Дождь, покоривший время

Пролог. Перерождение

Дождь уже который день лил словно из ведра, превращая мир за окном в один из библейских мифов. Да-да, в тот самый, про всемирный потоп, вот только в роли Ноя выступал я сам, а кораблем была моя самая обычная съемная двушка. Думаю, для начала мне все же стоит представиться: в паспорте написано, что зовут меня Алексей Ставрасов, уроженец города Санкт-Петербург, холост. А если без паспорта... Я самый обычный программист из Питера, которого сегодня утром уволили из-за провала сроков сдачи проекта. Не первого провала, смею заметить, и виной тому всего одна причина — я так называемый «раздолбай».

История моя весьма прозаична. Родился в Питере, здесь же закончил сначала 11 классов школы, а затем и два курса в СПб ГУАП (один из самых престижных универов в городе, да и в стране в целом), но... Я ж раздолбай, поэтому и вылетел оттуда после незакрытой сессии и взыгравшей внезапно гордости. «Нахера мне этот универ? Я и так самый умный!», — именно так я думал тогда. И в итоге я оказался в армии, которая ну ни разу не помогла мне избавиться от этого порока. Как был раздолбаем, так им и остался. Как думаете, где я служил? Морпехи? Авиация? Или, быть может, хотя бы в танке катался? Фиг там, в строительных войсках я провел полтора года, и научился правильно держать в руках не автоматы с гранатами, а лопату, не правильно минировать танковые поля, а класть плитку.

Весьма полезные умения в наше мирное время, поэтому я особо и не жалуюсь. Всяко лучше, чем если бы отправили пушечным мясом в одну из горячих точек, разбросанных по всему миру и входящих в интересы нашего многонационального государства.

Сегодня мне исполнилось 27 лет. Наверное, этот день рождения должен был стать худшим в моей жизни, ведь звезды сложились именно так, что сегодня меня и с работы уволили, и лучший друг с любимой девушкой внезапно стали бывшими, и у родственников (точнее — у матери, больше никого у меня не осталось) какие-то проблемы, в которых надо бы разобраться, но все руки не доходят, но... Я ж раздолбай. Честно, плевать вообще, что будет дальше, слишком много всего навалилось разом.

И, раз уж у меня не осталось абсолютно никаких планов на этот день, единственным верным решением будет всего одна вещь — отправиться в объятья Морфея. Как говаривал один мудрец из моего детства, «утро вечера мудренее». Будем поглядеть.

***

Огромная равнина, утопающая в зелени. Вдалеке виднеется лес, преимущественно хвойный, с редкими исключениями в виде лиственных деревьев. Пахнет весной и почему-то гарью, будто совсем недавно полыхало множество костров. И дождь, что старательно пытается утопить всю эту пастораль.

Посреди этого прекрасного в своей первозданности места стою я, опустив голову и чего-то ожидая. Чего же? Конца спектакля или нового акта после затянувшегося антракта? Наверное, все же следующего витка истории... В одной из книг я как-то вычитал про возможность реинкарнации после смерти. Быть может, это были не просто сказки, не просто религиозные бредни, которыми предприимчивые слуги своих богов зазывали обывателей в храмы? Быть может, стоит лишь как можно сильнее пожелать, и эти самые боги услышат просьбу одного из миллиардов?

Терять все равно нечего. Судя по всему, я все же умер, и провести бесконечность в пусть и прекрасном месте, так напоминающем родной город задолго до того, как на его землю ступила нога человека, но одному, как-то совсем не прельщает. Суицид — это, конечно, выход, но не в моем случае, а значит, что-то с моей тушкой там, в реальном мире, произошло. Вот только что? Вопрос так вопрос...

В далеком-далеком детстве бабушка учила меня разным молитвам, но дословно я ни одну не вспомню: никогда не относил себя к религиозным фанатикам, с пеленок обладая пытливым умом и критическим мышлением, отрицая все, чего не мог коснуться или хотя бы увидеть. Со временем это [отрицание невидимого], конечно, почти прошло, стоило самую малость увлечься физикой, но в Великого Большого Брата, который наблюдает за нами с небес, я так и не поверил. Это даже звучит глупо, серьезно.

Тем не менее, попытаться обратиться к высшим силам стоит. Но как это сделать, не зная заветных слов? А так ли важны сами слова? Хм... Попробуем.

— Честно, не знаю, есть ли кто-нибудь выше небес, и была ли права хотя бы одна из религий во всем мире, но молю, пусть меня хоть кто-нибудь услышит... Я не хочу навеки оставаться здесь. В одной из книг я читал... — как же глупо это, наверное, выглядит со стороны. — Читал, что после смерти идет перерождение. В других писали, что существуют загробные миры, и в зависимости от поступков при жизни душа человека попадает в одно из таких мест... Я не знаю, что из этого правда, но молю, хоть кто-нибудь, отзовитесь!

Под конец я перешел с шепота на крик, сам того не ожидая, будто пытаясь докричаться до тех, кто сможет вытащить меня отсюда. Хотя, почему будто? Так оно и есть, честно говоря.

Ответа все не было. Прошла, наверное, целая вечность и я потихоньку стал сходить с ума от бесконечного дождя, не способного организовать полноценный потоп, который в очередной раз оборвал бы мою не-жизнь. Но ожидание было вознаграждено, и по центру неба, словно по стеклянному потолку, громогласно пробежала трещина, с каждым мгновением все расширяясь и расширяясь, чтобы спустя жалкую минуту разорвать серость небес и явить миру солнечный свет.

К счастью, это было не просто знакомое и такое родное солнышко, по которому я успел порядком соскучиться, а нечто, состоящее из света. Это явно небесное существо порядком слепило глаза, не давая толком рассмотреть ни себя, ни пространство вокруг, поэтому пришлось прикрыть их, чтобы вовсе не ослепнуть.

— Здравствуйте, Алексей. Будьте так добры, откройте глаза, — спокойный мужской голос заставил слегка дернуться, но доброжелательность, с которой были произнесены эти слова, неведомым образом располагала к себе.

Открыв глаза, ожидаемо увидел мужчину, вот только не какого-нибудь там Гермеса, Зевса или, на крайняк, бухарика Диониса, а самого обычного офисного работника, единственными отличиями которого от массы белых воротничков являлись нечеловечески прямая осанка и светящиеся вселенской мудростью глаза.

— Вы звали кого-нибудь, а пришел я. Вы ведь не против? — щелчком пальцем этот божественный товарищ прямо из воздуха материализовал два удобных даже на вид кожаных кресла, чуть ли не кричащих о своей цене и статусности.

— Прошу прощения, но... Кто Вы? — смутившись под нечитаемым взглядом собеседника, после его же приглашающего жеста приземлился я в одно из кресел. — Понимаю, что вы явно не обычный человек, который, кхм, пролетал мимо моего личного ада и решил заглянуть на огонек.

— Верно. Я не человек, но и не один из богов, которых Вы так настойчиво, по свойственной людям глупости, приглашали посетить вашу вечеринку с блек-джеком... Нет, без блек-джека и куртизанок, увы. На Ваше счастье, давным-давно боги хватанули лишку, позабывшись в амбициях, и ведьмаки, возмутившись беспределом, вышвырнули их за пределы мира, надежно закрыв дверь на бесчисленное количество замков, — скривившись при упоминании богов, поведал мне он «истинную» историю моего мира. — Стоит также упомянуть, что и ведьмаков с тех времен больше никто не видел, и люди выродились, отдав предпочтение костылям в виде технологий и практически прекратив развивать свои собственные силы.

— Так, значит, в нашем мире все же были и боги, и маги, и даже ведьмаки? Фантасты не лгали? — я бы удивился, честно, вот только удивляться дальше уже некуда. — Так кто же Вы, если не бог?

— Хм, у меня не было имени, пока вы, люди, не дали мне его в своем невежестве и непонимании, подкрепив жалкий набор букв данной вам силой Искры Творца. С тех давних пор меня зовут Шинигами, или Богом Смерти, или Аидом, или Тартаром, и еще хрен знает сколько имен, но я всего лишь Хранитель внутренних границ этого мира.

— Хранитель? И от чего же вы храните наш мир? — от абсурдности самой ситуации меня на истерические смешки пробивать начало. Только этого не хватало...

— Не от чего, а от кого. От душ, наподобие Вашей, которые по разным причинам не попадают в обычный цикл перерождения, а остаются в скорлупе собственного внутреннего мирка. По традиции, Хранитель должен дать выбор такой душе: либо переродиться в том же мире, либо навеки остаться запечатанным в месте, символизирующем душевное состояние в момент смерти, — на этих словах он каким-то непостижимым образом переместился из сидячего положения на добрый десяток метров в сторону и, повернувшись ко мне спиной, раскинул руки в стороны. — Ну, не прекрасное ли место, чтобы провести в нем всего лишь... Вечность?

— Ну так-то да, не самый лучший вариант, — почесал я затылок правой рукой с задумчивым выражением лица.

— Я бы мог вам, Алексей, предложить переродиться в Вашем же мире на общих условиях, но... Скажите-ка, прельщает ли вас перспектива перерождения в крота? Или, быть может, вам хочется стать голубем? Или пингвином? — он явно насмехался, но что-либо прочитать на его лице не смог бы даже самый крутой физиономист мира. — По глазам вижу, что нет. В таком случае, у меня для вас есть одно очень интересное предложение.

— Ваша правда... Я готов вас как минимум выслушать, — существо ТАКОГО порядка не станет предлагать что-то скучное.

— Краткость, как говорится, сестра Таланта, а я немножечко талантлив во всем. Вводная такова: есть некий мир, с магией, богами и прочими атрибутами в духе фантастов конца прошлого века. И грозит данному миру не много, не мало — финал, потихоньку организуемый не самым типичным королем демонов. Точнее королевой по имени Лилит, еще при жизни прозванной «богиней похоти», в том мире. Надеюсь, все понятно.

— Эмм, что?!

— Не разочаровывайте меня, Алексей. Когда-то давным-давно я проиграл пари своему коллеге, отвечающему за тот мир. Не смейтесь, даже у нас есть эмоции и пороки, а уж наблюдая за вами, людьми, все становится на порядок хуже. Я делаю ставку на вас, предлагая вам роль Героя, Мессии, Спасителя. Так понятнее? Конечно же, без бонусов не обойдется, но подробностей не раскрою — чревато.

— Эмм, да, понял... — ну а что мне еще оставалось ему ответить? Перспектива переродиться в лягушку и всю следующую жизнь высматривать аистов в небе меня не устраивает, а тут и работка по моему профилю — я ж раздолбай.

— В качестве дополнительного бонуса я поведаю вам, Алексей, историю о том, как Вы докатились до такой не-жизни. Ваша жизнь на Земле закончилось весьма тривиально, ровно так же, как вы ее и жили — самый обычный взрыв... Настольной лампы. А умерли вы мгновенно, из-за осколка лампочки, пробившего вашу глазницу и, впоследствии, мозг. Смешно, согласитесь? Шанс словить такое сочетание событий — один к паре миллиардов, собственно, именно поэтому я вас и выбрал.

Совсем по-человечески он потер переносицу, и слегка устало продолжил:

— Так, ладно. Теперь закройте глаза, пожалуйста, я запущу процесс перерождения, — тон его сменился на предельно-серьезный, и я тотчас же подчинился. — И запомните, время — единственное, чего боятся все живые. Но абсолютно все боятся безвременья.

Последнюю фразу я не понял, честно говоря, но этот самый процесс перерождения уже пошел, и сколько бы я ни пытался произнести хоть что-то — все было тщетно. Моментально пропало ощущение тела, я не чувствовал рук, ног, не мог пошевелить ушами или перевернуться на спину (за неимением оной). Я был словно слизью, бесформенной, непонятной и... Беззащитной? И вокруг — лишь пустота, сплошной недвижимый вакуум, в котором я висел, словно пыль.

Будто в руках опытного хирурга, мое НЕ-тело принимало самые фантастические формы, от инфузории-туфельки (откуда я это, блять, знаю?) до планеты, такой же живой, как и любой другой организм. Или мне так показалось, не суть важно. Но я точно могу сказать, даже с учетом того, что глаз у меня не было, что внутри меня что-то горело. Что-то маленькое, почти незаметное. Божественное. Довольно странно ощущать, что внутри тебя частичка Бога. Надеюсь, в моем случае это не крайняя плоть, и, пусть я и оптимист, однако... А что, если Бог был евреем?

Вполне возможно, те же ощущения бывают у не самых опытных наркоманов при превышении дозы, но чувства эйфории у меня не было. Абсолютный ноль эмоций. Я просто ждал.

И я дождался.

В один момент все это закончилось. Очередная недо-планетка, в которую я успел сформироваться, как-то очень быстро сдулась до ма-аленького воздушного шарика и лопнула, а освобожденное нечто, которое, как оказалось, было той самой божественной искрой, о которой и говорил товарищ Шинигами, на мгновение потухло, дав мне почувствовать... А я даже и не понял, что почувствовал. Стало очень холодно, очень тоскливо и как-то... бессмысленно? Не знаю, как описать это состояние.

Тем не менее, все очень быстро вернулось на круги своя, за исключением того, что искр теперь было две, и одна из них — не моя.

И... Всё. Картинка померкла, а затем и вовсе исчезла, а я вновь ухнул в пустоту. И беспамятство.

***

Очнулся я, как ни странно, под звук долбящих по металлу капель дождя. Снова ебучий дождь. Благо, хоть за шиворот не капает, иначе было бы совсем печально. Открыл глаза — темень сплошная. Но ведь так не бывает же, не? Странные дела творятся... Попытался сесть — не вышло, только руки и ноги слегка дернулись, будто не мои. Жесть...

Кое-как повернул шею влево и внезапно для самого себя уперся лбом в какой-то столбик из дерева. Даже нет, не столбик — что-то типа толстой палки, вертикально уходящей вверх. Что характерно, деревянной. Я что, в клетке? Аналог тюрьмы в этом продвинутом средневековье?

А лежать-то удобно, мягенько. Не бывает в тюрьмах таких коек, серьезно, и уж тем более эти самые койки не ставят вплотную к решетке, а значит, я не в тюрьме. Идем методом исключений: раз уж я не в тюрьме, нужно вспомнить, где еще бывают решетки. Предположим, что моя неспособность шевелить руками и ногами — это временная трудность, как-то связанная с перемещением моей искры между мирами. Условно, душа и тело не до конца синхронизировались, поэтому возникли косяки с управлением. Драйвера не установились, контакты не прогрелись, еще что-нибудь, хрен знает.

Ну не стал бы Шинигами засовывать меня в тело инвалида, и одновременно с этим ставить цель — убить какую-то там Лилит, королеву демонов. Несерьезно это даже для около-божественной сущности.

По логике, получается, что я не заключенный в тюряжке, и не инвалид в аналоге Дома скорби, и не заключенный-инвалид. Здесь что-то другое...

Пока я думал, что ж с моей тушкой приключилось, тьма перед глазами немного разошлась — судя по скрипу, едва-едва слышимому на фоне моего сопения, отворилась дверь в помещение, и лунный свет слегка осветил необычайно огромное помещение. Представьте себе обычную деревенскую комнату, затем увеличьте ее раз в пять — и получите то, что предстало моим глазам.

Как оказалось, я все же лежу в клетке, только какой-то странной — крыши у нее не было. Неужели мои пленители настолько беспечны? Или, наоборот, полностью уверены в моей несостоятельности как беглеца? Может, меня какой-то дурью накачали? Или еще что, о чем я даже не представляю? В мире ж есть таинственная магия.

Одни вопросы, блядство. Интересно, как скоро я узнаю ответы на них?

Тем временем света вновь стало критически мало — огромная тень упала на мое обиталище, и два зеленых глаза с по-кошачьему сузившимся зрачком, размером с мой кулак каждый (преувеличиваю, конечно, но у страха глаза велики), будто рентгеном просветили меня насквозь. Страшно-то как, ля... Затем глаза исчезли, а приятный женский голос что-то прощебетал на неизвестном мне языке, и дверь вновь закрылась.

Неужели меня закинуло к какой-то магической расе, а-ля троллей или великанов? Это ж пиздец будет, а вдруг они плотоядные? А вдруг каннибалы? Жопа полная, надо как-то выбираться, но... Как? Руки, ноги, да все тело будто не мои... Хотя почему «будто»? Не мои они.

Так значит, это такой своеобразный юмор у богов, да? Ну или не богов, но вы меня поняли, по-любому. Не суть, короче. Что делать? Так, стоп, а может все на-амного проще?

Быть может, я просто... Переродился... В ребенка?!

Глава первая. Я - Акихико.

Очнулся я спустя некоторое время, насколько я понял, утром, и первым, что я увидел — был яркий свет. Он бил по глазам, мешая рассмотреть окружение, и я уж было подумал, что это Шинигами вновь со своим ореолом божественности посетил мою, как он назвал, «вечеринку». Но нет, когда глаза, наконец, привыкли, оказалось, что это всего лишь солнечный свет, бьющий щедрым потоком из ничем не прикрытого окна.

Попытался пошевелить руками — глухо, с нижней частью тела ситуация абсолютно аналогичная. Однако есть одно но. Я осознал, что руки, ноги и прочие части моего (аксиома — тело не чье-то, а мое, родное, ведь я не подселенец какой-нибудь, я перерожденец) тела, исключая разве что условный штырь меж ног, я чувствую, а значит, я не инвалид — я действительно ребенок. Примем это утверждение за очередную аксиому.

Из этого следует, что у грудничков, а значит и у меня, крайне грустная жизнь. И становится понятно, что за глаза меня «рентгенили» вчера — это была либо нянечка, кормилица или кто-то еще из обслуживающего стаффа, либо le maman собственной персоной. Конечно, ответа на вопрос, почему глазки были кошачьими, я не получил, но факт применения некой сканирующей магии очевиден. Нутром чую.

Тем временем дверь в комнату отворилась и кто-то вошел. Учитывая тот факт, что тело меня не слушается, повернуть голову — настоящий подвиг, а значит, я в своей ситуации являюсь аналогом былинных богатырей (они тоже подвиги совершали, гы). Кое-как повернув и зафиксировав болтающуюся голову, я обнаружил миловидную девушку лет двадцати, предположу, что миниатюрную, ввиду разницы в габаритах не могу определить точно. Девушка была одета в традиционное домашнее кимоно, как в каком-нибудь аниме, и умело орудовала метелочкой для уборки пыли. Вполне себе современной метелочкой кислотно-зеленого цвета, смею заметить.

И убранство комнаты, как минимум той части, что видна с моего ракурса, ну ни разу не тянет на средневековье. Скорее какой-то хай-тек вперемешку с традиционным убранством: плазма на пол-стены соседствует с традиционными сёдзи с одной стороны, накрытым одеялом котацу с другой и деревянной кроваткой-тюрьмой для беспомощного меня. Я что, попал в Японию параллельного мира? Забавно.

Видимо, ночью, под лунным светом, я увидел то, что хотел видеть — Шинигами запутал меня своими рассказами об этом мире, и я отчего-то решил, что все, амба, буду королям пятки лизать и принцесс трахать. Обломинго, так эту птичку вроде бы называют.

Тем временем девушка закончила уборку и заметила интерес к своей персоне с моей стороны, улыбнулась, что-то прощебетала и выбежала из помещения, чтобы уже через минуту вернуться с парнем лет двадцати пяти. Крайне нетипичная для японца внешность и костюм-тройка, плюс ко всему в руке дымила симпатичная такая сигаретка, которую он, тем не менее, моментально затушил и выбросил в открытое окно. Вот уж не думал, что здесь принято срать там, где живешь...

Мужчина улыбнулся, подошел к моему обиталищу и что-то сказал, обращаясь ко мне, но я вновь ничего не понял. Подозреваю, моя интеграция в этот новый дивный мир слегка затянется, как минимум лет на 10.

В конце концов, мужчина, не добившись ничего от моей бренной тушки, аккуратно взял ее (тушку, то есть меня, то есть мою тушку, то есть... меня, да) на руки и медленно вынес из комнаты. Вертеть головой, как вы понимаете, особо не получалось, но и того, что я увидел, хватило для подтверждения большинства моих теорий касательно временного периода этого мира. Современность.

Повсюду так называемый «евро-ремонт» с элементами традиционного японского убранства, и я вам скажу, выглядит все это не дешево. Вам, наверное, смешно, но я всю ночь молился Шинигами в надежде на то, что меня не переродили в какой-нибудь нищенской семье, обитающей в трущобах. Никогда не любил превозмогаторов в книгах фантастов, да и в аниме тоже. Ох, как же я плевался, когда по наводке друзей глянул в свое время «Наруто». Фи.

Унесли меня в помещение наподобие столовой, только оформленной в виде небольшого ресторанчика: барная стойка в углу, собственно, сам бар с кучей разноцветного блестящего алкоголя, и снова низенькие столики, накрытые чем-то наподобие одеял, стоящие на жестковатых даже с виду татами (вроде бы так эти маты на полу называются). На столиках исходил паром какой-то напиток, предположу, что чай — ровно две кружки, и явно свежая домашняя выпечка.

В итоге, меня уложили в незамеченный ранее открытый манеж с огромной мягкой подушкой в центре. Мужчина уселся за стол и, улыбаясь, стал наблюдать за мной, девушка же, в свою очередь, наклонилась надо мной и... началась магия.

Глаза девушки (изначально блекло-карие) засветились зеленым светом, зрачок вытянулся в иголку, как у кошачьих, а тело мое внезапно слегка дернулось от количества тепла и каких-то невероятных, давно забытых эмоций, которые девушка изливала на меня невероятно плотным потоком. Что-то внутри меня откликнулось на эту всесокрушающую нежность, подстроилось под пульсации энергии и приняло ее. И... Я смог шевельнуть пальцем на руке.

***

Прошел месяц. Все, что я понял за эти тридцать дней, так это то, что та пара из миниатюрной японки и статного мужчины европейской внешности — мои родители. Они точно моложе меня в моей прошлой жизни (мне было двадцать семь лет на момент судьбоносной беседы с Шином), поэтому я слегка им завидую и уважаю их — иметь детей в таком возрасте подобно подвигу. Или неумению пользоваться контрацептивами, но даже если это так — я благодарен их нежеланию предохраняться, ведь иначе я мог бы и не переродиться вовсе.

Кстати, это довольно странно, но я полностью, до мельчайших деталей помню свою прошлую жизнь. Я помню вкус молока своей матери там, помню, как сломал себе палец в начальной школе, как мне было обидно за первого «лебедя» по математике в дневнике, как тяжко мне было интегрироваться в армию с моим ненормально-огромным эго. Я помню свой первый поцелуй на школьном выпускном. Я помню все, и это меня и смущает, и вызывает чувство благодарности к Шинигами, потому как, насколько я понимаю, это его дар для меня, чтобы я не наступал на те же самые грабли в новой жизни.

Еще я узнал, что зовут меня Акихико (родители зовут коротко — Аки), мне плюс-минус навскидку полтора месяца, а сейчас — начало лета, июнь, который по-местному называется «Рокугацу». Духота стоит дикая, и, если бы не магия, как по мне, все было бы очень печально. Кстати, по поводу магии.

От магии здесь зависит абсолютно все. Бездарных в этом плане людей просто не существует в этом мире (видимо), либо я о них узнаю, когда стану постарше. Исключение — новорожденные дети, потому как их искра (так я называю некий источник магии внутри) запечатана и мешает развитию и функционированию тела. За месяц, кстати, все мои проблемы в этом плане решились, спасибо постоянным вливаниям подобия маны в мою тушку, и теперь я спокойно могу вертеть головой, шевелить руками и ногами, но... Ни ходить, ни ползать, ни даже сидеть я пока не могу. И постоянно, каждые два-три часа ужасно хочется спать, в чем я себе ни капельки не отказываю. Воистину, после смерти хотя бы отосплюсь.

***

Прошло чуть больше полугода. Слушая разговоры родителей, я потихоньку стал понимать их повседневную речь. Мои познания как в японском языке (которые ограничиваются стандартными фразами а-ля «итадакимас», «аригато» и «гомен насай»), так и в русском, английском и прочих языках оказались практически бесполезны, но, тем не менее, хоть какая-та база языка у меня появилась. Утверждение «изучение языка среди его носителей» было полностью подтверждено на практике. Хотя, возможно, это просто я гений. Или это просто преимущества юного возраста — дети очень быстро все запоминают.

К этому этапу своего покорения мира я научился ползать. Вы себе просто не представляете, какое это блаженство — двигаться. Но... У родителей на этот счет свое мнение:

— Стоит мне отвлечься хотя бы на секунду, и все — уполз наш касатик, — пожаловалась как-то мама отцу.

— Но разве плохо быть активным? Уж лучше наш сын будет ползать повсюду, чем просто лежать и заплывать жирком.

— Да, но... За полгода он ни разу не заплакал. Это точно нормально? — вот тут маман, кстати, права. Иногда мне хотелось, конечно, но я себя одергивал — мужики не плачут. А Акихико-кун, то есть я, обещает когда-нибудь стать весьма и весьма симпатичным юношей. Низ-зя плакать.

Кстати, по поводу задания от Шинигами-сана (твою мать, уже с суффиксами, как настоящий японец заговорил). Я тут по телевизору недавно одну интереснейшую вещь увидел. Точнее не так, сначала услышал, а затем увидел, обратив внимание на телевизор — русская речь, такая родная, но уже слегка позабытая. И что бы вы могли подумать? Лилит-то, цель моя, является никем иным, как императрицей Российской Империи. Что делать дальше, вроде как, понятно, но вот что делать в итоге с моей целью перерождения конкретно здесь — хрен знает. Ну не начинать же войну против России... Или начинать?

По поводу семьи. Во-первых, люди мы вполне себе обеспеченные. В доме аж три этажа (на трёх-то постояльцев) и куча комнат, но ни прислуги, ни родственников нет. То ли не принято жить большими семьями со слугами, то ли еще что — не знаю.

Во-вторых, это — центр Токио, как ни удивительно, крайне тихое место. И тем удивительнее то, что здесь практически нет небоскребов — все они базируются ближе к окраинам, а здесь что-то навроде спальных районов для обеспеченных граждан. Откуда я это знаю? Примерно неделю назад отец взял меня с собой в город, на встречу с родней (насколько я понял), показать, похвастаться и о чем-то договориться. Во всяком случае, бумаг тогда было подписано много.

Ну и, наконец, в-третьих — Японской империей правит, что логично, императорская семья, род Дзимму, что является главной ветвью клана Дзимму. Но у этого клана есть еще несколько родов поменьше, и имя одного из них — Аматеру, потомки богини солнца Аматерасу. Самое странное здесь то, что фамилия нашей семьи звучит так же. Позвольте представиться полным именем, меня зовут... Акихико Аматеру.

Родителей моих, к слову, зовут Йоко и Тадаши, и даже несмотря на нестандартную для японца внешность отца — он все же японец. Родился и вырос он здесь, на островах, от союза принцессы одного из не самых влиятельных кланов и британского посла, который при первой возможности укатил обратно на Туманный альбион. Вот такая вот мылодрама.

Но родители с остальными родственниками не ладят, от слова совсем, именно поэтому мы и живем отдельно, в доме, который отец купил на свои собственные деньги. А это крайне недешево, скажу я вам. Но, ладно...

Пару дней назад, кстати, случилось кое-что необычное. Ввиду недостатка занятий во время занятости родителей, я частенько карабкался на стул, стоящий возле окна, и наблюдал за жизнью снаружи (однажды окно было открыто, и я чуть было не вывалился, но это все мелочи). Выглянув же в окошко в этот раз, я замер в оцепенении. Вот вроде бы и мир современный, и машины вокруг ездят, и компьютеры с телевизорами почти в каждом доме, но... Батя, стоя во внутреннем дворике нашего дома, размахивал каким-то клинком. Короткий, куда меньше катаны или обычного европейского меча (не сильно в них разбираюсь, не бейте), в итоге он оказался парным с каким-то ножичком-кинжалом. Обоерукий танцор с железом в руках — это мощно, скажу я вам. Но куда большим шоком для меня стало то, что я заметил далее. По клинкам пробежала молния, унеслась в небо и разорвалась там огромным пучком искр, наподобие мини-фейерверка, затем клинки раскалились докрасна и моментально покрылись коркой льда, что создало нехилый такой взрыв пара.

От удивления, в итоге я просто свалился со стула с истошным криком. К сожалению, руки мои еще не настолько сильны, чтобы удерживать вес тела, и как итог — головушка моя ударилась в пол первой. Было больно, но, как настоящий мужик, стиснув зубы, я сдерживал слезы как мог. Как оказалось, все это произошло на глазах у матери, которая стояла в ступоре от шока. Спустя несколько мгновений она бросилась ко мне, моментально применяя подобие лечащей магии — боль сразу отошла, а я был в приказном порядке отправлен спать. Уже лежа в своей кроватке, я стал невольным слушателем их разговора — окно было открыто:

— Послушай, дорогой. Аки взобрался на стул, наблюдая за тобой... И едва серьезно не поранился, — взволнованно произнесла мама.

— Парни и должны быть активными, дорогая, — вполне себе спокойно ответил ей отец. — Набивать шишки и синяки — это и значит быть ребенком. Так наш сын только окрепнет. К тому же, ты всегда сможешь его вылечить, даже если с ним случится что-то по-настоящему серьезное, ведь ты — это ты, мать моего ребенка.

— Но ведь ему даже года нет...

— Все будет в порядке, вот увидишь.

После этой фразы отец, видимо, обнял мать и... Дальше я уже не слышал, потому как Морфей снова утянул меня в свои сети. И снова липкая тьма, сон без сновидений.

***

Позже я начал пристально вслушиваться в разговоры матери и отца, в речь ведущих в телевизоре (чаще всего там шли именно новостные передачи, и я, серьезно, благодарен родителям за то, что они не стали включать мне дебильные мультики), в редкие телефонные разговоры — и не зря. Практически сразу я стал подмечать для себя незнакомые слова, и было их море. В особенности какие-то локальные названия мест, города, районы, события в них. Некоторые понятия я и вовсе никогда не встречал, и теперь я на 100% уверен, что это место — не совсем та Земля, которую я знаю. Здесь не было социализма (точнее был, но не прижился от слова совсем), не было СССР, здесь не было двух мировых войн, Гитлер — не более, чем художник с мировым именем, про Ленина и Сталина здесь знают лишь как про философов двадцатого века. Про Владимира Владимировича я даже не заикаюсь — в Российской империи уже несколько столетий царит матриархат, мужчин и близко не подпускают к трону.

И знаете, этот мир мне нравится куда больше, несмотря на то что условный монархизм здесь везде. Теперь мне кажется правильным подобный строй, хоть я и прожил всю свою жизнь в стране с условной демократией. Странами должны править люди, с пеленок взращиваемые для этого. Именно тогда страны и будут процветать. Рабочий человек не должен решать за всю страну, ввиду своей некомпетентности.

А еще здесь есть магия. Идеальный многогранный инструмент, который люди крайне быстро приспособили для военных целей (спасибо каналу «World History», который однажды включил отец), и лишь недавно научились использовать для созидания. Причем магия — это прерогатива далеко не каждого человека в этом мире, и чем древнее твой род, чем лучше евгеники подбирали пару наследникам рода — тем сильнее в итоге будет дар у потомков. И моя семья не исключение.

Знаете, в первые пару месяцев, в первые полгода своей жизни здесь я не задумывался, как я буду жить в этот раз. И до меня дошло лишь сейчас — это мой второй шанс, шанс прожить жизнь по-настоящему, всерьез. Прожить как нормальный человек, трудясь каждый день над собой и тем, что меня окружает. Даже упав вниз, я смогу вновь забраться на вершину. Моя прошлая жизнь закончилась на весьма грустной ноте, я был полон сожалений о бездарно потраченном времени. Умер, сжигаемый изнутри чувством ненависти к себе, своей беспомощности и нежеланием продолжать это дебильное шоу под названием жизнь. Но я, по стечению обстоятельств, сохранил всю свою память, и у меня есть еще один шанс.

Прожить свою жизнь по-настоящему, всерьез.

Глава вторая. И тьма придет.

Прошло уже два года с момента моего перерождения. Мои ноги постепенно окрепли достаточно, чтобы начать ходить (ползать, конечно, тоже неплохо, но...). Ко всему прочему, я начал более углубленно изучать язык.

После осознания того факта, что эта жизнь — мой шанс исправить все ошибки, я начал прикидывать, что я могу сделать. Учитывая, что младенец может сделать не так уж и много, в первую очередь мне необходимо... Повзрослеть. А еще нужны какие-никакие навыки, не забить болт на учебу и заняться спортом. Или аналогом спорта, то бишь боевыми искусствами — по стопам отца и предков.

Но, несмотря на все перечисленное, конкретно сейчас мне нужны книги, какими бы они сложными ни были — это едва ли не единственный, и вместе с тем важнейший источник информации и инструмент для изучения языка. После недолгих поисков, на втором этаже обнаружилась библиотека, совмещенная с кабинетом отца, и я, недолго думая, тайком в нее пробрался, пока маман химичила на кухне (точнее, готовила, но для меня японская кухня — дремучий лес), а отец вновь упражнялся во дворе. Помещение представляло собой просторную комнату, оформленную по большей части в европейском стиле, немного по-спартански, я бы даже сказал. Никаких украшательств на стенах, ничего такого, что кричало бы о крутизне бати, по центру — массивный большой стол с, мать моя женщина, компьютером. Вдоль стен — стеллажи вперемешку со шкафами, заставленные разными папками, книгами, просто заваленные стопками бумаг, на некоторых из которых стоит штамп, известный каждому любителю кино — «совершенно секретно». Ну, туда я точно не полезу, на кой оно мне надо, подставлять батю и все семейство, включая самого себя, под неведомый дамоклов меч?

В самом дальнем углу комнаты я обнаружил то, что искал. Невысокий шкаф с едва ли пятью полками, заставленными разной степени запыленности книгами, на заголовках которых, согласно моим невеликим познаниям в японском, значатся различные исторические периоды. Причем не конкретно Японии, а в целом всего мира. Также там-сям были разбросаны какие-то очень уж ветхие книженции, названия которых прочитать я не смог — подозреваю, с современным японским языком те иероглифы имеют мало общего, а может это просто я недостаточно шарю в языке. Поживем — увидим.

Моих невеликих сил едва хватило на то, чтобы вытащить один из томов какого-то явно недешевого многотомного исторического издания, на котором практически не было пыли, чтобы взглянуть на него внимательнее. На то, чтобы удержать толстенную книгу, моих силенок конечно же не хватило, и с громким хлопком «История древнего мира. Эволюция. Том первый» — именно так, насколько я понял, звучало название данного труда, грохнулось на пол. В общем, я нашел, чем занять себя на ближайшее -дцать с лишним дней, а там и за следующий том можно браться. Так сказать, будем спешить неспеша.

Тем временем в дверях нарисовался отец с грозным выражением лица: как это так, в его личный кабинет кто-то проник и что-то роняет. Ужас какой! Но... Грозное выражение как-то слишком уж быстро улетучилось, стоило ему посмотреть на мою виноватую (наверное) мордашку. Он в недоумении застыл на месте, разглядывая меня, теребящего уголок книги. Затем, спустя секунд десять, опомнился и подошел, чтобы осмотреть меня на предмет травм от падения этой самой книги. Ничего не обнаружил, что логично, и уже было хотел подхватить меня на руки и унести от драгоценного хранилища знаний, но я не мог этого допустить — другого шанса может и не быть. И я, впервые в этой жизни, заревел. Получалось, конечно, не очень хорошо, сказывалось отсутствие практики, но и этого хватило, чтобы вогнать его в новый ступор.

Впервые за два с лишним года ребенок заплакал, и от чего? От того, что у него забирают... книгу? Серьезно? Наверное, в этот момент в голове у бати щелкнул какой-то переключатель, отвечающий за аварийное включение мозга, потому что вместе со мной он взял и этот самый том, и быстрым шагом вышел из кабинета. По дороге я все пытался успокоить свою тушку, но получалось хреново — опять же, во всем этом виноват мой юный возраст, и, если уж начал ссать глазами, пока вся лишняя жидкость из организма не выйдет, истерика не прекратится. Гадство.

На мои всхлипывания, которые было слышно, наверное, даже на улице, прибежала мама, в глазах которой читались испуг и... облегчение, что ли?

— Что случилось?! Аки плачет?! — сразу начала она. Эх, женщины...

— Так, стоп. Ничего страшного не произошло, успокойся. Аки залез в мой кабинет и, судя по всему, заинтересовался вот этой книгой, — немного виновато начал успокаивать ее батя. — А стоило мне попытаться забрать книгу и вернуть ее на место — сразу разревелся.

Судя по выражению лица маман, в голове у нее в тот момент сидела всем знакомая обезьянка с тарелками и настукивала ритм вопроса «каво?». Неудивительно, весь ситуация была стандартна для любого обычного ребенка, но не для меня, пацаненка чуть старше двух лет, не проронившего ни одной слезинки за всю свою новую жизнь. Блин, вот вечно у меня все не как у людей.

Отвиснув, мама прям по-анимешному помотала головой из стороны в сторону и, полностью успокоившись, подняла свои ясные очи на отца. Командным тоном она велела нам двигать поршнями в сторону трапезной (насколько я понял, «шокудо» в исконно-японском варианте означает именно это помещение), пока я вновь куда-нибудь не залез и не покалечился уже по-настоящему. Отец спорить не стал, и наше небольшое путешествие продолжилось уже немного по другому маршруту.

Так я и выполнил свой первый и, наверное, важнейший пункт плана интеграции в этот чудный новый мир. А заодно и получил билет в высшие структуры управления миром, но это дела далекого-далекого будущего, а пока для меня важнейшая проблема — это как бы не обосраться, не обоссаться, поесть, поспать и выучить гребанный японский язык если не в совершенстве, то хотя бы близко к этому. Ведь все начнется именно с умения убеждать.

***

Спустя два месяца после вышеописанных событий я преуспел в чтении исторического труда ровно на... двадцать страниц. Из, примерно, тысячи с лишним. И причин тут сразу несколько: во-первых, это сложность языка и подачи в самом произведении. Написано оно явно не для детей дошкольного возраста, хорошо если студент разберется, да и то, сомневаюсь, что сразу. А начинается книга с истории про величайшего правителя всех времен и народов, отца магии и науки, Гильгамеша Вавилонского — правителя всего известного на тот момент мира, хотя, казалось бы, серьезный исторический труд должен был бы начинаться не с героических легенд, а с описания исторических эпох, как то каменный век и другие периоды эволюции человека как вида. Странно, но ладно.

Так вот, Гильгамеш был самым обычным человеком, и до его двадцатилетия он был обычным пастухом в одной из глухих деревень безымянной, на тот момент, страны. О жизни до его двадцатилетия сказано было очень, прям очень мало. Но вот после... Согласно истории, Гильгамеш поссорился со своим лучшим другом на почве вечной проблемы молодежи — любовного треугольника. Они вдвоем влюбились в дочь старосты, а она не смогла выбрать меж ними, чем и вынудила будущего правителя уйти из своей родной деревни на поиски лучшей жизни и нового смысла оной.

В своих странствиях бывший пастух однажды остановился на ночлег в одной из пещер безымянного горного кряжа, впоследствии названного «Вершиной мира». Заснув после легкого перекуса, Гильгамеш проснулся замурованным заживо, но вместо того, чтобы пытаться раскопать себе выход наружу, он по наитию отправился вглубь пещеры, и не прогадал — в противоположной от засыпанного выхода стороне он обнаружил невысокий туннель с идеально ровными стенами. Гильгамеш ступил в неизвестность. Путь его занял три дня, три ночи, три часа и три минуты, в кромешной темноте без единого проблеска света — испытание древних (про которое, к слову, не было сказано ни слова, сомневаюсь, что трехдневный переход — это и было все испытание) было успешно пройдено, и наградой уже герою, а не пастуху, стала сила управлять всем сущим — «Великий приказ», как он тогда назвал этот дар, а по факту, насколько я понял, он стал магом-менталистом. Ну и знание, как управлять этим даром, и как нести его в массы.

Затем последовал период, который мне ну очень, ну прям ОЧЕНЬ напомнил историю появления чакры в мире Наруто — период распространения магии среди всех. Начали рождаться дети, дар которых был врожденным, а значит, и более сильным, нежели у родителей, которым магию привили. Гильгамеш стал подобен Богу в глазах обычных людей еще при жизни, и религия имени его стала главенствующей во всем цивилизованном мире. И до сих пор множество религиозных общин считают этого человеко-бога своим патроном, покровителем.

Именно на этом моменте я и остановился сейчас, потому как очень уж многое касательно данной легенды (и легенды ли?) я хочу спросить у отца, который уже две недели отсутствует дома, ввиду своей то ли занятости на работе, то ли командировки. Мама же, в свою очередь, на эти самые вопросы отвечала односложно — «я не знаю», «спроси у отца», «я женщина, я не могу ответить на твой вопрос». Патриархат во всей своей красе. Или это просто не входило в интересы моей матери, или еще что-то — не берусь судить.

В общем, будем ждать и потихоньку разбираться сами.

***

Месяц спустя отец все же вернулся домой, но... Однорукий. Теперь вместо правой, основной руки, у Тадаши Аматеру пусть и один из самых навороченных, собственноручно изготовленный из сплава магии, титана и серебра (как лучших маго-проводников, насколько я понял из объяснений отца впоследствии), но протез. На вполне логичный вопрос матери, заданный со слезами на глазах, батя просто показал ей очередную запечатанную папку со страшным грифом «совершенно секретно, перед прочтением сжечь».

А через два дня приехали люди в спецовках и установили в кабинете отца ростовой сейф. Все секретные документы оказались под надежным замком, таким образом отец обезопасил себя и свою семью, включая меня, от случайного риска.

Еще через несколько дней наша беседа все же состоялась, но за время ожидания куча вопросов превратилась всего в один основополагающий — «правда или вымысел» эта история про «королевскую дорогу» Гильгамеша и последовавшие за этим события. Оказалось — все это правда. Как бы фантастически все это не звучало, но магия в этом мире не была с самого начала. Либо была, но потом исчезла, и все исторические хроники до Гильгамеша были либо утеряны, либо попросту не велись.

Древние. Гуманоидная раса, которая либо раскрыла свой потенциал на полную и исчезла, либо просто выродилась, но... Они превосходили даже современную человеческую цивилизацию минимум на десять порядков, и даже сейчас порой находят в древних развалинах, на раскопках, предметы из их повседневной жизни, которые по своему качеству отличаются от современных как работа ювелирного мастера и заводская штамповка. А уж артефакты, в которых есть хотя бы крупица магии, уходят с молотка за бешеные деньги различным толстосумам, причем зачастую суммы за отдельные лоты превосходят бюджет некоторых стран Африки. Страшные вещи, в общем.

Отец мой, к слову, несмотря на всю ненависть к своему отцу, пошел по его стопам и стал артефактором. Человеком, который создает предметы, так или иначе пропускающие магию, от обычной кухонной утвари до огромного роботизированного оружия, снаряжения весьма специфического назначения для военных, ученых и многое-многое другое. Именно поэтому огромное количество его рабочих документов помечено этим самым грифом секретности, именно поэтому он не может раскрыть причину того, что у него сейчас вместо руки пусть и многофункциональный, но протез. Человек подневольный, все дела.

Знаете, меня крайне заинтересовала такая область, как артефакторика. И хоть я и не планирую работать там же, где отец, и над тем же, что и отец, но... Сами по себе артефакты Древних крайне загадочная штука, повторить которую никому до сих пор не удалось. И, насколько я знаю, у нашей, родственной Императору, семьи явно найдутся денежки на покупку как минимум парочки интересных девайсов с историей в пару десятков тысяч лет. А я, хоть и условно «опальный», но принц, наследник рода. Неважно, что родители не особо ладят с остальной родней, я — не они. Нужно будет немного разобраться в их взаимоотношениях, чтобы видеть всю картину целиком, полный расклад сил, плюсов и минусов той или иной стороны в конфронтации, и понять, так ли серьезны претензии каждой из сторон.

О как загнул, однако. Но, на самом деле все намного проще, мне просто нужно будет как-нибудь увидеться с дедом и бабулей и узнать их чуть получше, нежели по рассказам родителей, которые их сильно недолюбливают. Да, так и сделаем, а пока продолжим изучать историю этого мира, время бежит слишком быстро, и чем старше я буду становиться, тем быстрее оно будет бежать.

***

В этом месте всегда царит полумрак, нарушаемый едва заметными всполохами рождающихся и гаснущих вновь звезд. Это место — так называемое Ничто, бывший плацдарм божественного покорения миров, затем — рубеж, с которого отступать больше некуда. И, в конце концов, это место — лучшая тюрьма для сильнейших из бессмертных, существующих вне планов реальностей. Для богов. И тюремщики их — Стражи внешних границ, безымянные высшие сущности, прямые потомки самого Демиурга, создавшего абсолютно все.

Но даже в лучшей из тюрем всегда найдется какой-нибудь недостаток, и он заключается именно в ее расположении. Ничто — перекресток всех миров, новых и старых, разрушенных и еще не созданных. Ничто — это начало, Ничто — это конец. Это Вечность.

Но даже у Вечности есть сознание, как и у всего, целенаправленно созданного Демиургом. Вечность точно также испытывает различные эмоции, но вот уже целую вечность (как бы это не звучало, так оно и есть) она ограничивается лишь одним — скукой. Но совсем недавно случилось кое-что интересное.

Один из стражей внутренних границ мира с кодовым номером 9-6-14-13-33 допустил ошибку в процессе перерождения мятежной души, отправив ее не в тот мир, чем изменил линию его (мира) судьбы. Медленное вымирание сменилось двумя возможными исходами — процветанием и ускоренным ростом внутренних человеческих резервов и их силы, или мгновенным уничтожением всего мира, причем второй исход вероятнее первого втрое. И все из-за одной человеческой души, которая решила не жить как все. Право, забавно же, что от действий одной искры в ближайшие пару десятков лет могут исчезнуть миллиарды.

Так считала сама Вечность, случайно обнаружившая для себя новую игрушку. Она уже приняла решение, последствия которого не смог бы предсказать даже Демиург, дело лишь за реализацией. По всей твердыне пронесся ветер исключительно магического происхождения, стены из неизвестной материи затряслись, выгнулись дугой, чтобы мгновением позднее вернуться обратно, едва не коснувшись друг друга. Пространство, последнюю вечность не видевшее подобного, залило невероятно ярким светом, оставляющим на память слабые ожоги как стражам, так и богам, заточенным навеки.

В одно мгновение все это исчезло, и лишь небольшая вибрация внутренних стенок, да проекция симпатичной девчушки, постепенно взрослеющей, будто смотришь запись на ускоренной в десять тысяч раз пленке, висела над великим местом. Вечность отделила часть себя, чтобы переродиться в том же мире и наблюдать как самый обычный человек за его возвышением или, что куда вероятнее, крахом. Вечность нашла себе занятие хотя бы на миг, который людишки называют жизнью и тратят на всякую чушь. Девчушка превратилась в древнюю старуху и, наконец, исчезла. Великое Ничто вновь погрузилось в полумрак, освещаемый всполохами гаснущих и зажигающихся вновь мириад миров.

А где-то за миллионы световых лет от этого места один Страж, именуемый Шинигами, почувствовал что-то неладное, но счел это последствием постепенного очеловечивания, не придав предчувствию значения. А зря...