Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 1

Глава 1

Я открыл глаза, с трудом соображая, где нахожусь. Глаза заливала кровь, мешая разглядеть что-либо вокруг. Попытался поднять руку, чтобы стереть алую пелену, но острая боль пронзила тело, словно тысячи игл впились в плоть. Сознание начало меркнуть, утягивая меня в спасительную темноту.

Последнее, что я запомнил — оглушительный взрыв и чей-то крик. Чей? Мой? Или кого-то другого? Мысли путались, превращаясь в вязкий туман.

Когда я снова пришёл в себя, то почувствовал под спиной что-то твёрдое и холодное. Камень? Или металл? В воздухе витал запах гари и чего-то металлического — крови. Много крови.

Попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая попытка движения отзывалась новой вспышкой боли. Что со мной произошло? Где я? Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Внезапно я услышал шаги. Кто-то приближался. Медленно, осторожно, словно боясь быть замеченным. Или, может, боясь обнаружить меня?

— Жив, — раздался хриплый голос откуда-то справа. — Твою мать, как же ты так вляпался?

Я попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Горло пересохло, будто я не пил воду несколько дней.

— Тихо, не напрягайся, — голос стал ближе. — Сейчас я осмотрю твои раны.

Чьи-то осторожные руки коснулись моего лица, стирая кровь. Пальцы были тёплыми, почти горячими.

— Держись, парень. Помощь уже в пути.

В этот момент я почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри меня. Магия? Да, определённо магия. Знакомое ощущение силы, текущей по венам, возвращало меня к жизни, прогоняя тьму.

Но вместе с возвращением сознания пришло и понимание — что-то пошло катастрофически неправильно. И теперь мне предстоит разобраться, что именно.

Если, конечно, я выживу.

***

Я резко открыл глаза и поднялся с кровати. Сон… это был опять тот же сон. Каждый раз одно и то же: кровь, боль, тьма. Но в этот раз что-то было иначе. Что-то изменилось.

Сердце колотилось как сумасшедшее, а по лбу стекал холодный пот. Я провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. В комнате было темно, лишь слабый свет луны проникал сквозь тяжёлые шторы.

Часы на стене показывали три часа ночи. Опять. Этот сон всегда приходил в одно и то же время. Словно кто-то заводил невидимые часы моей памяти, отсчитывая минуты до очередного пробуждения.

Я подошёл к окну и распахнул его. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, принося с собой запахи дождя и озона. Где-то вдалеке грохотал гром, предвещая скорую бурю.

«Это всего лишь сон», — прошептал я, пытаясь убедить сам себя. Но что-то внутри кричало об обратном. Эти видения были слишком реальными, слишком… настоящими.

В зеркале напротив отразился мой силуэт. Молодой мужчина с тёмными кругами под глазами, взъерошенными волосами и напряжённым взглядом. Взгляд, который видел слишком много для своих лет.

Внезапно я почувствовал это — слабое покалывание в пальцах, знакомое ощущение силы, дремлющей внутри. Магия. Она всегда появлялась после этих снов, словно пытаясь что-то сказать, предупредить.

Но о чём? И почему именно сейчас?

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Сила текла по венам, словно расплавленный металл, обжигая изнутри. Это было больно, но в то же время… правильно.

Когда я снова открыл глаза, в комнате что-то изменилось. Воздух искрил от напряжения, а по стенам пробегали едва заметные всполохи света. Магия пробуждалась, откликаясь на мой зов.

«Что происходит?» — прошептал я, наблюдая за происходящим. Ответа не было. Только тишина и ожидание чего-то неизбежного.

Я снова лёг в кровать и попытался уснуть. Но, как обычно после таких пробуждений, чёртов сон упорно не шёл. Мысли крутились в голове, словно рой назойливых мух, не давая покоя.

Три часа… Всего три часа до подъёма. А потом — адские тренировки на плацу под палящим солнцем или под холодным дождём. Кадетское училище для сирот — место, где боги, если они вообще существуют, явно забыли проложить свои пути.

Здесь каждый день — борьба. Борьба за место под солнцем, за кусок хлеба, за право называться человеком. В этих стенах выживают только сильнейшие. Те, кто не сломался под грузом унижений и издевательств.

Я повернулся на бок, уставившись в тёмную стену. В памяти всплыли лица товарищей по несчастью — таких же сирот, как я. Кто-то уже не выдержит завтрашнего дня. Кто-то сломается под тяжестью нагрузок. А кто-то… может быть, найдёт в себе силы стать сильнее.

В углу комнаты скрипнула половица. Обычный звук для этого старого здания, полного призраков прошлого. Но сейчас он показался мне зловещим. Словно кто-то невидимый наблюдал за мной в темноте.

Часы на стене тикали невыносимо громко. Каждая секунда тянулась, как вечность. А до подъёма оставалось всё меньше времени. И я знал — этот день будет тяжёлым. Как и все предыдущие. Как и все последующие.

Но я должен выдержать. Ради памяти о том, кем я был. Ради надежды на то, кем я стану. Ради права на месть, которая горит в моей душе ярким пламенем.

Потому что здесь, в этих стенах, я научился одному — никогда не сдаваться. Даже когда весь мир против тебя. Даже когда боги забыли о твоём существовании.

И даже когда сон отказывается приходить, а впереди ждут изнурительные тренировки в училище, где каждый день — борьба за выживание.

Утро в кадетском корпусе началось как обычно — всех выгнали на плац. Кадеты, ещё сонные и не до конца проснувшиеся, строились в шеренги. Но сегодня что-то было не так. Обычно тренировки начинались с первыми лучами солнца, а сейчас все замерли в ожидании.

Капитан Пётр Зарубин, один из командиров кадетского корпуса и наш непосредственный наставник, учитель, тренер — просто «отец родной», стоял возле строя, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Его суровое лицо, обычно не выражающее никаких эмоций, сейчас выдавало лёгкое беспокойство. Он озирался по сторонам, словно ожидая чего-то важного.

Кадеты перешёптывались, пытаясь угадать причину задержки. Кто-то говорил о проверке из столицы, другие шептались о возможном переводе в другое подразделение.

И вот, словно по заказу, к Зарубину подбежал подпоручик, вытянулся по струнке и протянул запечатанный конверт. Капитан небрежно вскрыл его, быстрым взглядом пробежал по строчкам, и его лицо стало ещё более непроницаемым.

Мы замерли в ожидании, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает с каждой секундой.

— Да у них совсем там крыша поехала! — заорал на подпоручика капитан Зарубин. — Они же отправляют это «мясо» на убой! Какая помощь в зачистке Центрального разлома? Чем помогут эти юнцы, многие из которых ещё даже не научились магическую кольчугу на себя накидывать?

— Господин капитан, я только передал приказ генерального штаба. А там вы сами с ними разбирайтесь, — подпоручик медленно стал пятиться назад, так как письмо в руках капитана вспыхнуло огнём и моментально сгорело.

Кадеты переглянулись между собой, не понимая, что происходит. Центральный разлом — одно из самых опасных мест в империи, где даже опытные маги не рисковали появляться без серьёзной подготовки. Опаснее него только Сибирский разлом, который считается самым большим в империи. Его глубины таят в себе неведомые силы, а вокруг разлома построена защитная стена, которую охраняет армия, иначе монстры уже давно бы шастали по империи.

А тут — их, зелёных юнцов, собираются отправить в самое пекло! Многие кадеты побледнели, осознавая масштаб надвигающейся опасности. Шепотки пробежали по строю, но быстро стихли под тяжёлым взглядом капитана.

— Всем построиться! — рявкнул Зарубин, взяв себя в руки. Его голос звучал твёрдо, хотя в глубине души он явно был не согласен с приказом.

— У нас есть три дня на подготовку. И я клянусь, что за это время вы научитесь хотя бы выживать! Каждый из вас получит усиленную тренировку. Кто не справится — тот просто первым сдохнет в разломе, пойдя на корм монстрам. Хотя, возможно, ваше мясо даст шанс сбежать остальным! Никаких поблажек!

Строй дрогнул, но подчинился. В воздухе повисло тяжёлое предчувствие надвигающейся беды. Никто не знал, что ждёт их впереди, но одно было ясно — их жизнь уже никогда не будет прежней.

Некоторые кадеты начали перебирать в памяти всё, чему их учили: базовые заклинания защиты, техники создания магической брони, способы выживания в экстремальных условиях. Но теперь всё это казалось таким незначительным перед лицом реальной опасности.

Капитан Зарубин обвёл строй тяжёлым взглядом:

— Слушайте меня внимательно. От того, как вы подготовитесь за эти три дня, будет зависеть ваша жизнь. Нам надо помочь регулярной армии зачистить первый уровень разлома. Ночью был прорыв со второго уровня, армия несёт потери. Генеральный штаб отправляет в разлом всех, чтобы сдержать прущих на поверхность тварей.

Слова капитана повисли в воздухе, заставляя каждого кадета осознать серьёзность ситуации.

— С этого момента вы — полноценная рота численностью в сто кусков мяса. А значит, два взвода по пятьдесят человек. В каждом взводе по пять отделений, — капитан огляделся, кого-то высматривая.

— Подпоручик!!! — заорал капитан. — Где опять болтаются эти двое кретинов?!! Чтобы через две минуты ты их нашёл и привёл сюда!

Кадеты переглянулись между собой, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Теперь они не просто ученики кадетского корпуса — они солдаты, которым предстоит столкнуться с настоящей опасностью.

Через две минуты на плац прибежали два поручика, тяжело дыша после бега. Нас быстро поделили на два взвода, и тут же поручики принялись распределять своих подчинённых по отделениям. В воздухе витало напряжение — каждый понимал, что от этих назначений может зависеть его жизнь.

Вскоре командиры отделений были назначены из числа кадетов. Мне повезло — в моём отделении командиром назначили Михаила Романова, моего друга и, как он любит хвастаться, потомка царского рода. Хотя, если честно, в его россказнях правды было не больше, чем в сказках о драконах. Михаил был отличным товарищем, но уж очень любил приукрасить свои истории.

Когда все перестроились согласно купленным билетам, капитан Зарубин отдал приказ:

— С этого дня начинается интенсивная подготовка к боям с монстрами! Сейчас вы все отправитесь на завтрак, после чего последуют теоретические занятия. Вам расскажут всё о монстрах первого и второго уровней Центрального разлома.

Его голос звучал твёрдо и уверенно, не оставляя места для возражений.

— Далее вы будете учиться их убивать, действуя в составе своих отделений и взвода. Так как вы ещё не развили свои магические ядра, сражаться магией вы не сможете. Максимум, который вам доступен, и то далеко не всем — магическая кольчуга.

Капитан обвёл строй строгим взглядом:

— Кто ещё не научился накидывать на себя кольчугу, у вас есть три дня! Это единственная защита, которая у вас есть и будет. И запомните: от того, насколько хорошо вы освоите это умение, будет зависеть ваша жизнь!

Кадеты переглянулись, осознавая серьёзность ситуации. Многие из них только начинали осваивать магию, и мысль о том, что им предстоит сражаться с монстрами, казалась пугающей. Но приказ есть приказ, и отступать было некуда.

Строй замер в ожидании дальнейших указаний, понимая, что эти три дня станут решающими в их судьбе.

Поручики повели нас на завтрак чётким строем. В воздухе витало непривычное напряжение. Ещё на плацу, получив приказ отправляться в столовую, нам объявили о грядущих переменах.

Когда-то здесь царил настоящий хаос: более сильные кадеты проталкивались вперёд, а те, кто послабее, вынуждены были ждать своей очереди. Теперь же всё выглядело иначе — мы двигались организованно, сохраняя равнение в шеренгах.

Входя в столовую, каждый ощущал, как меняется привычный уклад. Вместо привычной суеты и толчеи — строгая дисциплина. Поручики распределили нас по отделениям, указав конкретные места за столами.

Дежурные офицеры внимательно следили за порядком, их взгляды были сосредоточенными и серьёзными. Никто не решался нарушить установившуюся тишину. Даже воздух, казалось, пропитался ожиданием чего-то важного.

Мы рассаживались молча, осознавая, что эти изменения — не просто прихоть командования. В каждом движении чувствовалась новая дисциплина, в каждом взгляде — серьёзность момента. Прежняя вольница закончилась, началась новая эра в нашей жизни.

Даже привычная еда — каши, супы, хлеб — теперь воспринималась иначе, словно пропитанная атмосферой грядущих перемен.

Три дня слились в один бесконечный, изматывающий поток тренировок. Время словно растворилось в череде бесконечных занятий, где каждый миг был наполнен напряжением и усталостью.

Теория по монстрам сменялась занятиями по теории боевой магии, а те, в свою очередь, переходили в изнурительные тренировки по контролю маны. Мы пытались сформировать магическую кольчугу, но она получалась у немногих, а у остальных выходила лишь бледная тень желаемого результата.

Тактические занятия поглощали всё внимание: сначала отрабатывали действия отделением, потом взводом. Каждый маневр, каждый шаг должен был быть отточен до автоматизма. Личные тренировки на мечах выматывали до предела, заставляя мышцы гореть от напряжения.

Короткие перерывы на обед и ужин казались единственным шансом на передышку, но даже они не приносили должного отдыха. Организм требовал сна, но нам давали не больше пяти часов на восстановление.

Я чувствовал, как с каждым часом силы покидают меня. Мы все были на пределе: кадеты падали от усталости, но поднимались и продолжали тренироваться. Кто-то тихо стонал от напряжения, кто-то держался из последних сил, но никто не смел показать слабость.

В голове крутились только мысли о том, как бы дожить до следующего дня. Мы все подыхали — морально и физически, но продолжали идти вперёд, потому что знали: эти тренировки — наша единственная надежда выжить в предстоящем сражении с монстрами разлома.

На четвёртый день нас снова собрали на плацу. Солнце едва поднялось над горизонтом, а мы уже стояли в строю, едва держась на ногах после трёх дней непрерывных тренировок.

Капитан Зарубин медленно шёл вдоль шеренг, внимательно рассматривая каждого. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, словно он пытался заглянуть в самую душу.

— За эти три дня, — начал он негромко, но его голос эхом разнёсся по плацу, — вам были переданы максимально возможные знания и тренировки. Это всё, что мы могли сделать, чтобы вы не подохли ещё здесь, в стенах училища.

Он сделал паузу, давая нам осмыслить сказанное.

— Сегодня у вас есть сутки на отдых. Никаких занятий, никаких тренировок. Пользуйтесь этим временем с умом.

Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Мы переглянулись, не веря своему счастью.

— Завтра в шесть утра придут грузовики. Вас увезут к Центральному разлому. Там вы поступите под командование регулярной армии.

Капитан остановился в центре плаца, обвёл нас взглядом.

— Надеюсь, хоть кто-то из вас выживет, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но эти слова прозвучали для нас как приговор.

Строй замер. Никто не шевелился, никто не дышал. Мы понимали — это не просто слова. Это реальность, с которой нам предстоит столкнуться лицом к лицу.

Капитан развернулся и пошёл прочь, оставив нас стоять в оцепенении перед лицом неизвестности.

— Я подыхать в разломе не собираюсь, — прошептал я, наклонившись к уху Мишки, чтобы никто больше не услышал этих слов.

Романов повернулся ко мне, его глаза блестели решимостью в утреннем свете.

— Саня, ты думаешь, я стремлюсь сдохнуть? — ответил он таким же тихим, но твёрдым голосом. — У меня ещё ни одной бабы не было, так что я там точно не подохну. Зубами буду их грызть, но выползу оттуда живой!

Мы переглянулись, и в этом взгляде читалось всё: страх, решимость, надежда. Никто из нас не хотел умирать, каждый цеплялся за жизнь всеми силами.

— Мы выживем, — добавил я, чуть крепче сжав рукоять меча. — Нас ведь тренировали, мы готовы.

— Точно, — кивнул Мишка. — Главное — держаться вместе. Как учили. Отделение — сила.

В строю воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая лишь редким дыханием уставших кадетов. Каждый думал о своём, но мысли были похожи: выжить, вернуться, доказать, что все эти тренировки не прошли даром.

Глава 2

Весь день Мишка бился со мной, пытаясь научить формировать магическую кольчугу. Его терпение было на исходе — мы сидели в моей комнате, и с каждой неудачной попыткой его голос становился всё громче.

— Ну почему ты такой тупой?! — взорвался Мишка, в очередной раз наблюдая за моими безуспешными попытками. — Я же тебе нормальным языком объясняю, как формировать кольчугу! Как ты вообще собираешься пользоваться магией, если не можешь сделать элементарные вещи?!

Он устало опустился на кровать, проведя рукой по взмокшему лбу. Его лицо выражало смесь раздражения и беспокойства.

— Всё, я задолбался! Пойдём хотя бы пожрём. Сегодня столовка открыта до ночи, можно в любой момент туда нагрянуть.

— Топай, топай, проглот, — усмехнулся я, не отрываясь от попыток собрать хотя бы подобие защиты. — Я ещё потренируюсь немного в тишине, а то ты так орёшь, что я всё на свете забываю.

— Эх, Саня, Саня… — вздохнул Мишка, поднимаясь. — Если не сможешь научиться формировать кольчугу, останешься без защиты. А без защиты в разломе делать нечего. В таких условиях ты долго не протянешь.

Он вышел, а я остался наедине со своей проблемой. Чувствовал, как пульсирует магическое ядро — слабое, но упрямое. Мана струилась по венам, иногда разгораясь до обжигающего жара, словно расплавленный металл. Но каждый раз, когда я пытался взять её под контроль, что-то шло не так.

Внутренний барьер словно блокировал мои попытки. Я видел, как мана течёт по телу, чувствовал её силу, но управлять ею не мог. Казалось, будто стою перед невидимой стеной, которую не в силах преодолеть. Мои пальцы дрожали от напряжения, лоб покрылся испариной.

Снова и снова я пытался сформировать кольчугу, но результат был один — неудача за неудачей. Время шло, а прогресс оставался нулевым. В голове крутилась мысль: если не научусь контролировать силу до отправки в разлом, шансы выжить там будут минимальными.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Вспомнил все наставления Мишки, все техники контроля маны, которые нам преподавали. Но каждый раз, когда приближался к успеху, что-то срывалось. Словно невидимая рука разрушала все мои построения.

Часы тикали, а я всё сидел, пытаясь преодолеть этот проклятый барьер. В ушах стоял гул, а перед глазами плясали разноцветные пятна. Кончики пальцев покалывало от напряжения.

Я не заметил, как уснул от усталости. Мне снился отец — князь Драгомиров Михаил Александрович. Высокий, статный, с горделивой осанкой и проницательным взглядом, он всегда излучал силу и уверенность. Меня назвали в честь его отца и моего деда — великого Магистра стихий, чья слава гремела по всей империи.

Мой дед был легендарной личностью. Он владел сразу тремя стихиями — Огнём, Землёй и Воздухом. Его мощь была настолько велика, что он не только входил в Магическую коллегию, но и долгое время являлся её главой. По слухам, он мог вызывать огненные бури, способные испепелять целые армии, управлять земными пластами, создавая непроходимые преграды, и создавать мощные воздушные вихри, сметающие всё на своём пути.

Отец же успел развиться только до звания Мастера стихий. Две стихии — Огонь и Земля — были подвластны ему, но владел он ими в совершенстве. Каждое его заклинание было отточено до блеска, а боевые техники поражали своей эффективностью. Он был не просто магом — он был стратегом, умеющим использовать свои силы с максимальной эффективностью.

Я проснулся, но продолжал вспоминать свою погибшую семью. В памяти всплывали яркие образы: дед, рассказывающий истории о своих подвигах, о сражениях с древними монстрами, о защите границ империи от вторжений из разломов. Отец, который с детства готовил меня к тому, чтобы я стал великим магом-воином, способным превзойти даже деда.

Моя мать, прекрасная княгиня Елена, была талантливым целителем. Её руки исцеляли даже самые тяжёлые раны, а сердце было наполнено добротой и состраданием. Братья и сёстры — каждый со своим уникальным даром, каждый со своими мечтами и стремлениями. Все они были частью большой, любящей семьи, которая больше не существовала.

Их убили во время страшных чисток, когда новый Император пришёл к власти. После трагической гибели прежнего правителя в Сибирском разломе началась эпоха перемен. Те, кто поддерживал законного наследника престола, стали врагами государства. Наша семья, известная своей верностью дому Романовых, оказалась в списке первых жертв.

Чудом выжил только я. Моя нянька Мария, преданная семье с самого моего рождения, спасла меня в ту роковую ночь. Когда элитный отряд карателей Императора — пять магистров стихий при поддержке регулярной армии — атаковали нашу родовую крепость. Наш род уже был ослаблен в столкновениях против узурпатора, и остатки преданной нам армии находились внутри родовой крепости.

В ту страшную ночь я слышал грохот осадных орудий, крики сражающихся и звон мечей, доносившиеся сверху. Она, рискуя собственной жизнью, спрятала меня в тайном убежище. Каждый шорох заставлял моё сердце замирать от страха, но Мария не позволяла мне поддаться панике.

Она рассказывала истории о великих подвигах нашего рода, о славных предках, чтобы укрепить мою решимость выжить. Её нежные руки, которые раньше ласково гладили меня по голове, теперь крепко сжимали кинжал — она была готова защищать нас до последнего вздоха. Несколько дней Мария укрывала меня в тайных подземельях родового поместья, пока не настала ночь побега.

Зная эти катакомбы как свои пять пальцев, она под покровом темноты вывезла меня в ближайший город, переодетого в простую крестьянскую одежду. Мы путешествовали неделями, меняя лошадей и экипажи, постоянно оглядываясь по сторонам, словно дичь, за которой охотятся опытные охотники.

Каждый привал был наполнен напряжением, каждый новый город — потенциальной опасностью. Но Мария, словно тень, скользила по дорогам Империи, уводя меня всё дальше от места трагедии. Наконец мы добрались до отдалённого монастыря, затерянного в горах.

Настоятель, старый друг нашей семьи, встретил нас с пониманием. Он знал о трагедии, постигшей наш род, и без лишних вопросов согласился помочь. Под его покровительством Мария смогла оформить новые документы, стереть следы моего происхождения и создать новую личность.

Так я стал Ивановым Александром Михайловичем — сиротой, которого приняли в кадетский корпус. Мария, рискуя всем, отдала меня туда, надеясь, что я выживу и смогу отомстить за свою семью. Теперь, вспоминая всё это, я понимал, что должен оправдать её надежды и память своих родных.

В моей душе разгорался огонь решимости. Я должен был не только выжить, но и вернуть то, что было отнято у моей семьи. Память о родителях, деде и всей нашей славной династии давала мне силы двигаться вперёд, несмотря на все препятствия.

Первый год в кадетском корпусе был для меня чуть ли не приговором. Каждый день казался бесконечной чередой испытаний, через которые нужно было пройти, чтобы выжить.

Под вымышленной фамилией Иванова я должен был скрывать своё истинное происхождение, свою настоящую личность. Каждое утро начиналось с того, что я заставлял себя забыть о своём дворянском титуле, о том, кем я был на самом деле. Теперь я был просто одним из многих кадетов, без роду и племени.

Первые месяцы были особенно тяжёлыми. Строгий распорядок дня, жёсткая дисциплина, изнурительные тренировки — всё это давалось мне с огромным трудом. Но хуже всего было то, что я постоянно жил в страхе разоблачения. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и вся моя тщательно выстроенная легенда могла рухнуть.

Учебная нагрузка казалась невыносимой. Помимо обычных предметов, нам преподавали военное дело, магию, тактику боя. Каждый день начинался с изнурительных тренировок, где требовалось демонстрировать не только физическую силу, но и магический потенциал.

Я должен был не только учиться наравне со всеми, но и постоянно помнить о своей маскировке. Нельзя было показать слишком хорошие результаты в магии — это могло вызвать подозрения. Но и слишком слабые результаты могли привлечь нежелательное внимание.

В обычных условиях для развития магического ядра требовались постоянные интенсивные нагрузки. Необходимо было регулярно выполнять сложные заклинания, наращивать резерв маны, совершенствовать контроль над стихиями. Но теперь я вынужден был сдерживать свой потенциал, искусственно занижая результаты.

Это решение давалось мне нелегко. Каждый раз, когда мы тренировались в управлении стихиями, приходилось буквально сдерживать силу, не позволяя ей раскрыться в полную мощь. Техники, которые раньше давались легко под руководством отца, теперь требовали вдвое больше усилий и концентрации.

Ситуация становилась критической — из-за постоянного подавления своего потенциала магическое ядро словно сжалось, потеряв былую силу и гибкость. То, что раньше давалось с трудом, но всё же получалось, теперь стало совершенно недоступным.

Особенно болезненным было осознание того, что я больше не мог создать даже базовую магическую кольчугу — защиту, которую мы с отцом начали осваивать перед трагедией. Тогда у меня уже начали получаться первые шаги в её формировании, а теперь даже простейшие манипуляции с маной давались с огромным трудом.

Магическая энергия будто стала вязкой и неподатливой, а попытки сформировать защитный покров заканчивались полным провалом. Концентрация рассеивалась, потоки маны отказывались подчиняться, а в моменты наибольшего напряжения ядро словно замирало, отказываясь откликаться на мои команды.

Способности, над которыми мы работали годами, пришлось приглушить, чтобы не вызвать лишних вопросов. Это было похоже на то, как если бы атлет, привыкший к тяжёлым весам, вдруг начал тренироваться с детскими гантелями, а потом обнаружил, что не может поднять даже их.

Но выбора не было. Приходилось жертвовать своим развитием ради безопасности, надеясь, что однажды смогу вернуться к полноценным тренировкам и не только наверстать упущенное, но и превзойти прежний уровень.

В казарме я старался держаться особняком, не заводить близких друзей. Слишком много вопросов они могли задать, слишком много могли заметить. Только Мишка Романов, мой сосед по этажу, живущий в комнате напротив, каким-то удивительным образом разглядел за моей маской скрытности настоящего меня и принял таким, какой я есть. Он стал моим единственным настоящим другом в этих холодных стенах кадетского корпуса, где каждый казался чужим.

Ночами, когда все спали, я часто лежал без сна, вспоминая свою прежнюю жизнь, свою семью. Эти воспоминания давали мне силы продолжать жить дальше, продолжать учиться, продолжать ждать того дня, когда я смогу отомстить за своих родных.

Постепенно я начал приспосабливаться к новой жизни. Научился лучше контролировать свои эмоции, скрывать свои способности, стал более осторожным в словах и поступках. Но внутри меня всё равно жила надежда — надежда на то, что однажды я смогу вернуть себе своё настоящее имя и своё законное место в этом мире.

Наш корпус для сирот стоял в самом дальнем углу кадетской территории, словно специально отгороженный не только высоким забором, но и невидимой стеной презрения. Мы были изгоями в этом элитном заведении — детьми без роду и племени, которых взяли только из милости.

Каждое утро начиналось с косых взглядов и перешёптываний, когда мы встречались с кадетами из знатных родов на общих занятиях. Они ходили группами, одетые в идеально отглаженную форму, с горделиво поднятыми носами. Мы же были для них низшей кастой, недостойной даже простого приветствия.

Постоянные стычки стали неотъемлемой частью нашей жизни. То кто-то из них толкнёт в коридоре, делая вид, что случайно, то исподтишка подставят подножку на тренировке. Особенно любили они провоцировать конфликты на практических занятиях.

Помню, как однажды на уроке боевой подготовки один из них, княжич Вяземский, демонстративно отказался стоять в паре со мной, заявив, что «не собирается пачкать свои руки об это ничтожество». Его высокомерное лицо исказила презрительная ухмылка, а голубые глаза сверкнули ненавистью. Это вызвало хохот у его прихвостней, которые тут же подхватили его слова, словно стая шакалов.

Наш преподаватель, та ещё скотина, вместо того чтобы наказать Вяземского за неподобающее поведение, лишь цинично рассмеялся и, махнув рукой, заменил его, поставив со мной в пару такого же, как я, сироту. В его глазах я прочитал полное безразличие к нашей судьбе — для него мы были просто дармоедами, которых по великой благодетели содержит и воспитывает новый Император.

Он смотрел на нас как на грязь под своими сапогами, будто наше единственное предназначение — это занимать место в этих стенах и не более того. В тот момент я понял, что здесь никому нет дела до справедливости, здесь правят только власть и деньги.

Вот и сейчас в Центральный разлом отправляли только кадетов-сирот. Это выяснил Мишка сегодня утром после завтрака, когда случайно подслушал разговор двух кадетов из знатных родов. Они, не стесняясь, обсуждали, как ловко руководство корпуса использует нас — детей без роду и племени — в качестве пушечного мяса.

«Опять этих приютских в разлом погонят», — небрежно бросил один из них, боярский сынок, поигрывая золотой цепочкой на запястье. «Да, отец сказал, что там какой-то прорыв случился и надо дырку заткнуть. Но нам-то что? Пусть эти отрабатывают своё содержание, а сдохнут — так казне лучше, и нам налогов меньше платить», — усмехнулся второй, небрежно перебрасывая из руки в руку дорогой амулет.

Эта новость словно ледяной водой окатила меня. Центральный разлом считался одним из самых опасных мест в округе. Даже опытные маги-наёмники брались за задания там только за огромные деньги. А нас, неопытных кадетов, собирались бросить в самое пекло.

Мишка, бледный от услышанного, рассказал мне всё в деталях. Его глаза горели гневом, а кулаки непроизвольно сжимались. «Они же специально нас туда отправляют! Чтобы мы там сгинули, а они остались чистенькими!» — прошептал он, с трудом сдерживая эмоции.

Теперь всё стало на свои места. Очередная демонстрация того, что сироты — всего лишь расходный материал в этой системе. Нас не жалко, нас легко заменить, нас можно использовать для грязных дел.

Но подыхать в разломе я не собирался. Как там Мишка сказал: «Зубами буду их грызть, но выползу оттуда живой!» Вот именно, будем грызть их вдвоём, но выберемся оттуда живыми во что бы то ни стало.

Я встал и направился в столовую. Надо было подкрепиться и снова попытаться создать магическую кольчугу. Сейчас уже не до конспираций — главное выжить в том пекле, куда нас собираются отправить.

— Саня, ты пожрать пошёл? — навстречу мне вывалился из своей комнаты Мишка.

— Ага. А ты чего не в столовке? — спросил я.

— Так это, я там уже был. Пожрал, заглянул к тебе, а ты спишь. Ну я тоже завалился дрыхнуть, — Мишка пристроился рядом.

— А сейчас чего делать будешь? — я глянул на него и усмехнулся, точно зная, что он сейчас ответит.

— Так, в столовку же идём, с тобой посижу. Ну, может, съем чего-нибудь, — хмыкнул Мишка.

Я рассмеялся в голос. Мишка был неисправим — как только появлялось свободное время, ему надо было только есть и спать. Больше никаких дел для него не существовало.

— Слушай, — вдруг серьёзно сказал я, — мне надо тренироваться. В разломе без защиты не выжить.

— Да знаю я, — вздохнул Мишка, — только вот ни хрена у тебя не получается. Я уже не знаю, как тебе помочь.

— Будешь снова и снова мне объяснять, пока у меня не выйдет, — сказал я твёрдо. — Особенно когда от этого зависит жизнь.

— Ладно-ладно, — поднял руки Мишка, — уговорил. После еды займёмся тренировками. Но сначала надо подкрепиться, а то с пустым брюхом никакая магия не получится.

— Только давай без твоих обычных отлыниваний, — предупредил я. — Нам нужно выжать максимум из каждого тренировочного часа.

— Да какие отлынивания? — возмутился Мишка. — Я ж не просто так жру — это стратегическое накопление энергии!

Я только усмехнулся. Мишка был неисправим, но в его словах про энергию была доля правды. Без сил никакая магия не получится, а в разломе каждая крупица энергии может спасти жизнь.

— Ладно, стратег, — согласился я. — Но после еды — сразу к тренировкам. И никаких отговорок.

— По рукам, — кивнул Мишка, уже предвкушая очередной для него обед. — Но сначала пожрём как следует. В конце концов, сытый маг — злой маг!

Мишка с энтузиазмом принялся набирать еду на поднос. Сегодня, по приказу капитана, нам давали еду без ограничений, и разнообразие блюд приятно удивляло — не только привычная каша, суп и хлеб, но и жареное мясо, свежие овощи, даже десерт в виде сладких пирожков.

Он нагрузил поднос так, что тот едва не прогибался под тяжестью тарелок. Горка еды возвышалась над краем, а Мишка всё продолжал добавлять то одно, то другое блюдо, словно пытаясь компенсировать все прошлые ограничения.

— Смотри, не лопни, — усмехнулся я, наблюдая за его усердием.

— Не лопну, — отмахнулся Мишка, — в разломе может и не повезти с едой, надо наесться впрок.

Мы устроились за нашим привычным столом, и Мишка, не теряя времени, принялся за трапезу, при этом умудряясь рассказывать последние новости из жизни корпуса. А я тем временем обдумывал предстоящие тренировки и то, как лучше подготовиться к опасному заданию.

Глава 3

Нас подняли в четыре утра и выгнали всех на плац. Мы с Мишкой, естественно, не выспались, так как он до часу ночи занимался со мной формированием кольчуги. У меня даже стало что-то получаться, но устойчивой защиты я так и не сформировал.

На плацу собрались все командиры нашего приюта. Даже начальник хозяйственной службы явился — толстый дядька с погонами майора и пышными усами, которые он то и дело поправлял.

— Через час вы отправитесь в расположение регулярной армии возле Центрального разлома, — объявил капитан Зарубин. — Сейчас у вас есть время позавтракать и собрать все свои вещи в комнатах. Больше вы сюда не вернётесь, — он окинул нас печальным взглядом, развернулся и направился к военным грузовикам, стоявшим неподалёку от плаца.

Поручики погнали нас на завтрак. Уже никто особо не соблюдал строй — все понимали, что нас везут на убой, и никто не придирался к кадетам за мелкие нарушения. В столовой царила гнетущая тишина. Обычно шумное помещение теперь наполняли лишь редкие всхлипы и тяжёлое дыхание.

Мишка, заметив моё беспокойство, подсел ближе:

— Не дрейфь, Саня. Мы справимся. Помнишь, как вчера почти получилось с кольчугой?

Я кивнул, но в душе нарастала тревога. Собрав нехитрые пожитки, мы вышли во двор, где уже ждали грузовики. Впереди нас ждала неизвестность.

Грузовики стояли мрачными серыми громадами, их двигатели тихо урчали, словно дикие звери, готовые к прыжку. Мы с Мишкой молча погрузили наши нехитрые пожитки в кузов. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом машинного масла и выхлопных газов.

— Слушай, — прошептал Мишка, — может, попробуем ещё раз с кольчугой? Времени немного, но вдруг получится?

Я кивнул, и мы отошли в сторону от остальных кадетов. Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться, но мысли разбегались, как испуганные птицы. Тревога за будущее мешала сконцентрироваться.

— Не выходит, — вздохнул я, открывая глаза. — Слишком нервничаю.

— Ничего, — подбодрил Мишка, — в дороге потренируемся. Главное — не терять надежды.

Поручик, курировавший погрузку, рявкнул команду, и мы забрались в кузов. Сироты сидели молча, прижавшись друг к другу. Знатные кадеты стояли поодаль от грузовиков, перешёптываясь и бросая на нас презрительные взгляды.

Машина тронулась, и дорога в неизвестность началась. Я смотрел в окно на удаляющиеся стены приюта, понимая, что, возможно, вижу их в последний раз. В голове крутились мысли о Марии, о родителях, о том, что ждёт впереди.

— Не дрейфь, — снова прошептал Мишка, заметив моё состояние. — Мы ещё покажем им, на что способны.

Я улыбнулся уголком рта. Да, мы покажем. Обязательно покажем. Пусть даже весь мир против нас — мы прорвёмся.

Грузовик набирал скорость, увозя нас всё дальше от привычного мира, в самое пекло опасности.

Через несколько часов грузовики привезли нас к Центральному разлому, в расположение военной части. Мы сидели в кузовах и ждали команды на выход. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом гари и озона — явными признаками магической активности неподалёку.

Через пять минут к нам в грузовик заглянул капитан. Его лицо наполовину было покрыто шрамом от ожога, на голове не было ни единого волоска. Весь его вид говорил, что это прожжённый вояка, повидавший немало битв. Холодные глаза быстро осмотрели каждого из нас, словно оценивая шансы на выживание.

— Выгружаемся! — рявкнул он, и его голос эхом отразился от стен разлома. — Времени мало. Сейчас получите снаряжение и краткую инструкцию. Потом — сразу в бой.

Кадеты начали медленно выбираться из грузовиков, с опаской глядя на зияющую пасть разлома.

— Кого привезли? — к капитану подошёл майор и мельком глянул на выгружающихся кадетов.

— Опять «мясо» пригнали на убой, не протянут и десяти минут, — капитан сплюнул на землю. — Зелёные юнцы. Эй, вы двое, сюда подошли быстро!

Капитан показал на нас с Мишкой рукой. Мы переглянулись и подошли к офицерам, встав по стойке смирно.

— Вы откуда такие все красивые? — майор ухмыльнулся.

— Кадетский корпус для сирот, относимся к Императорской военной академии, — чётко проговорил я.

Майор и капитан переглянулись.

— Сироты? — уточнил капитан.

— Так точно, сироты. Сто кусков «мяса», присланы на убой, — так же чётко ответил я.

— Капитан, отправь их к Егорычу. Он просил помощь. Может, под его командованием они проживут подольше, чем десять минут. Эти кретины просто решили от сирот избавиться, — вздохнул майор и пошёл дальше.

Капитан посмотрел на выстроившихся кадетов позади нас.

— Вы двое — за старших. Сейчас идёте в хозблок, — он указал рукой на полуразрушенную постройку. — Берёте там провиант, мечи, я смотрю, у вас есть. Стрелковое оружие есть у Егорыча. Возьмёте патроны к пулемётам. В постройке сидит жирный боров, поручик Кобылин, скажите ему, что капитан Беркутов распорядился выдать вам провиант на сто рыл и патроны для пулемётов десять ящиков. На всё про всё у вас двадцать минут. Потом выдвигаемся в разлом, пойдём к Егорычу.

Мы с Мишкой ринулись к хозблоку. Пробегая мимо он махнул рукой кадетам:

- Пацаны, погнали к хозблоку, надо жратву взять и патроны.

Кадеты сразу потянулись за нами.

Здание выглядело так, будто пережило не один бой — стены были испещрены следами от заклинаний и пуль, крыша местами провалилась. Внутри царил полумрак, и запах сырости смешивался с металлическим привкусом пороха.

Поручик, которого капитан назвал «жирным боровом», оказался невысоким, тучным офицером с красным лицом. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то бурчал себе под нос.

— Кто такие? Чего надо? — проворчал он, не поднимая глаз.

— От капитана Беркутова приказ! — чётко произнёс я. — Провиант на сто человек и патроны к пулемётам — десять ящиков.

Поручик поднял глаза, и его взгляд стал более внимательным.

— Кадеты? Сиротские, что ли? Ну-ну… — он всё же поднялся из-за стола. — Ладно, раз Беркут приказал… Но учтите, лишнего не дам!

— Сиротские, сиротские, — проговорил Мишка, когда в хозблок стали вваливаться остальные кадеты.

— Куда ломитесь стадом, тут и так не развернуться! Ты, — поручик ткнул в Мишку пальцем, — вон в углу ящики с консервами, сухарями и сухпайками, — поручик обвёл взглядом толпу кадетов, которая набилась в хозблок. — Забирайте всё, что там есть, хоть пожрёте нормально. А ты, — теперь он ткнул в меня пальцем, — там же, возле ящиков с консервами, возьмёшь патроны. Вас определили уже, куда пошлют?

— Сказали к Егорычу, — сразу ответил я.

— Тогда берите больше патронов. У Егорыча жарко, — сказал поручик и снова сел за стол.

А пузан-то оказался нормальным мужиком. Жратву не зажал и патронов сказал брать больше. Может, поживём ещё.

— Ну что встали, троглодиты, жратва и патроны сами себя не унесут!!! — заорал Мишка. — Подходи по двое!

Мы с Мишкой быстро распределили обязанности: он занялся провиантом, я — патронами.

— Готово! — выдохнул Мишка, таща на себе последний ящик с консервами. — Управились вовремя.

— Отлично, — кивнул я, завязывая последний мешок с сухарями. — Теперь к Егорычу. Надеюсь, он знает, как выжить в этом аду.

Когда мы вышли из хозблока, капитан уже ждал у входа. Кадеты с ящиками патронов, консервов, сухпайками и мешками с сухарями выстроились в шеренгу.

— Кобыла, ты там живой? — заорал в хозблок капитан, в его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. — А то я смотрю, они у тебя половину склада вытащили.

— Заткнись, Беркут. Пусть пацанва пожрёт перед смертью, да Егорычу патронов принесёт. Ты же знаешь, я сам сирота, — проорал из хозблока поручик Кобылкин.

— Ну что? Пошли вперёд, к Егорычу. И помните: в разломе каждый ваш шаг может стать последним. Но если будете держаться вместе — у вас есть шанс выжить. Поэтому не разбредаться, смотреть по сторонам, под ноги и над головой. Эти твари могут атаковать с любой стороны, — сказал капитан Беркутов и пошёл в сторону разлома.

Кадеты молча двинулись следом, каждый понимал — это может быть их последний путь. Но в строю царило странное спокойствие — они знали, что теперь у них есть шанс, пусть и небольшой, но всё же шанс выжить.

К разлому вела дорога, по обеим сторонам которой тянулись высокие оборонительные стены с установленными на них пулемётными гнёздами. На равных промежутках возвышались сторожевые вышки, где несли дежурство вооружённые до зубов солдаты. Их бдительные взгляды скользили по окрестностям, готовые в любой момент заметить угрозу.

Серые бетонные стены, испещрённые следами от пуль и магических атак, создавали гнетущую атмосферу. Казалось, сама дорога пропиталась запахом пороха и озона — немым свидетельством недавних боёв. Тяжёлые железные ворота, перекрывающие путь через каждые сто метров, выглядели как последние рубежи обороны перед лицом неизвестности.

Мы двигались вперёд, и с каждым шагом напряжение нарастало. Даже воздух здесь казался тяжелее, пропитанный ожиданием опасности. Впереди маячила зияющая пасть разлома — место, где реальность словно рвалась по швам, выпуская на свободу древние ужасы.

С грохотом за нами закрылись последние ворота, отрезая путь в прежний мир. Теперь у нас был только один выбор: либо стать закалёнными бойцами, либо сгинуть в зияющей пасти разлома впереди.

Капитан шагал впереди, насвистывая какую-то мелодию. Со стороны могло показаться, что он прогуливается по мирному городу, где не существует угрозы. Но я, присмотревшись внимательнее, заметил, как его взгляд постоянно скользит по сторонам, изучая каждый уголок, каждую тень. Его беззаботный свист, возможно, был не столько для собственного успокоения, сколько для того, чтобы приободрить нас, вселить надежду в сердца новобранцев.

Мы двигались вперёд, и с каждым шагом напряжение в воздухе нарастало. Казалось, сама земля под ногами вибрировала от скрытой угрозы. Разлом маячил впереди — тёмная рана в ткани реальности, откуда в любой момент могли вырваться неведомые твари.

Капитан продолжал свой путь, и его спокойствие невольно передавалось нам. Но я знал: эта показная невозмутимость — лишь маска, за которой скрывается опытный воин, готовый к любой опасности.

Я набрался смелости и подошёл к капитану.

— Господин капитан…

— Беркут, в разломе зови меня Беркут. Коротко и быстро, тут не до «господинов капитанов», понял? — капитан даже не глянул на меня, продолжая внимательно осматривать окрестности.

— Да, господин… то есть, да, Беркут, — поправился я. — А я Александр, то есть просто Саня.

— Что хотел-то, Саня? — ухмыльнулся Беркут.

— Долго нам до Егорыча топать? — я тоже начал осматриваться. Зрелище действительно впечатляло.

Мы вошли в относительно узкий разлом, но уже через пятьсот метров от последних ворот стены начали расходиться, а потолок уходить вверх. Точнее, мы спускались всё глубже под землю. Со свода свисали огромные сталактиты, а по бокам широкой дороги возвышались сталагмиты. Всё это переливалось разными цветами, словно кто-то устроил здесь световое шоу. Магия буквально витала в воздухе, пронизывая каждый уголок.

— Примерно километров десять-двенадцать, никто точно не мерил. Если никого не встретим, то за три часа дойдём, — ответил Беркут на мой вопрос.

— Ясно. Беркут, я знаю, что нас кинули сюда на убой, да и все это знают. Но скажи, есть шанс у нас выжить? — прямо спросил я. В это время Мишка и ещё несколько ребят, слыша наш разговор, подтянулись поближе, чтобы было лучше слышно.

Капитан посмотрел на меня, оглянулся и глянул на идущих сзади, а потом негромко произнёс:

— Вы все здесь погибнете. Не сегодня, так завтра или через неделю. Я вижу, что боевой магии вы ещё не обучены, да и, скорее всего, кольчугу не каждый из вас сможет сформировать. Да даже если и можете, то ваша кольчуга любому монстру на один удар. Нет в вас ещё магической силы. Поэтому и отправил вас майор к Егорычу — под его началом немногие из вас смогут ещё пожить недельку.

Сказав это, он прибавил шаг, показывая, что больше не намерен общаться.

Мишка догнал меня:

— Плохие у нас перспективы.

— Да, вляпались мы по самое не балуйся, — согласился я.

Дальше мы шли молча, внимательно осматривая окрестности. Магия вокруг становилась всё плотнее, воздух словно сгустился от энергии. Стены разлома играли всеми цветами радуги, а где-то вдалеке слышался странный гул, будто сама земля стонала от боли.

Кадеты притихли, каждый обдумывал слова капитана. Кто-то молился про себя, кто-то крепче сжимал оружие. Но мы продолжали идти вперёд — другого пути не было.

Через пару часов мы дошли до развилки с указателем. На грубо сколоченной деревянной табличке кривыми буквами было нацарапано:

«Налево пойдёшь — к Егорычу попадёшь,

Прямо пойдёшь — к Степанычу попадёшь,

А направо пойдёшь — шашлыком станешь»

Все застыли, разглядывая предупреждение.

— Беркут, а что там направо? — не удержался Мишка.

— Озеро с лавой. Жара там неимоверная, — коротко ответил Беркут и, не задерживаясь, повернул налево.

Кадеты, переглянувшись, последовали за капитаном. Кто-то негромко рассмеялся, но быстро замолчал под строгим взглядом командира.

Путь до лагеря тянулся словно вечность. Каждый шаг отдавался гулким эхом в стенах разлома, а воздух становился всё тяжелее. Казалось, сама земля предупреждала нас о приближении к месту, где смерть стала привычным гостем.

Через три часа впереди показались огни лагеря. Нас встретил гигант — под два метра ростом, с головой и руками, покрытыми старыми шрамами. Его форма была заштопана кое-как, а несколько кожаных перевязей утяжеляли облик. На одной из них покоился огромный меч, на другой — пара внушительных ножей.

— Здарова, Беркут! — крикнул он, подходя к нам и рассматривая ящики в руках кадетов. — За жратву и патроны спасибо. А где подкрепление, Беркут?

Мужик встал напротив капитана и сложил руки на груди.

— И тебе не хворать, Егорыч. А это и есть твоё подкрепление, — ответил капитан.

Егорыч рассмеялся весело и громко:

— Беркут, горазд ты шутить. Это же дети! Им вон ящики да мешки таскать, — и добавил уже серьёзно: — Не шути так. Ещё раз спрашиваю, где подкрепление? У меня твари опять попёрли со второго уровня. Федя уже потерял один рубеж. Если не удержим второй, то твари Степанычу в спину ударят.

— А я, Егорыч, не шучу. Прислали сотню кадетов-сирот. Больше никого. К Степанычу ушла двадцатка наёмников, хотят попробовать прорыв у него закрыть. Если закроют, то к тебе придут. А пока вот, — капитан махнул рукой в нашу сторону, — принимай.

— Да вы там все мозги что ли пропили?! Они же сдохнут здесь и пользы не принесут. Забирай их к чертям назад! — повысил голос Егорыч.

— Егорыч, майор отправил их к тебе. Сам понимаешь, почему их прислали в разлом. Списали их. Лучше сделай так, чтобы пожили они подольше, — Беркут повернулся к нам. — Чего уши развесили? Ящики с едой и мешки сложить в большую палатку, патроны рядом с ней. Выполнять!

Кадеты сразу ломанулись к большой палатке, в том числе и я с Мишкой. Пока мы складывали провизию и патроны, Беркут ушёл назад, на поверхность, а к нам направился Егорыч.

— Построиться в пять рядов по двадцать человек! — сказал Егорыч спокойно, но все сразу кинулись выполнять приказ.

Через минуту мы стояли по стойке смирно и смотрели на Егорыча. Его глаза, привыкшие к смерти и крови, теперь с недоверием разглядывали наших юных бойцов.

— Значит так, салаги, — начал он, обходя строй. — Здесь не детский сад. Каждый ваш шаг может стать последним. Но если будете держаться вместе и слушать меня — проживёте подольше. А теперь слушай приказ: первая шеренга — на дежурство к западному посту, вторая — к восточному. Третья — в резерв, четвёртая — на укрепление стен, пятая — со мной на обход территории. Живо!

Его голос звучал жёстко, но в нём проскальзывала нотка заботы. Мы понимали: этот человек знает, о чём говорит. И теперь от него зависит наша жизнь в этом аду.

Глава 4

Мы с Мишкой попали в первую шеренгу и направились в западную часть огромной пещеры, куда указал нам Егорыч. Там нам предстояло поступить в распоряжение поручика Лапина. «Лапа вас встретит и приставит к делу», — бросил напоследок командир.

Опорный лагерь под командованием капитана Савелия Егорова, или просто Егорыча, как его все называли, располагался в гигантской пещере диаметром около двух километров. Пещера имела три выхода. Первый — тот, откуда мы пришли с капитаном Беркутовым; именно возле него располагался сам лагерь, и вокруг него возводились оборонительные сооружения. Второй выход находился на восточной стороне, а третий — на западной, куда мы сейчас направлялись.

Пока мы пробирались через лагерь к западному посту, то ловили обрывки разговоров солдат. Из этих обрывков стало ясно: именно в западном проходе идут самые ожесточённые бои с тварями, которые лезут со второго уровня разлома.

Вокруг лагеря кипела напряжённая работа. Солдаты трудились не покладая рук, возводя мощные укрепления. Каменные стены, сложенные из огромных глыб, добытых в разломе, поднимались всё выше, образуя надёжное защитное кольцо. Каждый камень был тщательно подогнан к другому, создавая неприступную преграду.

Когда мы добрались до западного поста, перед нами открылась впечатляющая картина. Выход из пещеры представлял собой идеально выверенный круглый туннель, словно созданный искусной рукой мастера. Его диаметр достигал двадцати-тридцати метров, а гладкие стены свидетельствовали о том, что природа потрудилась на славу, формируя это природное чудо.

Перед туннелем полукругом возвышалась мощная оборонительная стена с многочисленными бойницами. Она была построена с учётом всех требований фортификации, каждый камень лежал на своём месте, создавая надёжное укрытие для защитников. В центре стены располагались небольшие металлические ворота, сейчас надёжно запертые и наглухо закрытые.

По периметру стены были установлены дополнительные укрепления: мешки с песком, бетонные блоки и пулемётные гнёзда.

— Кто такие? — к нам навстречу вышел невысокий мужчина с короткой стрижкой и густой бородой. Его экипировка почти не отличалась от той, что носил Егорыч — те же кожаные перевязи, массивный меч и пара боевых ножей.

— Нас прислал Егорыч под командование поручика Лапина. Он сказал: «Лапа вас встретит и приставит к делу», — ответил Мишка, стараясь держаться уверенно.

— Ну я Лапа, а Егорыч не сказал, что мне с вами, сосунками, делать? — поручик окинул нас презрительным взглядом.

Я не выдержал и вышел вперёд, встав прямо напротив него:

— Мы из кадетского корпуса сирот. По сути, мы смертники, так как не обучены магии, и многие из нас даже не могут сформировать кольчугу. Например, я. И нам срать, куда ты нас определишь. Сколько мы тут протянем, зависит только от тебя, Лапа. А если тебе этого мало, то иди сам к Егорычу, и пусть он тебе объяснит, что с нами делать.

За спиной одобрительно загудели остальные кадеты. Лапа неожиданно ухмыльнулся, и его взгляд изменился — из презрительного он превратился в оценивающий.

— Сироты-смертники, значит. Ладно, если вы все такие с характером, то, может, и поживёте ещё. Давно ели?

— Давно, последний раз нас кормили завтраком ещё в кадетском корпусе, перед тем как загрузить в машины и привезти сюда, — ответил я, не отводя взгляда.

— Тогда пошли, покормим вас. Заодно подумаю, что с вами делать, — поручик развернулся и направился к стене, возле которой виднелась большая одинокая палатка и мерцал огонёк костра.

В палатке царил полумрак, разбавленный светом нескольких фонарей. Нам выдали по банке тушёнки и по большой тарелке горячей гречневой каши. Хлеб и чай можно было брать без ограничений.

Мы расселись кружком вокруг костра, и воздух наполнился запахом еды. Кто-то достал ложки, кто-то начал открывать консервы.

Поручик Лапин присел рядом с нами и внимательно наблюдал, как мы уплетаем тушёнку с кашей. Когда последний кусок был съеден, а тарелки вылизаны до блеска, он поднялся и подошёл к нам.

— Значит так, бойцы, слушайте внимательно, — Лапа достал нож и начал чертить схему на земле. — Мы находимся здесь, — он отметил наше местоположение крестом. — Туннель тянется примерно на пять километров до нашего второго рубежа, — поручик обозначил следующий крест. — В туннеле есть несколько ответвлений, они уже обследованы и заканчиваются небольшими пещерами.

Он сделал паузу, обвёл нас взглядом и продолжил:

— От второго рубежа отходят два туннеля: один ведёт на восток к нашему второму восточному рубежу, а оттуда — к позициям людей Степаныча. Второй уходит вниз, к границе второго уровня, к нашему первому рубежу, который мы потеряли несколько дней назад.

Лапа снова оглядел нас, убедившись, что каждый внимательно следит за его объяснениями.

— Наша задача — продвинуться ко второму рубежу, чтобы помочь подпоручику Фёдору Ларину. Необходимо отбить первый рубеж и закрепиться там вновь. Вопросы есть?

Мы переглянулись между собой. В глазах каждого читался страх, но никто не решался задать вопрос. Ситуация была предельно ясна — нас отправляют в самое пекло.

— Раз вопросов нет, берём с собой три пулемёта, пару ящиков с патронами и еду на пару дней. Всё в большой палатке, разберётесь. На сборы тридцать минут, потом выдвигаемся, — сказал поручик Лапин и направился к небольшой сторожевой башне.

Мы всем отрядом отправились в большую палатку, чтобы вооружиться и собрать припасы. Собрав всё необходимое, мы вышли из палатки, где нас уже ждали Лапа и пятеро солдат. Поручик махнул нам рукой, и мы последовали за ними к туннелю.

Когда мы подошли к воротам, он повернулся к нам:

— Итак, сейчас мы покидаем относительно безопасную зону. Будьте предельно внимательны. Иногда твари появляются прямо в туннеле. Мы до сих пор не поняли, как они туда попадают. Смотрите по сторонам, под ноги и наверх. В случае нападения выполняйте мои команды. Всё понятно?

— Так точно! — громко и хором ответили мы.

Лапа поморщился:

— И не кричите так в туннеле. Соблюдайте тишину.

Он повернулся к воротам и подал знак солдату, стоявшему рядом, чтобы тот их открыл. Мы вошли в туннель, и ворота за нами тут же закрылись. Лапа с двумя солдатами шёл впереди, а остальные трое замыкали нашу импровизированную колонну.

В туннеле стало заметно темнее и холоднее. Магические фонари, закреплённые на стенах, отбрасывали причудливые тени, создавая ощущение, будто за нами кто-то наблюдает. Каждый шаг отдавался гулким эхом, и казалось, что этот звук может привлечь внимание тварей, скрывающихся в темноте.

Мы шли по туннелю, когда поручик внезапно поднял руку, призывая всех остановиться. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным. Медленно, почти бесшумно, он и двое впереди идущих солдат достали мечи, их движения были отточены до автоматизма.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Магические фонари на стенах начали мигать, словно предупреждая об опасности. Внезапно откуда-то сверху донёсся странный скрежет, будто когти царапали камень.

Лапа поднял руку с зажатым в ней мечом и тихо произнёс:

— Всем приготовиться. Тихо.

В этот момент из темноты над нашими головами показалась большая тварь. Она двигалась бесшумно, словно призрак, но её силуэт отчётливо выделялся на фоне тусклого света фонарей. Существо было похоже на огромную ящерицу с перепончатыми крыльями, его глаза светились зловещим зелёным светом.

Поручик мгновенно оценил ситуацию:

— Бросайте ящики! Всем достать мечи! Встаём в круг!

Монстр издал пронзительный визг и бросился вниз, целясь прямо в группу кадетов. Солдаты, вооружённые мечами, встали живым щитом между тварью и растерявшимися кадетами. Лапа, двигаясь с невероятной скоростью, парировал первый удар существа.

Существо оказалось быстрым и ловким — оно увернулось от удара и метнулось в сторону, готовясь к новой атаке. На солдатах и поручике замерцала созданная ими магическая кольчуга. Я пытался сформировать свою защиту, одновременно вытаскивая меч. Мишка встал рядом — его кольчуга мерцала тусклым светом, явно уступая защитным барьерам опытных воинов.

Лапа взмахнул мечом, создавая вокруг нас огненное кольцо. Остальные солдаты, используя мечи как проводники магии, начали формировать атакующие заклинания. Их оружие покрылось всполохами пламени.

— Держитесь позади! — крикнул Лапа, отражая очередной выпад твари. — Не дайте ей проникнуть внутрь нашего круга!

Ситуация становилась критической. Монстр был силён и опасен, а его чешуя, казалось, была непробиваема для обычного оружия. Но Лапа не терял самообладания, продолжая вести бой и прикрывая нас.

— Огненный шар, по моему сигналу! — громко сказал поручик, чтобы его услышали все солдаты.

Воины поддержали атаку, направив в монстра концентрированный магический удар. Тварь взвыла от боли и отпрянула, но было видно, что она ещё способна сражаться.

— Приготовились! — скомандовал Лапа. — Повторный удар!

Солдаты объединили свои силы в едином заклинании. Яркий всполох огня пронзил тьму туннеля, ударив прямо в монстра. Существо затряслось, издало последний крик и рухнуло на пол, превратившись в безжизненную массу.

Поручик подошёл к монстру и пнул его ногой:

— Тварь со второго уровня! Как она попала сюда? Раньше мы встречали в туннеле только монстров первого уровня.

Кадеты, всё ещё дрожа от пережитого, начали осматривать своё снаряжение, понимая, что их жизнь только что висела на волоске.

— Собрались, подняли ящики и вперёд! — скомандовал поручик, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Мы прошли не больше километра до нашего второго рубежа.

Мы подняли тяжёлые ящики, в которых находились боеприпасы и снаряжение, и снова двинулись вперёд. Проходя мимо твари, я случайно задел её ногой, и в меня хлынула мана. Я пошатнулся, но Мишка, идущий рядом, поддержал меня.

— Под ноги смотри, а то кости переломаешь, так и не разу мечом не взмахнув, — он тихо захихикал над своей шуткой.

Мне же было не до шуток. Мана, которая влилась в меня от прикосновения с тварью, бурлила во мне, обжигая изнутри и впитываясь в магическое ядро.

Туннель тянулся вперёд, словно бесконечный коридор смерти. Магические фонари на стенах отбрасывали причудливые тени, создавая иллюзию движения там, где его не было. Капли воды стекали по стенам, создавая монотонный аккомпанемент нашему движению.

Спустя какое-то время Лапа поднял руку, сигнализируя об остановке. Впереди показались укрепления второго рубежа. На стенах мелькали фигуры защитников, слышался приглушённый шум их разговоров.

— Пришли, — тихо произнёс поручик. — Это второй рубеж обороны. Отсюда и начнётся наша настоящая работа.

Солдаты впереди начали открывать массивные ворота укреплений, пропуская нас внутрь. Вид защитников второго рубежа не внушал оптимизма — их лица были измождёнными, а в глазах читалась усталость после долгих боёв.

— Добро пожаловать на второй рубеж, — произнёс один из встречающих офицеров. — У нас тут весело, как на похоронах. Но вы, похоже, уже успели познакомиться с местными развлечениями.

Его взгляд скользнул по нашим усталым лицам.

— Скажи-ка мне, Федя, — поручик поздоровался с подпоручиком за руку, но не отпускал, — а какого хрена я встречаю в туннеле тварь со второго уровня? Не с первого, Федя, а со второго!

Фёдор почесал свободной рукой затылок:

— Лапа, понятия не имею. Мы хоть и просрали первый рубеж, но мимо второго ни одна тварь не прошла.

Поручик отпустил руку Ларина и осмотрел стены:

— Ты уверен?

— Да вот те крест, — Фёдор перекрестился, — ни одна не прошла! — горячо сказал он.

— Плохо, очень плохо. Мы не знали, откуда берутся твари первого уровня, а теперь появились и второго, — задумчиво смотря в пустоту, произнёс Лапин.

Я стоял рядом и решил высказаться:

— Как-то раз, давно, когда мой отец был жив, он говорил, что структура разлома может меняться. Так погиб император в Сибирском разломе — их отряд попал в момент, когда изменилась структура, и открылось сразу два новых прохода со второго уровня. Они попали в окружение, твари валили бурным потоком, их просто задавили числом.

— А откуда знал об этом твой отец? — спросил Лапин, внимательно смотря на меня.

«Идиот, какой же я идиот, это закрытая информация, отец же говорил мне, что об этом знает очень мало людей», — мысли понеслись вскачь, и я ляпнул первое, что пришло в голову:

— Он случайно подслушал разговор двух господ, когда вёз их в своей повозке. Он у меня извозчиком работал, — ответил я и мысленно хлопнул себя по лбу.

— Подслушал, говоришь, ну-ну, — ухмыльнулся поручик. Но развивать тему не стал.

Немного помолчав, поручик заговорил:

— Значит так, Федя, нам надо убедиться, что в туннеле не образовался новый проход на второй уровень. Не знаю, может такое быть или нет, я о таком не слышал. Но проверить надо. Если твари хлынут в туннель и отрежут нас от лагеря, мы все тут сдохнем. Да и остальных надо предупредить, если вдруг найдём проход. Бери десяток кадетов и пяток бывалых солдат и топай обследовать туннель, а я пока тут твоё хозяйство проверю.

Подпоручик осмотрел нас критическим взглядом и выбрал десятерых из нас, в том числе меня. Мишка остался на втором рубеже вместе с остальными.

К нам присоединились пятеро солдат, и мы снова пошли в туннель по направлению к основному лагерю. Двигались не спеша, сразу обнажив мечи и внимательно осматривая стены туннеля. Каждый шаг отдавался гулким эхом, а магические фонари отбрасывали причудливые тени на влажные стены.

Я сосредоточился, вспоминая всё, чему учили меня отец и Мишка, и попытался сформировать кольчугу. «Да-а-а-а, есть, получилось!» — я весь ликовал и еле сдерживал себя, чтобы не заорать от радости на весь туннель. Моя кольчуга светилась ярче и интенсивнее, чем у Мишки. Да, она была слабее, чем у любого впереди идущего солдата, но у меня наконец-то получилось! Если бы кто-то сейчас посмотрел на меня, то увидел бы на моём лице счастливую улыбку.

Солдаты впереди шли молча, их кольчуги мерцали ровным светом, а мечи были готовы к бою в любой момент. Я старался не отставать, внимательно осматривая стены и прислушиваясь к каждому шороху. Теперь, когда у меня появилась хоть какая-то защита, я чувствовал себя увереннее, хотя опасность всё ещё витала в воздухе.

Мы подошли к первому ответвлению и свернули в него. Тщательно обследовав проход и пещеру, вернулись в основной туннель и продолжили путь.

— Где вы встретили тварь, о которой говорил Лапа? — спросил у меня подпоручик Ларин.

— Примерно в километре от основного лагеря, — сразу ответил я, не отрывая взгляда от стен туннеля.

— Далековато отсюда, но будем проверять каждую пещеру. Осталось ещё четыре, — произнёс Фёдор, обращаясь ко всему отряду.

Отряд продолжал методично обследовать туннель. Мы осмотрели ещё две пещеры, не обнаружив никаких признаков новых проходов. В этот момент впереди послышались тихие шаги — кто-то или что-то двигалось нам навстречу.

Фёдор поднял руку, призывая всех остановиться. Отряд замер, напряжённо вглядываясь в темноту. Шаги приближались, становясь всё громче и тяжелее. С каждым мгновением мы всё отчётливее понимали: к нам приближалось нечто огромное и невероятно тяжёлое.

— Всем приготовиться, атакуем по моей команде. Если что-то пойдёт не так — сразу отступаем, — тихо скомандовал подпоручик Ларин.

Мы застыли, не в силах отвести взгляд, когда из мрака туннеля, освещённого тусклым светом магических светильников, появилось чудовище. Оно напоминало исполинскую гориллу, но превосходило её размерами и кошмарной анатомией.

На двух мощных задних лапах монстр возвышался над землёй почти на четыре метра. Ещё четыре мощные конечности с острыми когтями располагались вдоль туловища. Острые когти на каждой лапе блестели в свете фонарей, обещая смерть любому, кто окажется в пределах досягаемости. Пасть твари была усеяна огромными клыками длиной не менее двадцати сантиметров. Каждый зуб, казалось, был заточен до бритвенной остроты, а слюна, стекающая с них, оставляла на полу тёмные подтёки.

Монстр двигался с пугающей грацией, несмотря на свои исполинские размеры. Он словно наслаждался моментом, растягивая наше ожидание. Остановившись в двадцати метрах от нас, тварь замерла, обводя каждого своим жутким взглядом. Затем из её груди вырвалось утробное рычание — звук, от которого, казалось, содрогнулись не только стены туннеля, но и само пространство вокруг.

Глава 5

— Это что за хрень? — спросил один из солдат у Ларина.

— Я сам такую образину впервые вижу и на что она способна, даже не представляю. Давайте медленно двигаться назад к рубежу, — ответил Ларин и начал пятиться назад, не спуская взгляда с монстра.

Как только мы начали отступать, монстр взревел так, что у нас чуть барабанные перепонки не лопнули. Он опустился на остальные четыре лапы и ринулся на нас с невероятной скоростью.

— Атакуем! — заорал подпоручик, и с его руки сорвался огненный шар. Следом полетели ещё пять огненных шаров, пущенных солдатами.

Удар магией пришёлся монстру прямо в клыкастую морду, но это не только не остановило его, а ещё больше разозлило. Он снова заревел и на полной скорости врезался в наш отряд, сметая всё на своём пути.

Ларин погиб мгновенно — не успел отскочить с линии атаки монстра. Чудовище одним движением откусило ему голову. Остальных бойцов разбросало в стороны мощной волной. Я же успел среагировать и вместо того, чтобы отпрыгивать назад, бросился монстру между ног. Вспомнив уроки отца, я влил ману в меч и изо всех сил ударил по последней опорной лапе твари.

Каким-то чудом мой удар оказался достаточно сильным. Кровь монстра фонтаном брызнула из раны, и чудовище споткнулось. Монстр развернулся и ринулся на солдат, которые вновь атаковали его огненными шарами. Но магия бойцов не причиняла твари существенного урона, а кадеты не могли подобраться ближе. Медленно, но неотвратимо чудовище уничтожало наш отряд.

— Надо уходить в пещеру! Там узкий проход, и места меньше — тварь станет менее подвижной, сможем атаковать! — прокричал я, в очередной раз уворачиваясь от смертоносной атаки монстра и пытаясь достать его мечом.

Из всего отряда в живых осталось всего восемь человек: трое солдат, я и четверо кадетов. Двух опытных бойцов монстр разорвал своими могучими лапами, когда они в очередной раз пытались атаковать его магией и не успели уклониться от прямого удара. Пятеро кадетов погибли ужасной смертью: кого-то он просто раздавил своей массой, других с такой силой впечатал в стену туннеля, что их головы лопнули, словно перезрелые арбузы.

Наши успехи были ничтожно малы. Магия огня не причиняла монстру существенного урона, лишь ещё больше его раздражала, опаляя морду и шкуру. Единственный эффект давали удары мечом с влитой в него маной. Мне удалось ещё пару раз зацепить лапы твари, нанеся неглубокие раны. Кровь сочилась из них, и я надеялся, что рано или поздно монстр начнёт слабеть от кровопотери.

Солдаты тоже сумели оставить несколько отметин на теле чудовища, но от кадетов толку не было — никто из них не владел искусством вливания маны в клинок, а простые удары мечом не причиняли твари вреда.

Я начал отступать к ближайшему ответвлению в пещеру, и остальные последовали за мной. До прохода добрались лишь пятеро — ещё трое кадетов погибли под страшными лапами монстра.

— Да что ты за тварь такая?! И откуда взялась здесь?! — заорал один из солдат, вновь атакуя огнём и уворачиваясь от смертоносного удара.

— Это точно не обычная тварь второго уровня, — ответил я, ныряя в узкий проход пещеры.

— Я не полезу в пещеру! — взвыл один из бойцов. — Там тупик! Она нас там перебьёт!

— Здесь у нас есть шанс выжить! Она не сможет тут развернуться, появится возможность атаковать! — крикнул я.

— Не тебе меня учить, салага! Я отхожу к рубежу! — прорычал солдат и двинулся прочь. Остальные заколебались, потянувшись за ним.

Монстр, словно почуяв слабость, не стал преследовать меня, а с удвоенной яростью обрушился на отступающих к рубежу. Его массивное тело двигалось с неожиданной для таких размеров ловкостью, когтистые лапы рассекали воздух в опасной близости от беглецов.

Я остался один в тёмном проходе пещеры, понимая, что моё решение может стать роковым — либо даст мне шанс на выживание, либо приведёт к окончательной гибели.

У меня появилось немного времени на отдых и разработку плана, как завалить в одиночку этого монстра. Я понимал — чудовище легко уничтожит отступающих к рубежу, в этом я даже не сомневался. Оно уже показало, что магия солдат бессильна против него, а нанести удар мечом в широком туннеле практически невозможно. Как только падут опытные бойцы, кадетов тварь сметёт в мгновение ока. Монстр уже осознал их беспомощность и сосредоточился на уничтожении более опасных противников — солдат.

Сколько времени потребуется чудовищу, чтобы расправиться с отрядом, было неизвестно. Нужно было действовать быстро. Я торопливо осмотрел себя в поисках серьёзных ран, требующих перевязки. К счастью, обнаружил лишь несколько неглубоких царапин с запекшейся кровью.

Бросившись осматривать проход в поисках подходящего места для засады или хотя бы для долгосрочной обороны, я наконец нашёл то, что искал — небольшую нишу в стене узкого прохода пещеры. Она была не больше метра в ширину и полутора в высоту, с неровными, шершавыми краями, словно выточенная природой в камне.

Сердце забилось чаще — это могло быть моим единственным шансом. В эту нишу я мог поместиться, прижавшись к стене, и оттуда, если монстр подойдёт достаточно близко, мог запрыгнуть ему на спину и попытаться перерубить шею одним мощным ударом. Но как добраться до этого укрытия, я пока себе не представлял.

План формировался в голове стремительно: если удастся забраться наверх, у меня появится преимущество высоты. Но сначала нужно было найти способ подняться — и каждый миг промедления мог стать роковым. Время работало против меня, а монстр внизу продолжал свою смертоносную охоту на отступающих солдат.

Внимательно изучая поверхность стены в поисках опоры, я наконец обнаружил подходящий выступ. С пятой попытки мне удалось ухватиться за него. Аккуратно подтягиваясь и цепляясь руками, я забрался в нишу.

Немного передохнув, я надрезал себе руку и, высунувшись, начал капать кровью на землю. Оставалось только надеяться, что это привлечёт монстра и он подойдёт достаточно близко к стене, чтобы я смог его атаковать. Выбора не было. Либо он меня, либо я его.

Я сидел неподвижно, вслушиваясь в тишину прохода. Пока было тихо, но меня терзал мучительный вопрос: с какого же уровня пришла эта тварь? Минимум третий, — решил я. Хотя тварей с третьего уровня нам в кадетском корпусе даже не показывали. Дед как-то рассказывал, что максимальный уровень, куда смогли дойти и вернуться живыми исследователи, был четвёртый. Но он всегда считал, что уровней гораздо больше. Может, пять, а может, и все десять — кто знает, какие тайны скрывают разломы. За сотню лет их до сих пор не смогли изучить.

Внезапно в проходе послышались тихие, тяжёлые шаги. Похоже, теперь я единственный, кто ещё может дышать в этом мраке. По звуку я определил, что монстр хромает — похоже, он уже ослабел от потери крови. «Надеюсь, шансы выжить у меня повысились», — промелькнула мысль, но я понимал, что расслабляться рано.

Я затаился, стараясь ничем не выдать своего присутствия, но внимательно следя за проходом. Мои глаза давно привыкли к темноте, и спасибо деду, который научил меня улучшать зрение с помощью маны в тёмное время суток — теперь я видел относительно хорошо.

Монстр двигался вперёд, опустившись на все лапы, принюхиваясь и хромая. Я видел, как за ним тянется кровавая дорожка — он действительно истекал кровью. Похоже, ушедшие к рубежу солдаты и кадеты всё же смогли нанести ему ещё несколько ран, прежде чем он их перебил. «Надеюсь, я смогу одолеть эту тварь, спрыгнув ей на спину, — думал я. — Иначе монстр рано или поздно найдёт меня, и тогда шансов не останется».

Время тянулось мучительно медленно. Монстр остановился недалеко от моей ниши и начал внимательно осматривать стены. «Какого хрена происходит?! — крутилось в моей голове. — Давай, иди сюда! Неужели ты меня чувствуешь? Ну же, внизу на земле моя кровь. Подойди, проверь её!»

Монстр осторожно двинулся вперёд, не отрывая взгляда от стен. «Ближе, ближе, ещё немного… Вот она, кровь! Склони голову!» — мысленно подгонял я его. Максимально напитав маной меч, я приготовился к прыжку.

Сердце бешено колотилось в груди. Тварь склонила голову, обнюхивая мою кровь на земле. Сейчас или никогда. Я прыгнул, направив остриё меча в шею монстру.

Тварь резко дёрнула головой вверх, чем невольно помогла мне. Мой меч вошёл в шею монстра по самую рукоять. Оглушительный рёв прорезал воздух, а чудовище ринулось вперёд, отчаянно пытаясь сбросить меня со своей спины. Влетев в пещеру, монстр начал подниматься на две лапы.

Пока он не успел выпрямиться во весь рост, я выдернул клинок и с силой вогнал его обратно в рану. Кровь монстра хлынула фонтаном, толчками вырываясь из разорванных артерий. Чудовище начало заваливаться набок, но в этот момент мои руки, скользкие от крови, не смогли удержать рукоять меча.

Я рухнул на каменный пол, чувствуя, как мир вокруг начинает расплываться. Острый край камня встретил мой череп с глухим стуком, и тьма мгновенно поглотила сознание. Последнее, что я ощутил — это как холодная каменная поверхность встречает моё безвольное тело.

Я открыл глаза, с трудом соображая, где нахожусь. Глаза заливала кровь, мешая разглядеть что-либо вокруг. Попытался поднять руку, чтобы стереть алую пелену, но острая боль пронзила тело, словно тысячи игл впились в плоть. Сознание начало меркнуть, утягивая меня в спасительную темноту.

Последнее, что я запомнил — оглушительный взрыв и чей-то крик. Нет, не взрыв, а рёв монстра, а крик — мой. Снова этот сон.

Когда я опять пришёл в себя, то почувствовал под спиной что-то твёрдое и холодное. Камень? Или металл? В воздухе витал запах гари и чего-то металлического — крови. Много крови.

Попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая попытка движения отзывалась новой вспышкой боли. Нет, это не сон, память начинала возвращаться. Я в пещере, упал с монстра на каменный пол и, похоже, сильно пострадал. Запах гари — так воняет шкура монстра, которую спалили солдаты огненными шарами.

Во сне кто-то приходил мне на помощь. Но сейчас я не слышал шагов.

Я попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь хрип. Горло пересохло, будто я не пил воду.

В этот момент я почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри меня. Мана, очень много маны. Знакомое ощущение силы, текущей по венам, возвращало меня к жизни, но приносило боль. Грудь жгло огнём, боль становилась невыносимой, и я снова потерял сознание от болевого шока.

Сколько я пробыл без сознания, я не знаю, но, очнувшись, я чувствовал себя относительно хорошо. Я закрыл глаза и обратил взор внутрь себя, на магическое ядро.

Оно очень сильно выросло, но не это было странным. Вокруг основного магического ядра появились ещё пять крошечных ядер, связанных между собой тонкими энергетическими каналами. Все пять ядер отливали разными цветами, и я знал, что это значит.

Предрасположенность к управлению стихиями. Красное ядро — Огонь, чёрное — Земля, синее — Вода, ярко-голубое — Воздух, белое — Дух. Центральное ядро, отливающее разными цветами и смешивающее их, давало возможность объединять стихии.

Такого не было даже у деда, а он был очень сильным магистром, владеющим тремя стихиями.

Я почувствовал, как благодаря стихии Воды во мне пробудилась регенерация, которая продолжала восстанавливать моё тело. Процесс шёл медленно, поскольку ядро стихии Воды было ещё очень слабым, но оно всё же исцеляло меня.

Я попытался пошевелиться, но острая боль пронзила всё тело. Похоже, при падении с монстра я сломал позвоночник. Придётся ждать, пока регенерация завершит восстановление.

Выходит, монстр всё-таки сдох, а я снова смог впитать его ману, что дало толчок к появлению новых ядер. Ни дед, ни отец никогда не рассказывали мне о таком. Возможно, я просто не был готов к этим знаниям, или они сами не знали о подобных возможностях.

Мне необходимо добраться до родовой крепости. В её катакомбах находится родовое хранилище. Его невозможно найти, если не знаешь, где искать, даже будучи магистром. И даже если найдёшь, не сможешь открыть — доступ есть только у наследника рода. Там хранятся артефакты нашего княжеского рода Драгомировых и древние записи, которые могут дать ответы на все мои вопросы.

Я точно знаю, что в хранилище всегда находились четыре самых ценных артефакта:

Перстень власти — древний артефакт, передающийся старшему наследнику рода

Амулет стихий — усиливает контроль над магией и её потоки

Родовой меч — священное оружие, хранящее силу предков

Родовая книга — содержит многовековую историю рода и тайные знания

Самым ценным из них является Родовая книга. В её страницах записаны все знания, накопленные нашим родом за столетия. Каждая страница хранит секреты древних ритуалов, формулы могущественных заклинаний и тайны управления стихиями.

Я не заметил, как меня сморил глубокий сон. Впервые за долгое время я спал спокойно, без тревог и кошмаров. Усталость и напряжение наконец-то отпустили моё измученное тело, позволяя ему полностью восстановиться.

Проснувшись, я снова попытался пошевелиться. В этот раз боли не было, и я решился встать. Аккуратно, всё ещё боясь, что тело пронзит боль, я поднялся. После небольшой разминки, не чувствуя ни боли, ни дискомфорта, я улыбнулся. Наконец-то можно решать, что делать дальше. Но сначала нужно осмотреть монстра, чьё тело лежало в конце пещеры.

Подойдя к монстру, я нашёл свой меч и вытащил его из мёртвого тела. Теперь я снова вооружён и даже немного опасен. Я сформировал кольчугу — теперь это далось легко и без предварительной подготовки. Кольчуга замерцала ярким насыщенным светом, став существенно мощнее. Это хорошо — мои шансы на выживание резко возросли.

Я начал вспоминать уроки по магии, которые проводил отец, и попробовал создать огненный шар. Получилось смешно — шарик больше напоминал свечку, чем грозное оружие мага. Я не стал пробовать другие варианты магии — и так было ясно, что толку пока нет.

Посмотрев на монстра, я подумал: «Если я могу впитывать ману из тварей разлома и усиливать себя, может, стоит попробовать убить ещё кого-нибудь из них?» Отец говорил, что для развития управления стихией нужны постоянные тренировки на пределе возможного. Тогда ядра растут, вырабатывая всё больше маны. Нужно стараться использовать как можно чаще мощные заклинания — тогда мана вырабатывается быстрее. Это как с мышцами: чем больше тренируешься, тем сильнее становишься. Здесь же другой эффект — можно забрать чужую ману, усилив себя.

Я не понимал, почему могу впитывать чужую ману. Возможно, ответ есть в родовой книге.

Я двинулся к выходу из пещеры, оставив монстра нетронутым. В кадетском корпусе нам говорили, что из монстров можно извлекать ценные ингредиенты для изготовления артефактов, но я не помнил, что именно нужно брать, поэтому не стал заморачиваться.

Двигался я предельно осторожно, напряжённо вслушиваясь в каждый шорох и ожидая нового нападения в любой момент. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустоте узкого прохода, заставляя меня вздрагивать от собственных звуков.

Когда я вышел в основной туннель, то на мгновение остановился, чтобы собраться с мыслями. Тьму здесь разгоняли редкие магические светильники, установленные на стенах и сильно удалённые друг от друга. Их тусклый свет создавал причудливые тени, отчего казалось, что сами стены шевелятся.

Прозрачные кристаллы, служившие источниками света, едва теплились, будто последние искры угасающей надежды. Между ними простирались огромные участки абсолютной темноты, где даже моё улучшенное зрение с трудом различало очертания стен.

Решив не медлить, я направился ко второму рубежу — нужно было срочно сообщить о гибели отряда. Каждый шаг отдавался гулким эхом, нарушая тишину подземелья. Я старался держаться ближе к стенам, где свет от кристаллов дотягивался до земли, создавая хоть какое-то ощущение безопасности.

Глава 6

Двигаясь по туннелю, я вспоминал свой сон, который преследовал меня последнее время. В нём кто-то приходил мне на помощь, и если считать этот сон пророческим, то помощь должна была появиться и сейчас. Но её не было. Это могло означать только одно: либо сон был всего лишь сном, либо что-то серьёзно изменилось, и пророчество сбылось лишь частично.

Стоп. Я резко остановился. Наш отряд ушёл из второго рубежа, чтобы осмотреть пещеры и проверить, не появился ли новый проход со второго уровня разлома. Но никто не вернулся. Сколько же я пробыл без сознания? И сколько времени заняла моя регенерация? Думаю, прошло как минимум сутки, а то и двое. По идее, Лапа мог отправить поисковую группу, но её нигде не было. Либо они просто не смогли меня найти. Хотя вряд ли они пропустили бы все пещеры при обыске.

Я начал внимательно озираться по сторонам, напрягая все чувства, и тут же усилил защиту своей кольчуги. Теперь я постоянно поддерживал её в активном состоянии, но старался свести к минимуму расход маны, чтобы моё магическое ядро успевало восполнять потери.

Не обнаружив ничего подозрительного, я снова двинулся вперёд, но мысли о поисковом отряде не покидали меня. Может, прошло слишком мало времени, и поручик ещё не выслал группу? Нет, это вряд ли. Времени прошло достаточно.

Моя регенерация, хоть и присутствовала, была очень слабой. Повреждения, которые я получил, восстанавливались не меньше суток — это точно. К тому же я успел выспаться, а это говорило о том, что времени прошло действительно много.

В голове крутились тревожные мысли. Где же поисковый отряд? Почему Лапа не отправил людей на поиски? Неужели он решил, что мы все погибли? Или случилось что-то ещё, о чём я пока не знаю?

Каждый шаг приближал меня ко второму рубежу, но тревога только нарастала. Что ждёт меня впереди? Ответы на эти вопросы я смогу получить только там. Нужно двигаться дальше, но теперь я стал ещё осторожнее, внимательно прислушиваясь к каждому шороху в темноте туннеля.

И это спасло мне жизнь — я вовремя заметил мелькнувшую тень в слабом свете магического светильника и замер, прижавшись спиной к стене. Сердце бешено колотилось, а пальцы сами собой сжали рукоять меча. В темноте что-то двигалось, и я чувствовал, как по спине пробежал холодок.

Я усилил зрение с помощью маны, пытаясь разглядеть противника. Тени в туннеле словно ожили, играя со светом кристаллов, но я знал — там, впереди, скрывается нечто опасное.

Мышцы напряглись в ожидании атаки, а защитная кольчуга вокруг тела начала мерцать ярче, готовясь отразить удар. Я понимал — сейчас всё зависит от моей реакции и выдержки. Одно неверное движение могло стоить мне жизни.

Монстров оказалось трое. Падальщики с первого уровня разлома — твари, похожие на гигантских крыс размером с крупную собаку. В кадетском корпусе нам рассказывали об этих созданиях: они охотятся стаями от трёх до десяти особей, но обычно избегают столкновений с сильными противниками. Их обычная добыча — мелкие твари первого уровня или падаль.

Сейчас эти создания окружили меня, встав с трёх сторон и готовясь к атаке. Вероятно, их привлёк запах убитого мной монстра — я ведь отошёл от пещеры совсем недалеко. Жёлтые глаза падальщиков светились в полумраке, острые клыки блестели в отсветах магического светильника.

Я замер, оценивая ситуацию. Трое против одного — не самый благоприятный расклад, особенно учитывая, что атакующей магии у меня нет. Но отступать некуда, придётся сражаться. Кольчуга вокруг тела мерцала, готовая защитить в любой момент, а пальцы крепко сжимали рукоять меча, накачанного маной.

Падальщики прижали уши и оскалились, готовясь к прыжку. Их движения были плавными и расчётливыми — твари явно имели опыт в охоте.

Они бросились на меня одновременно. Первая тварь, метившая в горло, напоролась на меч. Вторая впилась зубами в руку, а третья схватила за ногу. Кольчуга выдержала атаку, но расход маны резко возрос.

Не обращая внимания на вцепившихся в меня падальщиков, я добил первого монстра, который, несмотря на ранение, всё ещё дёргался на моём клинке. Откинув его свободной ногой в сторону, я прицелился и мощным ударом рассёк шею твари, вцепившейся в ногу. Меч, усиленный маной, прошёл через плоть как нож через масло, отделяя голову от туловища.

Последнему падальщику я вонзил клинок в живот, выпуская его внутренности наружу. Хватка ослабла, и он рухнул к моим ногам, отпустив руку.

Всё произошло стремительно — от начала атаки до её завершения прошло считанных несколько секунд. Адреналин бурлил в крови, затуманивая разум. Я стоял, тяжело дыша, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.

Осмотревшись, я убедился, что все противники мертвы. Раны на руке и ноге саднили, но регенерация уже начала свою работу. Кольчуга всё ещё мерцала, расходуя остатки маны. Нужно было экономить энергию — неизвестно, какие ещё сюрпризы приготовила мне эта проклятая пещера.

Я развеял кольчугу — регенерация тоже активно поглощала ману, а скорость её восполнения оставляла желать лучшего. Нужно было отдохнуть и дождаться, пока восстановительные процессы завершатся, а запас магической энергии начнёт пополняться.

Мой взгляд упал на лежащих рядом падальщиков. Уверенность в том, что я смогу впитать их ману и усилить себя, была абсолютной. Но прежде необходимо решить, как распределить полученную силу.

В памяти всплыли слова отца, который всегда настаивал на первоочередном развитии основного магического ядра. По его мнению, именно оно отвечало за скорость восполнения маны и стандартную магическую защиту — кольчугу. Дед же придерживался противоположного мнения: он утверждал, что основное ядро будет развиваться естественным путём по мере необходимости, а приоритетным является развитие ядер стихий. Ведь у каждой стихии есть свои уникальные щиты, которые значительно превосходят обычную кольчугу по эффективности.

Внутренний конфликт между советами старших не давал мне покоя. Какой путь выбрать? От этого решения зависело моё дальнейшее развитие как мага. Время шло, а я всё стоял, размышляя над этим важным выбором.

Я погрузился в размышления. Маны катастрофически не хватало, как и скорости её восстановления. Но в то же время стихия Воды давала возможность усилить регенерацию — чем больше будет ядро этой стихии, тем быстрее и мощнее станет процесс восстановления. Однако заклинаний стихии Воды я не знал: мама не учила меня им, поскольку все были уверены, что моими стихиями станут Огонь, Земля и Воздух, как у деда.

Существовала ещё стихия Духа, о которой я практически ничего не знал. Но дед всегда говорил, что тот, кто умеет работать с этой стихией, становится по-настоящему могущественным магом.

После долгих раздумий я принял решение: силу двух падальщиков направлю на усиление центрального ядра, а энергию третьего — на развитие ядра стихии Воды.

Подойдя к первому монстру, я положил руку на его тело и почувствовал, как его мана начинает струиться через меня к моему ядру. Немедленно перенаправил поток к ядру стихии Воды — хорошо, что дед успел объяснить мне, как это делается. Энергию двух других падальщиков направил в центральное ядро.

Изменения не заставили себя ждать, пусть и не были слишком заметными. Регенерация заметно усилилась и увеличила расход маны. Уже через пять минут раны на руке и ноге исчезли, словно их никогда и не было. Скорость восполнения магической энергии тоже возросла — я отчётливо чувствовал, как моё ядро наполняется маной.

Это было именно то, чего я добивался. Теперь нужно было правильно распорядиться полученным преимуществом и двигаться дальше, к своей цели.

Я дождался, пока уровень маны восстановится примерно до половины, и только тогда активировал кольчугу. Тщательно настроил её работу на минимальный расход энергии — так большая часть маны, генерируемой моим магическим ядром, шла на восполнение общего запаса.

Мерцающая защита окутала тело едва заметной дымкой, почти не оттягивая ресурсы. Я внимательно следил за состоянием своего магического ядра, стараясь найти идеальный баланс между защитой и восстановлением.

Теперь, когда силы немного вернулись, можно было продолжать путь. Впереди ждал второй рубеж и, возможно, ответы на многие вопросы. Но прежде чем двигаться дальше, я ещё раз проверил своё состояние и убедился, что готов к новым испытаниям.

Двинувшись вперёд, я держался максимально близко к стене, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг был выверенным и осторожным, мои сапоги почти бесшумно касались каменного пола. В этой мёртвой тишине любой шорох мог оказаться предвестником опасности.

Усилив зрение с помощью маны, я постоянно осматривал туннель, не пропуская ни одного тёмного угла. Мерцающие магические светильники лишь изредка освещали путь, создавая причудливые тени на стенах.

Мой взгляд скользил по стенам, полу и потолку, выискивая малейшие признаки опасности. Прислушиваясь к каждому звуку, я пытался уловить дыхание или шорох, которые могли бы выдать присутствие монстров. В этой тишине даже собственное дыхание казалось слишком громким.

Туннель тянулся вперёд, словно бесконечный коридор в недра земли. Каждый поворот мог таить новую угрозу, и я был готов к встрече с ней, держа руку на рукояти меча и поддерживая магическую защиту на минимальном уровне потребления маны.

Второй рубеж был всё ещё далеко, но с каждым шагом я приближался к нему, к возможному спасению и ответам на мучившие меня вопросы.

Через три часа медленного продвижения вперёд я наконец увидел ворота второго рубежа и замер от неожиданности. Второй рубеж всё ещё освещался магическими светильниками, и в их тусклом свете я отчётливо разглядел страшную картину — массивные ворота были вырваны с креплений, словно их сорвал гигантский зверь.

Металлические створки покосились, часть креплений вырвана с корнем, а вокруг валялись обломки камней. Сердце сжалось от недоброго предчувствия.

Я осторожно приблизился к разрушенным воротам, держа меч наготове и внимательно осматривая каждый угол. Магическая кольчуга продолжала мерцать, защищая меня от возможной угрозы. В воздухе витал тяжёлый запах гари и крови.

Каждый шаг давался с огромным трудом. Мышцы напряжены до предела, пальцы судорожно сжимают рукоять меча, а магическая кольчуга едва заметно пульсирует в такт моему сердцебиению. Я постоянно ожидал нападения, каждую секунду готовый отразить удар, но всё равно продолжал двигаться вперёд.

Внутри стен второго рубежа царила зловещая тишина. Тишина, которая казалась громче любого крика. Тишина, от которой кровь стыла в жилах. Но я должен был идти дальше. Должен был найти Мишку, своего друга, и, если он ещё жив, помочь ему.

Осматривая каждый уголок, я продвигался вглубь второго рубежа. Обрывки одежды, следы борьбы, лужи крови на полу — всё это кричало о том, что здесь произошло нечто ужасное. Но я не позволял себе останавливаться, не позволял страху взять верх.

В голове крутилась только одна мысль: «Мишка, надеюсь, ты жив, и я найду тебя». И эта мысль придавала сил, заставляла двигаться дальше, несмотря на все опасности, несмотря на страх.

За два часа я тщательно обследовал весь второй рубеж, но картина везде была одинаковой. И нигде не было ни одного мёртвого тела — ни людей, ни монстров.

Возможно, падальщики успели здесь похозяйничать и уничтожили все следы, сожрав всё, что могли. Я и сам начал ощущать голод и жажду, поэтому решил заняться поисками припасов и воды. Я примерно помнил, где можно найти еду — в одной из палаток стояли ящики и бочки, но тогда я не стал их осматривать, будучи полностью поглощённым поисками выживших.

Грусть накатила на меня тяжёлой волной: неужели Мишка, мой единственный друг, погиб в этом проклятом разломе? Но я не мог быть уверен до тех пор, пока не доберусь до основного лагеря. Возможно, им удалось отступить и выжить.

Нужно было собраться с мыслями и продолжить поиски. Сначала еда и вода, а потом — путь к основному лагерю.

Я зашёл в палатку и первым делом вскрыл ящик — внутри оказались консервы с тушёнкой, именно то, что нужно. В бочках обнаружилась вода — настоящее спасение. Я с жадностью принялся есть и пить, утоляя голод и жажду.

Тщательно обыскав палатку, я нашёл литровую флягу и наполнил её водой. Затем отыскал небольшой, но удобный рюкзак, который заполнил консервами, аккуратно уложив сверху флягу.

В дальнем углу палатки, в одном из ящиков, мне посчастливилось обнаружить новую форму. Сняв с себя грязную и рваную одежду, я залез в бочку с водой, чтобы смыть с себя всю грязь и кровь. Надев новую форму, я стал похож на настоящего солдата.

Всё необходимое было готово. Теперь можно было двигаться дальше — к основному лагерю, где, возможно, удастся узнать судьбу моего друга Мишки и остальных членов отряда.

Осталось решить, каким путём идти дальше. Самый быстрый маршрут к основному лагерю пролегал через большой туннель — если память не подводит, до него около пяти километров. Но что-то мешало мне поверить, что я смогу добраться до лагеря этим путём.

Разрушенные ворота второго рубежа были выломаны именно со стороны большого туннеля. Возможно, именно оттуда началась атака. Но тогда почему я не встретил других монстров, кроме падальщиков? Остальные ворота оказались целыми — я уже успел это проверить.

Может быть, я был без сознания дольше, чем думал? Например, двое суток? В таком случае монстры могли пройти мимо меня в сторону основного лагеря, вот почему я их не встретил. А падальщики, вероятно, оказались последними из нападавших.

Оставался ещё один вариант — идти на восток, к другому нашему рубежу. Возможно, до него у меня получится добраться. Лапа не говорил точно, сколько до него идти — может быть, пять километров, а может, и все десять.

Нужно было сделать выбор и двигаться дальше. Я достал из ящика ещё одну консерву с тушёнкой и, жуя, продолжал размышлять о том, какой путь выбрать. От этого решения зависела не только моя судьба, но и шансы на выживание — ошибиться было нельзя.

После долгих раздумий, тщательно взвесив все «за» и «против», я принял решение идти на восток — к нашему восточному рубежу. Ворота открывать не стал — просто перелез через стену, которая была невысокой, всего около трёх метров.

В восточном туннеле царила кромешная тьма — магические светильники отсутствовали напрочь. Лишь у самого входа несколько из них тускло освещали подход к воротам, но дальше простиралась абсолютная темнота. Я активировал магическое зрение, усилив его маной, и теперь мог сносно видеть в темноте.

Туннель имел небольшой диаметр — не больше четырёх метров, что несколько успокаивало. Я не опасался нападения с потолка или из каких-нибудь укромных мест, поскольку прекрасно контролировал всё пространство впереди. Тем не менее, двигался осторожно, стараясь не издавать ни звука, и внимательно прислушивался к каждому шороху.

Кольчуга едва заметно мерцала, продолжая работать на минимальных настройках и экономя расход магической энергии. Каждый её проблеск напоминал о том, что защита всё ещё со мной, оберегая от возможных опасностей.

Впереди простиралась неизвестность — тёмный туннель, уходящий куда-то вглубь земли. Я не знал, что ждёт меня там, впереди: новые испытания, враги или, возможно, долгожданный выход. Но отступать было нельзя — нужно идти вперёд, к своей цели.

По моим ощущениям, я уже прошёл километров пять, когда услышал впереди отчётливые звуки, напоминающие чавканье свиней, когда они жрут из корыта вываленную им еду.

Звук становился всё отчётливее, и теперь я мог различить не только чавканье, но и какое-то шуршание, будто множество существ передвигалось по полу.

Я остановился, прижавшись к стене туннеля, и замер, стараясь уловить каждое движение впереди. Чавканье не прекращалось, а наоборот, становилось всё более громким и отчётливым. Создавалось впечатление, что там, впереди, целая стая голодных тварей пировала над своей добычей.

Медленно достав меч, я приготовился к новой схватке. Кольчуга едва заметно пульсировала, готовая в любой момент активироваться на полную мощность.

Глава 7

Я двинулся вперёд предельно медленно, стараясь не издавать ни единого звука. Каждый шаг давался с огромным трудом, будто ноги налились свинцом. Пройдя ещё примерно сто метров, я увидел картину, от которой едва не вывернуло наизнанку всё содержимое желудка.

Падальщики, отвратительные твари, отрывали куски плоти от тела мёртвого солдата и с жутким чавканьем пожирали их. Кровь и ошметки мяса разлетались в стороны, а мерзкие создания продолжали свою трапезу, будто наслаждаясь каждым мгновением.

Меня едва не стошнило прямо там, но ярость взяла верх над отвращением. Не думая о последствиях, я бросился на падальщиков, мгновенно усилив кольчугу до предела и наполнив меч магической энергией. Мана хлынула в оружие, заставляя его светиться зловещим голубоватым светом.

Мне повезло — падальщики были настолько увлечены пожиранием трупа, что я успел снести головы двоим, прежде чем они поняли, что подверглись нападению. Но остальные твари мгновенно отреагировали на угрозу.

Они набросились на меня всей стаей, вцепившись в левую руку и ноги острыми зубами. Я отчаянно сражался, убивая тех, кто пытался добраться до моего горла. Кольчуга быстро проседала, регенерация работала на пределе возможностей, а запас маны стремительно таял, не успевая восстанавливаться.

Я прижался к стене, оказавшись в отчаянном положении: на ногах висели два падальщика, ещё двое вцепились в левую руку — один за кисть, второй за локоть. Напротив стояли трое, выжидая момента, когда я потеряю равновесие или отвлекусь.

Сделав вид, что отвлёкся на падальщика, вцепившегося в ногу, я увидел, как сразу две твари бросились на меня. Одну я успел зарубить на лету, от второй чудом увернулся, но потерял равновесие. Этим воспользовался третий падальщик, вцепившись в моё плечо. Кольчуга отключилась, и я закричал от боли, когда зубы тварей впились в плоть. Регенерация забирала крохи маны, восполняемой магическим ядром — этого хватало только, чтобы не истечь кровью.

В отчаянии я вспорол брюхо твари, вцепившейся в плечо, и она отпустила хватку, её внутренности вывалились под ноги. Я поскользнулся, и это спасло мне жизнь — падальщик, от которого я увернулся, снова прыгнул и напоролся на мой меч.

Начиная заваливаться набок, я чудом удержался на ногах — помог падальщик, дёрнувший мою ногу в противоположную сторону. Собрав последние силы, я добил оставшихся тварей одну за другой. Сначала тех, что рвали ноги, затем — чудовищ на левой руке.

Бой был окончен, но я едва держался на ногах. Мана на нуле, раны кровоточили, а в горле стоял металлический привкус крови. Но я выжил — снова.

Я опустился на колени, поскольку стоять больше не было сил. Левая рука безвольно повисла плетью — я даже не чувствовал её. Видимо, тварь, вцепившаяся в плечо, серьёзно повредила конечность. Голова кружилась, словно в тумане, и я понимал: ещё немного — и потеряю сознание.

Преодолевая слабость, я дотянулся до первой твари. Её мана потекла к моему магическому ядру. Первым делом нужно было усилить центральное ядро — срочно требовалась магическая энергия. Сила следующей твари ушла в ядро стихии Воды, ускоряя регенерацию. Мана ещё двух ближайших падальщиков вновь направилась на усиление центрального ядра.

Постепенно голова начала проясняться, и первая мысль, посетившая мой разум, была: «Мне чертовски повезло. Если бы я не успел прикончить первых двух падальщиков, они бы точно меня добили».

Я почувствовал, как магическое ядро стало наполняться маной. Регенерация работала на полную мощность, но не успевала расходовать всю вырабатываемую энергию. В руке постепенно возвращалась чувствительность, а раны на ногах почти затянулись.

Форма снова превратилась в грязные, заляпанные кровью лохмотья, но запасной одежды у меня не было. Пришлось оторвать рукава, превратив куртку в безрукавку. Из штанов сделал шорты, обрезав разодранные штанины.

Теперь нужно решить, как использовать силу оставшихся восьми падальщиков. Всего их было двенадцать, когда я нападал — я даже не обратил внимания на их количество. Возможно, это были две стаи, объединившиеся вместе. А может, в кадетском корпусе нам дали неверную информацию, и стаи падальщиков могут быть намного больше десяти особей.

Передо мной лежали останки солдата, которого не успели доесть эти твари. Возможно, я смогу впитать и его силу, хотя в этом я не уверен.

Дотронувшись до останков солдата, я ощутил, как остатки его силы перетекают в меня. Маны было немного — возможно, из-за того, что от солдата мало что осталось, а может, он просто был слабым как маг. Вся его сила ушла на усиление центрального ядра.

Возможно, здесь, в разломе, я могу впитывать силу из любых существ, погибших здесь, в том числе из погибших солдат. Интересно, а твари тоже могут поглощать силу павших для своего усиления? Я о таком не слышал, но, думаю, никто точно и не знает. В разломах до сих пор множество тайн.

Остальных тварей я поделил следующим образом: четыре ушли на усиление центрального ядра, силой ещё двух я усилил ядро стихии Воды. Над оставшимися двумя падальщиками я долго стоял, выбирая, куда направить их силу.

С одной стороны, маленькая скорость восстановления маны, да и полного объёма в магическом ядре ещё маловато. Регенерация тоже нужна, но сейчас, после усиления, мне должно хватать её скорости. А заклинаний стихии Воды я не знаю. У деда были стихии Огня, Земли и Воздуха, у отца — Огонь и Земля. И я точно знал, что их можно объединить в мощные заклинания. Стихия Воды была у матери, но она была целителем.

В итоге решил всё отправить на усиление центрального ядра. Мана лишней не будет, как и скорость её восстановления. Да и кольчуга будет более мощной. Надо во что бы то ни стало добраться до родового хранилища и забрать оттуда артефакты. Родовая книга даст мне множество знаний. А ещё там должны быть записи деда, которые он не успел перенести в родовую книгу — в них тоже много нужной мне информации.

Закончив с падальщиками, я выбрал участок с наиболее мягким грунтом и, потратив час, с помощью меча и рук выкопал яму, в которой похоронил останки солдата.

Всё, можно двигаться дальше, но сначала я съел одну банку тушёнки и попил воды. За это время ядро полностью восстановило запасы маны, и я активировал кольчугу. Мощь кольчуги заметно возросла, но в этот раз скорости восполнения маны хватало, чтобы поддерживать мощь кольчуги на максимуме. Это сильно меня обрадовало, и я с приподнятым настроением двинулся дальше к восточному рубежу, надеясь, что скоро до него доберусь.

По моим внутренним часам я шёл уже около двух часов, когда впереди наконец показались ворота нашего восточного рубежа. Сердце забилось чаще от радости — я ускорил шаг, едва сдерживая себя от бега. Выйдя из темноты прохода на свет магических фонарей, я остановился, стараясь дышать ровно. Нужно было, чтобы охрана заметила меня и не открыла случайно огонь из пулемёта.

Несколько мгновений я стоял неподвижно, внимательно осматривая стены и сторожевые вышки. Ни одного солдата не было видно — это настораживало. В голову полезли мрачные мысли о том, что и этот рубеж мог пасть, но я упорно гнал их прочь, убеждая себя, что охрана просто отвлеклась или находится на другой стороне.

Медленно приблизившись к воротам, я уже собирался постучать, когда с ужасом заметил, что они приоткрыты — явный признак того, что что-то пошло не так. Достав меч и наполнив его маной до предела, я осторожно потянул створку ворот. Она скрипнула, нарушая зловещую тишину.

Задержав дыхание, я быстро проскользнул внутрь, готовый в любой момент отразить атаку. Тишина давила на уши, и каждый шорох заставлял меня напрягаться. Что же здесь произошло? Почему нет ни одного стражника на посту? Вопросы роились в голове, но сейчас важнее было оставаться настороже.

Восточный рубеж был построен по тому же принципу, что и западный. Быстро оглядевшись по сторонам и не увидев ни души, я приступил к тщательному осмотру территории. Более часа я методично обследовал каждый уголок, но так и не обнаружил никаких следов сражения. Создавалось впечатление, что весь гарнизон просто взял и покинул этот опорный пункт.

К моему удивлению, склад с провизией и одеждой оказался нетронутым. Всё находилось на своих местах в том объёме, который был рассчитан на крупный гарнизон. Я вскрыл ящик с консервами, плотно поел и пополнил запасы. Здесь же нашлась новая форма и бочки с водой. Я смог как следует помыться и переодеться. С трудом, но всё же удалось запихнуть запасной комплект формы в рюкзак.

Теперь предстояло решить, куда двигаться дальше. На востоке должен был находиться ещё один рубеж, но после всего случившегося рассчитывать на встречу с солдатами там не приходилось. Возвращаться назад не имело смысла — оставались лишь два возможных пути.

Первый вариант — углубиться в разлом к первому рубежу и попытаться поохотиться на падальщиков для усиления магического ядра. Однако эта затея таила в себе серьёзную опасность: встреча с сильным монстром или большой стаей могла стоить мне жизни.

Второй путь — вернуться через огромный туннель в основной лагерь. От восточного рубежа к нему тянулся такой же длинный проход, как и от западного, где я едва не погиб.

После долгих раздумий я решил не рисковать и отказаться от охоты на монстров. Мой выбор пал на возвращение в основной лагерь. Оставалось надеяться, что я доберусь туда достаточно быстро, иначе придётся решать вопрос с отдыхом и сном.

Только я собрался выходить из палатки, как услышал резкий скрип ворот и отчаянный крик:

— Быстро на вышку, там есть пулемёт! Этот монстр сейчас будет здесь!

Я мгновенно выглянул из палатки и увидел ужасную картину: Мишка, весь в крови и с разорванной одеждой, мчался к сторожевой вышке. За ним, прихрамывая на правую ногу, следовал поручик Лапин.

Выскочив наружу, я ринулся к ним, не в силах сдержать радостную мысль: «Мишка жив!» Подбегая к Лапе, я громко окликнул его:

— Лапа, что происходит?!

Его реакция ошеломила меня — он молниеносно выхватил меч и направил на меня руку, формируя в ней пылающий огненный шар.

— Поручик Лапин, это я — кадет Александр! Мы прибыли сюда вместе с Мишкой, он сейчас на вышке! — я резко остановился и выпалил на одном дыхании.

— Кадет, говоришь? — Лапа не опускал меч и не рассеивал огненный шар.

— Мишка, что там с тварью? — крикнул поручик, не сводя с меня пристального взгляда.

— Пока никого, пулемёт готов к стрельбе! — донёсся ответ Мишки с вышки.

— Спускайся немедленно! Тут объявился какой-то живой кадет, говорит, что твой друг. Но он какой-то подозрительно чистый и опрятный. Надо проверить — вдруг это очередная тварь-перевёртыш! — прокричал Лапа, не сводя с меня настороженного взгляда.

Через минуту Мишка стоял рядом, хотел кинуться обниматься, но Лапа остановил его:

— Сначала убедись, что это твой друг, а не тварь-перевёртыш, которая нам половину отряда перебила, — строго сказал Лапин.

— Что случилось, когда в столовку завезли пирожки с мясом? — спросил меня Мишка.

— Фууу, Миша, ты мог спросить что-нибудь другое. Я до сих пор не могу забыть ту вонь из туалета. Сутки держалась. Я одного только до сих пор не пойму, почему ты это делал у меня в комнате, а не пошёл к себе? — ответил я, скривив лицо, вспоминая тот случай, когда Мишка обожрался тухлых пирожков, а потом полдня сидел в туалете в моей комнате.

— А на хрен оно мне надо было, потом эту вонь нюхать, — засмеялся Мишка и кинулся обниматься.

— Ладно, раз разобрались, что ты не перевёртыш, то быстро на вышку, — скомандовал Лапин, и мы с Мишкой побежали к стене. Лапин, хромая, пошёл за нами.

Забравшись на сторожевую вышку, Мишка сразу устроился за пулемётом. Я обнажил меч и встал рядом.

— Рассказывай, — сказал я, — думал, ты погиб. Я искал тебя.

Мишка изменился в лице, но продолжал смотреть во тьму большого туннеля, откуда они пришли вместе с поручиком.

— Особо нечего рассказывать, Саня, — начал Михаил с глубокой грустью в голосе. — Когда вы ушли и не вернулись, Лапа собирался отправить отряд на поиски. Но тут начался кошмар — рубеж атаковали монстры со стороны того самого туннеля, куда вы отправились.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Мы долго держались, но их было слишком много. А потом появился он — монстр третьего уровня, огромная шестилапая горилла. Он с разбегу вынес ворота, и началась настоящая бойня.

Михаил опустил голову.

— Из всего гарнизона спаслось только десять человек. Мы бросились к этому рубежу, но по дороге потеряли ещё одного бойца — он споткнулся, и его схватила крылатая ящерица. Помнишь такого? Мы встречались с ним в туннеле, когда шли ко второму западному рубежу.

Он снова посмотрел в темноту туннеля.

— Когда добрались сюда, Лапа разделил оставшихся. Часть местных отправилась дальше на восток — предупредить Степаныча о серьёзном прорыве. А мы с несколькими бойцами двинулись к основному лагерю.

Михаил сжал рукоять меча.

— Прошли всего три километра, когда нас снова атаковали. Монстры первого и второго уровней, и снова эта проклятая горилла третьего уровня. В живых остались только я и Лапа.

Его голос стал тише.

— И теперь мы ждём… ждём её. Она преследует нас. И я не сомневаюсь — она придёт.

— А ты как выжил и сюда добрался? — раздался позади голос поручика Лапина.

Я повернулся к нему и начал рассказывать всё как есть. Умолчал лишь о своей способности усиливать магическое ядро за счёт маны убитых монстров и о даре развивать пять стихий. Правда, пришлось упомянуть, что теперь я могу управлять стихией Воды и обладаю регенерацией.

— Лечить умеешь? — уточнил Лапа, указывая на свою глубокую рану.

— Нет, меня этому никто не учил, — честно ответил я, глядя на его повреждённую ногу.

— Плохо, целитель сейчас бы очень пригодился, — вздохнул поручик, морщась от боли.

В этот момент я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и спросил:

— А что за монстры-перевёртыши?

Я невольно посмотрел во тьму туннеля — мне показалось, что оттуда донеслись тихие, едва уловимые шаги.

— Это монстры со второго уровня, — начал объяснять Лапин, тоже вглядываясь в темноту. — Встречаются крайне редко, о них мало кто знает. Если они съедают мёртвого человека, то могут принять его облик и получить доступ к его памяти. Но не ко всей — только к событиям последних двух дней. Это проверено на практике.

Мы замолчали, и наши взгляды снова устремились в темноту туннеля, откуда теперь отчётливо слышались тяжёлые, размеренные шаги приближающегося монстра.

— Значит, ты думаешь, что монстры ушли атаковать основной лагерь, когда ты очнулся и направился ко второму западному рубежу? — уточнил Лапин, вновь повернувшись ко мне.

— Теперь я в этом абсолютно уверен, — ответил я. — Кроме падальщиков, я больше никого не встретил. Все остальные ворота были целы, здесь тоже всё в порядке — значит, монстров, скорее всего, здесь не было. Может, нам стоит уйти на восток, к Степанычу?

— Похоже, это теперь единственный путь, который, возможно, ещё свободен, — задумчиво произнёс поручик. — Если, конечно, рубежи Степаныча тоже не подверглись атаке. Либо мы можем остаться здесь и ждать, пока Егорыч с Беркутом пробьются сюда.

Лапа прислушался к приближающимся шагам, его лицо стало серьёзным.

— Если сейчас сможем справиться с этим монстром, тогда и решим, — сказал он, активируя кольчугу. Прихрамывая, он направился ко второй вышке, готовясь к предстоящей схватке.

Мишка, не отрываясь, следил за тёмным проходом через прицел пулемёта, его пальцы крепко сжимали рукоять оружия. Напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой, а шаги монстра становились всё громче и отчётливее.

Глава 8

— Миша, стреляй ему по лапам! — крикнул я, направляясь к ближайшему выступу стены у ворот.

— Саня, ты куда?! — Мишка уставился на меня непонимающим взглядом, не отрывая рук от пулемёта.

— Миша, делай, что говорю! Стреляй этой твари по лапам! — повторил я, ускоряя шаг. Нужно было срочно добраться до поручика на второй вышке и обсудить план действий.

Монстр уже приближался, его массивная фигура вырисовывалась в тусклом свете туннеля.

— Лапа! — крикнул я, подбегая к вышке. — Не дайте ему подняться в полный рост, стреляйте по лапам!

— Ты что задумал, кадет?! — поручик повысил голос, с тревогой наблюдая за моими действиями.

— То же самое, что и в западном туннеле! Спрыгну ему на спину и перережу горло, — ответил я, уже направляясь к выступу у ворот.

Монстр показался в поле зрения — огромная горилла с шестью лапами, готовая к атаке.

— Стой, идиот! Ты сам говорил, что в прошлый раз он истекал кровью! — заорал Лапин.

— Так сделайте то же самое! Стреляйте по лапам! — прокричал я в ответ, активируя кольчугу на полную мощность и наполняя меч маной до предела.

Время словно замедлилось. Я чувствовал, как энергия пульсирует в венах, как магия наполняет тело, готовя его к решающей схватке. Монстр был уже совсем близко, и у нас оставался единственный шанс остановить его.

Монстр шёл к воротам на двух лапах, возвышаясь на все свои четыре метра в высоту. Его массивное тело казалось неповоротливым, но обманчиво медленные движения таили в себе смертельную опасность. Шесть лап, четыре из которых сейчас были поджаты, делали его похожим на древнее божество, сошедшее с запретных фресок.

Его шерсть была покрыта коркой засохшей крови, а в глазах горел неистовый огонь. Монстр принюхивался, пытаясь уловить запах добычи, и его ноздри широко раздувались при каждом вдохе.

Пулемётная очередь разорвала тишину, ударив по нижним лапам чудовища. Нервы Мишки не выдержали, и он первым открыл огонь. Монстр зарычал, но не остановился. Он был словно создан для битвы — каждая клеточка его существа жаждала разрушения.

В этот момент заработал второй пулемёт — Лапин бил прицельно, точно в правую нижнюю лапу твари. Монстр заревел и опустился на все лапы, став чуть ниже основной стены. Именно этого момента я и ждал.

Лапин и Мишка переключились на передние лапы, не давая монстру возможности атаковать. Чудовище начало разгоняться, готовясь протаранить ворота. Его массивное тело набирало скорость, а в воздухе повисло напряжение.

Я стоял на выступе, чувствуя, как пульсирует мана в магическом ядре. Кольчуга была активирована на полную мощность, а меч наполнен энергией до предела. Время словно замедлилось.

Ещё несколько секунд — и я брошусь вниз, прямо на спину этого чудовища, надеясь, что мой план сработает. Адреналин бурлил в крови, а сердце билось в груди, словно барабан. Пора.

Я сделал глубокий вдох и приготовился к прыжку, понимая, что от этого момента зависит наша судьба.

Монстр с оглушительным грохотом врезался в ворота, вырывая их из каменной кладки. В этот момент я уже падал ему на спину, крепко сжимая меч. Остриё было направлено точно в шею твари.

Клинок вошёл по самую рукоять, разрывая артерии и задевая позвоночник. Я резко выдернул меч, и из раны мощным фонтаном хлынула тёмная кровь монстра. Не теряя ни секунды, я размахнулся, вновь влил в оружие ману и с чудовищной силой обрушил клинок на позвоночник твари, перерубая его и частично отделяя голову от шеи.

Монстр издал оглушительный рёв, его тело содрогнулось в конвульсиях. Передние лапы подогнулись, и гигантская тварь начала медленно оседать на землю, разбрызгивая кровь во все стороны.

Я вцепился в его шерсть, изо всех сил стараясь удержаться на монстре, чтобы он не придавил меня при падении. Мана монстра хлынула в меня бурным потоком. Инстинктивно, словно повинуясь какому-то внутреннему голосу, я направил всю эту мощь в ядро стихии Земли.

Я чувствовал, как растёт ядро стихии и расширяется энергетический канал, соединяющий его с центральным ядром. Процесс сопровождался острой болью, но регенерация уже работала на полную мощность, снимая болевой синдром и заживляя внутренние повреждения. Через минуту я уже спрыгивал с монстра, всё ещё не понимая, почему мой разум выбрал именно стихию Земли.

Лапин и Мишка, не веря своим глазам, опустили пулемёты и начали спускаться с вышек. Я отошёл от монстра, под которым растекалась огромная лужа тёмной крови, и стал ждать, пока подойдут поручик и Мишка.

Я смотрел на поверженного монстра и размышлял о своём неожиданном решении усилить стихию Земли. Да, мой дед и отец владели в совершенстве этой стихией, и я даже помнил несколько заклинаний, которым меня научил дед: каменные шипы, защитный доспех, земляные стены — эти заклинания были частью нашего рода, передавались из поколения в поколение. Но почему я так поступил, я не понимал.

Из глубоких размышлений меня вырвал радостный возглас Мишки. Поручик Лапин следовал за ним, тяжело опираясь на меч — рана на ноге давала о себе знать. Я посмотрел на Лапина и моего друга, их лица выражали смесь изумления и облегчения — мы только что пережили ещё одну смертельную схватку, и снова удача была на нашей стороне.

— Кто научил тебя вливать ману в меч? — спросил как бы невзначай Лапа, осматривая смертельную рану, которую я нанёс монстру.

На миг я задумался, но вспомнил, что в кадетском корпусе нам рассказывали, как это делать. Но до тренировок мы не успели дойти.

— В кадетском корпусе нам преподавали теорию. А потом я сам научился, — пришлось соврать, ведь отец давно научил меня этому.

Лапин бросил взгляд на Мишку.

— Что? — Мишка развёл руками. — Нас этому учили. Но мало у кого получалось.

— Странный у тебя друг, — ответил поручик Мишке и повернулся ко мне. — Попадём в основной лагерь, надо измерить твой потенциал.

Поручик внимательно смотрел на меня, а я — на него. В его глазах читалось явное любопытство и настороженность. Я же пытался понять, насколько далеко могу зайти в своих объяснениях, не раскрывая слишком много тайн своего происхождения и обучения.

— Как прикажите, поручик Лапин, — я решил ответить официально.

Он усмехнулся:

— Фамилия, Имя, Отчество, кадет.

— Иванов Александр Михайлович, — бодро произнёс я.

— Хм… Я думал, у тебя другая фамилия. Очень ты мне напоминаешь одного старого князя, — поручик продолжал внимательно смотреть на меня.

Обстановку разрядил Мишка:

— Давайте сначала выберемся отсюда. И поручик Лапин, наверное, не стоит забывать, что Саня завалил этого монстра, а мы не смогли.

— Ты прав, Михаил. И про монстра, и про то, что сначала надо отсюда выбраться, — Лапа снова усмехнулся и поковылял в палатку с провизией. — Надо поесть и отдохнуть. А также привести себя в порядок.

Мы с Мишкой переглянулись и молча пошли за ним.

Я уже ел, но решил, что ещё одна банка тушёнки мне не помешает. Мишка же, по своему обыкновению, схомячил пять банок — может, и больше бы умял, но поручик посмотрел на него и отрицательно покачал головой, когда Мишка потянулся за шестой банкой.

Все помылись, смыли грязь и кровь. В том числе и я — кровь монстра сильно залила форму. Когда все переоделись, Лапа произнёс:

— Я не знаю, что дальше в восточном проходе по пути к Степанычу, поэтому предлагаю попробовать пробиться через основной туннель, сразу к основному лагерю. Монстра с третьего уровня мы убили, ряды остальных тоже проредили. Возможно, это лучший вариант, чтобы прорваться к лагерю.

Мы с Мишкой переглянулись, и я сказал:

— Поручик, мы выполним любой ваш приказ. Если вы считаете, что рациональнее идти через основной туннель, сразу к лагерю, мы пойдём за вами.

Лапин посмотрел на нас как-то по-отечески:

— Я знаю, что вы выполните приказ, в этом я не сомневался. Но… Ладно, пробуем пойти основным туннелем. На рожон не лезем, прикрываем друг друга.

Как только мы вышли за ворота, я активировал кольчугу. Мишка, увидев мою сияющую кольчугу, одобрительно хлопнул меня по спине и показал большой палец. Поручик мельком глянул на меня, но промолчал. Я видел, что моя кольчуга ничуть не хуже его.

Двигались мы медленно, стараясь не шуметь. Общение сводилось к жестам и едва заметным кивкам. Не доходя до места, где их отряд попал в засаду, Лапа подозвал нас и тихо, почти шёпотом произнёс:

— Сейчас будет место, где нас атаковали. Там проход в тупиковую пещеру — по крайней мере, так было раньше. Если монстров не будет, идём в пещеру. Надо проверить, есть ли там проход на второй уровень.

Мы молча кивнули и продолжили движение. Приблизившись к ответвлению в пещеру, остановились, напряжённо вслушиваясь в каждый шорох. Тишина была абсолютной — ни звука, ни движения. Лапин осторожно свернул в пещеру.

Проход имел около трёх метров в диаметре — гориллообразный монстр вполне мог здесь пройти. Его стены были покрыты странными кристаллическими наростами, которые тускло светились в темноте, отбрасывая причудливые тени. Капли воды, застывшие в форме сталактитов, свисали с потолка, словно застывшие слёзы.

Путь до пещеры занял не более пяти минут. Когда мы вышли в основное пространство, перед нами открылась величественная картина. Пещера оказалась огромной, с высокими сводами, украшенными причудливыми сталактитами и сталагмитами, которые создавали естественный каменный лес.

В центре пещеры мерцал небольшой водоём с кристально чистой водой, отражающий тусклый свет редких кристаллов на стенах. Воздух здесь был влажным и прохладным, пахло землёй и чем-то древним, забытым временем.

Но самое удивительное ждало нас впереди — новый, внушительный туннель, уходящий вглубь земли. Он был меньше того, по которому мы шли к лагерю, но всё же имел метров десять-двенадцать в диаметре. Его стены были гладкими, словно отполированными временем, а своды терялись в темноте.

— Новый проход на нижние уровни, — пробормотал Лапа. — Уходим.

Он развернулся и направился обратно, увлекая нас за собой.

До основного лагеря оставалось не так далеко, когда мы встретили огромного паука — точнее, эта тварь была похожа на паука, за одним исключением. Вместо обычных восьми лап у неё было шесть массивных конечностей, оканчивающихся острыми, как бритва, когтями. Чёрная хитиновая броня переливалась в тусклом свете кристаллов, а на месте глаз пульсировали четыре светящихся жёлтых пятна, словно маленькие солнца.

Его тело, размером с небольшого слона, покрывала странная чешуя, напоминающая застывшую лаву. Из спины торчали костяные шипы, а в центре груди виднелось что-то похожее на бронированный панцирь. Пасть твари была усеяна острыми, зазубренными жвалами, способными с лёгкостью перекусить стальной прут.

Монстр застыл посреди туннеля, словно ожидая нас. Его многочисленные конечности слегка подрагивали, а светящиеся глаза внимательно следили за каждым нашим движением. В воздухе повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием твари и нашим напряжённым дыханием.

— Это что за адская помесь? — прошептал Мишка, крепче сжимая рукоять своего меча.

— Самый сильный монстр второго уровня. У него только одно слабое место — брюхо, чуть дальше бронированного панциря. Стихия Огня ему не страшна, у него на огонь иммунитет, — ответил Лапа, вливая в свой меч ману.

— Значит, брюхо, — спокойно сказал я и вышел вперёд.

— Стоять, ты куда опять собрался? — поручик положил руку мне на плечо и придержал.

— Лапа, подыхать я тут не собираюсь, — я повернулся вполоборота к поручику, краем глаза следя за пауком. — Но и просить тебя не задавать мне лишних вопросов не имею права. Хоть ты и старший по званию и в данном случае наш командир, но позволь мне самому разобраться с этой тварью.

Поручик смотрел мне в глаза, и я чувствовал, что он хочет задать вопрос, но не стал. Лишь произнёс:

— Говори, что надо делать.

— Ничего. Стоять и смотреть, — ответил я и развернулся к пауку.

Наверное, не зря я усилил стихию Земли — сейчас она оказалась как никогда полезной. Заклинание «каменные шипы» — я помнил, как их делать. Главное, чтобы хватило мощи ядра стихии.

Я впервые пользовался стихией Земли, поэтому пришлось напрячься. Сосредоточившись на центральном магическом ядре, я пустил ману через ядро стихии и направил её в землю, всё как учил дед, сотворяя каменные шипы под брюхом паука.

Каменные шипы ударили снизу, пробивая незащищённые места паучьего брюха и выходя сверху, отрывая чешую. Паук зашипел, пытаясь слезть с каменных шипов, но я изменил их форму, придав вид копий — теперь он при всём желании не сможет с них слезть. Паук ещё подергался минуты две, истекая мерзкой чёрной жижей, и обмяк, повиснув мёртвым телом на каменных шипах.

Я медленно двинулся вперёд и положил руку ему на обвисшую лапу. Сила паука хлынула в меня, и я распределил эту силу между центральным ядром и ядрами стихии Воды и Земли. Все три ядра чуть-чуть подросли.

Повернувшись к Мишке и Лапе, я увидел весёлое лицо Мишки и озадаченное поручика Лапина. В глазах Лапы читалось явное уважение, смешанное с недоумением.

— Недурно, кадет, — наконец произнёс поручик. — Недурно.

Мишка же просто хлопнул меня по плечу:

— Ну ты даёшь, Сань! Прямо как в старых легендах — один против монстра!

Я лишь улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло от вновь обретённой силы.

Лапин подошёл ко мне и снова внимательно посмотрел на меня:

— Я видел много магов-воинов, которые управляли стихией Земли, но лишь двое использовали «каменные шипы» так, как сделал ты. И сейчас их нет в живых. Будь осторожен, применяя эту магию. Лояльных старой династии осталось очень мало.

— Лапа, о чём это ты? — спросил Мишка, стоящий рядом.

— О том, что тебе надо заткнуться и забыть о том, что ты сейчас видел. Я ясно выражаюсь? — поручик так глянул на Мишку, что тот вздрогнул.

— Саня мой друг, если надо что-то забыть, то я уже это сделал. И я любому за него ноги вырву, — набычился Мишка, глядя на поручика исподлобья.

Лапин хмыкнул и снова посмотрел на меня:

— Не хочешь ничего сказать?

— Нет. Всё, что надо, уже было сказано тобой, Лапа. А я просто Иванов Александр, — ответил я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Лапин явно знал больше, чем говорил, а Мишка, хоть и храбрился, но понимал серьёзность ситуации. Я же старался сохранить невозмутимость, хотя в глубине души понимал — эти слова могут иметь далеко идущие последствия.

Поручик ещё раз окинул меня внимательным взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли, затем развернулся и направился дальше по туннелю, обходя труп паука.

— Идём. Время не ждёт, — бросил он через плечо. — И убери шипы, не стоит оставлять следов.

Мы с Мишкой переглянулись, и я кивнул другу, давая понять, что позже мы обязательно поговорим об этом. Но сейчас нужно было следовать за поручиком, оставляя загадки и тайны на потом.

Проходя мимо паука, я снова воспользовался стихией Земли и убрал шипы из тела паука. Его тело с громким звуком грохнулось на землю, расплёскивая чёрную жижу.

Дальше наш путь проходил без происшествий. Мы зашли и обследовали ещё два ответвления, ведущие в тупиковые пещеры, но новых ходов там не обнаружили. Лапин двигался осторожно, постоянно прислушиваясь и осматривая каждый уголок.

Мишка, хоть и был напряжён после недавнего разговора, старался поддерживать боевой дух отряда. Он то и дело шутил, правда, его шутки становились всё более натянутыми. Я чувствовал, что друг кипит от любопытства и вопросов, но сдерживается, помня строгий взгляд поручика.

В туннеле постепенно увеличивалось количество магических светильников, и вскоре мы вышли к полностью освещённому участку. Воздух здесь казался свежее, а эхо наших шагов было другим — признаком того, что мы приближаемся к основному лагерю.

Глава 9

Поручик резко остановился и развернулся к нам, его лицо выражало необычайную серьёзность:

— Александр, — начал Лапин с заметным напряжением в голосе, — хочу сказать тебе… Ты можешь мне не доверять, но… — Лапа на мгновение замолк, его пронзительный взгляд впился в Михаила. Сделав для себя какие-то выводы, он снова повернулся ко мне, и его голос стал тише, почти шёпотом, но от этого ещё более значимым: — Я знаю… Точнее, я абсолютно уверен, что знаю... знал твоих родителей. Никто из врагов твоего рода не узнает об этом от меня, но и ты должен быть предельно осторожен со своей магией.

Он сделал паузу, его глаза сверкнули стальным блеском решимости:

— Когда мы доберёмся до лагеря, я сообщу о твоей предрасположенности к стихиям Воды и Земли. И подчеркну, что ты не обучен управлению этими силами. Сейчас тебе жизненно необходимы наставники.

Лапин замолчал, его взгляд буквально пронзал меня, ожидая какой-то реакции. Но я лишь продолжал смотреть на него, сохраняя полное спокойствие и не выдавая своих эмоций.

— Егорыч и Беркут… Они могут оказать помощь. Они, как и твой от… — Лапа запнулся, его голос предательски дрогнул от нахлынувших эмоций, — они владеют стихиями Огня и Земли. И способны обучить тебя управлению стихией Земли. Кроме того, у нас есть маг-воин, владеющий стихией Воды. Беркут может попросить его обучать тебя.

Его голос стал едва слышным, почти неслышным шёпотом:

— Беркут и Егорыч… Они тоже знают… знали, — поручик замолчал, его взгляд был полон невысказанного ожидания. Он смотрел на меня с нескрываемой мольбой принять решение. Лапа стоял неподвижно, затаив дыхание, и ждал моего ответа.

— Что мне нужно делать? — спросил я, не отводя взгляда.

Мне показалось, что Лапа выдохнул с облегчением:

— Вы с Михаилом — кадеты. Мы не можем оставить вас здесь без приказа. Но если вы напишете рапорт с просьбой остаться здесь под командованием Егорыча или Беркута, то его быстро согласуют и поставят вас на довольствие. Платить, конечно, будут крайне мало, но за убитых монстров положена премия. Вам дадут список ингредиентов, которые надо забирать в качестве подтверждения. Но самое главное — мы сможем обучать вас. Это не поверхностное обучение в кадетском корпусе, это настоящая боевая практика. Вы сможете быстрее набрать так сильно нужную вам силу.

Я глянул на Мишку — он кивнул мне, заранее соглашаясь с любым моим решением. А решение было только одно. Остаться в разломе на службе в императорской армии. Я не понимал, как мне развиваться вне разлома. Поэтому пока решил, что останусь здесь.

— Хорошо, мы согласны. Когда придём в лагерь, мы напишем рапорты, — я дал согласие за нас обоих.

Лапин улыбнулся какой-то грустной и спокойной улыбкой, как будто сейчас у него свалился груз с плеч. Мне показалось это странным, однако никакой опасности я не почувствовал.

Поручик развернулся и быстро пошёл в сторону лагеря, мы старались не отставать. Его шаги стали увереннее, а спина — прямее. Казалось, что принятое решение сняло с его плеч невидимое бремя, о котором я даже не подозревал.

Мишка толкнул меня локтем:

— Ну что, Сань, теперь мы настоящие вояки!

Я лишь молча кивнул, погруженный в свои мысли.

В основной лагерь мы попали удивительно быстро. Не успели мы дойти до ворот, как они уже распахнулись перед нами. Поручика Лапина узнали ещё на подходе, и нас уже встречали запыхавшиеся от быстрой пробежки капитан Беркутов и капитан Егоров.

— Лапа! — Егорыч крепко обнял поручика. — Выбрался всё-таки, ещё и двух кадетов вывел!

Беркут отодвинул Егорыча и тоже обнял Лапина.

— Остальные? — коротко спросил Беркут.

— Если через Степаныча никто не пришёл, значит, только мы, — тихо ответил Лапа.

— У Степаныча тоже полная задница. Наёмники, конечно, помогли, но с ними пробилось всего полсотни человек. Твоих среди них нет, — капитан Егоров посмотрел на нас. — Хорошо, что хоть вы вышли.

— Степаныча атаковали с трёх сторон: с востока, где стоял наш восточный рубеж, со второго уровня и со стороны его основного лагеря, где открылся новый проход, — сообщил Беркут. — Наш основной лагерь атаковали, похоже, сразу же, как пали твой западный и восточный рубежи. Основной лагерь Степаныча тоже атаковали, но они быстро отбились. У нас ситуация сложнее — атака с двух туннелей, пришлось нелегко, потерь тоже много.

— Лапа, давай рассказывай, — начал Егорыч, но поручик глянул на него и потёр своё ухо.

— Хм… — Беркут тоже заметил этот жест. Оглянувшись и увидев собравшихся вокруг солдат, он рявкнул: — Что уши развесили? Быстро все по местам, или вам мало потерь?!

Солдаты нехотя начали расходиться.

— Пойдём к нам в палатку. Кадетов сейчас пристроим, чтобы помылись и поели, — предложил Егорыч, но Лапа перебил его.

— Они пойдут с нами.

Лица Беркута и Егорыча выразили явное изумление, но оба молча смотрели на Лапу.

— Так надо, — ответил Лапа и перевёл взгляд на нас. — Пойдёте с нами, пока всё не решим.

Мы двинулись в командирскую палатку под удивлёнными взглядами солдат. Внутри царил полумрак, лишь несколько магических светильников освещали стол и карты, лежащие на нём.

Зайдя внутрь, поручик повернулся к Егорычу:

— Савелий, у тебя ещё жив тот артефакт, который я тебе дарил?

Егорыч ухмыльнулся и направился в угол палатки, где стоял его вещевой мешок. После недолгих поисков он достал небольшую статуэтку — маленькую чёрную обезьянку, вырезанную с удивительной точностью.

Подойдя к столу, Егоров поставил статуэтку и нежно погладил обезьянку по голове. К нашему изумлению, фигурка ожила: она взглянула на хозяина, улыбнулась, закрыла глаза и лапками заткнула себе ушки.

— Готово, Лапа. Теперь нас никто не услышит и не увидит, даже если зайдёт в палатку. Всё, как ты любишь, когда хочешь серьёзно поговорить. Так что давай, рассказывай. Мы с Беркутом сгораем от любопытства, — Егорыч смотрел на поручика с улыбкой, но в его глазах читалась настороженность.

Я невольно напрягся и бросил взгляд на Мишку. Он стоял рядом, нахмурив брови, и явно чувствовал то же напряжение, что и я. Наши глаза встретились, и он едва заметно кивнул, подтверждая, что эта ситуация вызывает у него такое же беспокойство.

Вернув взгляд к Лапе, я приготовился к тому, что должно было произойти дальше. В воздухе повисло тяжёлое ожидание, и я понимал — сейчас мы узнаем что-то очень важное, то, что изменит всё наше будущее.

— У меня несколько новостей, начну с обыденного. Открылись новые проходы на второй уровень, и я предполагаю, что по ним можно сразу спуститься и на третий. Мы уже встретили тварей третьего уровня, двух убили. Если монстр стоит на двух лапах, то около четырёх метров в высоту, плюс на теле ещё четыре огромных полноценных лапы. Если встаёт на все конечности, становится очень быстрым. Ворота в рубежах вынес за несколько секунд. Стихия Огня практически не причиняет вреда, мы смогли убить мечами, предварительно накачанные маной, — поручик сделал паузу, его лицо оставалось серьёзным.

— Мы тоже одного смогли убить, шёл с твоего рубежа. Потеряли десятерых солдат, — мрачно произнёс Беркут, его голос звучал глухо.

— Ладно, с этим ясно. Мы сделали примерно такие же выводы. Ты их подтвердил. Отправим сегодня курьера наверх, — Егорыч тяжело опустился за стол, его лицо выражало усталость. — Давай следующую новость, чувствую, она будет куда интереснее новых проходов.

— Ты прав, она интереснее и намного серьёзнее, и я бы добавил, она намного сложнее в решении, — Лапа медленно сел напротив Егорыча и махнул нам рукой, приглашая занять места за столом.

— Хм… — Беркут бросил на нас короткий взгляд. — Егорыч, отруби мартышку, надо поесть всем и выпить чего-нибудь горячего. Раз дело серьёзное, то на голодный желудок его лучше не решать.

Капитан Егоров ткнул пальцем в статуэтку, и обезьянка открыла глаза и ушки.

— Готово.

Беркут вышел из палатки, а Егорыч спросил:

— Лапа, как думаешь, сможем вернуть своими силами рубежи и поставить новые возле обнаруженных проходов?

— Нет. Если вылазки ещё сможем делать, то закрепиться точно не сможем. Опять монстры всех вырежут, — сразу ответил поручик. — Надо больше сильных магов-воинов. Солдаты не справляются с монстрами третьего уровня. И надо пушки. Либо много накопителей маны, чтобы питать магов.

— Я понял тебя, мы с Беркутом того же мнения, — в этот момент зашёл капитан Беркутов в сопровождении двух солдат-поваров, которые несли большие блюда с едой, посуду, кружки, большой чайник с чаем и большую турку с кофе.

У меня даже слюна потекла, и заурчал живот. На Мишку даже смотреть не надо было — он в принципе всегда голодный. Егорыч, сидящий напротив, усмехнулся и подвинул ближе к нам всю еду:

— Чего уставились? Налегайте. Мы видим, что жрать хотите.

Нас с Мишкой уговаривать было не надо. Повара уже поставили перед нами тарелки и дали вилки. Аромат горячей пищи наполнил палатку, и мы с другом, не сговариваясь, накинулись на еду. Мишка, как всегда, действовал энергично, но аккуратно, а я старался есть с достоинством, хотя голод давал о себе знать.

Как только повара вышли, Егорыч снова активировал артефакт. Переглянувшись с Беркутом и Лапой, он налил нам с Мишкой кофе.

Жареная картошка с мясом, овощной салат, копчёное сало, солёные грузди и хлеб. Не знаю, как Миша, но я такое ел последний раз с отцом и дедом. Они любили вот так, по-простому, без лишних изысков, поесть и поговорить о делах рода. Осознав это, я опять напрягся. Именно такую еду отец и дед любили больше всего, но ели её только в узком кругу друзей и родственников.

Я не стал даже поднимать взгляд от своей тарелки, в которую уже положил еды. Я чувствовал, как на меня смотрят Беркут и Егорыч.

— Расслабься, — Лапа похлопал меня по плечу, — тут нет врагов, княжич.

Вот сейчас меня проняло. Я не знал, как мне реагировать: отнекиваться и говорить, что я Иванов, бежать, попытаться их всех убить? В итоге, так ничего не решив, я продолжил есть, как будто меня это не касается.

Лапа тихо рассмеялся:

— Беркут, а ты как понял?

— Тут и понимать нечего, он вылитый отец, — ответил капитан.

— Погодите, — я почувствовал на себе пронзительный взгляд Егорыча. — Да чтоб меня падальщик поцеловал, точно, это же вылитый Драгомиров Михаил Александрович в молодости.

Я оторвался от тарелки и встал, положив руку на рукоять меча и начав накачивать его маной. Кольчуга на мне стала переливаться яркими красками, показывая всем, что врубил я её на полную:

— Михаил, мы уходим.

Мишка без лишних вопросов вскочил, создал кольчугу и наполовину вытащил меч.

— Княжич, у тебя тут нет врагов, — произнёс Беркут и поднял руки, показывая, что не собирается нападать, по крайней мере с мечом в руках. Кольчугу тоже не врубил. Лапа и Егорыч с серьёзными лицами повторили жест.

Я смотрел на них и не знал, как поступить дальше. Так мы и стояли: я и Мишка в боевой готовности — отражать нападение и атаковать самим; Лапа, Егорыч и Беркут с поднятыми руками и без кольчуг.

— Откуда вы знаете моего отца? — наконец я решил, что стоит поговорить.

— Что ты знаешь про разведку своего рода? — вопросом на вопрос ответил Беркут.

— Знаю, что такая была. В лицо разведчиков знали только отец, дед и мать. Детей не посвящали в детали. Таковы правила рода, — ответил я, пока не понимая, к чему был этот вопрос.

— Всё правильно, — Беркут посмотрел на Мишку. — Ты доверяешь своему другу, княжич? Он уже столько знает, что представляет опасность для тебя и для твоего рода. Ты ещё не глава рода, но должен решить здесь и сейчас: продолжать разговор в его присутствии, выгнать или ликвидировать как угрозу.

Я повернулся к Мишке. Он смотрел на Беркута расширенными глазами и, видимо, вообще не понимал, что сейчас происходит.

— Я ему верю. Он мой единственный друг, даже больше — я считаю его своим братом, — после этих слов Мишка перевёл взгляд на меня. По его щеке потекла невольная слеза, а на лице сияла огромная улыбка.

— Три медведя — сила рода, Древний герб хранит свободу, — произнёс Беркут.

Я тут же посмотрел на капитана и продолжил:

— Солнце светит над гербом, Древний род хранит свой дом.

Этот пароль знали только члены семьи и ближайшие доверенные лица, которые присягнули на верность роду нерушимой клятвой. Если они нарушат клятву, то их магические ядра будут разрушены. Я знал, как проводить такой ритуал принятия клятвы, но для этого необходимо быть главой рода и наличие всех четырёх артефактов.

Услышав вторую часть пароля, Беркут, Лапа и Егорыч опустились на одно колено и прижали ладони к сердцу. Мишка, увидев их действия, тут же повторил этот жест: прижал ладони к сердцу и опустился на колено.

В этот момент между нами проскочила молния, и мы словно стали единым целым, соединённые незримой нитью верности и чести. Их глаза встретились с моими в молчаливом понимании, и без слов было ясно — пароль принят, доверие установлено.

Единственное, чего я не понял — почему стихии признали Мишку частью моего рода.

— Приветствуем будущего главу княжеского рода Драгомировых! — в один голос провозгласили они, поднимаясь с колен. Мишка тут же последовал их примеру.

Я стоял как вкопанный, переваривая всё произошедшее. Только что я обрёл верных соратников и хранителей клятвы, которые не предадут и помогут восстановить род.

— Приветствую верных сынов рода Драгомировых! — у меня невольно покатилась слеза от переполнявших эмоций. До сих пор я думал, что остался один, и все, кто имел отношение к роду, погибли.

— Успокойся, княжич. Теперь ты не один. Я командир этой разведывательной группы, которую твой отец уже давно внедрил в имперскую армию. У нас была задача исследовать разлом и всю новую информацию передавать главе рода. За неделю до нападения на родовую крепость мы получили новый приказ: оставаться в разломе и продолжать собирать информацию, — Беркут замолчал, восстанавливая в памяти хронологию событий.

— После падения родовой крепости нерушимая клятва не пропала, значит, глава рода или наследник выжили. Наш связной погиб — он был в тот день в крепости, и мы были в неведении, кто выжил, пока по резервному каналу не получили сообщение от твоей няньки Марии. Она сообщила, что выжил только ты, и передала последний приказ от твоего отца: продолжать выполнять задачу по исследованию разлома в ближайшие пять лет. Потом мы должны уйти в отставку, связаться с Марией и найти тебя, чтобы продолжить твоё обучение, найти родовое хранилище и забрать оттуда артефакты, деньги, документы и письмо тебе от твоего отца и деда, — пока Беркут говорил, мы снова уселись за стол.

Я успокоился и приглушил кольчугу. А Мишка снова накинулся на еду.

— И что теперь? Пять лет ещё не прошло, но я тут. Приказ отца отменить я не могу. Значит, ещё порядка трёх лет вы должны нести службу здесь и собирать информацию, — я задумчивым взглядом смотрел на этих людей, связавших свою судьбу с моим родом нерушимой клятвой. Дед и отец всегда уважали таких людей, и они преданно служили на благо рода.

— Да, ещё три года, если ты не станешь раньше главой рода, чтобы изменить приказ. Сейчас ты слаб, да и Михаил тоже, — Беркут кивнул в сторону Мишки. — Он хоть и не давал клятвы, но стихии решили, что он не предаст. Когда станешь главой, примешь его в наш род, если, конечно, он захочет.

— Я захочу, — вставил Мишка, но продолжить говорить ему не дал Беркут:

— Сначала научись не влезать в разговор между будущим главой рода и командиром разведывательной группы. Ты слышал хоть одно слово от Лапы и Егорыча?

Мишка потупил взгляд, но промолчал.

— Молодец, быстро понимаешь, возможно, выйдет из тебя толк, — сказал капитан, внимательно глядя на моего друга. — А теперь, княжич, нам нужно обсудить план дальнейших действий. Твоя сила растёт, и мы должны использовать это с максимальной пользой для рода.

Лапа и Егорыч молча кивнули, подтверждая слова Беркута. В их взглядах читалась готовность служить и защищать, и я вдруг осознал, насколько важным было моё решение — довериться этим людям. Теперь у меня была не просто надежда на будущее — у меня была команда, готовая идти за мной до конца.

Глава 10

— Беркут… — я запнулся, чувствуя, как бешено колотится сердце и не решаясь раскрыть свои секреты. В горле пересохло от волнения. Все замерли, не отрывая от меня пристальных взглядов, словно пытаясь прочесть мысли. Их глаза, казалось, прожигали насквозь, ожидая продолжения. После мучительной паузы я наконец решился довериться окончательно:

— Тут такое дело… — голос предательски дрогнул. Я глубоко вдохнул, собираясь с духом, и выпалил: — Я могу поглощать остатки магической силы погибших существ и людей внутри разлома! Это делает меня сильнее с каждым днём.

Лица присутствующих исказились от изумления. Лапа резко выпрямился, Егорыч подался вперёд, а Беркут застыл с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. В палатке повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием.

Беркут открыл рот, чтобы что-то сказать, но я поднял руку, прерывая его:

— Это не всё. У меня есть все ядра стихий. Более развитые стихии — Вода и Земля. Стихии Огня, Воздуха и Духа пока находятся в зачаточном состоянии.

Все молчали, переваривая информацию. Минута тянулась бесконечно, словно вечность. Первым пришёл в себя, как ни странно, Мишка. Нервно сглотнув, он нарушил молчание:

— То есть… ты можешь управлять всеми стихиями одновременно?!

— Да, — кивнул я. — Но главное не это. Наш род обладает уникальным даром — мы можем смешивать стихии. Конечно, это могут делать многие, но при смешивании стихий сила заклинаний обычно падает. У нас же, наоборот, при смешивании сила заклинаний увеличивается в разы — это наш уникальный дар, — ответил я Мишке.

— Ты… потенциальный Архимаг невероятной мощи! — благоговейно прошептал Егорыч, не скрывая восхищения. Его глаза светились от изумления.

Беркут помрачнел, его лицо стало серьёзным как никогда:

— Об этом никто не должен знать, пока Александр не наберёт силу. Если кто-то узнает, княжича убьют. И никто из нас не сможет этому помешать. Убьют всех, — серьёзно и тихо произнёс Беркут, и его слова повисли в воздухе тяжёлым предупреждением. Лица присутствующих помрачнели, а Мишка непроизвольно схватился за рукоять меча.

— Пишите сейчас с Михаилом рапорты о том, что хотите остаться здесь. Будем учить вас всему, что знаем сами. И привлечём магов-воинов с другими стихиями. М-да, задал ты задачку, княжич, — усмехнулся Беркут. — Егорыч, Лапа, посиделки отменяются. Завтра с утра начинаем обучение, но не в лагере. Придётся уходить в туннель. Если будем встречать монстров, усилим Александра, да и Мишка наберётся опыта, — Беркут положил перед нами листы бумаги и ручки.

Мы быстро написали рапорты под диктовку поручика Лапина, и Егорыч, забрав их, молча вышел, деактивировав защитный артефакт-обезьянку. В палатке повисла тяжёлая тишина, предвещающая грядущие испытания.

— Михаил, какая у тебя стихия? Ты уже знаешь свою предрасположенность? — уточнил Лапа у Мишки.

— Нет, но я изучаю стихию Огня, у меня у родителей была стихия Огня, — ответил Мишка, нервно поправляя ворот рубашки.

— Ясно, это упрощает дело, будем учить тебя вместе с Александром, — Лапа повернулся к капитану Беркутову.

— Лапа, располагайся тут, а Александра и Михаила придётся отвести к солдатам, — сказал Беркут и махнул нам, чтобы мы следовали за ним.

Мы дошли до палатки, где жили солдаты. Капитан повернулся к нам:

— Командир этого отряда — поручик Миронов, прозвище «Мирон». Нормальный мужик, основная стихия — Вода, развивает вторую стихию — Воздух, — Беркут взглянул на меня. — Я попрошу, чтобы он тебя научил всему, что знает.

Я кивнул в знак согласия. Из стихии Воды я не знал ни одного заклинания. Мама никогда меня им не учила, так как я должен был пойти по стопам отца и деда. То же самое касалось и стихии Воздуха, хоть дед и владел ей в совершенстве, но никогда не учил меня управлять ею.

Капитан откинул полог палатки и крикнул:

— Мирон, на выход!

Через несколько секунд из палатки выскочил крупный парень с вихрящимися рыжими волосами, в одних трусах, его мускулистое тело блестело от пота.

— Беркут, что случилось?! — поручик оглядел территорию лагеря в поисках опасности.

— Вот что случилось, — Беркутов ткнул в нас пальцем. — Эти двое — выжившие курсанты из той сотни, которую нам пригнали. Они уходили в туннель на помощь к Ларину. Кроме них выжил только Лапа. С сегодняшнего дня они солдаты твоего отряда.

— Ох, ё-моё, — Мирон почесал затылок, разглядывая нас. Погладил свою бородку-эспаньолку и спросил:

— А с остальными выжившими мне что делать? Егорыч сказал, что их отправят наверх для хозработ.

— Всех, кто выжил в последних боях при штурме нашего лагеря, отправят наверх. Но эти двое остаются здесь. Это ещё не всё, — Беркут взял Мирона за шею и, подтянув к себе, прошептал ему в ухо: — Это Александр, обучишь его всему, что знаешь из стихии Воды и Воздуха. Лишних вопросов не задавай и языком не трепи. А лучше вообще его себе засунь в одно место, понял? А то ты стал много болтать в последнее время.

Мирон кивнул и показал на Мишку.

— Этого будет учить Лапа, за него не переживай, — капитан отпустил Мирона и пошёл назад в командирскую палатку.

Поручик посмотрел на нас, как на диковинных зверушек:

— Стойте здесь, сейчас оденусь и отведу вас помыться. Форму и обувь новую тоже выдам. Жрать хотите?

Мишка кивнул, да и я тоже хотел есть. За всеми этими разговорами мы толком и не поели, в желудке неприятно посасывало.

Поручик Миронов вышел из палатки через пять минут, одетый, как и все в этом лагере — в стандартную военную форму защитного цвета. Его высокий рост и мощное телосложение сразу бросались в глаза. Форма сидела как влитая, подчёркивая широкие плечи и мускулистую фигуру.

На поясе привычно поблескивал большой меч, а на груди виднелись нашивки за выслугу лет. Рыжие волосы всё так же непослушно торчали в разные стороны, несмотря на форменный головной убор. Голубые глаза по-прежнему излучали смесь добродушия и настороженности.

На шее виднелся кожаный шнурок с маленьким кристаллом-индикатором магической активности. Шрам на щеке казался чуть более заметным на фоне загорелой кожи. Бородка-эспаньолка аккуратно подстрижена, хотя было видно, что он всё так же машинально поглаживает её, когда задумывается.

Форма была дополнена несколькими амулетами-накопителями, которые тихо пощёлкивали при движении. Несмотря на кажущуюся небрежность, весь его облик говорил о готовности к действию и профессионализме опытного воина-мага.

— Значится так… — поручик окинул нас внимательным взглядом и поморщился. Ну а что он хотел — вся наша форма была порвана, а мы были чумазые с головы до ног и в крови монстра.

— Сейчас идёте мыться. Пока моетесь, я организую вам новую форму и ботинки. Потом — в общую столовую, поедим. Пока будете есть, расскажу вам распорядок моего отряда и правила. Всё ясно?

— Так точно! — в один голос ответили мы.

— Ну значится, тогда вперёд. Баня возле выхода на верхний уровень, — сказал Мирон и махнул нам рукой, чтобы следовали за ним.

Баня встретила нас влажным теплом и характерным запахом берёзового веника. В предбаннике было несколько деревянных лавок, на которых сидели другие солдаты, ожидая своей очереди.

— Раздевайтесь и вперёд в помывочную, — скомандовал Мирон, указывая на дверь. — Там всё есть: мыло, мочалки, полотенца.

Мы с Мишкой переглянулись и начали снимать грязную форму. В помывочной оказалось несколько душевых кабинок, отгороженных друг от друга. Вода была тёплой, почти горячей, и это было настоящим блаженством после нескольких дней грязи и пота.

Я включил воду и с наслаждением начал смывать с себя грязь, кровь и пот. Мыло пенилось в руках, а вода стекала по телу, унося с собой тяжесть последних дней. Мишка рядом тоже усердно мылся, что-то напевая себе под нос.

После первого душа я намылился и начал оттирать особенно грязные места. Мочалка приятно скребла кожу, а мышцы постепенно расслаблялись. В какой-то момент я даже забыл, где нахожусь, настолько приятным было ощущение чистоты.

Когда мы закончили мыться, в предбаннике нас уже ждали стопки чистой формы и ботинок. Мирон наблюдал за нами, скрестив руки на груди.

— Ну вот, уже похожи на людей, — усмехнулся он, глядя на наши свежие лица. — Теперь осталось только поесть, и можно будет приступать к делу.

Мы быстро оделись в чистую форму, которая приятно пахла свежестью, и последовали за Мироном к столовой. Дорога до столовой казалась намного короче, чем раньше, а в животе урчало от предвкушения горячей еды.

Переступив порог столовой, мы словно попали в другой мир — мир сытости и тепла, где шумные разговоры солдат, звон ложек о миски и аппетитные ароматы создавали неповторимую атмосферу уюта. В воздухе витал насыщенный аромат тушёного мяса, свежеиспечённого хлеба и травяного отвара. Длинный зал, освещённый магическими светильниками, был заполнен солдатами, сидящими за массивными деревянными столами. На стенах висели потёртые карты и наставления по безопасности.

Мирон провёл нас к свободному месту, где уже ждал поднос с едой. На первое была дымящаяся наваристая похлёбка с крупными кусочками мяса, от которой поднимался ароматный пар. Рядом стояла миска с тушёной картошкой, щедро посыпанной свежей зеленью. На отдельном блюдце лежала горячая краюха хлеба, источающая уютный запах печи.

Я с жадностью схватил ложку и принялся за еду. Каждый глоток горячей похлёбки разливался теплом по телу, а картошка, приправленная местными специями, буквально таяла во рту. Мишка, сидевший напротив, тоже уплетал за обе щеки, изредка перебрасываясь шутками с Мироном. Удивительно, как быстро они нашли общий язык — Мишка всегда умел располагать к себе людей.

Повариха, заметив наш аппетит, с улыбкой подложила нам добавки. В углу стола стояли массивные кувшины с травяным отваром, который оказался на удивление вкусным и освежающим. Его терпкий вкус прекрасно дополнял сытный обед.

Пока мы ели, Мирон, облокотившись на стол, рассказывал о распорядке дня:

— Встаём на рассвете, зарядка. Потом завтрак. До обеда — тренировки. После обеда — занятия по стихиям. Вечером — свободное время. Но учтите, расслабляться не дам! Работа предстоит тяжёлая, придётся показать всё, на что способны.

Солдаты за соседними столами украдкой поглядывали на нас, перешёптываясь. Однако никто не задирался — видно было, что Мирон пользуется непререкаемым авторитетом.

Когда мы закончили есть, в желудке разлилось приятное чувство сытости, а в теле появился прилив сил. Казалось, что теперь мы готовы к любым испытаниям, которые приготовила судьба.

Мирон собрал наши пустые миски:

— Ну что, бойцы, теперь в отряд. Покажу, где будете спать. Познакомитесь с остальными и на боковую. Завтра вас ждёт первый день в моём отряде. Посмотрим, на что вы способны. Не разочаруйте меня.

Палатка отряда Мирона оказалась просторной и хорошо оборудованной. Тяжёлые полотнища надёжно укрывали от внешнего мира, создавая ощущение безопасности. Внутри царил полумрак, разгоняемый магическими светильниками, которые мягко мерцали, отбрасывая причудливые тени на стены. Внутри располагались несколько двухъярусных кроватей, аккуратно заправленных серо-зелёными одеялами. В центре стоял массивный стол, окружённый деревянными лавками, а на стенах висели карты местности и схемы боевых построений, пожелтевшие от времени.

В углу находился вместительный сундук с запасным обмундированием и амуницией, рядом выстроились полки с магическими артефактами и свитками заклинаний. В палатке царил идеальный порядок — каждая вещь лежала на своём месте, что говорило о железной дисциплине в отряде.

Когда мы вошли, несколько солдат оторвались от своих занятий и с любопытством уставились на нас. Первым поднялся коренастый боец с рыжеватой бородой — Серёга по прозвищу «Молчун». Несмотря на своё прозвище, он оказался довольно разговорчивым и сразу протянул руку:

— Ну что, курсанты, добро пожаловать в наш отряд. Я Серёга, буду вашим наставником по боевой и физической подготовке.

Мирон, обведя рукой помещение, начал представлять остальных:

— Этот тихоня рядом с Молчуном — маг-воин Витя «Воздушник», специалист по стихии Воздуха. — Виктор лишь мельком глянул на нас, вежливо кивнул и продолжил изучать древний фолиант, страницы которого слегка светились магическим светом.

— В дальнем углу трое бойцов, которые играют в кости. Слева направо: Костя «Стрелок», славится своей меткостью в стрельбе из арбалета. — Костя лишь мельком взглянул на нас и вернулся к игре, но его прищуренный взгляд говорил о том, что он нас запомнил.

— Дальше Игорь «Крепыш» и Боря «Слон». — Двое бойцов подняли руки в знак приветствия, их лица выражали готовность к сотрудничеству.

Мирон представил нас:

— Это Александр и Михаил — наши новые бойцы. С завтрашнего дня они присоединяются к нашим тренировкам. Прошу относиться к ним как к равным и помогать в освоении навыков.

Солдаты переглянулись и закивали. Было видно, что в отряде царила атмосфера взаимовыручки и уважения. Каждый здесь знал своё дело и был готов прийти на помощь товарищу.

— После последних боёв отряд сильно поредел, — тихо сказал Мирон. — Ждём пополнения. Эти пятеро — основа отряда и самые живучие. Со мной уже больше двух лет. Держитесь их, и проживёте подольше.

После знакомства Мирон показал нам наши места — нижние ярусы двухъярусных кроватей у самого входа. Здесь было достаточно места для личных вещей, а рядом находился небольшой закуток для хранения оружия и личных артефактов.

— Располагайтесь, — сказал Мирон. — Завтра у вас будет тяжёлый день. Советую хорошенько выспаться.

Солдаты вернулись к своим делам, а мы с Мишкой начали раскладывать немногочисленные вещи, чувствуя, как постепенно становимся частью этого небольшого коллектива.

Пока мы раскладывали свои вещи, я заметил, как бойцы продолжают наблюдать за нами краем глаза. В их взглядах читалось не только любопытство, но и оценка — словно они уже просчитывали, насколько мы подходим их маленькому, но сплочённому коллективу.

В палатке царила особая атмосфера — смесь настороженности и готовности принять новых членов отряда. Каждый здесь знал своё место и роль, но было видно, что они готовы дать нам шанс доказать свою ценность.

Мишка, как только его голова коснулась подушки, тут же захрапел. Его богатырский храп разносился по всей палатке. Я не мог уснуть и лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к разговорам новых сослуживцев.

Солдаты тихо переговаривались, обсуждая превратности службы и недавние бои, в которых погибло множество бойцов и присланных кадетов. Их приглушённые голоса, перемежающиеся с шорохом одеял и редким скрипом кроватей, постепенно убаюкали меня.

— ПОДЪЁМ!!! — резкий крик поручика разорвал тишину, словно удар хлыста.

Я подскочил с кровати, ещё не до конца осознавая происходящее. В полумраке палатки мельтешили фигуры быстро одевающихся солдат. Все, кроме нас с Мишкой, уже были на ногах.

— Вам особое приглашение надо?! — Мирон, словно разъярённый демон, возник прямо перед моим лицом. Его голос гремел, заставляя вибрировать барабанные перепонки.

Я метнулся к своей одежде, краем глаза заметив, как Мишка, спросонья путаясь в штанах, пытается одеться. Что происходит? Только успел погрузиться в сон, а теперь этот внезапный переполох.

В палатке уже царила суета. Солдаты, привычные к подобным подъёмам, сноровисто собирались, в то время как мы с напарником всё ещё пытались прийти в себя от внезапного пробуждения.

— Живее! — рявкал Мирон, расхаживая между кроватями. — Время — ваш главный враг на поле боя!

Кое-как одевшись в полумраке, я с трудом успел натянуть ботинки и выбраться из палатки, чуть не споткнувшись о порог. Мишка уже стоял снаружи, потягиваясь и зевая, но по его сосредоточенному виду было видно — он тоже чувствует, что происходит что-то необычное.

Холодный воздух обжёг лёгкие, заставив меня непроизвольно вздрогнуть. В огромной пещере разлома не было солнца, но магические фонари, установленные по всему периметру, светились ярче, создавая ощущение раннего утра. Их голубоватый свет отбрасывал причудливые тени на каменные стены. Рядом виднелись фигуры остальных бойцов, уже выстроившихся в шеренгу. Они стояли неподвижно, словно статуи, лишь их дыхание вырывалось белыми облачками пара в морозном воздухе.

Металлические детали их экипировки тускло поблескивали в магическом свете, а на поясах поскрипывали ножны с оружием. Где-то вдалеке слышался гул подземных вод, эхом отражающийся от сводов пещеры.

Мирон, уже полностью собранный и готовый к действиям, прохаживался перед строем. Его глаза внимательно осматривали каждого бойца, словно оценивая готовность к предстоящим испытаниям.

— Так-так, — протянул он, заметив нас. — Наконец-то соизволили присоединиться к остальным. Думаете, только потому, что вы новички, можно нарушать распорядок?

Я молча встал в строй, чувствуя, как начинает пульсировать жилка на виске. Мишка занял место рядом, и я заметил, как его кулаки непроизвольно сжались — он явно был раздражён внезапным пробуждением, но держал себя в руках.

— Раз все в сборе, — голос Мирона звучал твёрдо и уверенно, — начинаем утреннюю тренировку. Бегом марш!

Бойцы сорвались с места, их сапоги застучали по каменному полу. И нам с Мишкой не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними, пытаясь успеть за их стремительным темпом.

«Вот так начинается первый день в отряде», — промелькнула мысль, пока я пытался не отставать от остальных. Сердце колотилось в груди, а в лёгких будто разгорался огонь от холодного воздуха и быстрого бега.

Глава 11

Сколько кругов мы навернули по лагерю, я не считал — мысли были только об одном: не упасть. Ноги казались свинцовыми, а в лёгких будто разгорался пожар. Сразу после бега поручик дал нам пару минут передышки, но даже эта короткая пауза не помогла восстановить дыхание.

Утренняя зарядка началась с разминки. Мирон, как опытный инструктор, руководил процессом — его голос разносился над лагерем:

— Приготовились! Первое упражнение — бег на месте с высоким подъёмом колен!

Бойцы дружно задвигались, их сапоги глухо стучали по каменному полу, создавая ритмичную мелодию. Я старался не отставать, но уже через пару минут почувствовал, как в мышцах нарастает напряжение, а пот начинает заливать глаза.

— Быстрее! — рявкнул Мирон, его голос звучал как удар хлыста. — Не спать!

Следом пошли приседания с выпрыгиванием. Каждый прыжок отдавался гулким звуком, а мои лёгкие будто готовы были разорваться от недостатка воздуха. Мишка рядом со мной двигался уверенно, словно делал это не в первый раз — его движения были отточенными и чёткими.

— Отлично! — Мирон одобрительно кивнул, заметив наши старания. — Теперь отжимания! Три подхода по двадцать раз.

Каменный пол холодил ладони, а пот уже стекал по лбу, застилая глаза. Но останавливаться было нельзя — Мирон следил за каждым движением, и его взгляд не сулил поблажек. Мышцы горели, руки дрожали, но я продолжал отжиматься, чувствуя, как с каждым повторением тело становится всё тяжелее.

После отжиманий перешли к упражнениям на пресс. Мы лежали на полу, и каждый подъём корпуса давался всё тяжелее. В ушах шумело, перед глазами плясали цветные пятна, а желудок словно пытался выбраться через горло.

— Не расслабляться! — голос поручика уже начинал резать слух. — Ещё десять повторений!

Завершилась зарядка комплексом боевых приёмов. Бойцы демонстрировали отработанные движения, их тела двигались с отточенной точностью, словно они были единым механизмом. Я старался повторять за ними, но мои движения были ещё неуклюжими и неуверенными, будто я забыл все приёмы, которые знал раньше.

— Неплохо для начала, — неожиданно похвалил Мирон, когда мы закончили. — Но есть куда расти. Завтра будет ещё сложнее.

Его слова повисли в воздухе, заставляя задуматься о предстоящих тренировках. Мы с Мишкой переглянулись — оба были вымотаны до предела, но в то же время чувствовали странный прилив сил.

— А теперь все в душ! — скомандовал Мирон, заметив наше состояние. — Быстро, быстро! Время не ждёт!

Мы поплелись к душевым, едва переставляя ноги. Вода была ледяной, но именно это и нужно было — она словно возвращала к жизни, смывая усталость и напряжение. После душа мы почувствовали себя немного лучше, хотя мышцы всё ещё ныли.

— Ну что, бойцы, — усмехнулся Мирон, наблюдая, как мы выходим из душа. — Теперь можно и позавтракать. Ну что встали, как бабы на рынке? Бегом в столовую! Ждать вас никто не будет! — снова рявкнул поручик, и мы, словно две антилопы, рванули в столовую.

Возле столовой мы встретили Егорыча. Он кивнул нам с Мишкой и направился к поручику Миронову, а мы вошли внутрь.

В столовой было не протолкнуться — множество солдат столпилось возле раздачи, где повариха и её помощники-солдаты раскладывали еду.

— Куда ты прёшь, кретин! Лапы свои убрал, пока половником тебе их не отбила! — раздался зычный голос поварихи, и толпа заржала, словно табун коней.

Солдаты расступились, выпуская с тарелками на огромном подносе довольного Слона. Следом за ним протиснулся и Крепыш, тоже неся огромный поднос, заставленный тарелками. Увидев меня и Мишку, Слон крикнул:

— Сюда двигай, молодёжь!!!

Мы подошли к столу, за которым уже сидели Молчун, Воздушник и Стрелок. Слон и Крепыш ловко расставляли тарелки с едой, которую принесли на подносах.

— Падайте за стол, еды на всех взяли, — сказал Крепыш и показал нам, куда садиться.

— Мирона подождать надо, — Молчун смотрел на вход в столовую. — Он же с вами шёл, куда его черти понесли? — Серёга посмотрел на меня.

— Егорыч его на входе перехватил, — ответил я.

— Ох-ёёё, не к добру. Похоже, опять нас решит в туннель отправить на вылазку, — пробурчал Боря.

— Не ссы, Слоняра, дядя Костя прикроет твою большую задницу, — сказал Стрелок, и все засмеялись.

— Хватит ржать, времени мало, едим и собираемся в туннель! — Мирон появился как чёрт из табакерки и сел за стол, сразу пододвигая к себе тарелку с кашей.

— Ну, что я говорил, опять в туннель, — грустно вздохнул Слон, но по его виду было видно, что он только этому рад.

— Ну хоть какое-то разнообразие, — Игорь хлопнул его по спине так сильно, что Боря чуть ложку не проглотил, которую только что поднёс ко рту.

— Твою мать, Крепыш, сколько раз тебе говорить, чтобы ты так не делал, когда я ем? Чуть ложку в горло себе не вогнал! — беззлобно сказал Слон, продолжая уминать кашу.

Разговоры умолкли, мы погрузились в трапезу. Тишину за столом нарушал стук ложек о тарелки и пыхтение Мишки, который с усердием поглощал всё, что ему пододвигал Крепыш.

— Куда в тебя столько лезет? — спросил Игорь, пододвигая Мишке новую порцию каши. Все уже поели и смотрели, как Мишка, ловко орудуя ложкой, продолжает есть.

Даже Мирон молча наблюдал за Мишкой. Для меня это не было чем-то удивительным — зная Мишку, я мог сказать, что в него войдёт ещё как минимум пара таких порций каши. И он всё равно будет голодным уже через пару часов.

— Вас в кадетском корпусе для сирот совсем не кормили? — спросил меня Мирон, продолжая смотреть на Мишку.

— Кормили, плохо, но в целом еды хватало, чтобы не голодать, — ответил я, повернувшись к поручику.

— Ладно, пора собираться. Миша, доедай кашу и выдвигаемся в палатку на сборы. На всё про всё у нас не больше получаса. Егорыч будет ждать нас у западных ворот, — Мирон встал из-за стола и направился к выходу.

Я принялся помогать складывать грязную посуду на подносы. Мишка, уже закончив есть, схватил поднос и понёс его к мойке. Через минуту второй поднос с грязной посудой забрал Молчун.

— Погнали, время не ждёт! — поторопил нас Стрелок, подталкивая к выходу из столовой.

Мы быстро добежали до палатки отряда, чтобы подготовиться к выходу. В палатке уже вовсю орудовал Мирон, выкладывая снаряжение на стол: перевязи, ножи, мечи, накопители маны, защитные артефакты.

Солдаты разошлись по палатке, каждый доставал свою амуницию и вооружался. Мы с Мишкой взяли только мечи — больше у нас ничего не было.

— Сюда идите, — позвал нас Мирон к столу. — Так, — он мельком глянул на Мишку и протянул ему перевязь. — А эта тебе, — поручик пододвинул ко мне вторую перевязь.

Мы с Мишкой стали одеваться, помогая друг другу. Мирон подсказывал, как правильно затянуть перевязь, чтобы не натирало и не мешало.

— Теперь новые мечи, ваши давайте сюда, их только в переплавку отдать, — Мирон протянул нам два меча в ножнах и выдал по паре небольших, но качественных ножей.

К нам присоединился Молчун, уже полностью экипированный, и стал помогать крепить на новую перевязь мечи и ножи.

— Накопители маны вам пока ни к чему, а вот защитные амулеты пригодятся. Они, конечно, не элитные имперские, но пару ударов монстров второго уровня сдержат, — Мирон протянул нам по одному амулету, которые тоже цеплялись на перевязь. Молчун помог их закрепить.

— Вроде всё, — Мирон и Молчун критически нас оглядели.

— Кольчугу активировать умеете? — спросил Сергей.

— Умеем, — в унисон ответили мы.

— Тогда на выход, а то и так потратили много времени, — Мирон двинулся к выходу из палатки, следом потянулись остальные солдаты.

Мы собрались у выхода из палатки. Молчун провёл последний осмотр экипировки каждого бойца.

— Всё на месте? Ничего не забыли? — спросил он, внимательно оглядывая нас.

— Готовы, — дружно ответили бойцы.

— Отлично. Двигаем к западным воротам, — скомандовал Молчун.

По дороге к выходу из лагеря мы видели, как другие отряды уже начали восстанавливать стены и защитные сооружения, разрушенные монстрами во время последних атак. У западных ворот уже стоял Егорыч, о чём-то беседуя с Мироном.

— Ну что, бойцы, готовы к заданию? — спросил Егорыч, окинув нас внимательным взглядом.

— Так точно! — хором ответили мы.

— Ждём капитана Беркутова и поручика Лапина, потом выдвигаемся. Пока у вас есть минут десять, отдохнуть и сходить по нужде. Потом такого шанса может и не представиться, — сказал Мирон, и мы кружком стали рассаживаться рядом с воротами.

Мишка достал из кармана шоколадку, но, поймав мой взгляд, спрятал её обратно. Я улыбнулся — не время для баловства. Остальные тоже сидели молча, каждый погружённый в свои мысли. Кто-то проверял снаряжение, кто-то просто смотрел вдаль, готовясь к предстоящему заданию.

Вскоре послышались шаги, и к нам подошли капитан Беркутов и поручик Лапин. Время ожидания закончилось — впереди нас ждал туннель и неизвестность.

Ворота медленно открылись, выпуская отряд в туннель. Мы с Мишкой на миг замерли у входа — меня словно парализовало воспоминанием. В тот же момент я почувствовал, как ледяная рука страха сжала сердце.

Перед глазами промелькнули картины первого похода: непроглядная тьма, крики товарищей, скрежет когтей о камень, запах крови и гари. То, как потом я искал Мишку, думая, что больше не увижу его живым.

Мишка побледнел, его дыхание стало прерывистым. Я видел в его глазах тот же ужас, тот же первобытный страх, что и в себе. Мы оба вспомнили, как впервые столкнулись с тварями в глубине туннеля, как едва выжили в той мясорубке.

— Не отставай, — прошептал я, с трудом преодолевая комок в горле.

Он кивнул, но его рука дрожала, когда он крепче сжал рукоять меча. В памяти всплыли крики раненых, стоны умирающих, и на мгновение показалось, что я слышу их снова.

Туннель словно ожил в наших воспоминаниях — каждый шорох, каждый отблеск магических фонарей казался угрозой. Мы переглянулись, и в этом взгляде было всё: и страх, и готовность встретить его лицом к лицу, и молчаливое обещание не бросать друг друга.

— Пошли, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы сильнее этого страха.

И мы шагнули вперёд, навстречу тьме, которая уже не казалась такой пугающей, потому что мы знали — мы прошли через это однажды и сможем снова.

Первыми шли Беркут и Мирон. За ними Крепыш, Слон и Воздушник. Следом я и Мишка, по бокам от нас Егорыч и Лапа, Стрелок и Молчун замыкали наш отряд. Мы двигались не спеша, внимательно осматривая туннель на возможные засады монстров.

Добравшись до первого ответвления в пещеру, Беркут свернул в него. В этом ответвлении я ещё не был — в прошлый раз мы прошли мимо него, а монстра я убил через две пещеры отсюда. Значит, в следующей пещере должен быть новый проход на нижний уровень разлома. По крайней мере, я так думал.

Туннель в тупиковую пещеру был узким — не больше двух метров в ширину и столько же в высоту. С потолка периодически свисали сталактиты, а из каменного пола иногда росли сталагмиты. Это было красиво и притягивало взгляд, отвлекая от поиска спрятавшихся монстров.

Свет магических фонарей выхватывал из темноты причудливые каменные образования, отбрасывая причудливые тени на стены. Воздух становился всё более влажным и холодным, а эхо наших шагов разносилось по туннелю, словно предупреждая о нашем приближении.

Наконец, туннель вывел нас в просторную пещеру. Её своды уходили высоко вверх, теряясь в темноте. Стены были покрыты светящимися кристаллами, которые создавали призрачное голубоватое свечение. В центре пещеры виднелось небольшое озеро с кристально чистой водой, а вокруг него росли странные светящиеся грибы.

Но красота этой пещеры была обманчива. Я заметил следы когтей на стенах и свежие царапины на полу. Где-то здесь прятался монстр, и он явно не собирался нас приветствовать.

Беркут поднял руку, давая сигнал к остановке. Мы замерли, прислушиваясь к каждому шороху в этой зловещей тишине.

— Тихо, — прошептал он. — Чувствуете?

Мы все напряглись, вглядываясь в темноту пещеры.

— Витя, фонарь на левую стену и повыше. Егорыч, закрепишь, — отдал приказ Беркут, а Мирон протянул магический светильник Воздушнику.

Виктор взял фонарь в руки и подбросил его. Воздух сразу уплотнился вокруг светильника, не дав ему упасть, и медленно понёс его к стене. Как только магический светильник прикоснулся к стене, Егорыч, используя магию земли, отрастил два каменных захвата и намертво его закрепил.

В пещере сразу стало намного светлее, и мы увидели огромную толстую паутину, в центре которой сидела шестилапая паукообразная тварь размером с небольшого слона. Она пожирала падальщика, чьи останки ещё слабо светились в магическом свете. Я уже встречал такую тварь, когда мы с Лапой и Мишкой пробивались в основной лагерь с восточного рубежа.

«Паук» медленно повернул голову в нашу сторону и издал низкое, угрожающее шипение, от которого у меня по спине пробежал холодок. Его четыре жёлтых глаза, светящиеся в темноте, словно прожигали нас насквозь.

— Вовремя мы сюда завернули, — произнёс Егорыч, внимательно рассматривая монстра. — Похоже, эта тварь прямо под нашим боком делает себе гнездо. Беркут, помнишь, как мы с тобой однажды набрели на гнездо вот таких тварей?

— Помню, — я заметил, как Беркута передёрнуло от воспоминаний. — Еле ноги унесли. Бойцы, все знают, что на эту тварь не действует стихия Огня?

Все дружно закивали, сжимая оружие в руках. Некоторые неосознанно сделали шаг назад, но тут же опомнились и вернулись на свои позиции.

Паук, словно почувствовав нашу нерешительность, издал ещё один угрожающий звук и начал медленно приближаться к нам, ловко перемещаясь по паутине на своих мощных лапах и готовясь к атаке. Его зазубренные жвала щёлкали в предвкушении битвы.

Беркут стоял не двигаясь и смотрел на монстра:

— Витя, Мирон, стряхните его с паутины.

Воздух перед Виктором уплотнился, я отчётливо видел, как сформировался диск, способный пробить серьёзную защиту. Дед использовал иногда такое заклинание, но считал его слабым, не способным нанести серьёзные повреждения высоко бронированным тварям или магам-воинам с хорошей защитой.

Воздушник запустил диск в паутину, но эффект оказался минимальным — лопнула только одна нить, на которую «паук» даже не обратил внимания.

У Мирона успех был более серьёзным: из озера вылетели несколько копий, сформированных из воды, и ударили в лапы монстра, заставив его оступиться и практически свалиться с паутины. Одна лапа с огромным когтем безвольно повисла.

Витя начал формировать воздушные диски и отправлять их в паутину, перерубая по одной-две нити. Что в итоге привело к тому, что «паук» окончательно свалился на каменный пол, выбивая искры своими мощными костяными шипами на спине.

Монстр мгновенно вскочил на свои лапы с когтями острыми, как бритва, и медленно двинулся на нас, угрожающе щёлкая жвалами. Его мощные конечности, увенчанные смертоносными кривыми когтями, оставляли глубокие борозды на каменном полу при каждом шаге. Четыре жёлтых глаза поблескивали в полумраке пещеры, словно отслеживая каждое наше движение.

Чудовище издало пронзительный визг, от которого задрожали стены пещеры, а паутина затряслась, словно листья на ветру. Его массивное тело, покрытое хитиновой бронёй в виде чешуи, напоминающей застывшую лаву, казалось непобедимым, а костяные шипы на спине зловеще поблескивали в свете магического фонаря.

Беркут повернулся ко мне и подмигнул:

— Твой выход, Александр.

Егорыч подтолкнул меня вперёд, и я подошёл к Беркуту. Всё ещё надеясь, что он шутит, я внимательно посмотрел ему в глаза.

— Действуй, используй стихию Земли, как тогда в туннеле с Лапой. За безопасность не переживай, — тихо произнёс Беркут, отвечая на мой не заданный вопрос.

Глава 12

— Ты уверен? — также тихо уточнил я у Беркута, он кивнул, подтверждая, что я всё правильно понял.

Я повернулся к «пауку», который уже был практически рядом с нами. Страха не было. Я точно знал, что для меня он не станет проблемой.

Чувствуя на себе пронзительные взгляды солдат, я усмехнулся, глядя на приближающегося монстра. Сейчас для них будет сюрприз, ведь никто из них так и не удосужился выяснить, владеем мы с Мишкой магией стихий или нет.

Я снова сделал так, как учили отец и дед. В этот раз управление стихией Земли далось намного проще. Я не стал создавать каменные шипы, как в прошлый раз, а решил сделать по-другому. Этому способу убийства монстров научил дед, он называл его «каменная мухоловка».

Есть такой цветок: когда в раскрытую ловушку попадает насекомое, она захлопывается и переваривает его. Какой-то английский лорд подарил этот цветок моей матери, когда она спасла ему жизнь в Карельском разломе, где была с отцом и дедом.

Когда открылся Карельский разлом, туда устремилось множество исследовательских экспедиций, в том числе и от нашего рода. Экспедиция нашего рода нашла разгромленный монстрами лагерь внутри разлома и еле живого английского лорда. Мама вылечила его, а он в знак благодарности, вернувшись в Англию, прислал ей цветок и какие-то документы. Что за документы — я не знаю, детей в это дело не посвящали.

И вот, наблюдая за цветком, дед и придумал это заклинание.

Я уже сформировал ловушку перед «пауком» и напитывал её маной. После последнего усиления мощи центрального ядра и ядра стихии хватало, чтобы провернуть такой способ убийства монстра.

Дед использовал расстановку таких ловушек, когда хотел обезопасить свой лагерь или перекрыть проходы. Когда ловушка срабатывала, дед сразу знал, где и когда попался монстр, так как связь с ловушками не прерывалась за счёт тоненькой энергетической нити.

Да, это заклинание не подходило для активного боя, но сейчас ничто не мешало мне использовать его.

— Почему медлишь? — в голосе Беркута проскочила нотка тревоги.

Я услышал, как позади зашептались Слон и Крепыш, а стоящий рядом со мной Мирон напрягся. Их можно было понять: монстр был уже в пяти метрах от нас и возвышался над нами, скрежеща жвалами. Но я лишь глянул на Беркута и усмехнулся, а он непонимающе уставился на меня.

— Капитан, смотрите на монстра, а не на меня, — улыбнувшись, сказал я Беркуту. Ведь именно в этот момент последняя лапа «паука» шагнула в ловушку.

Как только Беркут вернул взгляд на монстра, ловушка захлопнулась.

— Упс… — похоже, я переборщил с маной и каменными шипами внутри ловушки.

Когда каменные створки ловушки захлопнулись, нас окатило чёрной жижей от раздавленного в лепёшку монстра. Да, края каменных створок не прилегали герметично, чтобы не пропускать жижу. Поэтому я, Беркут и Мирон стояли, заляпанные чёрной жижей от «паука».

Так как у меня была связь с ловушкой, я сразу почувствовал, как ко мне потекла сила монстра. В этот раз я снова распределил силу между тремя ядрами: центральным и двумя стихийными — Воды и Земли. Чувство теплоты разлилось по телу, а ядра подросли в размере. Незначительно, но всё-таки стали крупнее.

Пока я, так сказать, вкушал силу монстра, позади меня начался гомон, постепенно перерастающий в громкие возгласы.

— Тихо! — Беркут резко повернулся к солдатам. — Что разорались на весь разлом, как дети малые?

— Так это, значится, мы, так сказать, все тут в недоумении, — начал Мирон, опять вставляя своё «значится».

— Мне срать, что вы тут в недоумении. Орать на весь разлом — кто вас учил? Если вам жить надоело, то валите в другую пещеру и там орите, может, сожрут вас, недоумков, быстрее, — прошипел Беркут, глядя на Мирона и обводя взглядом притихших солдат. — Теперь по делу и без криков. Задавайте свои вопросы по очереди. Мирон, это твой отряд, ты первый и начинай.

— Откуда у курсанта такая сила? И что это за магия Земли? — спросил Мирон уже спокойным голосом, глядя на Беркута.

— Во-первых, он уже не курсант, а твой солдат. Во-вторых, ты спрашивал у него, какой стихией он владеет? — Беркут смотрел на Мирона, который опустил глаза, осознавая свою промашку. — Эх, Мирон, Мирон. Отправляясь в туннель, ты даже не выяснил, на что способны твои новые солдаты.

Беркут посмотрел на меня и покачал головой. Я уже понял, что применять «каменную мухоловку» было большой ошибкой. Надо было просто убить монстра каменным шипом, ударив его в незащищённое брюхо. Но теперь уже было поздно об этом думать — какие будут последствия, я пока не представлял.

Беркут внимательно посмотрел на солдат. Рядом с ним уже встали Егорыч и Лапа.

— Значит так, слушайте внимательно и запоминайте. Говорю один раз, — обратился Беркут к нашему отряду во главе с Мироном. — Забудьте то, что сейчас видели. И никому не говорите. Александр силён не по годам, но ему ещё учиться и учиться. И ваша задача — помочь ему стать сильнее и опытнее. Поэтому теперь вы будете ходить в туннель каждый день, зачищая его от монстров. Главная задача вашего отряда — постепенно взять под контроль новый проход на нижние уровни. Как только появится возможность, поставим в пещере с новым проходом заслон. И будем возвращать в своё владение западный рубеж.

Беркут посмотрел на Мирона:

— Мирон, будешь работать в паре с Лапой. Отрядом командуешь ты, но в туннеле слушай Лапу — у него больше опыта.

Мирон кивнул, принимая решение капитана Беркутова.

— Есть ещё вопросы? — спросил Беркут.

— Что это за заклинание стихии Земли? — Молчун вышел вперёд и встал перед капитаном.

— Сергей, — начал Беркут, — и все остальные, кого мучает этот вопрос, не забивайте голову тем, что вам не нужно. Среди вас нет стихийников Земли. И знать вам этого не надо. Меньше знаешь — лучше спишь, я доходчиво объяснил? — в голосе Беркута явно послышалась угроза.

— Капитан, ты не серчай, просто Александр и Мишка новенькие в нашем отряде, а тут Саня такой фортель выкинул. Но мы всё поняли: учить и не задавать вопросов, — ответил Молчун.

— Ты прав, Молчун, учите всему, что знаете, и вопросов не задавайте. Учите так, чтобы никто не видел. В палатке или в туннеле. Лучше в туннеле, так надёжнее, — Беркут обвёл всех взглядом, убедившись, что все его поняли.

— Миша, а у тебя какая стихия? — спросил Слон стоящего возле него Мишку.

— Пока никакой, но я учу стихию Огня. У родителей была такая стихия, — ответил Мишка.

— Значит, буду учить тебя, — сказал Слон, похлопав Мишку по плечу. — А то для Сани моя стихия не подходит.

— Слон, у тебя с твоими слонячими ушами проблема? — Мирон зыркнул на Слона. — Тебе только что сказали: учить всему, что знаете, и не задавать вопросов. Что из этого ты не понял?

— Так это, я думал, стихия Огня Александру не нужна, — попытался оправдаться Слон, чем ещё больше разозлил Мирона.

— Слон, думать тут будут другие, твоя задача — передать свои знания и не задавать вопросов, — прорычал Мирон.

— Успокойся, Мирон, Слоняра уже всё понял. Не нагнетай обстановку, — Беркут положил Мирону на плечо свою руку. — Давай лучше решим, куда пойдём дальше. Времени у нас много, предлагаю прошвырнуться до нового прохода, заодно оценим обстановку, сколько там тварей сейчас.

— Мирон, отряд у тебя слаженный, можем попытаться и зачистить пещеру с проходом, — добавил Егорыч.

— Слаженный-то слаженный, но сколько сейчас там тварей, мы не знаем. Будет монстр с третьего уровня — можем и ноги не унести, — сказал Мирон.

— Мирон, ты что? Зассал, что ли? — засмеялся Егорыч и хлопнул его по плечу.

— Я не зассал, но за людей переживаю, — обиженно ответил Мирон.

— Расслабься, Мирон, никто твоих людей гробить не собирается. У нас и так народа мало в лагере. Аккуратно глянем, оценим обстановку. Если справимся — зачистим. Если нет — уйдём, — Беркут потянулся и скомандовал:

— Значится так… Тьфу ты, Мирон, твоё «значится» уже и ко мне приклеилось, прекращай так выражаться. Сейчас проверяем амуницию, потом в том же порядке, в котором шли сюда, двигаемся к следующему ответвлению, где открылся новый проход. Соблюдаем тишину. Проводим оценку. Если сможем зачистить пещеру с проходом — убиваем всех монстров и уходим. Если не сможем — уходим сразу. Всем ясно? — Беркут посмотрел на бойцов, и все кивнули.

Пока все проверяли амуницию, я разрушил ловушку с монстром. Перед нами теперь лежала бесформенная груда, оставшаяся от «паука». Лапа посмотрел на меня, покачал головой и полез вытаскивать оставшиеся целыми когти с лап монстра. Собрав все шесть крупных когтей и ещё какие-то запчасти, сохранившие свою целостность, он закинул всё это «богатство» в рюкзак.

Отряд выдвинулся в сторону основного туннеля. Беркут не спешил, но шёл вперёд уверенно и повторно осматривал все закоулки прохода, обходя сталагмиты и свисающие сталактиты. Все молчали, каждый думая о своём, даже Мишка, который раньше периодически перебрасывался словами с Лапой, теперь молчал и старался держаться поближе ко мне, словно охраняя меня от остальных.

Мы вышли в основной туннель, и Беркут направился в сторону западного рубежа, ведя отряд к следующему ответвлению, где в бывшей тупиковой пещере открылся проход на нижние уровни разлома.

Туннель казался бесконечным. Его стены, покрытые странными наростами и кристаллами, отбрасывали причудливые тени в свете магических фонарей. Где-то вдалеке слышался шум капающей воды и далёкие крики неизвестных существ.

Лапа, идущий сбоку от меня, время от времени поглядывал на нас с Мишкой. Его рюкзак, набитый трофеями с «паука», заметно оттягивал плечи, но ветеран не показывал признаков усталости.

Внезапно впереди послышался странный шорох. Беркут поднял руку, останавливая отряд. Мы замерли, вслушиваясь в тишину. Шорох повторился, на этот раз ближе. Кто-то или что-то двигалось в темноте впереди.

Беркут подал сигнал готовности жестом, мы молча достали оружие и приготовились к атаке. Мишка прижался ко мне ещё сильнее, но в его глазах не было страха — только решимость.

Впереди что-то шевельнулось. Из темноты показалась первая лапа — нет, не «паука». Это было что-то другое, опасное и незнакомое.

Беркут стал пятиться назад, одновременно давая команду к отступлению и жестами показывая, чтобы не шумели. Все потихоньку, шаг за шагом, стали двигаться назад.

Из темноты на свет магического фонаря, закреплённого на стене туннеля, медленно выступило существо, непохожее ни на одного монстра, которого я видел раньше. Его тело напоминало сросшиеся кристаллы, покрытые светящимися прожилками. Монстр стоял на четырёх лапах, которые были обильно покрыты шипами и острыми длинными когтями. Голова была похожа на черепашью, а изо рта торчали четыре мощных клыка. Он был огромен, под его весом мелкие камни превращались в пыль.

Беркут глянул на Лапу и Егорыча, и в этот момент я отчётливо увидел в его глазах тревогу, переходящую в панику.

Странно, но у меня не было страха перед этим монстром, хотя внутренне я понимал: если Беркут находится в таком состоянии, то и остальные солдаты не в лучшей форме. Я бросил взгляд на Мишку — дрожь в руках, держащих меч, показала, что он тоже на грани.

Я стал формировать перед монстром «каменную мухоловку» огромного размера, вливая в неё всю доступную мне ману. Отряд медленно отступал — я уже явно чувствовал: ещё немного, и паника захлестнёт всех. Беркут, Егорыч и Лапа сместились ближе ко мне, закрывая от монстра.

— Лапа, дай мне накопители маны! — я протянул руку. — Быстрее! — надавил я голосом, увидев недоуменный взгляд Лапы.

В мою руку легли два накопителя. Беркут, хоть и паниковал, но как командир до сих пор соображал быстрее остальных. Я кивнул ему и начал впитывать ману, тут же перенаправляя её в ловушку.

Бросив на пол опустошённые накопители, я снова протянул руку — в неё тут же легли ещё два амулета, отданные Лапой. И снова пустые амулеты полетели на пол, а мне в руку Егорыч вложил новые — мана из них тут же потекла в «каменную мухоловку».

В глазах заиграли разноцветные круги от перенапряжения. Я уже с трудом сдерживал мощь накопленной маны в созданной мной ловушке, а монстр зашёл в неё только наполовину. Он видел нашу беспомощность и не спешил, медленно наступая на нас.

— Миша, помоги, — тихо сказал я, чувствуя, как ноги слабеют и боясь упасть.

Мишка тут же подхватил меня под руку, а с другой стороны, как это ни странно, меня поддержал Слон. Я снова протянул руку — и в неё легли очередные накопители. Я уже не видел ничего вокруг себя, но прекрасно ощущал монстра, который медленно заходил в «каменную мухоловку». Моя связь с ловушкой сейчас была настолько крепкой, что я чувствовал каждый шаг этого существа.

Мана с накопителей утекла в мухоловку, а я повис на руках Мишки и Слона. Больше не способный ни на что, кроме как сдерживать рвущуюся наружу ману, — ещё немного, ещё чуть-чуть, и монстр полностью втянется в устроенную мной засаду. Надеюсь, мощи той маны, которую я вкачал в «каменную мухоловку», хватит, чтобы остановить эту тварь. Иначе мы все станем его добычей.

На грани потери сознания я осознал, что монстр только что полностью вошёл в ловушку. «Каменная мухоловка» захлопнулась, выпуская ману в усиление структуры каменных шипов и крышек. По туннелю разнёсся громкий хлопок и хруст. Вой твари, попавшей в мою засаду, был настолько пронзительным, что привёл меня в чувство.

Я открыл глаза и охренел от увиденного. В принципе, как и все остальные. Две огромных каменных чаши с выросшими внутри них длинными и острыми, похожими на копья, каменными шипами сжимали монстра с двух сторон. Тварь пыталась вырваться, но чаши только сильнее сжимались, вгоняя глубже свои шипы.

Я чувствовал, как расходуется мана, накопленная внутри «каменной мухоловки», но её ещё было достаточно, чтобы заклинание работало на полную мощь. Монстр постепенно затихал, а чаши смыкались всё сильнее и сильнее, пока полностью не раздавили тварь внутри себя.

Вздох облегчения пронёсся по отряду, а в меня хлынула сила, доставшаяся мне от этого жуткого монстра. Поток силы был настолько мощным, что я растерялся, направив всю эту мощь на прогресс центрального ядра.

Как только накопленная мана закончилась, я сразу разрушил свою связь с «каменной мухоловкой», и она стала осыпаться, являя нашему взору жуткую картину. Раздавленный монстр вывалился большой непонятной грудой — целого практически ничего не осталось, за исключением части головы и лап.

Первым пришёл в себя Беркут:

— Быстро собираем более-менее целые части этой твари! Надо вынести отсюда как можно больше. Такую тварь мы здесь встретили впервые, и если бы не Александр, об этом никто бы и не узнал. Так как наши нежные тушки уже бы доедали падальщики!

Все кинулись выполнять приказ, набивая рюкзаки остатками монстра. Я тоже хотел пойти, но меня остановил Егорыч:

— Мы не сможем долго скрывать того, что здесь произошло. Я не уверен, что кто-то из солдат не проболтается. Мирон, конечно, будет держать на контроле, но за всеми он не уследит.

К нам подошли Беркут и Лапа.

— Когда вернёмся в лагерь, веди себя так, будто ничего сверх возможного не произошло. Как только подойдём ближе к лагерю, я поговорю со всеми. Что касается нас — сегодня собираемся в командирской палатке. Лапа приведёт тебя и Михаила, — в голосе Беркута была тревога.

Да и я понимал: как только останки этого монстра попадут наверх для изучения, возникнут вопросы — как его убили и кто.

Отряд двинулся в обратном направлении. Шли быстро, чтобы как можно скорее покинуть место недавнего сражения, но тем не менее все сохраняли бдительность. Стрелок и Молчун, замыкающие группу, постоянно сменяя друг друга, отслеживали, чтобы нас не атаковали в спину.

Глава 13

До лагеря оставалось около пятисот метров, когда Беркут подал сигнал к остановке. Развернувшись к замершему отряду, он внимательно посмотрел на каждого солдата:

— Мирон, я никогда не просил тебя и твоих людей идти против правил или против Императора… — Беркут запнулся, но тут же продолжил: — Сейчас прошу. Прошу тебя и твоих людей молчать о том, как именно был убит этот монстр и кто его убил.

Беркут замолчал, смотря на Мирона и его людей, ожидая от них какой-нибудь реакции, но они молчали. Тогда он продолжил:

— Я знаю, что вы преданно служили прежнему законному Императору и поддерживали его законного наследника, но теперь вы служите новой династии.

— Крамольные речи ведёшь, капитан, — Мирон сделал шаг вперёд, — но ты прав, я и мои люди, которые сейчас здесь, всегда преданно служили старой династии и теперь так же служим новой. Что особенного в этом мальчишке, которого ты сейчас защищаешь?

Беркут хотел ответить, но я поднял руку, прерывая его, и шагнул вперёд. Посмотрев в глаза поручику, я ответил:

— Мирон, я последний из древнего рода князей Драгомировых. Перед тобой будущий глава рода, княжич Александр Михайлович Драгомиров. Мой род поддерживал законного наследника престола Романовых, но, к сожалению, на трон посадили узурпатора. А наш род пытались уничтожить, как и многие другие семьи, кто поддержал законного наследника. Я выжил и собираюсь восстановить былую мощь моего рода и привести к власти наследника Романовых, если ещё кто-то из них жив. Сейчас у вас есть выбор: промолчать о том, что вы видели в туннеле, или доложить императорским карателям.

Я увидел, какими изумлёнными стали лица солдат и Мирона после моих слов. Теперь оставалось лишь ждать, какое они примут решение.

Беркут, Егорыч, Лапа и Мишка встали за моей спиной. Я понимал, что сейчас решается судьба рода, и, скорее всего, стоящие передо мной солдаты не выйдут из туннеля живыми. Беркут не станет подвергать неоправданному риску безопасность рода.

— Ваше сиятельство, — Мирон отдал мне честь, — мой дед, а потом и мой отец были верными солдатами вашего рода, они отдали свои жизни, защищая вашу семью. Я не успел присягнуть на верность роду, так как отец отправил меня сюда, чтобы я набрался опыта. Примите мою присягу роду, и я отдам за вас жизнь.

Поручик встал на одно колено.

— Я слышал о вашем роде только хорошее, — сказал Слон и встал рядом с Мироном.

Следом к ним, молча, присоединился Крепыш.

— Мирон, Слон, Крепыш, вы можете присягать кому угодно, но мы со Стрелком служим Императору, названному сейчас узурпатором. Он хорошо нам платит за риск, а присягать на верность угасшему роду… — Воздушник резко замолчал и захрипел — из его горла торчал коготь монстра, которого я убил. Такой же коготь торчал и из горла Стрелка.

Молчун вытащил когти и закинул их в свой рюкзак. А тела солдат рухнули на землю безвольными куклами. Из их ран на землю стала вытекать кровь, образуя одну большую лужу.

Я смотрел на это круглыми глазами, повернулся к Беркуту, но он только пожал плечами.

— Ты всё сделал правильно, брат, — произнёс Мирон, даже не повернув головы. — Они уже давно продались за звонкую монету и скоро собирались стать наёмниками.

Молчун подошёл к Мирону и опустился на колено возле него.

Беркут слегка толкнул меня в спину, чем привёл в чувство.

— Я ещё не глава и не могу взять с вас клятву верности и принять в род. Но вы можете сейчас присягнуть на верность мне, — я смотрел на стоящих передо мной на одном колене людей и ждал их ответа.

Крепыш, Слон и Молчун посмотрели на Мирона, и он, кивнув, начал произносить клятву:

— Перед лицом предков и богов пяти стихий, клянёмся в верности княжичу Александру Михайловичу Драгомирову, будущему главе древнего рода Драгомировых. Отныне и навсегда мы обязуемся хранить верность своему княжичу, защищать его жизнь и честь, соблюдать интересы рода Драгомировых и служить ему верой и правдой.

— Клянёмся! — хором сказали солдаты.

Мирон продолжил:

— Не предавать, не лгать и не утаивать ничего, что может угрожать безопасности рода. Будем хранить тайны, доверенные нам, и выполнять любой приказ своего князя. Да помогут нам силы пяти стихий сдержать данную клятву, а в случае предательства — пусть падёт проклятие на наши семьи.

— Клянёмся! — снова произнесли солдаты.

Подул ветерок, огненные всполохи пробежали по каменному полу, земля вздрогнула, и в туннеле вокруг нас стало очень влажно. От меня к солдатам протянулись невидимые глазу нити, связывающие меня и их. Стихии приняли их клятву. Теперь, если кто-то из них предаст меня, вольно или невольно, я узнаю. Стихия Духа сообщит мне.

— Встаньте, мои верные солдаты! Отныне и навек стихии связали нас вашей клятвой, — я радовался: столько лет прошло, а наш род не забыт.

Драгомировы всегда хорошо относились к своим людям и уважали тех, кто служил на благо рода. И это находило отклик в душах простых людей. Они тянулись к нашему роду и умирали за него, не сомневаясь в правильности решений, принятых главой рода.

Наш род берёт начало от древнего союза стихийных магов и простых воинов. Основатель рода, князь Владимир Драгомиров, был не только могущественным магом земли, но и мудрым правителем. Он понимал: сила рода не в богатстве и титулах, а в людях, которые его окружают.

Князь Владимир первым в истории Империи создал школы для детей простых крестьян, где обучали не только грамоте, но и основам магии. Он верил: талант может родиться в любой семье, и долг сильного — помочь ему раскрыться.

При нём были построены больницы, где лечили всех нуждающихся, независимо от происхождения. А ремесленные мастерские, созданные по его приказу, дали работу тысячам людей.

Драгомировы никогда не считали себя выше других. Мы всегда жили среди своих людей, знали их нужды и старались помочь. Наши предки верили: сильный должен защищать слабого, богатый — помогать бедному, а мудрый — направлять неопытного.

Эта философия передавалась из поколения в поколение. И сейчас, глядя на преданных мне людей, я понимаю: наследие предков живо. Наш род продолжает служить людям, а люди отвечают нам верностью и преданностью.

— Княжич, — Беркут вышел из-за моей спины. — Этих двух славных солдат, — он показал на тела Воздушника и Стрелка, — убила тварь, которую мы силами всего нашего отряда в итоге уничтожили, а останки её несём в рюкзаках, чтобы сдать в императорскую канцелярию по исследованию разломов. Пусть умные головы сами разбираются, с какого она уровня к нам заползла.

— Когти у неё, конечно, огромные, и мы даже взяли их с собой как доказательство. Но как она смогла подобраться сзади к этим солдатам? — Мирон встал рядом с нами и тоже смотрел на трупы солдат.

— К сожалению, мы об этом не узнаем. Пока мы сражались с монстром, их тела утащили падальщики, — произнёс Егорыч, и под телами Воздушника и Стрелка стала образовываться яма, в которую они провалились вместе с вытекшей из тел кровью.

Как только тела и кусок каменного пола туннеля, заляпанный кровью, ушли под землю, всё вернулось на свои места. Магия Земли сделала своё дело — теперь никто не найдёт тела этих бедолаг. Даже если опытный магистр-сыщик будет искать по остаточным следам всплеска маны, то сделать это в туннеле, где постоянно применяют магию стихий и идут бои с монстрами, просто нереально. Это не на поверхности, где боевую магию применяют редко и можно найти следы применения заклинаний. А опытные магистры-сыщики даже могут определить, какое именно заклинание было использовано.

— И что в итоге произошло? — уточнил Мишка.

— Мы вышли отрядом, чтобы провести зачистку туннеля. В первой пещере на нас напал «паук»-переросток, который вил себе там гнездо. Совместными усилиями мы его уничтожили. Потом по моему приказу мы двинулись в сторону нового прохода на нижние уровни. Не доходя до поворота в пещеру, вступили в бой с монстром, которого ни разу ещё не видели. В течение боя Воздушник и Стрелок были убиты монстром, а мы смогли его одолеть, применяя магию Земли. Собрав части монстра, которые смогли унести, мы не нашли тела Воздушника и Стрелка и думаем, что их унесли падальщики, которые крутились рядом, пока мы сражались с монстром, — выдал длинную речь Беркут и обвёл всех взглядом.

— А если нас будут допрашивать, какие заклинания мы применяли? — опять спросил Мишка.

— Не будут. Солдат не допрашивают в таких случаях, — ответил Беркут Мишке. — Мирон, Лапа и Егорыч, детали сражения и гибель Воздушника и Стрелка обсудим сразу, как только вернёмся в лагерь. Ещё вопросы есть?

Все отрицательно мотнули головами.

— Тогда выдвигаемся в лагерь, — Беркут развернулся и пошёл вперёд. Мы двинулись следом.

В пути каждый был погружён в свои мысли. Я чувствовал тяжесть принятого решения и ответственность за жизни людей, присягнувших мне. Теперь наш род получил верных защитников, а тайна гибели двух предателей навсегда останется в недрах разлома.

В лагере было спокойно, солдаты занимались строительством и укреплением защитного контура. Наш отряд сразу пошёл на склад, где хранились останки монстров, которые в дальнейшем отправляли наверх для использования в производстве артефактов. Беркут с Егорычем собрали все останки монстров в ящик и занесли на склад.

Склад находился под управлением императорской канцелярии по исследованию разломов. Они принимали от командиров останки монстров и сразу выплачивали вознаграждение, которое командиры затем делили между солдатами, участвовавшими в рейде.

Беркута с Егорычем не было минут десять. Когда они вышли, мы увидели их довольные лица.

— Идём в палатку отряда, — произнёс Беркут, улыбаясь во весь рот.

В палатке Беркут сразу прошёл в центр и достал из рюкзака два объёмных мешочка с монетами, которые бросил на стол. Они глухо звякнули, а глаза солдат округлились от удивления.

— Здесь сто золотых червонцев, — довольно произнёс капитан Беркутов.

— Ёпона мама, — вырвалось у Слона, и он, взяв один мешочек, подкинул его в руке. Положив деньги на стол, Слон посмотрел на Беркута:

— Это за что такие деньжищи?

— За монстра, которого убил княжич, а это… — Беркут достал маленький мешочек и добавил к двум, лежащим на столе, — за «паука», тут семь серебряных рублей и полсотни медных монет.

Надо было видеть лица находящихся в палатке — смесь удивления и растерянности. Я мог их понять: сейчас на столе лежало маленькое состояние, на которое можно было купить большой дом в хорошей деревне, пару коров, штук пять свиней и много разной птицы. Всё, что нужно обычному крестьянину, который живёт за счёт своего подворья и при этом платит налоги. Либо можно было купить небольшую квартирку в городе и жить в ней, работая у какого-нибудь купца или дворянина. А если повезёт, то и у боярина. На один золотой червонец можно было скромно жить целый месяц.

В Российской Империи золотой червонец был основной валютой и равнялся десяти серебряным рублям. В свою очередь, один рубль равнялся ста медным монетам.

Жалованье у солдат было пять серебряных монет в месяц с полным содержанием за счёт Императора. В разломах платили один золотой червонец. Но тут и помереть можно было в любой момент, так что желающих здесь служить было мало. Также в разломах платили премии за сдачу ингредиентов (необходимые части тел монстров или органы для производства артефактов). На дверях склада висел даже список с указанием цены. Цены могли меняться как в большую, так и в меньшую сторону.

Так что реакция солдат была в данном случае естественна.

— Княжич, ты должен решить, что делать с этими деньгами, — Беркут обратился ко мне, и все взгляды переместились с денег на меня.

Я даже на мгновение растерялся. Финансами всегда занималась мама — она вела всю бухгалтерию рода. Деньги, поступления от долей в предприятиях, налоги, содержание бесплатных школ и больниц для людей, которые жили на землях рода, жалованье, артефакты, закупки — проще говоря, абсолютно всё, что было связано с деньгами и управлением хозяйством, проходило через маму. Да, у неё было много помощников, но ни отец, ни дед не лезли в эти дебри. Тем более дети.

— Капитан Беркутов, в разломе я появился недавно и какие тут правила разделения добычи, я не знаю. Предлагаю поступить следующим образом: двадцать процентов от этих денег ты отложишь и будешь тратить их на общие дела рода. Остальное ты и Егорыч, как старшие по званию, разделите согласно установленным правилам между всеми. Мою долю вложи в казну рода, хранителем которой временно назначаю тебя, — сказал я, чтобы все услышали.

По палатке прошёл гул одобрения моего решения, а Беркут начал делить деньги.

Двадцать золотых червонцев, один серебряный рубль и пятьдесят медных монет стали первыми деньгами в казне моего рода, которыми я мог пользоваться как наследник рода. Ещё шестнадцать золотых червонцев и шесть серебряных рублей переместилось в казну — моя доля за убийство «паука» и нового монстра. Остальные деньги в размере шестидесяти четырёх золотых Беркут поделил поровну между всеми.

Егорыч, Лапа и Беркут отделили от своей доли по пять золотых, и капитан тоже убрал их в казну. Я вопросительно посмотрел на него.

— Это наш взнос на благо рода. Деньги нам сейчас не нужны, а роду могут пригодиться, — ответил Беркут.

Мишка так и вовсе оставил себе только один золотой:

— Я вообще не знаю, куда тут деньги тратить. Оставлю себе один червонец на всякий случай.

Слон, Крепыш, Молчун и Мирон тоже отдали по пять золотых в казну рода. В итоге в казне сейчас было семьдесят восемь золотых червонцев, семь серебряных рублей и пятьдесят медных монет. Беркут спрятал мешок с монетами в рюкзак.

— Александр Михайлович, будем продолжать наши походы в туннель. Всем надо набираться опыта, а вам особенно. Да и деньги казне рода скоро будут нужны. Так что завтра с утра снова выступаем, — Беркут посмотрел на меня, и я кивнул в знак согласия. — Мирон, тренировки пока отложи. Нам хватит тренировок в туннелях.

— Хорошо, Беркут, тогда пойдём мыться и в столовую? — Мирон посмотрел на меня.

— Я хоть и княжич, но здесь обычный солдат. Мирон, действуй как обычно, не надо смотреть на меня и ждать одобрения твоих приказов. Вообще на людях забудьте, кто я есть на самом деле, — я обвёл всех взглядом, и все согласно закивали.

— Тогда встаём, мыться и переодеваться в чистое. Грязную форму в стирку. Потом в столовую, — скомандовал Мирон уже привычным всем командным голосом.

Добежав до бани, мы скинули грязную форму в специальный бак для стирки и зашли в помывочную. Кроме нас никого не было, так что кабинок хватило на всех. Быстро смыв грязь, Мирон всех отправил в парилку.

Баня в лагере была небольшой, но хорошо оборудованной. Несколько деревянных полок, медный котёл с горячей водой и запас веников создавали атмосферу домашнего уюта. Пар здесь был особенный — густой, душистый, с примесью трав, которые местные умельцы добавляли в каменку.

Мы с Мишкой заняли нижнюю полку, пока остальные устраивались выше. Горячий пар расслаблял напряжённые мышцы после тяжёлого боя, а дружеское молчание было приятнее любых разговоров. Каждый думал о своём, но невидимая нить единства связывала нас всех.

После бани, одетые в чистое, мы направились в столовую. Просторное помещение с длинными столами и лавками было наполнено гулом голосов. Наш отряд занял свой привычный стол. На обед сегодня подавали наваристый борщ, гречневую кашу с мясом и свежий хлеб.

Еда в лагере была простой, но сытной. Солдаты ели молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Я заметил, как уважительно поглядывают на меня новые соратники — Слон, Крепыш и Молчун. Они ещё не до конца осознали произошедшие перемены, но уже чувствовали, что стали частью чего-то большего.

После обеда все разошлись по своим делам: кто-то занялся проверкой оружия, а кто-то просто отдыхал после напряжённого дня. А я с Беркутом и Егорычем ушёл в командирскую палатку — предстояло обсудить планы на будущее и стратегию дальнейших действий в разломе.

Глава 14

Как только к нам присоединился поручик Лапин, Егорыч активировал артефакт — обезьянку.

— Беркут, я не могу ждать ещё три года, находясь в этом разломе, — обратился я к командиру разведывательного отряда моего рода. — Мне необходимо добраться до родового хранилища, забрать оттуда артефакты и стать главой рода.

— Княжич, до родовой крепости отсюда почти три с половиной тысячи километров. Поездку на лошадях даже не рассматриваю. Поезд по Великому Сибирскому тракту будет идти десять дней. Если купить автомобиль, то на нём можно добраться за неделю. Но один ты не сможешь проделать такой путь, не выдав себя. Необходимо сопровождение. Опять же, ну станешь ты сейчас главой рода, не набрав сил. Что дальше? Этим ты только выдашь себя, — Беркут сидел напротив меня и крутил в руках карандаш, которым делал пометки на карте, где мы встретили нового монстра.

— Кто сейчас занял место Великого князя Сибирского, вместо моего отца? — я откинулся на спинку стула и, вытянув ноги, расслабился, чувствуя себя в полной безопасности.

— Князь Орлов, — сказал Егорыч, доставая из своего сундука большую турку для варки кофе и четыре кружки.

— Хм… Князь Орлов был дружен с моим отцом, но воевать он не стал. Заняв нейтральную позицию, — задумчиво произнёс я.

— Всё правильно, княжич. Князю Орлову интересна только торговля с китайцами и производство. У него даже армии своей нет. Может, от силы тысяча солдат наберётся для охраны родовой крепости. Остальное при необходимости делают наёмники. Поэтому ему всё равно, кто сидит на троне, главное, чтобы его и его предприятия не трогали, да торговать с китайцами не мешали. Налоги он платит большие и исправно, вот его новый Император и сделал Великим князем Сибирским, чтобы казну за счёт налогов от торговли с китайцами пополнять, — пока Беркут рассказывал про князя Орлова, Егорыч сварил кофе на огне, который сам же и сотворил с помощью стихии, а Лапа нарезал сыра и достал пачку печенья.

Мы сделали по глотку, и я, взяв кусочек сыра, спросил:

— Совет Великих Родов сейчас действует? — я настолько оторвался от мира, пока жил в кадетском корпусе, что теперь приходилось всё узнавать заново.

— Да, в полном составе. Правда, без тех родов, которые попали в опалу, и новые появились, кто поддержал узурпатора. Кстати, князь Владимир Зарацкий теперь входит в Совет Великих Родов.

Меня аж передёрнуло от этого имени. Наш род конфликтовал с Зарацкими уже много десятилетий. Но прежний Император не давал разгореться конфликту и перерасти в боевые столкновения. Тем не менее крови мы друг другу попили много. Из-за чего был конфликт, уже никто не помнил. Отец хотел его прекратить, даже при посредничестве Императора встречался с князем Зарацким, но тот отверг любые мирные договорённости.

— Мы можем собрать информацию о текущем положении дел в Империи? — произнёс я, закидывая кусочек сыра себе в рот и делая новый глоток кофе.

Беркут кивнул:

— С помощью денег, которые теперь есть в наличии, я организую сбор необходимой информации, княжич. Мы с Егорычем и Лапой тоже уже давно сидим тут и многого, что происходит в Империи, не знаем. Соберём информацию, а потом уже подумаем о возвращении в родовые земли.

Егорыч поднял кружку:

— За успех наших планов! И за возвращение справедливости.

У меня крутилась в голове мысль, которую я никак не мог сформировать. Она касалась последнего приказа моего отца для отряда Беркута.

— Беркут… — я посмотрел на капитана, и мысль стала обретать форму вопроса. — Если наследнику рода грозит опасность, вы можете прервать выполнение приказа главы рода, чтобы спасти наследника и вернуть его в родовую крепость? Насколько я помню, это именно так и есть.

Беркут, Лапа и Егорыч переглянулись и задумались.

— В принципе, мы служим на благо рода, и защита наследника — одна из функций, в том числе нашего отряда. Когда мы получили последний приказ, никто не предполагал, что мы встретим тебя здесь. В приказе было обозначено, что через пять лет мы сами должны тебя найти и помочь добраться в родовое хранилище. Но вот ты здесь, а пять лет не прошло, — задумчиво произнёс Лапа, глядя на Егорыча и Беркута.

— Я думаю, что можно вернуть наследника в родовую крепость, а потом вернуться. Это не будет нарушением приказа главы рода. А если новый глава рода изменит приказ, то тогда и вовсе не придётся возвращаться, — произнёс Егорыч и внимательно посмотрел на Беркута.

— Что вы на меня смотрите, я знаю ровно столько, сколько и вы, — усмехнулся Беркут. — Решено: как только мы соберём информацию о состоянии дел в Империи, то будем решать, как нам вернуть княжича в родовую крепость, — Беркут закинул себе в рот печеньку и запил горячим кофе.

— Беркут, ещё надо найти хорошего юриста по имперским делам и обычаям родов. Хоть на троне и сидит узурпатор, но пойти против обычаев он не сможет. Я хочу отправить в Совет Великих Родов ходатайство о возвращении мне и роду всех привилегий и имущества. Но сначала надо стать главой рода, — я знал, что при старом Императоре такое практиковалось.

Преподавая мне историю рода, дед рассказывал, что в Империи периодически вспыхивали междоусобицы, и если имущество проигравшей стороны по каким-то причинам отходило Императору, то при появлении наследника, ставшего главой рода, он мог обратиться в Совет Великих Родов с ходатайством о возврате имущества рода. Совет Великих Родов рассматривал такое обращение и отправлял Императору своё решение.

Конечно, Император мог его отвергнуть и не возвращать имущество, но дед говорил, что такого не было ни разу. Надеюсь, что и мне всё вернут. Хоть наш род и участвовал в войне против узурпатора, но сейчас уже мирное время, и новый Император должен придерживаться традиций.

Беркут задумчиво потёр подбородок:

— С юристом я помогу, у меня есть знакомые в столице, которые могут порекомендовать надёжного специалиста. Но нужно действовать крайне осторожно — сейчас мы слишком близко к логову врагов рода. Если информация о тебе просочится, то сюда, как минимум, пришлют наёмников, чтобы тебя убить.

Егорыч кивнул:

— Верно. Сначала нужно собрать информацию о том, как сейчас распорядились имуществом рода. Возможно, часть уже перепродана или передана другим родам. Тогда вернуть его будет крайне сложно.

Лапа добавил:

— А ещё стоит выяснить, не появилось ли каких-то новых законов, которые могут помешать твоему ходатайству. Узурпатор мог изменить некоторые правила в свою пользу.

— Именно поэтому нам и нужен опытный юрист, — согласился я. — Он сможет проанализировать все нюансы и подготовить грамотное ходатайство.

Беркут поднялся:

— Тогда первым делом займёмся сбором информации. Я отправлю доверенных людей в столицу для поиска юриста и сбора сведений. А пока будем готовиться к следующему рейду — нам нужны деньги для всех этих дел.

Егорыч подлил всем кофе:

— За успех нашего предприятия! И за возвращение того, что принадлежит роду по праву.

Сейчас каждый из нас понимал: начинается новый этап борьбы за возвращение былого величия рода Драгомировых. Впереди много работы, но теперь у нас есть начальный план действий.

Я посмотрел на своих соратников:

— Нужно также продумать, как обезопасить наш тыл. Нельзя допустить, чтобы кто-то из новых союзников предал нас в самый ответственный момент.

Беркут кивнул:

— Согласен, княжич. Для любого дела будем подбирать сторонников законного наследника престола. С ними будет спокойнее работать.

Егорыч задумчиво потёр подбородок:

— Но нужно быть осторожными. Не все, кто называет себя сторонниками законного престолонаследия, действительно таковыми являются. Многие могут использовать наше положение в своих интересах.

— Сейчас мы не сможем восстановить сеть наших информаторов. Но в будущем это реально. Они смогут не только предоставлять нам нужную информацию, но и проверять потенциальных союзников, — сказал Лапа, доедая сыр с тарелки.

— Предлагаю на этом закончить и пойти отдыхать. Завтра с утра снова в туннель, а я хочу в спокойной обстановке оценить свой прогресс и попросить Мирона начать учить меня управлению стихией Воды, — сказал я и зевнул. Захотелось спать.

Встав со стула, я направился к выходу из палатки, махнув всем на прощание.

В лагере уже темнело. Магические фонари, настроенные работать по принципу солнца и луны, сейчас снизили освещение, показывая, что близится ночь. Их мягкий, приглушённый свет создавал уютную атмосферу, несмотря на то, что вокруг царила военная обстановка.

До палатки отряда я добрался без приключений, встретив по дороге лишь небольшой отряд курсантов-сирот, выживших в последних атаках на лагерь. Их уводили наверх, чтобы отправить на хозработы. Больше им тут делать было нечего. Командование гарнизоном центрального разлома решило, что лучше их использовать на хозяйственных работах, нежели просто оставить на убой монстрам.

Когда я вошёл в нашу палатку, передо мной предстала идеальная картина организованности и порядка. Мирон и Молчун занимались сортировкой чистой формы, которую получили на отряд. Каждый комплект был аккуратно сложен и разложен по полочкам. Крепыш тщательно чистил мечи и ножи, аккуратно вычищая остатки крови монстров и убирая зазубрины с лезвий.

Слон учил Мишку управлять стихией Огня, показывая простые базовые уроки. Миша сосредоточенно следовал указаниям, и, похоже, у него уже образовалось ядро стихии — пока совсем маленькое, но при постоянных тренировках оно будет расти. Это было видно по тому, как осторожно и в то же время уверенно он манипулировал небольшими огненными искрами.

Увидев меня, все встали и отдали честь. Это было приятно, но больше всего радовало, что это был не подхалимаж — они действительно стали уважать меня как сильную личность и будущего главу рода.

— Мирон, поучишь меня управлять стихией Воды? — я подошёл к Мирону и Молчуну.

— Конечно, Ваше сиятельство, — Мирон отложил форму в сторону и посмотрел на Сергея. — Молчун, разбери до конца комплекты.

— Что ты знаешь из стихии Воды, княжич? — поручик встал напротив меня.

— Собственно говоря, ничего. Мама владела стихией Воды и была очень хорошим целителем. Но меня никогда не учила. Я должен был пойти по стопам отца и деда, стихии Огня и Земли, — я вспомнил нежные руки мамы, как она гладила меня по голове, когда залечивала очередную ссадину, полученную на тренировке с отцом или дедом. Она постоянно на них ругалась: «Хватит калечить детей! Дайте им поиграть в обычные игры, а то кроме ваших тренировок они больше ничего не видят!» Отец и дед только посмеивались над ней и продолжали наши с братьями и сёстрами тренировки.

— Регенерация активна? — Мирон взял в руки нож и протянул мне.

— Да, — я пока не понимал, что он хочет, но нож из его рук взял.

— Режь руку, посмотрим скорость регенерации, — сказал Мирон.

Резать, так резать. Регенерация после последнего усиления центрального ядра могла всегда работать на полную мощность — вырабатываемой маны хватало с избытком. Да, она пока не могла быстро сращивать кости или исцелять тяжёлые повреждения — для этого надо развивать ядро стихии, но мелкие раны заживляла очень быстро.

Я полоснул себе по венам левой руки, да так глубоко, что перерезал сухожилия. Кровь потекла ручьём на пол палатки.

Мирон кинулся ко мне, но я остановил его, показывая на руку. Кровь остановилась практически моментально, а рана стала затягиваться. Сухожилия быстро срастались, и спустя минуту ничего не говорило о том, что я только что чуть не отхватил себе кисть.

Мирон почесал себе затылок и внимательно посмотрел на меня. Я заметил краем глаза, что Молчун и остальные тоже смотрят на мою руку.

— Значится, не сказать, что я удивлён, но… это… Слон! — поручик повернулся к Борису и Мишке. — Бегом к Егорычу, возьми у него артефакт определения магического потенциала.

Слон сорвался с места и выбежал из палатки.

— Игорь, убери кровь княжича с пола, — последовал следующий приказ.

Крепыш схватил ветошь, которой чистил оружие, и стал вытирать кровь.

— М-да-а, как-то так, — задумчиво произнёс Мирон и уселся за стол, снова вперив в меня взгляд.

Я посмотрел на Мишку, который улыбался во все свои тридцать два зуба. Ведь он знал, что Мирон и его солдаты не знают, что я потенциальный Архимаг, но молчал. Молодец. Беркут же сказал никому не говорить, вот и молчит герой. Интересно, даст Егорыч артефакт Слону или не даст?

Через десять минут в палатку вошёл Боря с понурым лицом и молча пошёл к Мишке.

— Боря, где артефакт? — спросил Мирон, удивлённый таким поведением Слона.

— Мирон, тебе дословно или коротко? — огрызнулся в ответ Боря.

— Во как! Ну, давай дословно, — Мирон был удивлён ещё сильнее. Я же, чувствуя, что сейчас будет весело, усмехнулся.

— Слоняра ты толстожопая, не твоего слонячьего ума дело мерить магический потенциал княжичу, а этому тупоголовому поручику передай: «Мирон, тупая твоя башка, потенциал надо было мерить раньше, а теперь засунь свой язык себе в зад и молча учи княжича всему, что скажет. И остальным своим кретинам это передай. А будешь тупить, с дозорных вышек у меня не вылезешь, и не посмотрю, что вы княжичу присягнули», — произнёс Слон, старательно копируя голос и интонацию Егорыча.

Я как мог сдерживал смех и слёзы от такой пафосной речи Егорыча в исполнении Слона. А у Мирона аж глаза на лоб вылезли от таких слов.

— Я-то почему пострадал? — задал риторический вопрос Боря печальным голосом и подошёл к Мишке. — Давай, Мишаня, дальше заниматься, пусть Мирон сам с Егорычем разбирается.

— Вот, значится, как… — Мирон вернул взгляд на меня. Я лишь пожал плечами и, не сдержавшись, улыбнулся:

— Мирон, не принимай близко к сердцу. Лучше давай учиться.

— Да как я тебя, княжич, учить-то буду, если не понимаю даже, с чего начинать, — тихим голосом и опустив взгляд, произнёс поручик.

— А ты начинай с самого начала. Я же говорил тебе, что управлять стихией Воды я не учился, — я встал из-за стола. — Говори, что делать.

— Ну… Ежили с самого начала, то сидайте опять за стол, Ваше сиятельство. Пока нам и графина воды хватит, — Мирон пододвинул к нам графин с водой. — Молчун, иди сюда, будешь у нас подопытным кроликом.

Серёга подошёл к нам и сел за стол.

— И чего ты уселся? Форму снимай. Не хватало ещё чистую одежду твоей кровью заляпать, — усмехнулся Мирон, глядя на округлившиеся глаза Молчуна. — Не ссы, будет немного больно, но жить будешь. Ха-ха-ха, — засмеялся поручик.

Я тоже улыбался — похоже, Мирон решил начать обучать меня целительству. И, как оказалось, я был прав.

Мирон протянул Молчуну нож:

— Сам себя резать будешь или мне доверишь?

— Лучше сам, — буркнул Серёга. — Резать?

— Режь, режь, только пока неглубоко, — хмыкнул поручик и начал рассказывать мне основы управления стихией Воды для использования в целительстве.

Спустя два часа Мирон легонько похлопал по щекам Молчуна, который лежал на полу весь в крови:

— Просыпайся, малыш. Хватит спать.

— Я жив? — Молчун открыл глаза и посмотрел на нас.

— Ну а куда ты денешься. Конечно, жив. Причинного места только не хватает, княжич не сумел тебе его на место вернуть, — с серьёзным видом произнёс Мирон.

Молчун сразу схватился руками за пах, а стоящие вокруг него Крепыш, Слон и Мишка заржали.

— Ну и шуточки у вас, поручик, — Сергей тоже заулыбался.

— Вставай, Молчун, — я протянул ему руку, предлагая помощь.

Подняв Молчуна с пола, я снова оглядел его со всех сторон. Все порезы и рваные раны, сделанные Мироном на Сергее, зажили. Пусть не так быстро, как это делал поручик, но я уже научился заживлять даже глубокие раны.

— Всё хорошо, княжич. У тебя отлично получается. Надо тренироваться, тогда скорость лечения увеличится, — Мирон тоже осмотрел Молчуна. — Так, Молчун, топай в баню и помойся. А то весь в кровищи, — усмехнулся поручик.

Молчун зыркнул на Мирона и пошёл в баню.

— А вы трое хохотушек, уберите тут всё, что набежало с Молчуна. И не надо так смотреть, не я же убирать буду, и уж тем более не княжич, — Мирон строго посмотрел на Крепыша, Слона и Мишку, и те сразу бросились отмывать пол от крови Сергея.

Глава 15

Ночь, на удивление для меня, прошла спокойно. Никаких странных снов. Как только лёг, то сразу уснул. Проснувшись, я чувствовал себя прекрасно — давно у меня не было такого хорошего состояния с утра. Мышцы не болели, а в теле чувствовалась сила. Я приподнялся на локте и оглядел палатку. Все ещё спали.

Закрыв глаза, я сосредоточился на своём состоянии, оценивая размеры магических ядер.

Основное ядро сильно выросло после вливания в него всей силы с последнего убитого мной монстра. Надо всё-таки попросить у Егорыча артефакт и замерить свой текущий уровень силы. Ядра стихий Воды и Земли были одного размера — крупные, но намного меньше центрального ядра. Остальные ядра стихий были в зачаточном состоянии. Я серьёзно задумался, как развиваться дальше, вспоминая всё, что рассказывали дед и отец о силах стихий.

Огонь

Основные свойства: разрушение, трансформация, силаТехники: огненные шары, огненные стены, огненные клинкиОсобенности: высокая агрессивность, быстрое восстановление

Вода

Основные свойства: исцеление, защита, гибкостьТехники: водные щиты, исцеляющие потоки, водные хлыстыОсобенности: высокая адаптивность, хорошая сочетаемость

Земля

Основные свойства: защита, устойчивость, прочностьТехники: каменные стены, земляные шипы, контроль минераловОсобенности: медленная, но мощная

Воздух

Основные свойства: скорость, маневренность, контрольТехники: воздушные клинки, телепортация, контроль ветраОсобенности: высокая мобильность, универсальность

Дух

Основные свойства: ментальное воздействие, контроль энергииТехники: ментальные атаки, усиление других стихийОсобенности: сложная в освоении, требует высокой концентрации

Комбинации стихий

Двойные комбинации:

Огонь и Воздух: молнииВода и Земля: растенияВоздух и Дух: телепатияЗемля и Огонь: лава

Тройные комбинации:

Вода и Воздух и Дух: контроль погодыОгонь и Земля и Воздух: песчаные буриВода и Земля и Дух: контроль жизни

Как объединить стихии, я не имел представления — ни дед, ни отец этому не учили. Говорили, что придёт время, тогда научат, а забивать сейчас этим голову не имеет смысла.

Я хотел всё, но понимал: сейчас это просто нереально. Даже если я разовью ядра стихий, управлять ими я не смогу. Меня просто некому учить.

В родовом хранилище был артефакт — Родовая Книга. Из неё я получу все знания рода, если другой артефакт главы рода — Перстень Власти — признает меня новым главой.

Собравшись с мыслями, я сделал только один вывод: надо сейчас дополнительно развивать стихию Огня. Универсальная стихия, которой владеют девяносто процентов магов-воинов. Тот же Беркут или Егорыч смогут обучать меня. Лапа, Слон, Крепыш, Молчун — они тоже владели стихией Огня. Так что проблем с обучением не возникнет.

Стихии Земли и Воды — учителя тоже найдутся: Беркут, Егорыч и Мирон. А вот стихии Воздуха, которая подкупала меня возможностью создавать телепорты, обучать меня некому. Да и создать телепорт — это не монстра в пещере «каменной мухоловкой» убить. Насколько я помню, дед говорил, что даже ему трудно создать телепорт на дальнее расстояние, тем более перекинуть по нему большую армию. А он был очень сильным магистром.

Стихия Духа в сочетании с любой другой — это очень мощное оружие. Но как ей управлять, я вообще не представлял. Отец говорил, что тех, кто умеет ей управлять, единицы. Я очень надеялся, что в Родовой Книге будут хоть какие-то знания по этой стихии.

В итоге я решил, что бросать развитие стихии Воды нельзя — это в первую очередь регенерация, которая в любой момент может спасти мне жизнь. Стихия Земли, хоть и медленная, но очень мощная. Основное ядро тем более нельзя бросать в развитии — оно вырабатывает ману, и если я хочу творить мощные заклинания, то маны должно быть в избытке.

Ну и стихия Огня тоже сейчас нужна. Я уже научился методом проб и ошибок регулировать распределение получаемой от монстров силы между ядрами и сейчас, после принятого решения, занимался настройкой. Я решил распределить усиление в равных долях между ядрами выбранных стихий и центральным ядром — по крайней мере, на ближайшее время.

Да, стихия Огня будет отставать в развитии, но, может, подвернётся какой-нибудь крупный монстр, тогда всю его поглощённую силу я волью в ядро стихии Огня.

Окончательно настроив свой энергетический каркас на распределение поглощаемой силы между ядрами, я открыл глаза и потянулся. Встав с кровати, я увидел, что Мирон тоже встал и одевается.

— Прости, что разбудил тебя, княжич. Привык вставать раньше всех, — кивнул мне поручик.

— Мирон, я давно встал, просто лежал с закрытыми глазами. Может, сделаем зарядку? Не такую тяжёлую, как вчера, надо сохранить силы, а то после завтрака сразу выдвигаемся в туннель, — предложил я Мирону, и он заулыбался.

— Тогда хватит спать и этим лежебокам! — ехидно проговорил Мирон и громко крикнул: — ПОДЪЁМ!!!

Солдаты вскочили и стали одеваться, а я стоял возле Мирона, улыбаясь и смотря на Мишку, который спросонья запутался в своих штанах.

Пробежав пару кругов по лагерю, Молчун провёл нам короткую силовую зарядку, и мы отправились умываться. Поплескавшись в душе, все отправились на завтрак, а Мирон решил уделить десять минут на мою тренировку по управлению стихией Воды.

— Самая большая проблема для стихийников Воды — это её отсутствие. Если рядом нет воды, то мы, как боевые маги, просто бесполезны. Поэтому все стихийники Воды изучают целительство. Но если рядом есть вода, например подземные воды или идёт дождь, то мы становимся очень сильными. Смотри.

Мирон включил воду в душе и моментально создал в своих руках хлысты. Напротив него стоял крупный деревянный чурбак, видимо приготовленный, чтобы порубить на поленья для растопки бани. Удар хлыстами был быстрым, еле заметным глазу. Чурбак разлетелся в щепки, засыпав весь пол в предбаннике.

— Значится, как-то так, — Мирон стоял довольный произведённым на меня впечатлением.

Тут было чему удивиться — я не думал, что стихия Воды при грамотном управлении может быть такой мощной.

Мирон притащил новый чурбак и поставил на то же место. Потом стал объяснять мне, каким образом создавать хлысты и как ими манипулировать. Через пять минут я смог создать хлыст в своей руке.

— Давай, княжич, разнеси этот чурбак в щепки! — в глазах Мирона играл азарт.

Я сделал всё, как объяснял поручик. Короткий щелчок хлыстом — и чурбак разлетелся в щепки. Я стоял с улыбкой на лице, смотря, как Мирон радуется больше, чем я, что всё получилось.

— Мирон, твои уроки бесценны, — я пожал ему руку в знак благодарности, чем смутил его.

— Ваше сиятельство, да я всему тебя научу, что знаю. Я, конечно, не магистр, но знаний у меня много, — смущённо проговорил Мирон, чем заставил меня снова улыбнуться.

— Может, пойдём в столовую? А то скоро в туннель, а мы не позавтракали, — сказал я, чем снова смутил поручика.

— Да-да, конечно. Совсем вылетело из головы, — Мирон развернулся и пошёл на выход, но я успел заметить, как на его лице заиграла довольная улыбка.

Когда мы с Мироном зашли в столовую, отряд уже поел и ждал нас.

— Саня, садись сюда, — сказал Мишка и пододвинулся, чем смутил Мирона и других солдат. Поручик открыл было рот, чтобы рыкнуть на Мишку за такое фамильярное ко мне обращение, но сзади на его плечо легла рука капитана Егорова:

— Не тупи, Мирон. Всё нормально, — тихо произнёс он и уселся к нам за стол.

— Крепыш, скажи Машке, пусть принесёт на весь отряд свежего кофе и мне с Беркутом пожарит десяток яиц с беконом, — глянув на меня, поправился: — Пятнадцать яиц с беконом. Александр тоже будет.

— Я тоже буду, — Мишка посмотрел на Егорыча.

— Крепыш, пусть сразу пятьдесят жарит, чтобы на всех хватило, — ухмыльнулся Егорыч.

Игорь пошёл на кухню к поварихе Маше, а к нам присоединился капитан Беркутов.

— Как настроение, бойцы? — спросил капитан, плюхаясь за стол напротив меня.

— Боевое, — усмехнувшись, ответил я. — Поручик сейчас научил меня одной занятной вещи, теперь вот думаю, где в туннеле взять воды. Она, конечно, есть в озёрах пещер, но в самом туннеле её нет, и это проблема.

Беркут посмотрел на Слона:

— Ну что, Слоняра, поможешь водичку поносить?

— Крепыш пусть носит, а то сходи к Егорычу, потом водички поноси, а потом опять бедный Слоник виноват будет? — сделал обиженное лицо Боря.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Егорыч, — Слон, не принимай близко к сердцу. Тут тебе надо не мне предъявлять, а Мирону.

— Вы уж как-нибудь без меня разберитесь, — сказал Боря, наливая себе из большой турки кофе, который только что принёс солдат-повар.

— Кстати, капитан Егоров, нам перед выходом в туннель надо зайти в командирскую палатку, — обронил я, внимательно посмотрев Егорычу в глаза. — Очень-очень надо.

— Хм… Ну если прям очень надо, то зайдём, — ответил Егорыч.

Повариха Маша с помощью Крепыша принесла жареные с беконом яйца. Четыре огромные сковороды. Солдат, дежуривший сегодня на кухне, уже принёс тарелки и вилки.

— Егорыч, сам в тарелку положишь или мне? — ласково произнесла Маша, глядя влюблёнными глазами на капитана.

— Сам, Машуня, сам. Беги, работай, — Егорыч нежно хлопнул Машу по заднице, которую она специально ему подставила.

Беркут заулыбался, когда Машка ушла на кухню:

— Егорыч, хорошая она девка, может, женишься? Она же любит тебя.

— Женюсь, Беркут, женюсь. И детишек мне Машка нарожает. Как только уладим дела, так сразу и женюсь. Мы с Машкой уже всё решили, — мечтательно проговорил Егорыч.

Мишка посмотрел на сковородки:

— Всё обсудили? Жрать-то можно?

Беркут выдал ему подзатыльник:

— Михаил, мы уже один раз обсуждали с тобой эту тему, чтобы ты не встревал в разговор старших по званию. В следующий раз накажу сильнее. Понял?

Мишка кивнул:

— Ну а теперь-то уже можно поесть?

— Вот ведь неугомонный, — вздохнул Беркут. — Можешь есть.

Мишка отрезал себе большой кусок яичницы с беконом, положил в тарелку и стал с удовольствием есть.

Остальные тоже присоединились.

В этот раз Беркут повёл нас в восточный туннель, надеясь дойти до нового прохода, который мы обнаружили, пробиваясь с восточного рубежа с поручиком Лапиным и Мишкой.

— Беркут, что там генералы говорят, подкрепление будет? Или будут ждать, пока монстры силы накопят и снова пойдут на штурм основного лагеря? — спросил Лапа, сегодня идущий впереди с Беркутом.

— Говорят, что пока неоткуда перебросить помощь. Кочевники-степняки границы Великого княжества Сибирского щупают, на границе с Китаем тоже неспокойно, ещё и Уральский разлом активизировался, твари, говорят, прут круглые сутки. Так что пока сами держим оборону лагеря и делаем вылазки, — ответил Беркут и повернулся ко мне. — Иди сюда, княжич, научу тебя одной хорошей вещи из стихии Земли.

Обращение Беркута выдернуло меня из раздумий. Замеры моей силы с помощью артефакта ничего не показали. Как объяснили Егорыч и Беркут, такое иногда случается, когда магическая сила находится на грани между разными уровнями. Либо когда мощности артефакта не хватает, чтобы произвести замеры потоков маны и определить предрасположенности к стихиям.

У Мишки всё определилось сразу. Классическая комбинация для сильных магов-воинов: две стихии — Земля и Огонь, потенциал развития до мастера. Текущий уровень — ученик с максимальным значением. Ещё немного — и перейдёт на уровень послушника. Если будет упорно тренироваться и учиться, то быстро станет новобранцем, а там и воином.

Егорыч сказал, что артефакт для определения силы и потенциала, который у него есть, — это стандартная версия для армии. Мощные артефакты хранятся в магических академиях, там сразу все студенты проходят тесты.

Нельзя сказать, что я сильно расстроился, но узнать свой текущий уровень очень хотел.

Я догнал Беркута и Лапу и пошёл рядом. Беркут стал рассказывать об особенностях управления стихией Земли. На мгновение замолчав, он продолжил:

— Таким образом, если ты научишься улавливать колебания земли, то сможешь определять, на каком расстоянии от тебя двигается монстр. Конечно, если он стоит на месте, то ты его не обнаружишь, но любое движение сразу его выдаст, — закончил рассказывать Беркут. — Попробуй.

Я сосредоточился. Капитан, конечно, всё объяснил подробно и расписал в деталях, каким образом использовать стихию Земли, чтобы добиться результата, но сделать это вот так быстро, как делал он, у меня не выходило.

Беркут поднял руку, останавливая отряд, и замер. В этот момент свет магического фонаря, направленного Лапой по направлению, указанному капитаном, выхватил тело мёртвого «паука».

— Это вы оставили, когда выбирались? — спросил Беркут у Лапы.

— Нет. До нашего надо пройти два ответвления в пещеры. Если его не сожрали падальщики, тогда он будет примерно посередине между вторым ответвлением отсюда и перед проходом в пещеру, где открылся новый туннель на нижние уровни, — сразу ответил Лапа.

— Странно, очень странно, — Беркут стоял в задумчивости и смотрел на «паука».

— Капитан, дай мне дотронуться до него, если он сдох очень давно, то силы в нём не будет, — я посмотрел на Беркута, дождался его согласного кивка, и мы медленно приблизились к монстру.

Я положил на него руку, и сила монстра сразу потекла в меня, распределяясь между ядрами. Объём был большой, но её остатков было меньше, чем я получал от только что убитого «паука». Мои ядра, на которые я настроил равное распределение, подросли, но очень-очень немного. Всё-таки делилась сила теперь на четыре ядра.

— Этот монстр помер недавно. Максимум несколько часов назад, — ответил я на вопросительный взгляд Беркута.

Лапа и Егорыч уже со всех сторон осматривали тело твари.

— Ему вспороли брюхо, — Лапа нашёл причину смерти монстра. — Скорее всего, с помощью стихии Земли. Удар пришёлся снизу и разорвал ему весь живот.

— Не нравится мне всё это, — произнёс Егорыч, и я заметил, как он активировал кольчугу, держа её на минимальной мощности.

— Всем приготовиться к бою! — тут же последовал приказ от Беркута. Все сразу активировали кольчуги и достали мечи из ножен.

— Быть предельно внимательными, разговоры закончить. Продвигаемся вперёд. Мирон и Михаил — в центр круга. Мирон, на тебе лечение и накопители маны. Михаил помогает с ранеными. Егорыч и Лапа — рядом со мной. Княжич и Молчун — вы сразу за нами, чуть по бокам. Слон и Крепыш — вы прикрываете тыл, в случае необходимости поддерживаете нас. Двинули!

Отряд перестроился и медленно двинулся вперёд.

Вскоре мы достигли первого ответвления от основного туннеля в тупиковую пещеру.

— Слон, Крепыш и Молчун — проверить. Княжич, тоже иди с ними. Если будут убитые монстры — заберёшь их силу и определишь время. В бой ни с кем не вступать, в случае опасности сразу отступайте к нам, — приказал Беркут, и мы устремились в пещеру.

Молчун шёл первым, обследуя все тёмные закоулки прохода. До пещеры добрались быстро.

— Крепыш, дуй налево, Слон — направо. Что-нибудь найдёте — зовите. Только не орите на всю пещеру. Рукой помашите. Я слежу за Крепышом, княжич — за Слоном, — сказал Молчун.

Через три минуты Слон замахал руками. Я махнул в ответ, что принял его сигнал. Дождавшись возвращения Крепыша, мы пошли к Слону.

— Что нашёл? — Молчун первым подошёл к Боре. — Ох, ё-моё…

Я обошёл Слона и увидел убитую «гориллу». Этого монстра я уже встречал пару раз. Монстр с третьего уровня разлома.

— Молчун, надо выяснить, как его убили, — сказал я, а сам уже схватил «гориллу» двумя руками за огромную лапу.

Поглощённой силы было примерно половина от того, что я получил с «гориллы» в прошлый раз. Значит, монстр был убит уже давно, раз часть его силы растворилась в разломе.

— Нашёл, идите сюда. Но рана тут какая-то странная, — позвал нас Слон.

Мы смотрели на рану. Ровное и круглое отверстие в черепушке монстра, как раз там, где находился мозг. Края обожжены, поэтому и крови нет. Она вся осталась в теле монстра.

— Пошли назад, смысла стоять тут нет никакого. Расскажем Беркуту и Егорычу. Может, они смогут определить, какой стихией был убит этот монстр, — произнёс я.

Вернувшись к основному отряду, я описал форму раны и сообщил, что смерть монстра третьего уровня произошла примерно часов двенадцать назад, а может, и больше. Я пока не научился точно определять скорость ухода силы из убитых монстров.

— Говоришь, рана ровная и круглая, с обугленными краями, и нанесена сверху прямо в голову? Удар, пробив череп, выжег мозг? — уточнил ещё раз Егорыч.

— Совершенно верно. Даже кровь не вытекла. Похоже, монстр сразу и помер, — ответил Молчун вместо меня. — Как будто его ударила молния с очень высоким разрядом.

— Очень похоже, а это значит, что тут поработал как минимум мастер, владеющий стихиями Огня и Воздуха, — произнёс я и посмотрел на Беркута.

— Я хоть и приближаюсь к уровню мастера, но смешивать стихии не умею, — пробормотал задумчиво Беркут. — Значит, тут орудует полноценный мастер, или даже магистр, если учесть смерть предыдущего монстра от стихии Земли.

— Или два мастера, — добавил Егорыч.

— А где те наёмники, которые были в лагере Степаныча? — спросил Лапа.

Беркут и Егорыч переглянулись.

— Думаешь, это они? Но через наш лагерь они не проходили. Если это они, тогда они должны были пройти через потерянные рубежи Степаныча и наш, чтобы добраться сюда. Но тогда почему они не пошли в наш лагерь? — Беркут смотрел то на Лапу, то на Егорыча, то на меня.

— Беркут, предлагаю вернуться в лагерь. Что-то не нравится мне вся эта возня с наёмниками… — начал говорить Егорыч, но Лапа резко толкнул его, и вовремя.

В то место, где только что стоял Егорыч, ударила молния.

— Упс, мимо! Ха-ха-ха, — из темноты туннеля раздался громкий смех.