Дожить до крыльев

Пролог

Боль.

Дракон почувствовал резкую боль в области шеи. Тугая кожаная петля сдавливала шею, не давая дышать. Округлые камни на внутренней поверхности этой удавки горели синим пламенем, и дракону казалось, что его прочная чешуя, не раз спасавшая его от вражеских стрел и ударов судьбы, плавится как масло под раскаленным лезвием.

Дракон попытался взлететь, но боль от петли была настолько невыносимой, что крылья не слушались его. Он снова и снова пытался развернуть их хотя бы наполовину, но они непроизвольно расслаблялись и падали на землю. И каждый раз люди в кожаных доспехах с железной эмблемой в виде дракона на груди радостно кричали, смеялись и тянули удавку на себя.

И дракон сдался. Обессилев, он свалился на землю. Солнце попыталось приласкать его, запустило волну бликов вдоль его позвоночника, но его лучей было недостаточно, чтобы согреть загнанного в угол дракона. Его спина мерно вздымалась, серые глаза утомленно смотрели на людей в доспехах, которые тыкали копьями в его тело и топтали широкие крылья.

Но настоящая боль была еще впереди.

Один из людей в доспехах отличался от других. Если у всех остальных людей были доспехи из коричневой кожи, а дракон на груди был небольшим, то у этого человека доспехи были черного цвета и дракон на груди был украшен красными драгоценными камнями.

Этот самый человек (”Очевидно, их предводитель”, – подумал дракон) подошел к дракону ближе всего. Понимая, что дракон не сможет причинить ему боль, пока кожаная петля сдавливает его шею, человек коварно улыбнулся и провел унизанной перстнями рукой по морде дракона. Дракон хотел бы откусить ему эту руку и выплюнуть в лицо каждый из драгоценных перстней по очереди, но не мог даже сбросить руку человека с морды. Лишь только взглядом дракон мог показать свое презрение к человеку в черных доспехах.

А тем временем человек в черных доспехах достал из ножен длинный меч из голубоватого метала и поднял к небу. Толпа тотчас заулюлюкала и затоптала.

Упиваясь чувством собственного достоинства, человек в черных доспехах крепко ухватился за край крыла дракона и занес меч...

Глава 1

Луч яркого солнца проникал сквозь незашторенное окно. В метре от этого окна стояла трибуна, за которой немолодой преподаватель в столь же “немолодом” сером костюме вещал о зарождении китайской культуры. За годы работы в университете он заучил наизусть не только сотни страниц лекционного материала, но и необходимые жесты и интонации. Словно актер, он делал в речи паузы ровно на том же месте, на котором она была в прошлом году, и в позапрошлом, и поза-позапрошлом...

– Драконы играют важную роль в китайской культуре и по сей день, – продолжал преподаватель, вытирая носовым платком пот с морщинистого лба. – Дракон в китайской традиции ассоциируется с добрым началом ян, светом, мудростью и богатством. В честь этого персонажа в Китае существует праздник Дуаньу или “праздник драконьих лодок”. Но вам, пожалуй, более знаком так называемый Танец Дракона, который исполняется во время новогодних торжеств для привлечения удачи и отпугивания злых духов. Обратите внимание на экран.

Профессор подслеповато сощурился и нажал кнопку на пульте дистанционного управления. На экране появилось изображение колонны ярко-одетых людей, которые над головой несли огромную куклу в виде китайского дракона. Щелчок пультом – и колонна задвигалась по проспекту, а дракон над их головами начал извиваться причудливыми спиралями и трясти массивной головой. На парней в аудитории увиденное зрелище впечатление не произвело, а вот немногочисленные девушки (представительницы прекрасного пола – явление редкое на истфаке) сразу же отвлеклись от прихорашивания причесок перед маленькими зеркальцами и рисования сердечек на полях конспектов. Они прильнули взглядом к экрану и стали восхищаться движениям танцоров. Вскоре девушкам стало интересно, где же у этого дракона крылья.

– Это у европейских драконов, о которых вы наверняка читали в детских сказках, большие крылья, которые своим строением напоминают крылья летучей мыши, – пояснил преподаватель. – У китайского дракона зачастую крыльев нет, он больше похож на змееподобное существо с ногами. Да, в легендах мы можем найти упоминания крылатых драконов, но в большинстве своем китайские драконы без крыльев.

– То есть он у них не летает? – спросила одна из студенток.

– Нет, в китайской культуре дракон может летать и без крыльев, – ответил преподаватель, почесывая лысину. – Благодаря шишке на голове.

– Как романтично: настоящий дракон может летать и без крыльев, – вдохновленно произнесла другая студентка, и мысли девушек окончательно улетели далеко-далеко от лекции по китайской культуре.

Мысли же Елизаветы Бровиной – студентки, которая тоже сидела в этой аудитории – летали далеко и от китайской культуры, и от тайных смыслов полетов безкрылых драконов. Она сидела на второй парте и сосредоточенно смотрела на парящую в луче солнца пыль. Танец крошечных белесых частичек гипнотизировал её и отвлекал от странного ощущения где-то в области ключиц. Лизе казалось что некий маленький колючий ёжик взбежал по её длинным светлым волосам, аккуратно раздвинул губы, не забыв слизнуть капельку малинового блеска, и медленно скатился по горлу. Достигнув уровня ключиц этот маленький ёжик решил остановиться и обосноваться там, свив гнездо из её подозрений и параноидальных мыслей о здоровье.

Внезапно раздавшийся звонок с пары заставил большие серые глаза девушки вздрогнуть. Усилившееся и в скорости, и в громкости щебетание подружек напомнило Лизе, что со звонком полагается покинуть аудиторию. Быстро собрав конспекты в сумку, девушка поспешила за подругами.

– До следующей пары еще полчаса, – сказала одна из подружек Лизы – вечно улыбающаяся Диана. – Пойдемте в столовую? Поедим коржиков с чаем.

– Скорее погрызем, – буркнула Карина, чьё скептическое поведение всегда противопоставлялось смешливости Дианы.

– И поедим, и погрызем, и чаем запьем, – подытожила третья подружка Лизы – Соня – и подтолкнула девушек к повороту коридора, словно те были стадом овец, которое нуждается в пастухе, чтобы разобраться, куда идти.

Девушки зашагали по длинному коридору. Диана рассказывала о фильме, который посмотрела накануне вечером, а Карина использовала каждый названный о фильме факт, чтобы его обесценить. Соня предпочитала выступать в качестве рефери, оценивая аргументы подруг. Лизу же вся эта болтовня не интересовала. И это было странно, ведь она всегда любила наблюдать за дружескими дискуссиями своих подруг.

За поворотом показались стеклянные двери столовой. Девушки вошли в просторный зал с десятками небольших столиков и длинной витриной. Несмотря на то, что столовские котлеты с пюре и ватрушки не были вершиной кулинарного искусства, изголодавшиеся за полдня студенты слетались к кассе, как мотыльки на огонь. Поэтому в помещении было людно и шумно, то тут, то там раздавался смех и гремела посуда.

Девушки встали в конце длинной очереди. Диана с аппетитом посмотрела в сторону молочных коржиков, но Карина поспешила её предупредить об удивительной “мягкости” данного кондитерского изделия в столовской интерпретации.

– Мягкие, как молоток, – съязвила Карина и брезгливо сложила руки на груди.

– Нормальные они, – воскликнула Диана и тряхнула рыжими кудрями. – Я лично даже два возьму. И Лизка со мной угостится – у неё тоже зубы крепкие. Да, Лизка?

– Что?.. – переспросила Лиза, словно очнувшись ото сна. Взглянув на витрину с коржиками и ватрушками, она почувствовала приступ тошноты. Словно ёжик внутри неё решил выразить ноту протеста столовской еде.

– Я говорю, зубы же у тебя крепкие, Лизка, – повторила Диана и приобняла подругу, уткнувшись в её руку где-то между плечом и локтем – настолько низкой была Диана.

– Крепкие, – бросила Лиза и отвернулась от еды. – Но я сегодня пас. Как-то мне нехорошо...

– Нехорошо?.. – с горящими глазами произнесла Диана и подозрительно уставилась на Лизу. Обычно та с удовольствием поддерживала шутливые беседы, но сегодня ей было не до этого. Ёжик продолжал бунтовать.

Вскоре подошла очередь девушек в кассу. Первой у кассира оказалась Диана. Она достала из кармана зеленый кошелек и начала отсчитывать купюры. Лиза смотрела, как свет, проникающий из окна в полутемную столовую, играет на её маленьких аккуратных руках, как вокруг её пальцев кружится пыль...

И неожиданно почувствовала как её голову сдавило тисками, а картинка перед глазами начала темнеть, словно кто-то медленно гасил свет.

Глава 2

– Эй, Лизка, ты чего? Просыпайся давай! – взволнованно, но требовательно прокричала Соня и похлопала подругу по щекам.

Лиза, наконец-то услышавшая среди тьмы обморока знакомый голос, крепко ухватилась за звук и попыталась резко распахнуть глаза. Однако все, что ей удалось сделать, это слегка приоткрыть глаза и негромко выдохнуть через рот.

– Не надо так делать, – строго сказала Карина. – Я читала, что потерявших сознание нельзя растрясать.

– Меньше читай, – бросила Соня и продолжила хлопать Лизу по всем частям тела.

Конечно, Лизе эти действия не помогли, но и не навредили. Спустя некоторое время она наконец-то открыла глаза и увидела лицо Сони, которое мало чем отличалось от пыльно-белого потолка столовой на фоне. Но чтобы не пугать подругу, Соня все же выдавила из себя улыбку и потянула Лизу за руки, чтобы помочь ей подняться с пола.

– Стой, тебе нельзя вставать! – закричала Карина, но все вокруг (а толпа вокруг собралась немаленькая: одногруппники Лизы, случайные студенты, оказавшиеся рядом в очереди, работники столовой…) её проигнорировали. Всем было интересно поскорее услышать, что скажет Лиза. Будто она сама могла знать, отчего ни с того, ни с сего грохнулась в обморок посреди столовой.

Лиза аккуратно поднялась с пола, отряхнула платье, подняла сумку и взглянула на подружек. Несмотря на то, что все они выглядели по-разному, Лиза знала, что они волнуются. Они были знакомы не первый год, поэтому девушка понимала, что и слегка отстраненная Карина, и почти плачущая Диана, и даже улыбающаяся Соня – все они одинаково сильно напуганы и переживают за подругу. Просто скрывать свои эмоции привыкли по-разному.

Как только Лиза хотела было сказать, что с ней все в порядке, толпа вокруг расступилась и к девушкам подлетел врач «скорой» помощи. Работница столовой указала рукой на Лизу, и высокий мужчина в форменном костюме буквально выхватил ту из рук подруг и усадил на ближайший стул. Он начал со скоростью пулемета сыпать на Лизу вопросы о её самочувствии, одновременно измеряя давления и пульс, и от такой скорости и количества людей вокруг у девушки снова закружилась голова. Заметив это, фельдшер начал разгонять зевак, мол, ничего необычного здесь не произошло: весна, солнышко, студенческая столовка, девушка в обмороке, “скорая”…

– Что ж, – сказал врач, складывая приспособления обратно в чемодан и знаками показывая коллегам, что они уходят, – на данный момент, я не вижу причин для беспокойства. Все ваши показатели в норме. Однако мне не понятна причина вашего обморока, поэтому я рекомендую поехать с нами в больницу.

– В больницу? – слегка растерянно переспросила Лиза, оглядываясь по сторонам в поисках подруг. Те отважно вступили в словесный бой с фельдшером, который разгонял толпу, и отвоевали себе право остаться, но постоять в стороне.

– Да, в больницу, – повторил врач, направляясь к выходу.

– Я даже не знаю… – начала было Лиза, но её перебила Карина.

– Конечно, поезжай! – сказала она. – Мало ли что! – Я обычно против тревожности Карины, но сейчас согласна с ней: терять сознание средь бела дня – не норма, – сказала Соня и приобняла Лизу за плечо. – Ты езжай и не волнуйся, мы все объясним преподам.

– Ну хорошо… – негромко сказала Лиза и направилась к двери, но тут на её плечах неожиданно повисла Диана. На глазах её были слезы.

– Дианчик, ты чего? – сказала Лиза, обнимая чувствительную подругу – к её резким всплескам эмоций все давно уже привыкли. – Я же не умерла.

– Сплюнь! – крикнула Соня и подруги рассмеялись. Не потому что было весело или ситуация была забавной. Все это нужно было для того, чтобы успокоить Диану, которая всегда очень тонко чувствовала чужую боль.

– Если вам так весело, может вам и в больницу не надо? – ворчливо прошипел фельдшер, чем заставил Лизу оторваться от подруг и поспешить к выходу.

***

После пятнадцатиминутной поездки в карете «скорой помощи» Лиза оказалась у дверей приемного отделения областной больницы. Оставлять теплое весеннее солнце и пение птиц позади очень не хотелось, но девушка откинула волосы за плечи и вошла в громоздкий корпус.

Лишь стоило дверям со скрипом доводчика захлопнуться за спиной Лизы, как её сразу окатило волной электрического света и больничного запаха: непередаваемой композиции из лекарств, крови и стерилизованных инструментов.

Вся эта гнетущая атмосфера волнений и страхов не нравилась девушке, но она сосредоточилась на мыслях о том, что рано или поздно её отпустят обратно к капризному весеннему солнцу и цветущей сирени, и с мужеством последовала за врачом.

***

Спустя два часа разнообразных медицинских манипуляций и заборов крови, Лизу окончательно уверили, что она полностью здорова, а обморок мог быть реакцией организма на перемену погоды или недостаток свежего воздуха в университете. Ощущение «ёжика, застрявшего в районе ключиц», строгая врач с короткой стрижкой и узкими очками на цепочке также списала на легкое недомогание из-за весеннего периода.

– Может, переволновались, что экзамен какой-нибудь не сдадите. Может, на магнитные бури давление скакнуло, – аффектированно сказала врач, заполняя документы.

– Но у меня раньше никогда не было проблем с давлением… Мне же только восемнадцать… – негромко поделилась опасениями Лиза, но врач лишь усмехнулась и добавила:

– Девушка, все бывает в первый раз. У вашей бабушки тоже наверняка не с рождения коленки заболели. Больше гуляйте на свежем воздухе и общайтесь с друзьями – судя по вашим прекрасным анализам, это единственное, что я могу вам прописать.

Врач продолжила заполнять документы и попросила Лизу подождать за дверью, пока будет готова справка для деканата – тому нужны были не прекрасные анализы Лизы, а документальное подтверждение, где их студентка была вовремя пар.

Кивнув, девушка вышла в коридор и опустилась на кушетку. Она достала из сумки телефон и написала подругам в общий чат, что с ней все хорошо. Те сразу же начали активно её расспрашивать о всех подробностях.

Пока Лиза печатала ответы на вопросы девушек и улыбалась их шуткам, в коридоре появился парень. На вид ему было лет двадцать – двадцать пять, однако выглядел он слегка старомодно. Темные волосы парня доставали до плеч и выглядели так, будто их не стригли, а беспощадно кромсали опасной бритвой, а на правом виске одна из прядей была высветлена до пепельно-серого цвета. С одного уха незнакомца свисала длинная сережка с крохотной звездочкой на конце. Одет он был не менее странно: поверх бирюзовой футболки у парня был надет клетчатый видавший виды жилет, а на шее, несмотря на очень теплую погоду и солнце, был намотан объемный пестрый палантин.

«Так уже лет десять никто не одевается. Жилетка, каскад, зауженные джинсы – он из 2010 что ли?», – пронеслось в голове у девушки, однако она быстро себя одернула – у каждого свое чувство стиля.

Но вскоре Лиза поняла, что внешний вид – это далеко не главная фишка незнакомца. Его поведение оказалось таким же странным как шарф в +20 градусов.

Парень сел рядом с Лизой. При этом он придвинулся настолько близко, что боковая часть его бедра коснулась бедра Лизы. Словно не подозревая, что одинокой хрупкой девушке может быть не комфортна такая близость к незнакомому человеку противоположного пола, парень всем своим видом демонстрировал, что не собирается ни пересаживать на другую кушетку, ни отодвигаться подальше. Вместо этого он развернул корпус в сторону и принялся внимательно рассматривать лицо Лизы. Без стеснения и чувства такта.

Лиза вышла из чата и заблокировала экран телефона. Ей не хотелось, чтобы незнакомец читал её переписки. Ей хотелось резко обернуться к странному парню и точно так же уставиться на него. Чтобы ему тоже стало неудобно...

Однако Лиза считала, что нельзя на невоспитанность отвечать невоспитанностью. Поэтому она просто сложила руки на коленях и начала сосредоточенно читать табличку на дверях соседнего кабинета.

Табличка была очень короткой, поэтому Лиза успела прочитать её раз тридцать к тому времени, когда незнакомец сделал следующий шаг – взял девушку за руку.

Сначала Лиза даже не поняла, что произошло. Просто что-то теплое дотронулось до её запястья. Но вскоре её руку потянули в сторону и перевернули ладонью вверх.

От такого хамства Лиза опешила и даже не сразу нашла, что ответить. Не меняя положения, она развернула голову в сторону и взглянула на незнакомца. Его мутные серые глаза заинтересованно искали что-то на её ладони. Парень водил кончиками пальцев по нежной Лизиной коже и шептал какие-то слова. Голос его был настолько тихим, что девушка никак не могла разобрать, о чем он говорит. Да и его щекочущие движения пальцев концентрации не добавляли.

– Так я и думал. Это ты, – уже громче сказал парень. – Я сразу заметил сходство. Это было последним признаком...

– Что, простите? – наконец-то выдавила из себя Лиза и выдернула свою ладонь из рук незнакомца.

– Пардон, мадмуазель! – Голос незнакомца окончательно достиг нормального уровня громкости. – Забыл представиться. Меня зовут Родион. – Парень протянул Лизе руку и, не дождавшись её ответа, изобразил рукопожатие с её расслабленной рукой. – И у тебя большие проблемы.

Глава 3

Родион застыл в ожидании ответа. На лице его была странная улыбка. Такое выражение лица можно увидеть у консультантов в дорогих магазинах, когда они ждут пока клиент определиться между несколькими товарами, которые они только что им разрекламировали.

– Во-первых, почему вы мне “тыкаете”? – начала возмущаться Лиза, но Родион сразу же перебил её:

– Тебя серьёзно сейчас волнует именно это? – В его тоне читалось непонимание граничащее с осуждением.

– Окей, будем на “ты”, – продолжила Лиза. – Тогда: во-вторых, что за бред ты несешь?

Родион показал жестом, что ему нужна небольшая пауза, и полез во внутренние карман жилетки. Лиза же обратила внимание на количество украшений на руках парня: сразу на нескольких пальцах виднелись массивные серебряные кольца, а на запястьях, словно наручники, висело множество кожаных браслетов с крупными бусинам и металлическими вставками.

“Да на нем украшений больше, чем на мне...”, – подумала Лиза, теребя пальцами свой крохотный золотой кулон на тонкой цепочке.

А тем временем Родион выудил из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул Лизе. Лиза осторожно взяла его – бумага была настолько желтой и потрепанной, что девушка боялась лишний раз дохнуть.

На листе оказался карандашный портрет девушки. У неё были длинные светлые волосы, которые ровными линиями опускались ниже плеч, и круглое лицо. Её большие светлые глаза были настолько педантично прорисованы, что казались живыми. Рот девушки был слегка приоткрыт, она улыбалась уголками губ, и на одно из передних зубов можно было заметить небольшой скол. Незнакомый с девушкой на портрете человек, может быть, и не заметил этот небольшой дефект, но Лиза узнала и глаза, и брови, и нос, поэтому специально отыскала щербинку на зубе нарисованной девушки и незаметно провела языком по своему собственному травмированному зубу.

Сомнений не было.

На портрете была она. Лиза.

– И что все это значит? – спросила Лиза. Она старалась сохранить безразличный и насмешливый тон, но её портрет в кармане незнакомого парня с претензиями на сумасшествие пугал её.

Конечно, сам по себе портрет был нестрашным, даже наоборот – у парня явно был талант художника, ему удалось достаточно точно нарисовать Лизу, словно это был и не рисунок вовсе, а фотография... Но вот то, кáк портрет мог оказаться в кармане Родиона, Лизу пугало. Он мог бы сойти за Интернет-сталкера, но тогда портрет был бы срисован с какой-нибудь её фотографии из социальных сетей.... Но у неё не было подобных фото. И нафантазировать такой точный портрет нельзя. Рисунок Родиона выглядел так, будто Лиза позировала ему не один час...

Вот только она видела этого странного парня первый раз в жизни!

Пока Лиза придумывала себе все новые и новые пугающие версии появления портрета, Родион шумно опустил ладони на свои бедра и начал быстро говорить:

– Если коротко, то я дракон из другого мира и вовремя перемещения получил травму из-за которой какое-то время мог видеть будущее. И будущее у этого мира так себе, скажу я тебе. Причин там, конечно, много, но ты одна из них. А все из-за этого. – С этими словами Родион снова развернул руку Лизы ладонью вверх и провел пальцем по одной из линий. – Это знак дракона. По крайней мере, так его называют охотники – так себе люди, но об этом потом. Так вот, этот знак показывает, что в тебе есть ген дракона. В ближайшее время ты станешь неуязвимым драконом, но пока это произойдет, тебе нужно быть очень острожной – они скоро найдут тебе, если уже не сделали этого...

Рассказ Родиона перебил звук раскрывающейся двери.

Из кабинета вышла врач и протянула Лизе справку. Та не стала долго задерживать. Она выхватила из рук врача справку, кое-как затолкала её в сумку и пошла к выходу.

– Постой! – крикнул Родион и бросился за Лизой.

– Сумасшедший! – ответила Лиза и побежала прочь.

Родион побежал за ней и продолжил кричать, чтобы та остановилась и дослушала его. Он кричал, пока они бежали по мрачным коридорам больницы, пока лавировали между врачами и пациентами в холле. Родион не замолчал и на улице, где Лиза сначала хотело было закричать, что он маньяк, но потом увидела подъезжающий к остановке автобус и решила уйти по-английски.

– Ты ничего не понимаешь! – кричал Родион, когда хлопал по закрывающимся дверям переполненного автобус, в который Лиза с трудом втиснулась. – Ты не выживешь без меня!

– Что, несостоявшийся ухажер? – усмехнулся тучный мужчина, к которому толпа прижала Лизу.

– Да, – ответила девушка. – Только что расстались, потому что он изменил мне с моей подругой.

– И правильно сделала, что бросила его, – сказала женщина лет сорока в дорогом плаще, а затем прокричала Родиону: – Иди отсюда! Все! Уехал твой автобус, когда на другую девушку начал засматриваться.

Автобус наконец-то закрыл двери и тронулся в путь, увозя с собой клейкую массу из людей. Глядя в окно, Лиза ехидно улыбнулась Родиону, который остался стоять у края дороги, и закрыла глаза, представляя, с каким удовольствие будет рассказывать всю эту историю подругам.

***

Наступил новый день, сменилось число в календаре, на клумбах распустились новые цветы, но в университете все было стабильно – преподаватель в строгом костюме продолжал вещать о китайской цивилизации и вытирать пот со лба. Лиза пыталась вслушаться в то, о чем говорил преподаватель, но уже знакомое ощущение ёжика в области ключиц не давало ей погрузиться в мир истории и культуры. Поэтому девушка одной рукой механически конспектировала материал, а другой – массировала кожу между ключицами.

“Что ж это такое?” – подумала Лиза. Такой долгожданный после долгой зимы яркий солнечный свет слепил ей глаза. Воздух из открытого окна казалось не проникал в аудиторию, хотя Лиза видела как легкий сквознячок треплет пряди волос, выбившееся из высокой прически сидевшей впереди одногруппницы. Громкий голос преподавателя с каждой секундой становился все глуше и глуше...

Внезапно Лиза заметила, что буквы в её конспекте стали расплываться. Она подумала, что ей что-то попало в глаза, но ни частое моргание, ни легкое касание руками не помогли. Тогда Лиза попыталась помотать головой, чтобы взбодриться, но её движения вдруг замедлились.

Выронив ручку, девушка упала лицом в тетрадь. Однако сознание её не отключилось, как это было день назад, когда она упала в обморок в столовой. Тьма перед её глазами была осязаемой, она даже могла потрогать её руками и почувствовать влагу на кончиках пальцев.

“И как это понимать?!” – воскликнула Лиза, но так и не услышала своего голоса – словно тьма проглотила её голос в своё влажное чрево.

Внезапно перед Лизой появился большой экран. Его ослепляюще белый свет напугал Лизу, и та обязательно вскрикнула бы, если бы тьма не забрала у неё голос.

Экран затрещал, оглушив безмолвную тьму. Перед глазами Лизы начали быстро мелькать разные картинки, среди которых она смогла различить всего лишь три: кожаный браслет с металлической подвеской в виде дракона, связанную в виде удавки веревку и большой нечеловеческий зуб.

Лиза подошла к экрану поближе. Она хотела осмотреть его со всех сторон, поискать какие-нибудь кнопки... Но стоило ей дотронуться до светящейся поверхности, как по её руке прошелся разряд тока и её отбросила назад.

– Елизавета Андреевна, вы проявляете неуважение, когда позволяете себе спать на моих занятиях! – возмущенно сказал преподаватель.

Лиза с трудом открыла глаза. Все одногруппники смотрели на неё. Соня жестом показывала, чтобы Лиза убрала что-то с лица. Девушка провела рукой по щеке и поняла, что небольшая прядь волос приклеилась к блеску на её губах. Свет продолжал выжигать сетчатку, в ушах стоял белый шум, во рту было суше, чем в пустыне...

– Ну, Елизавета Андреевна, чего вы молчите? – продолжал преподаватель. – Если вы так хотите поспать, то, пожалуйста, делайте это за пределами аудитории.

– Я не спала, – ответила Лиза осипшим голосом. – Я снова упала в обморок.

Больше Лиза не проронила ни слова. Спустя секунду в аудитории от девушки осталась лишь розовая шариковая ручка, которую она впопыхах забыла на столе.

Глава 4

– Как это вы не знаете, что со мной, и не видите причин для госпитализации?! – прокричала Лиза врачу, который пытался выпихнуть её из кабинета. – Я второй день подряд в обмороки падаю! Я экран видела!..

– Девушка, если вы сейчас же не успокоитесь и не покинете кабинет, то мне придется вызвать санитаров из психо-неврологического отделения! – нервно ответил врач и снова подтолкнул Лизу к деревянным дверям кабинета.

Стоило Лизе на секунду замешкаться, придумывая очередной аргумент, как её вытолкнули в коридор и захлопнули дверь. Понимая, что дальше пытаться прорваться в кабинет врача нет смысла, Лиза топнула ногой и полезла в сумку за телефоном. Она хотела написать жалобу на электронный адрес вышестоящих инстанций, но белый смартфон в нежно-розовом чехле был не согласен с её решением, потому что у него закончился заряд батареи, поэтому ни в какие вышестоящие инстанции он писать не собирается.

Предательство со стороны лучшего друга современного молодого человека стало для Лизы последней каплей. Она снова топнула ногой, агрессивно закинула телефон обратно в сумку и упала на ближайшую кушетку. От собственной беспомощности у неё тряслись руки и подкатывали слезы. И Лиза обязательно расплакалась бы, если бы к ней не подошла женщина в белом халате.

Эта женщина в белом халате выглядела совершенно обычно – полноватая фигура, из-под халата выглядывает пестрая кофта с люрексом, волосы коротко пострижены и выкрашены в темно-красный, перекрывающий седину, цвет, тяжелый сережки оттягивают дряблые мочки ушей... Словом, внешний вид у женщины был располагающий к себе.

– Чего ты так плачешь, зайка? – мило спросила женщина, присаживаясь рядом с Лизой и накрывая её руки своей массивной натруженной ладонью.

Лиза чуть было не упала в объятья незнакомой женщины, но все таки сдержалась и просто рассказала всю историю сначала. Женщина внимательно слушала её, гладила руку и поддакивала. Это действовало для вымотанной Лизы как бальзам на душу.

– Ты не плачь, деточка, – сказала женщина, когда Лиза закончила рассказ. – Я знаю, как тебе помочь. Не поверишь, но у моей внучки была точно такая же проблема. Врачи не знали, чем ей помочь, и тоже давали отворот поворот. А потом мы обратились в одну клинику, и там её смогли вылечить. Я тебе сейчас их адрес напишу.

Женщина достала из кармана халата маленький блокнотик и ручку, написала адрес и протянула Лизе. Та взглянула на листок и поняла, что не знает, где это находится, а телефон, в котором она могла бы найти этот адрес, как назло, разрядился.

Когда она сообщила об этой женщине, та добродушно улыбнулась, сверкнув золотистыми коронками, и ответила:

– Это не проблема! Я тебе всё объясню. Сейчас выходишь из больницы, идешь на ближайшую остановку и садишься на тридцать восьмой автобус. Он часто ходит, так что долго ждать не придется. А дальше все легко – едешь до конечной остановки, а там уж и клиника недалеко. Она практически на остановке стоит, надо только небольшое поле перейти. Там такое здание будет... Как будто две коробки поставили друг на друга. Узкое, высокое и крыльцо большое. И вывеска висит “Клиника доктора Кинтохо”. Это их главврач. Поэтому как зайдешь, скажешь администратору, что тебе надо непременно к нему, потому что подозреваешь у себя анокарднегию. А-но-кард-не-ги-ю. Поняла?

Лиза утвердительно кивнула, поблагодарила женщину и пошла на автобусную остановку.

***

Несмотря на то, что Лиза села в умеренно забитый автобус, до конечной остановки она доехала одна. Когда девушка выходила из салона, у неё сложилось впечатление, что приехала она не на пузатом городском автобусе с рекламой магазина постельного белья на фасаде, а на такси бизнес-класса. Ведь она была единственным пассажиром в длинной машине, водитель которой распахнул двери для неё одной.

Как и говорила женщина в белом халате, неподалеку от остановки виднелось поле, посреди которого торчало небольшое здание с несоразмерно большим крыльцом. Поправив сумку на плече, Лиза решила срезать путь, свернула с заасфальтированной дороги и спустилась в поле. Хотя “полем” это назвать можно было с натяжкой – на поле хлеб или овощи выращивают, а Лиза шла по пустырю, на котором росли только сорняки, которые постоянно пытались повалить девушку или стянуть с неё туфли.

Спустя несколько минут Лиза добралась до крыльца здания с бордовой вывеской “Стоматологическая клиника доктора Кинтохо – сервис на самом высоком уровне”.

“Стоматологическая? – подумала Лиза и почувствовала маленького ёжика в области ключиц. – Но у меня же не болят зубы”.

Однако любопытство перевесил подозрения, и девушка вошла в небольшую приемную, где за закругленной высокой стойкой сидела ухоженная девушка-регистратор.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – вежливо спросила регистратор, сверкнув отбеленными зубами.

“Сразу видно – регистратор в частной зубной клинике”, – мысленно усмехнулась Лиза, но вслух сказала:

– Мне ваш адрес дала одна женщина в областной клинике. Она сказала, что у её внучки были похожие симптомы и её здесь вылечили. Сейчас, она называла диагноз... Ано.. Анолар... А! Вспомнила! Анокарднегия!

– Да, – сказала регистратор, снимая трубку внутреннего телефона, – мы занимаемся лечением данного заболевания. Доктор Кинтохо сам лично занимается такими случаями. Я сейчас сообщу ему о вас, а вы можете пока что присесть вон туда.

Девушка-регистратор указала на небольшую лаундж-зону в углу холла. Лиза прошла туда и расположила на одном из кожаных диванов. На журнальном столике перед ней стояла ваза с конфетами и печеньем. На противоположной стене висел небольшой телевизор, по которому шел какой-то ситком. Лиза мысленно отметила, что сервис в этой клинике действительно “на самом высоком уровне”. Стены кремового цвета, развесистые растения в горшках, журналы на столике, – это и многое другое позволяло ненадолго отвлечься от мысли о том, что скоро тебе придется сесть в жесткое кресло и открыть рот перед человеком, у которого есть доступ к бормашине.

Спустя некоторое время в холле появился немолодой мужчина в расстегнутом белом халате. Аккуратно заправленная в серые брюки рубашка, клочки седых волос на висках и очки в толстой черной оправе казались Лизе стереотипными деталями образа хорошего врача, поэтому девушка сразу поняла, что перед ней стоит доктор Кинтохо.

– Здравствуйте, меня зовут Олег Валерьевич Кинтохо, и я буду вас лечить, – сказал мужчина и протянул Лизе руку.

Чуть смущенная таким официальным обращением к ней, обычной студентке, Лиза слегка покраснела и робко пожала руку врача. Тот продолжил ей улыбаться широкой белозубой улыбкой и пригласил в свой кабинет, который располагался в конце небольшого коридора. В целом, Лиза заметила только еще пару дверей, из чего сделала вывод, что клиника доктора Кинтохо еще меньше, чем кажется снаружи.

Доктор Кинтохо усадил Лизу в стоматологическое кресло и накинул на её грудь марлевый слюнявчик. Чуть пошаманив над какими-то рычажками и кнопками, врач поднял кресло на удобную для него высоту и направил свет от лампы на Лизу. Затем доктор внимательно осмотрел все её зубы с помощью зеркала, постучал по ним инструментом и наконец-то выключил слепящую лампу.

– Ну, мне все понятно, – сказал врач, снимая перчатки. – У вас достаточно редкая патология под названием анокарднегия. Но не надо пугаться! Это все очень легко лечится удалением одного зуба. Я готов провести данную операцию прямо сейчас и совершенно бесплатно, если вы разрешите мне сохранить ваш больной зуб, поучаствуете в нескольких опросах и тестах, а также разрешите опубликовать результаты в виде научной статьи. Я ученый, а ваш случай уж очень редкий!

Как бедной студентке-сироте Лизе нравилась идея бесплатной операции в престижной стоматологической клинике да еще под руководством главврача-ученого. Но как мнительной девушке с пытливым умом Лизе было интересно, как обмороки могут быть связаны с больным зубом, который даже не болит, и как врач определил эту редкую анокарднегию исключительно на основании первичного осмотра.

Лиза почесала лоб и спросила:

– А у меня точно это заболевание? Просто вы даже рентген не сделали.

– Понимаю ваши сомнения, – без тени обиды ответил доктор Кинтохо и сцепил руки в замок. – Но я очень давно занимаюсь исследованиями данной патологии, поэтому знаю некоторые техники, которые позволяют определить анокарднегию без рентгена и анализов. Давайте сыграем с вами в игру, чтобы вы мне поверили. Я буду говорить симптомы, которые у вас наверняка есть, а вы – кивать если я угадаю. Поехали! Головокружение? – Лиза кивнула. – Обмороки? – Лиза кивнула. – Тошнота, ощущение, что что-то застряло с горле?

Лиза кивнула в третий раз и окончательно поверила врачу. Тот все понял по её глазам и ушел, сказав, что ему необходимо позвать медсестру и подготовить необходимые инструменты. Лиза кивнула и посмотрела в окно.

Кабинет доктора Кинтохо располагался на первом этаже, поэтому из окна было видно все тоже “недополе” и высокую яблоню, которая служила козырьком для запасного выхода из клиники. Лиза усмехнулась: клиника была настолько маленькой, что запасной выход в ней казался неуместным. Словно два выхода из двухкомнатной “хрущевки”.

Под развесистой яблоней, которая в эту весну решила выдать аномалию и зацвести одновременно с сиренью, стоял огромный черный внедорожник. Беловато-розовые цветы яблони отражались в его отполированной поверхности, солнце отбрасывало блики на лобовое стекло.

Рядом с внедорожником стояли двое рослых мужчин в черных деловых костюмах. Один из них держал руки в карманах и носком ботинка пинал маленький камешек, другой – разговаривал по телефону. Оба мужчины были в черных солнцезащитных очках, от чего Лиза невольно вспомнила о нелепых боевиках о спецагентах.

“Такие серьёзный дяденьки”, – подумала с сарказмом Лиза и отвела взгляд от окна.

Вдруг у девушки потемнело в глазах. Сначала она подумала, что слегка опалила сетчатку глаз, пока смотрела в окно. Но темнота перед глазами, вместо того, чтобы рассеиваться, наоборот – сгущалась. Ёжик в области ключиц забился о стенки пищевода. Все звуки вокруг начали превращаться в белый шум.

Спустя мгновение Лиза снова оказалась перед белым экраном. На этот раз картинки плыли по экрану гораздо медленнее, но Лиза все равно не могла ничего разобрать. Тогда девушка решила подойти ближе, чтобы рассмотреть все детальнее. Но когда она приблизилась к экрану почти вплотную, он вдруг резко погас...

А потом снова вспыхнул.

На экране появились большие мужские руки. Их обладателя видно не было. Все, что смогла рассмотреть Лиза, это рукава черного пиджака, и кожаный браслет с железным драконом.

А потом эти руки стали приближаться к Лизе. Та подумала, что экран защитит её, и не отодвинулась подальше, но руки разрезали поверхность экрана как воду и схватили Лизу за шею. Девушка начала вырываться, биться кулаками, но огромным рукам все это было ни по чем. Они продолжали железной хваткой сжимать горло Лизы, перекрывая доступ к кислороду...

Когда легкие Лизы начало печь, неведомая сила вырвала её из рук убийцы и отбросила назад.

Открыв глаза, Лиза обнаружила, что продолжает бить воздух и извиваться. Но теперь она могла успокоиться. Она была в безопасности, в светлом и просторном кабинете доктора Кинтохо, который должен был скоро вернуться и избавить её от всех этих страданий навсегда...

Или не совсем в безопасности?

Лиза бросила взгляд в окно и увидела, как к мужчинам в черных костюмах подошел доктор Кинтохо. Он начал о чем-то с ними разговаривать. Мужчина, который играл в футбол с камешком, открыл багажник внедорожника, а другой продолжил разговаривать с доктором Кинтохо, одновременно кладя телефон во внутренний карман пиджака. Затем этот мужчина задрал рукав пиджака и посмотрел на часы.

Лиза чуть не вскрикнула, но вовремя зажала рот рукой – рядом с массивными часами на руке мужчины висел кожаный браслет с железным драконом.

Пока Лиза пыталась собрать воедино все кусочки пазла, мужчина, который рылся в багажнике джипа, вернулся. В руках его была веревка, строительный скотч и большой мусорный пакет. Весь этот набор в миг прояснил сознание Лизы, и она вскочила со стоматологического кресла, попутно сбросив инструменты с маленького столика.

“А за какими инструментами он пошел?” – с ужасом подумала Лиза, когда те с грохотом упали на плиточный пол. Она еще слабо понимала, кто эти люди и зачем им это надо, но понимала: её хотят убить.

Лиза повесила на плечо сумку и вышла из кабинета. Стараясь не привлекать внимание, она быстрым шагом пересекла коридор, вышла в холл и двинулась к стеклянным дверям выхода.

– Девушка, вы куда? – воскликнула девушка-администратор, выходя из-за стойки.

– Врач осмотрел меня и сказал, что я здорова, – соврала Лиза, изобразив на губах нервную улыбку. Всё её тело тряслось, но она продолжала держать спину ровно.

– Нет, вам же назначили операцию по удалению зуба. Неужели вы испугались и решили убежать?

Регистратор продолжала улыбаться искусственной белозубой улыбкой и медленно двигаться к Лизе. Та решила ничего не отвечать и просто сбежать. Но когда она дернула за ручку двери, то обнаружила, что та закрыта.

– Откройте дверь, я хочу уйти! – потребовала Лиза, но девушка-регистратор вцепилась ей в руку и начал оттаскивать её от двери. Тогда Лиза начала кричать и хвататься за ручку двери еще крепче.

– Отпустите! – кричала Лиза. – Вы не имеете право меня задерживать!

Однако девушка регистратор не собиралась объяснять свое поведение. Она продолжала с несвойственной для девушки с накаченными губами и длинными наращёнными ногтями силой тащить Лизу обратно в клинику. К слову, своей силе Лиза тоже удивилась: физкультуру каждый семестр пересдавала несколько раз, а сейчас сжала ручку двери так, что кажется, она вот-вот затрещит и рассыплется на кусочки. Вот, что с людьми адреналин творит!

Но если с девушкой-регистратором Лиза справиться и могла, то с тремя мужчинами, которые бежали к ней из конца коридора, нет.

Увидев приближение двух мужчин в черных костюмах и доктора Кинтохо, Лиза практически сдалась, когда по ту сторону двери увидела того самого странного парня с её портретом в кармане.

Глава 5

Увидев Родиона на ступенях крыльца, Лиза обрадовалась и закричала:

– На помощь! SOS! Убивают!

Родион, все в том же экстравагантном образе со множеством украшений и шарфом на шее, но теперь еще и со старым шлемом-каской на голове, подбежал к двери и дернул её на себя. Та не поддалась.

– Закрыто! – прокричала Лиза.

– Закрой глаза и попытайся отвернуться! – ответил Родион.

Лиза решила не тратить время на раздумья и закрыла глаза. В следующее мгновение рядом раздался звук разбивающегося стекла и чья-то крепкая рука сжала предплечье девушки. Лиза открыла глаза и увидела, что Родион разбил стеклянную дверь мотошлемом. Теперь Лиза могла отпустить ручку двери и убежать.

Однако девушка-регистратор не собиралась отпускать Лизу. Стиснув белоснежные зубы, она продолжала сжимать талию Лизы настолько сильной, что той казалось, что её живот прилип к спине.

Родион перепрыгнул через остатки двери и ударил девушку-регистратора. Та схватилась за нос и отшатнулась.

– Ты только что ударил женщину?! – возмущенно прокричала Лиза.

– Во-первых, это не женщина, а охотник, – ответил Родион, хватая Лизу за руку. – А во-вторых, ты серьёзно сейчас хочешь читать мне мораль?

Лиза молча согласилась и побежала с Родионом на улицу. Там он указал в сторону небольшого мотоцикла ярко-синего цвета. Лиза на таких транспортных средствах раньше никогда не каталась, поэтому даже не знала, с какой стороны к нему подойти. Увидев мучения Лизы, Родион буквально усадил её на багажник, а сам занял место впереди.

– Главное, держись за меня крепче! – прокричал Родион сквозь рев мотора.

Несмотря на то, что еще вчера Лизе был неприятен сумасшедший парень, который рассказывал какие-то сказки о драконах и бежал за ней до автобусной остановки, она крепко обхватила его торс руками и прижалась к прохладной коже его куртки. В голове девушки промелькнула мысль о том, что сейчас она ведет себя так же бестактно, как и Родион, когда накануне в больнице сел слишком близко к ней.

Родион проделал несколько непонятных для закоренелой пассажирки Лизы манипуляций, и мотоцикл тронулся с места. Когда они немного набрали скорость, Лиза решилась слегка отклеиться от спины парня и обернуться. С заднего двора клиники за ними выезжал громадный черный внедорожник.

– Они нас догонят! – прокричала Лиза, слабо веря в мощность мотоцикла, напоминавшего нечто среднее между мопедом и чем-то очень старым.

– Если будем ехать по дороге, то да, догонят! – ответил Родион. – А мы сейчас в лес свернем! Там они на своей громадине не проедут!

Родион переключил передачу, и мотоцикл ускорился. Однако и черный джип не отставал. Солнце спряталось за облака, словно не в силах наблюдать столь напряженную сцену. “Недополе” с небом слились в сплошную зелено-голубую ленту. Длинные светлые волосы Лизы развивались на ветру, напоминая хвост кометы.

Неожиданно Родион попросил Лизу обнять его покрепче. Вначале Лиза, убаюканная гудением мотоцикла и гипнотическим движением пейзажа, хотела было возразить наглости парня, но потом вспомнила, в какую ситуацию попала, и сжала тело Родиона так, что молния от его расстегнутой куртки впилась в её нежную кожу.

Родион резко съехал с дороги и поехал по тропинке между сорняками. Мотоцикл начало трясти. Лиза подлетала вверх на каждой кочке и норовила упасть на землю. Черный внедорожник слетел на обочину чуть менее уверенно, из-за чего отстал.

Однако внедорожник всё же оставался внедорожником – машиной, предназначенной для поездок туда, где нет дорог. Поэтому внедорожник ехал по “недополю” увереннее мотоцикла – ему же не нужна была тропинка.

Вскоре Родион свернул в лес. Лиза как будто оказалась в другом мире – в тени деревьев было прохладнее и тише. Рубиновая зелень и запах сосен успокаивали и наводили на мысли о прекрасном.

Но в лесу мотоцикл затрясло еще сильнее, поэтому Лизе было некогда расслабляться – надо было изо всех сил бороться с гравитацией, чтобы не свалиться на землю.

Через некоторое время Лиза обернулась. Родион оказался прав: громоздкий внедорожник не мог так же легко лавировать между деревьями, как их мотоцикл, поэтому остался на границе леса. Людей из внедорожника тоже не было видно поблизости – если даже они и покинули машину и пошли пешком в лес, то угнаться за мотоциклом не смогли.

Лиза с облегчением положила голову на спину Родиона и закрыла глаза.

***

Родион остановил мотоцикл и заглушил двигатель. Лиза открыла глаза и увидела, что они находятся в глухом лесу. Деревья здесь были настолько высокими и густыми, что за ними почти не было видно солнца. Неподалеку шумел ручей.

Родион слез с мотоцикла и помог Лизе. Та каталась на мотоцикле впервые, поэтому едва не упала, когда её трясущиеся ноги коснулись земли. Родион положил её руку на своё предплечье и подвел к большому камню. Когда-то воспитательница в детском доме учила Лизу, чтобы та никогда не сидела на холодном. Но сейчас девушка чувствовала себя на столько уставшей, что даже не потрудилась максимально натянуть на пятую точку тонкое розовое платье, когда садилась на камень.

Родион же снял шлем, повесил его на ручку мотоцикла и подошел к ручью. Он опустился на мшистую землю рядом с камнем, на котором отдыхала Лиза, и опустил руку в прохладную воду. Смочив лицо и волосы, он отправил несколько горстей воды в рот. Даже для Лизы, которая за годы жизни сначала в детском доме, а затем в студенческом общежитии привыкла к разного рода пищевым извращениям, такое поведение было не допустимым.

– Фу! – возмутилась девушка. – Мало ли что в это воде может быть.

– И что же? Страшнейшие микроорганизмы? – ответил Родион и картинно выпил еще одну горсть воды. Упиваясь выражением отвращения на лице Лизы, он добавил: – Поверь, таких как я трудно отравить обычной водой.

– И кто же ты? – кокетливо спросила Лиза. Её спина в миг распрямилась, но не так, как это делают солдаты при виде старшины. Девушка скорее приняла позу соблазнительницы, выставив вперед грудь и перекрестив ноги.

И все это Лизе не нравилось, ведь ей казалось, что она не контролирует ни свое тело, ни голос.

– Я уже говорил тебе, что я дракон, – ответил Родион. При этом он сорвал травинку и начал мять её в руках. – Но ты, кажется, не поверила мне в прошлый раз. И зря. Они могли убить тебя.

Как только Лиза услышала об убийстве, то сразу отпустила все мысли о флирте. Она подалась вперед, чтобы лучше слышать парня, и уже своим привычным голосом спросила:

– А кто эти “они”? И что я им сделала?

– Пока что ты виновата только в том, что родилась.

Лиза состроила недовольное выражение лица, и Родион решил пояснить свой ответ, срывая все новые и новые травинки, словно стремясь очистить небольшой участок земли под огород.

– Видимо стоит начать с самого начала, – начал рассказ парень. – Те, кто пытались тебя убить – это охотники. Они представляют собой что-то вроде секты, которая занимается отловом и убийством людей с геном дракона, к которым ты относишься...

– Но как я могу к ним относится, если я совершенно обычная девочка!? – перебила Родиона Лиза. Тот вместо ответа выбросил очередную травинку и взял её за правую руку. И сделал он это так резко и грубо, что девушка едва не упала с камня.

– Видишь, эту линию? – сказал Родион, указывая на маленькую складочку на ладони Лизы. Та присмотрелась и заметила перекрещение двух линий в форме буквы “У” ближе к ребру ладони. – Это знак гена дракона. Из-за него тебя и хотели убить.

– Но ведь это безумие, – прошептала Лиза, продолжая разглядывать ладонь. – Какой ген дракона? Драконов не существует...

– Последнее время тебя постоянно тошнит и ты чувствуешь головокружение, но врачи не видят никаких проблем в твоем организме. – Произнесенная фраза была похожа на вопрос, но тон Родиона был прямолинейно-утвердительный.

– Да, но этот доктор Кинтохо поставил мне анокарднегию...

– Умно! – усмехнулся Родион. – Зашифровать пароль в диагнозе – это сильно. Вот только он неправильный. Я бы тебе поставил акчорудию.

– А что это?

– А ты отбрось окончание и прочитай наоборот.

Лиза закатила глаза, прочла оскорбление и опалила Родиона упрекающим взглядом. Тот лишь пожал плечами и попросил прочитать по аналогии свой диагноз.

Лиза ужаснулась.

– Что, хватило доказательств? – сказал Родион и снова сложил губы в улыбке. Лизу начинала бесить его ехидная манера поведения.

– Допустим, это все правда, – сказала она, чувствуя, как её руки холодеют. – Но откуда тогда у меня этот ген дракона? И что со мной будет?

– Сейчас расскажу. – Родион картинно откашлялся и начал рассказывать нарративным тоном сказочника: – Когда-то, давным-давно, существовало волшебное королевство под названием Артзар. Его населяли разного рода существа, в том числе и драконы. Жили себе драконы и не тужили, ходили на работу, вносили свой вклад в развитии науки и общества... Только вот о любви забыли. И очень это не понравилось одной богине весны. Она сочла это за неуважение, и послала всем драконам-холостякам сон, в котором повелела пойти в горы за волшебным цветком, который должен был помочь найти драконам любовь. Наутро драконы собрались, чтобы обсудить этот сон. Некоторые драконы слишком верили в науку, чтобы согласиться на такую авантюру. Другие драконы с энтузиазмом ухватились за идею похода в горы за цветами и в миг собрали экспедицию. Были и такие, кто просто не понимал, зачем так страдать ради любви. Например, дракон Роден может и не против был бы влюбиться, но точно не благодаря поискам какого-то мифического цветка... Но старшие братья порой бывают очень убедительными, когда просят о чем-нибудь.

Родион потер ладонью макушку, словно из-за старой легенды он вспомнил о какой-то своей давнишней травме. Однако его лицо не выражало ненависти или хотя бы неприязни к существу, которое нанесло ему тот сильный удар по голове. Скорее наоборот – Родион улыбался. И улыбался не ехидно или искусственно, а по-настоящему – неконтролируемо натягивая губы к ушам и сверкая глазами.

Эта первая настоящая улыбка и неожиданный блеск в доселе мутных серых глазах заставили Лизу взглянуть на Родиона с новой стороны. Она увидела в нем не просто сумасбродного парня, который круто рисует и безумно водит мотоцикл. Она увидела парня, который очень тонко чувствует окружающий мир, но из-за пережитой боли пытается скрыть этот дар под маской балагурства.

– И драконы отправились в путь, – продолжил Родион. При этом голос его снова стал напоминать карикатурного сказочника. – Долго они шли, много испытаний выпало на их долю. И вот они дошли наконец-то до горы с цветами. Сорвали цветы, и получили неожиданный результат: несмотря на выполненное поручение богини, драконы перенеслись в разные миры.

И один из драконов, синий дракон, оказался здесь, в этом мире. Он молча летал над густыми лесами и синими морями, и никому не мешал. Он не хотел своим появлением разрывать пространственно-временной континуум и посылать в этот мир аномалию...

Но однажды в одной деревни произошел странный случай – дочка одного богатого землевладельца вдруг занемогла. Болезнь не отступала несколько недель, и лекарь сказал отцу готовиться к худшему.

Та девушка умерла ночью. Но с телом её стали происходить странные вещи: девушка начала увеличиваться в размерах, кожа её превратилась в чешую, а за спиной у неё выросли большие перепончатые крылья. И самое главное было, что существо это было живым и не хотело покидать дома. Все в деревне боялись нового дракона, но отец девушки верил, что это его дочь, поэтому продолжал ухаживать за существом.

А тем временем дракон, которого из Арзарта перебросило в наш мир, почувствовал странную тягу к месту, где располагалась эта деревня. И когда он прилетел туда, то существо, в которое превратилась дочка богатого землевладельца, сломало крышу в доме и подлетело к синему дракону.

Это заметили жители деревни и решили, что синий дракон не первый раз прилетает в их деревню. Они посчитали, что это именно этот дракон заразил дочку богатого землевладельца. Чтобы искоренить заразу, они решили убить обоих драконов.

Но обычное оружие не работало против стальной чешуи этих существ. Тогда самый старый и мудрый житель деревни предложил расплавить древнюю статую, которая стояла посреди деревни, и отлить из неё меч, а камни, которые украшали эту статую, вставить в удавку. Мудрец сказал, что эту статую когда-то подарили им давно забытые божества и никто не знает, из чего она сделана, но в ней непременно должна содержаться магия.

Самые сильные мужчины деревни собрались вместе, отлили меч и смастерили удавку, украсили свои кожаные доспехи изображением дракона и пошли на охоту. Магический меч они вручили тому богатому землевладельцу, который стал их предводителем и сделал свои доспехи черными.

Сначала эти люди убили дочку богатого землевладельца, потому что та еще была молодым и неопытным драконом, поэтому не могла сражаться. Горько плакал отец, убивая собственное дитя. Но делать было нечего – так решило большинство.

За синим же драконом люди гонялись не один день. И когда им наконец удалось поймать его, то богатый землевладелец решил отомстить за дочь, которую дракон, по его мнению, заразил. Этот человек забрал у дракона самое ценное, что у него было, – он отрезал ему крылья.

Тот час дракон обернулся человеком. Люди в доспехах хотели его убить, но дракон сказал, что может предсказывать будущее, и без него они все умрут. Люди поверили ему, оставили на шее удавку и отвели в свое поселение. Они кормили его и лечили раны на спине, где у дракона когда-то были крылья, но никогда не снимали с него удавки с волшебными камнями, которые оставляли на шее дракона ужасные рубцы.

Дракон сдержал своё обещание. Он попросил дать ему книгу с чистыми страницы и то, чем можно писать. Дракон много лет подряд записывал свои видения, чтобы люди могли предотвратить смерть их мира. Он рассказал охотникам (да, именно так стали называть себя те люди) о метке дракона на руке и том, что драконы сами по себе безвредны, если жить с ними в мире. Он нарисовал портреты людей, у которых надо искать эту метку...

А так же дракон оставил предсказание о том, что драконы не будут трогать людей, но однажды появится дракон, который станет причиной смерти этого мира. Дракон и не мог подумать, что охотники станут бездумно убивать всех людей, которых он нарисовал, в страхе потерять свой мир.

– Поэтому, – завершил свой рассказ Родион, – есть вероятность, что именно ты окажешься тем самым драконом, который положит конец этому миру. Охотники будут делать все, чтобы убить тебя до окончательного превращения, потому что именно после него ты станешь неуязвима ко всем видам оружия, кроме того волшебного меча и удавки.

– Конечно, очень интересная история, – сказала Лиза, спустя несколько секунд молчания, – но в чем, собственно говоря, заключается это превращение.

– Ну-у-у... – задумался Родион. – Я думаю, это похоже на грипп. Несколько дней у тебя будет высоченная температура, тебе будет казаться, что твои кости ломаются, а по голове, словно, будут бить молотом. Но зато в конце ты получишь красивые крылья, на которых сможешь улететь подальше.

– А как я вернусь обратно?

– На тех же крыльях. Правда я не думаю, что громадное крылатое существо обрадует твоих друзей, поэтому я бы лучше не экспериментировал.

– То есть ты предлагаешь мне отказаться от всего, что у меня сейчас есть?! – воскликнула Лиза и вскочила с камня. – От друзей, от дома, от учебы!?.. И все это ради того, чтобы стать большой летучей мышью с рыбьей чешуей?! Ты чокнутый!

– Лично я ничего тебе не предлагаю! – воскликнул в ответ Родион и встал с земли. – Это предложила тебе судьба! Я просто хочу помочь тебе выжить.

– Но как я могу тебе верить? Откуда ты столько всего знаешь? Может быть ты сам из охотников?

– Я был связан с охотниками, но, поверь, я не один из них. Иначе я бы уже давно тебя убил.

Родион сжал руки в кулаки и отвернулся к ручью. Лиза посмотрела на его напряженную спину и шумно выдохнула. Ей одновременно хотелось и громко кричать, и беззвучно плакать. В последние пару часов на неё слишком много всего свалилось, поэтому она выбрала просто сесть на траву и закрыть лицо руками.

Спустя долгих десять минут напряженного молчания, Лиза встала с травы и отряхнула платье. Её глаза были красными от слез, от чего их серый цвет казался еще ярче. Однако вместо печали и безысходности глаза Лизы горели решительностью.

– Слушай, – обратилась она к Родиону, – ты же сказал, что тот синий дракон, когда ему отрезали крылья, стал человеком?

– Да, а что? – ответил Родион и развернулся. Лицо его было напряженным.

– А что если я пойду к охотникам и попрошу отрезать мне крылья после того, как обращусь? Ведь в предсказании сказано, что мир разрушит дракон, а технически я уже буду человеком.

– В теории, это может сработать. Но ты хоть представляешь, какая это боль? –Тон Родиона резко взметнулся вверх, хотя он старался говорить тихо и спокойно.

– Ничего страшного, женщины рожают, поэтому могут вытерпеть очень сильную боль...

– О, я говорю не только о физической боли! – перебил её Родион, снова переходя на истерический крик. – Ты даже не представляешь через какие эмоциональные муки проходит дракон, которому отрезают крылья... К тому же охотники все равно не дадут тебе жить прежней жизнью. Они перестраховщики, поэтому посадят тебя на цепь, как когда-то это было с синими драконом. Лучше уже смерть, чем такая жизнь...

– Но я не хочу умирать, – прошептала Лиза срывающимся голосом. На глазах её снова появились слезы, которые она поспешила смахнуть. Родион попытался сделать вид, что ничего не заметил, но ему это не удалось – одна предательская мышца дрогнула на его каменном лице.

Не в силах больше находиться в лесу, в котором она узнала столько всего ужасного, Лиза села на мотоцикл и попросила отвезти её домой.

– Но ведь за тобой охотятся. Там может быть небезопасно, – попытался возразить Родион, но холодное выражение лица Лизы дало ему понять, что она не настроена на диалог.

Глава 6

Молодые люди доехали до общежития, в котором жила Лиза, только к вечеру. Конечно, дорога могла занять и меньше времени, но Родион специально выбирал запутанные маршруты и делал большие крюки, чтобы проехать как можно дальше от центра города.

Мотоцикл ехал не быстро, поэтому у Лизы не было необходимости прижимать к спине Родиона. Скорее дежурно, она держалась за его пояс и смотрела по сторонам. Мимо неслись высокие дома, цветущие деревья, люди, которые спешили домой с работы...

Лиза завидовала этим людям. Их жизнь была предсказуема. Они знали, что придут домой, поедят и лягут спать, а завтра снова пойдут на работу. И так день за днем. А жизнь Лизы, совсем недавно напоминавшая череду из одинаковых лекций и семинаров по истории и разговоров с подружками на переменах, – эта казавшаяся ей однообразной, но уютной жизнь – вдруг стала другой. Теперь Лиза не могла с уверенностью сказать, что будет завтра утром, пойдет ли она на занятия, будет ли как прежде переживать из-за предстоящего зачета по культурологии...

Все, что у Лизы осталось от прошлой жизни, это весна с её обманчивым солнцем и пьянящим запахом сирени.

Родион остановился у крыльца общежития. Лиза не стала дожидаться, пока парень заглушит мотор или хотя бы припаркуется. Она ловко вспархнула с мотоцикла и побежала к тяжелым деревянным дверям общежития.

Родион снял шлем и побежал за ней.

– Далеко собрался? – холодно спросила Лиза, когда Родион зашел за ней в двери общежития. – Тебе сюда нельзя. У тебя нет пропуска.

– Я же уже говорил, что тебе нельзя оставаться одной, это может быть опасно... – ответил Родин. Складывалось впечатление, что парень уже устал проговаривать одну и ту же скороговорку несколько раз.

– Это общага – здесь ты никогда не бываешь один, – горько пошутила Лиза и толкнула Родион в грудь. Тот не сдвинулся с места. Тогда Лиза взглянула в его мутные глаза и спокойно сказала: – Правда, не надо со мной идти. Мне нужно еще раз подумать обо всем. Без тебя.

Родион сделал шаг назад. Дверь захлопнулась перед его носом. Сквозь маленько окно в этой двери он увидел, как Лиза подошла к вахтерше, показала ей пропуск и скрылась за поворотом.

***

Лиза поднялась по лестнице на третий этаж и пошла по темному коридору. Она никак не могла выбросить из головы взгляд вахтерши. Лиза жила в этом общежитии давно, поэтому знала всех работников в лицо. И ту худощавую женщину, которая сегодня сидела на вахте в жилетке с надписью “охрана”, Лиза тоже знала. Эта женщина работала в общежитии еще задолго до того, как Лиза в него заселилась. Лизе и раньше казалась эта вахтерша излишне строгой с её громогласным голосом и всегда зализанными волосами. Но сегодня взгляд её узких глаз не просто не понравился девушке – он её напугал! Вахтерша излишне подозрительно смотрела на Лизу, когда та искала в сумке пропуск. Словно сверлила глазами...

“Может, у меня развился синдром главного героя из-за сегодняшнего?” – подумала Лиза и дернула ручку двери своей комнаты.

Та не поддалась, и Лиза удивилась: они с соседками запирали дверь только, когда все куда-нибудь разъезжались. Но вечером среды обычно все были дома...

Лиза открыла дверь ключом и вошла в комнату. Все выглядело как обычно: Сонина кровать прибывала в хаосе, на Дианиной кровати в ряд стояли плюшевые медведи, покрывало на Карининой кровати было сложено идеальным квадратом, на письменном столе была разбросана Сонина косметика и стояла Дианина зеленая кружка с недопитым чаем, на приоткрытой дверце шкафа сохло Каринино банное полотенце... Словом все в комнате выглядело так, будто в ней прямо сейчас сидят несколько девушек, занимаются своими делами и болтают о всякой ерунде...

Вот только в комнате было пусто.

Лиза достала из сумки севший телефон, подключила к зарядке и включила. На экране высветилось несколько уведомлений из социальных сетей. Лиза открыла их общий с подружками чат и написала: “А где все?)”

Первой ответила Соня. Она сказала, что её позвал на свидание Дима, и она не планирует сегодня возвращаться домой. Соня встречалась с Димой уже несколько месяцев, поэтому Лиза не сомневалась, что подруга будет ночевать не в общежитии.

Вслед за Соней написала Диана. Та сказала, что ей неожиданно подвернулся талон на УЗИ сердца, поэтому она срочно уехала домой. У Дианы был порок сердца, который нужно было постоянно проверять, но в большом городе, в котором они учились, очереди на обследования были большими. Зачастую Диана быстрее дожидалась очереди в своей родном городе, поэтому деканат без проблем отпускал её на день домой. Уехать Диана могла только на вечернем поезде, поэтому и она сегодня не могла ночевать дома.

Последней отчиталась Карина. Та тоже уехала домой, потому что в доме её бабушки прорвало трубу. Кроме внучки у старушки никого не было, поэтому разобраться с ремонтом могла только Карина. Та сказала, что разберется со всем за день-два, а значит ночевать не вернется.

“Ладно, переночую как-нибудь одна)” – написала Лиза и отложила телефон. Хоть она и не могла рассказать всех сегодняшних приключений подругам, но ей было бы легче, если бы они были рядом. Они бы отвлекли её от тяжелых мыслей своей болтовнёй о парнях, сериалах и косметики.

Лиза подошла к окну и взглянула на двор. По асфальтированным дорожкам шли студенты. Кто-то из них спешил по делам, кто-то медленно прогуливался под руку со своей второй половинкой. А что еще делать, если на улице весна, а тебе всего восемнадцать лет?

Прямо под Лизиным окном стояла скамейка. Девушка любила наблюдать за ней, потому что кого там только нельзя увидеть: и мамочку в декрете, и полосатого кота, и парочку, которая посчитала, что за кустами сирени их никто не увидит...

Сегодня скамейка была снова занята. На ней сидел Родион и смотрел вдаль.

“Ну и пусть сидит, раз такой уперты” – подумала Лиза и, не раздеваясь, завалилась спать.

***

Лиза снова оказалась во влажной тьме перед белым экраном. Все это стало для девушки настолько привычным, что она не стала ни пытаться кричать, ни трогать экран. Она скрестила руки на груди, расслабилась и застыла в ожидании кино.

На этот раз на экране появилось изображение броши в форме стрекозы. Лиза видела такие броши в ларьке возле университета. Они были сделаны из самого дешевого сплава, покрашены самой дешевой краской под золото и густо украшены самыми дешевыми розовыми стразами, из-за чего смотрелись аляповато. Когда Лиза увидела их на витрине, то еще удивилась: неужели кто-то кроме детей такие покупает?

А теперь такая ей привиделась во сне?.. Или это правильнее называть “видением”?

В любом случае, экран зачем-то показал ей эту брошь, а значит нужно её запомнить.

В следующее мгновение на экране появилось какое-то растение в горшке. Обычное комнатное растение. Со всех сторон на него начал наползать зеленый дым. Как только дым дотронулся до листьев растения, те начали терять краски, скручиваться и опадать.

Тот же самый зеленый дым Лиза увидела и вокруг себя. Девушка испугалась и попыталась задержать дыхание, но зеленый дым все равно проник в её легкие, которые сразу же начали гореть огнем. Из глаз Лизы брызнули слезы, она согнулась пополам и закашлялась. Но ничего не помогало, боль не утихала...

Пока что-то не ударило Лизу в живот и она не открыла глаза.

В комнате было темно. Лиза нащупала на тумбочке телефон. На часах было чуть больше 11 часов вечера.

Лиза включила свет и решила привести себя в порядок: переоделась в более удобное серое трикотажное платье-халат с мелким цветочным принтом и расчесала волосы, собрав их в высокий небрежны пучок. Взглянув в зеркало, Лиза вспомнила о видении и задумалась.

“Безвкусная брошь, комнатный цветок и ядовитый дым... И что это может значить?.. Надо цветы что ли полить”.

Лиза подошла к окну и полила несколько горшков с фиалками. Девушка очень любила цветы, но вот ухаживать за ними не умела. Она постоянно забывала их полить, не понимала, когда пора их пересаживать в вазон побольше... Поэтому Лиза больше любила цветы в их “естественной среде обитания” – на клумбах и деревьях. А фиалки принесла Карина, сказав, что их комнате необходим дополнительный источник кислорода. “Может сначала выбросим источник душноты?” – пошутила тогда Соня...

Предаваясь воспоминаниям о беззаботных временах, Лиза потянулась, чтобы открыть форточку пошире и невольно взглянула на двор. Среди темноты девушка увидела знакомый синий мотоцикл. Рядом на скамейке лежал Родион. Скамейка была ему явно мала, поэтому ему пришлось поджать ноги к груди, стараясь при этом не упасть на землю.

Лиза улыбнулась. Она никогда не была обделена мужским внимание и имела опыт в отношениях с противоположным полом, но на такие жертвы ради неё еще никогда не шли. А ведь она даже не успела сказать Родиону своего имени, да еще и так холодно с ним попрощалась...

Лизе вдруг стало стыдно и она решила сделать для Родиона примирительный перекус: бутерброды мира с колбасой и сыром.

Как раз когда Лиза нарезала батон, в комнату постучали.

– Кто там? – крикнула Лиза, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Вахтер. Тебе посылка пришла, – откликнулись за дверью.

Лиза удивилась – она была сиротой и никто не слал ей ни писем, ни посылок. Но дверь девушка все же открыла, потому что не впустить работника общежития в комнату было бы верхом самоуверенности.

Вахтер, та самая женщина с тяжелым взглядом и постоянно зализанными волосами, вошла в комнату. В руках она держала небольшую коробку нежно-розового цвета.

– Привет, Лиза, – сказала женщина, делая круг почета по комнате. – Тебе тут коробку на вахте оставили. Парень какой-то.

“Парень? – подумала Лиза. – Неужели Родион тоже решил извиниться?”

– Я поставлю её здесь, на стол. Хорошо?

Лиза кивнула и продолжила нарезать бутерброды. Она была рада, что Родион решил сделать первый шаг, ведь теперь ей не придется самой унижаться и просить прощения первой.

– Ковер у вас новый? – спросила вахтерша, с любопытством осматривая комнату.

– Да, – ответила Лиза. Она развернулась и хотела было мило побеседовать с вахтершей о бытовых мелочах, но осеклась: к джемперу женщины была приколота знакомая безвкусная брошь в форме стрекозы.

Лиза чуть не вскрикнула. Она поняла, что видение пыталось её предупредить насчет вахтерши. Она пришла к ней не с добрыми намерениями. А значит и розовая коробка не могла быть от Родиона...

Нужно было придумать что-нибудь, чтобы проверить наверняка...

– Красивая брошь, – сказала Лиза, стараясь не смотреть в сторону вахтерши, чтобы не выдать испуга. – Где купили?

– Дочь подарила, – ответила женщина.

– Я бы тоже такую хотела. – Лиза изо всех сил изображала милую девушку, у которой в мыслях только ухажеры и украшения. – Ладно, в коробке наверное тоже что-нибудь приятное. Кстати, а когда тот парень её принес?

– Так еще с утра, – ответила вахтерша, выходя из комнаты. – Я просто забыла тебе её отдать.

Лиза растянула губы в искусственной улыбке и попрощалась с вахтершей. Лишь стоило двери захлопнуться за её спиной, как Лиза бросила нож на стол и схватилась за голову.

Принесенную коробку ни при каких обстоятельствах нельзя было вскрывать – зеленый дым в видении чуть не убил её. По хорошему, надо было уходить из общежития, но на часах уже была почти полночь, а значит входные двери были давно закрыты. Конечно, можно было соврать, что ей, Лизе, нужно в аптеку или на поезд... Но ведь эта вахтерша по-любому не отпустит её так просто.

Нужно было придумать что-нибудь другое...

Тут на глаза Лизе попались недоделанные бутерброды, и она улыбнулась мгновенно придуманному плану.

Сначала Лиза доделала бутерброды. Затем она вырвала из первой попавшейся под руку тетради лист и написала: “Нет сил больше ждать с тобой встречи. Встретимся возле куста сирени у пожарного выхода. Твоя Фиалка”. Эту записку Лиза сложила несколько раз и положила к бутербродам.

Далее предстояла самая ответственная часть плана: нужно было швырнуть пакет с бутерброда точно в Родиона.

Лиза открыла окно, в лицо ей ударил влажный ночной воздух. Родион продолжал спать, закутавшись в кожаную куртку. Ни экономия общежития на фонарях, ни врожденная антиметкость Лизы не помогали делу, однако она максимально прицелилась и отпустила пакет. Тот угодил прямо в цель: Родион вздрогнул из-за легкого удара по голове и едва не свалился со скамейки.

Лиза решила не дожидаться, пока парень откроет пакет и прочтет её записку. На то, чтобы собраться, у неё было несколько минут. Поэтому она быстро обулась в белые кроссовки и накинула вязаный кардиган.

“Надо же, подходит как!”, – нервно усмехнулась девушка, заметив, что бесформенный кардиган и мелкие цветочки на её платье одного и того же нежно-розового цвета.

Лиза достала из шкафа спортивный рюкзак и окинула комнату быстрым взглядом.

“Вот и как за секунду можно решить, что нужно взять?” – подумала Лиза и сжала ткань рюкзака. Она понимала, что, скорее всего, больше не вернется в эту комнату. Но и времени на сборы всех вещей первой необходимости у неё тоже нет...

Лиза махнула рукой и решила предоставить возможность выбирать импульсивности. Так в её рюкзаке оказался телефон с невыдернутой из гнезда зарядкой, полпачки жвачки, паспорт, кошелек, расческа, бутылка воды, длинная мятая футболка, носки и несколько пар нижнего белья. Лиза не знала, пригодятся ли ей все эти вещи, но что-то внутри вело её по комнате и заставляло класть их в рюкзак.

Лиза остановилась в дверях. Она взглянула на бардак в комнате, поняла, что видит его в последний раз, и чуть не расплакалась. Среди всех этих залежей одежды и немытых кружек оставалась её жизнь.

Девушка смахнула слезы и вышла из комнаты. Чтобы не привлекать внимания, она не гасила свет и не запирала дверь на ключ. Стараясь передвигаться одновременно тихо, но и не подозрительно, Лиза прошла по коридору и свернула на запасную лестницу. Идти в темноте было страшно, лестница была крутой, но Лиза не решилась зажигать свет, чтобы не выдать себя.

Вскоре Лиза пришла к запасному выходу. Вопреки всем правилам безопасности, дверь была закрыта на амбарный замок. Скорее для собственного спокойствия, чем из-за необходимости, Лиза дернула дверь на себя. Та пошатнулась, но не открылась.

– Фиалка, ты? – раздался игривый тон по ту сторону двери.

– Да, Родион, это я, – негромко ответила Лиза, не обращая внимания на насмешки парня. – Кажется, меня нашли. Мне нужно выбраться.

– Вот, я же говорил... – начал нудеть Родион, но Лиза быстро осадила его:

– Потом расскажешь мне, какая я тупая. Сейчас нужно меня как-то вытащить из общежития.

– Могу попытаться сломать дверь.

Родион начал раскачивать дверь, из-за чего амбарный звонок загремел на весь этаж.

– Нет! – хрипло прокричала Лиза. – Это привлечет слишком много внимания. Надо что-нибудь другое...

– Попробуй через окно вылезти, – предложил Родион.

Лиза готова была согласить на этот план, но вдруг услышала шум в холле. Выглянув из-за угла, она увидела несколько рослых мужчин в черных костюмах, которые бежали вверх по главной лестнице.

Лиза выругалась и сползла по стене. План с окном был в пролете – охотники, наверняка, бежали к ней в комнату.

– Что же мне делать? – прошептала Лиза и подняла голову туда, где должно было быть небо, но вместо этого был отштукатуренный потолок и пожарный извещатель...

Лиза вскочила с пола и подбежала к двери.

– Слушай меня внимательно, – сказала она Родиону. – Сейчас я кое-что сделаю и в общежитии начнется переполох. Не обращай на него внимания и беги к главному выходу. Если я не выйду через минуту, забегай в общежитие и ищи меня. Понял?

– Да.

Лиза подошла к стене, сорвала крышку с маленькой красной коробочки и нажала кнопку. Здание оглушила пожарная сигнализация. То тут, то там начали хлопать двери, послышался топот десятка ног и недовольные крики.

Лиза осторожно выглянула из-за угла и заметила, как взволнованная вахтерша открыла двери главного выхода и побежала отпирать запасные. Благо, в общежитии был не один запасной выход и начать она решила не с того, где находилась Лиза.

Когда вахтерша скрылась за поворотом и путь оказался свободен, Лиза покинула своё укрытие и слилась с толпой сонных студентов в домашних халатах и тапочках. Словно по течению реки, Лизу донесло до выхода из общежития и унесло бы и дальше вместе с остальными студентами на площадку возле общежития, если бы Родион не поймал её за руку и не потащил к заднему двору общежития.

Без лишних слов молодые люди сели на мотоцикл и уехали. Обернувшись, Лиза увидела мужчину в черном костюме в окне своей комнаты.

Глава 7

Синий мотоцикл разрывал влажный весенний воздух ревом мотора. Этот мотоцикл был королем ночи – вокруг не было ни машин, ни людей. Все в городе спали: спали работяги и их начальник, спали дети и их питомцы, спали дома и магазины...

Только Лиза и Родион не спали – все неслись по темным улицам и проспектам, не понимая, куда им надо.

– Я мог бы отвезти тебя к себе, – прокричал Родион, – но они видели нас вместе и, скорее всего, уже окопались в моей холостяцкой берлоге! Не хочу тебя пугать, но я реально не знаю, где сейчас безопасно!

– Да приедь ты уже хоть куда-нибудь! – прошипела Лиза, поднимая взгляд к крохотным звездам в темно-синем небе.

– Не понял!

– Остановись, говорю! Неважно где!

Родион кивнул и прибавил скорости. Ветер неприятно саднил лицо Лизы и шумел в ушах, ведь она постоянно не успевала спросить, если у Родиона второй шлем. Но были и положительные моменты: девушка уже научилась чувствовать мотоцикл и его водителя, и гораздо легче переносила повороты и тряску, чем в первую поездку.

Поэтому Лиза не испугалась, когда Родион резко повернул вправо и заехал на газон. Девушка не знала этого места, но по сети асфальтированных дорожек и однообразных скамеек догадалась, что это парк.

Родион затормозил у скамейки, которая стояла среди густых сиреневых кустов. Из-за того, что на дворе мало того, что была весна, так еще и сезон цветения сирени, эту скамейку не было видно со стороны дороги. Вероятно, этим часто пользовались разные антисоциальные элементы, потому что под скамейкой был целый склад из стеклянных бутылок, а вытоптанная земля была усыпана шелухой от семечек.

Лиза спрыгнула с мотоцикла, бросила рюкзак на землю и начала расхаживать взад-вперед. Родион тоже слез с мотоцикла, но все равно прислонился к нему и сложил руки на груди. Его худое лицо было расслаблено, мутные глаза – следили за передвижениями Лизы, как за маятником. Родион не был обеспокоен, не был перевозбужден. Он смирно стоял у мотоцикла и о чем-то думал.

И это раздражало взволнованную Лизу.

– Я устала убегать, – сказала она, глядя на свои мелькающие в темноте белые кроссовки.

– Я уже давно убегаю. Ты привыкнешь, – спокойно ответил Родион.

– А знаешь, это все ты! – вдруг воскликнула Лиза и указала пальцем на Родиона. – Это из-за тебя я оказалась во всей этой ситуации!

– Глобально я, может, и виноват, – ответил парень, – но не сейчас. Я пытался тебе помочь, я говорил, не идти в общагу...

– Я! Я! Я! – продолжала кричать Лиза. После всего пережитого ей была необходима эмоциональная разгрузка. И это проблемы Родиона, что он оказался в ненужное время в ненужном месте. – Все время ты!

– Тише.

– Весь такой хорошенький!

– Ты можешь быть потише!

– А мне, что теперь прикажешь делать! Ни дома, ни семьи!..

Родион подошел к Лизе и закрыл ей рот ладонью. Та к такой наглости была не готова, поэтому вытаращила глаза и начала лупить Родион по руке. Но тот, несмотря на достаточно стройное телосложение, оказался очень сильным и терпимым к боли.

– Я же попросил тебя вести себя потише, – сказал парень. Его серые глаза находились в нескольких сантиметрах от Лизиных. Несмотря на недостаток света, девушка заметила, что зрачки Родиона не расширились, хотя именно так должны были себя вести глаза здорового человека в темноте...

– Не надо привлекать к себе внимание, – прошептал Родион. Лиза почувствовала его теплое дыхание на своей коже.

Все звуки вокруг вдруг пропали, словно кто-то нажал кнопку на пульте и поставил громкость на минимум. Воздух стал буквально осязаемым, напоминая помехи на старой кинопленке.

Лиза глубоко вдохнула. Все её мышцы расслабились, и она почувствовала, как проваливается в темноту...

На этот раз экран не стал играть с Лизой в долгие догонялки за подсказками. Он появился перед ней уже готовым, с изображением комнаты.

Помещение было Лизе незнакомо, но она чувствовала исходящие от него волны тепла и спокойствия. Эта была небольшая комната с бежевыми обоями и темными шторами на окнах. Из-за этих штор в комнате было мало света, поэтому детально рассмотреть обстановку было трудно. Все, что Лиза смогла заметить, это коричневый диван буквой “Г”, большой стеллаж с тонной фигурок из аниме и комиксов и компьютер с неоново-фиолетовой подсветкой.

Неожиданно экран исчез. Лиза обеспокоено осмотрелась по сторонам, но ничего, кроме уже привычной влажной темноты, не увидела.

Затем Лиза почувствовала тяжесть в руках. Она взглянула вниз и поняла, что держит в руках книгу. Книга была совершенно обычной: старой, с темно-зеленым тканевым переплетом, пожелтевшими листами и потрепанным корешком. В букинистических магазинах и библиотеках таких были сотни, если не тысячи. Единственной особенностью этой книги было то, что вместо название и автора на её обложке был нарисован маленький золотой цветочек.

Лиза попыталась открыть книгу, чтобы посмотреть автора и название на титульном листе, но вместо этого распахнула глаза и увидела звездное небо и несколько веточек сирени. Девушка приподнялась на локтях и обнаружила, что лежит на скамейке. Родион же стоял в нескольких метрах от неё и смотрел куда-то вдаль.

Лиза встала со скамейки и посмотрела на него. Ей было стыдно за свою истерику. Вначале она даже хотела было обнять его со спины или хотя бы аккуратно взять за руку, но потом решила, что это будет слишком для человека, с которым она знакома всего двое суток. Поэтому Лиза просто подошла к Родиону и посмотрела на облизывающуюся кошку, на которую он смотрел.

– Прости меня, – выдавила из себя Лиза – ей было легче извиняться поступками, чем словами. – Я не специально сорвалась. Это просто эмоции.

– Ничего страшного, Фиалка, – ответил Родион и ехидно улыбнулся.

– Кто?!

– Это не я придумал. Ты сама так подписалась.

Лиза вспомнила записку, которую положила в бутерброды. В тот момент ей показалась необходимым зашифровать своё имя. Как-будто кто-то мог выкрасть у Родиона записку и использовать против неё...

Вот она и подписалась первой попавшейся на глаза вещью – горшком с фиалками, которые она поливала накануне.

– На будущее – меня зовут Лиза.

– Фиалка мне больше нравится, – продолжал издеваться Родион. – Есть в этом что-то поэтичное...

– Заткнись! – вспылила Лиза, но быстро попыталась себя осадить. – Мне нужно тебе кое-что рассказать, – уже более спокойным тоном продолжила она. – Я не знаю, нормально ли это для драконов... – Девушка запнулась, словно пробуя на вкус непривычное слово. – Я не то чтобы эксперт в этом вопросе... Короче, когда я отключаюсь, я вижу очень реалистичные сны. Что-то вроде видений... И сейчас я тоже увидела видение, но оно было каким-то странным.

– И что там было? – спросил Родион. Голос его был спокойным и тихим, но Лиза заметила, как дрогнула жилка на его лице.

– Я видела комнату. Я не знаю, где она находится, но чувствую, что нам надо туда попасть. До этого видения пугали меня, я чувствовала в них боль. Например, когда я сидела в общаге, я увидела ядовитый дым, который меня чуть не убил, и поняла, что мне нужно срочно уходить... А сейчас я не увидела ничего плохого. Даже наоборот – мне было там хорошо... А ещё там была книга, старая, с зеленой обложкой и без названия...

– А нарисовать эту комнату сможешь?

Родион достал из кармана куртки небольшой блокнот с замызганной обложкой и огрызок карандаша. Почти все страницы блокнота были заняты красивыми рисунками, которые порой даже залезали друг на друга, словно Родион рисовал их в состоянии транса. На поиски свободного места понадобилось время, но когда чистый лист был все таки найден, Родион протянул Лизе блокнот. Та медленно взяла его в руки.

Лиза села на скамейку и положила блокнот на колено. Рисовать она не умела. Теоретически, конечно, умела, но на уровне “палка, палка, огуречик – получился человечек”. В детстве она отдавала предпочтение более активном виду творчества – танцам.

Лиза закрыла глаза и вспомнила комнату. Шторы до пола, стеллаж с фигурками, компьютер с подсветкой... Девушка попыталась перенести картинку из головы на бумагу, но её рисунок получился скорее схемой расположения предметов в пространстве, чем полноценным наброском интерьера, поэтому Лизе пришлось добавить устных пояснений к каждому “квадрату” и “прямоугольнику”.

– Я, кажется, знаю, где это, – сказал Родион после того, как Лиза закончила во всех красках расписывать своё видение. – Это квартира одного моего друга.

– Отлично, поехали к нему! – обрадованно воскликнула Лиза и вскочила со скамейки.

– Есть одна проблема, Фиалка, – ответил Родион. Лизу снова покоробило от ласкового прозвища, но она не подала вида. – Мой друг живет в соседнем городе.

– А это тебе для чего? – Лиза похлопала по сидению мотоцикла.

– Даже на нем дорога может занять несколько часов...

– Отлично! – с энтузиазмом подытожила Лиза и залезла на мотоцикл. – Только дай мне свой шлем – хочу хоть так почувствовать себя в безопасности.

Родион попросил Лизу слезть с мотоцикла и достал из багажника еще одну красную мотокаску. Она была такой же старой как и его, только без царапин на корпусе.

Родион снял резинку с длинных волос Лизы, неловко отбросил их за спину и опустил на голову девушки шлем. Пока его длинные тонкие пальцы возились с застежкой под подбородком, Лиза смотрела в мутные глаза парня и не могла пошевелиться. Её губы незаметно дрожали, по телу бегали мурашки. Девушка не понимала, что с ней происходит, и уже готовилась снова упасть в обморок...

Но этого не произошло.

Родион справился с застежкой и сел на мотоцикл. Лиза осталась на месте. Её взгляд был направлен в пустоту, сердце бешено билось в груди, заставляя легкие резко сокращаться и расширяться.

– Фиалка, ты чего? – слегка испуганно произнес Родион, заводя мотор. – Опять плохо?

– Нет, все нормально, – ответила Лиза и потрясла головой. Затем она села на мотоцикл и нежно обхватила торс Родиона. Странно, но теперь она почувствовала, что его куртка источает странный, но приятный аромат – смесь кожи и какого-то терпкого цветка.

Глава 8

Дорога до города, где жил друг Родиона, заняла почти всю ночь, поэтому синий мотоцикл въехал на сонные улочки в сопровождении первых солнечных лучей.

По привычке, Лиза хотела было достать из кармана телефон и посмотреть время, но вспомнила: телефона больше нет. Когда они останавливались на заправке, чтобы дозаправить бак мотоцикла, Лиза достала из кармана телефон и начала листать ленту новостей в социальных сетях. Она пыталась так успокоиться и скоротать ожидание, но Родион вырвал у неё из рук телефон и обозвал “не самой умной представительнице женского пола”. Лиза возмутилась и хотела закатить скандал, но парень объяснил, что охотники могут отследить их по геоданным, поэтому от телефона лучше избавиться. Тогда Лиза попросила его поступить также со своим мобильником, на что получила шокирующий ответ: у Родиона нет и никогда не было телефона.

Так верный друг Лизы – белый смартфон в розовом чехле – оказался привязанным к спине бездомной собаки, которая своими хаотичными скитаниями вдоль трассы должна была запутать охотников.

Спустя полчаса Родион свернул в уютный спальный район с вездесущими маленькими продуктовыми магазинами и детскими площадками. Вскоре парень припарковал мотоцикл у типового пятиэтажного панельного дома и пошел к одному из подъездов. Лиза, не снимая шлема, последовала за ним.

Родион ввел код от домофона, открыл дверь и вошел в темный подъезд. Лиза фыркнула: Родион не пропустил её вперед.

Друг Родион жил на втором этаже. Черная металлическая дверь без таблички с номером квартиры выделялась среди своих обшитых дермантином соседок по лестничной площадке.

Родион надавил на хлипкую кнопку звонка и сразу же три раза постучал кулаком по двери. В квартире послышались шлепки босых ног по ламинату и грохот: хозяин, видимо, пытался найти ключи.

Вскоре дверь приоткрылась и из-за неё выглянул полный молодой человек с ассиметричной стрижкой и пирсингом на губе.

– Привет, Борис, – сказал Родион. Борис улыбнулся и распахнул дверь пошире, чтобы впустить друга, но в этот момент Лиза решила, что ей надоело стоять за спиной Родиона и рассматривать грязный пол. Она юркнула вперед Родиона, зашла в квартиру и толкнула Бориса. Тот хоть и был в два (а то и три) раза шире Лизы, от неожиданности отшатнулся к стене.

– Где моя книга? – грозно спросила Лиза и схватила Бориса за лацканы шелкового халата-кимоно.

– Это что за прелесть? – улыбнулся Борис и взглянул на Родиона. Крохотная по сравнению с ним Лиза с надвинутым на глаза шлемом напоминала ему рычащего щенка чихуахуа.

– Это Лиза, у неё ген дракона и в своих видениях она увидела твою квартиру, – объяснил Родион, вешая куртку на крючок в прихожей. – А это Борис, мой старый приятель.

Последние слова были адресованы Лизе, которая замерла на месте. Словно котенка, который зацепился когтями за свитер хозяина, Родион оттащил девушку от улыбающегося Борис и снял с неё рюкзак и шлем.

– Сам ты старый! – в шутку обиделся Борис. – С самого уже скоро песок начнется сыпаться, а я в свои тридцать – старый.

– Стоп! – воскликнула Лиза и парни застыли на месте. – Он что знает о драконах?

– Во-первых, юная леди, неприлично говорить о людях в третьем лице, – все так же весело сказал Борис и жестом пригласил молодых людей в комнату. – А во-вторых, конечно же, знаю. Моя мать когда-то спасла этого оболтуса от охотников.

– Царствие небесное, Марье Петровне, – с уважением сказал Родион и накинулся на заветренную пиццу, которая обнаружилась на компьютерном столе – совершенно таком же, как в видении Лизы.

– Ты тоже дракон?! – воскликнула Лиза, не зная чему больше удивляться: неожиданно открывшейся правде о Родионе или детальности сходства комнаты Борис и её видения.

– Я был им, – холодно бросил Родион и отвернулся к окну.

– Не прибедняйся, – усмехнулся Борис, неуклюже передвигаясь по комнате. – То что моя мать запечатала твои силы, не означает, что ты перестал быть драконом. Дракон однажды – дракон навсегда.

– Какие силы? – Лиза все больше убеждалась, что зря обвиняла Родиона в эгоистичности: за своими проблемами она совершенно забыла о том, что он тоже живой человек со своей историей... Или не совсем человек?

– Неужели этот оболтус ничего не рассказал тебе? – Борис приобнял Лизу громадными, но нежными руками за плечи и заставил сеть на диван. – Сколько раз ему советовал, чтобы он сразу рассказывал эту историю девчонкам. Был бы у меня такой козырь в рукаве... Хотя этому козыри не нужны – вон какая у него мордашка милая!

Лиза засмеялась. Несмотря на неуклюжесть и одышку из-за лишнего веса, Борис был до ужаса харизматичным и умел расположить к себе. Он был открытым и улыбчивым человеком. Рядом с ним Лиза чувствовала себя тепло и уютно, словно они были знакомы не пятнадцать минут, а всю жизнь. Каждая фраза, манерно произнесенная Борисом, заставляла девушку улыбаться.

Родион же под очарование Бориса не попал. Услышав свое имя в диалоге, он угрожающе зыркнул на друга и одними губами послал его куда-то очень далеко. Борис же только усмехнулся и махнул рукой. Видимо, он уже давно привык к резкому поведению Родиона.

– Родион у нас не просто дракон, – сказал Борис Лизе. – Он первородный дракон-иностранец. А вернее, иномирец. В отличие от других драконов, у него есть сверхспособность – он может видеть будущее. Охотники заставили его написать целую книгу предсказаний о судьбе нашего мира. Когда он узнал, что охотники все эти годы убивали драконов, на которых он их выводил, то впал в депрессию. Обычный доктор ему помочь не мог, поэтому охотники позвали мою мать – великую фею Марью Красовскую. А та помогла ему сбежать, запечатав его способность предсказывать будущее. Так-то они держали его на волшебной цепи, а когда его силы исчезли, то и волшебные камни в ошейнике перестали на него действовать. Моя мать привела Родиона к нам домой и держала под своим магическим куполом. Мне тогда лет шесть было, поэтому можно считать, что я вырос вместе с этим оболтусом. Но десять лет назад мамы не стало... – Улыбка медленно сползла с лица Бориса. Он отвел взгляд в сторону, словно боясь не сдержать и заплакать. Спустя несколько мгновений, он снова улыбнулся и продолжил: – Её защита спала, и Родион покинул наш город, чтобы не нагнать на нас гнев охотников.

– Это правда? – тихо спросила Лиза. – Ты и есть тот самый синий дракон из легенды?

– По моему, мы ехали сюда всю ночь не для того, чтобы копаться в моем прошлом, – резко ответил Родион и отошел к окну.

Лиза взглянула на его спину и в очередной раз испытала чувство стыда за собственное поведение. Анализируя рассказ Бориса и все то. Что она слышала и видела ранее, Лиза все больше убеждалась, что они с Родионом похожи. Он тоже в одночасье потерял дом и семью, был вынужден прятаться... Но те два трудных дня, которые прожила Лиза, и близко не могли сравниться со всем тем Адом, через который прошел Родион. Он оказался в незнакомом мире, лишился крыльев, попал в плен, был вынужден сливать информацию жестоким охотникам, пережил крах собственных идеалов, когда узнал, что его работа используется во вред, а не во благо...

Лиза едва не заплакала от сознания того, что после всего пережитого Родион умудряется не просто жить, а еще и шутить и безумствовать.

– Вы, кажется, пришли за книгой? – сказал Борис, пытаясь разбавить напряженную обстановку.

– Что? – переспросила Лиза.

– Ну, вы требовали от меня какую-то книгу, когда завалились сюда в 6 утра и прижали к стене.

– Ах да, – вспомнила Лиза. – Видимо это не совсем нормально для “земных” драконов, но у меня тоже видения. И последний раз я видела эту квартиру и старую книгу в зеленом переплете... На ней еще нет никакого названия, а только маленький золотой цветочек нарисован.

– Даже не знаю чем вам помочь. – Борис почесал затылок. – Я больше по графической продукции – манга, аниме, видео-игры там...

Лиза погрустнела. Она была уверена, что правильно истолковала видение и именно здесь их должна была ждать какая-то подсказка... Нечто, что поможет Лизе справиться со всеми проблемами и выйти из ситуации победительницей.

А получилось, что она зря заставила Родиона всю ночь ехать в соседний город.

– А где вещи твоей матери? – вдруг оживился Родион. Он снова повернулся лицом к Лизе и Борису и нацепил на лицо маску спокойствия. – У Марьи Петровны же было много книг.

– Да, матушка любила читать... – задумчиво ответил Борис. – Пойдемте, поможете поискать.

Лиза и Родион пошли за Борисом в соседнюю комнату. Дверь этой комнаты была закрыта на ключ.

Когда Лиза вошла в просторную светлую комнату, то сразу же поняла, что когда-то здесь была спальня Марьи Петровны. В центре комнаты стояла большая старинная кровать из темного-дуба. Громоздкий, но искусно сделанный платяной шкаф и туалетный столик с круглым зеркалом наверняка были частью старинного спального гарнитура. На светло-серых обоях с вензелями были развешены десятки рамок с фотографиями. На полу возвышались пирамиды из картонных коробок.

– Здесь все её вещи, – сказал Борис, открывая одну из коробок. – Налетайте – будем искать вашу книгу!

Молодые люди принялись перебирать вещи в коробках. Задыхающийся от небывалого перенапряжения Борис сел на кровать. Родион безцеремонно сел по-турецки на пол и проявил необычайные способности к обыску – он с поразительной скоростью осматривал коробку за коробкой. Лиза же опустилась на мягкий стул и начала копаться в самой большой коробке. Несмотря на то, что она больше всех хотела найти заветную книгу в зеленой обложке, она все же находила время оторваться от вещей Марьи Петровны и украдкой взглянуть на Родиона. Тот как робот запускал руки в коробки и не отводил взгляда от книг.

А книг у Марьи Петровны было действительно много. Молодые люди провели среди пыли и аромата старины не один час, прежде чем Борис воскликнул “Нашел!” и поднял вверх толстую книгу в зеленом тканевом переплете с крохотным золотым цветком.

– Да, это она! – ответила Лиза и потянулась за книгой, чуть не снеся башню из коробок.

Лиза провела рукой по шершавой обложке книги. С одной стороны, ей не терпелось открыть книгу и рассмотреть каждую страницу в поисках подсказок. С другой стороны, Лиза боялась, что все же ошиблась и книга, которую они так долго искали, окажется не больше, чем старой книгой.

Затаив дыхание, Лиза аккуратно открыла книгу. На пожелтевшем углу форзаца была дарственная надпись. Лиза провела пальцами по чернилам и вслух прочитала: “Марье Петровне, на долгую память, от бабы Шуры”.

Лишь стоило последнему звуку слететь с Лизиных губ, как она провалилась во влажную тьму.

***

– И часто с ней такое? – послышался взволнованный голос Бориса.

– В последнее время – да, – ответил Родион. Его голос не был взволнованным или напуганным, но все же выражал заботу.

Лиза открыла глаза и обнаружила, что лежит на угловом диване Бориса, который, к слову, сразу же бросился к ней и начал душить в объятьях. Своей экспрессивностью он напомнил девушке её подругу Диану.

– Что ж ты так пугаешь? – словно курица-наседка воскликнул Борис. – Сидела, сидела и вдруг – хлоп! Ладно хоть Родион успел подхватить, а то ударилась бы головой об шкаф – было бы сотрясение мозга, не меньше...

– Что ты видела? – перебил Бориса Родион, пристально глядя в глаза Лизы. От этого взгляда Лизе одновременно хотелось и спрятаться, и растаять.

– Я видела деревню, – ответила Лиза, вспоминая свое видение. – Старую такую, с покосившимися заборами и размытыми дорогами. Там люди были, местные жители, наверное. Говорили о бабе Шуре, как она помогла кому-то... А потом появилось шоссе, от которого в сторону отходила дорога. И синий указатель с надписью “Углы”. Наверное, это название той деревни... Я чувствую, что нам стоит туда поехать и найти эту бабу Шуру.

– Однозначно стоит, – согласился Родион и двинулся к выходу, но Борис преградил ему дорогу своей широкой фигурой.

– Без чая с бутербродами никуда не пущу, – пригрозил он. – Ты, Родион, может, и сильный дракон-спартанец, а вот девчонка еле на ногах стоит. Бледная вся, синяки под глазами, ноги-руки как спички... Короче, все на кухню, марш!

Лиза и Родион поплелись за Борисом на маленькую кухню, в которой едва помещался кухонный гарнитур, плита, холодильник и небольшой стол с несколькими табуретками. Однако Борис чувствовал себя в этой тесноте более чем уютно: чтобы достать продукты из холодильника или взять с плиты чайник, ему даже не надо было вставать со стула.

Борис поставил перед молодыми людьми блюдо с бутербродами с колбасой и сыром и кружки с ароматным травяным чаем и приказал угощаться. Родион, не понаслышке знакомый с настойчивостью друга, принялся уплетать бутерброды. Лиза же, несмотря на то, что не помнила, когда в последний раз ела, никак не могла откусить от бутерброда, который мусолила в руках. Стоило ей только поднести еду ко рту, как её желудок скручивало от спазма, а в горле появлялось давящее ощущение, которое девушка пыталась прогнать мелкими глотками чая. Благо Борис был настолько увлечен своей болтовнёй, что не замечал Лизиных мучений.

А вот Родион, напротив, периодически поглядывал на Лизу. Он видел её страдания и сочувствовал, но будто бы боялся выразить свою поддержку в открытую. Каждый раз, когда Лиза ловила на себе его взгляд, Родион быстро отводил глаза в сторону и сосредотачивался на бутербродах.

Когда блюдо в центре стола опустело, а в чайнике не осталось ни капли, Родион поблагодарил Бориса и спросил, нет ли у него бумажной карты области.

– А на кой тебе сдалась бумажная карта в двадцать первом веке? – удивился Борис.

– Надо посмотреть, где эти Углы находятся, – ответил Родион.

– Так давай я в компе посмотрю.

– А на мотоцикле я тоже с твоим компом поеду? Там уже и так Фиалка место занимает.

– Так на телефоне откроете, – не сдавался Борис.

– Нет у нас телефонов – небезопасно.

– Ладно, поищу в маминых вещах – она у меня тоже против прогресса была.

Спустя некоторое время Борис вынес молодым людям сложенную в несколько раз карту. Родион разложил её на кухонном столе, несколько секунд водил по мней пальцем, а потом снова сложил её и сказал Лизе:

– Все, я нашел твои Углы. Поехали.

Лиза крепко обняла Бориса на прощание и последовала за Родионом на улицу.

Глава 9

Лиза чувствовала себя все хуже и хуже. Её начинало знобить, колючий ёжик в районе ключиц отплясывал энергичную польку. Лиза пыталась храбриться и не подавать виду, но слабость брала над ней верх, и она осторожно клала голову на спину Родиона. Чуть шершавая кожа его куртки холодила ей щеку, ветер развивал длинные светлые волосы... И запах, приятный, но удушающий запах сирени сопровождал их синий мотоцикл на каждом метре шоссе.

Родион видел побледневшую кожу Лизы, синяки под её глазами. Он понимал, что так и должно быть, ведь она превращается в дракона, а это процесс нелегкий... Но ему так хотелось помочь девушке, взять её за руку, поцеловать в лоб...

Впервые в жизни синему дракону захотелось взять боль другого человека на себя.

Мотоцикл свернул с шоссе у дорожного знака с надписью “Углы” и покатился по травмированной временем и отсутствием бюджета дороге. Родион и Лиза еще около получаса петляли по лесам и полям, пока наконец-то не выехали к покосившимся деревянным воротам.

Деревня Углы оказалась еще меньше, чем молодые люди себе представляли. Все Углы составляли одну улицу с десятью – пятнадцатью деревянными домами с облупившейся краской на крохотных окнах и покосившимися заборами. Центральным узлом коммуникации деревни был небольшой колодец с крышей, к которому и подъехал Родион.

Спрыгнув с мотоцикла, Родион подошел к колодцу и зачерпнул ведром воды. Ведро было большим и не годилось для питья, а никакой посуды поменьше у Родиона не было – он предпочитал путешествовать налегке, ограничиваясь блокнотом и карандашом в кармане и курткой вместо спального-мешка.

Родион опустил руки в воду. Та была ледяной, но драконы были не самыми нежными созданиями, поэтому он как следует смочил ладони в обжигающей воде и подошел к Лизе, которая продолжала сидеть на мотоцикле. Девушка вздрогнула.

– Так тебе будет легче, – прошептал Родион и приложил руки к горячему лицу. Лиза расслабилась и закрыла глаза. Родион испытал странное ощущение: ему хотелось одновременно крушить все вокруг и нежно обнимать грустную девушку.

К колодцу подошла пожилая женщина с ведрами. Родион попросил у неё что-нибудь, из чего можно было бы попить. Женщина прокричала: “Кирюша! Принеси кружку!”, – и из соседнего дома прибежал мальчик лет двенадцати с маленькой железной кружкой в руках.

– Спасибо, – сказала Лиза, когда сделал несколько глотков холодной воды. – А вы не могли бы нам еще кое с чем помочь? Мы ищем бабу Шуру...

– Зачем вам баба Шура? – спросила женщина и подозрительно уставилась на Лизу.

– Нам нужно с ней поговорить, – коротко ответил Родион и хищно сверкнул глазами.

– Не надобно вам, – сварливо ответила женщина и ушла домой.

Лиза и Родион переглянулись – поведение приветливой на первый взгляд женщины было странным. Что могло напугать женщину, которая в таком почтенном возрасте не боится жить вдалеке от больниц? Кто такая эта баба Шура?

– Вам нужна баба Шура? – сказал Кирюша, с опаской оглядываясь на дом, в который зашла пожилая женщина.

– Да, очень нужна? – максимально дружелюбно ответила Лиза. – Ты можешь нас туда отвести?

– Деньги есть? – Глаза мальчика воровато покосились на рюкзак Лизы.

– Да ты издеваешься?! – возмутился Родион и хотел было отвесить мальчугану подзатыльник, но Лиза остановила его и достала из рюкзака кошелек.

***

За небольшую плату предприимчивый Кирюша согласился проводить молодых людей к бабе Шуре.

Как оказалось, баба Шура жила в деревне Углы только юридически. На деле же Кирюша вывел приезжих молодых людей за пределы единственной улицы и углубился в лес.

Мальчик с удовольствием прыгал по кочкам, перелезал через поваленные деревья и лупил по гибким ветвям кустов, которые так и пытались выколоть редким путникам глаза. Ослабевшей Лизе такой бег с препятствиями давался с трудом, поэтому Родион крепко сжал её ладонь, а через небольшой, но быстрый ручей даже перенес на руках. Каждый раз, когда Родион смотрел на Лизу, та заливалась краской, но ему даже в голову не могло прийти, что виной тому не температура, а взгляд его мутных серых глаз, за холодностью которых Лиза видела волнение.

– Все, дальше не пойду, – сказал Кирюша и остановился у стены из высоких кустов сирени.

“И откуда в лесу сирень? – подумала Лиза, вдыхая тяжелый цветочный аромат, от которого у неё закружилась голова и ей пришлось прислониться к ближайшему дереву. – Кто её здесь посадил?”

– Как это не пойдешь? Мы же заплатили тебе! – возмутился Родион.

– Вы мне заплатили за то, чтобы я довел вас до бабы Шуры. Вон её дом. – Мальчик указал на кусты сирени. – Дальше я не пойду – если бабушка узнает, что я здесь был, то из дома больше не выпустит. Пока!

Кирюша быстро перепрыгнул через покрытый мхом пень и скрылся за деревьями. Родион мог бы догнать его, но не стал – было видно, что мальчик настолько запуган бабой Шурой (или собственной бабушкой), что не стал бы врать.

Родион взял за руку Лизу, которая буквально лежала на дереве и загипнотизировано смотрела на крохотные сиреневые цветочки, и пошел дальше.

***

Дом бабы Шуры долго искать не пришлось – Кирюша не соврал и прямо за кустами сирени обнаружилась небольшая приземистая избушка, которая выглядела гораздо надежнее других домов в деревне Углы.

Родион и Лиза прошли двор, где на веревке сушились старомодные суконные платья и стояла бочка с водой, и подошли к самодельной двери из необработанной древесины. Лиза осторожно постучала в дверь, но никто не открыл. Тогда Родион чуть отодвинул девушку назад и несколько раз ударил по двери так, что та затряслась.

– Входите, я ждала вас! – раздался скрипучий голос внутри дома.

Родион и Лиза переглянулись, открыли дверь и переступили порог.

В доме было темно: электричеством там и не пахло, а маленькие окна не могли впустить достаточно света. Избушка, в целом, была очень маленькой, поэтому Родиону приходилось слегка горбиться, чтобы не протереть волосами сырой потолок. Дощатый пол тоже не внушал парню доверия: при каждом его движении старые доски опасно трещали и прогибались. Чем больше Родион проводил времени в доме, тем больше ему казалось, что он вот-вот провалится в погреб или снесет плечом какую-нибудь важную балку.

Лиза же чувствовала себя в доме уютно: приглушенное освещение благоприятно сказывалось на её уставших глазах, а натопленная печка в дальнем углу комнаты манила к себе. Девушке хотелось скинуть с себя тяжелый рюкзак и надоевшие кроссовки, подойти к печке и завалить на железную кровать. И чтобы еще несколько секунд, как на волнах, качаться на пружинах, и провалиться головой в холодную подушку...

Неожиданно из погреба вылезла невысокая пожилая женщина с узлом из седоватых волос на затылке и зелеными глазами. Отряхнув длинное суконное платье и вышитый народными орнаментами передник, женщина закрыла люк погреба, положила сверху домотканый половичок и обратилась к молодым людям:

– Ну, здравствуйте! Заждалась я вас однако! – Голос женщины был высоким и скрипучим. Разговаривая, она очень широко открывала рот и Родион заметил, что один зуб у неё упирается в нижнюю губу.

– Что это значит? – спросила Лиза.

Женщина жестом поманила Лизу к себе и пригласила сесть за накрытый клетчатой скатертью стол у окна. Девушка легко поддалась и опустилась на стул.

Родиона за стол никто не позвал, поэтому он решил пройтись по комнате и осмотреться.

– Меня зовут Александра Никифоровна, – представилась женщина. Лизе её голос показался приятным и мелодичным, а вот Родиона снова покоробило, словно кто-то провел вилкой по стеклу. – Баба Шура, как меня зовут соседи. А тебя зовут Лиза, и я знала, что однажды ты придешь ко мне.

– Но откуда вы знаете моё имя? – ужаснулась Лиза, прикрывая рот рукой.

– А ты еще не поняла? – вмешался Родион. Он качнул рукой растяжку из сухих трав и цветов над печкой и пренебрежительно выплюнул: – Ведьма она...

– Следите за языком, юноша, – злобно произнесла баба Шура, а затем хитро улыбнулась одной стороной губ и добавила: – Или не совсем юноша?..

– Краткий экскурс в драконологию, – сказал Родион Лизе и встал за её спиной. – Драконы не дружат с ведьмами, потому что ведьмы умеют приманивать их к себе и заставлять искать сокровища.

Родион положил руки на спинку стула Лизы, как бы обозначая этим действием, что та под его защитой. Баба Шура в ответ лишь фыркнула и сказала:

– Мы умеем “приманивать к себе” цмоков, а не таких как ты. К тому же если бы ты запечатал свой дар чуть позже, ты бы знал, что я не желаю ни тебе, ни ей ничего плохого. Я здесь, чтобы помочь девочке. Это моя плата за дар.

– Вы можете помочь мне? – В глазах Лизы промелькнула надежда. – Вы можете меня вылечить?

– Девонька моя, ты не больна, – с заботой ответила баба Шура. – Все, что с тобой происходит, было задумано задолго до твоего рождения...

– И кем это было задумано? – перебила бабу Шуру Лиза.

– А это тебе пусть твой дракон расскажет, – ответила ведьма. – Спроси его как-нибудь о самом ярком сне, который он когда-либо видел. – Баба Шура посмеялась и погладила Лизу по руке, а затем злобно зыркнула на Родиона и сказала ему: – Привет тебе от Эдель.

Родион заскрежетал зубами и до хруста сжал спинку стула. Лиза испугалась, как бы Родион не сделал чего-нибудь плохого, поэтому поспешила вернуться к теме своего спасения.

– Кажется вы говорили, что можете мне помочь? – сказала Лиза, накрывая своей ладонью напряженную руку Родиона. – Но как?

– Я проведу один ритуал. – Баба Шура в миг снова стала милой и добродушной, словно не могла проявлять к Лизе негативные эмоции. – Ведьмы стоят на границе двух миров: нашего и загробного. Ты наверняка слышала сказку про Бабу Ягу. Так вот, когда-то я получила такой же ведьмовской дар. Платой за него была услуга: однажды ко мне должна будет прийти девушка в беде. У неё будет метка дракона, но не простая. Эта девушка будет высшей точкой всех проблем, которые принес с собой синий дракон, когда появился в нашем мире. Лиза, ты последний дракон в этом мире. От тебя зависит судьба нашего мира. То, что первородный дракон видел во снах, было не пророчеством. Это был лишь один из вариантов твоей судьбы. У всех людей в нашем мире есть свой путь. Они считают, что могут что-то изменить в своей жизни, но на самом деле даже эти действия являются частью их пути. Ты же, Лиза, особенная. Тебе даровали несколько вариантов судьбы, которые я и должна тебе показать, как страж границы между мирами. Я знаю один ритуал, который поможет тебе раскрыть свои способности видеть будущее. Но для него мне нужна баня, поэтому... – Баба Шура посмотрела на Родиона. – Дракончик, топор во дворе, дрова – там же. А мы пока попьем с Лизой чаёк и поговорим о своём, о женском.

***

Лиза зашла в приземистую баню. За ней следом в предбанник зашла баба Шура и плотно закрыла дверь, оставляя напряженного Родиона в одиночестве ждать во дворе. В руках ведьма держала сверток из серовато-белой ткани.

Баба Шура приказала Лизе раздеться. Та скинула с ног кроссовки, сняла кардиган и платье и нерешительно потопталась на месте, прежде чем снять нижнее бельё. Ведьма окинула восхищенным взглядом Лизину стройную фигуру и юную кожу и протянула ей просторное белое платье-сорочку из грубой холщевой ткани.

– Видишь это? – сказала баба Шура, указывая на красный орнамент, вышитый на рукавах, горловине и подоле платья. – Это чтобы защитить тебя. Люди давно перестали использовать такие обереги, а зря – столько проблем бы избежали.

Баба Шура открыла дверь в парилку, из которой повалил горячий пар. Лиза вошла туда и увидела большое зеркало овальной формы, которое стояло на деревянном табурете в углу комнаты. Несмотря на пар и влажность в помещении, это зеркало не запотело, и Лиза могла увидеть себя почти во весь рост: в бесформенном платье, которое еще больше подчеркивало её худобу, со слегка растрепанными волосами и потрескавшейся от встречного ветра кожей.

Пока Лиза неподвижно рассматривала себя в зеркале, баба Шура положила сверток на скамейку и развернула его. Внутри оказались длинная восковая свеча, пучок сухой травы, красная шерстяная нить и спички.

Ведьма поправила передник и начала ритуал.

Вначале баба Шура поставила свечу на табурет так, чтобы та отражалась в зеркале. Бормоча непонятные Лизе заклинания, женщина взяла в руки красную шерстяную нить, обернула её вокруг основания свечи и завязала на узел. Затем она достала из кармана платья коробок спичек и подожгла свечу. От пламени свечи баба Шура подожгла пучок сухой травы и начала рисовать им в воздухе странные символы.

Затем баба Шура вложила в руку Лизы дымящийся пучок травы и отошла в сторону. Лиза снова смогла взглянуть на себя в зеркало. Отражение плыло и рябило, пламя свечи дрожало, хотя в бане не было и намека на сквозняк.

У Лизы закружилась голова. Девушка глубоко вдохнула и почувствовала горьковатый запах травы, которая продолжала тлеть в её руках. Она вспомнила, как зимой болела простудой и подруга Соня поила её травяными отварами.

– А что это за трава? – спросила Лиза; ей показалось, что голос её звучит глухо и чужеродно. – Шалфей?

– Это полынь, деточка, полынь... Ты главное помни: чтобы ты не увидела, не пугайся. Лишь ты в праве решать, по какой дорожке пойти, – многозначительно сказал баба Шура и вышла из парилки.

Лиза сосредоточилась на зеркале. Глаза её разбегались в разные стороны, поэтому она не сразу поверила, что одно овальное зеркало действительно превратилось в три. Девушка продолжала неподвижно стоять в метре от табуретки и бороться с головокружением.

Но вот одно из зеркал изменило свою структуру: его поверхность стала напоминать небольшое озеро. Это озеро пошло рябью, пламя свечи задрожало продолговатыми бликами на поверхности воды. Лиза сфокусировала взгляд на зеркале и почувствовала, как проваливается в него...

***

Лиза открыла глаза от яркого света. Она лежала на песчаном берегу. Рядом шумело море. Лиза потянулась, размяла ноги, руки... И какие-то странные конечности в районе спины.

Лиза встала и попыталась осмотреть себя. Она увидела красную чешую, длинный шипастый хвост, когтистые лапы и перепончатые крылья. Лиза ахнула: она стала драконом.

Девушка размахнулась крыльями и полетела. И ей давалось это так же легко, как бег или танец. Где-то внизу пузырилось море, мимо пролетали чайки, а Лиза стремилась к солнцу и хотела смеяться от чувства легкости и свободы.

Но вдруг поднялся сильный ветер, взметнулось стеной море, покраснело небо. Мимо Лизы начали пролетать вырванные с корнем деревья, крыши домов, обломки машин... И Лиза хотела чем-нибудь помочь страдающим людям, но не могла. Ураган не мог сдвинуть её могучее тело с места, поэтому она была вынуждена продолжать смотреть на людские страдания. Лиза продолжала кружить среди летающих осколков родного мира и выть нечеловеческим голос. Ведь где-то внутри она осознавала, что это она во всем виновата, это она убила всех. Не специально, не нарочно, но она сделала это – она уничтожила собственный мир.

И после того, как буря утихла, Лиза расправила широкие крылья и без сил упала туда, где раньше было море. И она легла на спину, посмотрела на бурое небо и заплакала драконьими слезами. И никого и ничего живого больше не было в её мире...

***

Лиза очнулась посреди растопленной бани, пахнущей тлеющей полынью. Она все еще была шокирована увиденным.

Но зеркало не дало ей передохнуть и затянуло во второе озеро...

***

Лиза оказалась в просторной комнате с белыми стенами и раздражающим холодным освещением. Никакой мебели, кроме стула, на котором сидела Лиза, в комнате не было. У девушки кружилась голова и болели глаза.

Вскоре в комнату вошли несколько людей в черных костюмах и с кожаными браслетами на руках. Во главе этой процессии был высокий седовласый мужчина с крючковатым носом и прожигающими карими глазами. Он был в длинном коричневом плаще, а на груди у него висел медальон в виде серебряного дракона с рубиновыми глазами.

– Верховный охотник Ромуальд III, – представился мужчина. – А вы наверное прекрасная Елизавета, которая хочет добровольно сдаться нам?..

Ромуальд III щелкнул пальцами, и несколько мужчин крепко сжали плечи Лизы, прижимая её к стулу. Девушка начала выбиваться, но против стальных рук охотников она не могла ничего поделать.

Один из охотников открыл продолговатый черный кофр и достал оттуда что-то напоминающее кожаный ошейник с голубыми камнями на внутренней стороне. На вид вещица не выглядела дорогой, но охотник держал её так бережно, словно большего сокровища он никогда не видал.

Охотник подошел к Лизе, накинул кожаный ошейник на её шею и застегнул. Голубые камни вспыхнули. Девушка почувствовала жжение в области шеи и поморщилась.

– Больно? – противно улыбаясь, спросил Ромуальд III и пальцем подтолкнул подбородок Лизы, чтобы она подняла на него взгляд. – А ведь это только начало. Сейчас ты еще человек, и камни слабо реагируют на ген дракона внутри тебя. Но представь, что с тобой будет, когда ты окончательно обернешься?

Верховный охотник откинул полу плаща и демонстративно обхватил рукоятку длинного меча. Лиза с трудом сглотнула. Она все поняла и пожалела, что не прислушалась к предупреждениям Родиона.

– Это будет в сто раз больнее. Даже сильный и могучий первородный дракон Роден плакал, когда мой предок отрезал ему крылья. Чего уж говорить о юной красавице.

Ромуальд III громко засмеялся. Лиза опустила взгляд в пол и заплакала. Она уже осознала, что охотники не отпустят её после добровольного “лечения” и будут вечность держать в этой пустой комнате с противным ярким светом.

А тем временем её мир будет жить, и пышные кусты сирени будут каждую весну цвести как в последний раз...

***

Лиза снова очнулась в задымленной бане. Щеки её были мокрыми то ли от пота, то ли от слез, но она готова была провалить в третье зеркало.

***

Лиза оказалось в дымчато-сизой невесомости. В паре метров от неё в воздухе висел пышный красный цветок с длинным стеблем. Девушка не знала, что это за цветок, ядовит ли он, но поплыла вперед, еле касаясь кончиками пальцев невидимого пола.

Вблизи цветок оказался еще прекраснее. Несколько рядов ярко-красных лепестков обрамляли угольно-черную сердцевину. В центре лепестки были меньше, они ближе прилегали к сердцевине, словно стараясь защитить её от злых взглядов. Зато по краям лепестки были большими и мягкими. Словно налитые соком, они изящно свешивались к земле.

Лиза протянула руку. Рвать такой цветок с клумбы было бы вандализмом, однако сейчас он произрастал из невесомости, поэтому Лиза попыталась обхватить его стебель. Но стоило кончикам пальцев девушки коснуться цветка, как по её телу прошлась волна холода. Сердце её застыло, волосы на затылке встали дыбом, по спине заплясали мурашки...

Теперь Лиза понимала как ощущается могильный холод...

Глава 10

Родион сидел на кособокой скамейке у дома бабы Шуры и агрессивно черкал в блокноте. Он проводил Лизу в баню на закате. Сейчас солнце уже давно спало за линией горизонта, и вокруг не было не видно ни зги. Но даже если у него больше не было крыльев, то он все еще мог отлично видеть в темноте, поэтому ничто не мешало ему покрывать размашистыми штрихами очередной лист блокнота.

Родион рисовал приземистую баню и лес за ней, где громко стрекотали кузнечики и летали светлячки. Рядом с баней он резкими штрихами нарисовал густую, мокрую от росы траву и старую бочку. Дверь нарисованной бани был открыта. На пороге стояла она, Лиза, его Фиалка, в тонком сером платье и с заплетенными в косу волосами. Она стояла к нему в пол-оборота и манила рукой. И Родиону хотелось откликнуться на её зов, вскочить со скамейки и забежать за ней в натопленную баню...

Вот только все это было лишь в его блокноте. В реальности Фиалку уже час держала в бане баба Шура.

Со стороны реальной бани послышался шум открываемой двери. Родион отвлекся от блокнота. На пороге бани стояла баба Шура. Её лицо было красным и потным, выбившиеся из прически пряди висели мокрыми крысиными хвостиками.

– Хватит бумагу переводить! – прокричала ведьма, обмахиваясь передником. – Иди, забирай свою Фиалку!

Родион быстро засунул блокнот во внутренний карман куртки и побежал в баню. На пороге он остановился рядом с бабой Шурой, наклонился так, чтобы их глаза находились на одном уровне, и тихо, но угрожающе сказал:

– Во-первых, не смей лезть ко мне в голову, ведьма. А во-вторых, только я имею право называть её так.

Баба Шура взглянула на Родиона так, будто хотела плюнуть ему прямо в лицо. Парень резко выдохнул и оставил ведьму в одиночестве.

Родион открыл дверь парилки, его чуть не снесло потоком горячего пара вперемешку с горьковатым дымом. В углу комнаты парень увидел большое зеркало, а перед ним Лизу. Она лежала на полу, её волосы и платье были влажными. Глаза её были нежно прикрыты, длинные ресницы отбрасывали тень на раскрасневшиеся щеки.

Родион испугался, что его Фиалка не выдержала ведьмовского ритуала и умерла, поэтому сорвался с места и упал, как подкошенный, рядом с Лизой. На мягкой шее девушки четко прощупывался пульс, сквозь слегка приоткрытые губы прорывалось ровное дыхание. Она крепко спала. Губы вечно отстраненного Родиона растянулись в той самой улыбке, которая когда-то восхитила Лизу.

– Сейчас, сейчас, Фиалка, – заботливо прошептал Родион и взял спящую Лизу на руки.

Родион вышел из душной бани на улицу. Лиза, не просыпаясь, поежилась на его руках, и он крепче прижал её к груди. Осторожно ступая по росистой траве, Родион пошел к дому бабы Шуры. Лиза сопела ему в шею, словно котенок, что заставляло его снова и снова растягивать губы в такой непривычной искренней улыбке.

***

Баба Шура стояла посреди избы и вытирала длинные седые волосы полотенцем. Родион недовольно зыркнул на неё и положил Лизу на кровать. Та сразу же обняла подушку и свернулась калачиком.

– А зачем ты её сюда принес? – спросила баба Шура, вешая мокрое полотенце на спинку стула. – А куда мне её надо было деть? – ответил вопросом на вопрос Родион и сел на кровать в ногах у спящей Лизы.

– А что, великий первородный дракон Роден за тысячу лет так и не обзавелся собственным жильём? – язвительно усмехнулась баба Шура.

– Вот ведьма!.. – плюнул Родион в сторону, а потом громко выдохнул и, с трудом сдерживаясь, продолжил говорить: – Опасно там, за нами охотятся.

– А, твои старые друзья охотник? – Баба Шура продолжала давить на нервы Родиона своим игриво-саркастичным поведением.

– Именно. – Ну, у себя я все равно вам не дам сидеть – мне тоже проблемы не нужны. Поэтому хватай девчонку в охапку и проваливай отсюда.

– Может еще и подскажешь какое-нибудь безопасное место? – Родион вызывающе сощурился, словно соглашаясь на игру ведьмы.

– А чего ж не подсказать? Подскажу. Держи!

Баба Шура достала из деревянной коробки на книжной полке почерневший от старости ключ и швырнула в сторону Родиона. Она специально бросила ключ мимо рук парня, но у хищного дракона внутри него была слишком хорошая реакция, чтобы он не поймал настолько медленно летящий предмет.

– Это ключ от дома лесника, – пояснила баба Шура, наливая в кружку воду из чайника. – За моим домом есть кусты брусники, за ними найдешь тропинку, которая приведет к леснику. Палыч уже года три как ушел в другой мир, но на его место никак не найдут работника. Поэтому дом свободен. Там давно никто не убирался, и девочке может такое не понравиться... Но зато это в самой глуши леса, дойти можно только по одной дороге, которая ведет через мой дом, поэтому там вас точно никто не найдет, если будете сидеть тихо.

– Спасибо, – пробурчал Родион, пряча ключ в карман джинсов. Он хотел было уже взять Лизу на руки и пойти искать тропинку среди кустов брусники, когда баба Шура остановила его.

– Ты что, с дуба рухнул?! – прокричала она. – Куда ты её в мокром платье потащил? На улице ночь – девочка может простыть! Её нужно переодеть в одежду, в которой она приехала.

– Я что ли переодевать должен? – возмутился Родион, впервые в жизни заливаясь румянцем.

– Ну не я же, – ответила баба Шура. – Что, боишься, что увидишь её без платья и разлюбишь?

Баба Шура скрипуче засмеялась. Родион отвел горящие глаза в сторону. Не боялся он наготы – он же профессиональный художник... Просто одно дело было рассматривать натурщиц – обычных деревянных кукол, и совсем другое дело – его нежную Фиалку, которая задумчиво смотрела на него своими большими серыми глазами, когда он застегивал на её подбородке шлем, которая крепко прижималась к его спине, когда они летели на мотоцикле по шоссе...

– Ладно, трусливый дракончик, давай помогу, – усмехнулась баба Шура. – Неси из бани одежду.

***

Спустя минут пятнадцать Родион услышал крик бабы Шуры, который означал, что она закончила переодевать Лизу и ему можно было зайти обратно в дом.

Лиза лежала на кровати в своем сером платье в цветочек и розовой кофте. Баба Шура не только надела ей кроссовки, но даже расчесала волосы. Родион потрогал мягкие светлые локоны девушки. Он думал, что из-за богини весны Эдель больше никогда не притронется к блондинкам...

Но Лиза была не такой. У Эдель волосы напоминали пшеницу в поле, а в глазах плясали бесовские искорки. От внешности Лизы же веяло спокойствием. Её светлые волосы напоминали вершины вековых гор на его Родине – такие же прямые и холодные, – а серые глаза были такими же чистыми и прозрачными, как вода в ледяном озере.

Когда Родион впервые увидел Лизу (когда она сидела в больничном коридоре, уткнувшись в телефон), то сразу же вспомнил Эдель. Когда Лиза сбежала от него, а потом опозорила в автобусе, то Родион подумал, что это сама богиня весны навестила его – такая же красивая и нахальная... Родион почти возненавидел Лизу. Его выводило из себя, как девушка отказывается верить ему, как в миг меняет своё настроение со спокойного на агрессивное, как несется сломя голову на встречу бедам из-за сиюминутных решений...

Но потом Родион решил помочь ей надеть шлем, и когда он взглянул в её задумчивые глаза – по-настоящему взглянул, а не мельком пробежал – то он увидел в этих глазах копию себя. Он увидел чувствительного человека, который запутался в жизни, поэтому расплескивает вокруг себя то ледяную воду, то обжигающую лаву.

И если до того момента он хотел помочь Лизе выжить, чтобы утешить собственное чувство вины за всех убитых по его наводке драконов, то теперь он хотел помочь Фиалке выжить, чтобы жить с ней дальше. Наконец-то жить, а не выживать...

Родион надел на спину рюкзак и взял на руки Лизу. Та скрестила руки на груди и поежилась. Родион улыбнулся так, чтобы баба Шура не видела, и пошел к двери.

– Послушай мой совет! – окрикнула Родиона баба Шура, однако тот не посчитал нужным обернуться. – Ей осталось три дня до превращения. Ей придется сделать выбор. Не сбивай её с толку своими чувствами.

Родион ничего на это не ответил и вышел из избы.

Глава 11

Лиза открыла глаза.

Последнее, что она помнила, было видение о большом красивом цветке, от которого веяло пронизывающим до костей замогильным холодом...

Но теперь вокруг не было ни дымчато-голубой невесомости, ни пропитавшейся горьковатым дымом полыни бани, ни приземистой избушки ведьмы бабы Шуры. Лиза лежала в скрипучей двухспальной кровати. От сероватой наволочки и стеганного одеяла с катышками пахло пылью и чабрецом.

Не отрывая голову от подушки, Лиза обвела глазами комнату, в которой находилась. Выглядело помещение небогато и неухожено. Деревянные стены местами были выщерблены, кое-где на них виднелись следы гниения. Слой пыли на покосившемся обеденном столе и рассохшемся комоде был настолько толстым, что нельзя было понять какого цвета изначально была эта мебель. С люстры со старомодным стеклянным плафоном в виде шара свешивалась гирлянда из паутины и ленты от насекомых. Одно из стекол в оконном проеме (о стеклопакетах речи и не шло) было треснуто, пасмурный день лишь подчеркивал это несовершенство. Напротив кровати висело замызганное зеркало в деревянной раме. В него Лиза могла видеть, что справа от кровати находится небольшая кладовка, которую хозяин дома переоборудовал под кухню: поставил невысокий пузатый холодильник со следами ржавчины на дверце, некоторые части от советского кухонного гарнитура с расшатавшимися дверцами и обломанными ручками и крохотную электроплитку.

А еще в зеркале Лиза видела Родиона. Тот сидел на стуле возле кровати и рисовал карандашом в блокноте. Его спина была чуть сгорблена, голова опущена к блокноту вопреки всем советам ортопедов, а лицо выражало непонятную Лизе эмоцию: то ли волнение, то ли задумчивость, то ли наслаждение...

Родион невзначай взглянул на Лизу и заметил, что она открыла глаза.

– Уже проснулась, Фиалка? – с традиционными шутовскими нотками в голосе спросил Родион и на несколько мгновений вернулся к блокноту, словно добавляя финальные штрихи к картине.

– Что рисуешь? – спросила Лиза, с некоторыми усилиями приподнимаясь в кровати, чтобы сесть.

– Тебя, – буднично ответил парень и посмотрел на Лизу так, что она чуть не упала снова в обморок.

“Неужели он всегда так на меня смотрел?” – подумала Лиза, её сердце бешено стучало в груди, а уши горели ярко-красным пламенем.

– Ну и ладно, не хочешь говорить – не говори, – сказала вслух Лиза и картинно надула губы.

– Я не шучу.

Родион развернул блокнот к Лизе. Лиза ахнула – настолько талантливо был выполнен рисунок! Несмотря на то, что вся работа была выполнена простым карандашом, Лизе казалось, что спящая девушка со слегка улыбающимся лицом и растрепанной длинной косой вот вот вздохнет и перевернется на бок. А главное Родион, как тогда в больнице, смог уловить каждую деталь внешности Лизы: от формы губ до крохотной родинки на шее.

– У тебя талант! – восхитилась Лиза.

– Каждый должен выполнять свою работу качественно. А именно это и было моей работой... когда-то.

Во всегда шутливом тоне Родиона вдруг проскользнула показная холодность, словно он уже давно не получал комплиментов и разучился на них отвечать. Лизу это удивило, ведь с такими правильными чертами лица и стройным телом Родион должен был купаться в женском внимании.

– Родион, – вдруг позвала Лиза.

– Да, моя Фиалка, – ответил тот.

– Я вспомнила, что баба Шура говорила, что ты знаешь, почему со мной все это происходит. Она еще имя женское называла... Красивое такое...

Лиза закатила глаза, пытаясь вспомнить имя, которое назвала ведьма. Родион распрямил ноги и развел руки в стороны, чтобы размять затекшую спину, и лениво ответил:

– Эдель. Её звали – А может и сейчас зовут? – Эдель.

– Кто она?

– Богиня весны.

– Странно, мы такую еще не проходили в универе...

– И не пройдете. Это богиня с моей Родины – Королевства Артзар.

– Расскажи мне все еще раз, – попросила Лиза и похлопала ладонью по месту на кровати рядом с собой. – Только теперь нормально.

Родион несколько мгновений смотрел на Лизу, словно решая в голове пример, а затем ловко перепрыгнул со стула на кровать и положил Лизе на колени свой блокнот. Парень раскрыл его на первой странице. Перед Лизой раскинулась уменьшенная и перенесенная на бумагу копия обнесенного каменной стеной города среди живописных равнин. Девушка отметила сходство заморского края с городами средневековой Европы: высокая каменная стена по периметру, близко стоящие одно-двухэтажные домики, рыночная площадь, а в центре – величественный замок со стрельчатыми окнами и квадратными башнями.

– Это Артазалия, столица Королевства Артзар, в котором я и родился. А было это в... – А впрочем нет смысла упоминать дату! – Все равно в Артзаре другая система летоисчисления...

– Хорошо, а на Земле ты когда День рождения празднуешь? – перебила Лиза

– Так никогда не праздную, – ответил Родион и слегка смущенно почесал затылок. – В плену у охотников было немного не до этого...

– Надо будет обязательно придумать тебе День рождения и отметить, – улыбнулась Лиза. Родион замолчал, лицо его на миг исказилось болью, словно он неожиданно вспомнил что-то ужасное и неизбежное.

А он действительно вспомнил: на выбор жизненного пути у Лизы осталось три дня, и, судя по словам бабы Шуры, его, Родиона, ни в одном счастливом конце рядом с Лизой нет.

Родион заметил испуг в глазах Лизы и поспешил натянуть на лицо маску шутовской беззаботности. Он не хотел, чтобы его... любимая Фиалка проводила время до превращения в переживаниях за него. Баба Шура же попросила не лезть к ней со своими чувствами...

Однако Родион просто не знал, что Лизе во время ритуала открылись не только три варианта её судьбы, но и лимит времени на принятие решения. Поэтому она и решила поговорить с Родионом о его прошлом – ей нужно было послушать сказку о далеком королевстве и волшебных драконах, чтобы на время, пока она физически чувствует себя неплохо, отвлечься от мыслей о трех зеркалах.

– Так что там с Артзаром? – сказала Лиза, чтобы вернуть диалог в прежнее непринужденное русло.

– Честно говоря, я не знаю, что там с Артзаром, – ответил Родион, поддаваясь Лизе. – Я не видел его уже тысячу лет. – Родион на несколько секунд замолчал, мечтательно, но горько уставившись в стену, а потом продолжил: – По человеческим меркам я был примерно твоего возраста, когда все случилось. Родители умерли, когда я был еще совсем ребенком. Опеку надо мной взял мой старший брат. Он добросовестно – а порой даже слишком – воспитывал меня, пока я не закончил художественное училище и не стал, по его мнению, “более менее самостоятельным”. Тогда-то он и съехал из родительского дома, предоставив мне долгожданное право в одиночестве распоряжаться жилплощадью. А я тогда загулял, даже неприятно вспоминать то, что я делал и как себя вел. В погоне за реальным искусством, я потерял все человеческое, и спасибо Драконьей Матери, что брату удалось вставить мне мозги обратно... Вместе с осознанием своих ошибок, ко мне пришла депрессия. Я заперся дома, перестал спать, днями и ночами сидел перед мольбертом и пытался нарисовать своё душевное искупление... Но брат придумал мне наказание похлеще: он по знакомству устроил меня одним из придворных художников, где я должен был изо дня в день рисовать ненавистную мне безвкусную светскую жизнь королевской семьи. По его словам, там я должен был познать дисциплину. Трудотерапия, короче...

– Да-а-а, – потянула Лиза, – интересный у тебя брат. Как его звали?

– Годдар. И я предпочитаю верить, что он все еще жив.

– Прости... – Лиза слегка покраснела и решила отвлечься, спросив: – А вы с ним похожи?.. Ну, внешне?

– Сама посуди.

Родион перелистнул несколько страниц в блокноте и показал Лизе портрет мужчины. Годдар был изображен по пояс, но девушка была уверена, что в жизни он был очень высоким, гораздо выше Родиона. И в плечах он был шире младшего брата. Если Родион был скорее жилистым и, глядя на его стройную фигуру, можно было задаться вопросом, откуда в нем столько силы, то Годдар был олицетворением воина-защитника. Высокий рост, широкие плечи, тяжелая челюсть, грозно сдвинутые брови, массивные руки... В руках Годдара органично смотрелась бы громоздкая кувалда, в то время как его младший брат Родион и его тонкие длинные пальцы были созданы исключительно для изящных искусств.

– Честно... – замялась Лиза, переводя взгляд то на Родиона, то на портрет Годдара. – Я бы никогда не подумала, что вы родственники.

– Да, я это часто слышал, – усмехнулся Родион. – Он просто больше похож на нашего отца, а я – на мать.

Родион снова перелистал альбом и показал Лизе рисунок двух людей, мужчины и женщины. Мужчина был высоким, накаченным, с хищными глазами и грубой тяжелой челюстью. Через все лицо у него тянулся безобразный шрам. Женщина рядом едва доставала ему до плеча. Она была настолько прекрасной, с тонкими чертами лицами, хрупкими плечами и длинными белокурыми волосами, что смотрелась чужеродно рядом с воинственным мужчиной, словно он взял её в плен... Но женщина с белокурыми волосами не плакала и не просилась на волю. Она счастливо улыбалась и обнимала массивную руку сурового мужчины. И Лиза узнала и эту улыбку до ушей с сомкнутыми губами, и мутные серые глаза, и аккуратный нос...

На рисунке были родители Родиона. И он действительно был очень похож на мать. Особенно, когда искренне улыбался, что делал довольно редко.

– Вернемся к Эдель, – сказал Родион и открыл страницу с изображением стройной девушки с пышными волосами цвета спелой ржи и завораживающими глазами, напоминавшими сочные молодые листья на сиреневых кустах. Девушка летела над землей, вокруг её тела было видно свечение. Лицо незнакомки выражало сразу все противоположные эмоции, и Лиза подумала, что такая девушка обязательно должна быть очень капризной и коварной.

– Это Эдель, – продолжил Родион, – богиня весны. В ту весну она решила, что все неженатые драконы в Артзаре должны срочно исправить свой семейный статус. Для этого богиня Эдель послала в одну из ночей всем драконам сон, в котором напомнила о старом брачном ритуале и сказала идти в горы за цветком аморитом. Драконы живут гораздо дольше людей, я ни разу не видел традиционных свадеб, поэтому легенда о том, что дракон, который отыщет в горах этот волшебный цветок аморит, получит в награду истинную любовь, – была для меня не более, чем старой сказкой, которую рассказывают матери своим детям перед сном. И поэтому я не поверил богине Эдель. Понимаешь, я никогда не был фанатичным ученым, который все чувства запихивает в колбы и мензурки, а потом пытается понять, как они синтезируется. Я художник, моя работа связана с тем, чтобы отражать эти самые чувства, дарить народу сказку... Но в любом виде искусства работает один закон: реальное воспринимается как искусственное и наоборот. Чтобы заставить зрителя поверить в эмоции или показать ему красоту и уродство, нужно все это утрировать, выкрутить все черты на максимум настолько, чтобы с логической точки зрения это казалось нереальным. И когда ты занимаешь этим на протяжении долгого времени, ты перестаешь воспринимать то, что было создано другими; то, что ты не прожил сам... Сон Эдель был произведением искусства, она умело “выкрутила все черты на максимум” со старой легендой, божественным сиянием и прочей волшебной эстетикой. И я заподозрил обман...

Родион облизнул губы и снова перелистнул альбом. Когда Лиза взглянула на очередной рисунок, то у неё буквально глаза в стороны разбежались: настолько много людей... или драконов в человеческом обличье было на картинке. Все эти существа были в каком-то просторном помещении. Судя по их жестам и мимике, они спорили. С пьедестала за ними наблюдал пожилой мужчина с короной на голове – по видимому, король Артзарии.

Автор рисунка, то есть Родион, следил за собранием из какого-то укромного места в районе потолка.

– Когда драконы сообразили, что не случайно увидели во сне богиню Эдель, они собрались в замке короля Артзара Вартзара Огнемудрого. Я на это собрание попал не по своей воли – я же был художником при дворе; шел я по замку, а тут из-за угла мой брат Годдар выскочил, меня за шкирку и в зал. Благо, хоть на балконе спрятаться удалось. – Родион усмехнулся. – Потом драконы стали долго и нудно спорить, нужно ли откликаться на зов богини. В итоге, мнения разделились: одни пошли в таверну готовиться к предстоящему походу, а другие – вернулись к своим ежедневным обязанностям. Я тоже хотел продолжить слоняться по дворцу, пока меня не позовет кто-то из королевской семьи, чтобы я срочно нарисовал их портрет с новой прической, но Годдар, который решил отправиться за цветком, снова схватил меня за шкирку и потащил в таверну. Там мы немного повздорили, я наговорил ему много гадостей, чтобы он психанул и отправил меня домой... Но Годдар отвесил мне подзатыльник и все равно заставил идти с ними... Чая не хочешь? С печеньем.

– Чего? – переспросила Лиза. Родион уж слишком неожиданно сменил тему.

– Посмотри в окно – уже стемнело.

Лиза с недоверием посмотрела на Родиона, а потом на окно и ахнула: на дворе действительно был вечер, и солнце медленно катилось за горизонт. И как она заслушалась и не заметила, что день прошел?

– Ты со вчерашнего дня ничего не ела, – продолжил Родион. – Давай я чай сделаю? Я за ним в город ездил, так что он нормальный – без местной плесени. – Родион улыбнулся. Лиза заметила, что он впервые во время традиционной шутки искренне улыбнулся, растянув губы к ушам, а не просто оскалив зубы, как кинозвезда. – Здесь правда нет электричества... Но я нашел котелок и могу развести костер во дворе...

– Зачем столько страданий ради чая? – перебила Лиза. – Я все равно не хочу есть.

– Хочешь или нет – это неважно. Ты пока что человек, поэтому тебе надо есть. А то совсем ослабнешь.

Лиза, как маленькая капризная девочка, скривила губы и замотала головой. Тогда Родион решил пойти на хитрость и сказал:

– Если выпьешь чай и съешь хотя бы три печеньки, то я расскажу, что было, когда я отправился за цветком.

Лиза согласилась, и Родион вышел во двор, где довольно быстро развел костер и вскипятил воду. Пока он возился со старыми эмалированными кружками, Лиза остервенело листала альбом, чтобы увидеть как можно больше, пока солнце окончательно не ушло за горизонт. Лиза почти ничего не понимала символах, которыми Родион беспорядочно покрывал некоторые страницы блокнота, она не знала людей и существ, которых он изображал как в цвете, так и простым карандашом, но ей было интересно просто смотреть на то, как скрупулезно он выводит каждую черточку. И это при том, что Лиза видела его в работе: он всегда рисовал быстро, размашисто и отрывисто, будто не думая о том, что получится. А в готовом рисунке всегда просматривалась математическая точность...

Когда Родион вернулся с двумя дымящимися кружками и пачкой печенья, солнце окончательно спряталось за горизонт и комната погрузилась во мрак.

– Момент, – сказал Родион, достал из кармана коробок спичек и зажег толстую свечу на прикроватной тумбочке.

Лиза выполнила обещание и выпила “кружку чая с тремя печеньками”. Про себя она отметила, что чай был самым обычным, черным, в пакетиках, без ароматизатора и намека на высокую цену. Как и печенье, которое своей сухостью напоминало армейские галеты.

“В искусстве эстет, а в еде не гурман! – Чудеса...” – подумала Лиза, а вслух поторопила Родиона продолжить рассказ.

– Пошел, я значит, с другими драконами в горы, – начал Родион, растянувшись на кровати. Свеча находилась позади него, поэтому Лиза могла разглядеть лишь едва заметный блеск его глаз да большие слегка нечеловеческие зубы. – Обернулись драконами и полетели. Летели мы долго. Настолько долго, что я не собираюсь описывать тебе все наши приключения. Самое интересное началось, когда мы подлетели к горе. Оказалось, что в образе дракона туда попасть нельзя. Поэтому мы обратно обернулись людьми и пошли в гору. Но даже с нашими драконьими силами, эта дорога оказалась нереально трудной. А в конце нас еще и ждал сюрприз: каждый дракон должен был пойти своей дорогой, потому что ритуал срывания цветка, по мнению Эдель, – это что-то интимное. И вот пришел я на свою полянку, а там большой белый цветок с пышными лепестками. Я к нему подошел и застыл. С одной стороны, вроде как сорвать его надо, раз пришел. А с другой стороны, недоверие к Эдель сохраняется. В старых мифах она славилась своим коварством и взбалмошностью. Ей под вечер скучно станет, а на утро на улице снег и метель. Весной... В общем, пока я взвешивал все за и против, цветок сам собой загорелся розовым и оранжевым светом. И пока я думал, как лучше поступить, рядом со мной открылась воронка и затянула меня вовнутрь. И так я оказался на Земле, где охотники обвинили меня во всех грехах и отрезали мне крылья.

Родион усмехнулся. Смешок этот был нервным, и Лиза опустила взгляд вниз, вспомнив о рассказе Бориса о том, как люди отрезали синему дракону Родену крылья. Лиза почувствовала, как к глазам её подкатывают слезы.

Родион приподнялся на кровати и легонько щелкнул кончиком пальца Лизу по носу. Та от неожиданности вздрогнула и подняла глаза. Родион улыбнулся искренней улыбкой и встал с кровати.

– Поздно уже, – сказал он. – Тебе пора спать.

Словно маленькому ребенку, Родион помог Лизе взбить подушку и заползти под ненужное весной одеяло. Та, спрятавшись под одеялом, как за ширмой, сменила платье на просторную черную футболку, которую она случайно взяла с собой, когда пару дней назад сбегала из общежития. Затем она достала из рюкзака расческу и принялась прочесывать каждый сантиметр длинных светлых волос. Парень же с минуту молча смотрел на неё и улыбался, а потом развернулся и пошел к выходу.

– А где ты будешь спать? – виновато спросила Лиза – кровать в доме была всего лишь одна.

– Я дракон, – усмехнулся Родион, стоя на пороге дома, – я могу не спать несколько суток подряд. А еще могу уснуть даже в подвешенном за ноги состоянии.

Глава 12

Лиза металась в кровати, лоб её покрывала испарина.

Девушке снился яркий красный свет. Этот свет пристально смотрел на неё сквозь тонкие щелочки невидимых глаз, он проникал дымом в её легкий, окутывал волной каждую клеточку её кожи...

Лиза кричала во сне и комкала в руках край одеяла. Она не могла проснуться, но и погрузиться глубже в спасительный сон у неё тоже не выходило. Зажмурив глаза, она билась затылком о мокрую от пота подушку, как рыба об лед, и никак не могла сдвинуться с границы реальности и царства Морфея.

***

Родион пытался заснуть, облокотившись на покрытое мягким мхом дерево, но сон все не приходил к нему. В голове роились мысли о Лизе, о том, как ему нравится рисовать её спящей, валяться в одной кровати, прикасаться к её гладким волосам... Рядом с Лизой он впервые в жизни чувствовал себя счастливым.

Да, его жизнь не состояла только из плена охотников и фантомных болей в области крыльев. Когда-то давно, когда он ещё был артзарским мальчишкой Роденом со строгим отцом, улыбчивой мамой и через чур серьёзным старшим братом, Родион был счастлив. Он помнил, как радовался, когда папа приходил с работы домой с новым игрушечным корабликом в рюкзаке, или как смеялся, когда готовил вместе с мамой печенье на День рождение Годдара и та рисовала мукой на его лице узоры...

Но ведь это счастье было совсем другим. Оно было детским, естественным, безусловным... А Лиза, эта нежная Фиалка с сильным характером, вопреки всем законам садоводства проросшая в бедной на удобрения земле, – после стольких лет мучений и одиночества в чужом мире она наконец-то разбудила в нем нежные чувства. Рядом с ней он не хотел притворяться “крутым драконом”, у которого на каждый случай в загашнике есть шутка, а из проблем только закончившийся бензин в мотоцикле. Родион снова хотел быть Роденом – синим драконом, который рисует все вокруг и мечтает о собственной мастерской...

И всех этих чувств (ведь именно Лиза была катализатором его душевных реакций) он должен был лишиться совсем скоро. Через два дня...

Когда Родион услышал слабые стоны, он распахнул глаза. Пелена размышлений о краткосрочности счастья мгновенно слетала с него, и он вскочил с земли и побежал в дом.

Родион увидел раскрасневшуюся Лизу, которая, раскинув руки в стороны, судорожно сотрясалась всем телом. Первым его желанием было подбежать к ней и попытаться разбудить. Но все это были сердечные порывы. Рассудок успокаивающе шептал ему на ухо, что вся эта лихорадка, как бы жутко она не выглядела, не может навредить его Фиалке. Это не больше, чем постепенная перестройка тела перед превращением.

Родион сел на кровать рядом с Лизой и взял её за руку. Её трясущаяся ладонь была маленькой и холодной, как ледышка. Родион стал аккуратно растирать пальцем тыльную сторону ладони девушки, не сводя глаз с её напряженного лица.

На рассвете Лиза расслабилась и заснула спокойным крепким сном.

***

Лиза проснулась днем. Солнце было в зените, оно проникало сквозь треснутое окно и щекотало лучом шею девушки.

Потянувшись, Лиза беззвучно зевнула и села на кровати, чтобы взглянуть в зеркало на противоположной стене. Она хотела посмотреть на то, что сотворила с ней бессонная ночь с красным светом: наверняка волосы её сбились в один большой колтун, а платье помялось...

Но зеркало висело так, что, сидя на кровати, увидеть себя в нем было нельзя. Вместо помятой Лизы оно отражало кухню-кладовку, в которой был Родион. Он стоял к зеркалу спиной и умывался в небольшом рукомойнике.

Лиза взяла с тумбочки расческу и начала расчесывать волосы. При этом она не сводила глаз с зеркала, в котором были видны лишь смутные очертания сгорбленной спины Родиона и импровизированной кухни – электричество в доме так и не появилось, а Родион, казалось, отлично все видел и без света.

Закончив умываться, Родион прижал к лицу полотенце и разогнулся. Лиза ахнула: на атлетичной спине парня были видны два больших шрама, которые начинались почти у шеи и заканчивались на пояснице. Девушка сразу сообразила, что на этом месте у него когда-то были крылья, но она даже представить себе не могла, что все это выглядит так ужасно. От вида двух белесых полосок с неровными бугристыми контурами на коже Родиона Лиза поежилась, словно кто-то осторожно начал наносить на её собственную спину такие же шрамы.

Родион закончил вытирать лицо и повесил полотенце на крючок. Он взглянул на осколок зеркала, который висел над рукомойником вместо полноценного зеркала, и увидел в зеркальном коридоре глаза Лизы. Большие и блестящие от подступающих слез.

Родион поспешил отвести взгляд в сторону. Он начал искать свою футболку на столешницах кухонного гарнитура, но на них была лишь пыль и старая посуда. Тогда он бросился к стулу, на котором оставил свою кожаную куртку.

Он старался не смотреть в глаза Лизе. Ему было стыдно. За то, что напугал свою Фиалку. За то, что он калека... Он и раньше старался не показывать никому своих увечий, ходил в закрытой одежде даже в самую жаркую погоду... Но если кто-то все таки видел его шрамы, то он быстро переключался от стеснения к шутовству, мол, завидуйте ему, его спина похожа на молчаливый смайлик...

А сейчас он начинал задыхаться из-за грохота сердца и лишь мечтал поскорее оказаться под защитой своей куртки.

– Стой! – крикнула Лиза, словно очнувшись ото сна. Родион замер, куртка осталась висеть на спинке стула.

Лиза отложила в сторону расческу и подползла к краю кровати. Обнаженный торс Родиона оказался в нескольких дециметрах от её глаз. Лиза медленно провела глазами дорожку от драных джинсов до острого подбородка Родиона. Тело парня напряглось так, будто бы она действительно вырезала на его торсе и груди линию.

Бугристые шрамы на спине были не единственными увечьями на теле Родиона. Когда Лиза впервые увидела его, то подумала, что разноцветный палантин на шее и многослойные браслеты на запястьях – это часть его стиля, что у парня крайне специфический и старомодный вкус...

Как же Лиза ошибалась: все эти аксессуары скрывали от посторонних глаз часть прошлого Родиона.

Шею парня, словно колье, покрывали причудливые узоры. Однако темно-синие завитушки и вензеля не имели ничего общего с боди-артом. На самом деле, Лиза даже не могла понять, видит она выгоревшую на солнце татуировку или странные шрамы.

Вокруг запястий у Родиона были похожие шрамы. Они были такого же темно-синего цвета и так же чуть приподнимались над кожей, словно рубцы от сильных ожогов. Вот только рисунок на них был немного другой. Орнамент на шее был более округлым, с обилием крупных деталей и четкими контурами, в то время как на запястьях вензеля и завитушки были более угловатыми и мелкими.

Лиза взглянула в глаза Родиону. Тот попытался отвести взгляд в сторону, но она дотронулась до тыльной стороны его ладони и тихо сказала:

– Не надо. Не закрывайся. Посмотри на меня.

Родион перевел взгляд на Лизу. Её большие серые глаза были влажными от подступивших слез, но девушка старалась сдержать их. Она пристально смотрела в мутные глаза Родиона и пыталась взглядом объяснить, что она не боится ни его увечий, ни прошлого. Ради неё он снова ввязался в поединок с охотниками, а значит она обязана разделить его боль...

Нет. Она делает это не из чувства долга. Она действительно хочет избавить парня от комплексов.

– Расскажи мне, откуда они, – сказала Лиза и легла на кровать так, чтобы Родиону осталось место рядом с ней. – Расскажи мне о своих шрамах.

Родион глубоко вдохнул и лег напротив Лизы. Все звуки поглотил барабанящий по крыше весенний дождь – проливной, внезапный, но приятный. Лица молодых людей находились в нескольких сантиметрах, они могли чувствовать дыхание друг друга на губах и щеках. Глаза Родиона казались еще уже от волнения. Лиза легким касанием пальцев убрала прядь темных волос с его лба и практически незаметно улыбнулась.

– Почему ты так стесняешься своих шрамов? – спросила девушка.

– Потому что они напоминают мне о том, кем я был все эти годы, – хрипло ответил Родион. – Ты даже не представляешь кровь скольких драконов на моих руках. Я привел охотников к стольким людям, который должны были вот-вот начать новую жизнь...

– Но ведь ты не знал, что охотники убивали их, – попыталась успокоить его Лиза. – Ты же верил, что помогаешь им. Что охотники будут поддерживать обращающихся...

– Какая же ты хорошая, моя Фиалка на соленой земле, – горько усмехнулся Родион. – Моё незнание не оправдывает, моей трусости. Мой дед погиб на войне с тварями Хаоса и Тьмы из другого измерения, мой отец служил в королевской армии, брат тоже был военным... А я на их предложения продолжить династию военных всегда говорил, что мир спасет искусство, а не оружие и прятался с альбомом на чердаке. А потом я попал в этот мир, главный охотник демонстративно медленно отрезал мне крылья, а я даже умереть с достоинством не смог – сдался в плен и пообещал прислуживать им, если они сохранят мою жизнь... И они сохранили. Посадили меня, как пса, на цепь, которая оставила на моей шее эти отметины, чтобы я всю оставшуюся жизнь помнил, как выбрал сдаться.

Родион на несколько секунд закрыл глаза, затем тяжело сглотнул и продолжил:

– Мой дар видеть будущее был устроен примерно так же, как и твой. Я чувствовал головокружение, падал в обморок и видел яркий сон. И я не мог выбирать сны – это они меня выбирали. Сначала я видел какие-то мелкие события, вроде пожаров или наводнений. Потом я начал видеть разных людей, парней и юношей, на чьих ладонях был знак дракона. Этим молодым людям предстояло сложное превращение. К тому моменту я уже начинал стыдиться своего положения, да и убийство дочки того богатого крестьянина, которая превратилась в первого земного дракона, не давало мне покоя... Поэтому я просил сохранять портреты драконов, которых я рисовал, чтобы в будущем, когда они появятся на свет, у них была поддержка со стороны клана охотников.... А потом я впервые увидел Конец Света. Там было кроваво-красное небо и ураган, который сносил все на своем пути. А еще там был красный дракон который кричал и плакал, и с каждой новой волной его крика ветер становился все сильнее и сильнее... Я рассказал обо всем охотникам. Те пытались выбить из меня дату всего этого кошмара, но я не знал, когда конкретно это будет. Я лишь чувствовал, что это будет в очень далеком будущем... А охотники задумали убить всех драконов еще до превращения, чтобы предотвратить кончину своего мира. И лица этих бедных девушек и юношей до сих пор стоят у меня перед глазами всякий раз, когда я пытаюсь заснуть...

Голос Родиона резко сорвался. Парень закусил губу, словно пытаясь сдержать слезы.

Лиза и сама едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Её останавливало лишь осознание того, что её слезы лишь усугубят состояние парня.

Лиза протянула руку к лицу Родиона и погладила его по щеке. Он продолжал лежать неподвижно, словно он боялся, что Лиза испугается его неловкого резкого движения и уберет руку.

Однако девушка была настроена решительно. Она медленно провела ладонью по лицу Родиона, а затем осторожно дотронулась кончиками пальцев до его шеи, где синели шрамы. Тело парня дрогнуло, но он продолжил неподвижно смотреть в глаза Лизы, которая принялась пальцами обводить завитушки темно-синего орнамента.

– Каждый имеет право на ошибку, какой бы грубой она ни была, – прошептала она. – Перестань себя винить. Сделанного уже не исправишь.

– И тем не менее я пытался это сделать, – ответил Родион, перехватывая руку Лизы. Та в ответ перекрестила их ладони и крепко сжала. – После того, как я сдал им твой портрет, я узнал, что они на самом деле не помогают юным драконам. Я не знаю, почему мой дар видеть будущее раньше никогда мне не показывал зверства охотников... Но я увидел небольшой стоматологический кабинет, а в кресле молодую блондинку, которую душили веревкой. Я сразу сложил два плюс два и впал в депрессию. А охотники подумали, что во мне что-то сломалось, и вызвали лекаря для сверхъестественных существ – фею Марью Петровну, мать Бориса. От неё веяло спокойствием и надежностью, поэтому я решился ей открыться. Я рассказ ей о своих видениях и попросил помочь сбежать. И она придумала план: под видом медицинской манипуляции она выжгла на моих руках эти узоры. – Родион, не отпуская ладони Лизы, поднес свою руку ближе к глазам Лизы, чтобы та смогла рассмотреть рисунок. – Как оказалось, камни в моем ошейнике реагировали не на мою драконью природу в целом, а лишь на дар видеть будущее. Запечатав эти способности, Марья Петровна сделала меня неуязвимым к магическим камням. Это помогло мне сбежать от охотников... Однако чувство вины за погибших драконов не оставляло меня ни днем, ни ночью. Когда я сбежал от охотников, я лишил их сведений о новых драконах. Но ведь оставалась еще ты. – Родион легонько ткнул Лизу туда, где под ребрами у неё стучало сердце. – Твой портрет еще оставался у охотников, но было слишком рано – к тому моменту ты еще даже не родилась. Я начал ждать, как и охотники, пока ты появишься на свет, подрастешь и выдашь себя специфическими симптомами... Я хотел спасти хотя бы одного дракона.

– И чтобы ты сделал, если бы узнал, что я и есть тот дракон, из-за которого произойдет конец света? – с замиранием сердца спросила Лиза.

– Я бы все равно захотел тебя спасти, Фиалка, – ответил Родион и запустил руку в волосы девушки. – Неважно, сколько лет – а может и дней? – отмерено этому миру. Главное, что в этом мире будешь ты.

Лиза дотронулась до руки Родиона, которая все еще находилась в её волосах. Она взглянула в глаза парню, получила его немое одобрение и пододвинулась ближе. Он прижал её спиной к груди, крепко обнял и поцеловал за ухом. Лиза в ответ повернула голову и аккуратно поцеловала шрамы на шее Родиона. Тот вздрогнул и прижал Лизу к себе еще крепче.

Лиза почувствовала дикую усталость, закрыла глаза и уснула.

***

Лизе снился сон.

Будто она снова в бане бабы Шуры. У Лизы снова кружится голова, но не от горького дыма полыни и температуры. Вокруг девушки пляшут три зеркала, в которых отражается три варианта её судьбы: плачущий дракон на фоне красного неба, режущий глаза свет в темнице охотников и наэлектризованный цветок в невесомости.

Эти образа прыгали и кружились вокруг Лизы с такой скоростью, что накладывались друг на друга и сливались, и вот уже красный дракон летит в сизой невесомости, а красный цветок пробивается сквозь кафельный пол в тюрьме охотников...

Зеркала вдруг обрели человеческие черты: руки и рты.

– Ты должна сделать выбор! Сегодня! – кричали зеркала и тянули к девушке железные пальцы.

Лиза закричала и открыла глаза.

В комнате было темно, на дворе стояла ночь. Легкий ветерок, проникавший сквозь приоткрытую форточку, щекотал запахом сирени и озона.

Родион тоже резко открыл глаза и потянулся за спичками, чтобы зажечь свечу. Как оказалось, он ни разу не шевельнулся и не сменил позы с тех пор, как Лиза уснула в его объятьях.

– Что с тобой? – спросил он и сел в кровати.

– Сон дурной приснился, – ответила Лиза, тяжело дыша. Она принялась махать воротом футболки и поправлять волосы.

– О чем он был?

– О зеркалах... Которые я видел у бабы Шуры. В них я видела три исхода своей жизни: конец света, охотников и цветок. И зеркала требовали, чтобы я сделала выбор.

– Ты уже думала над этим?

– Нет, – соврала Лиза. – Я не хочу делать выбор.

Родион облизнул губы, словно не решаясь, что-то рассказать. На его лице отражались сомнения. С минуту он сосредоточенно взвешивал у себя в голове невесомые гирьки мыслей, а затем взял Лизу за руку и сказал:

– Не хотел тебя расстраивать, Фиалка, но ты действительно должна сделать выбор сегодня. Баба Шура говорила, что у тебя осталось три дня... Но я не решался рассказать тебе раньше.

Родион виновато отвел взгляд в сторону, но Лиза протянула к его лицу трясущуюся от слабости руку, заставила посмотреть на себя и прошептала:

– Я все знала. Я знала, что мне осталось три дня. И это я тебе не решалась рассказать, чтобы не расстраивать.

– У тебя такое большое и мягкое сердце, – пробормотал Родион, словно стесняясь такого бережного отношения к своей персоне. – Ты так заботишься обо мне...

– На то есть своя причина, – ответила Лиза и снова прижалась к твердой груди Родиона.

Пока Родион снова и снова пропускал между пальцами её длинные волосы, Лиза лежала с закрытыми глазами и притворялась, что спит.

На самом же деле она думала о зеркалах.

Какое из трех зеркал она должна выбрать?

Стать драконом, прожить долгую и счастливую жизнь, но в конце заплатить гибелью родного мира и гнетущим одиночеством?

Сдаться охотникам, предотвратить конец света, но оказаться навеки в плену?

Или выбрать алый цветок, от которого веет холодом и неизвестность, и, по сути, поставить на зеро?

Баба Шура сказала, что любой её выбор будет правильным. Но так ли это?

Лиза все думала и прокручивала в голове яркие эпизоды зеркальных видение, пока и в правду не заснула. И во сне все её тайные мысли вышли наружу.

– Цветок!.. Цветок!.. Цветок!.. – стонала Лиза, пока Родион прижимал её к себе.

“Она выбрала, – подумал Родион. – Она выбрала некий цветок, чтобы это не обозначало... И я должен найти этот цветок. Ради Фиалки... Вот Эдель! Даже в этом мире от её дурацкой традиции с поиском цветка для любимой не спрятался!”

Глава 13

Лиза снова проснулась очень поздно, когда солнце уже стояло высоко-высоко и нещадно накаляло Землю.

Девушка зевнула и потянулась, но резкая боль за глазами заставила её остановиться. Отбросив мысли об утренней разминке, Лиза села в кровати и осмотрелась. Яркие лучи солнца подчеркивали все несовершенства интерьера разваливающегося лесного домика. Мебель казалась еще более старой, пыль – отчетливее проступала не только на поверхностях, но и в воздухе...

В воздухе. Воздух пах не только пылью и гнилым деревом. Лиза начала искать источник тонкого приятного аромата и заметила большой букет сирени на прикроватной тумбочке. Пышные гроздья крохотных сиреневых цветов свисали через края литровой стеклянной банки с остатками этикетки на боку. И даже такую ущербную “вазу” любимые цветы Лизы делали эстетичной.

Девушка преодолела ломоту в теле и наклонилась над букетом, чтобы вдохнуть сладкий аромат цветов. В этот момент она заметила, что банка стоит на углу сложенного пополам листа бумаги с надписью “Прочти!”.

Лиза развернула письмо и прочитала:

“С Добрым утром, Фиалка! Ты так крепко спала, что я не захотел тебя будить. Я уехал в город за кое-какими вещами. Скоро вернусь. Родион”

Лиза положила лист обратно на тумбочку и задумалась. После всего того, что они рассказали друг другу на этой скрипучей кровати, у неё не было причин сомневаться в Родионе или не доверять ему. Весенние ливни, душистая сирень и оплывшая свечка были свидетелями их долгих взглядов и крепкий объятий...

А с другой стороны Лиза выросла в детском доме. Она попала туда сразу после рождения – мать написала отказ от неё прямо в роддоме. Лиза до сих пор не знала ни кто она, ни откуда родом, ни как её хотя бы зовут. Не говоря уже об отце – и фамилию, и имя, и отчество Лизе придумали в детском доме. По паспорту она была Бровиной Елизаветой Андреевной. А как её должны были звать на самом деле – никто не знает...

И как человек, которого бросили сразу после рождения и который даже своего имени настоящего не знает, может не пугаться внезапных исчезновений любимых?..

Внезапно дверь дома открылась и в него вошел Родион. Маскировка из шарфа и браслетов была снова при нем. В руках он нес два больших пакета.

– О, Фиалка, уже проснулась? – улыбнулся Родион и поставил пакеты на пол. – Есть будешь?

Родион кивнул на пачку печенья и чайник на столе. Лиза тяжело сглотнула и отрицательно помотала головой.

– Разве что стаканчик воды, – сказала она, прижимая руку к горлу. – Холодненькой.

– Будет исполнено, Ваше Величество! – отрапортовал Родион и пошел на кухню-кладовку за кружкой.

– А что у тебя в пакетах? – спросила Лиза пока маленькими глоточками пила ледяную воду.

– Часть плана, – ответил Родион и улыбнулся – сегодня он был еще веселее, чем в начале их знакомства. – Ты всю ночь кричала о цветке, поэтому я решил, что ты выбрала именно этот путь. Да, у нас осталось не так много времени, но нам нужно попытаться найти этот цветок. Поэтому держи.

Родион протянул Лизе свой блокнот и карандаш. Та непонимающе взглянула на него, и он пояснил:

– Нарисуй тот цветок, чтобы мне было легче его найти.

– Я же не умею... – замялась Лиза. – Ты смеяться будешь...

– Не буду! – усмехнулся Родион и открыл блокнот на чистой странице. – Давай, нарисуй как умеешь.

Лиза положила блокнот на колени и занесла карандаш.

“И с чего мне начать? – подумала девушка. – С чего начинают рисовать цветы?”

Лиза мысленно определила центр листа и поставила небольшую точку. Ей показалось, что именно это действие будет логичным началом рисунка. Художники же постоянно что-то вымеряют, прищурив глаза, рисуют прямые линии и окружности...

– Ты уверена, что именно так выглядел цветок? – пошутил Родион, заглядывая через плечо Лизы в блокнот, где до сих пор была нарисована лишь одна маленькая точка. – Таких чудес я даже в своем мире не видел.

– Не торопи меня! – возмутилась Лиза. – Мне нужно сконцентрироваться!

– А, ну если сконцентрироваться, тогда да... – с сарказмом ответил Родион и развалился на другой части кровати.

Спустя пятнадцать минут Лиза смогла изобразить что-то отдаленно напоминающее цветок. Передать всю красоту красного цветка из сна она не смогла, но изобразить основные отличительные признаки: положение острых лепестков, длинный гладкий стебель, – вполне.

Родион несколько секунд с серьезным видом смотрел на рисунок. Затем взглянул на замершую в ожидании Лизу. А потом снова в альбом...

Внезапно Родион закрыл лицо руками и громко засмеялся. Лиза скорчила недовольную гримасу.

– Ты же обещал не смеяться надо мной! – возмутилась девушка и из последних сил запустила в парня подушкой.

– А я и не смеюсь над тобой, – ответил Родион, ловко уворачиваясь от перьевого снаряда. – Я над рисунком.

– Ну не все в мире такие крутые художники как ты! Зато я уверена, что ты не умеешь так же танцевать, как я.

– Не сомневаюсь, Фиалка, что ты превосходная танцовщица. – Родион словно смахнул с лица улыбку и снова взглянул на рисунок. – В целом, я понял, что ты пыталась нарисовать. А какого цвета был тот цветок?

– Красного... Ярко-красного. А сердцевина была черной.

– Понятно, будем искать.

Родион сел на пол и вывалил из пакетов несколько десятков книг. Лиза подползла к краю кровати и свесила голову. Как оказалось, Родион принес множество альбомов и энциклопедий связанных с цветами. Лиза даже представить боялась, сколько все это могло стоить.

– План такой, – сказал Родион, открывая первую попавшуюся под руку книгу, – просматриваем справочники по ботанике и ищем похожий цветок. С Интернетом мы могли бы справиться быстрее, но мы выбросили твой телефон, а соваться в город, где нас на каждом шагу ищут охотники, в твоем состоянии небезопасно. Поэтому налетай!

Молодые люди погрузились в изучение цветов. Родион быстро пролистывал книги и показывал Лизе некоторые цветы, но она отвечала, что не узнает их. У неё самой, к слову, изучать справочники получалось хуже. Лиза чувствовала головокружение и боль в глазах, поэтому не могла так быстро листать страницы. Пока Родион пролистывал три книги, она едва успевала добраться до середины первой.

– А может быть он? – спросил Родион, указывая на картинку в брошюре. Лиза, которая к этому моменту уже полчаса как дремала, убрала волосы с глаз и взглянула на фото цветка...

Внезапно Лиза оживилась. Сердце её забилось быстрее, вместе с тем усилилась и боль в голове, но Лиза все равно села на кровати и воскликнула:

– Да, это он!..

Лиза хотела было еще что-то сказать, но почувствовала крохотного ежика в районе ключиц и упала на кровать...

Лиза снова оказалась во влажной тьме перед ярко-белым экраном. За те два дня, что она не падала в обмороки, она даже успела соскучиться по этому месту.

Лиза подошла ближе к экрану. Словно на старой кинопленке, в центре экрана появилась цифра три на фоне мишени, которая начала обратный отсчет.

В этот раз картинка была нечеткая, с помехами и белыми черточками, словно кто-то доверил видение ребенку, который разрисовал его карандашами. В центре кадра был красный цветок из зеркала бабы Шуры. Знакомая рука с множеством браслетов сорвала его, а затем достала из кармана спички и подожгла цветок. И без того огненно-красные лепестки вспыхнули ярким пламенем и стали медленно скручиваться в черные трубочки. Эти трубочки отрывались от сердцевины и превращались в пепел, который ветер нес прямо на Лизу. По ту сторону экрана она почувствовала ароматные песчинки на лице и щекотку в легких.

А потом Лиза открыла глаза и поняла: поставить на зеро действительно – самый легкий и правильный вариант в её ситуации.

***

Когда Лиза с глухим звуком упала на кровать, Родион понял, что к ней пришло видение, поэтому не стал пытаться разбудить её. Вместо этого он снова взглянул на обложку брошюры, в которой обнаружился нужный цветок. Это оказался рекламный проспект ботанического сада города, в котором жил Борис и в котором Родион и сам провел чуть меньше двух десятков лет.

В брошюре было сказано, что в их ботаническом саду можно в живую увидеть редчайший цветок лёсник. Лёсник произрастает в горах восточной Азии и практически не встречается в средней полосе, не смотря на то, что он неплохо приживается в погодно-климатических условиях Европы. А причиной тому легенда, которая существует у горных народов средней Азии: по их поверьям лёсник является волшебным цветком, способным изменять судьбу его владельца.

Авторы брошюры утверждали, что никакого магического воздействия на ботанический сад не почувствовали, поэтому склонны считать легенду цветка лёсника не более чем маркетинговым ходом, но красоту цветка они признают действительно неземной и приглашают всех убедиться в этом самим.

«Надо ехать», – подумал Родион и перевернул брошюру, чтобы найти точный адрес ботанического сада.

Вскоре очнулась Лиза. Еле-еле открыв веки, она взглянула на Родиона затуманенными глаза. Девушка попыталась подняться с кровати и сесть, но у неё это не вышло ни с первого, ни с пятого раза. Поэтому спустя некоторое время она оставила всякие попытки собрать конечности и бессильно рухнула на кровать.

Родион погладил её по голове и, сдерживая эмоции, прошептал:

– До заката ещё далеко. Мы успеем найти цветок. Обещаю.

Лиза грустно улыбнулась уголками губ и позволила Родиону поднять себя с кровати. Она уже несколько дней лежала в кровати, её некогда длинные рассыпчатые волосы превратились в зачатки дредов, а длинная черная футболка превратилась в мятую тряпицу… Но у неё не было ни времени, ни сил, чтобы приводить себя в порядок.

К тому же её обессиленное тело находилось в полной власти Родиона, а тот мысленно уже находился на пути к городу и даже не подумал, что выдернул Лизу из постели. Он не предложил ей ни переодеться в платье, ни хотя бы обуться – он так и вынес девушку из дома в одной длинной футболке и белых коротеньких носочках.

Лиза не была на улице всего пару дней, но ей казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она проснулась в скрипучей кровати в полуразваленном лесном домике. Она с удовольствием подставляла бледное лицо теплому весеннему солнцу и пыталась как можно глубже вдохнуть запах сирени, которой был окружен домик. И все ей казалось волшебным, и в каждом моменте хотелось застыть…

Родион же не замечал ни пения птиц, ни игры солнца в молодых листьях, ни шума ветра в кронах деревьев. Он прижимал к груди Лизу, одновременно боясь и выронить её, и раздавить, и бежал по тропинке к дому бабы Шуры. Именно там, во дворе ведьмы, в кустах брусники за кособокой баней, Родион спрятал свой мотоцикл. Оставлять его в деревни было небезопасно: местные жители могли в лучшем случае растащить его на металлолом, а в худшем – поступить добропорядочно и сообщить в органы о подозрительном транспортном средстве, что вывело бы охотников на след Лизы. Но и тащить к домику лесника мотоцикл было бесполезно, ведь дорога к нему была настолько заросшей и трудной, что даже Родион с его склонностью гонять на мотоцикле везде и всегда не мог представить, как преодолеть эту трассу.

Когда Родион дошел до двора бабы Шуры, он посадил Лизу на скамейку возле бани и пошел искать мотоцикл в кустах. Его не было несколько минут, и Лиза принялась то ли от скуки, то ли от волнения, рассматривать приземистую хату ведьмы. Когда взгляд девушки дошел до кривого окна, она заметила в нем бабу Шуру. Та придерживала руками шерстяную шаль на плечах и строго смотрела на Лизу. Этот взгляд мог бы напугать любого, но Лиза, которой в этот момент нужно было именно такое одобрение её решения, улыбнулась и одними губами прошептала: «Спасибо».

По уму, мотоцикл нужно было выкатить из леса и стартовать уже из деревни Углы, но Лиза не могла идти самостоятельно, а Родион не мог тащить на себе сразу и технику, и девушку, поэтому им пришлось начать свой путь со двора бабы Шуры. Родион заставил Лизу одеть его куртку и опустил ей на голову шлем. Застегивая крепления под подбородком, парень намеренно замешкался, чтобы взглянуть в уставшие, но красивые глаза Лизы и украдкой коснуться её мягкой кожи. Чтобы лишний раз не пугать его Фиалку, он притягивал в голову исключительно положительные мысли, шептал речи о том, что волшебный цветок лёсника обязательно им поможет, улыбался...

Но в глубине души он все равно боялся. Боялся, что Фиалка повторит его судьбу и останется одна-одинешенька посреди жестокого незнакомого мира.

“Так непривычно, – подумал Родион, помогая Лизе залезть на мотоцикл. – Я готов прямо сейчас пожертвовать собой ради неё... И это не чувство вины, как в начале пути. Это нечто большее, более сильное, безусловное... Неужели, это и есть та самая любовь, о которой говорил Годдар?”

Лиза обняла Родиона и легла головой ему на спину. Тот сделал вид, что проверяет крепко ли она ухватилась за него, и погладил её руки на своем торсе. Руки Лизы были ледяными, словно она только что вылезла из проруби.

Сжав зубы от чувства собственной бесполезности, Родион завел мотоцикл и сорвался с места.

***

В ушах шумел ветер, мимо пролетали зеленые деревья и первые робкие цветы. Родион гнал на максимальной скорости по шоссе. Лиза лежала на его спине и рассеянно считала встречные машины. Её спутанные волосы развивались сзади, словно хвост кометы, футболка то и дело задиралась, но она была не в силах поправить её. Если бы девушка хотя бы на несколько секунд расслабила хватку, то непременно свалилась бы с мотоцикла.

Родион пристально смотрел на дорогу. Его глаза горели злостью и азартом. Ведь сейчас его Фиалка была за спиной, она не видел его взгляда, а значит можно было дать волю эмоциям.

Родион уверенно вел мотоцикл между машинами и вспоминал брата. Когда Годдар потащил его в поход за цветком богини Эдель, он, Роден, пытался сопротивляться и кричал:

– Не надо мне никаких цветов! Я никуда не пойду!

– Пойдешь, – спокойно отвечал Годдар. – Еще как пойдешь. Если богиня сказала, значит, надо. А то ведь она может и совсем тебя любви лишить...

– Пускай лишает! – Роден ходил взад-вперед и активно жестикулировал. – Не обломаюсь!

– Обломаешься! – прикрикнул Годдар, но затем быстро взял себя в руки и спокойнее продолжил: – Любовь – это самое важное, что есть в жизни любого существа.

– В моей жизни главное место занимает искусство. А уже потом всякие чувства.

– Любовь – это не просто чувство. Это начало всего, в том числе и твоего искусства.

После слов брата Роден вдруг остановился, а затем развернулся и вплотную подошел к Годдару. Роден взглянул на него снизу вверх и злобно прошептал:

– Ты перепутал порядок. Это не любовь начинает искусство. Это искусство создает любовь.

– Нет, братишка, – усмехнувшись, ответил Годдар, который никогда не отступал от роли взрослого и мудрого наставника. – Это ты ошибаешься. Любовь есть начало этого мира. Любовь первостепенна, первозданна. Настоящую любовь нельзя создать. Её лишь можно получить в дар, который и предлагает издревле богиня Эдель за покорность её приказам.

– Раз это такой дар, то почему наши родители умерли? – сказал Роден, сверкнув глазами. Годдар вмиг помрачнел. – Ведь именно любовь толкнула нашу матушку побежать в горящий дом за папенькой.

Драконы на миг замолчали. Они оба вспомнили тот день, когда их жизнь перевернулась с ног на голову.

Они отдыхали в загородном доме. Была душная летняя ночь. Вдоволь нарезвившись в саду, Роден, которому тогда совсем недавно исполнилось пять лет, спал без задних ног в одной кровати со страшим братом. Ему снились белые кролики, которые скакали между облепиховых кустов, а он, с сачком для ловли бабочек, бегал за этими маленькими пушистыми зверьками.

Годдар же в ту ночь не спал. Под мерное сопение Родена он размышлял о своём будущем. Ему было пятнадцать, он был в том возрасте, когда нужно было определяться с карьерой. И он определился, осенью он должен был поступить в военное училище, чтобы пойти по стопам отца и деда... Но в глубине души Годдар все еще сомневался, правильный ли выбор он делает...

Внезапно на улице послышался шум. Кричали люди, ревели колокола, сквозь незашторенное окно были видны яркие вспышки света. Душная летняя ночь переставала быть томной.

Годдар встал с кровати и подошел к распахнутому окну. Соседний коттедж был объят пламенем. Люди из соседних домов высыпали на улицу. В наскоро наброшенных на плечи халатах (а кто-то и в одной пижаме или её части) они пытались ведрами потушить пожар до прибытия спасателей.

Но огонь был сильнее их. Заканчивая с одним домом, ненасытное желтое пламя перебрасывалось на соседний участок. И вот уже новая семья кричит в панике и выносит на двор завернутые в покрывала и одеяла ценный вещи.

Дверь комнаты мальчиков открылась. На пороге появилась их мама. Её практически серебристые светлые волосы были наскоро собраны длинной заколкой на затылке, несколько длинных выбившихся из прически прядей свисали к хрупким плечам и тонкому стану, едва сокрытому под белой шелковой сорочкой. На ходу кутаясь в полупрозрачный белый халат, мама сказала Годдару выходить на улицу.

– Там пожар? – сам не зная зачем спросил Годдар.

– Да, сынок, – ответила мама и взяла на руки сонного Родена.

Семья драконов вышла на улицу и поспешила к толпе людей у полыхающего здания. Отец Годдара и Родиона – рослый мужчина с военной выправкой – сразу же начал помогать тушить пожар. Годдар тоже хотел было пойти на помощь, ведь он должен был вести себя так же отважно как отец, но мать остановила его и попросила постоять рядом, потому что к тому времени Роден уже окончательно проснулся. Широко распахнутыми глазами он смотрел на высоко вздымающееся пламя пожара и готов был заплакать, а мама пыталась отвлечь его.

– Смотри на звезды, Родя, – шептала она, стараясь собой закрыть мальчика от горящего дома. – Как твой братик. Да, Гора?

Годдар, которого лишь мама и Роден так называли, сделал вид, что смотрит на небо. Конечно, пожар волновал его больше, ведь там был их отец, но Роден был очень впечатлительным мальчиком, поэтому его нужно было всяких охранять от стрессов.

– Вон, смотри какая яркая звездочка! – сказала мама, указывая пальцем в небо. – А рядом еще! На цветок похоже. Это созвездие богини Эдель. Пока оно горит, в мире живет любовь и все-все влюбленные находят друг друга и остаются вместе навеки.

– Помогите! – вдруг закричала какая-то женщина. – Там остался мой сын!

Годдар посмотрел туда, откуда исходил звук. Там на земле лежала женщина. Вся ее юбка была в пыли, она стучала кулаками о землю и истошно кричала, указывая на второй этаж горящего дома. Как вскоре выяснилось, там располагалась спальня, где в колыбельке спал её единственный сын. Она буквально на пять минут вышла к соседке за солью, а когда вернулась её дом уже полыхал.

Отец Годдара и Родена сразу же бросился к дому. На нем были лишь спальные штаны и расстегнутая рубашка, языки пламени лизали его широкую обнаженную грудь, но он казалось не замечал этого. Не обращая внимания на ожоги на руках, он рванул входную дверь на себя и скрылся в горящем доме.

Спустя некоторое время отец появился в окне второго этажа. На руках он держал маленький синий сверток – завернутого в одеяло ребенка. Несколько мужчин схватили покрывало и подбежали к окну. Отец Годдара и Родена бросил ребенка на натянутое покрывало. Захлебывающаяся слезами женщина сразу же подбежала туда и начала целовать целого и невредимого розовощекого карапуза. Эта сцена была настолько трогательной, что казалось все отвлеклись от пожара и застыли перед образом матери, которая прижимает к груди своё спасенное дитя.

Семья же драконов смотрела в горящее окно, где еще миг назад стоял их отец, а теперь был лишь едкий дым. Годдар бродил глазами по всем возможным выходам из дома и ждал, когда отец выйдет к ним... Но этого не происходило.

Что-то было не так.

Спустя минуту мама Годдара и Родена не выдержала. Она чмокнула Родена в нос и передала его Годдару. Тот не успел даже слова вымолвить, когда мать быстро обняла его, отбросила с лица прядь волос и устремилась в горящий дом...

И эту ночь и Годдар, и Роден вспоминали еще не раз. Роден вспоминал языки пламени, причудливое созвездие богини Эдель и запах маминой кожи, который помогал ему дышать сквозь дым. Годдар тоже вспоминал маму, её решительный взгляд, когда она бежала к горящему дому, её развивающийся белый халат... И суровое лицо отца, который единственный из толпы решился выломать полыхающую дверь голыми руками и достать из колыбельки плачущего ребенка, которого во дворе ждала безутешная мать.

Еще раз вернувшись в мыслях к событиям той трагической ночи, Годдар ударил Родена по голове и сказал:

– Даже не смей обвинять любовь в смерти наших родителей! Именно это чувство делало их лучшими драконами на свете. И за цветком ты пойдешь! Потому что каждому существу нужна любовь, чтобы достойно прожить жизнь...

Вспоминая тот далекий разговор с братом, Родион все больше удивлялся, как изменился. Но не за тысячу лет, проведенных на Земле, а всего лишь за пять дней рядом с Лизой.

Глава 14

Родион пересек границу города и помчался по проспекту. Большие часы на фасаде торгового центра показывали пять часов вечера. По тротуару брели сотни людей, на дорогах было много машин – весной никто не спешит домой с работы и старается как можно дольше задержаться в тени цветущих деревьев.

Родион переключил скорость и поехал быстрее. На узком мотоцикле он не боялся ни вечерних пробок на дорогах, ни вездесущих витающих в облаках пассажиров. Он с легкостью маневрировал между машинами и людьми, стараясь держать поближе к самым крупным улицам – ведь в толпе людей охотникам будет труднее их вычислить.

Но куда больше Родион боялся ползущего к горизонту солнца. Да, оно все еще было высоко в небе. Но косые тени и блики на окнах говорили о том, что до заката осталось не так много времени, а значит Родиону нужно было как можно быстрее довезти Лизу в городской ботанической сад.

***

Спустя некоторое время перед молодыми людьми показались высокие железные ворота с кованной вывеской “Ботанический сад”. Родион припарковал мотоцикл у высоких кустов сирени и подхватил Лизу на руки. Та безвольно повисла, даже не в силах обвить руками его шею.

Родион подошел к воротам ботанического сада. На входе стояла небольшая будка, в которой сидела полная женщина с очками на длинной цепочке и форменной зеленой жилетке. Родион хотел было пройти мимо неё, но та достала из кармана свисток и оглушила его противным резким звуком.

– Молодой человек! – окликнула работница ботанического сада. Голос у неё оказался еще противнее, чем свисток.

Родион вернулся обратно и, указав глазами на карман джинсов, сказал:

– Извините. У меня в кармане есть деньги. Возьмите за два взрослых билета. А то у меня руки заняты.

– Какие руки, молодой человек?! – воскликнула женщина, нахмурив брови так, что её очки спрыгнули на кончик носа. – Я вас никуда не пущу!

– Как это не пустите?! – рявкнул Родион. – Я же плачу деньги!

– Никуда я вас с этим, – женщина презрительно указала взглядом на Лизу, – не пущу. Давайте, на выход. А не то я охрану вызову.

Родион понял, что сражаться с Цербером на входе в ботанический сад бесполезно. Оценив высоту и строение забора, он отнес Лизу к кустам сирени, возле которых оставил мотоцикл, и усадил её на росистую траву.

– Подожди меня пару минут, – сказал он и побежал к забору.

Родион отбежал от входа на метров двести, прежде чем разогнался и перепрыгнул через кованный забор. Приземлился парень посреди клумбы. Он очень надеялся оказаться именно на клумбе с цветами лёсника, но, к сожалению, это были другие цветы. Несомненно редкие и красивые, но другие.

Тогда Родион выпрыгнул на одну из асфальтированных дорожек, которыми был изрезан ботанический сад, и побежал вдоль многочисленных клумб и табличек. От ярких красок и тонких цветочных ароматов кружилась голова, хотелось остановиться и задержать взгляд на каждом растении... Но Родион продолжал бежать вглубь сада, по пути просматривая таблички с названиями цветов.

Лёсник обнаружился чуть ли не в середине сада. Окруженная забором из декоративных камней, на пересечении нескольких дорожек располагалась клумба с десятком пышных высоких цветов. В лучах предзакатного солнца их ярко-красные лепестки отливали насыщенным оранжевым цветом. Родион даже опешил от их неземной красоты.

Но стоило Родиону взглянуть на большой солнечный диск, уже достаточно низко опустившийся над городом, как все оцепенение с него спало. В несколько больших прыжков он преодолел расстояние до клумбы и вырвал с корнем один из цветков.

– Стой! Что ты творишь! Вандал! – раздался зычный мужской голос.

Родион обернулся и увидел жилистого охранника, который мчался к нему, на ходу сообщая по рации, что он задержал вора.

Родион бросился бежать. Конечно, остатков его драконьей силы хватило бы на то, чтобы вырубить охранника, но он не хотел причинять вред мужчине. Родион понимал, что сам виноват. Он совершил противозаконный поступок, осквернил клумбу с редчайшими цветами, а значит у охранника есть все права догнать его, скрутить и наказать...

Но Родион совершил этот плохой поступок не из собственной прихоти. Там, за оградой сада, его ждала Лиза, его ослабевшая Фиалка, а значит он должен был спешить.

Парень собрал все свои драконьи силы и помчался к ограде сада. Несмотря на то, что в саду оказалось несколько охранников, среди которых были не только пенсионеры, но и один спортивный молодой человек, Родиону все же удалось сбежать от преследования. Даже самый быстрый человеческий бегун не смог бы обогнать покалеченного дракона на адреналине.

Когда Родион перелазил через ограду сада, небо начало затягиваться оранжевой дымкой. Солнце стремительно кренилось к горизонту, забирая с собой все весеннее тепло. Наполненный запахом сирени воздух стал тяжелым и сырым. Откуда-то издалека подул прохладный ветер, призванный окончательно рассеять романтику весеннего вечера.

Родион подбежал к кустам сирени и упал рядом с Лизой, проехавшись коленями по мокрой траве. Та приоткрыла глаза и слабо улыбнулась, когда увидела ярко-красный цветок.

– Я же говорил, что успею, – срывающимся от эмоций голосом прошептал Родион и вложил в руку Лизы цветок. Та покрутила его вокруг своей оси, вдохнула пряный, ни с чем не сравнимый, восточный аромат и сказала:

– Жги.

– Что? – переспросил Родион.

– Огонь... Надо сжечь цветок, – пояснила Лиза, чувствуя как последние силы покидают её. – Так надо...

Родион судорожно похлопал себя по карманам джинсов. Затем он расстегнул на Лизе куртку и извлек из внутреннего кармана коробок спичек. Впервые в жизни у Родиона, который веками оттачивал мастерство рисовать чем угодно, на чем угодно и где угодно, тряслись руки так, что он еле-еле открыл коробок и не сразу взял окоченевшими пальцами тонкую спичку.

Но дальше судьба все взяла в свои руки.

Чирк! – и спичка загорелась. С первой попытки. Ярко и не потухая.

Еще раз взглянув в глаза Лизы и получив её немое одобрение, Родион поднес спичку к ярко-красным лепесткам. Те сразу же вспыхнули желтым пламенем. Некогда пышные, словно налитые соком лепестки на глазах превращались в тоненькие коричневые трубочки, которые, отпадая, превращались в пепел. Этот пепел подхватывал ветер и нес к лицу Лизы. Серый пепел приклеивался вместо веснушек на её щеки и нос, оседал на ресницах и бровях...

А Лиза вдыхала этот пепел и чувствовала, как ей становится легче. Её температура приходила в норму, напряженный мышцы расслаблялись, веки наливались свинцом...

Девушка почувствовала, как её голова стремится к земле. Знакомые руки с множеством браслетов и длинными тонкими пальцами бережно обняли её за плечи. Лиза почувствовала тепло и уют, словно её обнимала мать, которой она никогда не знала, и заснула.

***

Солнце окончательно спряталось за горизонт и уступило место сумеркам. Совсем недалеко горел фонарь на входе в ботанический сад и окна соседних домов мерцали желтыми и голубыми цветами, но в кустах сирени, где лежал на боку синий мотоцикл и на мокрой траве сидели двое молодых людей, царила кромешная тьма.

Родион прижимал к груди Лизу и раскачивался из стороны в сторону. Она выглядела совершенно так же, как когда он её впервые встретил. Светлая кожа с румянцем на щеках, длинные ресницы, холодные светлые волосы до пояса, тонкая талия... Только больших серых глаз не было видно да не слышно было дерзких речей.

Как же Родион хотел еще хоть раз услышать, как Лиза кричит на него! Как она топает ногами, сжимает маленькие кулачки, трясет головой... А он бы просто прижал её к себе и прошептала на ухо, что все будет хорошо, ведь она его Фиалка, а значит он не позволит беде случиться.

Не позволит?

– Прости меня, Фиалка, – прошептал Родион, роняя на одухотворенное лицо Лизы одинокую слезинку. – Я соврал тебе. Но я не хотел, правда...

– Когда ты мне уже успел соврать?.. – вдруг прошептала Лиза.

Родион вздрогнул и уставился на девушку. Та продолжала лежать с закрытыми глазами, её тело не двигалось, но что-то внутри неё однозначно изменилось.

– Лиза? – с надеждой позвал Родион.

– Ты же говорил, что тебе больше нравится называть меня Фиалкой, – ответила Лиза и открыла глаза. Они снова были большими и сверкающими жизнью.

– Фиалка! – воскликнул Родион и прижал девушку к себе так крепко, что едва не раздавил ей ребра.

– Так-то лучше, – еле дыша, проговорила Лиза и улыбнулась.

Родион ослабил хватку, но из объятий девушку не выпустил. Их лица находились в сантиметрах друг от друга, и он никак не мог наглядеться в её большие серые глаза, по которым успел так соскучиться. Он буквально застыл на месте, готовый всю жизнь просидеть на мокрой траве под сиреневым кустом с любимой девушкой на руках.

– Что же ты, великий первородный дракон, такой несмелый? – усмехнулась Лиза и смахнула кончиками пальцев прядь волос со лба Родиона.

– Да какой из меня дракон, – робко ответил Родион. – Я даже летать не могу – крылья когда-то давно потерял.

– Неправда, – тоном хитрой лисицы возразила Лиза. – В университете нам рассказывали, что настоящий дракон может летать из без крыльев. И я склонна доверять преподавателям.

Лиза повалила Родиона на траву и зарылась руками в его волосы. Он взглянул в её глаза и прочитал признание, после которого он впервые в жизни был согласен оказаться в чьем-то подчинении.

Лиза приблизилась к лицу Родиона и робко поцеловала его в губы. Тот ответил на поцелуй и обхватил её плечи.

Спустя несколько минут Родион отстранился и осторожно перекатил Лизу в сторону. Они развалились на мокрой траве, бок о бок, крепко сцепив руки, и уставились на синие небо.

И Родион готов был поклясться, что на Земном небе он увидел созвездие богини Эдель с далекой Родины.

Эпилог

Мужчина средних лет с неприятными узкими глазами и зализанными редкими волосами нервно ходил взад-вперед по кабинету и то и дело смотрел на часы на запястье. Ходил он настолько быстро, что коричневый кожаный плащ чуть взлетал за его спиной, а медальон в форме дракона бился о пуговицы рубашки и позвякивал.

Поджимая и без того тонкие губы, мужчина напряженно размышлял над сложившейся ситуацией. Высокая должность обязывала его принять решение и придать всё огласки как можно быстрее...

Но какой выбор он должен сделать?

В дверь вежливо, но настойчиво постучали. Хозяин кабинета пригладил и без того прилипшие к черепу волосы и занял свое место в большом кожаном кресле. Это кресло своей массивной спинкой закрывало практически половину окна, из-за чего в кабинете не хватало света. В сочетании с обилием громоздкой старомодной мебели из лакового дерева и темно-коричневой гаммы интерьера недостаток освещения делал помещение перегруженным и мрачным.

Тяжелая деревянная дверь отворилась и в кабинет вошел полный человек в черном костюме. В отличие от хозяина кабинета, у него не было металлического медальона в форме дракона на груди, однако на запястье у него висел кожаный браслет с похожей подвеской.

– Здравствуйте, Ромуальд III... – еле выговорил пришедший человек, пытаясь отдышаться – капельки пота на его круглом лице и мокрая рубашка свидетельствовали о том, что он совсем недавно бежал.

– Здравствуйте, Виктор, – ответил Ромуальд III и поправил табличку на столе с надписью “Верховный охотник Ромуальд III”. – Вы принесли отчет?

– Да, – ответил Виктор и протянул Ромуальду III черную папку с изображением серебряного дракона на обложке.

Верховный охотник с нетерпением открыл папку и вытаращил глаза – внутри обнаружилось несколько абсолютно чистых листов бумаги.

– И как это понимать? – возмутился Ромуальд III и потряс в воздухе стопкой бумаги.

– А так и понимать, – ответил Виктор и неуклюже плюхнулся на мягкий стул. – Книга предсказаний первородного дракона исчезла... Ну как исчезла? Сама-то книга – её физическая оболочка – осталась в подвале Ордена, а вот сами предсказания – нет. Страницы книги такие же чистые, как эти листы бумаги. Как-будто дракон никогда и не делал предсказаний...

– Но ведь он делал, – перебил Ромуальд III и отложил в сторону пустую папку. – Я сам лично записывал одно из его последних предсказаний.

– Да, я тоже когда-то видел эти предсказания. Но факт остается фактом – сейчас книга больше похожа на новый блокнот, чем на книгу предсказаний.

Ромуальд III закрыл лицо руками и тяжело выдохнул. И почему все это случилось именно тогда, когда он возглавляет Орден охотников? Ведь жили же его предшественники спокойно: обеспечивали существование дракона Родена, следили, чтобы ошейник всегда был на нем, записывали в книгу новые предсказания... А ему Ромуальду III не повезло вдвойне: сначала этот самый дракон обхитрил их и сбежал, потом они упустили девчонку, которая должна была скоро превратить в дракона, а теперь еще и все предсказания дракона о судьбе Земли исчезли.

Теперь Ромуальду III как Верховному охотнику нужно было принять непростое решение: что делать дальше? Как быть с Орденом?

С одной стороны, если предсказания о конце света исчезли, значит, судьба Земли могла изменить и теперь их миру ничего не угрожает. Они могут расслабиться и вернуться к обычной жизни, трудиться на человеческих работах, воспитывать детей, строить дачи...

Но с другой стороны, каждый из ныне живущих и бывших членов Ордена охотников (в том числе и сам Ромуальд III) посвятили делу первородного дракона и спасения Земли всю жизнь. Их с рождения готовили для того, чтобы стать охотниками, из поколения в поколение они передавали знание о синем драконе Родене, который умеет предсказывать будущее...

А что теперь?

Теперь он должен все это закрыть, остановить, уничтожить?..

Да и что в действительности случилось с книгой? Судьба их мира изменилась? Или это чей-то коварный план, чтобы сокрыть от них знание о грядущей трагедии?..

Верховный охотник продолжал неподвижно сидеть в своем мрачном кабинете, не подозревая, что судьба мира действительно изменилась и теперь у Земли впереди еще много веков мирной и счастливой жизни. И причиной тому лишь она одна – весна. Но не та весна, что танцевала с лучами солнца и пышной сиренью за окном кабинета Верховного охотника Ромуальда III.

Где-то далеко, в другом мире, в королевстве Артзар, на троне из цветов аморита сидела она – богиня весны Эдель. Она довольно улыбалась и гладила по шерсти мурлыкавшего рыжего кота.

А причиной её приподнятого настроения был синий дракон Роден, который лежал в обнимку со своей Фиалкой в тени кустов земных цветов первой и чистой любви – цветов сирени. Юноша широко улыбался небу, с которого Эдель наблюдала за ним и радовалась, что её план сработал.

Когда-то давно заносчивый дракон оскорбил её своим недоверием. И Эдель обиделась на Родена. Однако не за то, что он не ценил любовь, – она знала о его родителях и понимала, что это событие оставило в его душе рубец. Но как Роден посмел не верить в существование самой богини весны Эдель и её волшебного цветка любви? – Этого она понять не могла.

И тогда Эдель решила отомстить ему, отплатив той же монетой. Она послала синего дракона Родена на Землю, где люди сначала были до ужаса суеверны, а потом наоборот – перестали верить в то, что не могла доказать наука. Самым действенным способом доказать что-то земному человеку было показать, представить его глазам осязаемую вещь. Но Роден был лишен этой возможности – потеря крыльев навеки заточила его в человеческом теле. И это должно было усложнить его взаимоотношения с земной девушкой Лизой...

Эдель все просчитала до мелочей: Роден должен был явиться перед Лизой обычным человеком и заставить её поверить в драконов, чтобы спасти, то есть оказаться в том же положении, как когда она сама, когда она бродила по снам драконов и заставляла их поверить в древний брачный ритуал.

И синий дракон Роден справился с заданием. А уж то, что в процессе он обрел любовь, не было ни местью, ни наградой. Это была судьба, ведь синий дракон Роден все же нашел цветок аморита в горах, а значит должен был обрести настоящую любовь.

А уж спустя день или тысячу лет – это всего лишь нюансы сделки.