виновата. И она в опасности. А я, утешая своё самолюбие, подвергаю её жизнь риску. А ведь я ей пообещал помочь. Вот какая твоя помощь, Гельсен!» – думал он с раздражением. «Но с другой стороны, я же по сути ничего страшного ей не сказал. Просто объяснил, почему та победа, ради которой она сражалась вместе с нами плечом к плечу, не является её... Аргумент не в мою пользу», - подумал охотник, почуяв, как кривит душой.

Не знал охотник, что за ним давно наблюдают внимательные глаза. Альмира давно следила за тем, как он мерил шагами комнату, сокрушался мысленно и вёл разговор с собой, пытаясь угомонить совесть. Призрак слабо улыбалась. «Волнуется. Я как-то иначе себе это представляла, но это волнение его мне нравится. Значит, всё-таки что-то человеческое в нем ещё не погибло», - думала она. Призрак обернулась к двери, услышав стук. От него охотник остановился и рассеянно пригласил войти. Вошла Дана. Она оглянула быстрым взглядом комнату и спросила, обратившись к охотнику:

- А Кэтрин не у вас?

- Нет. Со мной её нет, - ответил тот.

- Я просто не нашла её дома. Думала, она с вами, - пожала плечами девушка.

- Значит, никто не знает, где она? – уточнил Гельсен, и Дана услышала в его голосе никогда не слышанную ранее тревогу.

После её вопросительного взгляда и едва заметного утвердительного кивка охотник, не сказав ни слова, взял лежащий рядом меч и вышел. Дана от него отстранилась и проводила его вопросительным взглядом. Потом встретилась глазами с Альмирой.

- Переживает, - объяснила та, слабо улыбнувшись, - Наконец-то. Хоть за кого-то.

- А что случилось? Они ушли вместе.

- Поссорились, видно. Лой сказал, что они не поняли друг друга. Он пытался убедить Гельсена помириться с ней, но… не получилось. Теперь вот бегает по комнате в мыслях, в чувствах. Я давно за ним наблюдаю. Совесть его мучает. Не понимает он причину то ли своей несдержанности, то ли ссоры, не знаю. Я его застала одного.

- Поссорились? Это печально. Кэтрин же теперь под подозрением. Её могут схватить. И где она сейчас? – пробормотала девушка, - Я попробую тоже поискать.

- Она найдётся, – уверенно ответила Альмира, - Мне показалось, что она не тот человек, который просто так возьмёт и исчезнет.

- Спасибо, - благодарно взглянув на нее, сказала Дана и вышла в коридор.

«А я останусь в стороне от всех событий? Нет, это не моя позиция. Мне нужно помочь им. Я могла бы сказать о случившемся Командору. Этого будет достаточно для того, чтобы её отправилось искать все Сопротивление», - решила призрак и покинула квартиру.

Гельсен сначала забежал в квартиру к девушкам и, когда на его стук никто не ответил, пошёл торопливым шагом дальше по коридору. Он решительно не знал, где искать её. А это неприятное обстоятельство только усиливало его беспокойство. Возможно, впервые охотник прислушался к внутреннему голосу, но и он не обещал ничего хорошего. Вновь рассердившись на себя, Гельсен ускорил шаг. Вокруг мелькали лампы, ходы-развязки, каменные стены, провода… Не за что глазу было зацепиться! Ничего не говорили ему эти до боли знакомые пейзажи. Охотник сам не знал, как вышел в старые тоннели. «Если на неё напали, то напали где-то здесь. Лучше места не придумаешь: людей нет, света нет, до ближайшего пропускного пункта идти и идти, а патрули здесь не ходят: очень опасно. Значит, она встретилась с врагом где-то здесь», - рассудил Гельсен.

Он шёл в темноте, не глядя себе под ноги. И когда где-то снизу раздался шорох, охотник взялся за рукоять меча и оглянулся. На ветру трепыхалась слабо освещенная бумажка, зацепившись за арматуру. Джон прислушался и осторожно взял её. Пробежавшись глазами по содержимому записки, охотник вновь оглянулся, и в его взгляде была уже плохо скрываемая тревога.

- Кэтрин! – позвал он, и вдруг замер, обратив внимание на тот зал, в котором полчаса назад была девушка.

На другом конце арматуры, словно трава на ветру, развевалась прядь золотых волос. «Я опоздал», - холодно подытожил разум охотника. Сам он, бледный и взволнованный, глядел на прядь, не веря в то, что Кэтрин могла так просто попасться в чью-то ловушку. Гельсен медленно подошел к железке, забыв про опасности, опустился и осмотрел край: тот был бордовым. Падая, Кэтрин поцарапала голову. «Как же ты так? Почему ты пошла на это?» - мысленно обратился охотник к спутнице и вновь перечитал записку. «Конечно, потому что подумала, что это написал я. Но у меня другой почерк. А это почерк очень знакомый. Этим почерком не один документ написан. В Сопротивлении», - зло подумал он. С решительным видом, который не обещал никому ничего хорошего, Гельсен поднялся и направился в сторону главного зала. Листок бумаги торчал неровными краями из его сжатого кулака.

***

Граф был в приподнятом настроении. И до него дошло осознание победы. Его движение одержало победу над Тайной полицией и выдвинулось в город. Ещё графу очень нравилось то, что они с Даной, вопреки всему, нашли компромисс и не зашли за черту противоречий, где начинается ссора. Всё-таки очень понравилась ему властная неприступная чужестранка. Она отпросилась проверить подругу и должна была скоро вернуться. Вместе с графом в главном зале были Командор, которого искала Альмира, и барон. Они изредка недовольно поглядывали друг на друга, но сохраняли гордое молчание и взаимную неприязнь. Обсуждали поставки вооружения. Тайная полиция с каждым днём разрывала новые связи с Алдомском.

Разговоры об оружии прекратились, когда дверь залы повела себя как никогда странно: она распахнулась, с грохотом ударившись о стену и на четверть прикрывшись вновь, многострадально проскрипев что-то на обратном пути. Чтобы стало понятно, дорогой читатель, представьте себе длинную парадную дверь старинного здания, украшенную всевозможными декоративными элементами, покрытую тонким слоем блестящего металла… И сие тяжелейшее великолепие, которое просто открыть весьма непросто, распахнулось, ударилось о стену и еще немного вернулось назад. Начальники от грохота даже вздрогнули. Только Командор сохранил прежнюю невозмутимость и с любопытством взглянул в сторону входа. Да, это пришёл Гельсен.

- Приношу глубочайшие извинения за такое вторжение, - сухо начал он, - У меня есть веские на то причины.

Он прошёл к столу, посмотрел на графа презрительно и спросил:

- Что, решил нечестным путем избавляться от неугодных?

- О чём ты? – с искренним непониманием удивился граф, втайне рассердившись такому обращению.

- Об этом, - кратко ответил Гельсен, положив перед ним лист, который нашёл в коридоре.

Охотник бросил гневный взгляд на барона. Тот, если бы не спинка стула и раздутое самомнение, попятился бы назад. Он ненавидел охотника так же сильно, как и боялся. Под пристальным взглядом Гельсена вампир недовольно скривился. Граф, прочитав строки, посмотрел вопросительно на охотника.

- Мисс Роуз исчезла, - пояснил тот, не глядя на него, - Там, где на неё напали, я обнаружил эту записку, и почерк мне показался смутно знакомым…

Граф вновь встретился с гневным взглядом темных глаз и произнёс:

- Я этого не писал.

- Но почерк твой. Вплоть до закорючки над первой буквой моей фамилии, - отрезал любые способы уйти от подозрений Гельсен, - Зачем? Чем она помешала?

- Ну… может, оно и к лучшему, - с сомнением проговорил барон, забыв про страх, - Может, мисс Роуз решила просто уйти, чтобы избежать неприятностей.

- И решила на память оставить на железной арматуре клок волос и капли крови? – зло уточнил охотник, - Я сильно в этом сомневаюсь. Уверен в том, что её украли. По вашей милости.

Вампиры, сообразив, что он намекает на них, переглянулись. Пришло время сердиться графу с желанием отстоять свое честное имя.

- Ты напрасно считаешь, что в её пропаже виноват я, - холодно произнёс он, - Мне нужно вывести движение в город и разобраться с министром. Мисс Роуз лично мне ничего плохого не сделала, оттого у меня нет личных счетов с ней и повода убить её тоже.

- Но при этом я вижу, как она тебя раздражает одним только своим присутствием. Вы оба считаете, что она своим присутствием оскорбляет ваше достоинство. Аристократы, - усмехнувшись зло, сказал Гельсен, - Она не могла просто так исчезнуть. Не тот она человек, чтобы просто так бросить всех. А раз ты так уверен в том, что невиновен в её исчезновении, то имеет место быть заговор. Раз её взяли, то будь уверен, придут и за тобой.

На этом охотник развернулся и направился в сторону двери. Начальники молчали. Граф был поражен интонации сказанного, барона просто заставил замереть страх вампира перед охотником, а Командор размышлял над сказанным. Ему тоже не понравилось то, что Кэтрин так внезапно исчезла. Но он, в отличие от остальных, не винил её в этом, зная, что она в самом деле не предатель.

- Куда ты? – холодно спросил граф.

- В город. Я догадываюсь, кто мог сделать это.

- Нет, Гельсен, - остановил властным голосом его граф, - Ты останешься здесь. Ты верно заметил, что существует заговор против меня. И я запрещаю тебе покидать подземелья, пока не будут вычислены заговорщики. Над этим наша контрразведка уже работает.

- Я не обязан подчиняться. Мисс Роуз угрожает опасность гораздо более серьёзная, чем тебе, - ответил охотник, раздосадованный таким поворотом событий.

- Я прекрасно это понимаю, но ты обязан подчиниться, - холодно возразил глава Сопротивления, - Я – глава движения, а она – какая-то чужая девушка. Если с ней что-нибудь случится, Сопротивление это переживёт спокойно. А любое происшествие со мной приведёт движение к гибели. Если ты не подчинишься, мы не будем знать, как к тебе относиться: как к предателю или как к диверсанту.

Альмира, нигде найдя Командора, решила поискать его в главном зале. Призрак, незаметно появившись там, услышала эти слова и взглянула на охотника. Ей стало интересно, что он сделает после этих весьма обидных слов. Колыхнулось негодование в душе Альмиры: граф никогда еще не проявлял подобной странной холодности по отношению к пропавшим. Она знала, что он всегда к своим проявляет что-то, отдаленно напоминавшее милосердие, чего в его тоне не было совсем. Граф даже поднялся с места и гордо выпрямился, сверля спину уходящего высокомерным взглядом. Охотник остановился у самой двери. «А он прав», - пронеслось у него в голове, но он быстро заставил эти мысли исчезнуть. «Кэтрин пропадёт, если её не вытащить. Я обещал ей. А граф – вампир, который жутко боится смерти», - подумал Гельсен решительно и взялся за ручку двери.

- Я приказываю, охотник, - грозно произнёс Лейшбери, - Оставь это дело и вернись сюда.

«Слишком долго они располагали мной как хотели», - подумал Гельсен и через плечо, не оборачиваясь, бросил:

- Да пошёл ты со своими приказами.

Ответа он не хотел слышать и знал, что его не будет. Охотник вышел и направился по коридору в город, к тому выходу, который они с Кэтрин недавно спасли от вероломного захвата Тайной полиции.

Сказать, что граф был удивлён ответом охотника, ничего не сказать. Его аристократическую натуру поразило до глубины души подобное обращение. Он стоял, наблюдая, как Гельсен неторопливо уходит, не веря своим глазам. Граф привык, что ему подчинялись, и знал о своей особой власти над Гельсеном. Такой поворот событий был невозможен, по его мнению. Барон с Командором тоже изумилась выходке охотника. Барона, естественно, потрясло обращение к графу, а Командора – смелость и отчаянность этого поступка. «Гельсен, зная, что в Сопротивлении его могут не принять после этого, пошёл на риск для то, чтобы спасти эту девушку. Да, звучит странно. Но это достойно любого уважения. Граф, действительно, очень странно к ней относится», - подумал он. «Ей нужна помощь сейчас, а у графа прекрасная телохранительница. Кэтрин много для нас сделала. Движение вполне может оказать ей посильную помощь. Гельсен правильно поступает. Если надо будет, я тоже помогу ей. Наверняка её утащили в Тайную полицию. А просто так туда сложно будет пробраться».

- Он в чем-то прав, граф, - нарушил тишину Командор, - Она, когда на вас напали, пришла вам на помощь. А вы хотите бросить её на произвол судьбы. Вы же хорошо знаете, что из Тайной полиции возвращаются единицы.

Он осуждающе взглянул на начальника, поднялся с места и тоже скрылся в коридоре. «Всюду изменники, всюду предатели! Да, я всё прекрасно знаю, но она же всё-таки не так важна для движения, как я, например», - с возмущением подумал граф.

- Они просто не совсем понимают то, что делают, - с разочарованием произнёс барон Кнетицкий, - Охотнику просто понравилась его спутница, а Командор встретил человека, равного себе. Я думаю, мятежники скоро вернутся. С ними тогда можно будет говорить иначе.

- Они уже просто так не вернутся, - возразил граф, - Гельсен принципиален, а Командор не бросит человека, которого считает другом.

Он встретился взглядом с Альмирой. Та смотрела на него с нескрываемым разочарованием и молчала. Ей нечего было сказать. Она слышала о том, что граф Лейшбери мог лично избавиться от предателя движения, но считала всё это слухами и ничем больше. Теперь призрак убедилась в том, что это правда. Её это, как представительницу древнего аристократического рода, расстроило: Альмира верила в исключительность дворян и их особую миссию просвещать остальных людей, быть для них примером для подражания. Она, конечно же, признавала своё несовершенство, но считала, что может избавиться от своих пороков в любой момент, не понимая, что они уже давно срослись с характером. Графа Лейшбери Альмира считала выше себя. И теперь, когда тот, кого она считала настоящим аристократом, оступился, призрак была искренне расстроена, во-первых, потому что её ожидания оказались ложными, во-вторых, потому что такая несправедливость вообще случилась. Граф заметил в глазах Альмиры осуждение, и она исчезла. «Ой, что теперь будет…» - подумал он с опаской. Всего через несколько минут Сопротивление вновь расколется надвое: на тех, кто захочет идти на поверхность, и тех, кто пожелает остаться внизу.

***

Солнце скрылось за узорчатой линией крыш. Затихли улицы, настала тишь. Холодная ночь опустилась на город. Тучи разошлись, очистив светлое небо. Показался на восточном крае белый лик луны, которая уже скоро должна была стать полной. Эту тихую ночь прорезал звон копыт по мостовой: бежала шестёрка лошадей, запряженная в одинокую чёрную карету. Она приближалась к Тайной полиции. Круто остановив коней на площади перед входом, извозчик спрыгнул с козел и засеменил к дверце. Открыв её, он чуть склонился вперед в почтительном поклоне. Из темноты кареты вышла фигура. В одной руке был холщовый мешок, в котором, судя по тому, как вытянулись нити материи, было что-то тяжёлое. Фигура величественным шагом пересекла площадь и скрылась за металлической калиткой входа.

Мистер Гред смотрел на спящий город. Генерал, расположившись в своем кресле, думал о чем-то, глядя на короткие смуглые пальцы. Дракус ничего не сказал им по поводу того поражения, которое сегодня потерпела Тайная полиция. Он молча посмотрел на своих подчиненных как на заигравшихся детей и отпустил обоих. Не сговариваясь, они после этого направились в организацию Греда.

- Признай, что они организованнее, чем мы думали, - нарушил тишину генерал, закуривая, - Справиться с превосходящими силами противника почти без потерь… Захватить территорию, отбросить противника назад… Командор за эти годы многому научился, - размеренно продолжал он довольным тоном.

- Не вижу в этом ничего хорошего, - сухо ответил Гред.

- Ну, для Тайной полиции в этом, действительно, пользы никакой нет. А мне интересно сражаться с умными соперниками.

Его собеседник промолчал, глядя на город. Его репутация, нажитая честным (или не очень) и упорным трудом, разрушилась в один миг из-за тех, кого он никак не мог поймать. Он знал своего противника, он знал, на что способно Сопротивление, но почему-то движение вновь повело себя не так, как он планировал.

- Да, граф Лейшбери никогда бы не пошёл на такой риск и не стал бы бросать всё силы на бессмысленную борьбу. А наш противник – вампир, ему соображать и просчитывать все проще, - генерал слабо улыбнулся, прикрыв глаза, - Когда-то давно, когда я еще служил Эрагии и работал с Петровым, он сказал очень умную вещь: «Всё решают люди». Я тогда не придал значения этой фразе, посчитав её очередной попыткой приблизиться к начальству и научиться говорить красиво. У нас же что ни фраза, то крылатое выражение. Петров не умел так говорить и этим в молодости был недоволен. Сейчас ситуация заставляет убедиться в его правоте. Если бы не та леди, Сопротивление бы неминуемо проиграло.

- Мне иногда кажется, генерал, что вы радуетесь нашему поражению, - раздраженный его умиротворенным тоном, произнёс Гред.

Кэр молча взглянул на него, оторвавшись от вида из окна, и сказал:

- Надо уметь признавать свои поражения и делать из них правильные выводы. А потом в соответствии с ними выстраивать новые логические цепочки.

Их разговор прервал робкий стук в дверь. После приглашения хозяина кабинета на пороге появился офицер.

- Его сиятельство герцог Авреил Кроуфол просит встречи с вами.

- Приводите скорее сюда, - распорядился Гред.

Офицер скрылся. Через несколько мгновений в дверях появилась фигура герцога. Он вошёл в кабинет размеренной величественной походкой, держа в руке злосчастный мешок. На губах герцога была тихая торжествующая улыбка.

- Доброй ночи, господа, - поздоровался он, - Соболезную, - проговорил он без тени жалости и сожаления, - У меня есть один утешительный приз для вас.

Он подошёл ближе к ним и поставил мешок наземь, держа всё же за ткань и не давая ему полностью раскрыться. Генерал и Гред переглянулись, и Кэр спросил:

- Что это?

- Это ваше оправдание перед Дракусом, - ещё шире улыбнулся вампир, - Не хотите ли посмотреть, что там, мистер Гред?

Тот оглядел мешок издалека, подошел ближе, не отрывая от него напряженного взгляда, и сказал:

- Возможно. Это было бы интересно.

Герцог немного ослабил узел, стягивающий концы холщового мешка, позволив начальнику Тайной полиции просунуть внутрь руку. Не успел тот коснуться грубого края мешка, как пальцы его резанула острая боль, будто кто-то вцепился в руку острыми зубами. Вскрикнув от неожиданности и боли, он отдернул руку, на которой остался след человеческого укуса. Герцог бесстрашно повторил движение Греда, но уже с другой стороны мешка и вытащил за золотой хвост девушку. Плотно держа её за волосы, он позволил генералу и Греду всмотреться в черты незнакомки.

- Это… - не веря своим глазам, пробормотал Гред.

- Мисс Роуз, - закончил его фразу генерал, - Где вы её нашли, ваше сиятельство?

- В подземельях. Сопротивление не просто так смогло с вами справиться, - злобно оскалившись, проговорил вампир, взглянув на Кэтрин.

- Вот кто им победу обеспечил, - повторил довольный своей правильной догадкой Кэр, - Знал же, что до многого Командор не мог додуматься.

- Эту леди вы, мистер Гред, можете показать Дракусу. Он давно искал её, не так ли? Он будет доволен.

- В чём подвох? – напрямую спросил Гред.

- В том, что Дракусу нужна не смерть, в сила этой леди. А потом я её у него заберу. У неё должна быть чудная кровь, - хищно взглянув на Кэтрин, поговорил герцог.

- Но у нас с вами был договор, по которому вам потом отходит часть города, если вы поможете найти мисс Роуз, - возразил Гред, - Вам и так отойдет южная часть Эраги, самая богатая и цивилизованная. А эта леди и мне бы приходилась.

- Да я скорее себе шею сверну, чем достанусь вам, жалкие собственники! – крикнула Кэтрин злобно, попытавшись вырваться из руки вампира.

Герцог взглянул на неё недовольно и вновь спрятал девушку в мешок, словно она была статуей.

- Вот, собственно, почему я здесь, - сказал он, - Всё будет так, как решит мистер Дракус. Ваша задача доставить эту леди ему, - он протянул узел мешка Греду.

Тот взял его, поднял, взвалил себе на спину и, тихо кряхтя (ноша для него была достаточно тяжёлой), поплелся к выходу. Генерал взглянул на него насмешливо и подумал: «Что за молодежь такая пошла слабая?»

***

У министра никого не было. Он сидел в гордом одиночестве в своем кабинете, размышляя над тем, как ещё можно избавиться от населения города и найти среди них золотоволосую девушку. Сначала ему эта задача казалась несложной, но с каждым днём он все больше и больше убеждался в том, что был не прав. Нерелисс лежал в ногах хозяина как верный пёс, прикрыв глаза и подложив передние лапы под морду. Ничто не нарушало покоя кабинета.

Дверь бесшумно открылась. Появился Гред со своей ношей в руке. Он не хотел показаться слабым начальнику.

- Мистер Дракус, - с довольным видом, предвкушая награду, начал начальник Тайной полиции, - Я выполнил ваше поручение.

Серо-чёрные, маленькие глаза министра уставились с недоумением на вошедшего.

- Какое именно? – уточнил он.

- Я нашёл мисс Роуз. И доставил сюда, - самоуверенно улыбнувшись, проговорил Гред, - Она здесь, - несильно толкнул он мешок ногой.

Дракус медленно поднялся с места, упершись руками в стол, и начальник Тайной полиции видел, как темнеют его глаза ещё больше и как наливаются яростью.

- Да как вы смеете, мистер Гред?! – постепенно повышая голос, начал он, - Как вы смеете так обращаться с представителем другого мира?! Немедленно развяжите мешок!

Тот, опешив, беспрекословно принялся выполнять его приказ, не отрывая испуганных глаз от министра. Жалкое это было зрелище, когда главный жандарм страны, которого боятся простые смертные как вампира, если не больше, стоит на коленях и торопливо неловкими пальцами развязывает туго затянутый узел руками герцога. Он ждал чего угодно, но никак не этого. Дракус властно наблюдал за ним, не отводя пылающих гневом очей. Только заметит автор, что гнев этот очень отличался от того, что был в глазах охотника, когда тот ругался с графом, пытаясь докопаться до правды. Справившись, наконец, с узлом, Гред открыл мешок. Оттуда тенью вылетела маленькая фигурка, которая, преодолев небольшое расстояние, оказалась на центре залы. Нерелисс с едва заметным удивлением взглянул на незнакомку из-под слегка опушенных век. Ему она казалась смутно знакомой, и он не мог вспомнить, откуда её знает. Дракус оглядывал девушку довольным взглядом, в котором уже не было ни намека на ту страшную вспышку гнева.

- Добро пожаловать, мисс Роуз, - проговорил он, и губы его растянулись в широкой беззлобной улыбке.

Фигура, освещенная со спины лунным светом, стояла, не двигаясь. Кэтрин видела прекрасно и министра, и начальника Тайной полиции, но все ещё не понимала, что она на свободе. Руки девушки были связаны. Кэтрин пыталась разорвать веревки, но даже её сила не смогла порвать нити из гибкого металла, из которых состояла это необычное творение местных инженеров. Заметив руки девушки, министр немного обернулся, косо посмотрев на Греда, и проговорил:

- Позвольте освободить ваши руки, миледи.

- Что-то припоздала немного ваша учтивость, - холодно ответила Кэтрин, немного отойдя назад.

- Прошу меня извинить. Ваш покорный слуга был занят, - чуть склонился в поклоне Дракус, отчего опешил не только Гред, но и Нерелисс.

- Вы Дракус? – грозно произнесла девушка, и её голос эхом отразился от стен, - Зачем вы ищите меня? Зачем вам моя сестра?

- Не беспокойтесь, мисс Роуз, с вашей сестрой все в порядке. Она под надежной защитой, и руки учёных пока не дошли до неё. Но всё в ваших руках, моя дорогая, - заметила Кэтрин на его губах тень злой улыбки.

- Что вам нужно? – спросила девушка холодно.

- Мне нужно с вами поговорить, миледи. Наедине, - строго добавил он, вновь взглянув в сторону начальника Тайной полиции.

Поняв приказ, то поспешно вышел. За ним по требованию хозяина вышел, недовольно поглядывая на незнакомку, Нерелисс. Министр и Кэтрин остались одни. Луна светила в огромное окно, и её свет был настолько ярким, что можно было рассмотреть всё в мельчайших подробностях. И непонятную улыбку министра, и бесстрастное лицо Кэтрин со связанными руками, и чёрные трещины на полу, которых днём не было. А были ли они, когда начальник Тайной полиции только-только пересёк порог кабинета? Кажется, нет...

- Кэтрин, буду с вами откровенен: вы меня восхищаете, - начал Дракус с восторгом, - Прожить столько дней в чужом опасном городе, так хорошо прятаться от всех, прижиться в стане врага и потом снова попасть сюда... Это выше всяких похвал! – всплеснул руками министр, сахарно улыбаясь, - Для меня большая честь говорить сейчас с вами. Вы же, насколько мне известно, ещё и не из нашего времени, не так ли?

- Вы слишком много знаете для обычного писаки, - проговорила, чуть смягчившись, Кэтрин.

- О, да. Опыт, связи в городе, должность делают свое дело. Я всего лишь правитель этой маленькой несчастной страны. Мы не можем закончить войну и дать нормальную жизнь людям только от того, что эти бунтовщики-революционеры портят мирную жизнь! От них надо избавиться раз и навсегда, понимаете, миледи? Оттого и с вами обращались так жестоко, подумав ошибочно, что вы из Сопротивления. Это же не так, правда? – взглянул он искренними глазам на Кэтрин.

- Нет, это правда, - твёрдо ответила та, - Не пытайтесь промыть мне мозги. У меня к этому иммунитет выработался за сотни лет, прожитые в родном мире. Там это делали более искусно и незаметно. Я вступила в Сопротивление и до сих пор работаю на них.

- Это печально, но я ещё надеюсь на ваше благоразумие. Никогда не поздно от чего-либо отказаться. Мы все можем совершать ошибки, - миролюбиво заметил он.

- Это была не ошибка. Это был мой осознанный выбор, - резко ответила Кэтрин.

Дракус печально взглянул на неё, но потом взгляд его засиял прежним радушием. Казалось, он искренне был рад видеть девушку.

- Кэтрин, мы оба знаем, кто вы такая, - начал министр, оглянувшись будто в поисках кого-то, - Я понимаю, что вы очень недовольны тем, что я лишил вас вашей силы. Но это была необходимость, моя дорогая. Вы вспомнили тяготы человеческой жизни, вспомнили, какого быть обычной девушкой с необычным цветом волос, поняли, как печальна жизнь людей, обитающих в 19 веке. Я все это говорю для того, чтобы заставить вас задуматься. Вы же светлые создания, не так ли? Ваша жизнь ограничена. Да, вы живете по двадцать тысяч лет в астрономических единицах, но всё равно это не даёт вам бессмертия.

- Бессмертие – не дар, а проклятие, - возразила девушка, - Я прожила всего триста с лишним, а уже потеряла не то что интерес к жизни, но даже желание жить! Это очень утомительно. Потому я искренне сочувствую тем, кто бессмертен. А таковых нигде нет.

- Ну как же нет? – изогнулась чёрная бровь министра, - А такие, как я?

Кэтрин внимательнее присмотрелась к министру. Да, он лучезарно улыбался, показывая белые ровные зубы, но в его тёмных глазах блестел странный желтый огонек, который казался девушке смутно знакомым. Дракус подошёл к ней и легким жестом разорвал веревку, связывающую её руки. «Тёмный...» - вспомнила вдруг Кэтрин и отступила на шаг назад. Дракус усмехнулся.

- Да. Вы никогда с нами не встречались?

- Нет, мне доводилась общаться с тёмными драконами, - ответила та настороженно.

- Наслышан об этом. Вы были по-настоящему отчаянным драконом, Кэтрин, - будто бы уважение прозвучало в голосе министра, - Я – дитя своего века, и оттого не буду сражаться за врагов, - проговорил он, взглянув в сторону спящего города.

Глаза девушки яростно сверкнули. Откуда он знает? Эти слова были известны только ей, её сестре, которую надежно оберегал от всех напастей лаборатории дракон, и ещё одному созданию, встречу с которым Кэтрин не планировала ни здесь, ни где-либо ещё. Неужели оно нашло её и решило закончить дело?

- Я до сих пор при своём мнении, - холодно проговорила она.

- Не сомневался в этом, - кивнул Дракус, - Я сам когда-то был таким же, как вы, Кэтрин. Я вас понимаю как никто другой.

- Каким таким? – прищурилась девушка.

- Переходным, - многозначительно взглянув на неё, проговорил он тихо.

Заметив непонимание в глазах собеседницы, он кашлянул, прочищая горло, и продолжил тихим немного скрипучим голосом:

- Существуют два вида драконов: светлые и тёмные, вам это хорошо известно. Но помимо них есть ещё одна... скажем, категория драконов, которых я называю переходными. Это те создания, которые сочетают в себе и тёмное, и светлое. Естественно, они появляются не из-за того, что светлый дракон влюбляется в темную дракониху, - усмехнулся он вновь, - Они возникают из-за того, что светлые создания начинают по некоторым причинам терзаться сомнениями и "темнеть". Я, как тёмный, не вижу в этом процессе ничего плохого. Это нечто само собой разумеющееся. Одно переходит в другое, и это нормально.

- А вы разве не знаете, что обратной дороги нет? – спросила с возмущением Кэтрин, - Тёмные никогда не смогут стать светлыми! Даже если они признают свои ошибки и раскаются в них, они не могут выбраться из тьмы.

- Милая Кэтрин, а зачем это делать, если там не так уж и плохо? – улыбнулся в ответ Дракус, - Мы бессмертны, мы обладаем колоссальными силами, мы живём так, как хотим, и получаем от жизни удовольствие, никогда не задумываясь о её смысле.

- Но при этом вы не можете своими колоссальными силами справиться со светлым драконом! Вы проигрываете всегда, если в одиночку противостоите нам. У вас не получается вести честную игру, потому что ваша сила – сила самой Тьмы, и она ворочает вами, как хочет!

- Позвольте не согласиться с вами, миледи, но мы действуем только так, как хотим.

- Это вам только так кажется. На самом деле она давно вами всеми управляет!

«Н-да. С такой трудно будет договориться», - с недовольством подумал Дракус и сказал:

- Кэтрин, как мне доказать вам, что вы не правы?

- Никак. Я глубоко убеждена в своей правоте. И своё мнение могу изменить только я сама, причем без какого-либо давления со стороны.

- Тогда, быть может, вы захотите взглянуть на эту чудную ночь? Пойдёмте прогуляемся, Кэтрин, - сладко улыбнувшись, произнёс министр и предложил девушку руку, - Я настаиваю на прогулке. Здесь душно.

Кэтрин смерила его взглядом презрительно, фыркнула и пошла, проигнорировав его предложение. Дракус незаметно вздохнул и направился за ней, приказав дракониусу жестом остаться в кабинете. Министр вывел девушку на балкон, с которого открывался вид на город. Кэтрин оглянула панораму величественного Старого города, острые зубцы крыш на фоне светлого неба. Странное сегодня было небо: его трудно было назвать ночным. Такие ночи обычно называют белыми. Но в Эрагии сезон белых ночей – конец мая-начало июня. К чему бы холодной апрельской ночи быть такой светлой?

- И это вы называете прогулкой? – усмехнувшись едко, спросила Кэтрин, когда министр подошёл к перилам и, опершись на них руками, взглянул куда-то вдаль, будто и не видя города.

- Нет, что вы, - ничуть не смутившись и не рассердившись, ответил он, - Просто вам, людям, трудно увидеть красоту парка возле Ратуши в темноте. А в кабинете очень душно. Не люблю духоту, знаете ли. Сразу вспоминаются клетки, замкнутые пространства и прочее. Свободы в ней нет.

- Так что вы от меня хотите? – спросила Кэтрин.

- Я хочу, чтобы вы поумнели, милая Кэтрин, - ответил тот просто и прямо.

Та оглянулась на него, прищурившись недовольно, и, чуть заметно фыркнув, спросила:

- Что вы имеете в виду?

- Настал тот момент, когда нужно выбирать сторону. Я не про эту страну, мисс Роуз. Я про то, что вы считаете борьбой, старой, как мир. Вы считаете нас врагами, но на деле мы могли бы жить мирно.

- Неправда, Дракус, - резко ответила Кэтрин, - Мы никогда не сможем жить мирно. Вы – тёмные, вы – порождения того, с чем мы сражаемся. К тому же многие их нас жили мирно, и одним только своим существованием заслужили гибель от ваших когтей и зубов. А все потому, что ваша сущность пропитана всеми смертными грехами, в числе которых зависть.

- Ну зачем же так грубо? – миролюбиво ответил Дракус, - Никто не идеален. Даже вы.

- Есть то, что идеальнее всех, но вы с ним отчаянно сражаетесь.

- Мы боремся только за место под солнцем.

- Зачем бы вам, обитателям ночи, место под солнцем? Только чтобы уничтожить и его, и солнце. Дети Тьмы и хаоса, которыми правит Семиглавая Императрица. Так вы называете её, верно?

- У нашей правительницы много имен, равно как и у вашего Хозяина тоже, - холодно ответил Дракус.

- Так к чему конкретно я должна прийти? Как я должна поумнеть? – зло улыбнувшись, спросила Кэтрин, прямо взглянув ему в глаза.

- А вы все ещё верите в свою победу? Если да, то наша беседа не смогла увести вас на правильный путь.

- Как странно вы говорите, - подозрительно прищурилась девушка, - Увести можно как раз на кривую дорожку. На правильный путь, как правило, выводят или направляют.

- Какой хороший у вас ум, - с едва слышимой досадой произнёс министр, - Жаль, что он опутан сетью каких-то пустых убеждений. Печально, что вы говорите такие вещи, Кэтрин. Это значит, что мне придётся с вами поработать. Вы убеждены в том, что мы – порождения Тьмы? – сказал он изменившимся голосом, ставшим твёрдым и холодным, из которого ушла былая любезность, - Мне придётся вас разубедить.

Он указал девушке на дверь в кабинет. Кэтрин, с сожалением признавая, что сбежать отсюда не получится, прошла внутрь. Дракус что-то приказал Нерелиссу, и тот поднялся с пола и проскользнул на балкон, а оттуда прыгнул с перил вниз. Кэтрин через мгновение увидела только его чёрные крылья, мелькнувшие разок над рекой. Министр грозно взглянул на неё и сказал:

- Я вам покажу, кто на самом деле порождения хаоса. Я выбью из вас это стойкое и ошибочное убеждение.

- А можно вопрос? – с дерзкой улыбкой спросила Кэтрин, - У вас там и вправду свобода мнений?

- Конечно. Сама настоящая. Никакой духоты, никакого стеснения, никаких ограничений.

- Кроме воли Императрицы, верно? – усмехнулась смелая девушка.

Лицо министра побледнело от злобы, но он смог сдержать свой гнев и просто ответить:

- Её воля для нас закон. Она во всём разбирается лучше нас.

- Как-то это не вяжется с тем, что вы говорили до этого, ну, про свободу мнений, действий и прочего.

- Этот бы разум направить в правильное русло, - покачал головой Дракус с осуждением.

- Он и так там, где нужно.

Скрипнула дверь – вернулся Нерелисс. За ним раздались тихие шаги – в зале появились три фигуры: герцога Кроуфола, начальника Тайной полиции и генерала.

- Я отдаю вам эту леди на сутки. Я прекрасно понимаю, скольких усилий стоила вам её поимка, хорошо осведомлён и о вашем договоре, мистер Гред, - удостоил он долгим взглядом начальника Тайной полиции, - И всё же следовало бы предупреждать меня о подобных договорах. Договоритесь меж собой, кто будет общаться с ней первым, и делайте с ней, что хотите. Только завтра она ночью она должна быть здесь же живой и человеком.

Дракус махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Начальники склонились в поклоне и удалились. Кэтрин под настороженным взглядом Нерелисса вышла последней. Что ждало её за дверями? А кто это знает. Единственное, что было очевидно, дорогой читатель, так это то, что Гельсену надо бы поторопиться.

Глава 29. Погасшая молния

Улицы, освещенные необыкновенно ярким светом неба. Тусклые уличные фонари. Свежий холодный воздух апрельской ночи с нотками уже раскрывшихся зеленых почек, молодых липких листочков тополей и свежими бутонами цветов, только-только появившихся на длинных тоненьких стебельках первоцветов. Но слабый ветер доносит запах скорой грозы, электрический, сухой и напряженный: с севера наползает медленно серенькая тучка. Высокую человеческую фигуру, бегущую по улице, не заботил ни воздух, ни первоцветы, ни небо, ни тем более погода. Её интересовало только появляющееся впереди величественное здание администрации Тайной полиции.

Мелькнула тень возле главного входа. Уставшая охрана, ещё не дождавшаяся сменщиков из-за катастрофической нехватки людей, удивлено оглянулась, сняв ружья с плеч. Стали осторожно выходить небольшими группками. И никто из тех, кто скрылся за воротами, не вернулся к сослуживцам. Один из бойцов поспешил в корпус за подмогой. На первой ступеньке входа он вдруг как-то качнулся вперед, упал и растянулся на ступенях. Фигура, которая до того бежала по спящему городу, промчалась вверх по лестнице и лёгким ударом ноги заставила массивную дверь открыться и громко хлопнуться о стену, испугав своим грохотом обитателей организации. Фигура перешла на шаг, переступив через порог. Столько гнева и ярости было в ауре вокруг фигуры, что даже бравые вояки-защитники покоев Греда замирали, забывая о своих служебных обязанностях. Казалось, что и пули бы не долетели бы до цели, если бы направлялись в сторону странного визитёра. Он пересёк размеренным шагом главную залу.

- Где Гред? – прозвучал вопрос, произнесённый холодным голосом, за тонкой гранью которого звучали подавленные силой воли ярость и гнев.

- Уехали-с к начальству, - пролепетал секретарь, прибежавший на шум и оказавшийся прямо перед фигурой.

«И тут опоздал», - с досадой подумал охотник, оглянувшись на дверь, и, зыркнув на притихшего секретаря, пошёл прочь. Никто из солдат не остановил его. Только когда его фигура скрылась за дверью, послышались выстрелы. Десяток пуль летел в спину Гельсену. Один его небрежный жест рукой – и все они растворились в воздухе. «Надо теперь пересечь реку и направиться к Ратуше. А если и там его не будет? У меня в запасе всего несколько часов. Должен успеть», - подумал он и направился к мосту.

Джен плохо спала в ту ночь. Мешало ей светлое небо и непривычный шум за коном. Отец, узнав о нападении вампира на дочь, решил спрятать девушку в городе и поселил её в Правительственном районе на набережной, чтобы в случае чего за неё заступились лучше из лучших – бойцы Тайной полиции. Да, читатель, сохранились ещё в Эраге люди, которые верят Греду и его людям. Девушка всё никак не могла привыкнуть к новой квартире, в которой жила вместе со своими горничными и служанками, и очень скучала по дому, но страх оказаться женой вампира заставлял её привыкать к обстановке. Вот и улица уже не такая шумная, вот и воздух вроде стал посвежее...

В эту ночь она так и не смогла уснуть. Светлое небо мешало даже сквозь задёрнутые шторы. Девушка решила посмотреть в окно и подышать свежим прохладным воздухом. Когда Джен вышла на балкон, закрытый от улицы молодыми деревцами, покрывшимися тонкой зелёной дымкой, послышался стук копыт по камням и шум колёс. Джен пригляделась и увидела чёрную карету, которая ехала в сторону Научграда – восточного района города в котором обитали учёные столицы. Девушка много раз видела похожие кареты: все они ехали медленно, не торопясь, и кони бежали тонкой грациозной рысью, но эта карета летела по улице, словно бричка, которой правил пьяный ямщик: она неслась на всех парах, взмыленные лошади тянули её за собой с такой скоростью, будто бежали они от диких зверей, а возничий то и дело поторапливал бедных животных, нещадно отвешивая им удары плетью по черным спинам. Джен проводила взглядом странную карету и задумалась: «А кто может в столь поздний час куда-то так ехать? Кареты больниц медленнее едут. Да и выглядят они по-другому». Девушка, накинув на плечи меховую шубку, пошла на улицу. Она хотела выйти во внутренний двор и пройтись там немного.

Очень странно устроены дома на Малой Ражской: у них подъезды выходят на улицу. Нельзя выйти во внутренний двор дома, не пройдя по улице. Это было сделано по требованию тёмного принца, чтобы было проще следить за умными людьми, которые населяют старые районы. И кода Джен вышла на улицу, по тротуару шагала тёмная фигура, которая направлялась в сторону, противоположную той, куда уехала странная карета. Фигура, видимо, шла к Ратуше. Сердце девушки радостно защемило: она узнала в незнакомце охотника. Она хотела окликнуть его, но вовремя одумалась. Женское чутьё подсказало девушке, что та карета, которая только что пронеслась мимо, может быть интересна охотнику

- Мистер Гельсен, - робко позвала она проходящего.

Фигура чуть замедлила шаг.

- Мисс Сьюарт? Сейчас не лучшее время для прогулок, - услышала она в ответ.

- Я не гуляю. Только что на восток проехал чёрный экипаж, запряжённый шестёркой гнедых коней. Было довольно светло, и я разглядела странный знак на дверце: ровную прямую и галочку рядом с ней.

- Этим знаком помечает свое имущество герцог Кроуфол. А больше вы ничего не видели? – спросил охотник.

Голос его прозвучал как прежде холодно и деловито, но Джен вновь почувствовала своей женской интуицией тревогу в нём. Она подумала немного и с сожалением отрицательно покачала головой. Гельсен едва заметно кивнул с благодарностью и пошёл в ту сторону, куда поехала карета. «Раз подключился герцог, все серьёзнее, чем я думаю. Бедная Кэтрин: в такую опалу попала», - подумал он. Охотник всё думал, куда могла ехать карета герцога. Научград – большой район, искать там придется до утра, если карета останется на улице. Гельсен даже не мог предположить, куда они могли ехать. «Что там есть? Огромное количество лабораторий, ученых, научных институтов. С каких пор примерная нечисть интересуется наукой? Значит, они едут туда не для того, чтобы что-то узнать. А зачем бы тогда?» - рассуждал он. И вдруг из-за дома выступила высокая башня, упирающаяся шпилем в звездное небо. Перед ним был НИИ имени Криделя, самое высокое здание города. «Кэтрин говорила, что Алексия там. Они повезли её туда, чтобы устроить свидание с сестрой? Нет. Это самый продвинутый институт с уникальной аппаратурой. Там проводятся наиважнейшие исследования современности. Конечно, Кэтрин им понадобилась для экспериментов. Говорят, директор Криделя – страшный человек», - подумал охотник, нисколько не сомневаясь в том, что карета направилась туда.

***

- Куда мы идём? – недовольно спросила Кэтрин, подавив порыв ярости.

- Как куда? К вашей сестре, - ответил любезно генерал, взглянув на неё.

- Вы же так хотели найти её. Мы не можем лишить вас удовольствия её увидеть, - добавил, слабо усмехнувшись, Гред.

Дальше они шли молча. Кэтрин угрюмо оглядывалась по сторонам, изучая обстановку и придумывая, как можно сбежать отсюда. Позади всех шел герцог. Девушка чувствовала его хищный взгляд спиной и невольно ускоряла шаг, как несколько дней назад делала Лина Сейден. Начальники пока не договорились, кому первая достанется Кэтрин, но все желали, чтобы она посмотрела на свою сестру-дракона. Её привезли сюда, чтобы сломать ей психику. Доктор Саймон Аврель, директор НИИ, умел прекрасно это делать, оттого с ним мало общались и люди, и нечисть. Только он пока не знал, что к нему пришли гости, и мирно спал в своём кабинете.

Тяжёлую дверь, окованную железом, открыли двое сотрудников, которых вызвал герцог. Кэтрин указали вперед. Девушка осторожно посмотрела в зал и вошла, с тревогой осознавая нависшую опасность. В темноте горели яркие лампы, точно звездочки. Огромные железные цепи шли куда-то в центр залы, тускло подсвеченный странным теплым светом. Кэтрин видела цепи, но не видела, где они заканчиваются. Она оглядывала странный большой комок нежно-рыжих перьев, странные изгибы, тонкие изящные линии. Кэтрин долго присматривалась, потом замерла на месте и ахнула, узнав знакомые очертания. Один изгиб поднялся, оказавшись пушистым крылом, и на неё вопросительно посмотрел карий глаз с узким зрачком. Секунда – и нижнее веко изогнулось вверх от улыбки создания.

- Кэтрин, - услышала она голос в голове, - Я так рада тебя видеть! Ты пришла за мной? Ой, прости. Я не заметила этого, - поспешил извиниться голос, когда существо увидело на руках сестры веревку, - Тебя тоже поймали. Ну ничего. Мы же теперь вместе! Придумаем что-нибудь.

- Конечно придумаем, - ответила уверенно та, слабо улыбнувшись странной улыбкой.

Глаза Кэтрин блеснули. Она понимала, что не могла подойти ближе к сестре: ей бы не дали этого сделать. От этого ей было грустно. И Алексии тоже стало тоскливо: вроде её сестра вот она, рядом, а не подойдет, не приласкает её. А она так скучала по ней!

- Мисс Роуз, - обратился к Кэтрин генерал Кэр, подойдя к ней, - Нам пора. Вы увидели свою сестру, теперь нужно идти дальше.

- Я не хочу, - ответила та резко, - И никуда не пойду. Можете попытаться забрать меня отсюда силой, но ручаюсь вам, ничем хорошим это не закончится.

- Вы хорошо подумали? – с угрозой спросил её герцог из темноты.

Кэтрин ответила ему только презрительным высокомерным взглядом и подошла ближе к насторожившейся сестре. Перья дракона тут же стали дыбом.

- Попробуйте оттуда достать меня! – дерзко крикнула ему девушка, коснувшись рукой морды дракона.

В темноте усмехнулись. Раздался выстрел. Кэтрин оторвала окровавленную руку от Алексии и сморщилась от боли. Спиной она ощутила странный холодок и опасность. Что-то чёрное, чего раньше не было за её спиной, отшвырнуло девушку, как тряпичную куклу, в руки генерала.

- Я знал, что вы попробуете выкинуть что-то подобное, - услышала она торжествующий голос Дракуса, - Это хорошо, что вы так отчаянно держитесь за себя и свои убеждения. Генерал, первые восемь часов она ваша, - распорядился внезапно появившийся министр.

Как он появился за спиной Кэтрин? Как сумел проскользнуть в зал так, что его не заметил даже дракон? Неясно. Только ясно видны чёрные зигзаги на полу, изредка подергивающиеся лёгкой дымкой. Кэтрин, оглушенная болью и влиянием Дракуса, слабо рванулась из рук генерала, но тот перехватил её плотнее и вывел из зала. Последним, что услышала девушка, был рык дракона, который потом оборвался от удара тёмного.

***

Гельсен заметил черную карету и лошадей, которые, опустив головы, тяжело дышали. Он подошел к НИИ. Надо было только как-то пробраться на территорию. Гельсен оглядывался в поисках удобного входа. У него не было сомнений в том, что, если обнаружат его, Кэтрин убьют сразу же. Проходя вдоль невысокой стены, верх которой венчала колючая проволока, охотник засмотрелся и чуть было не налетел на прохожего. А откуда глубокой ночью в городе прохожий? Всё станет понятно, дорогой читатель, когда станут при свете неба видны гусарские усы незнакомца.

- Командор? – негромко обратился к нему Гельсен.

- А, и ты здесь, - ответил ему знакомый голос, - Мы с моими ребятами решили не бросать её. Кем бы она ни была, она всего-навсего девушка, попавшая в беду, и наша союзница. Мы разминулись с графом. С нами ушло много народу.

- Как вы вышли сюда?

- Один из наших заметил карету Кроуфола, в которой заметили Греда. Проследив за каретой, мы вышли сюда. Я теперь пытаюсь придумать, как туда попасть. Кэтрин бы без труда проникла бы внутрь, - в усы улыбнулся он.

- Да, это у неё отлично получается. Я думаю, надо как-то отвлечь их и, пока охрана будет чем-то занята, залезть в здание.

- Мысль хорошая, но НИИ интересен не только оборудованием и гордыми фамилиями учёных, которые здесь работают. Здесь многоуровневая защита. Её сложно обойти, если это вообще возможно. Институт по степени защищенности находится на уровне администрации Тайной полиции.

- Значит, надо думать, - сказал охотник и вдруг задумался: «Как бы поступила Кэтрин? С её-то нестандартным мышлением и потрясающей интуицией? Что бы сделала она? Что-нибудь нешаблонное и потому безумное».

Деревьев не было, высоких строений тоже. Через стену перебраться не представлялось возможным: мешала проволока. Гельсен определил, где не было охраны, но это было за высоким зданием института, где край стены еще покрывался зубчиками. Никакая лестница не помогла бы забраться туда. Помощь пришла, откуда не ждали. До слуха охотника до неслись тихие шаги пушистых лап. Он обернулся и увидел тень, из которой выскочила изящная фигура крупного волка.

- Дана? – обратился к ней Гельсен.

Волк величественной походкой приблизился к ним, махнув хвостом.

- Я могу перенести вас туда, - предложила она, приблизившись к людям, - Дальше же вы придумаете, как помочь остальным попасть туда?

- Конечно. На месте сообразим запросто, - ответил Командор.

Волк подставил свою спину. Гельсену эта идея не очень понравилась, но он не знал другого способа попасть туда. Зверь без труда разогнался и перелетел через преграду, будто и не было на его спине людей. Мягко приземлившись в тени, он позволил слезть со спины.

- Вы думаете, она здесь? – спросила Дана.

- Уверены, - ответил охотник, - Мы видели Греда, герцога Кроуфола и карету последнего. Этого достаточно для того, чтобы сделать несложный вывод о местонахождении вашей подруги. Сестра ее здесь же находится.

- У мисс Роуз есть сестра? – удивленно спросил Командор.

- Да. Младшая сестра, которую она и искала в городе.

- Это многое объясняет, - проговорил едва слышно Командор, подводя итог своим размышлениям.

Охотник и Командор решили разделиться. Гельсен направился в здание, чтобы найти Кэтрин и помочь ей, а Командор занялся переброской людей с улицы на территорию института. Дана осталась с ним, чтобы в случае чего помочь. Она была тихой и задумчивой. Ей до сих пор было обидно от резких слов графа Лейшбери.

Он был один, когда Дана пришла к нему. Барона граф отослал и хотел в тишине подумать над сложившейся ситуацией. Он все-таки потерял лучших бойцов Сопротивления. Кроме того, граф был зол на охотника, посмевшего дерзить ему. Встревоженная исчезновением подруги Дана слабо ему улыбнулась и присела на своё место.

- Что-то случилось, мистер Лейшбери? – спросила она, заметив его недовольство.

- Да, Дана, - ответил тот холодно, - Случилось. Ваша подруга мало того, что обманула меня, так ещё и разделила моё движение на две части. От меня ушли самые лучшие! И всё из-за того, что мисс Роуз пропала и Гельсен убежден, что я к этому причастен! Дана, откровенно говоря, я не очень доверяю вашей подруге, и вы это знаете. Раз взяли её, значит могут добраться и до меня, например, или до Командора, который решил уйти в город со своими солдатами, самыми опытными и умелыми. А жизнь его или моя жизнь важнее для Сопротивления, не так ли? Я просто сказал это как глава движения.

- Что именно вы сказали? – спросила девушка.

- Что можно не искать её.

Граф спохватился поздно. Слово не воробей: поймают – вылетишь. Взгляд Даны стал холодным и злым. Её пальцы сами собой согнулись и замерли, когда ногти уперлись в ладонь.

- Я думала, вы лучше, ваша светлость, - произнесла она, гордо встав и расправив плечи, - Вы всё время думаете про движение. Движению нужно то, движению нужно сё, я как глава движения… - глаза её сверкнули, - Вы не глава движения, потому что не готовы принять удар на себя. Командор вместе со своими людьми был на поверхности, он сражался так же, как и они. А вы в это время скромно отмалчивались в сторонке. Я - глава, меня надо беречь, - передразнила она его тон, - А если бы схватили Командора или того молодого человека, который пришел к вам из Тайной полиции, вы бы тоже сказали: «Моя жизнь важнее»?

Граф не ожидал от нее такой речи. Он молча стоял и слушал, глядя на девушку удивлёнными глазами. Может, его удивило то, что Дана говорила так хорошо и складно, может, недоумевал про себя от дерзости подобных речей, а может, видел, как меняются ее глаза и удлиняются, впиваясь в кожу, ногти.

- Бесспорно, вы имеете право на защиту. Вы всё продумываете, планируете, прикидываете и обо всем приказываете. Но нельзя же запираться от всех и прятаться в бункере! Мало того, что это не даёт возможности видеть ситуацию на месте такой, какая она есть до того, как она дойдет до вас в искаженном виде, так еще и со своим движением вы не составляет единого целого. Вы отдельно, ваши люди отдельно. А если бы на месте моей подруги был Командор, что бы вы делали? Я не хочу его сравнивать с ней, но… Кэтрин работала с вами не только потому, что искала у вас убежища.

Дана с сожалением взглянула на него и, отвернувшись, вышла из зала. До её ушей долетели слова одного из солдат Командора, которые еще были в подземелье. Так она узнала, что Командор затевает нападение на НИИ Криделя.

Теперь она сидела в тени стены и рассеянно наблюдала за тем, как Командор что-то чертит на земле, то задумываясь и глядя на нарисованное, то оглядываясь на стену и здание института. «Надеюсь, он одумается. Иначе добром это все не кончится», - подумала Дана и положила голову на пушистые лапы.

***

Когда Кэтрин пришла в чувства, она увидела высокий потолок над собой, ажурные светильники на белых колоннах и разные барельефы. «Где я?» - удивилась она, и голос ей ответил:

- Это испытательный зал. Здесь чище всего воздух и больше всего света. Я подумал, что вам здесь будет комфортнее всего.

Кэтрин приподняла голову с подушек и увидела сидящего рядом на кресле генерала. В её взгляде мелькнули удивление и страх.

- Мисс Роуз, не все представители нашего общества похожи на клыкастую аристократию. Между нами говоря, я тоже их недолюбливаю, - сказал он тише, - Но вынужден их терпеть, потому что они иногда могут приносить пользу. Они сильные союзники.

- Я так не считаю. Лично для меня они враги, – возразила Кэтрин яростно.

- Ну, и для Гельсена, вашего напарника, большая часть нечисти враги. Но среди людей больше отъявленных негодяев, согласитесь. Например, наш министр, который хочет население вырезать, или, к примеру, доктор Аврель, директор этого заведения, который до сих пор ставит чудовищные опыты на людях, или Гред, который сбил то очаровательнейшее существо…

- Гред? – переспросила девушка, резко поднявшись, - Так это он?

- Ну да. Не удивляйтесь ничему, Кэтрин. В этом мире возможно всякое от людей получить.

- А что вы мне так всё рассказываете? – прищурилась она подозрительно, - Вам что-то от меня нужно?

- Мне нужна только задушевная беседа с чашечкой чая с умным собеседником, - добросердечно улыбнулся Кэр, - Вы меня очаровали, мисс Роуз, с самой первой минуты нашей встречи. Я просчитался и недооценил вас. Люблю тех, кто может меня чем-то удивить. За долгую жизнь я много чего увидел, - он оглянулся и продолжил, приблизившись к девушке, - Я могу помочь вам бежать отсюда. Доктор Аврель не упустит шанса поработать и с вами. У него какая-то особая чисто научная любовь к женщинам, оттого они умирают в муках. Он объясняет свою кровожадную жестокость тем, что организм женщины выносливее мужского, но...

- Это чистая правда, - холодно перебила его Кэтрин, - Я врач с двухсотлетним стажем и могу абсолютно точно утверждать, что это именно так, как вы сейчас сказали. В нашем мире, правда, по какой-то странной логике эксперименты проводили на детях.

- Ну, не буду с вами спорить. Я в этих делах не силен, малограмотен во всех медицинских науках. А вам верю. Ну так что? Хотите стать моей и уйти отсюда? – спросил вновь шепотом генерал.

Кэтрин смерила его холодным презрительным взглядом и ответила:

- Нет. Я должна быть со своей сестрой. Я как-нибудь придумаю способ освободить её.

- Это решительно невозможно сделать. Я бы помог, но ключ от цепей находится у самого директора. А он по приказу Дракуса его никогда не снимает. И всё-таки, Кэтрин, оно вам надо? Мучиться под электрическим током, потом терять литрами кровь ради науки Эрагии? Идемте со мной.

В коридоре девушка услышала шаги. Шаги влиятельного уверенного в себе человека, в которых был тонкий металлический призвук звяканья шпор, какие были у сапог мистера Греда. Он хотел вернуться в Тайную полицию. План мести пришёл на ум девушки сам собой. Она слабо улыбнулась, отвернувшись, и проговорила фальшиво-благодарным голосом, каким не могла говорить ни до этого, ни спустя долгие годы после случившегося:

- Спасибо вам, мистер Кэр, за ваше великодушие. Конечно же я отправлюсь с вами, - добавила она, поднявшись и обойдя собеседника в кресле зайдя со спины.

Они в зале были одни. Кэр выставил всю охрану вон. Думал, что приручит эту дракониху, как её называл Дракус и, соответственно, все остальные.

- Только вот вещи мне надо с собой в дорогу взять, - добавила девушка будто бы с разочарованием.

- Какие вещи? – небрежно спросил генерал, довольный собой и своей хитростью.

- Ну... такие, белые. Как ваш мундир, - сказала Кэтрин, взявшись за ворот мундира собеседника.

Генерал не понял, что произошло. Всё случилось очень быстро. Рука Кэтрин вдруг метнулась куда-то, и висок дернула резкая боль. Не успев охнуть или даже вскрикнуть, Кэр потерял сознание, завалившись на спинку кресла. Кэтрин оглянулась опасливо, обошла его и завязала ему руки за спиной его же широким кожаным ремнем. После этого, несильно дёрнув за узел, чтобы затянуть сильнее, она выскочила в коридор и неслышно последовала за удаляющимися шагами начальника Тайной полиции. Спустя недолгое время, она догнала его. Кэтрин кралась за ним, готовясь одни прыжком пересечь расстояние до противника и ударить. Девушка ждала, когда Гред свернёт в небольшую залу, где можно будет спрятать его бессознательное тело. И вот начальник Тайной полиции вышел на небольшую лесенку, уходящую пятью ступенями вниз. Кэтрин замерла на месте. Пространство между ними мгновенно сжалось.

Гельсен вышел в тот зал. Он не знал, где держат Кэтрин, но правильно предполагал, что нужно спуститься еще ниже. «Ну что с ней сделается? Это же Кэтрин. Она не даст себя в обиду. Она уже наверняка отсюда выбралась и гуляет в поисках сестры здесь где-нибудь. Не верю я в то, что она может пострадать», - думал он.

Услышав шаги, охотник чуть сместился в сторону и взглянул на лестницу, схватив рукоять пистолета. На ступени упала тень мистера Греда.

- Гельсен? – удивленно произнёс он, понимая, что никуда уже от него не денется.

Охотник, не задумываясь, выстрелил. Гред понял, что в последний раз видит свет этого надоевшего мира. И всё-таки стало на секунду ему обидно: так и не дождался он своих восьми часов с Кэтрин и не убил ненавистного охотника. Начальник Тайной полиции даже не пытался уклониться. Время для него остановилось.

Но… что-то пошло не так. На замершего начальника Тайной полиции со спины набросилась Кэтрин. Она не успела ударить его. Почему? Потому что случилось то, чего не ждал ни охотник, уверенный в том, что Гред больше никого не побеспокоит, ни нападавшая, которая хотела отомстить за сестру. Начальник Тайной полиции по чьему-то повелению исчез. Вновь мелькнули на полу чёрные трещины. Предназначавшаяся ему пуля пролетела мимо.

Кэтрин почувствовала боль у основания шеи и невольно рукой потянулась к горевшей ране. Скорость пули замедлила бег и лишила готовящийся прыжок силы. Кэтрин повело. Она оступилась, потеряв связь с реальностью, и, как подстреленная птица, стала падать вниз. «Странно. Рана пустяковая», - подумала она. Казалось, она ничему не удивилась. Боль разгоралась, как разгорается тлеющий уголёк на ветру, вызывая пожар. Странное тепло почувствовала она у шеи. «Ступени каменные. Наверно, больно будет, когда я о них ударюсь», - подумала обреченно девушка. До уже затуманенного сознания долетел странно знакомит голос, позвавший её по имени, и через мгновение она почувствовала не острый камень, а чьи-то руки.

- Кэтрин! Ты… как тут оказалась? – раздался над ней тот же тревожный голос.

Девушка с трудом чуть приоткрыла глаза. Странный голос вырвал её из мрака забвения, в который она погружалась с каждой секундой. Кэтрин не понимала, что происходило. Она хотела встать, обернуться, кинуться вновь к сестре, но ноги не слушались, а тело почему-то подчинялось ей все хуже и хуже. Не давал Кэтрин покоя странный шум в ушах, чем-то похожий на частый стук. Открыв глаза, девушка увидела высокий потолок с теми же колоннами, потом, присмотревшись заметила человеческое лицо. Лицо человека, который день назад был её напарником.

- Как ты? Да отвечай же! – будто бы возмутился голос.

«Вот оно что. Смерть, однако, не такая, какой я ее себе представляла», - догадалась Кэтрин и сказала едва слышно, собрав на то все оставшиеся силы:

- Брось. Меня уже не спасти. Только сестру мою вытащи, прошу…

Она замолчала. Кэтрин чувствовала, как силы оставляют ее. Дышать ей становилось все тяжелее и тяжелее. Рана горела, и по шее шло странное тепло. Кэтрин не видела той раны, которую оставила ей пуля. Небольшая ранка от неё была смертельной. Непрерывной струйкой лилась ярко-алая кровь. Даже сквозь платок, которым попытался остановить кровь Гельсен.

- Прошу, спаси Алексию, - повторила Кэтрин, с трудом выговаривая слова, - Я не держу на тебя зла.

Рука её невольно вцепилась в плечо напарника. Силы девушки уходили с каждым мгновением. Слабея, пальцы все больше соскальзывали вниз. В последней попытке, когда она повторила свою просьбу, пальцы едва держались за край его пальто. Как только Кэтрин закончила фразу, они и вовсе соскользнули вниз. Глаза Кэтрин в последний раз встретились с тёмными глазами охотника.

- Прекрати, вместе ещё все сделаем, - услышала она его голос.

Она уже не могла ответить. Глаза её закрылись, рука соскользнула с плеча и упала на пол, ударившись глухо о каменный пол. «Убийца!» – с радостным злорадством произнёс кто-то невидимый и неосязаемый. Охотник впервые не знал, что делать. Всё пошло не так, как он планировал. Такого исхода, возможно, не мог просчитать никто. Джон, с трудом осознавая суровую действительность, держал бледную напарницу, которая казалась ещё белее из-за алой крови.

- Нет. Нет Кэтрин! Ты... что? – пробормотал он растерянно.

Никто ещё не видел Гельсена в такой растерянности. Охотник всегда убивал нечисть и тех, кто симпатизирует ей. А человека, уж тем более не такого уж и чужого, он убил впервые. Он не хотел её убивать, не желал ей зла и искренне не понимал, почему всё так вышло.

- Её кровь на моих руках, - обреченно прошептал охотник, закрыв глаза.

Гельсен не знал, что делать с девушкой. Помочь ей уже было, действительно, нельзя: серьёзная рана осложнилась массивной кровопотерей. А куда её теперь деть в этом здании, наполненном страданиями, учёными и бесчеловечными людьми вроде Греда и Дракуса? Охотник поднялся, оглянул небольшой зал и заметил дверь, ведущую в служебные помещения. С девушкой на руках он подошёл к ней, без труда открыл и оказался в маленькой темной комнате, где стояли стеллажи с разными вещами. Здесь у стены стояла небольшая лавочка, предназначенная, видно, для того, чтобы с её помощью доставать до верхних полок. Лестницы нигде не было видно. На эту самую лавочку и положил напарницу охотник. Посмотрел на бледное лицо её молча, отвел глаза будто стыдливо, хотел что-то сказать, да слова все забылись. Только перед тем, как выйти из комнатки, охотник вспомнил одно, которое ему доводилось говорить только отцу.

- Прости, - сказал он и добавил, - Я приду за тобой.

После того он закрыл дверь и пошёл, не оглядываясь, дальше вниз за её сестрой. Свидетелем случившегося были только молчаливые стены, одинаково равнодушные как к людским радостям, так и к человеческим страданиям, тени на полу, которые будто подползли ближе, наблюдая с интересом за охотником, и странная высокая фигура, которая появилась в НИИ Криделя значительно позже Командора и кареты герцога. Чудом спасшаяся от нападения фигура пробралась в здание и случайно набрела на тот зал, в котором случилось это странное и весьма печальное происшествие. Что было дальше? Дальше фигура оглянулась по сторонам опасливо и оказалась у той самой двери, из которой минуту назад вышел задумчиво-потерянный охотник...

Глава 30. На заре нового дня

Тишину зала нарушил странный смех. Низкий, злой с нотками металла, он не походил на смех кого-то из людей или даже нечисти. Он принадлежал созданию из другого мира.

- И эти люди у них называются охотниками? – продолжая насмехаться, спросил голос, - Этот юноша слишком сентиментален для охотника.

- Но он самый лучший и притом самый старый, если так можно выразиться, - ответил неуверенно голос Дракуса.

- Этот? – скептично уточнила та, кого Дракус называл госпожой, - Слишком это странно. Его сейчас будет очень просто заколдовать. Сразишься с ним ты. И убьёшь. Мне не нужны слабаки, переживающие за тех, кого убили. Потом справишься с мелкой драконихой.

- А как же быть с кровью убитой? – спросил министр.

- Найди тело. Возьми каплю крови. Не глупи, - сказал голос строго.

Тела Кэтрин Дракус, естественно, не нашёл, но кровь девушки осталась на полу. Гельсен совершенно забыл, что нельзя оставлять в этом месте подобные улики. Да и была это всего небольшая незаметная капелька, оставшаяся на стене. Её Дракусу было достаточно для того, чтобы получить желаемую силу...

Здание института наполнил неслышный, но интуитивно ощущаемый шепот, тот самый, зловещий, странный и оттого угрожающий. Казалось, он шёл отовсюду. Моргнули лампочки, дрогнул на секунду свет. Этого мгновения хватило на то, чтобы коридоры перепутались местами. Джон вышел совсем не туда, куда хотел. Дорога вывела его наверх, на главную площадь института, представлявшую собой большой сад. В нём не было высоких деревьев, только небольшие шарообразные кустарнички, уже покрывшиеся зеленой дымкой из маленьких листочков, были там же правильной формы цветники и покрытые плиткой дорожки. Позади всего великолепия находилась стена, отгораживающая мир НИИ от Научграда. «И как я сюда вышел? И главное: зачем?» – подумал охотник, окинув сад равнодушным взглядом.

- А потому, что тебя позвали, - раздался голос Дракуса откуда-то сверху.

Гельсен обернулся и посмотрел на крышу. Там стоял министр, снисходительно глядя на соперника, скрестив на груди руки. Он не скрывал хищную, слабую улыбку. Легко оттолкнувшись от крыши, Дракус прыгнул вниз и приземлился перед охотником.

- Ты по какому праву убил моего дракона? – недовольно спросил он, - Она должна была стать нашей!

- Она ничего и никому не должна. Она свободна, - возразил Гельсен, скрыв удивление от того, что ту неприятную сцену кто-то видел.

- Но это не давало повода убить её. За что ты так с напарницей, а, охотник? – показал в улыбке тонкие белые зубы Дракус, - Молчишь? И правильно. Все вы должны молчать. Жалкие создания, - небрежно бросил он, и глаза его сверкнули, - Ты решил со мной справиться? Даже сопротивленцев привёл сюда для этого? Как это здорово. Греду не придется вновь лазить по подземельям. Ад пуст, все черти здесь! – усмехнулся он злобно.

- Это заметно, - пробормотал едва слышно Командор, заслужив тут же мимолетный, но полный нечеловеческой злобы взгляд Дракуса.

- Ты, значит, считаешь, что она свободна? – продолжил свои странные рассуждения министр, вновь взглянув снисходительно на охотника, - Она зависела от своего сломанного разума. Правда, теперь её больше нет и, соответственно, её метаний между добром и злом тоже. И попытки начать новую жизнь тоже прекратились, к нашему великому счастью. И всё-таки жаль девчонку: у неё было большое будущее впереди. Ты убил её, - сказал он изменившимся строгим голосом, - Хладнокровно застрелил с расстояния чуть меньше трех метров, - уточнил он для ахнувшей позади Командора Даны, - Посмотрим теперь, сможешь ли справиться с созданием, которое не имеет ничего человеческого. Даже тела.

Вновь странная желтая искра, блеснувшая в глазах министра, заставила Гельсена забеспокоиться. Ему припомнился рассказ Кэтрин о драконах. «Тёмный», - понял он, увидев, как стал узким зрачок в пожелтевших глазах чудовища. Тело министра вдруг стало стремительно увеличиваться, а конечности – удлиняться и покрываться черной чешуей. За спиной вдруг раскрылись чешуйчатые крылья, закрыв светлое небо и оставив на земле длинные тени. Лицо исказилось, вытянувшись и заострившись. Спустя мгновение и оно стало темным из-за чешуи. Шея блеснула десятком кроваво-красных, светящихся по краям пластин, уходивших куда-то под туловище. На голове появились массивные рога, гордо вздернутые вверх, покрытые тонким слоем матово-чёрного цвета. Зажглись жёлтым светом узкие злые глаза дракона. Передние лапы опустились на землю, громко цокнув о плитку острыми длинными когтями цвета раскаленного металла. Метнулся позади тонкий блестящий хвост, зацепив плитку и громко звякнув. На морде дракона появилась злобная улыбка.

- Ну что, охотник? – прорычал он, едва выговаривая слова, - Ты все ещё уверен в своих силах? Меня это начинает забавлять. Попробуй теперь справиться с кем-то, кто сильнее слабой человеческой девушки.

Гордо расправив крылья и выпятив грудь, тёмный дракон грациозно пошел навстречу противнику. Когти едва слышно звякали по плиткам. Хвост змейкой колыхался позади, выдавая нетерпение чудовища. Гельсен привычным жестом достал меч, тот самый, который принес Лой. Охотник оглядывал соперника и прикидывал, где у этого создания может быть слабое место. Всюду чешуя, всюду защитные пластины, выглядевшие очень внушительно, везде металл. Как подобраться? А дракон уже близко. Неспешно, будто лениво, махнул он лапой вперед, желая сбить противника, но охотник увернулся. Гельсен знал, что враг его будет выматывать и пытаться сломать силой, опозорить перед всеми, чтобы потом убить. Кажется, у него это получится... Куда какому-то смертному до дракона?

Охотник решил не сдаваться. Он никогда не отступал и сейчас не отступит. Гельсен решил попробовать лишить Дракуса конечности в надежде пошатнуть его самоуверенность. Охотник рванул вперёд. Три удара со звоном отразились от чешуи создания. На ней не осталось даже царапины от ударов такой силы, которые обычно сносят голову самым сильным горным оборотням. Скрежет – и на боку дракона появилась белая черта от острия меча. Она почти сразу же затянулась, покрывшись темно-красными чешуйками. Обидно, конечно, но что ж. Новый сокрушительный удар, обрушенный с воздуха – невозмутимо встретил его металлический хвост, на котором всё же осталась едва заметная вмятина. Время Гельсена вышло. Теперь пришёл черед атаковать Дракусу. Дракон неторопливо махнул в сторону охотника хвостом, одновременно раскрыв крыло, и, когда соперник уклонялся от быстрого удара, который мог бы сразу убить его, взмахнул им: острый край крыла ударил охотника в грудь, заставив отлететь назад. На передышку у последнего не было времени: раскрыв пасть, чудовище дохнуло на землю красным огнем. Уклонившись от залпа, Гельсен выстрелил. Пуля отрикошетила от чешуи, даже не поцарапав её. «Понятно, это всё бесполезно», - спокойно подумал охотник, вновь взявшись за меч. Дракон мотнул головой (пуля попала в скулу) и тихо зарычал. Один его прыжок на пять метров снёс бы противника сразу, если б не ловкость Гельсена. Оказавшись за спиной дракона, он попробовал отрубить крыло, но меч вновь встретился с защитной пластиной, почти полностью покрывающей сустав.

- Мы неуязвимы, охотник, - с злорадством произнес дракон, повернув голову и взглянув сверху на противника.

Он знал свою силу. Он верил в свою непобедимость. Он не боялся меча Гельсена и оттого позволял себе разглагольствовать по ходу поединка, открывать шею и спину, делать ехидные замечания и лениво ходить по саду, от которого, правда, уже ничего не осталось. Гельсен с каждой минутой боя убеждался в своем бессилии. Этот противник сильнее всех, кого он встречал когда-либо. С каждой минутой боя росло в нём какое-то странное отчаяние, появившееся ещё с трагического прощания со спутницей. Он стал понимать, что из этого поединка победителем не выйдет.

За боем наблюдали Дана и Командор. Дана отрешенно смотрела на происходившее. Мысли о том, что её подруги нет в живых, не давали ей покоя и вырывали из существующей реальности. Она хотела верить в то, что это всего лишь выдумка тёмного дракона, что на самом деле Кэтрин жива, но чутьё подсказывало ей, что их враг сказал им горькую правду. Дана хотела расспросить обо всём охотника, но понимала, что они уже поговорят не в этом мире. Командор тоже находился в удручённом состоянии. На его глазах рассыпалась надежда на победу, мир и дальнейшее существование. От этого поединка зависела судьба Эрагии. И так получилось, что опять страна проигрывала. «Жаль, что этой девчушки нет больше в живых», - подумал он, вздохнув.

То ли надоело тёмному дракону играться с жертвой, то ли решил он поторопиться, увидев светлеющее на востоке небо, но дракон стал нападать яростнее. Охотник с трудом успевал защищаться от остроносой пасти и сотен острых зубов. Гельсен отступал под натиском противника. Дракон попал по мечу рогом той самой частью, закрытой черной пластиной – меч разлетелся на куски, которые тут же рассыпались по плиткам. Магия охотника была такой же бесполезной против дракона, как и пистолет, оттого Гельсен уже не знал, что предпринять. Только одного не хотел он делать: убегать.

- Ну что, охотник? Оказалось, что с не-человеком справиться на так-то просто? – злобно ухмыльнувшись, произнес Дракус, - Я могу подарить тебе жизнь. Я сегодня добрый от того, что наконец-то вернул себе свою силу. Беги, охотник. И я не трону тебя.

- Убегать – удел трусов, - холодно ответил тот, - Принять смерть в поединке – значит умереть с честью.

- И что же это такое, - покачал головой дракон, по-человечески приложив пальцы с неубирающимися когтями к морде, - Отчего вы, слабые создания, такие гордые и принципиальные? У вас же жизнь всего несколько десятков лет, у вас куча болезней и соблазнов, а вы все пытаетесь казаться сильными. Не противно от собственной самоуверенности?

- Нет. Это не самоуверенность. Это называется человечностью.

- Человек – это звучит гордо, - прошептал Командор, соглашаясь с охотником.

Тёмный дракон недовольно фыркнул и проворчал:

- Слишком сильно вы зазнаётесь. Когда-нибудь вы поймете истинную цену себе и своему положению. Так ты не будешь отступать? – увидев во взгляде охотника презрение, дракон прорычал, - Это твоё право.

Он неспешно двинулся на противника, будто пытаясь очаровать грациозностью. Да, зрелище приближающегося дракона может впечатлить и заставить замереть на месте любого. Но Гельсен не боялся своего врага. Он, как охотник, смирился с поражением, за которым неминуемо последует смерть. Чем только убьёт его дракон? Когтями? Крылом? Может, ударит рогом? Нет, Дракус приготовил ему другую участь. Подкравшись, он прыгнул вперед, ударив в полете крылом. Удар вышел не такой сильный, как он хотел, но его хватило для того, чтобы сбить охотника с ног. Приземлившись рядом, Дракус неспешно подошёл к оглушенному и вдруг произнёс, обратившись к людям возле стены:

- Вы хотели убить меня, не зная, что я бессмертнее вампиров. Вы хотели мира и процветания, пока жили в своих катакомбах. Вы хотели начать новую жизнь с новой властью, построить Эрагу, построить страну, построить планы на дальнейшее существование. Вы думали, меня сможет убить человек, - поднялись уголки пасти создания в злобной улыбке, зло смеялись жёлтые глаза, - На заре нового дня я лишу вас вашей надежды и вашего светлого будущего точно так же, как лишу жизни этого охотника. Мир обречен, и вам уже ничего не изменить.

Лапа дракона взметнулась вверх. блеснув острыми когтями. Сейчас она опуститься, размножив голову Гельсена. Он ничего не видел и не чувствовал. Удар был такой силы, что охотник пока не пришел в себя. Дракусу хотелось, конечно, чтобы его жертва видела, как умирает, чтобы чувствовала каждое мгновение смерти, но решил не тянуть время. Слишком много было ненависти к этому необычному человеку у бывшего министра. Сопротивленцы замерли, глядя с ужасом на дракона. Командор понимал, что то, что сказал Дракус, было правдой. Вместе с Гельсеном погибнет надежда на светлое завтра.

Но смерть охотника отшатнулась от чего-то, чуть завалившись назад, отпрыгнула и тихо зарычала. Что-то рыжее мелькнуло перед самым носом темного дракона, отбросив его назад. Ещё две рыжих искры – и тёмный дракон отходит ещё дальше, зажмурившись и прикрывшись лапой.

- Поднимайся скорее, охотник! Вставай! – услышал Гельсен тихий девичий голос над ухом.

Тёмный дракон вновь помотал головой, оглянулся и зарычал. В его сторону полетело что-то ярко-жёлтое, искристое и светящееся. Оно быстро рассеяло тьму вокруг дракона и врезалось в чешую, оставив на ней яркое пятно белого цвета. Сразу за этим полетел второй шар, попавший чудовищу в шею. Пластина отлетела, оставив чёрно-красную кожу. Охотник медленно поднялся и взглянул в сторону происходящего: напротив сердитого рычащего темного дракона стояло небольшое пушистое существо светло-рыжего цвета. Только на загривке были жесткие темно-каштановые вьющиеся волосы, из которых торчали два коротких тонких рога. Крылья, покрытые светлыми перьями, подняты грозно, хвост, оканчивающийся перьевой кисточкой почти кораллово-красного цвета, чуть дрожит, выдавая смятение хозяйки. На пятипалых лапах не видно когтей. Тёмный попытался рвануться вновь в сторону охотника, но светлый не пустил его, вновь выпустив ярко-золотой шар огня и отбросив противника назад. Дракус зарычал сердито и махнул хвостом. Светлой пришлось отступить на шаг назад, сбив хвост крылом.

- Алексия, - прошептала Дана встревоженно.

- Улетай, Алексия, - проговорил тихо Гельсен, - Зачем тебе это?

- Моя сестра сделала бы так же. Хочу быть как она, - ответил ему голос.

Сердце охотника сжалось: недавние воспоминания промелькнули перед глазами и вновь стало совестно. «Отнял у ребёнка сестру. Как она обратно вернется?» – подумал он. Гельсен не видел человеческого облика Алексии, но сразу почему-то подумал, что она совсем ещё маленькая девочка. Светлый дракон медленно отступал под натиском тёмного. Сейчас Дракус казался просто огромным по сравнению с ней. Ожесточенные атаки Алексии сердили Дракуса.

- Ты так упорно защищаешь убийцу своей сестры? – спросил он, показав в улыбке острые зубы.

- Я защищаю человека, на которого ты нападаешь, - ответила та ровным голосом, таким, какой раздавался в голове охотника.

- И этот человек убил Кэтрин. Ты знаешь об этом?

Алексия замолчала, оглянулась и вопросительно взглянула на охотника. Этим и воспользовался Дракус: он кинулся на неё, замахнувшись крылом, и ударил по шее. Светлая отлетела назад, упав на спину. «Подлое ты животное!» – рассердился охотник, схватившись за оружие. Попавшая в глаз пуля остановила темного дракона на полпути к шее Алексии. Она увернулась и оказалась рядом с Гельсеном. Рассвирепев, Дракус ударил лапами в землю, по которой сразу же пошла странная волна.

- Ты можешь защититься от него? – спросил охотник.

- Нет. Я маленькая для такого, - быстро ответила ему та, закрыв от волны и его, и себя.

Чёрный поток не дошел до них, остановленный ярким синим светом. Вторая вспышка возникла рядом с Дракусом.

- Что, трудно сражаться с себе подобными? – раздался чей-то сильный негодующий голос.

Послышался короткий взмах крыльями и скрежет когтей – кто-то зацепился за башню института и теперь смотрел вниз на площадь. Дракус отступил немного, оглядываясь с тревогой. Он знал обладательницу этого голоса и был наслышан о силе её ярости. Вскоре она и сама появилась возле сестры и охотника. Крупный, но размером скромнее темного, тёмно-синий с светящимися краями платин на груди и круглых чешуек дракон с могучими крыльями за спиной, с ярко-синим гребнем, с сильными, не очень длинными лапами без когтей, с злым взглядом светло-карих глаз. Глаз Кэтрин.

- Решил справиться с моей сестрой, которая втрое младше тебя? – продолжила она, сердито махнув хвостом, - Очень это честно. Ты мне ещё что-то будешь рассказывать о справедливости и подлости, жалкое существо, способное лишь на борьбу с детьми?

- Я бы на твоём месте такими словами не разбрасывался, - прорычал Дракус.

- А я бы на твоем помолчала, - возразила та, чуть приоткрыв пасть, - Ты заслужил смерть своими поступками. Я не дам тебе уйти. Если хочешь, можешь сопротивляться, но от твоей участи тебя это не спасёт.

Синий дракон бросился на соперника. Упрямый Дракус не собирался умирать так легко и сцепился с ней в поединке.

- Вот, вот моя сестра! – радостно воскликнула Алексия, завиляв хвостом, - А вы говорили! Он решил меня обмануть просто!

Она улыбнулась. Гельсен никогда в жизни не видел улыбки дракона. Возможно, поэтому она сейчас показалась ему просто очаровательной. Он наблюдал за синим драконом и видел в ней Кэтрин. Он повторял все её движения с той же грациозностью танца, с той же точностью и резкостью. Охотник тоже был рад видеть её. И, возможно, подобное чувство из-за встречи с кем-то, а не от выполненного задания или распутанного дела, тоже появилось у него впервые. «Как же хорошо, что она жива и здорова», - подумал Гельсен. «Но как она выжила?» – сам собой возник вдруг закономерный вопрос. Ответ на него знала фигура, попавшая в институт самой последней. Она сейчас тоже наблюдала за поединком внизу. Её заметила Дана и слабо улыбнулась. «Рада, что ты решил исправить ошибку», - подумала она и чуть отдалилась от Командора и его людей. Позже её силуэт скрылся в тени башни.

Дракус отступал. Кэтрин атаковала короткими ударами. Изредка в темного била призываемая светлой молния, заставляя с рыком отшатнуться назад и потом получить сильной лапой по морде. На пальцах Кэтрин все же были когти, только они скрывались до того момента, пока она не захотела бы их выпустить. Теперь разговоров не было. Слышались только рык драконов и скрежет когтей о чешую. Когда Кэтрин надоело возиться с Дракусом, она вдруг подняла крылья и вверх, будто готовясь ударить, и махнула одним крылом в сторону противника, даже не касаясь его, – синяя молния попала в грудь сопернику, яркими змеями вползла под пластины и заставила того повалиться с тихим будто бы стоном. Синий дракон недолго смотрел на него изучающим взглядом, потом ударил лапой в землю, сказав голосом Кэтрин:

- Я никогда не поумнею. Даже после того, как ты вернёшься.

Жёлтый глаз её противника прищурился. Дракус попытался встать, но тут же упал обратно. Его тело вдруг стало покрываться льдом. Секунда – и на месте тёмного дракона осталась только ледяная статуя. Дракус даже вскрикнуть перед смертью не успел.

Кэтрин взглянула на небо. Серая тучка, которая некоторое время назад подходила к городу, уже висела над столицей и громыхала, изредка метая молнии. Дождя не было. Дракон расправил крылья и мотнул головой. Зашелестел сотнями листьев ветер и взмыл с воем в небо. За ним взлетел дракон. Изящное тело светлой растворилось во мраке тучи. Свет был только возле Алексии: её рыжие перышки неярко светились.

- Почему ты не последуешь за ней? – спросил Гельсен.

- Она приказала оставаться рядом с тобой, - ответила та, взглянув на него, - Ты кстати кто?

- Я? Просто её знакомый, - будто бы смутившись, ответил тот.

- Будет тебе скромничать, охотник, - услышал он в голове голос Кэтрин, - Алексия, это мой напарник, мистер Джон Гельсен. Он помог найти тебя.

Кэтрин хотела отогнать тучку. Она желала, чтобы небо над городом сегодня было чистым (как чувствовала, что в этом году ясных дней в Эраге будет очень немного). Дракон зацепился за шпиль НИИ и взглянул на черные тучи. «Сегодня не надо грозы. Мы справились сами», - подумала она, словно обращаясь к кому-то. Вокруг неё взметнулся ветер, погладив чешую прохладой, и унесся в тучи. Две молнии сорвались из облаков, вспыхнули радом с драконом и исчезли. Кэтрин улыбалась. Это была её первая гроза в этом мире. Она радовалась тому, что грозы здесь не отличались от тех, какие случались в их мире, над их домом. Эти две белые искры были родом оттуда. Туча раскололась надвое и после стала расходиться, обнажая ясное, уже светлое небо нового дня.

Какой же силы был наверху ветер! Не прошло и получаса, как небо очистилось полностью. Оно было таким свежим, как будто заново родилось. С востока ярко светило солнце. На домах появились золотые полосочки. Кэтрин чуть прищурилась: она не могла долго глядеть на светило. Посмотрев на город, дракон соскользнул со шпиля на крышу и лёгкими прыжками устремился вниз, на землю.

- Этот день будет другим, потому что это ваш первый день свободы, - сказала она, обратившись к Командору, - С министром покончено. Он не скоро вернётся сюда.

- А он вернётся? – удивился тот.

- Порождения Тьмы никогда не умирают. Они просто меняют облик. Но возможность вернуться у него появится спустя большое время. Вы точно успеете пожить в мире и радости. Прежде, чем он вернётся, сменится не одно поколение.

- Кэтрин, а мы теперь что? – спросила Алексия, подбежав к сестре и потершись головой о её шею.

- Две недели прошло, дорогая моя. Мне кажется, нам пора возвращаться домой.

- И мы даже не погуляем по городу? – изумилась та.

- Я уже нагулялась, пока тебя искала, - усмехнувшись, ответила Кэтрин, с несвойственной ей нежностью посмотрев на сестру.

- А я? Ну почему ты такая эгоистка? – обиделась Алексия.

Синий дракон оглянулся, ища глазами Дану. Та была на балконе вместе с той самой таинственной фигурой, с которой связаны высвобождение Алексии и возвращение Кэтрин. Дана насмешливо улыбнулась подруге и пожала плечами, мол, сама решай. За руку её придерживал граф Лейшбери.

- Мы можем ненадолго задержаться, я думаю, - смилостивилась Кэтрин, улыбнувшись сестре.

- Вот здорово! А то я кроме этого заведения ничего и не видела! – обрадовалась та, аж подпрыгнув на месте от радости, - А где мы будем жить?

- Снимем комнату в гостинице. Как и хотели. Да, Дана? – мысленно спросила она у подруги.

- Можно и гостиницу. Хотя, что-то мне подсказывает, что нам предложат места получше, - ответила Дана, улыбнувшись.

***

Начало нового дня было просто чудесным. Продолжался он тоже прекрасно. Сопротивление потихоньку стало выходить в город. Все окна города были нараспашку открыты, по улицам ходил народ. Настроение у всех было праздничное. Неудивительно, после такого тяжелого периода наступила светлая полоса жизни. Только у графа не было повода для радости: генерал Кэр и начальник Тайной полиции сбежали, а значит, они потом могу вернуться. Почему-то Лейшбери знал, что они вернутся. Только одно его немного отвлекало от этих мыслей: присутствие Даны. Теперь, когда её подруги не боялись выходить на улицу, она проводила много времени рядом с ним. Кэтрин с Алексией договорились снять квартиру, чтобы не жить в гостинице и не привлекать к себе много внимания. Определиться с выбором помог Командор. Он ненавязчиво указал на спокойный и далекий от всех потрясений район Правительственного квартала, защищенный с одной стороны Рагой, с другой парком на Гранной улице (одним из самых больших парков столицы). По стечению обстоятельств, в том же районе, который имел весьма скромное название Векши, жил и Гельсен до того момента, пока война с министром не заставила его уйти в подземелья.

- Тебе ведь тоже пора уезжать, верно? – спросила Альмира, когда после всего охотник вернулся в свою скромную обитель.

- Да. Только дела некоторые закончу, - просто ответил тот.

- А Кэтрин? – не отстала от него призрак.

- А что Кэтрин? Она нашла сестру, вернула себе дракона. Пусть дальше сама изучает город. Ей с её характером это не должно доставить каких-то сложностей.

- И ты даже с ней не попрощаешься? Нехорошо это, Гельсен. Вы же все-таки напарники, - осуждающе произнесла Альмира и исчезла.

Охотник задумался. «В самом деле это не очень хорошо. Она вообще-то из-за меня пострадала. Я должен с ней увидеться. Но как ей передать просьбу о встрече? И где стоит встречаться? В парке, в самой далекой его части. Не хочу ни слухов, ни сплетен после этого. Как приехал с отличной репутацией, так и уеду», - решил он. Вопрос о том, как передать ей просьбу о встрече, решился сам собой, когда Гельсен бросил взгляд на свой рабочий стол, на котором в беспорядке лежали разные бумаги. Охотник усмехнулся. «Пусть знает, какой у меня почерк», - подумал он, взявшись за перо.

Они после победы не успели поговорить. Напарники только обменялись взглядами. И разошлись. Да, Гельсену о многом хотелось поговорить с Кэтрин, но при всех он этого делать не собирался. Да и Кэтрин не хотела привлекать внимания. Охотник сам по себе невольно притягивал взгляды окружающих (особенно тех, кто его знает), а вместе с девушкой-драконицей они и вовсе соберут вокруг себя весь город. Ни ему, ни ей этого внимания не было нужно. Оттого им пришлось разойтись, даже не попрощавшись. Кэтрин от этого тоже было немного грустно. Нет, не грустно, а непривычно. Автор не хочет попасть в немилость этой девицы. Алексия, обладавшая той же чуйкой к чувствам окружающих, спросила без злого умысла у сестры:

- Ты чего? Расстроилась, что с другом не попрощалась?

- Не с другом, а с напарником, - поправила Кэтрин, - Просто это некрасиво. Он очень многим мне помог. Как в твоих поисках, так и в жизни в городе.

- Так пойди и объяснись с ним, - с непониманием произнесла её сестра, - Что тут сложного?

- Когда подрастёшь – обязательно поймешь, милая. Но сейчас я никак не могу с ним поговорить.

«А что потом про меня скажут? И про него тоже?» – опасливо подумала она. Потом её мысли заполнили заботы о гостинице, квартире и размещении. Дана решила поселиться вместе с подругами. Большая квартира с тремя комнатами и общей гостиной позволяла разместиться всем вместе. Потом Дана ушла на улицу (где потом её встретил человек графа), а сёстры стали обустраивать квартирку. Потом, когда с вещами было покончено, Алексия предложила пойти погулять. Кэтрин, как порядочный интроверт, сопротивлялась долго, но все-таки сдалась: даже она не могла противиться просьбам своей сестры. Девушки для прогулки выбрали уединенную тенистую улицу в Векшах.

Кэтрин оглядывала с вялым интересом дома вокруг, невысокие, но уютные и очень миленькие, деревья по бокам улицы, высокие, уже покрывшиеся несмелой зеленью, цветники и маленькие палисадники. Алексия шагала впереди, с любопытством заглядывая на разные повороты, с восторгом оглядывая те же дома… Кэтрин и не рассчитывала кого-либо здесь встретить, но по другой стороне шла знакомая ей фигура. Девушка остановилась, не зная, позвать его или пройти мимо. «Людей здесь нет. Вообще, наверное, можно было бы поговорить, но… Нет, он куда-то идет. Не буду отвлекать человека», - решила она. Но Гельсен отвлекся на нее сам.

- Лексия, иди погуляй пока. Я догоню, - сказала Кэтрин, встретившись глазами с охотником.

Алексия взглянула на сестру вопросительно, заметила её напарника и, пожав плечами, пошла дальше по улице. Гельсен пересёк дорогу и приблизился к ней.

- Даже здесь мы не одни, - тихо предупредила Кэтрин.

- Я знаю. Предлагаю встретиться в другом месте и в другое время, - ответил тот, взглядом указав куда-то вниз.

Проследив за ним, Кэтрин увидела в руке охотника аккуратно сложенный лист. Она незаметно оглянулась по сторонам и приняла записку.

- Надеюсь, ты разберёшься, - сказал он.

- Не сомневайся, - прошептала в ответ Кэтрин.

Они снова разошлись. Кэтрин пошла за сестрой, а охотник – куда-то в сторону центра.

Тёмной-тёмной ночью | Эпилог

Оказавшись дома, Кэтрин прежде всего взялась за записку. Уединившись в своей комнате и попросив сестру заварить ей чая, она бережно раскрыла сложенный вчетверо лист. То, что было в нём, сначала удивило её. Кэтрин несколько секунд разглядывала абсолютно ровные строчки, с которых изредка срывались вниз длинные петли, либо уходили вверх странные дуги, которые образовывали со словами наверху невесть какие комбинации. Девушка повертела записку в руках, попыталась посмотреть на нее с другой стороны, отдаляла и приближала бумажку, но всё равно ровные закорючки не желали объединяться в слова. Кэтрин вздохнула, и вдруг взгляд медработника чудом выхватил сокровенный смысл послания. Там было написано: «Кэтрин, я рад, что с тобой все в порядке. Феномен своего чудесного возвращения, надеюсь, ты объяснишь при нашей встрече. Чтобы не привлечь внимания (а оно ни тебе, ни мне не нужно) я предлагаю встретиться поздно ночью в парке Векши. Если пройти по главной дорожке, можно выйти на небольшую площадь, где на углу стоит фонарь. Ты заметишь, что он отличается от других. Он подсвечивает гравийную дорожку, ведущую в ту часть территории, где никто не ходит. Я буду ждать тебя у того фонаря». В записке было ещё несколько слов, но они были перечеркнуты и для верности даже закрашены, чтобы совсем нельзя было их понять. Внизу была подпись автора, выведенная ровным быстрым почерком. И состояла она из имени и фамилии. От имени была оставлена всего одна буква. «Вот здесь я не сомневаюсь, что приду, к кому нужно, а не к кому меня хотят отвести, - подумала Кэтрин, - Но почерк, действительно, своеобразный. Ну... ему позволительно. Он же практикой-то давно не занимается. Как и медициной вообще. А в лесу подписывать ничего не надо», - усмехнулась она.

Время пролетело незаметно. Наступил вечер, Дана вернулась домой. Она рассказала немного сёстрам о проведённом ею времени в обществе высшего света, сказала, что граф теперь волнуется из-за возможного возвращения недобитых предателей. Кэтрин слушала её рассказ с недовольством. Не нравился ей этот мнительный, вечно переживающий за свою жизнь и за государство вампир. Но, чтобы не расстраивать подругу, она все же вполуха слушала её речи и думала о предстоящей встрече с охотником.

В назначенное время Кэтрин была на указанной площади. Она пришла на несколько минут раньше, чтобы не опоздать. Опаздывать она не любила. Кэтрин оглядывалась, прохаживаясь по площади, в поисках своего напарника. Она была уверена, что он тоже придет раньше, и не ошиблась. Без пяти полночь (о чём свидетельствовали садовые часы) появилась тёмная фигура. Она двигалась неслышно по другой дорожке.

- Привет. Зачем ты хотел меня видеть? - начала сразу с дела она.

- Зайдём дальше в парк, - ответил ей охотник, кивнув вперед.

Девушка последовала за ним. Он увел её в гущу деревьев. Гравиевая дорожка, исчезая иногда в траве, вывела их на полянку. Со всех сторон её закрывали деревца, покрытые листьями. Они не давали разглядеть, что происходит на полянке, являясь естественной защитой от посторонних глаз. Старая яблоня, едва покрывшаяся зеленым пушком, нагнулась к земле. К ней и подошел охотник.

- Садись, - указал он взглядом на яблоню.

Кэтрин рукой провела по стволу, убеждаясь в том, что он не грязный и не мокрый, и облокотилась спиной на дерево, скрестив на груди руки.

- Ты объяснишь, что произошло? Я же… - он задумался, подбирая нужное слово, но так ничего подходящего и не пришло в голову.

Кэтрин едва заметно улыбнулась.

- Я не держу на тебя зла, Джон. Так просто сложились обстоятельства. И в этом нет твоей вины. А помог мне граф. Я сильно удивилась, увидев его рядом с собой, но это был он. Граф сказал, что ему было совестно за то, что случилось. Он решил помочь мне. Насколько я поняла, он залечил ту рану своей кровью. Если ты заметил, у него на левом запястье едва заметная, пока еще не зажившая рана. Это он своим мечом, вроде. А потом он помог освободить Алексию. Зная о том, что она не справиться с Дракусом, я отпустила её тебе на помощь и побежала спешно искать своего дракона. И я его нашла. Опоздай бы я хоть на секунду, было бы поздно. Так что теперь мы с графом квиты.

- Не ожидал от него подобного. Мне он казался слишком… боязливым человеком для подобного.

- Так это он не только потому, что его совесть замучила. Это же ещё и ради Даны.

- Вероятнее всего.

Вновь стало тихо. Кэтрин чувствовала, что её напарник хочет что-то сказать, и молчала, Гельсен же просто не знал, как выразить свою мысль, что случалось с ним впервые. Он хотел поблагодарить Кэтрин за её помощь, по дороге сюда грамотно выстроил всю их беседу, продумал свои слова, но сейчас оно все как-то забылось. Понимая, что просто молчать глупо, он спросил:

- И надолго вы здесь останетесь?

- Пока сестра не нагуляется. Она меня в покое не оставит. Пусть отдыхает от нашего мира, набирается впечатлений. Я-то теперь дальше снятой квартиры не уйду. А ты, наверно, уедешь? Работа сделана, нечисть уничтожена…

- Ну, полностью в этой стране нечисть извести невозможно, - возразил Гельсен, - Её слишком много. Но Эрагу я точно покину. Здесь мне уже больше нечего делать.

- А порядок в столице?

- Порядок в столице – забота графа Лейшбери.

Где-то далеко чирикнула птица. Умиротворение и покой висели над парком. Сквозь узорчатые молодые листья тонкими лучиками светили фонари. Кэтрин смотрела вниз, разглядывая молоденькую травку на полянке, Гельсен что-то высматривал среди деревьев. Поговорить им больше было не о чем. Вернее, не было желания поговорить о чём-либо ещё. Кэтрин засобиралась домой, взглянув на темное небо, усыпанное звёздами.

- Мне пора. Сестра с Даной волноваться будут, - сказала она, выпрямившись.

- Я тебя провожу до выхода, - сказал охотник.

Но внимание Кэтрин привлёк странный шорох. «Это она! Почему она здесь? Мы закончили с ней ещё больше двухсот лет назад. Раз она здесь, и город, и моя младшая сестра в опасности. Причём я даже не могу предположить, кто находится в большей опасности. И он тоже попадает под удар. Они не захотят упустить такую сильную душу», - подумала она, взглянув на Гельсена. Он не понимал, почему спутница медлит и не уходит. Кэтрин прислушалась, жестом попросив охотника не задавать никаких вопросов и не двигаться. Что-то ползло в траве, едва слышно касаясь земли. Кэтрин насторожилась. «Точно она. Ладно. Он мне жизнь спас тогда. Теперь мой черёд помогать ему», - подумала девушка. Она сняла со среднего пальца кольцо и протянула охотнику.

- Возьми. Оно защитит тебя, - услышал он её голос, хотя губы Кэтрин не шевельнулись.

Гельсен нехотя взял кольцо. Он хотел спросить у Кэтрин, зачем это нужно, но та приложила палец к губам и скрылась в тени. Она вышла на освещенную луной полянку. Со всех сторон её окружала стена из деревьев, и ветки их девушке почему-то показались колючими. Кэтрин оглянулась и увидела в тени странную фигуру. Туманный, черный, бесформенный силуэт парил в воздухе, не отбрасывая на землю тени. Наверное, он же являлся и к Дракусу. Жёлтые узкие глаза смеялись злобно.

- Хотела от меня спрятаться? – раздался чуть металлический низкий голос, - Не выйдет, Кэтрин. Я везде вас найду. Если не тебя, то твою маленькую сестренку…

- Оставь её, подлое создание! – гневно ответила Кэтрин, - Она ни в чём не виновата! Сражайся со мной, если тебе того хочется, но её оставь в покое.

- Я бы с радостью. Но нам чужды понятия подлости и нечестности, ты хорошо это знаешь. Оттого я могу прибегать к абсолютно любым методикам для того, чтобы заставить тебя помучиться.

- Тени вы и есть тени, - злобно произнесла Кэтрин.

- А что с нас взять? – с сарказмом ответила, усмехнувшись, тень, сделав что-то похоже на жест, когда люди разводят руками, - Но ты можешь спасти её. И ты знаешь, каким образом.

Тень вновь усмехнулась. Кэтрин задумчиво опустила глаза. «Я знала, что рано или поздно окажусь в этой ситуации. Глупо обманывать себя. Как же так? Моя Алексия останется одна-одинёшенька в этом мире. Всё-таки хорошо, что мы здесь, а не дома. Мне было бы стыдно отступать перед теми, кто меня знает», - думала она. Тень не торопила её, окидывая насмешливыми взглядами.

- Что ж, - начала, наконец, Кэтрин, - Тогда оставь её в покое. И делай то, зачем пришла.

Одно движение чёрной руки с когтями – и странный тёмный сгусток возник рядом с девушкой. «Надеюсь, у неё хватит сообразительности улететь отсюда», - подумала Кэтрин перед тем, как раствориться в свете луны. Последним, что увидела девушка, был силуэт в лунном свете. И она не сомневалась в том, что это был охотник. Он забеспокоился отсутствием напарницы и решил проверить, всё ли в порядке. Гельсен увидел, как растворилось тело Кэтрин по лёгкому жесту темной фигуры. В глазах исчезающей девушки был страх, который потом сменила сначала надежда, потом странная отрешенность. Насколько была светлой Кэтрин, настолько же была темна тень рядом. После того, как белесый туман растворился, тень взглянула на охотника смеющимися желтыми глазами и произнесла:

- А ты ничего не видел. Считай, что она погибла вчера.

Она щёлкнула пальцами, и в парке стало сразу же темно: фонари погасли. В ближайших домах тоже выключился свет. Алексия тогда чуть не ошпарила Дану горячей водой от неожиданности (они решили выпить чаю). Удивлённо взглянул на погасшую свечу граф, работавший уже у себя в поместье с документами. Командор бросил недоуменный взгляд во время своей прогулки по городу на старинный фонарь на улице, свет которого дрогнул и погас. Пробормотал что-то невнятно профессор Раус, когда в просторной светлой операционной вдруг стало темно на мгновение. Замолчали и удивленно переглянулись поручик Гранин с капитаном Шельсеном, когда в таверне, в которой солдаты праздновали победу, потухли лампы. Негромко выругался мистер Сейден, когда в комнате дочери, где он дежурил у постели спящей, уже выздоравливающей Лины, затухла керосиновая лампа. Странная волна, словно невидимое цунами, обрушилась на город, прошлась по улицам и проспектам, затронув даже подземелья. Огни сначала гасли, потом спустя несколько минут загорались вновь дрожащими, неровными огонёчками.

Тень вновь усмехнулась и зло сказала:

- Спокойной ночи.