Доул — друг драконов

Глава 1. Совсем не герой

Доул никогда не любил истории о героях, даже в самом раннем детстве. Все эти глупости о спасении мира, вечной славе и героической смерти. Во-первых, ничего миру не сделается: был, есть и будет; во-вторых, проблемы обычно решаются большими деньгами, а не одним придурком с мечом на перевес. В детстве Доул, конечно, так не думал. Тогда он не любил истории о героях просто от того, что знал — он совсем не герой. Героев не колотят братья и не закидывают шишками сёстры. В общем, героическую литературу Доул забросил рано, а вот истории о драконах его манили всегда.

Мальчишка позабыл игры во дворе и пропал в библиотеке замка. Книг о драконах было не так много — его семья никогда ими не интересовалась. Драконы давно покинули их мир, а отец всегда считал, что надо: "Твёрдо стоять в дне сегодняшнем, а не упиваться прошлым!" Доул хотел упиваться прошлым, звучало это просто отлично. Он пытал учителей, которые приходили к нему каждый день, уговаривал ключницу рассказывать сказки о драконах, приставал с расспросами к служанкам. Все рассказывали разное и однажды мать, поразившись то ли его жажде знаний, то ли каше в его голове, сжалилась и купила пару серьёзных справочников о драконах. С этого момента судьба его была предрешена.

Над Доулом посмеивались, а иногда и откровенно смеялись, не боясь вызова на дуэль. Он не держал обиды, наверное это действительно смешно, быть единственным серьезным учёным изучающим драконов. Справедливости ради надо сказать, что он был не единственным, были ещё парочка дряхлых старичков и одна сумасшедшая леди, причём действительно сумасшедшая, с жёлтой меткой на ладони — такую ставят лекари всем больным, но при этом не опасным гражданам. Понятно, что такая компания не добавляла увлечениям Доула престижа, но он упорно писал работы о драконах, систематизировать знания и переводил труды других стран. Люди часто приходили послушать его доклады, он умел излагать интересно, но слушатели воспринимали всё как сказку, не более того. Так было до недавнего времени, пока драконы не вернулись.

Драконы всегда любили размах, это Доул может рассказать кому угодно, поэтому и о возвращении своём они заявили со вкусом — просто спалили дотла два города, со всеми жителями, зданиями и прочими атрибутами свойственными городам, а после опять пропали, как не было. В близлежащие к местам трагедии горы были отправлены лучшие, хитрейшие и, конечно же, талантливейшие охотники, хотя Доул готов был поспорить, что среди их величайших качеств скорее значилась жадность — хитрые и талантливые как раз предпочли залечь на дно и притвориться хворыми безногими, а не рисковать своей шкурой. Как бы там ни было, следов драконов не нашли. И тогда какому-то советнику короля, чтоб ему чаем захлебнуться, пришла в голову светлая мысль.

— Господин Доул Ричарсон, король решил, что вам следует отправиться в Ломаные Горы исследовать местность.

— Но зачем? — голос Доула слегка дрожал, он не готов был к этому визиту, да ещё и когда солнце даже не встало.

— В каком смысле зачем? Ясно, что если кто-либо и способен найти убежище драконов, то это вы.

— Это излишне, уверяю вас, я могу дать исчерпывающие инструкции, снабдить ваших воинов и охотников своими научными трудами. Я буду отвечать подробно на все их письма если понадо…

— Достаточно! — прервал его посыльный короля, — Наши люди могут даже не знать на что смотреть, чтобы увидеть. Королю не нужны ваши труды, ему нужна ваша голова.

Заявление вышло весьма двусмысленным и оба собеседника понимали, что это двусмысленность не случайна.

— И всё же, я настаиваю на консультировании из столицы. Здесь исчерпывающая библиотека, я смогу обращаться к ней.

— Уверен, вы знаете её наизусть. Драконы должны умереть или умрём мы. Спасите мир, Доул.

Это уже было решительно смешно. Нашли спасителя. Доул был готов убедить короля и посыльного в своей правоте, в конце концов он отличный оратор, но его просто позорно выволокли из его же кабинета. Доул верещал на одной высокой ноте весь путь пока его тащили вниз по лестнице. Молодому ученому было стыдно за это, но лишь малость, ведь он действительно хорошо знал драконов и понимал, чем ему грозит этот поход. Мучительной смертью.

Глава 2. Прошлое не изменить

Доул, конечно, как и всякий представитель старинного рода, умел ездить верхом. Прогуляться под сенью вековых деревьев медленным шагом иногда переходя на рысь, а после устроить себе небольшой пикник на опушке. К тому, чтобы провести целый день в седле, спешившись лишь раз для справления нужды, он был не готов, но его никто не спрашивал. Впрочем, Доул был не из тех, кто будет бездарно тратить время. Сидя в седле, он вспоминал и систематизировал в голове всю информацию, которая может пригодиться, отдавая особый приоритет той, что поможет выжить, хотя именно её было особенно мало. Мучил его и ещё один вопрос, но его он задал вслух.

— Вас-то за что так, Ваше Высочество?

Принц, казалось, и не заметил этого достаточно дерзкого вопроса. Он продолжал смотреть вдаль, думая о чём-то своём, возможно тоже взвешивая шансы на выживание. Осеннее солнце, пробиваясь сквозь начавшую желтеть листву, падало лучами на бледную кожу принца, делая её совсем фарфоровой. Младший принц слыл первым красавцем королевства, но сам относился к этой славе скорее с раздражением. Доул уже решил, что принц нашел его вопрос бестактным и не счёл должным отвечать, но его всё же удостоили ответом.

— Два города лежат в пепле, народ волнуется, шепчется, что у короля не хватит сил. Возможен народный бунт, забастовки, требования. Но если король отправляет собственного сына прямо навстречу опасности, значит всё под контролем. Не станет же он рисковать собственным отпрыском, — тонкая усмешка скользнула по лицу принца. — Отчего-то им невдомёк, что я младший из трех и так как травить братьев не собираюсь, то трона мне не видать. Мной не жаль пожертвовать в случае неудачи. Отец, как и всякий успешный политик, давно отдал сердце в обмен на власть. Если меня сожрёт дракон, то он прикажет торжественно вывесить голубые траурные флаги, а на следующий день забудет, что у него было три сына, а не два.

— Это весьма печально, Ваше Высочество.

— Вам ли удивляться, Ваша Светлость.

— Прошу вас, зовите меня просто Доул. Вы же знаете, отец считает меня позором семьи и недостойным титулов.

— Только если и вы в ответ будете обращаться ко мне по имени. Я предпочитаю не отгораживаться титулами от людей, с которыми иду на битву.

— Благодарю вас за честь, Златан. Не мало ли нас для битвы?

Их отряд и правда был немногочислен. Доула и принца сопровождали два десятка приближенный к принцу воинов и один старик, называвший себя алхимиком. В отряде сплетничали, что старик обладает волшебными порошками, которые умеют взрывать горы. Доул догадывался, что магии там нет, только наука, но старик производил впечатление абсолютного сумасшедшего. Впрочем, все увлеченные учёные — абсолютно сумасшедшие. Доул знал это по себе.

— Это не основной отряд, — ответил принц. — Нас отправили на разведку и пока мы будем искать драконов, подойдут основные силы для их уничтожения. По крайней мере план звучал именно так. Но подозреваю, что мы скорее станем вкусной приманкой. Эх, ещё не поздно соблазнить в каком-нибудь городке танцовщицу и сбежать с ней куда глаза глядят.

— Думаете не найдут?

— Найдут, конечно, если захотят, но зачем тратить силы. Король будет занят драконами, ему будет не до меня, а после мне было бы чем огрызнуться, чтобы меня оставили в покое.

В разговоре повисла неловкая пауза. Доул размышлял, сбежал бы он, будь у него шанс? По всему выходило, что нет. Да, он не хотел участвовать в этом сумасшедшем походе, но сейчас ему казалось странным повернуть обратно. Сколько раз он мечтал увидеть дракона живьём и вот он шанс, пусть и смертельно опасный.

— Расскажите мне о драконах, Доул.

— Что именно?

— Как всё началось и как закончилось в прошлый раз.

О драконах учёный мог говорить вечно. Доул прикрыл глаза и погрузился в далёкое прошлое.

Драконы были в этом мире гораздо раньше людей. Существуют легенды, что именно они выгрызли горы и вырыли моря. Конечно же это не так, драконы появились, когда горы уже были, но тут же стали их полновластными хозяевами. Горы питали драконов. Вопреки страшным сказкам, драконы никогда не ели ни животных, ни людей, когда те появились. Драконы питались медными и железными рудами, каменным углем, золотом и платиной, малахитом, аметистами и изумрудами, топазами, яшмой и другими дарами гор. Их острые когти рыли вглубь гор, горячее дыхание плавило породу. Говорят, они были с горами будто одним целым: чуяли драгоценные жилы, умели успокаивать вулканы и смягчать землетрясения. Их пещеры и туннели часто становились убежищами для разных животных и домом для необычайных растений.

Люди не сразу стали драконам врагами — поначалу они умели жить вместе. Драконы часто оставляли в пещерах друзы драгоценных камней, почему-то не пришедшиеся им по вкусу и люди легко их забирали, из отходов драконьей жизнедеятельности научились делать дороги.

— Сколько лет прошло, а дороги по-прежнему целы, — заметил принц, вырывая Доула из прошлого.

— Да, вы правы, Златан, — согласился Доул не открывая глаз.

Сейчас он не ехал с принцем бок о бок, а был там, в прошлом, смотрел как дракон поднимается в небо и рассветное солнце блестит на его чешуе тысячей малиновых огоньков. Люди восхищались драконами, но жадность человеческая сильнее любой красоты. Население росло, аппетиты становились больше, люди выселяли драконов с богатых руд, спугивали с хороших месторождений. Драконы уходили. Они предпочитали не вступать в драку. Земли всё ещё было много, места бы хватило всем. Но люди их преследовали. "Где драконы, там богатство", — так все решили.

В конце-концов драконов осталось мало и их фактически загнали в угол, лишили гор. Тогда случилось неожиданное. На переговоры пришло человеческое племя, что называло себя служителями драконов. Никто не знал, откуда они взялись: всегда ли были с драконами или появились только теперь. Племя знало язык людей и драконов. Оно умоляло оставить драконов в покое, ведь они не несут опасности. Умолял о переговорах. Их сочли просто фанатиками. Предложили остаться жить с людьми или убираться сдыхать к драконам. Кое-кто и правда остался.

— Кажется как-раз в тех городах, что были сожжены? — снова вырвал Доула из прошлого принц.

— Да, именно там.

— Забавное совпадение и совпадение ли?

Доул не ответил. Он думал, что было бы будь он там тогда. Смог бы он убедить всё-таки провести переговоры. Людей, что живут с драконами не послушали, а послушали бы его? Смог бы он собрать достаточно влиятельных людей, чтобы предотвратить всё? Он представил себя пламенно отстаивающим жизнь драконов, тогда, в далёкие времена, до того как драконы начали убивать. Представил и понял, что он лишь маленькая песчинка. Королям нужны деньги, ведь деньги — это власть. Королям неведома любовь к тому, что не приносит прибыли. Но ведь и драконы могли бы быть полезными.

— Смог бы я их спасти тогда, мой принц? Стать послом между людьми и драконами?

— Едва ли.

— Как жаль?

Люди отказались отступиться и тогда драконы напали. Пламя, что может плавить камень — легко расплавит человека; когти, что разрывают плоть гор — не заметят сопротивления плоти человеческого тела. Но драконов осталось так мало, а людей было так много. Большинство драконов убили, некоторые скрылись, но с тех пор их больше не видели и через время сочли вымершими. Три столетия они оставались легендами, а теперь вернулись. Неужели ради мести?

— Знаете, Доул, нет на свете ни одной живой души, которая больше меня желала бы, чтобы у вас получилось примирить людей и драконов. Мы не властны над прошлым, но давайте рискнем изменить будущее, — мрачно проронил принц.

Глава 3. Все не то, чем кажется

Четыре дня они тряслись в седле, а на ночь разбивали лагерь в лесу. Доул не считал себя неженкой — ему нередко приходилось засыпать сидя за своим собственным письменным столом, но когда они достигли небольшого опрятного городка и принц решил заночевать на постоялом дворе, Доул был почти счастлив. Абсолютно счастлив он стал, когда для него нашлась комната, лохань с горячей водой и чистое, чуть пахнущее бузиной и чабрецом, бельё.

До чего славно спрятаться от осенней прохлады под мягкостью одеяла. Сейчас Доул, окруженный теплом и уютом, чувствовал себя как ребёнок, которому мама подоткнула одеяло и тихо поёт колыбельную. На лице Доула расцвела мягкая улыбка, каштановые кудри облаком раскинулись по подушке — в этот момент он выглядел совсем мальчишкой. Молодой ученый планировал о многом поразмыслить, но его моментально сморил сон.

Доул бодро спускался к завтраку, деревянные ступени под его ногами весело поскрипывали, будто напевая какую-то озорную песенку, солнце разноцветными пятнами падало в зал сквозь незамысловатые витражи. Весь их отряд уже был здесь, заняв все столы. Отчего-то никто его не приветствовал, но Доул решил не задерживать на этом внимание — мало ли отчего они мрачные, для начала надо поесть, а там уже разбираться.

Подавальщица принесла какое-то мясо под густым красным соусом, но стоило Доулу взять в рот ложку, как он почувствовал запах тлена. Мясо расползалось волокнами, стухая у него на глазах, соус начал сворачиваться как кровь. Доул выплюнул всё, отбросил от себя миску и поднял глаза на своих попутчиков. Они зло хохотали глядя на него, глумились показывая пальцами. Все, кроме принца. Тот, с присущим ему аристократическим спокойствием, с помощью вилки и ножа, ел мясо в котором копошились личинки.

Свет падающий из окон стал сплошь красным. Доул вскочил со своего места и бросился к двери, но стоило ему к ней прикоснуться, как та рассыпалась трухой, оставив на руке Доула липкую слизь. Секунду назад Доул хотел выбежать из здания, теперь же замер в нерешительности. За порогом простиралась непроглядная тьма, разрезаемая красными огненными всполохами. Доул боялся пересечь порог, но позади послышался звук отодвигаемых стульев и одновременно с этим дверной проем стал сужаться, будто пытаясь его поглотить.

Доул бросился в тьму. Бежал не разбирая дороги и не видя ничего вокруг. Огонь периодически достигал его, Доул видел волдыри ожогов на своих руках, но боли не чувствовал. Внезапно перед ним возникла река. Её жёлтые воды были густыми и неповоротливыми. Доул понял, что это не вода, а расплавленное золото. Он чувствовал погоню позади, сердце в страхе колотилось, как птица о прутья клетки. Ему надо было бежать дальше и Доул решился пересечь реку. Стоило ему вступить в расплавленный поток, как пламя поползло по ноге, сжигая плоть, обнажая кость. Доул закричал, не от боли, но от страха. Отпрыгнул от реки и побежал вдоль неё уже понимая, что не успевает. Внезапно он во что-то врезался. Или в кого-то. Перед ним спокойно и непоколебимо стоял принц, пламя отражалось в его глазах, будто выжигая их.

—Тебе не убежать, — сказал принц.

— Тебе не убежать, — хором вторило ему ещё двадцать голосов.

Люди принца обращались в драконов. Они ползли к Доулу, прижимая голову к земле, утробно рыча, скаля зубы. Кто-то из драконов выдохнул пламя, Доул упал на землю прикрывая голову руками, заметив, что пламя попало на принца, но тот даже не шевельнулся. Принц сгорал живьём, даже не замечая этого. Доул отчаянно закричал, срывая голос. Он боялся принца, но одновременно ему было жаль его. Доул попытался вскочить, подбежать к принцу и потушить его, но внезапно понял, что земля затягивает его будто болото. Он начал отчаянно вырываться и звать на помощь, но лишь глубже погружался, а драконы были все ближе и в их человеческих глазах стояла тьма. Земля стала забивать горло, затекать в него густой чёрной жижей. Доул не мог смириться со смертью, отчаянно боролся, но всё тщетно. Уже задыхаясь, сквозь слезы он увидел сияние. К нему приближалась девушка. Золотые волосы густой волной струились по её плечам и по земле, а янтарные глаза пристально смотрели прямо на него. В них не было зла, не было и добра. Девушка будто взвешивала его ценность и видно сочла не слишком дешёвым. Она прикоснулась к мужчине и земля отпустила его.

— Всё не то, чем кажется, запомни это. — В голосе девушки слышался шорох камней сползающих по склону, но он не отталкивал, а завораживал. — Будешь служить мне?

Доул знал, что стоит сказать "да" и всё закончится, но он знал цену слову и потому не мог ничего пообещать, даже стоя в бездне ужаса.

— Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

— Что же, для начала сойдёт и это, — усмехнулась незнакомка.

Девушка потянулась поцеловать Доула, но он проснулся за секунду до того, как её губы коснулись его.

Доул лежал в холодном поту. Сердце колотилось с такой силой, что почти причиняло боль, от ощущения счастья и уюта не осталось и следа. Мужчина попытался налить себе воды из графина, но руки нещадно тряслись и он начал пить прямо из горла, обливаясь и разбрызгивая воду вокруг маленького столика.

— И что же это было? — пробормотал он. — Просто сон? Предчувствие? Или что-то большее?

Глава 4. Плывущий лист

После кошмара, в котором все его спутники обернулись врагами, Доул чувствовал себя тревожно. Он понимал, что люди вокруг не обернуться в драконов, чтобы его сожрать, но сон зародил сомнения. Доул стал задумчивей, больше молчал и невольно вёл себя настороженно. Если в отряде и заметили перемены в его поведении, то никак не отреагировали. Солдаты по-прежнему перекидывались шутками, вспоминали, как попадали в неловкие ситуации и подначивали принца рассказать о его списке разбитых женских сердец.

— У большинства из них сердца не было вовсе, — усмехнулся принц.

— Вееедьмы, —хором протянули солдаты, — одни беды от них.

— А что насчёт вас, господин учёный? — внезапно обратился к Доулу один из военных.

— Мне милее книги.

— Зряяя, — снова хором протянул отряд.

— Так ведьмы же?

— За то и любим, — рассмеялись мужчины.

Сегодня на привал остановились засветло. День был солнечный и по-осеннему прозрачный, листья густо устилали землю, шуршали под ногами разбивающих лагерь людей. В воздухе разливался какой-то особый покой и возмущенные птичьи крики не могли его разбить, даже наоборот, будто подчеркивали, оттеняя тишину грубой нотой. Тревога Доула чуть улеглась, но вечером, когда зажгли костры, ему вдруг стало особенно грустно. Снова вспомнился сон. Доул чувствовал, что всё приснившееся было не случайно. Обычно его сны легки и зыбки. В этом же сне всё давило на него и та девушка...Конечно он мог её просто выдумать, она может быть порождением тревожащегося разума, но ученому казалось — это что-то большее, чем сон. Незнакомка давила на его волю, манипулировала страхом. "Возможно, это глупости, — попытался себя подбодрить Доул. — У меня нет фактов, я просто испугался сна, как какой-то мальчишка".

Доул вышел из палатки и подсел к сидящим в молчании принцу и старому алхимику. Второй удивительно легко переносил трудности пути, несмотря на возраст, возможно, в этом ему помогали дурно пахнущее травы, которые он курил и сейчас.

— Вам случалось, чувствовать себя листом упавшим в реку, мой принц? — нарушил молчание Доул, — Его влечёт потоком независимо от его воли и он даже не знает куда, не знает к чему приведёт это путешествие.

— Я же говорил, называйте меня по имени.

Доул кивнул, подтверждая, что помнит просьбу Златана, но не стал исправляться, ожидая ответа.

— Весьма забавный вопрос принцу. Вся моя жизнь — жизнь пешки на шахматном поле.

— Все мы пешки в чьих-то руках, — прокряхнел алхимик, выпустив в сторону костра облако сизого дымка.

— Иногда даже в своих собственных, — пробормотал принц с какой-то затаенной грустью.

— В своих собственных, как это?

— Знаешь сколько раз мне хотелось сделать что-то, но я себе отказывал. В мелочах и в важных вещах. Потому что решил, будто это не мудро, не достойно, не рационально. Все мы стремимся к идеальному варианту себя, в этом нет ничего плохого. Плохо, что мы не осознаем, как этот идеал выглядит на самом деле. Чужие голоса говорят нам как правильно настолько часто, что мы начинаем воспринимать их как свой собственный голос. Можно сбежать от чужого влияния, как сбежать от своего?

— Прежде, чем бежать, мальчишки, надо знать куда. Овца отбившаяся от стада – пропадёт. Упадёт с обрыва или попадёт в зубы хищнику, — трескучий голос старца был удивительно созвучен звукам костра. — Прежде, чем сбросить ярмо, надо многому научиться. Научиться не быть овцой. Это нелегко, мальчишки, очень нелегко.

— Ты прав, старец, я стараюсь понять, каким был бы мой путь, если бы я выбирал сам. Стараюсь понять, в чем моё счастье.

— Но если ты не успеешь, Златан. Кто знает, может наш поход закончится гибелью.

— Может? К нашему ученому пришёл лёгкий взгляд на вещи? — улыбнулся принц. — Значит я продолжу искать в другой жизни.

— Вы верите в другую жизнь?

— Скорее надеюсь. Это очень выгодно, знаете ли. Если она есть, то я смогу встретить вас и выкрикнуть "Я был прав!", а если нет, то проживу с надеждой и умру так и не узнав, что она была ложной. Это лучше, чем жить без надежды. Если всё конечно, то всё бессмысленно. А что же вы, Доул, знаете в чём ваше счастье, готовы перестать быть овцой?

Доул покачал головой.

— Знания и новые открытия всегда приносили мне радость. Сейчас я еду навстречу драконам, которых так долго изучал и это тоже радостно, хоть и страшно. Раньше я сказал бы, что в этом моё счастье.

— Что же теперь?

— Теперь я чувствую, что водоворот событий вот-вот затянет меня и я знаю слишком мало, чтобы из него выбраться. Теперь, сидя у костра под звездным небом, я чувствую себя счастливее, чем прежде. Направляясь в неизвестность, уже не знаю в чем моё счастье. Мне многое следует понять.

— Значит нам обоим ещё многое предстоит.

Принц мягко поднялся и ушёл к себе в палатку, а Доул ещё долго смотрел на горящее пламя. Он чувствовал себя удивительно незначительным и легким, но ему даже нравилось это ощущение. Будто он только что открыл новую книгу и слегка прикоснулся пальцами к первой странице.

Глава 5. Чужие правила

Если бы у Доула был дневник, он бы написал в нём, что горы выросли перед их отрядом внезапно. Не потому, что это было действительно так — всё же заметить огромные острые пики, уже покрытые снежной шапкой, легко издалека. Просто ему казалось, будто они слишком быстро приехали. Доул не отказался бы ехать к этим проклятым горам ещё пару лун, а потом ещё и ещё. Учёного слегка знобило, руки держащие поводья чуть дрожали. Смесь страха и какого-то странного возбуждения. "Возможно, с таким чувством воины идут в свой первый бой", — подумал Доул.

Это была их последняя остановка среди людей. Небольшое поселение расположилось прямо у подножия гор и чуть в стороне от сожженных городов. В воздухе чувствовался запах гари, несмотря на минувшие с нападения драконов дни. Ветер дул как раз со стороны ближайшего города. Вернее того, что раньше было городом. Удивительно, но люди не покидали поселение.

— Дык, если сразу не пожгли, супостаты, значит не надь мы им. — пожала плечами на вопрос Доула дряхлая старушка и пошаркала дальше по улице.

Доулу смог только удивлённо таращиться ей вслед.

— Мудрая женщина, не так ли? Вам ли не знать, что драконы не нападают просто так.

К Доулу подошла девушка и встала рядом, почти прижимаясь к его плечу. Девушка была на две головы ниже учёного и, кажется, несколько моложе. Вероятно разменяла зим двадцать, не больше, но всё же было в ней что-то основательное — внутренняя сила, противоречащая хрупкому облику.

— Или всё, что о вас говорят неправда, Доул Ричарсон? — продолжила девушка не дождавшись его ответа.

— Кто вы?

— Не важно. Важно зачем я здесь. Зачем я ждала вашего прибытия в это ужасное, насквозь человеческое, место, притворяясь беженкой из сгоревшего города. Зачем дожидалась пока вы останетесь один.

— Зачем же?

— Вас приглашают драконы. На аудиенцию. Кажется так у вас это называется.

Доулу было несколько обидно. За время поездки он перебрал десятки способов найти драконов, вспомнил все важные мелочи о их жизни. Ученый готовился применить все свои знания. Доул даже представлял, как со сдержанным достоинством и затаённой гордостью отчитывался бы принцу о своих успехах. И что же в итоге? Не он нашёл драконов, а они его. Не пришлось шевельнуть и мизинцем.

— И где же пройдёт аудиенция, позвольте спросить?

— На нашей территории.

— Вашей?

— В горах.

— Далековато, да и ночь скоро, а я всего лишь человек.

— Вам не стоит об этом беспокоиться.

Девушка явно теряла терпение, в её голосе прорезались нотки раздражения, а взгляд настороженно бегал по сторонам. Доул не собирался облегчать ей задачу. Его снова собирались втянуть в игру, отрезав от помощи и затянув на свою территорию. Здесь, внизу, он ещё представлял собой что-то, но стоит попасть в драконьи пещеры и он станет лишь орудием, чьего мнения не спрашивают. В пещерах драконы слишком сильно слышат зов камней и металлов, а потому едва ли расслышат голос Доула. Учёный не хотел играть по их правилам, хоть его и жгло любопытство.

— Для меня честь такое предложение, но я все же вынужден отказаться. Предлагаю встречу на нейтральной территории, раз нам есть о чём поговорить. Вы знаете, очевидно, что наш отряд немногочислен и едва ли представляет угрозу.

— Ваш отряд, как и ваш принц, нам не интересен. Глупые, жестокие, жадные люди.

— Не все.

— Все.

— Глупости. Мир не шахматная доска и не делится на чёрное и белое.

— Мне неинтересно с вами спорить. Старший сказал, что вы нужны нам, значит я вас приведу. К чему разговоры. Говорят вы прочитали о драконах больше легенд, чем существует на этом свете. Говорят, вы бредите ими во сне. Спорим, Доул Ричарсон, вы готовы вприпрыжку побежать, чтобы увидеть живого дракона.

"А вы хотите подловить меня на моем любопытстве", — мрачно подумал мужчина.

Доулу и правда было почти физически больно отказываться, всё в нем рвалось на эту встречу, но если он не установит правила игры, то ему придётся играть по чужим. Его детское любопытство и любовь к драконам могли стать козырем или обернуться слабиной. Кажется не только люди считали его несколько фанатичным в своей любви, но и драконы. Но прежде всего он учёный, его оружие — разум. Доул умел говорить "нет" эмоциям, если необходимо, всё же он аристократ, все об этом забывают. Он сам заставлял забыть, теперь это к лучшему. От него многого не ожидают. Рассудительность станет его скрытым клинком, картой вовремя припрятанной в рукаве. Доул твёрдо решил понять, что происходит и лишь потом действовать.

— Значит вы отказываетесь от встречи.

— Я рад встрече, но отказываюсь отправляться в горы.

— Зря, — коротко ответила девушка, сделав резкое движение за спину учёного.

Доул почувствовал резкую боль и мир померк.

Глава 6. Капелька крови

Доул очнулся в пещере. Огонь чуть потрескивал в массивных железных треножниках, мягко освещая пространство и бликами разбиваясь в мозаике из драгоценных камней, украшавшей одну из стен пещеры. Идеально подобранные камни, складывались в изображение драконицы, склонившейся над детёнышем. В свете пламени казалось, что она настороженно смотрит на молодого учёного. Впрочем, на него смотрели и другие глаза — янтарные.

Перед Доулом, на неком подобии каменного трона, сидела та самая девушка, что являлась к нему во сне. В реальности она выглядела чуть иначе: волосы, насколько можно было разглядеть в неверном свете пламени, такие же золотые как во сне, не стелились волной по земле, а были собраны в аккуратную косу и едва достигали талии; глаза при обычном освещении скорее всего станут светло-ореховыми и сияние не окружало девушку ореолом. Но она по-прежнему была прекрасна, а главное, невозможно было перепутать, она точно — дракон. Мужчина чувствовал это всей кожей, каждым волоском.

— Быстро вы тут обустроились, — слегка прокашлявшись нарушил тишину Доул.

Ученому каменного трона не досталось, но, по крайней мере, его, беспамятного, усадили на железный стул, а не бросили на пол, за что Доул был премного благодарен.

— Здесь почти всё осталось с прошлых времен, включая так заинтересовавшую тебя мозаику. Когда люди начали охоту на нас, они побывали и в этой пещере, но увлекшись погоней, не успели её разграбить. Думали вернуться позже, но горы вмешались — случился сильный обвал, затронувший проходы и соседние пещеры, но не тронувший эту. Не проведение ли?

— Значит вы оборотни? — перескочил Доул на действительно важные вопросы. — Всегда ими были? Почему тогда не спрятались среди людей, почему не рассказали. Если бы люди знали, что вы гораздо ближе к нам — не стали бы вас убивать.

Девушка расхохоталась и её смех вихрем пронёсся по пещере.

— Действительно, ведь люди совсем не убивают себе подобных, правда Доул? — драконица покачала головой улыбаясь. — Дракон может обернуться человеком, только если отведает людской крови или плоти. Мы, как ты знаешь, долго не нападали на людей, предпочитая уходить, потому и не знали такой особенности. Уже почти под конец, когда драконов оставалось так мало, одна драконица вдруг обернулась человеком. Оказалось она облизала окровавленные когти. Драконы кинулись поедать трупы. Это был шанс для нашего народа.

Доулу стало немного дурно, вероятно он даже побледнел и девушка заметила это.

— Что такое учёный? Ты же знаешь, дракон может переварить камни, что ему какой-то мертвый человечек. Или боишься, что я тебя съем? Не бойся, я уже родилась человеком. Обратиться было мало, — продолжила девушка, — надо было выучить язык, это тоже отняло драгоценное время. Глупые, наши предки искренне думали, что если они придут и попросят — их оставят в покое. Животные не в силах постичь глубину человеческой подлости, а они ещё были животными. Хорошо, что им хватило ума хотя бы не признаться в оборотничестве.

— Значит те люди, что остались в городе, а не вернулись к драконам после переговоров, драконами и были?

— Да, так и есть. Некоторые из наших предков решили, что это шанс выжить и были правы. Чтобы сохранить чистоту крови они женились между собой, не мешая кровь с людьми, но никто из потомков не мог обратиться в дракона. Магия гор оставила нас. Все верили, что драконы умерли. Верили и мы.

— Но что-то изменилось. Вы вернулись.

— Что-то изменилось, но я позвала тебя говорить не об этом. Нам нужен человек, который будет говорить за нас. Передаст наши требования.

— Зачем, если вы можете сами?

— Ты читал истории про нас, были там подозрения, что мы можем оборачиваться?

— Да, но в это было слишком сложно поверить и доказательств не было.

— И к тому же человек привык считать себя очень особенным, да. Но подозрения были. Теперь они окрепнут. Раньше не было смысла нас пытать. Драконы исчезли, все ископаемые ваши, зачем лишние движения. А теперь нашего посла просто схватят, выпытают всю информацию и выбросят в помойную яму. Ты же можешь стать связующим звеном.

— Почему я?

— Ты единственный из людей, кто заинтересован в том, чтобы драконы выжили. Учёный фанатично влюблённый в истории о былых временах, когда мы грелись на золотых жилах, а люди вырезали наши силуэты из дерева — на удачу.

— Не буду отрицать, если кто и хочет примирить наши народы, то это я. Но не будем делать вид, что мне это нужнее чем вам. Я буду между двух огней, скорее всего мне придётся унижаться, врать и выкручиваться. Чем ты мне отплатишь за всё это?

— Отплачу? Что значит отплачу? Разве это не то, к чему ты стремишься? Разве это не честь?!

Доул весь покрылся мурашками от крика драконицы, но сдаваться не собирался.

— Это то, к чему стремитесь вы, а я могу быть вам в этом полезен. Но всякий труд должен оплачиваться.

— Люди, — презрительно прошипела девушка. — Что ты хочешь? Золота?

— Информации. Я хочу знать всё. Что было раньше, что изменилось, к чему вы стремитесь. Я не хочу слепо передавать то, что вы мне скажете. Хочу видеть всю картину в целом, до каждой известной вам мелочи.

Девушка долго молчала. Казалось она даже забыла про Доула. Мужчина почувствовал, что начинает засыпать в ожидании её ответа. "Забавно, недавно ведь очнулся, мог бы и выспаться, пока был без сознания", — подумал Доул, но видимо тишина, нарушаемая лишь треском пламени и полумрак действовали на него успокаивающе.

— Ты просишь о слишком многом, учёный, — наконец произнесла девушка.

— На меньшее я не согласен.

— Мне надо обдумать твои условия и обговорить их с другими. Пока, в качестве аванса, я готова ответить на один твой вопрос.

— Что будет, если человек попробует драконьей крови?

— Хороший вопрос. Я тоже думала о нём. Сможет ли человек стать драконом? Я не знаю, но сомневаюсь. Люди в свое время искупались в драконьей крови, но никто не обратился. Люди, это просто люди. Правда времена меняются. В дракона мы тебя превращать не будем, но у меня есть таланты, которых нет у других драконов, вот их можно опробовать. Эксперимент!

Драконица спрыгнула со своего трона и подбежала к Доулу. Вблизи он увидел, что она совсем молодая, лет семнадцать, не больше.

— Сейчас я дам тебе каплю своей крови, но буду усиленно думать, что силы отдавать не хочу.

Девушка резко рассадила руку о его стул и сунула ему прямо под нос. Доул лизнул её ладонь чувствуя себя круглым дураком.

— И что теперь?

— Теперь попробуй мне внушить какую-нибудь мысль.

— Значит тогда ты мне внушила этот ужасный сон?

— Сон был твой, я лишь немного тебя подталкивала. Внушай давай.

Доул уставился на девушку, всеми силами внушая, что так эксперименты не делаются. Судя по довольному лицу девушки — мысль не внушалась.

— Отлично!

— Отлично? Ты что-то почувствовала?

— Нет, абсолютно ничего. А теперь, я отдам кровь и добровольно добавлю в неё каплю дара. Самую малость, на многое не надейся.

Учёный не надеялся вообще ни на что. Он человек прекрасно знающий свои возможности и ничего выдающегося в них не числится, едва ли капля крови маленькой сумасшедшей драконицы что-то изменит. И все же ему было любопытно.

— Чего застыл, слизывай давай.

— Это не научно. Вдруг у меня появятся способности, но я просто не сумею ими воспользоваться, не разберусь сразу, а мы решим, что эксперимент провалился? Или количества крови недостаточно? Мне следовало бы завести дневник с наблюдениями, в том числе за собственным состоянием и…

— Замолчи, прошу тебя. Просто слизни каплю крови и попытайся мне всё это внушить, только молча.

Об отсутствии дневника Доул пожалел. Сейчас ему очень хотелось записать ощущения, чтобы не забыть. По телу учёного прокатилась горячая волна и яркой, болезненной вспышкой вспыхнула в голове. Он зажмурился от боли, но перед глазами вместо тьмы плясали белые мошки. Учёного начало тошнить. Доул сполз со стула и уткнулся лбом в пол пещеры, почему-то так было легче.

— Наверное я перестаралась, то что малость для дракона, много для человека, — в голосе девушке слышалась лёгкая паника. — Ты как?

— Со мной всё хорошо, благодарю, — пробормотал Доул не вставая с пола.

— Да уж, вижу. Внушать будешь?

Доул поднял взгляд на девушку и глядя ей прямо в глаза подумал: "Мне срочно надо всё записать, срочно".

— Никаких записей, Доул. Все здесь происходящее большая тайна.

— Да, понимаю, — пробормотал Доул и испуганно замер. — Ты услышала мою мысль? У меня получилось.

— Признаться честно, можно было догадаться и по твоему лицу. Да ты едва ли не скреб пальцами по полу в поисках грифеля. Но да, я почувствовала твою мысль. Дракона ты с такой силой вряд ли убедишь, но человека точно. Имей в виду, влияние кратковременно. Заставить кого-нибудь пить чай каждое утро ты не сможешь, а вот убедить выйти в окно башни вполне.

— Ты очень добра.

— Просто наглядный пример, — пожала плечами девушка.

— И когда это пройдёт?

— Что "это"?

— Способности. Я понимаю, точного ответа ты не знаешь, но каковы предположения?

— Думаю никогда.

Это странно, — подумал Доул, — очень странно. Теперь я могу внушать мысли и желания? Может даже приходить во сне, как эта милейшая драконья леди? Вообще-то ещё не доказано. Мало ли, что она говорит. Нужно будет проверить на людях и других драконах. На животных, кстати, тоже. Интересно будет ли ощущаться влияние и с какой силой. Зависит ли сила влияния от времени суток, близости гор и других факторов. Без дневника сложно. Придётся держать все результаты в голове. Если они будут, результаты. Глупо верить в какое-то чудо. Может она просто намазала ладонь ядом, вот мне и стало плохо. С другой стороны, у драконицы-то силы точно есть, она приходила во сне. Может действительно правда? Да и что в том такого, тоже мне возможности, у меня той зимой чуть кошель не украли просто заболтав. Тоже внушение и без всяких особых способностей. С другой стороны, я-то никогда так не умел. Допустим, внушение кратковременное. Даже если я внушу королю, что драконы — не зло, стоит мне выйти из комнаты, как он об этом забудет. Пользы мало. Но если подогревать нужные эмоции, которые уже есть в человеке, как эта драконица в моем сне, можно добиться большего. Да и краткое внушение полезно. Закрытых дверей для меня не будет. Стоит внушить охране, что мне надо пройти и готово. Когда хватятся, будет поздно. Если ещё хватятся. Можно наконец добраться до той рукописи Лимериха третьего, говорят это самая старинная из сохранившихся рукописей. Пять раз я подавал прошение взглянуть на неё и пять раз получал отказ. О чем я вообще думаю? Какая рукопись. Надо разбираться с драконами. Как мне поможет дар? Кстати, насчёт даров.

— Простите мою дерзость, но с чего вдруг такая щедрость. Такие дары простому человеку? Взятка?

— Как сложно иметь дело с умным человеком. Взятка и перестраховка. Теперь тебе сложнее будет мне отказать, не так ли?

— Я настаиваю на прошлых условиях.

— А я не отказываюсь от них. Но пока, осваивайся со своими новыми возможностями, Доул друг драконов, возможно ты первый на этом свете стал чуть больше, чем человеком.

Доул не знал, хочет ли он быть больше, чем человеком.