Довакин

Пролог. Нет смерти

Световой меч Скорджа прошил её насквозь — ослепительная алая вспышка, пронзившая тело между лопаток и вышедшая из груди. Боль была мгновенной и всепоглощающей, но странно отстраненной, словно принадлежала кому-то другому.

Митра Сурик — джедай-изгнанница, генерал, пережившая Мандалорские войны и возвращение ситхов, — не могла поверить, что конец наступил так внезапно и нелепо — от руки того, кого она считала союзником.

Время замедлилось. Она ощущала, как энергетический клинок прожигает плоть, разрывает ткани, испаряет кровь. Чувствовала запах собственной горящей плоти. Слышала шипение светового меча, разрезающего её тело. И всё же, даже в этот момент, её разум оставался ясным — последний дар джедайской выучки.

«Предательство… снова», — пронеслась горькая мысль. Сколько раз в её жизни те, кому она доверяла, оборачивались против неё? Совет джедаев, изгнавший её. Крея, манипулировавшая ею. И теперь Скордж.

Где-то в глубине тронного зала, в сердце цитадели Императора на Дромунд-Каасе, сражался Реван. Всего в нескольких шагах — и бесконечно далеко. Она не успела предупредить его. Уже не успеет.

Митра попыталась повернуть голову, чтобы встретиться взглядом с убийцей. Её тело, уже не слушавшееся её, медленно оседало на холодный металлический пол.

Она увидела лицо ситха — красная кожа, испещренная ритуальными шрамами, желтые глаза, в которых читалось... сожаление? Или ей только показалось?

— Прости, — произнес Скордж так тихо, что она скорее прочитала это слово по его губам, чем услышала. — У меня не было выбора.

«У нас всегда есть выбор», — хотела ответить она, но губы не слушались. Кровь наполнила рот металлическим привкусом.

Световой меч с шипением деактивировался. Митра упала на колени, затем завалилась на бок.

Холод пола странно контрастировал с жаром раны. Она чувствовала, как жизнь утекает из неё — не только физическая, но и её связь с Силой, словно невидимые нити, связывающие её с энергетическим полем галактики, одна за другой обрывались.

Перед глазами проносились образы: травянистые равнины Дантуина, где она постигала пути Силы; залы анклава джедаев; поля сражений Мандалорских войн; лица тех, кого она любила и потеряла. лица тех, с кем свела её судьба. Крея, Бао-Дур, Аттон, Визас, Атрис, которую она когда-то считала подругой... Реван. Все они были частью её пути, который теперь обрывался на холодном полу чужой цитадели.

«Нет эмоций — есть покой», — прошептала она мысленно, цепляясь за кодекс джедаев как за последний якорь. — «Нет невежества — есть знание. Нет страсти — есть безмятежность. Нет хаоса — есть гармония. Нет смерти...».

Но была смерть. Она приближалась — неумолимая, окончательная. Митра чувствовала, как её сознание растворяется, как последние искры жизни гаснут в её теле. Она не боялась. Джедаи не боятся смерти. Они принимают её как часть естественного порядка вещей, как переход в Силу.

Последним усилием воли она потянулась к Силе, пытаясь ощутить её поток в последний раз, слиться с ним, как учили мастера. Но вместо привычного сияния энергетического поля, окружающего все живое, она почувствовала что-то иное — странное притяжение, словно невидимая рука тянула её сознание прочь от тела, не в Силу, а... куда-то еще.

Тьма сгустилась вокруг неё, поглощая последние проблески сознания. Митра Сурик, джедай-изгнанница, перестала существовать.

А затем пришла боль.

Новая боль — резкая, пульсирующая, сосредоточенная в лице. И холод — пронизывающий, влажный холод, от которого ломило кости. И движение — тряска, скрип дерева, стук копыт.

Митра открыла глаза.

Серое небо, затянутое тяжелыми облаками. Снежинки, медленно падающие на лицо. Деревянные борта повозки, покрытые инеем. И лица — незнакомые лица людей в странной одежде, смотрящих на неё с разными выражениями: от безразличия до открытой ненависти.

Она попыталась пошевелиться и обнаружила, что её руки связаны грубой веревкой. Нос пульсировал болью, губы и подбородок стягивала засохшая корка крови. Голова кружилась, в горле пересохло, а тело... тело ощущалось неправильно. Легче, меньше, слабее, чем должно быть. Чужое тело.

«Где я? Что произошло?» — мысли путались, сознание отказывалось принимать реальность происходящего.

Она должна была умереть. Она умерла. Световой меч Скорджа прошил её насквозь, она чувствовала, как жизнь покидает тело. И всё же...

Инстинктивно Митра потянулась к Силе, пытаясь найти опору в привычном потоке энергии, окружающем все живое. Там, где всегда был свет, зияла пустота. Эту пустоту она знала. Знала слишком хорошо: десять лет после Малакора она прожила с ней, как с незаживающей раной. Тогда Сила вернулась. Но сейчас не было даже эха, даже далёкого отзвука, за который можно было бы ухватиться.

Паника — острая, удушающая — начала подниматься изнутри. Впервые за долгие годы Митра почувствовала настоящий страх. Без Силы, в чужом теле, в неизвестном месте, окруженная враждебными незнакомцами — она была беззащитна как никогда.

«Спокойствие», — напомнила она себе. — «Однажды я уже выжила без Силы. Мой разум — моё оружие».

Митра сделала глубокий вдох, морщась от боли в разбитом носу, и заставила себя сосредоточиться на окружении. Повозка двигалась по заснеженной дороге среди величественных сосен. Воздух был чистым и холодным, с легким запахом дыма. На жёстких скамьях сидели четверо пленников, включая её. Один из них, широкоплечий мужчина с кляпом во рту, был связан заметно надёжнее остальных.

— Очнулась наконец, убийца? — прорезал тишину резкий голос.

Митра повернула голову. Напротив неё сидел светловолосый мужчина с суровым лицом и глазами, полными ненависти. Его руки тоже были связаны, но угрозы от него исходило не меньше.

— Жаль, что не успел закончить начатое, — процедил он сквозь зубы. — Предательница вроде тебя заслуживает худшей смерти, чем имперский топор.

— Что она тебе сделала? — вмешался сидящий рядом худощавый мужчина в потрепанной одежде. — Похоже, ты уже начал мстить.

Он кивнул на лицо Митры, и она инстинктивно подняла связанные руки, чтобы коснуться носа. Боль вспыхнула с новой силой, и под пальцами снова стало влажно и тепло.

— Она убила Гуннара, — холодно ответил светловолосый. — Убила его, когда он начал подозревать, что она не та, за кого себя выдает.

Митра открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она не знала, кто такой Гуннар, не понимала, о каком предательстве идет речь. Но что-то глубоко внутри — странное, чуждое ощущение — отозвалось на это имя вспышкой… страха? Это чувство не принадлежало ей, но было частью этого тела.

— Я не... — начала она и осеклась, услышав свой голос. Высокий, молодой, с акцентом, которого у неё никогда не было. Чужой голос.

— Молчи, — оборвал её светловолосый. — Еще одно слово, и клянусь Талосом, я найду способ заткнуть тебя навсегда, даже со связанными руками.

Угроза в его голосе была неподдельной. Митра замолчала, решив, что сейчас не время для выяснения отношений. Она должна сначала понять, где находится и что произошло. Должна оценить ситуацию, найти выход. Как учил мастер Кавар: «Не знаешь, что делать, — не делай ничего. Наблюдай, слушай, жди своего момента».

Повозка миновала ворота поселения. По обе стороны узкой улицы стояли деревянные дома с остроконечными крышами, покрытыми снегом. Люди в простой одежде выходили из домов, чтобы посмотреть на процессию пленников. Их лица были суровы и любопытны одновременно.

Митра внимательно изучала архитектуру поселения. Строения были примитивными, но прочными — массивные бревенчатые стены, узкие окна, защищенные от холода деревянными ставнями, дымоходы, из которых поднимались столбы серого дыма. Некоторые дома имели каменные фундаменты и резные элементы на фасадах — символы и узоры, значения которых она не понимала. Всё говорило о суровом климате и практичности жителей, приспособившихся к жизни в холодных условиях.

Центральная площадь, к которой приближалась повозка, была вымощена неровными каменными плитами. В центре возвышалась массивная башня из серого камня — самое высокое каменное строение, которое она видела, а за ним приземистые стены форта. У её подножия, прямо на брусчатке, стояла тяжёлая деревянная колода, а к ней был прислонён большой топор.

Плаха.

Митра почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Генерал Туллий, военный губернатор, — пробормотал худощавый мужчина рядом с ней, кивая в сторону группы людей, стоявших у башни.

Митра перевела взгляд.

Среди солдат в тяжелых доспехах выделялся мужчина средних лет с коротко стриженными седеющими волосами и аккуратной бородой. Его осанка и манера держаться выдавали человека, привыкшего командовать. Он был облачен в богато украшенную броню, отличавшуюся от простых доспехов окружавших его солдат. Рядом стояла высокая женщина в броне попроще — её суровое лицо с резкими чертами не выражало никаких эмоций.

— А это, похоже, Талмор с ним, — продолжил худощавый, кивая на группу высоких фигур, стоявших чуть в стороне.

Митра присмотрелась.

Эти существа отличались от людей — выше ростом, с золотистой кожей и заостренными ушами. Они держались с надменным высокомерием, глядя на происходящее с плохо скрываемым презрением. Их одеяния были изысканными — черные мантии с золотой отделкой, высокие воротники, тонкие перчатки. Одна из них, очевидно главная, что-то говорила Туллию, и тот слушал с напряженным выражением лица.

Повозка остановилась. Солдаты начали выгружать пленников.

— Выходи! Шевелись! — грубый голос и толчок в спину заставили Митру подняться.

Спрыгнув с повозки, она едва не упала — ноги, непривычно легкие и слабые, подкосились. Солдат схватил её за плечо, удерживая от падения, и грубо толкнул к остальным пленникам, выстраивавшимся в линию.

Теперь она могла лучше рассмотреть своих спутников. Светловолосый мужчина, смотревший на неё с ненавистью, был крепкого телосложения, с широкими плечами и мускулистыми руками. Его лицо, обрамленное спутанными светлыми волосами, носило следы многих битв — шрам пересекал левую бровь, а на подбородке виднелась свежая ссадина. Одежда его была простой, но добротной — синий стеганый камзол, кожаные штаны, высокие сапоги.

Рядом стоял пленник с кляпом.

«Ульфрик», — услышала Митра, как солдаты шептались между собой, бросая взгляды на этого человека.

Худощавый мужчина, говоривший с ней в повозке, выглядел совсем иначе — тощий, с бегающими глазами и нервными движениями. Его одежда была потрепанной и грязной, а на лице читалась постоянная настороженность человека, привыкшего убегать от опасности.

— Империя любит свои проклятые списки, — пробормотал он, глядя на ту самую женщину, что стояла рядом с генералом. Теперь она развернула свиток пергамента.

Митра воспользовалась моментом, чтобы осмотреть себя. Опустив взгляд, она увидела тело молодой женщины, простая льняная рубаха с разорванным рукавом. Руки были тонкими, с длинными пальцами, на запястьях виднелись синяки от веревок. Прядь волос упала на лицо, и она с удивлением отметила их цвет — чисто-белый, как свежевыпавший снег.

Капитан начала зачитывать имена. Рядом с ней молодой солдат с каштановыми волосами и встревоженным лицом сверял их по второму списку.

— Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, — произнесла капитан, глядя на связанного мужчину с кляпом во рту.

Тот ответил ей холодным взглядом, полным сдержанной ярости.

— Ралоф из Ривервуда, — продолжила она, переводя взгляд на светловолосого мужчину, который так ненавидел Митру.

Тот выпрямился, глядя на капитана с вызовом.

— Локир из Рорикстеда.

Худощавый мужчина нервно переступил с ноги на ногу, его глаза беспокойно метались, словно выискивая путь к бегству. Наконец он крикнул:

— Я не мятежник! Вы не имеете права! — Локир рванулся прочь, к воротам.

— Лучники!

Короткий свист, и он рухнул на брусчатку.

Капитан перевела взгляд на Митру, и её глаза сузились.

— А ты кто такая?

Митра открыла рот, собираясь назвать свое имя, но вместо этого услышала, как её губы произносят:

— Ингрид.

Она замерла, пораженная. Это имя всплыло само, из глубин чужой памяти. «Почему я так сказала?».

Молодой солдат рядом с капитаном поднял взгляд от своего свитка, внимательно изучая её лицо. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Откуда ты, Ингрид? — спросил он, и его голос звучал мягче, чем у капитана.

Митра попыталась вспомнить хоть что-нибудь, что принадлежало бы этому телу: дом, лицо, название. Ничего, кроме смутного чужого страха.

— Я… не помню, — наконец ответила она.

Солдат растерянно повернулся к капитану:

— Капитан, что с ней делать? Её нет в списке. И она, похоже, правда не в себе…

— Забудь о списке, Хадвар, — оборвала его капитан. — Её взяли с мятежниками, этого достаточно. Она идёт на плаху.

Хадвар сжал губы, но кивнул.

— Прости, — тихо произнес он, глядя на Митру. — Я ничего не могу сделать.

Солдаты начали подталкивать пленников к центру площади, где возвышалась плаха. Генерал Туллий уже произносил речь, обращаясь к Ульфрику, но Митра едва слышала слова. Её внимание было сосредоточено на внутренней борьбе.

Джедайская подготовка требовала принятия смерти с достоинством, без страха. «Нет смерти — есть Сила,» — гласил кодекс. Но здесь не было Силы. Была только она — в чужом теле, в чужом мире, без понимания, что произошло и почему.

Первого пленника, светловолосого воина в такой же синей одежде, как у Ралофа, подвели к колоде. Палач, массивный мужчина в черном капюшоне, поднял огромный топор. Удар — и голова покатилась в подставленную корзину под одобрительные возгласы солдат и крики ужаса из толпы зрителей.

— Следующая — нордка в рваной рубахе! — крикнула капитан, указывая на Митру.

Солдат грубо схватил её за плечо и потащил к плахе. Кровь стучала в висках, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Митра пыталась сохранять спокойствие, как учили её мастера-джедаи, но без поддержки Силы это давалось с трудом. Тело — молодое, полное жизни — отчаянно сопротивлялось идее смерти, адреналин бурлил в венах, требуя бежать, бороться, выжить любой ценой.

Её поставили перед плахой. Дерево было темным от впитавшейся крови, металлический запах смерти ударил в ноздри.

Палач смотрел на неё безразлично, как на очередной кусок дерева, который нужно разрубить. Для него она была просто работой, которую нужно выполнить до обеда.

— На колени, — приказал солдат, надавливая на плечо.

Митра медленно опустилась на колени. Холодные камни площади обожгли кожу даже сквозь ткань штанов.

Она подняла глаза, в последний раз глядя на небо этого странного мира. Серые облака, медленно падающие снежинки, далекие горные пики на горизонте.

«Красиво», — подумала она. Если уж суждено умереть, то пусть последним, что она видит, будет эта суровая красота.

Солдат надавил на её затылок, заставляя наклониться вперед. Щека коснулась липкого от крови дерева. Митра закрыла глаза, готовясь к удару. Она не будет бояться. Она встретит смерть как джедай, даже если Сила оставила её.

«Нет эмоций — есть покой», — повторяла она мысленно. — «Нет смерти — есть...»

Странное ощущение прервало её мысли.

Вибрация — не в воздухе, а глубже, словно сама земля дрожала. И звук — далекий, но приближающийся, не похожий ни на что, что она слышала раньше. Низкий, гортанный рев, от которого мурашки побежали по коже.

Митра открыла глаза. Люди вокруг тоже почувствовали что-то — солдаты беспокойно оглядывались, палач замер с поднятым топором.

— Что это было? — спросил Хадвар.

— Ничего, — отрезал генерал Туллий. — Продолжайте.

Палач кивнул и перехватил топор поудобнее. Митра видела, как напряглись его мышцы, готовясь нанести удар. Она снова закрыла глаза.

И тогда мир взорвался.

Рев, оглушительный и первобытный, сотряс воздух. Земля задрожала, словно от землетрясения.

Порыв ветра едва не опрокинул Митру, хотя она стояла на коленях, прижавшись к колоде.

— Талос милосердный! — заорал кто-то из пленных. — Что это?!

Митра открыла глаза и подняла голову. Палач стоял, застыв с поднятым топором, его взгляд был устремлен в небо. Она проследила за его взглядом и увидела...

Существо, подобного которому она не встречала ни в одном из миров, где бывала. Огромное, с размахом крыльев, затмевающим половину неба, с чешуйчатым черным телом и головой, увенчанной острыми рогами. На вершину башни опускалось существо, и от каждого взмаха по площади проносился ураганный ветер.

Первым, что пришло на ум, был крайт-дракон с Татуина. Но сравнение тут же рассыпалось: крайты не летают. А в этом существе было нечто большее, чем звериная мощь, — разум, древний, холодный и надменный.

Дракон.

Слово пришло не из её памяти. Из чужой.

— Дракон! — закричал кто-то, подтверждая её мысль. — ДРАКОН НАПАЛ НА ХЕЛГЕН!

Глава 1. Хелген в огне.

— Дракон! Дракон напал на Хелген!

Чудовище на башне запрокинуло голову, и над площадью прокатился рёв — не звук, а удар, от которого задрожали камни под коленями Митры.

Небо, и без того серое, налилось чернотой, будто кто-то задёрнул над Хелгеном тяжёлый полог. Огненные камни обрушились с небес, пробивая крыши домов и разбиваясь о мостовую. Люди кричали, метались в панике, а воздух наполнился запахом серы и горящей плоти.

Митра попыталась подняться — и с ужасом поняла, что тело не слушается. Не от боли или ран — её ноги просто задрожали и отказались держать вес, руки, связанные грубой веревкой, бессильно дергались. Словно само тело Ингрид парализовало от ужаса при виде крылатого чудовища.

«Двигайся!» — мысленно приказала Митра, но мышцы не реагировали.

Это было не похоже на обычный страх — скорее, на глубинный, инстинктивный ужас, записанный в самой плоти. Вокруг неё люди бежали, падали, кричали.

Палача смяло каменной глыбой в шаге от неё. Горячие брызги ударили Митре в щёку, но тело не дёрнулось. Даже не моргнуло.

— Эй, ты! Пленница! — сквозь дым и хаос к ней пробирался имперский солдат. Хадвар. Его лицо было измазано сажей, а в глазах читался страх, который он пытался скрыть. — Вставай! Да вставай же!

Он рванулся к ней, но Митра все еще не могла двигаться. Её разум оставался ясным, но тело отказывалось подчиняться, словно между ними разорвалась связь. Хадвар, видя её состояние, без лишних слов подхватил её и взвалил себе на плечо, как мешок с зерном.

— Держись! — крикнул Хадвар, пробираясь между обломками и телами.

Через плечо солдата Митра видела, как крылатое существо взмыло в воздух, сделало круг над площадью и обрушило новую волну огня на беззащитных людей.

Крики боли и ужаса наполнили воздух. Она заметила Ралофа — светловолосый норд пробирался к башне на противоположной стороне площади с обрывками верёвки на запястьях. На мгновение их взгляды встретились, и Митра увидела в его глазах не страх, а чистую, незамутненную ненависть.

— Предательница! — донесся его крик сквозь рев пламени. — Талос покарает тебя за Гуннара!

Хадвар, не сбавляя шага, выдохнул:

— Что бы ты ни сделала Братьям Бури, сейчас это не имеет значения. Нам нужно выбраться отсюда живыми.

Он свернул за угол полуразрушенного дома, и Митра потеряла Ралофа из виду. Вокруг них Хелген превращался в ад. Горели дома, рушились стены, а люди, охваченные паникой, метались между обломками, пытаясь найти укрытие от огненного дождя и когтей крылатого чудовища.

Хадвар бежал к приземистому каменному форту на краю площади, где уже толпились имперские солдаты. Они отчаянно пытались укрыться от драконьего огня, толкаясь у входа.

— Внутрь! Все внутрь! — кричал офицер, подгоняя отставших.

Хадвар с Митрой на плече протиснулся в ворота вместе с последними беглецами.

Тяжелые створки ворот с грохотом захлопнулись, отрезая их от ада снаружи. В полумраке каменного коридора тяжело дышали восемь легионеров, не считая Хадвара, и их офицер. Их доспехи были покрыты сажей и кровью, а в глазах читался ужас от увиденного.

Хадвар осторожно опустил Митру на пол и быстро перерезал веревки на её запястьях.

— Ты в порядке? — спросил он, внимательно глядя ей в лицо. — Ты словно окаменела там, на площади.

Митра кивнула, растирая онемевшие запястья.

— Ты что делаешь, легионер? — офицер, лысеющий имперец с тяжёлой челюстью и шрамом через левую щёку, шагнул к ним. — Это приговорённая.

— Она не сбежит, господин. Да и некуда.

Офицер смерил Митру взглядом, изучая её лицо в мерцающем свете факелов. Хмыкнул.

— Судьба дала тебе второй шанс, девочка. Хотя, возможно, быстрая смерть от топора была бы милосерднее, чем то, что нас ждет в этих подземельях.

Он повернулся к Хадвару.

— Раз уж ты её спас, будешь за неё отвечать. Если попытается сбежать или выкинуть что-то – убей.

— Да, господин, — Хадвар кивнул, хотя Митра заметила, что в его глазах мелькнуло сомнение.

Странный паралич, охвативший тело на площади, постепенно отступал. Она чувствовала, как к конечностям возвращается контроль, но ощущение было странным – словно она надела чужую одежду, которая не совсем по размеру.

— Драконы… — Митра произнесла слово осторожно, будто пробуя на вкус. — Они часто здесь появляются?

Голос всё ещё звучал чужим, но уже не заставлял её вздрагивать.

Пожилой солдат покосился на неё как на умалишённую.

— Девочка, их тысячу лет никто не видел. Я думал, они остались только в сказках.

Митра попыталась вспомнить, есть ли в памяти Ингрид что-то об этих существах, но обнаружила лишь обрывок колыбельной, слово — и инстинктивный, глубинный страх.

Внезапно стены форта содрогнулись с такой силой, что с потолка посыпалась каменная крошка. Оглушительный рев дракона, казалось, проникал сквозь толщу камня. Новый удар – и часть потолка у входа обрушилась, заваливая проход огромными каменными глыбами.

— Проклятье! — выругался офицер. — Он обрушил вход!

В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием выживших и приглушенным ревом дракона снаружи. Все понимали, что оказались в ловушке.

— Что теперь? — спросил кто-то из темноты.

— Это пограничный форт, — отозвался другой. — Вход один, так его и строили.

— Для врага — один, — возразил Хадвар. — А для гарнизона на случай осады должны быть подвалы, тайные ходы. — Может, там найдется лаз или туннель. В любом случае, оставаться здесь — значит быть погребенными заживо, если эта тварь обрушит остальную часть потолка.

Никто не мог возразить против этой логики.

Офицер помолчал и кивнул.

— Легионер прав. Найдём гарнизон и уйдём вместе с ним. Двигаемся. Держитесь вместе.

Группа двинулась по темному коридору, освещая путь факелами, снятыми со стен. Митра шла рядом с Хадваром, все еще пытаясь осмыслить произошедшее.

Рядом с ней заговорил Хадвар

— Ралоф назвал тебя предательницей. И упомянул какого-то Гуннара.

Митра покачала головой. Она не знала, что сделала Ингрид, но судя по ненависти в глазах Ралофа, это было что-то непростительное.

— Я не помню, — сказала она наконец.

Хадвар кивнул, принимая ответ.

— Потом разберёмся. Сначала — выжить

Они углубились в форт, оставляя позади завал и приглушенные звуки драконьего неистовства.

Если драконы и правда считались сказкой, то сегодня этот мир изменился навсегда. И она оказалась здесь именно в этот день. Случайность? Митра давно не верила в случайности.

Группа медленно продвигалась по темным коридорам форта. Впереди шел офицер. Он остановился, изучая развилку.

— Налево, — решил он после короткого размышления. — Там должны быть казармы, может, найдем оружие и припасы.

Группа двинулась дальше. Митра шла рядом с Хадваром, чувствуя на себе настороженные взгляды других солдат. Её тело уже полностью слушалось.

Внезапно из бокового коридора донеслись голоса. Офицер поднял руку, приказывая остановиться, и жестом велел прикрыть факелы. Солдаты сунули их в лужу у стены, и коридор погрузился во мрак — разбавленный лишь отсветом чужого огня из-за поворота.

— ...проклятые имперцы, — доносился приглушенный голос. — Если бы не дракон, Ульфрик был бы уже мертв.

Офицер повернулся к своим людям.

— Братья Бури, — прошептал он. — Приготовиться.

Солдаты обнажили мечи. Хадвар протянул Митре кинжал, который использовал, чтобы разрезать её веревки.

— Держи, — шепнул он. — На всякий случай.

Митра взяла кинжал, чувствуя его вес в руке. Не световой меч, конечно, но лучше, чем ничего.

Из-за поворота показались восемь фигур в синих доспехах — Братья Бури.

Квинт рявкнул:

— Вперёд! — и легионеры вывалились из темноты на свет.

Коридор наполнился звоном стали и криками. Митра прижалась к стене, пытаясь оценить ситуацию. Без Силы она чувствовала себя уязвимой, но годы тренировок и боевой опыт никуда не делись.

Один из Братьев Бури, прорвавшись через имперцев, заметил её. Его глаза расширились от узнавания.

— Ты! — прорычал он. — Предательница!

Он бросился на неё с топором, занесенным для удара. Митра инстинктивно ушла в сторону, позволяя топору врезаться в каменную стену.

Тело двигалось с неожиданной легкостью, словно вспоминая движения, которым её никогда не учили.

Она перехватила руку норда, когда тот пытался вытащить топор из стены, и вонзила кинжал ему под ребра.

Мужчина захрипел и осел на пол.

Митра отступила, глядя на окровавленные руки. Удар был не её. Джедай обезоружил бы, оглушил. Это тело ударило туда, где не выживают, — быстро, привычно, без колебаний. Час назад оно цепенело от рёва дракона, а людей убивать, похоже, не боялось вовсе.

Бой был жестоким. Имперцев было больше — десятеро против семи, — но они уже были измотаны.

Трое легионеров пали, но в конце концов мятежников перебили. Всех, кроме одного: молодого норда, которого офицер лично оглушил ударом рукояти меча по голове.

— Свяжите его, — приказал офицер, вытирая кровь с лица. — Он может знать, как выбраться отсюда.

Двое солдат подняли бессознательного Брата Бури и связали ему руки за спиной.

Офицер повернулся к Митре, с интересом глядя на мертвого норда у её ног.

— Неплохо для пленницы, — заметил он. — Где ты научилась так обращаться с кинжалом?

Митра пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной.

— Жизнь научила.

Офицер усмехнулся.

— Что ж, похоже, ты можешь быть полезнее, чем я думал... Префект Квинт, — представился он и повернулся к одному из солдат. — Дайте ей меч и что-нибудь из легкой брони. Если она умеет сражаться, пусть помогает.

Солдат кивнул и отошел к телам павших Братьев Бури, собирая пригодное снаряжение. Вскоре он вернулся с коротким мечом, кожаным нагрудником и сапогами.

— Вот, — сказал он, протягивая вещи Митре. — Должно подойти.

Нагрудник пах чужим потом и кровью; на коже остались следы синей краски. Митра затянула ремни поверх рваной рубахи. Сапоги оказались велики — пришлось набить их тряпьём.

— В этом мятежники тебя за свою примут. Или наши зарубят, — хмыкнул кто-то из легионеров.

— Готово, — сказала она, закрепляя меч на поясе.

Префект оглядел её с ног до головы и кивнул.

— Сойдет. Двигаемся дальше. И будьте начеку — похоже, Братья Бури тоже ищут выход из форта. Ты, — он ткнул пальцем в одного из солдат, — пойдёшь последним, на небольшом отдалении, охраняй пленного, чтобы он не натворил глупостей.

Группа продолжила путь, теперь Митра шла не пленницей, а чем-то средним между пленницей и бойцом.

Хадвар держался рядом с ней, время от времени бросая на неё задумчивые взгляды.

— Ты хорошо сражаешься, — заметил он тихо. — Для человека, который был на плахе, ты держишься удивительно собранно.

Митра напряглась, подбирая слова.

— Когда смотришь смерти в глаза, многое переоцениваешь, — ответила она уклончиво.

Хадвар кивнул, хотя в его глазах читалось сомнение.

— Знаешь, — сказал он после паузы, — я не понимаю, что произошло между тобой и Ралофом, но если мы выберемся отсюда, тебе стоит держаться подальше от Братьев Бури. Они явно считают тебя врагом.

Митра не ответила. Что она могла сказать? Она не знала, что сделала Ингрид, и не могла ни оправдать, ни осудить её действия.

Они продолжали спускаться все глубже в подземелья форта. Воздух становился затхлым, а коридоры – все более узкими и извилистыми.

Дважды они натыкались на отставших мятежников — по двое-трое, — и каждый раз короткая схватка заканчивалась прежде, чем те успевали поднять тревогу.

— Откуда их столько? — выдохнул один из имперцев после очередной стычки. — Форт был хорошо охраняем!

Префект Квинт нахмурился.

— Слишком много для случайных беглецов. Похоже, они проникли в форт еще до нападения дракона.

Они вошли в просторное помещение, которое, судя по всему, служило пыточной. На стенах висели цепи, в углу стояла железная клетка, а в центре – стол с ремнями и различными инструментами. На полу лежали тела в имперской форме – охранники форта, их горла были перерезаны.

— Проклятье, — выругался префект. — Они убили всех.

Митра осмотрелась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Даже после всего, что она видела в галактических войнах, пыточная вызывала у неё отвращение. Она отвела взгляд от инструментов, разложенных на столе.

— Приведите пленника, — приказал Квинт. — Посмотрим, что он знает.

Двое солдат втащили в комнату связанного Брата Бури, который уже пришел в сознание. Его лицо было покрыто синяками, а из рассеченной брови сочилась кровь. Он бросил ненавидящий взгляд на имперцев, а когда заметил Митру, его глаза расширились от ярости.

— Ты! — прошипел он. — Белобрысая ведьма! Гуннар доверял тебе!

Митра не ответила, но почувствовала, как внутри нарастает тревога. Что бы ни сделала Ингрид, это явно было серьезным предательством.

Квинт подошел к пленнику.

— Как вы проникли в форт? — спросил он. — И сколько вас?

Норд плюнул кровью ему в лицо.

— Пошел ты к Обливиону, имперская сука.

Префект вздохнул, вытер плевок с лица и кивнул одному из солдат. Тот подошел к столу, выбрал щипцы и показал их пленнику.

— Уверен, что не хочешь поговорить по-хорошему?

Митра подошла к префекту.

— Дай мне с ним поговорить, — сказала она тихо.

— Тебе? — Квинт хмыкнул. — Он тебя ненавидит больше, чем меня.

Солдат подошёл к пленному.

Митра отвернулась, не желая видеть то, что последует. Она отошла к дальней стене, где заметила небольшую дверь, ведущую в соседнее помещение. Хадвар последовал за ней.

— Не хочешь смотреть? — спросил он тихо. — Я тоже. Никогда не привыкну к этому, хотя на войне всякое бывает.

За их спинами раздался крик боли.

Митра вздрогнула и сжала кулаки. Как джедай, она была обучена сопротивляться пыткам, но никогда не одобряла их применение, даже к врагам.

— Есть другой способ получить информацию? — спросила она, стараясь говорить тихо.

Хадвар покачал головой.

— Не в нашем положении. Мы в ловушке, и каждая минута на счету.

Новый крик заставил Митру поморщиться.

Она заглянула в соседнее помещение – это была небольшая комната, заставленная полками с книгами и свитками. Архив — или канцелярия, где записывали признания.

— Может, здесь есть карта форта? — предложила она, входя внутрь.

Хадвар последовал за ней, явно радуясь возможности отойти подальше от пыточной.

— Хорошая мысль. Если найдем план, может, сами разберемся, как выбраться.

Они начали перебирать свитки и книги, разложенные на столе и полках. Большинство документов касались допросов пленных и отчетов о передвижении Братьев Бури. Буквы были незнакомыми — угловатые значки, не похожие на ауребеш. Но стоило вглядеться, и смысл всплывал сам, с запозданием, как эхо. Митра старалась не вслушиваться в звуки, доносящиеся из соседней комнаты.

— Вот, — сказал наконец Хадвар, разворачивая потрепанный свиток. — Похоже на план нижних уровней.

Они склонились над картой. Форт был больше, чем казалось на первый взгляд, с разветвленной сетью подземных коридоров и камер.

— Смотри, — Хадвар указал на отметку в дальнем углу карты. — Здесь что-то написано о пещере... Похоже, подземный ход, ведущий наружу.

Митра кивнула, запоминая маршрут.

— Нужно сообщить префекту.

Они вернулись в пыточную как раз в тот момент, когда Квинт отходил от пленника.

Лицо норда было залито кровью, один глаз заплыл, а пальцы на левой руке были вывернуты под неестественным углом.

— Он рассказал, — сообщил Квинт. — Они проникли через пещеру на нижнем уровне. Они собирались отбить Ульфрика прямо с плахи. Дракон их опередил — и сделал за них половину работы.

Митра посмотрела на карту в руках Хадвара, потом на изувеченные пальцы пленного. Всё, что из него вытянули, лежало на соседнем столе.

— Мы нашли карту, — сказал Хадвар, протягивая свиток офицеру. — Здесь отмечен выход через пещеру.

Префект Квинт изучил карту и кивнул.

— Хорошо. Это наш путь наружу. — Он повернулся к пленнику. — Надо решить, что с ним делать.

— Убейте меня, имперские псы, — прохрипел норд. — Я не боюсь Совнгарда.

Квинт смотрел на пленника долгим взглядом, затем медленно вытащил кинжал из ножен.

— Да встретят тебя твои предки, — сказал он и одним быстрым движением перерезал горло норда.

Митра отвернулась, сжав зубы. Она понимала необходимость – они не могли взять пленника с собой, а оставить его здесь означало обречь на медленную смерть от голода и жажды.

— Двигаемся дальше, — скомандовал префект, вытирая кинжал о тряпку. — Согласно карте, нам нужно спуститься еще на один уровень.

Группа продолжила путь. Они спустились по узкой винтовой лестнице на нижний уровень, где коридоры стали еще более сырыми и затхлыми. Здесь стены были голыми, и единственным светом оставались их собственные догорающие факелы

— Держитесь ближе, — предупредил префект Квинт. — Судя по карте, мы приближаемся к естественным пещерам. Там могут быть не только Братья Бури.

Они прошли еще несколько поворотов и оказались перед массивной железной решеткой, за которой начиналась пещера. Решетка была поднята.

— Осторожно, — прошептал Хадвар. – Похоже, здесь недавно прошли.

Они вошли в пещеру, и сразу стало ясно, что это уже не часть форта. Потолок поднимался высоко вверх, теряясь во тьме. Сталактиты свисали, как каменные клыки, а под ногами хлюпала вода. Воздух был влажным и холодным.

Они продвигались медленно, держа оружие наготове. Пещера разветвлялась, образуя сложный лабиринт, но Квинт уверенно вел их по маршруту, отмеченному на карте.

Внезапно впереди раздались голоса. Группа замерла, прислушиваясь.

— Братья Бури, — прошептал один из солдат. — Много.

Префект жестом приказал всем укрыться за выступами скал. Они затаились, наблюдая, как через пещеру проходит большой отряд Братьев Бури – не менее двадцати человек. Во главе шел высокий мужчина в чужом плаще, наспех наброшенном поверх тюремного рубища. Даже так в нём узнавался ярл: по осанке, по тому, как расступались перед ним остальные — Ульфрик Буревестник.

— Они уводят Ульфрика, — прошептал Хадвар. — Если он уйдет, война продолжится.

Квинт покачал головой.

— Нас слишком мало. Мы не сможем их остановить.

Они дождались, пока Братья Бури скроются в одном из туннелей, и продолжили свой путь, теперь двигаясь еще осторожнее.

Дважды им приходилось прятаться от небольших групп мятежников, отставших от основного отряда.

Наконец, после долгого пути через извилистые туннели, они увидели впереди свет – бледный, но несомненно дневной.

— Выход, — выдохнул один из солдат с облегчением.

Они ускорили шаг, но когда до выхода оставалось не более пятидесяти шагов, из бокового туннеля вышла группа Братьев Бури – около десяти человек, все хорошо вооруженные.

— Имперцы! — закричал один из них, и в следующее мгновение пещера наполнилась звоном стали.

Бой был жестоким и быстрым. Имперцы сражались отчаянно, понимая, что это их последний рубеж перед свободой.

Митра двигалась с удивительной для себя легкостью, словно тело Ингрид знало, что делать. Она парировала удары, уклонялась и наносила точные контратаки, используя не только технику джедаев, но и какие-то новые движения, которые, казалось, были заложены в мышечной памяти этого тела.

Когда все закончилось, в живых остались только Квинт, Хадвар, Митра и один имперский солдат. Все были ранены, но могли двигаться.

Спнчало они позаботились о своих ранах. Хадвар перевязал Митре рассечённое предплечье полосой от её же старой рубахи. Рана была неглубокой, но при каждом движении напоминала о себе. Потом обшарили тела — молча, быстро, не глядя друг другу в глаза.

Они вышли из пещеры, щурясь от яркого дневного света после долгих часов в подземелье. Перед ними раскинулась панорама заснеженных гор и густых лесов. Воздух был чистым и холодным, наполненным запахом сосен — такой контраст с затхлостью подземелий.

— Мы выбрались, — выдохнул раненый имперский солдат, опускаясь на колени от облегчения.

Префект Квинт осмотрелся, оценивая обстановку.

— Похоже, мы вышли с северной стороны горы, — сказал он. — Хелген должен быть с другой стороны.

Внезапно над их головами раздался оглушительный рев. Все инстинктивно пригнулись, глядя вверх. Огромная черная фигура пронеслась над горами — дракон, улетающий на север.

— Он летит на север, — прошептал Хадвар. — Боги, пусть только не к Ривервуду…

Они наблюдали, как крылатое чудовище исчезает вдали, становясь лишь темной точкой на горизонте.

— Что теперь? — спросила Митра, когда дракон окончательно скрылся из виду.

Квинт повернулся к ним.

— Нам нужно разделиться. Я и Фабиан, — он кивнул на раненого солдата, — отправимся в Солитьюд. Если генерал выжил, он направится в Солитьюд. Если нет — там должны узнать, что Хелгена больше нет.

— А мы? — спросил Хадвар.

— Хадвар, сначала пленница. — Префект Квинт повернулся к Митре. — Что касается тебя... Технически ты всё ещё пленница. Но после того, как ты дралась рядом с нами… — Квинт помолчал. — Сделай для Империи последнее дело, и я сочту твой долг уплаченным. — Он перевёл взгляд на Хадвара. — Вы двое идёте в Ривервуд. Предупредите жителей. Если эта тварь нападёт на деревню, будет бойня.

— А потом? — спросила Митра.

— А потом ты свободна.

Он протянул руку.

Митра пожала протянутую руку, чувствуя странное облегчение.

— Спасибо, — сказала она просто.000

Хадвар кивнул.

— Мой дядя Алвор — кузнец в Ривервуде. Он поможет нам.

После короткого прощания группа разделилась. Квинт и раненый солдат направились на запад, в сторону столицы провинции.

Хадвар начал проверять запасы и оружие.

— Вот, — сказал Хадвар, протягивая Митре лук и колчан со стрелами. — Возьми. В лесу могут быть волки.

Митра покачала головой.

— Я не умею обращаться с луком, — призналась она.

Хадвар удивленно поднял брови, но лишь пожал плечами.

— Хотя бы неси вместе со мной, — сказал он. — Лишнее оружие не помешает, а в Ривервуде можно будет продать.

Митра согласилась и закинула колчан за спину, а лук повесила через плечо.

Они начали спуск по узкой тропе, ведущей с горы. Путь был трудным – крутые склоны, скользкие от талого снега камни, густой подлесок. Хадвар шел впереди, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что Митра не отстает.

Через какое-то время Хадвар нарушил тишину.

— Ривервуд примерно в полудне пути отсюда, но тропа с этой стороны горы уходит в обход ущелья — день пути, не меньше, — сказал он, когда они остановились передохнуть у небольшого ручья. — Сегодня далеко не уйдем, придется заночевать в лесу.

Митра кивнула, разглядывая окружающий пейзаж. Этот мир был таким... примитивным по сравнению с тем, к чему она привыкла. Никаких космических кораблей, дроидов, голограмм. Только дикая природа, камень и дерево. И все же в этой простоте была своя красота.

— Расскажи мне о Ривервуде, — попросила она, пытаясь собрать как можно больше информации об этом мире.

Хадвар пожал плечами.

— Небольшая деревня на берегу реки Белой. Лесопилка, кузница, торговая лавка, таверна — все как обычно. Мирное место, далекое от войны. По крайней мере, было таким до сегодняшнего дня.

— А твой дядя? Какой он?

— Алвор? — Хадвар улыбнулся. — Хороший человек. Имперец до мозга костей, но не фанатик. Просто верит в порядок и закон. Его жена Сигрид — настоящая нордская женщина, строгая, но справедливая. У них дочь, моя кузина Дорти, ей около десяти.

Они продолжили путь, спускаясь все ниже в долину. Лес становился гуще, а воздух — теплее. Снег здесь уже почти растаял, обнажая весеннюю траву и первые цветы.

Солнце начало клониться к закату, когда Хадвар остановился на небольшой поляне, окруженной высокими соснами.

— Здесь заночуем. Дракон над Ривервудом не кружил — ушёл дальше, к горам. Если бы напал, мы бы увидели дым. Значит, время есть. Немного. — сказал он, сбрасывая с плеч собранные припасы. — Дальше идти опасно — в темноте можно сломать ногу на этих склонах, да и хищники выходят на охоту.

Митра огляделась. Место было хорошим — защищенное от ветра деревьями, с небольшим ручьем неподалеку и достаточно открытое, чтобы заметить приближение опасности.

— Я соберу хворост для костра, — предложила она.

Хадвар кивнул.

— Оставь лук и стрелы, я попробую что-нибудь подстрелить на ужин. Видел следы кроликов недалеко отсюда.

Они разделились, каждый занявшись своим делом. Митра собирала сухие ветки, размышляя о своем положении. Она оказалась в чужом мире, в чужом теле, без малейшего представления о том, как вернуться домой. Но паника не помогла бы — нужно было адаптироваться, узнать больше об этом мире и найти способ связаться с Силой, если это вообще возможно здесь.

Когда она вернулась на поляну с охапкой хвороста, Хадвар уже разводил костер, используя кремень и огниво. Рядом с ним лежали два кролика, уже освежеванные и готовые к жарке.

— Неплохая добыча, — заметила Митра, складывая ветки.

Хадвар кивнул.

— Повезло. Обычно они осторожнее.

Вскоре костер весело потрескивал, а кролики жарились на импровизированных вертелах. Сумерки сгущались, превращая лес вокруг в таинственное царство теней. Где-то вдалеке ухнула сова, а в подлеске шуршали мелкие ночные животные.

— Завтра к вечеру должны добраться до дороги, – сказал Хадвар, протягивая Митре порцию жареного мяса. — А оттуда уже недалеко до Ривервуда.

Митра приняла еду с благодарностью. День был долгим и изнурительным, и только сейчас она почувствовала, насколько голодна.

— Спасибо, — сказала она. — За все. Ты не обязан был помогать мне.

Хадвар пожал плечами.

— Ты сражалась рядом с нами. Это делает тебя товарищем, независимо от того, что было раньше.

Они ели в уютном молчании, глядя на пламя костра. Ночь обещала быть холодной, но у огня было тепло и относительно безопасно.

— Я возьму первую стражу, — сказал Хадвар, когда они закончили ужин. — Ты отдыхай. Разбужу тебя через несколько часов.

Митра кивнула, благодарная за возможность отдохнуть. Она устроилась у костра, используя собранный мох и хвою как импровизированную подстилку. Тело Ингрид было измотано событиями дня, и сон пришел быстро, унося её в темноту без сновидений.

Глава 2. Ривервуд

Ривервуд показался из-за поворота дороги ближе к полудню. Солнце стояло высоко, заливая светом небольшую деревушку, расположившуюся у подножия гор.

Митра остановилась на мгновение, разглядывая поселение. Деревянные дома под дощатыми крышами, дымящиеся трубы, лесопилка у реки, большое водяное колесо которой неторопливо вращалось в потоке.

— Добро пожаловать в Ривервуд, — сказал Хадвар, останавливаясь рядом. — Не самое большое место в Скайриме, но здесь живут хорошие люди.

Они спустились по склону и вышли на главную — и единственную — улицу деревни.

Несколько жителей, занятых повседневными делами, с любопытством оглядывали пришельцев. Женщина развешивала белье, мужчина колол дрова, дети гонялись за курицей.

Обычная, мирная жизнь, словно и не было дракона, разрушившего Хелген всего в дне пути отсюда.

Она чувствовала на себе взгляды. Ещё на рассвете Митра отрезала кинжалом кусок от плаща, снятого вчера с мёртвого Брата Бури, и повязала голову на манер платка, низко надвинув его на лоб.

Пленник в форте назвал её «белобрысой ведьмой», и стало ясно: по этим волосам её узнает любой Брат Бури. Но непослушные белые пряди всё равно выбивались наружу, притягивая любопытные взгляды.

Когда они проходили мимо лесопилки, Хадвар замедлил шаг. У штабеля брёвен невысокая крепкая женщина отчитывала двоих работников, уперев руки в бока.

— Гердур, — негромко сказал он. — Сестра Ралофа.

Митра едва не споткнулась.

— Ралофа? Того, что был со мной в повозке?

— Того самого. — Хадвар невесело усмехнулся. — Мы с ним выросли здесь. Таскали яблоки из сада старой Хильды, дрались на деревянных мечах у реки, клялись, что вместе пойдём в Легион. — Он помолчал. — Пошёл только я.

Женщина подняла голову, увидела Хадвара, и её лицо на миг застыло. Потом взгляд скользнул ниже, на синюю ткань, торчащую из-под ремней нагрудника Митры, и задержался на ней дольше, чем следовало. Гердур коротко кивнула, без улыбки, и вернулась к работникам.

— Она видела плащ, — тихо сказала Митра.

— Видела, — согласился Хадвар. — И теперь думает, где легионер взял попутчицу в цветах Ульфрика.

Митра поправила платок, натянув его ниже.

— Если Ралоф выбрался из Хелгена… куда он пойдёт?

Хадвар посмотрел на неё долгим взглядом. Он понял вопрос.

— Сюда, — сказал он наконец. — К сестре. Больше ему некуда.

Дальше они шли молча, и Митра больше не оглядывалась на лесопилку, хотя спиной чувствовала, что Гердур провожает их взглядом.

— Вон там дом дяди, — сказал через минуту Хадвар. — Тот, что с кузней.

Он указал на добротный дом с пристроенной кузней, откуда доносился звон молота по наковальне. Когда они подошли ближе, Митра увидела крепкого мужчину средних лет, работающего над раскаленным куском металла.

— Дядя Алвор! — окликнул его Хадвар.

Кузнец поднял голову. Взгляд его скользнул по племяннику, перешёл на Митру, на миг задержался на её нагруднике, и бровь кузнеца поползла вверх. Но потом он, видимо, решил, что объяснения подождут, и суровое лицо расплылось в широкой ухмылке..

— Ну наконец-то! — гаркнул он на всю улицу, отложив молот. — Сигрид! Сигрид, иди сюда, наш Хадвар привёл девушку! А я уж думал, он так и женится на своём легионерском щите!

Женщина у соседнего забора хихикнула. Хадвар побагровел до корней волос.

— Дядя…

— Что «дядя»? Двадцать с лишним лет парню, а невесты всё нет. Мать твоя, да примет её Аркей, в могиле бы перевернулась. — Алвор вытер руки о фартук и подмигнул Митре. — Не обижайся, красавица. Он хороший, только робкий. Весь в отца.

Митра неловко улыбнулась. Быть принятой не за ту, кто она есть, ей было не впервой.

— Это Ингрид, — выдавил Хадвар. — Мой боевой товарищ. — И, пока дядя не открыл рот снова, быстро добавил: — Дядя, — быстро сказал он, — ты ведь ещё не слышал, что случилось в Хелгене?

Улыбка Алвора медленно погасла.

— В Хелгене? Я думал, ты там, с генералом Туллием. — Он посмотрел на измазанные сажей и кровью доспехи племянника, будто только сейчас их заметил. — Что стряслось?

— Можем поговорить внутри?

Алвор сразу посерьезнел, заметив напряжение в голосе племянника.

— Конечно. Сигрид! — крикнул он в сторону дома. — Накрывай на стол, у нас гости!

Внутри дом оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Большая комната с очагом посередине служила и кухней, и столовой, и гостиной. Деревянные балки поддерживали потолок, с которого свисали пучки сушеных трав и связки лука.

Женщина средних лет с добрым лицом и светлыми волосами, собранными в простую прическу, хлопотала у очага.

— Слышала уж, слышала, вся деревня слышала, — Сигрид вытерла руки о передник и поспешила к племяннику. — Хадвар! Живой, слава Восьмерым…

Из-за её юбки выглянула маленькая девочка лет семи-восьми, с любопытством разглядывая гостей. Её взгляд тут же прикипел к белым волосам Митры.

— Здравствуй, тетя Сигрид, — Хадвар обнял женщину. — Это Ингрид, мы вместе... путешествовали.

— Добро пожаловать, дорогая, — Сигрид тепло улыбнулась Митре. — Садитесь к столу, вы, должно быть, голодны с дороги. Дорти, — обратилась она к дочери, — не таращься так, это неприлично.

— У неё волосы как снег, — прошептала девочка, не отводя взгляда.

— Дорти!

— Всё в порядке, — мягко улыбнулась Митра.

Они расположились за большим деревянным столом. Сигрид поставила перед ними миски с тушеным мясом и овощами, свежий хлеб, сыр и кувшин с медовухой.

— Так что случилось, племянник? — спросил Алвор, когда все начали есть. — Ты выглядишь так, будто прошел через Обливион и обратно.

Хадвар отложил ложку и глубоко вздохнул.

— Хелген разрушен, дядя. Дракон напал на поселение, когда мы готовились... проводить казнь.

В комнате воцарилась тишина. Даже маленькая Дорти перестала болтать ногами под столом.

— Дракон? — недоверчиво переспросил Алвор. — Ты уверен?

— Абсолютно, — кивнул Хадвар. — Огромный, черный как ночь. Он разнес Хелген за считанные минуты. Мы с Ингрид едва выбрались живыми.

Он рассказал о нападении, о хаосе, охватившем поселение, о том, как они пробирались через подземелья форта. Митра молчала, позволяя Хадвару говорить. Он умело обходил детали, которые могли бы вызвать вопросы о её личности, лишь упомянув, что она сражалась плечом к плечу с имперскими солдатами.

— Боги милостивые... — прошептала Сигрид, когда рассказ был окончен.

— Нужно предупредить ярла Балгруфа, — сказал Алвор. — И людей здесь. Схожу к Гердур. Она хоть и косится на тебя, племянник, но голова у неё на месте. Если она скажет, что надо готовиться, Ривервуд её послушает. Меня так не послушают. И отправит гонцов в Вайтран.

— Я пойду с этим к ярлу сам, — кивнул Хадвар. — Гонец Гердур на лошади доберётся дня за три-четыре, но гонцу ярл может и не поверить. Слово легионера, который видел всё своими глазами, весит больше. Выйду завтра на рассвете. До Вайтрана неделя пешком, а сейчас я на ногах едва стою. Лишняя ночь роли не сыграет.

— Конечно, — Алвор положил руку на плечо племянника. — Вы можете остаться здесь сколько потребуется. Ингрид, — он повернулся к Митре, — ты, должно быть, хочешь помыться и переодеться? Сигрид может дать тебе чистую одежду.

— Это было бы замечательно, — искренне ответила Митра.

— Пойдем, дорогая, — Сигрид поднялась из-за стола. — Дорти, принеси чистые полотенца из сундука.

Девочка с готовностью вскочила и побежала выполнять поручение.

Сигрид провела Митру в небольшую пристройку за домом, где стояла деревянная бадья. Несколько ведер с горячей водой уже ждали там.

— Пока вы рассказывали, я поставила воду греться, — улыбнулась Сигрид. — С первого взгляда было видно, что тебе это нужно больше, чем еда. Вот мыло и чистая одежда. Это моя, может быть немного велика, но лучше, чем то, что на тебе сейчас.

Когда Сигрид вышла, Митра наконец осталась одна. Она медленно сняла грязную, пропитанную потом и кровью одежду, морщась от боли в натруженных мышцах. Затем осторожно погрузилась в теплую воду, чувствуя, как напряжение начинает отступать.

Впервые с момента пробуждения в этом теле у неё появилась возможность по-настоящему изучить его. Кожа была бледной, с несколькими шрамами — один длинный на бедре, другой на плече, и тонкий, едва заметный шрам, пересекающий левую бровь. Руки Ингрид были сильными, с мозолями, характерными для человека, привыкшего обращаться с оружием. Тело было стройным, но крепким, тренированным.

Она осторожно коснулась переносицы и поморщилась. Нос опух, но кость, кажется, встала на место сама. Повезло. На запястьях темнели багровые полосы от верёвок.

Она вымыла волосы, снова удивляясь их цвету — чисто-белые, с легким серебристым отливом. Не седые, а именно белоснежные от природы. Они доходили до лопаток и мокрой тяжестью липли к спине. Митра всегда стригла волосы коротко: в бою длинные пряди лезут в глаза.

Закончив мыться, она вытерлась и надела предложенную Сигрид одежду — простое льняное платье синего цвета, шерстяные чулки и кожаные туфли. Одежда действительно была немного велика, но после грязных лохмотьев ощущалась настоящей роскошью.

Когда она вернулась в дом, Хадвар и Алвор сидели у очага, тихо разговаривая. Дорти играла с деревянной куклой в углу, а Сигрид готовила ужин, нарезая овощи для похлебки.

— О, ты выглядишь совсем иначе! — воскликнула Сигрид, увидев Митру. — Садись к огню, согрейся. Дорти, принеси гребень.

Митра опустилась на скамью рядом с очагом. Дорти принесла деревянный гребень и с любопытством уставилась на белые волосы Митры.

— Можно мне потрогать? — спросила девочка.

— Дорти! — снова одернула её мать. — Не приставай к гостье.

— Всё в порядке, — улыбнулась Митра. — Можно.

Девочка осторожно коснулась белых прядей.

— Они совсем как снег, — прошептала она с благоговением. — Тебя благословили духи, как в сказках?

Митра рассмеялась — впервые за всё время в этом мире.

— Нет, просто... такой цвет от рождения.

— Дай-ка я расчешу их, — Сигрид взяла гребень у дочери. — А ты, Дорти, помоги мне нарезать хлеб к ужину.

Девочка неохотно отошла, а Сигрид встала позади Митры и начала аккуратно расчесывать её влажные волосы.

— Нос бы тебе примочкой из горноцвета приложить, — заметила Сигрид, расчёсывая пряди. — Синяки дня через три сойдут.

Они помолчали на пару минут.

— Необычный цвет, — тишину нарушила Сигрид. — Редко такое встретишь. Даже среди эльфов.

— Да, мне часто об этом говорят, — ответила Митра.

И только произнеся это, поняла, что это правда. В памяти мелькнуло чужое воспоминание: чей-то смех, грубая мужская рука, дёргающая за белую прядь, голос: «Эй, Снежинка…».

Видение исчезло так же быстро, как появилось.

Тем временем Алвор и Хадвар продолжали тихо беседовать у очага. Митра прислушалась к их разговору.

— ...ситуация сложная, — говорил Алвор. — Многие в Ривервуде чтят старые традиции, если ты понимаешь, о чём я.

Алвор бросил быстрый взгляд в сторону Митры. Та сидела спиной, Сигрид расчёсывала ей волосы, и он понизил голос ещё больше, но слух у Митры оказался лучше, чем она ожидала.

— Талос? — тихо спросил Хадвар.

Алвор кивнул.

— Я и сам не отказался от веры предков, хоть и не кричу об этом на каждом углу. Вайтран пока держит нейтралитет, но долго так продолжаться не может. Рано или поздно ярлу придется выбрать сторону.

— Надеюсь, он выберет правильную, — сказал Хадвар.

— Правильную? — Алвор хмыкнул. — Для кого правильную, племянник? Для Империи? Для Братьев Бури? Или для народа Скайрима?

Хадвар не ответил, задумчиво глядя на огонь.

Сигрид закончила расчесывать волосы Митры и отложила гребень.

— Хочешь, я заплету их? С распущенными неудобно, особенно если собираешься в путь.

— Да, пожалуйста, — Митра благодарно кивнула.

Сигрид умело разделила волосы на пряди и начала плести косу, оставляя несколько прядей свободными у висков.

— Так будет практичнее, — пояснила она. — И красиво.

Вечер прошел в спокойной домашней атмосфере. После ужина Алвор рассказывал истории о своей молодости, о том, как учился кузнечному делу у своего отца. Дорти, несмотря на протесты матери, не отходила от Митры, завороженная её необычной внешностью.

— Ты умеешь сражаться? — спросила девочка, когда Сигрид отвлеклась на уборку со стола. — Хадвар сказал, что ты его боевой товарищ.

Митра улыбнулась.

— Да, немного умею.

— Покажешь мне когда-нибудь? — глаза девочки загорелись. — Я тоже хочу научиться!

— Дорти! — вмешалась Сигрид. — Рано тебе ещё думать о мечах. Подрастёшь, тогда поговорим. А сейчас марш спать.

— Но мама...

— Никаких "но", — строго сказала Сигрид. — Марш наверх.

Дорти надула губы, но послушно поднялась и, пожелав всем спокойной ночи, отправилась на второй этаж.

Когда девочка ушла, Алвор повернулся к Митре.

— Теперь о деле. Броня на тебе, — он кивнул на синий нагрудник, — ульфриковская, и паршивая к тому же. Кожа пересушена, швы на боку поехали. Удара топором не выдержит. Не спрашиваю, где ты её взяла, — добавил он, бросив короткий взгляд на племянника. — Но я бы в ней по Вайтрану не ходил. Есть у меня старая кожаная броня, добротная. Лежит без дела. Утром примеришь, подгоню, если надо.

— Это было бы очень кстати, — ответила Митра. — Спасибо.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся кузнец. — Завтра с утра зайдешь в кузницу, примеришь. Заодно и оружие подберём. Тот меч, что у тебя, — легионерская штамповка, их в Солитьюде сотнями куют. Что предпочитаешь? Меч? Топор? Лук?

Митра задумалась. В своем прежнем теле она владела световым мечом, но здесь всё было иначе. Тело Ингрид, казалось, имело свои предпочтения.

— Меч, — наконец ответила она. — И кинжал, если можно.

Алвор кивнул.

— Разумный выбор. Найдем что-нибудь подходящее.

Вскоре Сигрид показала Митре, где она будет спать — на небольшой кровати за ширмой в углу основной комнаты. Хадвару постелили у очага.

— Отдыхайте, — сказала Сигрид. — Вам обоим нужен сон после всего, что вы пережили.

Но Митра не спешила ложиться. Вместо этого она вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом.

Ночь была ясной, звезды ярко сияли на небе.

Она разглядывала незнакомые созвездия, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры. Над хребтом поднимались две луны: огромная, бледно-красная, как остывающий уголь, и вторая, поменьше, серебристая. Митра видела двулунные миры и раньше: Явин, Ондерон… Но ни одна из этих звёздных карт не подходила к здешнему небу. Ни одной знакомой звезды.

Скрип двери прервал её размышления. Хадвар вышел на крыльцо и встал рядом.

— Не спится? — спросил он.

— Слишком много мыслей, — ответила Митра.

Они помолчали, глядя на звезды.

— Что ты собираешься делать дальше? — наконец спросил Хадвар.

Митра вздохнула.

— Не знаю. Я... потеряла многое. Мне нужно найти свой путь в этом мире.

— Ты могла бы пойти со мной в Вайтран, — предложил Хадвар. — А потом, возможно, в Солитьюд. Легион всегда нуждается в хороших бойцах.

Митра задумалась. Присоединиться к Имперскому Легиону? Стать частью военной машины этого мира? Это не то, чего она хотела. Но с другой стороны, ей нужно было как-то выживать, а военное ремесло было единственным, в котором она могла быть уверена.

— Я пойду с тобой в Вайтран, — сказала она. — Ярлу нужен ещё один свидетель. Одному солдату он может не поверить, двоим поверит скорее.

Хадвар с облегчением кивнул.

— Рад это слышать. Вдвоем действительно будет проще.

— И мне лучше уйти отсюда до того, как в деревню явится Ралоф.

Хадвар кивнул, не споря.

— Знаешь, в Вайтране есть хорошая таверна — "Гарцующая кобыла". Лучшая медовуха в Скайриме и сытная еда. Если решишь задержаться в городе, это хорошее место для ночлега.

— Запомню, — Митра слабо улыбнулась.

Они снова замолчали, наблюдая, как луны медленно поднимаются над горами.

— Странно, — сказала Митра. — Ещё вчера на рассвете я была… совсем в другом месте. А кажется, будто прошла целая жизнь.

— Жизнь непредсказуема, — философски заметил Хадвар. — Особенно в Скайриме. Сегодня ты простой солдат, а завтра... кто знает? Может, ты станешь героем, о котором будут слагать легенды.

Митра невесело усмехнулась.

— Пойдем внутрь, — сказал Хадвар. — Становится холодно, а нам обоим нужен отдых. Завтра предстоит долгий день.

Митра кивнула, но не сдвинулась с места.

— Я еще немного постою здесь. Мне нужно... подумать.

— Как знаешь, — Хадвар положил руку ей на плечо. — Спокойной ночи, Ингрид.

— Спокойной ночи, Хадвар.

Когда дверь за ним закрылась, Митра снова подняла взгляд к звездам. Где-то там, в бесконечной дали, остался её мир, её прежняя жизнь. Она не знала, сможет ли когда-нибудь вернуться, но сейчас это было не так важно. Сейчас ей нужно было выжить в этом новом, странном мире, полном опасностей и тайн.

Она глубоко вздохнула, ощущая прохладный ночной воздух. Завтра начнется новый этап её путешествия. Вайтран, ярл, драконы... Что ждет её там? Какую роль ей предстоит сыграть в этом мире?

Митра не знала ответов на эти вопросы, но чувствовала, что её появление здесь не было случайностью. Сила, или что-то похожее на неё в этом мире, привела её сюда с какой-то целью. И она была полна решимости эту цель найти.

С этими мыслями она вернулась в дом, тихо прикрыв за собой дверь. Хадвар уже спал, завернувшись в одеяло у очага. Огонь почти догорел, оставив лишь тлеющие угли, которые отбрасывали мягкий красноватый свет на стены.

Митра прошла к своей кровати за ширмой и легла, натянув на себя теплое шерстяное одеяло. Несмотря на усталость, сон не шел. Она лежала, прислушиваясь к тихому потрескиванию углей, к дыханию спящего Хадвара, к ночным звукам деревни за окном.

Наконец, глаза начали слипаться, и она погрузилась в сон. Ей снились странные сны — смесь воспоминаний Митры Сурик и Ингрид. Световые мечи и джедаи, эльфы и норды, далекие планеты с причудливой фауной и заснеженные горы Скайрима. Всё переплеталось в причудливый узор, который, казалось, пытался ей что-то сказать, но она не могла разобрать послание.

Утро пришло слишком быстро. Митра проснулась от звуков активности в доме — Сигрид уже готовила завтрак, Алвор собирался в кузницу, а Дорти о чем-то громко рассказывала матери.

— Доброе утро, соня, — улыбнулся Хадвар, заметив, что Митра проснулась. — Выспалась?

— Не очень, — честно призналась она, садясь на кровати и потирая глаза. — Странные сны.

— Неудивительно после всего, что мы пережили, — кивнул Хадвар. — Завтракай и приходи в кузницу. Дядя уже готовит для тебя броню.

Митра быстро умылась холодной водой из таза, что взбодрило её лучше любого кафа. Затем она присоединилась к Сигрид и Дорти за столом. Завтрак был простым, но сытным — каша с медом, хлеб, сыр и яблоки.

— Как спалось, дорогая? — спросила Сигрид, подкладывая Митре еще каши.

— Хорошо, спасибо, — солгала Митра, не желая беспокоить добрую женщину. — Давно так не высыпалась.

— Рада слышать, — улыбнулась Сигрид. — Ешь больше, тебе понадобятся силы в дороге.

После завтрака Митра отправилась в кузницу, где Алвор и Хадвар уже ждали её.

На верстаке лежала кожаная броня: нагрудник, наручи, поножи и сапоги. Потёртая, со следами старых починок, но крепкая, с металлическими вставками на груди и плечах.

— Вот, примерь. — Алвор протянул ей нагрудник и, перехватив её взгляд на вставки (слишком узкий крой для мужчины), хмыкнул: — Да-да. Это Сигрид. Лет девять назад она ходила с охотниками на троллей, пока не понесла Дорти. С тех пор кожа в сундуке и лежит.

Митра взяла нагрудник и осмотрела его. Кожа была хорошо выделана, с металлическими вставками для дополнительной защиты. Броня выглядела потертой, но крепкой.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Это очень щедро с вашей стороны.

— Пустяки, — отмахнулся Алвор. — Примерь, посмотрим, нужно ли подгонять.

Митра надела броню поверх льняной рубахи и штанов. Сигрид выудила их из сундука: Хадвар носил их подростком. Нагрудник сидел почти идеально, лишь немного свободно в плечах. Наручи и поножи тоже подошли, а вот сапоги оказались великоваты.

— Ничего, — сказал Алвор, осматривая её. — Плечи я подтяну, а в сапоги можно положить дополнительную стельку или надеть толстые носки. В целом, неплохо.

Он взял нагрудник и начал делать необходимые изменения, ловко работая шилом и кожаными ремешками.

— А теперь оружие, — сказал он, закончив с броней. — У меня есть несколько мечей на выбор.

Он выложил на верстак три клинка: тяжёлый нордский меч с широким долом, имперский гладиус и длинный стальной меч с простой крестовиной. Рядом пару кинжалов.

Рука Митры потянулась к нордскому, но пальцы Ингрид решили иначе: сомкнулись на рукояти длинного стального. Пальцы Ингрид сами сместились на рукояти, нашли баланс, и первый пробный взмах вышел уверенным, будто она делала это тысячу раз.

— Этот. И кинжал.

Алвор одобрительно кивнул.

— Хороший выбор. Стальной меч, как основное оружие, и стальной кинжал, как дополнительный, — классическое сочетание для бойца. Вот ножны для них.

Он протянул ей кожаные ножны с ремнями для крепления к поясу и бедру.

— И ещё. — Алвор кивнул на лук у неё за спиной. — Покажи-ка.

Он повертел оружие в руках, подёргал тетиву и поморщился.

— Тетива перетёрта, на первом морозе лопнет. — Он снял с крюка моток и в несколько движений перетянул лук. Потом бросил на верстак два пучка стрел. — Вот. И колчан пополни.

— Стреляю я неважно, — призналась Митра.

— Научишься, — уверенно сказал Алвор. — В Скайриме без этого не выжить. Особенно в дороге.

Митра благодарно приняла лук и колчан. Затем она надела полностью подогнанную броню, закрепила оружие и встала перед Алвором и Хадваром.

— Ну как? — спросила она.

— Выглядишь как настоящий воин, — одобрительно кивнул Алвор.

— Теперь тебя не так-то просто будет убить, — добавил Хадвар с улыбкой.

В этот момент в кузницу вбежала Дорти и замерла, увидев Митру в полном боевом облачении.

— Вау! — выдохнула девочка. — Ты выглядишь как настоящая воительница из легенд!

Митра улыбнулась.

— Спасибо, Дорти.

— Когда я вырасту, я тоже буду такой! — заявила девочка, вызвав смех у мужчин.

— Дорти! — раздался голос Сигрид. — А, вот ты где. — Она появилась в дверях кузницы и осеклась, увидев Митру. Долго смотрела на свою старую броню, потом усмехнулась, тихо и немного грустно. — А я думала, её моль доела. Носи. Ей лучше на плечах, чем в сундуке.

— Спасибо Алвору, — ответила Митра. — Он очень помог.

— Я собрала вам в дорогу: сухари, вяленое мясо, сыр, яблоки, — сказала Сигрид. — Дней на четыре хватит, дальше по тракту есть постоялый двор у Белой реки, да и Хадвар с луком не пропадёт.

— Ты очень добра, — Митра была тронута заботой этих людей, которые знали её всего день, но уже относились к ней почти как к дочери.

— Пустяки, — отмахнулась Сигрид, совсем как её муж. — Когда планируете выходить?

— Через час, — ответил Хадвар. — Хочу пройти побольше, пока светло.

— Тогда не буду вас задерживать, — кивнула Сигрид. — Припасы на столе. Дорти, пойдем, поможешь мне с обедом.

Девочка неохотно последовала за матерью, бросив последний восхищенный взгляд на Митру.

Час спустя Митра и Хадвар стояли у выхода из деревни, готовые отправиться в путь. Алвор, Сигрид и Дорти пришли проводить их.

— Будьте осторожны, — сказал Алвор, крепко обнимая племянника. — И передай ярлу, что нам нужна защита.

— Обязательно, дядя, — кивнул Хадвар.

— Ингрид, — Алвор повернулся к Митре. — Береги себя. И присмотри за этим оболтусом. С девушками он робкий, а как до драки дойдёт, лезет первым, будто у него девять жизней.

— Обещаю, — улыбнулась Митра.

Сигрид обняла их обоих, а Дорти вручила Митре маленький деревянный амулет.

— Это на удачу, — серьезно сказала девочка. — Я сама сделала.

Митра присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком.

— Спасибо, Дорти. Я буду беречь его.

Она повесила амулет на шею и спрятала под нагрудником. Девочка просияла от гордости.

Алвор сунул Хадвару в ладонь кожаный кошель, тяжело звякнувший.

— Не спорь. Вернёшь, когда Легион тебе жалованье выплатит. Лет через десять.

Наконец, попрощавшись со всеми, они отправились в путь. Дорога шла вдоль Белой реки, петляя между соснами. Хадвар сказал, что дня через три-четыре лес кончится и откроется тундра, плоская, как стол, до самого Вайтрана.

— Неделя пути, — сказал Хадвар, когда они отошли от деревни на приличное расстояние. — Если повезет и не будет проблем, доберемся быстрее.

Митра кивнула, оглядываясь на Ривервуд, который постепенно скрывался за деревьями. Странное чувство защемило в груди — она провела там всего день, но уже ощущала некую привязанность к этому месту и этим добрым людям.

— Они хорошие люди, — сказала она тихо.

— Да, — согласился Хадвар. — Мой дядя всегда был таким.

Они шли по каменистой тропе, которая петляла между высокими соснами. Воздух был свежим и прохладным, наполненным ароматом хвои и диких цветов. Где-то вдалеке слышался шум реки.

— Расскажи мне о Вайтране, — попросила Митра, поправляя ремень колчана. — Что это за город?

— Один из главных городов Скайрима, — ответил Хадвар. — Расположен в центре провинции, в долине. Стоит посреди равнин, на холме, видно его за много миль. Внизу Равнинный район: рынок, мастерские, там же «Гарцующая кобыла». Выше Ветреный, там живут зажиточные горожане, а ещё стоит Йоррваскр, зал Соратников. На самом верху Драконий Предел, дворец ярла.

— А этот Балгруф… что он за человек? Как правитель, я имею в виду.

Хадвар покосился на неё.

— Ты нордка и не знаешь ярла Вайтрана?

— Я… долго была далеко отсюда, — уклончиво ответила Митра.

Хадвар помолчал, потом решил не допытываться.

— Справедливый. Упрямый. Его отец правил Вайтраном, и дед тоже, он себя от города не отделяет. Пытается удержать Вайтран в стороне от войны: Ульфрику не присягнул, но и Туллию гарнизон не открыл. — Хадвар помолчал. — Говорят, они с Ульфриком когда-то были друзьями. Если это правда, ему сейчас тяжелее всех.

Митра задумчиво кивнула, переваривая информацию. Этот мир казался ей всё более сложным и опасным.

Впереди простирался бескрайний лес, через который им предстояло идти не один день. Тропа уходила вглубь деревьев, теряясь в зеленом сумраке.

— Неделя пути, — повторил Хадвар, словно прочитав ее мысли. — Дорога не самая легкая, но я хорошо ее знаю.

Они продолжили путь, углубляясь в лес. Митра молча шагала рядом с Хадваром, размышляя о том, что ждет их впереди, и о загадке своего прошлого, которое по-прежнему оставалось скрытым в тумане.