Dragon age:Забытый герой

Пролог. Забытый Страж

Говорят, память — прихотливый зверь. Но есть вещи, что не тускнеют даже спустя столетия.

Я всё ещё различаю свой Обряд Посвящения, будто он свершился вчера, а не два десятка зим назад.

Тогда я был юн и безрассуден.

Маг без печати, преследуемый Церковью, тенью её храмовников. Они настигли меня в узких переулках Редклифа — и там, среди копоти и сырости, я впервые пролил человеческую кровь.

Я помню, как металл их доспехов плавился от жара моего заклинания; как огонь срывал с них плоть, как они кричали.

Думал ли я, что избежал наказания?

Да.

Считал ли я себя удачливым?

Тогда — да. Сейчас — нет.

Я ещё не ведал, какую цену требует свобода у тех, кто рожден с магией.

Мне было не известно, что мой путь приведёт к Стражам. Что судьба отмерит мне ровно тридцать лет — ни годом больше — а затем отправит в глубины, на тёмные тропы, где смерть бродит без имени и формы.

Там, внизу, нас ждёт Зов.

Все Серые Стражи, достигнув порога своих лет, слышат его — тот самый, что шепчет в разуме порождений тьмы. Голос древних богов, искалеченных Скверной. Голос бездны.

Он зовёт к себе.

Зовёт обратно, в мрак.

Скверна медленно разъедает наши тела — не так быстро, как у нежити, но неизбежно. Обряд Посвящения лишь замедляет её, но не лечит. Мы пьём кровь порождений, кровь Архидемона, запиваем каплей лириума… И становимся чем-то иным.

Ни полностью людьми.

Ни полностью чудовищами.

Тридцать лет.

Таков срок, что нам отпущен.

У кого-то — меньше. У редких — больше.

Но счёт идёт всегда.

И вот моё время подходит к последней отметине.

Пока что я сопротивляюсь Зову… но силы убывают.

Тьма зовёт всё настойчивее, словно старый долг, который наконец настал час платить.

Я — Страж.

Последний из тех, кого уже не вспомнят.

Тот, чьё имя канет в мрак глубин.

Но прежде чем я уйду туда, где свет не живёт…

Я расскажу свою историю.

Глава 2 Информация-половина успеха

Век Дракона. Четвёртый год после победы над Пятым Морoм. Крепость Вейсхаупт

Каменные коридоры Вейсхаупта гулко отдавали каждый мой шаг. Я спешил туда, где ещё теплилась надежда — в библиотеку, к старому другу и брату по Клятве, гному Остриду. За добрую бутыль жжёнки он обещал перелопатить пыльные архивы и вытащить всё, что хоть как-то касалось тех, кто смог пережить Зов… или обмануть его.

Массивная дубовая дверь, окованная железом, тяжело выдохнула и распахнулась.

— Приветствую, Острид.

Гном, не поднимая глаз от разложенных свитков, буркнул:

— Ну и вид у тебя, о камень… будто наговый паштет.И пахнешь так же.

— Хочешь обменяться колкостями? — хрипло спросил я. — Я пришёл за ответами. Пока я ещё могу давить этот грёбаный шёпот… но он становится громче с каждой минутой.

Острид, недовольно хрюкнув, слез со своего высокого табурета. Старые колени хрустнули, как сухие ветки.

— Да ладно, ладно… вижу я, что тебе уже невмоготу. А чё, вашей… этой колдовской херотой… оно вообще никак не лечится, да?

— Если бы магия могла исправить то, что со мной творится, — я бы уже сто лет как сделал.

— Ага… значит всё совсем хуёво, — проворчал гном. — Ну, слушай тогда.

Он хлопнул ладонью по столу, разметав облако пыли, и разложил несколько пергаментов.

— Значится так. Случаев мало, но пара-тройка есть.

Первый — этот ебанутый маг Авернус с Пика Солдата. Он ещё при Софии Драйден служил. Не вылечил скверну, нет… но жив сука до сих пор. По последним записям, конечно. Башкой он поехал давно, так что я бы к нему не совался… но ты у нас крепкий орешек, авось переживёшь.

Я молчал. Острид продолжил.

— Вторая — эльфийка Фиона. Вот она полностью вывела скверну. Как? Хрен её знает. Была с Дунканом — тем, что командовал предпоследним. И с Мериком, королём прежним. Что они там мутили — не пишут, но факт есть факт: она первая и единственная, кто перестал быть Стражем официально, потому что скверны в организме просто не осталось.Эхх, эльфиечки, ножки тоненькие, ушки остренькие, а попка…

-Гном, ты забываешься

Гном постучал по третьему свитку.

— И третий вариант. Найти последнего командора Серых в Ферелдене.

Я поднял бровь.

— Того самого?

— Ага, — кивнул Острид. — Герой Ферелдена. Жив, молод, лет двадцать с хвостиком всего. Зов у него еще не проявился так сильно, но он сорвался искать лекарство заранее. Нашёл ли — не знаю. Но если кто и может тебе помочь — так он. Хоть не одному помирать полезешь. А вдвоём как-то… веселее, что ли.

Он посмотрел на меня своим тяжёлым, понимающим стариковским взглядом — взглядом того, кто тоже слышит шёпот в глубине черепа.

— Ну? Куда двинешь сначала?

— Думаю… начну с лёгкого. Пик Солдата.Навещу Авернуса. Посмотрю, что там осталось. А дальше — как пойдёт.

Гном усмехнулся, но в его голосе сквозила тревога:

— Смотри, брат. Только не вздумай сдохнуть раньше времени. Мы, Серые, и так вдвое меньше живём. А ты мне ещё жжёнку должен… да и пил я с тобой достаточно, чтоб скучать, если тебя жрать полезут.

— Я понял, — сказал я.

— Можешь не продолжать.

Глава 3 Путь в Ферелден.

Разговор с командиром вышел тяжёлым, как похоронный звон. Он не спорил со мной — не мог. Он сам жил с тем же чертовым Зовом в костях, и прекрасно знал: однажды глубины потребуют и его. Но устав… устав был старше нас обоих, и плевать хотел на человеческие желания.

Отпустить меня просто так он не имел права. Потерять Стража-лейтенанта — слишком большая роскошь. Тем более того, кому он уже прикидывал место командора. Хотел, чтобы я навёл порядок. Стабильность, влияние, всё вот это.

Я отказался.

Я никогда не рвался командовать… но и под чьей-то пятой стоять тоже не хотел. Моё место меня устраивало. Хоть на время.

— Давет, — сказал он, глядя на меня усталым взглядом человека, который видел слишком много смертей. — Просто так я тебя не отпущу. Верховный констебль захочет объяснений. А если весть дойдёт до Первого — у меня будут проблемы куда серьёзнее, чем ночные кошмары.

— И какой выход? — спросил я.

— Тебе ведь нужен Ферелден. Хорошо. Дам тебе повод. В районе озера Каленхад местные утверждают, что видели порождений тьмы. Половина из них пьянь, другая половина — идиоты, но мы обязаны проверить. Этим и прикроешься.

— Но ведь в Амарантайне есть полноценная ячейка Стражей. Это не вызовет вопросов?

— Давет, — он усмехнулся безрадостно, — ты правда думаешь, что нашим начальникам есть дело, где именно болтаются их подчинённые? Поверь, странным покажется только отпуск. А вот за «проверку слухов» никто ни слова не скажет.

На этом мы и порешили. Пожали руки — его хватка была крепче, чем обычно, будто он прощался заранее. Он велел собрать мне всё снаряжение, выдать лошадь и подписал путевой лист. Теперь мой путь выглядел хотя бы официальным, а не как бегство обречённого.

Когда я пришпорил лошадь, сумерки уже легли на дорогу сырой, туманной пеленой. Мир вокруг затих, словно ждал чего-то страшного.

Сколько я уже в пути?

День? Полтора?

Зов давил на виски, вытягивал силы, как пиявка кровь.

Ни трактира, ни хибарки не встречалось. Сил ехать больше не было. Наконец я свернул на опушку, там, где по карте стоял клан долийцев. Возможно, стоило к ним заглянуть. Эльфы редко помогают, но ещё реже добивают без причины.

Я развёл маленький костёр — огонь еле пробивался сквозь сырость ночи. Достал солонину, начал резать. Лезвие скрипело так громко, будто лес прислушивался.

И вдруг за спиной, из полной тьмы, прозвучал голос — низкий, шершавый, слишком уверенный:

— Поднимайся. Медленно.

Пошевелишься не так — перережу глотку, и дух твой даже не узнает, что случилось.

Холод прошёл по кожe, будто кто-то провёл ножом вдоль позвоночника.

Я медленно начал подниматься — ноги затекли так, что не слушались, дрожали, будто я сопляк, который спер рульку на рынке у мясника. За спиной раздался короткий смешок — сухой, неприятный, как скрежет ножа по кости. Встав в полный рост, я спросил у незваного гостя, могу ли повернуться.

— Давай. Только без шуточек, колдун, — его голос был низким, злым, в нём чувствовалась привычка отдавать приказы и ломать тех, кто не слушается.

Я развернулся медленно, прям как на казни. И то, что предстало перед моими глазами, вызвало странную смесь чувств — тревогу, недоумение… и, к чёрту всё, почти смех.

Передо мной стоял храмовник. Но рос он едва мне до плеча, хоть я и не отличался особой удалью. Вид у него был серьёзный, мрачный, будто он один охраняет все церкви южного Ферелдена.

— Чего тебе надобно, великий воин? — я слегка поклонился.

— Шуточки свои оставь при себе, колдун, — прорычал храмовник и начал вытаскивать меч. Меч был почти ему по росту, и я понятия не имел, как он умудряется его носить, не падая лицом в грязь.

— У меня задание от Церкви, — процедил он. — Я ищу беглых магов и малефикаров. Палка, что валяется рядом с твоей жопой, ясно говорит, что ты — колдун.

Смех рвался наружу, как вода из плохо забитой бочки. Но я понимал — стоит мне хохотнуть, и коротышка вполне может решить, что пришло время героически сдохнуть, прихватив с собой ещё кого-нибудь.

— О-о-о, добрый сер рыцарь… — начал я с уважением, каким обычно говорят с особо одарёнными. — В проницательности вам точно не откажешь. Как вы ещё не рыцарь-командор? Я действительно колдун.

— Маг-комедиант… — буркнул храмовник. — Думал, такие до зрелости не доживают. А с чего ты взял, что я не командор?

— Знаете ли… — я покосился на его криво повязанный плащ, ободранные сапоги и дешевый ремень. — По вам видно. Командор бы заметил мои цвета и геральдику. И понял бы, что перед ним Серый Страж.

Храмовник замер. Пытался придумать оскорбление, подходящее случаю. Пока он соображал, я поднял руку. Лёгкое движение пальцев — привычное, как вдох. На ладони вспыхнула тусклая голубоватая искра, складываясь в руну паралича.

Храмовник застыл, как статуя. Говорить он всё ещё мог.

— Что ты… как ты… Я так и знал! Малефикар! Отмени заклинание и сразись со мной, как мужчина!

Он стоял в своей вычурной агрессивной позе, как театральный актёр на сцене, и кричал, почти визжал, требуя освободить его.

— Сер рыцарь, — я вздохнул. — Ни малейшего желания ни драться, ни слушать вашу истерику не имею. Руна спадёт минут через пятнадцать. За это время я уеду, а вы — продолжите свои доблестные поиски ужасных и злобных колдунов.

Я кивнул ему в сторону леса:

— Кстати, тут поблизости долийский клан. Обязательно наведайтесь. Думаю, они будут рады вам… в их стиле.

Довольный своей маленькой победой, я вскочил на коня, развернул его и поскакал дальше по тракту, под оглушающие крики — уже не гневные, а срывающиеся на визг — самого «жуткого» храмовника, которого мне доводилось встречать.

Глава 4 Хартия

Спустя несколько долгих дней странствий я, наконец, добрался до озера Каленхад. Оставив коня у стойла, шагнул внутрь местной харчевни — хотелось пожрать, промочить горло чем-нибудь крепким да разузнать про порождений, как и клялся командору.

Как только переступил порог, меня окутало тепло — густое, печное, будто обволакивающее после осенней стужи. Я плюхнулся за стойку, откинул капюшон дорожного плаща и, стукнув кулаком по дереву, велел налить выпить. Бармен плеснул мне кружку эля и уже собрался улизнуть на кухню, но я перехватил его взглядом.

— Любезный, — хрипнул я. — Не поделься ли весточкой? Может, что слышно поблизости?

— А что слышно-то… — пожал он плечами. — Круг магов, слыхал, потихоньку восстанавливают. Храмовники тут пасутся, как и водится… ну, те вечно тут ошиваются.

— Про магов ясно. А твари? Муть какая завелась?

— А-а, этто да… Тут, значится, повадились страховидлы… порожденья тьмы, как говорят. Караваны теребят, падлюки. Только, скажу вам по совести, господин, — вовсе не порожденья это. Разбойники. Монстрам-то до орлейского шелку дела нету, а он, гляди, пропадает с обозов — вместе с прочим добром.

— И страже вы не сказали?

— А что им говорить? — отмахнулся он. — Они твердят, будто дело в чудищах, и лезть не желают. Боятся, чтоб хвост не прищемили.

— Дела… — протянул я, смахивая пену с губ. — Значит, мне придётся этим заняться.

— А вы кто будете, господин? — сузил он глаза.

— Серый Страж. Давет.

— Ох, так бы и сказали! — оживился трактирщик. — Мы слыхом слыхали, какие из стражей бойцы… ежели вы порождений тьмы режете, то и с засратыми головорезами сладите. Коли управитесь, не обидим — давно ищем, кто их к едрене-фене урезонит.

— Приятный довесок, — усмехнулся я. — Где караван последний пропал?

— Две версты на северо-восток. По большой дороге — прямо, а как она кончится, свернёте на тропку вправо. Там полянка есть… на ней обоз и исчез.

— Ладно. Благодарю.

Я кинул на стойку три медяка и вышел наружу. Холод сразу вцепился когтями в лицо. Накинув капюшон, я шагнул за порог — и тут же получил подарочек судьбы: удар дубиной по затылку. Похоже, один из воровских псов сидел в трактире и подслушал наш разговор.

Очнулся я привязанный к столбу в каком-то заброшенном сарае. Затылок саднил, в глазах двоилось — обычное дерьмо после доброго удара.

— Ну что, герой хренов, — раздалось из темноты. — Чё ты там расследовать собрался, а? Детектив ёбаный. Зачем суёшь нос, куда не просят?

— Я… я Страж, — прохрипел я. — Должен разузнать про активность порождений тьмы.

— Хуяж, — фыркнул один из них. — Это ж наше прикрытие, дурень. Ты не ведаешь, во что вляпался. Может, ебнуть тебя да прикопать тут же? И делов-то…

— Рекомендую вам… отпустить меня, — сказал я уже ровнее.

— Да? А что ты нам сделаешь, колдун выхолощенный? Посох твой вон в углу стоит.

— В драках с магами вы всегда допускаете одну ошибку, — произнёс я тихо. — Вы не знаете, что я могу творить без посоха.

— Чё, бля…?

Я прошипел заклинание, и из ладоней рванула тугая струя огня. Вспышка была настолько яркой, что тени вокруг метнулись прочь, будто испуганные зверьки. Кожа на их черепах вздулась, почернела и слезла, как пергамент — глаза вытекли медленно, вязко.

Освободившись от обугленных верёвок, я поднялся, плеснул себе на рану из аптечки и приступил к обыску трупов. В дублете одного из них нашёл измятый лист пергамента:

— Ламповое масло

— Оленья шкура

— Вываренная кожа

— Орлейский шелк

— Сухофрукты

— Лириумный порошок

Внизу корявой рукой приписано:

Как заберёшь товар — ступай в таверну на пристани. Увидишь эльфа-связного, скажешь ему «Фен’Харел». Он поймёт. — К.

Что ж, похоже, я вляпался не в шайку, а в полноценную банду. Придётся разбираться — всё равно обещали награду, а деньги мне нынче нужны.

Вернувшись в таверну, я уселся за стол и подозвал трактирщика. Пока он тащил своё кислящее вино, я окинул взглядом зал — и точно, эльф сидел у дальней стены, скрытый капюшоном. Я рассказал трактирщику лишь то, что порождений тьмы тут нет, — остальное решил придержать.

Подхватив кружку, я подошёл к эльфу.

— Что нужно, шемлен? — буркнул он, не поднимая глаз.

— Видел я на рынке чудную фигурку, — сказал я негромко. — Продавец сказал: это Фен’Харел.

Эльф замер на миг, потом едва заметно кивнул.

— Выходи. На улицу.

Глава 5 Пик Солдата.

Мы вышли с эльфом на улицу. Он едва успел развернуться, как сразу, без всяких прелюдий, ударил словами в лоб:

— Слушай, человек. Я не глупец. Твой грифон и бело-синий дублет орут о тебе громче городского глашатая. Ты из Серых. Так что тебе нужно?

— Я, в общем-то, пообещал разобраться с бандитами.

Он усмехнулся — сухо.

— И с каких это пор Стражи подрабатывают уличной стражей? Или тебе просто нравится совать нос туда, где его могут отрезать?

— Мне нужна информация. Кто такой «К»?

Эльф принял смятую записку, разгладил её с почти церемониальной аккуратностью и пробежался глазами по строчкам.

— «К»… — протянул он. — Скажем так, правая рука нашего… хозяина. Имени я тебе не назову. Да и если бы назвал — пользы тебе было бы столько же, сколько мертвецу от молитвы.

Я сделал шаг ближе.

— Слушай, ушастый. Я могу поджарить тебя до хрустящей корочки прямо здесь. Ты как-то слишком спокойно дерзишь.

Он даже не моргнул.

— А что тебе это даст, Страж? Убьёшь меня — и последняя ниточка оборвётся. Зато я могу предложить тебе кое-что получше… сотрудничество.

— Я не бегаю на побегушках у Хартии, — отрезал я.

— И не надо, — он чуть наклонил голову. — Я предлагаю работу… другого уровня. Ты ведь слышал о людях, что торгуют информацией?

— Предположим, слышал. Говори.

Где-то внутри лениво зашевелилась совесть, пробормотала что-то про честь и долг… Я заткнул её так же, как обычно — усилием воли и перспективой звонкой монеты.

— Ты Страж. У вас полномочий больше, чем у судьи после трёх кружек эля. Вас не трогают. Особенно закон. Это… удобно.

Я дам тебе пять золотых — аванс. Ты исчезаешь на пару дней, занимаешься своими делами. Потом возвращаешься сюда, распахиваешь дверь трактира с видом героя баллады, откидываешь плащ, вытаскиваешь вот этот кинжал… — он постучал по ножнам, — …и рассказываешь, как героически перебил шайку бандитов.

Он ухмыльнулся:

— А мы за это время спокойно закончим дела и исчезнем. Все довольны. Особенно ты — с деньгами и славой, которую не придётся зарабатывать.

Я хмыкнул.

— План мерзкий… а значит, рабочий. Я согласен.

Лишние деньги ещё никого не портили. В отличие от их отсутствия.

Я протянул руку. Эльф кивнул, вынул кинжал из ножен и вложил его мне в ладонь. Лезвие было чистым — подозрительно чистым.

Он развернулся и ушёл, будто разговор уже был забыт.

Собрав сумку, я оседлал лошадь и направился к Пику Солдата.

День пути прошёл на удивление спокойно — что в наших краях всегда выглядит подозрительно. Я несколько раз останавливался: отдыхал, собирал травы, жевал всё, что не успело убежать, и снова двигался дальше.

К ночи я добрался до ворот башни.

Спешившись, я подошёл к массивным деревянным створкам и принялся колотить по ним кулаком. Звук получился внушительный. Ответ — нет.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Надеюсь, внутри хотя бы кто-то мёртв. Это бы многое объяснило.

Я огляделся, наколдовал небольшой светящийся огонёк и повесил его над головой. Бледный свет выхватил из темноты трещины в камне — и вскоре я заметил брешь в стене, достаточную, чтобы протиснуться внутрь.

Перемахнув через кладку, я приземлился во внутреннем дворе.

Я усилил заклинание — огонёк вспыхнул ярче.

И то, что открылось моим глазам…

…заставило меня замереть.

Глава 6 Праздность

Весь внутренний двор был залит кровью, густой, почти чёрной в полумраке. Она уже успела схватиться, и ботинки липли к камню, будто сам замок не хотел меня пускать дальше. Повсюду валялись внутренности — человеческие или нет, сказать было сложно. Тут и опытный храмовник бы задумался, а я… я просто почувствовал, как желудок решил уйти в отпуск без предупреждения.

Вонь стояла такая, что слёзы сами наворачивались на глаза. Если у Создателя и есть чулан для ошибок, то он, похоже, расположен именно здесь.

Я медленно двинулся к двери главной башни. Тишина была неправильной — не спокойной, а вымершей. Как будто всё живое либо ушло, либо научилось не дышать.

Подошвы прилипали к камню, и каждый шаг звучал слишком громко. Я машинально натянул капюшон. Глупый жест — но вдруг поможет исчезнуть? В таких местах начинаешь верить в любую ерунду, лишь бы не в реальность.

У двери я остановился.

Мелькнула мысль — развернуться. Вернуться в таверну, где есть тёплая еда, дешёвое вино и иллюзия, что мир ещё не окончательно сошёл с ума.

Но нет.

Зов.

Он давил изнутри, будто кто-то методично бил по рёбрам изнутри черепа. От него не спасали ни стены, ни молитвы, ни здравый смысл — последний, судя по всему, я уже потерял по дороге.

Я потянул за круглое металлическое кольцо.

Дверь ответила мне глухим стоном… и что-то с грохотом рухнуло сверху.

Я отскочил, уже готовя заклинание, хотя честно — хотелось просто лечь рядом и сделать вид, что я часть интерьера.

На полу лежал труп солдата. Точнее, то, что от него осталось.

Я присел рядом, разглядывая “пациента”.

Доспех был разорван, словно его вскрывали не клинком, а чем-то куда более нетерпеливым. Геральдика на нагруднике стёрта и изрезана, будто кто-то пытался стереть сам факт его существования. По остаткам цвета на кушаке можно было предположить — рыцарь Редклифа.

Вопрос только один: что, во имя Создателя, он делал в крепости Серых Стражей?

Хотя… вопрос, конечно, философский. Мёртвым обычно уже всё равно, где им умирать.

Я поднялся и двинулся вверх по винтовой лестнице.

С каждым шагом запах железа становился плотнее — почти сладким. До тошноты. Лестница казалась бесконечной, как будто замок решил проверить, насколько у меня хватит упрямства перед тем, как я стану частью его коллекции.

Мысли начали лезть в голову чужие. Простые, липкие: сядь… отдохни… приляг…

Чужие. Точно чужие.

Я прошептал заклинание, пытаясь выжечь из разума этот шёпот. Стало чуть легче, но ощущение осталось — будто воздух стал густым, как старый суп в казарме, который никто не решился выбросить.

Наконец — дверь.

Я остановился перед ней.

И сразу понял: за ней не просто опасность.

За ней — то, что уже считает тебя добычей.

Я открыл.

— Кхаааа… — хрип вырвался из темноты.

Когда-то это был рыцарь. Теперь доспехи держались на нём как насмешка над понятием “человек”. Верх тела превратился в нечто кожистое, рваное, влажное. Месиво лицевых черт, глаз, губ… и, клянусь Андрасте, мне показалось, что на вершине этой “головы” шевелятся пальцы.

— А вооот и тыыы… страааж… — протянуло оно с наслаждением. — Я так ддооолго ждааал…

Меня накрыло усталостью. Не обычной — той, что приходит не телу, а самой душе.

— Мне тут ооочень одиноооко… приляяяг… отдохниии…

Оно ходило по кругу, как хищник, который уже не спешит.

Я сжал зубы.

— Нет. Ты… демон. Демон праздности. Ты не возьмёшь надо мной власть.

Смешок.

— Надо же… какие гроооомкие слооова…

Каждое его слово будто тянуло меня вниз. В мягкое, тёплое, забытое ничто.

— Я знааааю, чего ты хочееешь… — шептало оно. — Ты жаааждешь избавиииться от недуга… приляяяяг…

Я собрал остатки воли и ударил огнём.

Пламя сорвалось с рук — и демон лениво отмахнулся, как от назойливой мухи.

— Разве так встречают хозяина?.. — усмехнулся он.

И тут усталость стала тяжёлой, как могильная плита.

— Дааа… зассыыыпай… — голос стал ближе. — Ты ссстанешь моим новыыым ссосудом…

Мир начал гаснуть.

Последнее, что я увидел — синяя вспышка.

И крик.

Знакомый.

Слишком знакомый.

И перед тем как провалиться в темноту, я подумал с какой-то странной ясностью:

Ну конечно. Именно сейчас. Когда я почти дошёл.

Я очнулся, сидя, привалившись к холодной стене. Зрение возвращалось рывками, будто кто-то лениво подкручивал реальность на место.

Тварь лежала завалившись на бок — уже не шевелилась. Комната была тихой, слишком тихой после всего этого безумия.

И кто-то стоял посреди помещения.

Я поднял голову.

Сначала увидел латы храмовника.

Потом — понял, что они подозрительно маленькие.

И только после этого дошло.

О господи…

Это же он.

Мой лучший друг. Самый «опасный»человек, которого я знал. И, по какой-то ошибке Создателя, до сих пор живой.

Сейчас я был рад видеть его так, как, наверное, радовался бы казнённый при виде отмены приговора.

— Сер Рыцарь-Командор… — прохрипел я.

— Ехидничаешь, колдун, — отозвался он спокойно. — Я вообще-то тебя спас. Но в благородство играть не буду — вставай. Нам нужно поговорить.

Я попытался подняться.

Сначала колени.

Потом корточки.

Дальше — уже не по учебнику. Мир явно считал, что вертикальное положение для меня сегодня не предусмотрено.

С третьей попытки я всё-таки встал, пошатываясь, как пьяный гном после праздника урожая. Баланс держался исключительно на упрямстве и оскорблённой гордости.

— Я слушаю тебя, мой герой, — сказал я, переводя дыхание. — Но сначала скажи… как ты меня нашёл?

Он чуть наклонил голову, как будто вопрос был слишком простой, чтобы тратить на него уважение.

— Найти единственного Стража, который шляется в окрестностях озера, не составило труда. Я проследил за тобой от таверны до башни.

Пауза.

— И, как видишь, успел вовремя.

Я хмыкнул.

— Теперь ты возьмёшь меня под стражу?

Он посмотрел на меня так, будто я только что предложил ему добровольно лечь в могилу ради удобства окружающих.

— Я не могу. Даже если бы ты был малефикаром. Ты Страж.

Он чуть фыркнул.

— А вам, как известно, разрешено всё, лишь бы вы доделали работу до конца и не сдохли слишком быстро.

Я усмехнулся — сухо, без радости.

— Удобная философия.

— Рабочая, — отрезал он.

Пауза повисла тяжёлым слоем пыли.

Я выдохнул и посмотрел на него уже серьёзно.

— Мне нужно, чтобы ты собрал свою задницу в кулак… и помог мне разобраться со Скверной.

Глава 7 Просьба

— Подожди-подожди… справиться с чем? — я нахмурился, не сразу уловив, к чему он клонит. — Со Скверной? Разве этим не должны заниматься мы? Для того Серые Стражи и существуют. Отправьте запрос в Башню Бдения — это же ферелденский форпост Серых.

— А ты думаешь, не отправляли? — храмовник зло сплюнул в грязь. — Тысячу раз отправляли. И тысячу сраных раз нам отвечали, что «ситуация под контролем». Хотя, судя по всему, их «контроль» заключается в том, чтобы сидеть на жопе ровно и ждать, пока твари сами передохнут от старости.

Странно. Обычно даже на слух о паре генлоков где-нибудь в канаве Стражи слетались так быстро, будто кто-то бесплатно раздавал эль.

— Остались только мы, — продолжил он. — Храмовников сейчас суют в каждую свистящую дыру. И плевать, чем из неё несёт.

— А городская стража? Люди банна?

— Отправили отряд. Целый отряд. Никто не вернулся.

Вот это уже звучало хреново. Даже слишком.

— Как тебя зовут?

— Тревор.

— Слушай, Тревор… Я правда благодарен, что ты вытащил мою задницу из той помойки. Без тебя я бы сейчас гнил где-нибудь под камнями. Но у меня есть своё задание.

Храмовник посмотрел на меня так, будто примерял, какого размера мне понадобится гроб.

— То есть твоя клятва и гроша ломаного не стоит? — спокойно спросил он. — Я правильно понимаю, что Серых теперь набирают из всякого сброда? И вы уже давно не те герои, о которых барды сочиняли легенды?

Я промолчал.

Потому что, зараза, он был прав.

Первое, чему учат Стражей — Скверна превыше всего. Не политика. Не короли. Не личные поручения. Скверна. Всегда Скверна.

А ещё он спас мне жизнь.

А долги я ненавидел.

— Прости, — выдохнул я. — Ты прав. Веди.

Тревор ничего не сказал, но по его лицу скользнуло облегчение.

— Итак, сэр рыцарь, куда теперь?

— В деревню под Редклифом. Говорят, там снова видели тварей.

— Если это порождения тьмы, я их почую раньше, чем увижу.

— Надеюсь, друг мой.

Дорога заняла несколько дней.

За это время мы с Тревором успели неплохо сдружиться. Он оказался на удивление достойным человеком. Настолько достойным, что рядом с ним я временами чувствовал себя карманником, случайно надевшим доспех Стража.

К вечеру четвёртого дня мы добрались до редклифской таверны.

Коней отвели в конюшню, сунули пару медяков мальчишке-конюху, после чего вошли внутрь.

Стоило двери захлопнуться за нашими спинами, как гомон в зале мгновенно стих.

Люди всегда так реагируют на латников. Особенно если один из них Серый Страж, а второй — храмовник. Для простого народа это примерно как увидеть одновременно палача и сборщика налогов.

Мы уселись у стойки и заказали жаркое с пивом.

— Милейшая, — начал я, — не слыхать ли чего странного в округе?

Трактирщица смерила нас внимательным взглядом.

— Вы, господа, на наёмников не похожи.

— А мы и не наёмники. Я Страж, а этот высокий красавец — рыцарь-командор храмовников.

— У-у-у… — протянула она с такой улыбкой, что я сразу понял: Тревору конец. — Всегда хотела попробовать храмовника на вкус.

Тревор чуть не подавился пивом и ткнул меня локтем в бок.

Лицо его стремительно наливалось красным — будто кто-то решил сварить томат прямо в латах.

Я лишь невинно улыбнулся.

Хоть у кого-то этот вечер обещал закончиться приятно.

Трактирщица, надо признать, была хороша: тёмные волосы, большие глаза, фигура такая, что даже у статуи Андрасте появились бы греховные мысли.

— Так что насчёт моего вопроса, любезная?

— Беда у нас, господин Страж. Горняки в шахты ходить перестали. Говорят, твари там обосновались.

— Разберёмся. А пока нам бы пару комнат и немного сна.

— Для вас — всегда найдётся место, милорды.

— И сколько это будет стоить?

Трактирщица медленно посмотрела на Тревора.

— Ну… если ваш друг-храмовник заглянет ко мне на чердак после закрытия… то комнаты будут за счёт заведения. А если мне ещё и понравится — утром получите завтрак.

— Без проблем, госпожа, — моментально ответил я.

Тревор посмотрел на меня с ужасом человека, которого только что официально продали в рабство.

Утром я спустился вниз и застал удивительную картину.

Тревор сидел за столом взъерошенный, румяный, пахнущий лавандой и улыбался так широко, будто лично победил Архидемона.

Напротив него устроилась трактирщица — сонная, довольная и в одной ночной рубашке.

А на столе…

Создатель милосердный.

Там был такой завтрак, словно ожидался визит самого короля Алистера. Жареное мясо, свежий хлеб, яйца, сыр, кувшин молока, пироги — я не удивился бы, если бы из кухни сейчас вынесли запечённого павлина.

— Доброе утро, господа, — сказал я, присаживаясь. — Судя по столу, мой друг ночью потрудился во славу Церкви.

Оба моментально заулыбались.

— Ваш товарищ меня приятно удивил, господин Страж, — промурлыкала трактирщица.

Я взглянул на Тревора.

Тот выглядел одновременно счастливым и смертельно смущённым.

Прекрасное сочетание.

После завтрака мы собрались в дорогу. Уже выходили, когда хозяйка окликнула нас и всучила огромный мешок с провизией — еды там было столько, что можно неделю осаждать Денерим.

— Спасибо, добрая госпожа.

— Возвращайся скорее, Тревор, — мягко сказала она. — Я буду ждать.

Стоит ли говорить, что с того дня у храмовника появилось новое прозвище — Тренога.

Когда мы приблизились к шахтам, стало ясно: что-то там действительно есть.

У входа в выработку мельтешили тени.

И уж точно не горняки.

Мы спешились за несколько сотен метров и медленно двинулись вперёд.

Пахло сыростью.

Кровью.

И Скверной.