Достучись до своих дверей

Росчерк первый. История начинается с точки

Рена сидела крыльце. Скрип дедушкиного кресла-качалки сливался с щебетом птиц в убаюкивающую симфонию, ноги, как ни старайся, не достают до пола. В этом кресле Рена чувствовала себя маленькой, как кукла. Вдоль забора выстроились белые пионы, флоксы и лилии. От крыльца до цветов две яблони. В натянутом между ними гамаке, запрокинув повыше босые ноги, покачивался отец. Сдвинув очки на нос, читает Достоевского. Из открытой форточки донёсся сладкий аромат свежей выпечки. Он разбавил цветочные симфонии запахов, коснулся носа, заставляя желудок встрепенуться. Раздвинув кружева тюля на окне, где сидел грустный медвежонок-игольница, бабушка махнула рукой.

— Идите есть, мои дорогие! — Крикнула она, постучав пальцами по стеклу. — Плюшки готовы.

Рена неуклюже спрыгнула с кресла-качалки, случайно уронив подушку на крыльцо, втиснула ноги в узкие тапочки сестры и побежала в дом. Приветственный скрип двери пригласил её в темноту.

Первый луч рассвета вероломно проник в щель между занавесками, проявив очертания бездушного отельного интерьера. Игривым щенком лизнул Рену в лицо.

Она поморщилась и вяло отмахнулась от дневного света, попыталась прогнать его, как назойливое насекомое. Зарылась носом в подушку, прикрыв глаз, что ближе к окну волосами.

Затаить дыхание, замереть. Может, ещё не всё потеряно и сон вернётся? В нём Рена уронила подушку. Она была синяя в ромашку, слегка потёртая по углам. На террасе, куда она зашла, в это время года обычно сушился зверобой.

Солнечный луч набирал силу, продирался между волосами и вгрызся в ресницы, распугивая остатки наваждения. Издевательски напомнил о том, что дом из сна давно снесли, бабушка с дедушкой уже много лет как не числятся в мире живых. А отец, так вообще...

— М-м-м... — Лежащий рядом мужчина напомнил о себе тихим стоном. Перевернулся на другой бок, неуклюжим движением сгрёб Рену в охапку и поцеловал в спину.

— Ты прекрасна. — Сонно промурлыкал он. Рена поёжилась, пытаясь отстраниться. Присутствие Андрея отрезвляло, подобно пощёчине. Его грубоватые объятия напомнили: Рена взрослая женщина, у которой есть любовник. А кроме него работа и куча проблем. Ничего общего с девочкой, которая только что бежала в дом с крыльца, чтобы поесть свежих бабушкиных плюшек. На плечи вместе с массивной рукой Андрея обрушилась вся тяжесть взрослой жизни.

Рената тихонько зарычала, прикусив уголок подушки, взяла за руку маленькую Рену и закрыла её поглубже в шкатулке подсознания вместе с домом, гамаком, натянутым между двумя яблонями, пионами, флоксами и лилиями.

— Доброе утро! — Проворковал Андрей, убирая с лица любовницы прядь растрёпанных волос, и утро тут же перестало быть добрым.

— Угу. — Протянула Рената, стараясь скрыть досаду за сонливостью.

— Как спалось, красавица? — Поинтересовался Андрей.

— Хорошо. — Выдохнула Рената. Это слово получилось у неё таким грустным, что ей вдруг стало себя жалко. Маленькая Рена тихонько постучала в крышку шкатулки.

«Даже слишком хорошо.» — Подумала Рената, но промолчала. Раньше она хотела так же, как бабушка, жить в большом доме где-то в глуши вместе с любимым мужем. Точнее, Рена хотела. Ренате такая жизнь теперь казалась скучной и утомительной. Одно дело, быть там гостьей, внучкой, но хозяйкой — ни за что.

Она выросла кочевницей, бродяжкой, странствующей журналисткой, или собирательницей сплетен, как она шутливо себя называла. Её жизнь — отели, командировки, новые места и лица. Красивые картинки, небрежно прикрывающие уродливую дыру одиночества.

Андрей опёрся на локти, приподнявшись на кровати, навалился над Ренатой и полез целоваться. Из его рта пахнуло так резко, будто там дня три как кто-то умер. Неумытое сальное лицо отражало свет, подобно фольге. В ещё мутном после сна взгляде металлически серых глаз плескалось желание.

Щека Ренаты дёрнулась. Раньше она любила его. По крайней мере, думала, что любит. Но в последнее время, появляясь в Питере, набирала Андрея больше по инерции. Каждый раз ожидая от встречи чего-то феерического, как это было по-началу, Рената снова и снова ощущала пустоту и разочарование. Самое ироничное, что с Андреем её познакомила его жена. Давняя подруга Рены Кристина.

Телефон любовника завибрировал на прикроватном столике, его экран вспыхнул улыбающейся фотографией женщины. Андрей закатил глаза и слез с Ренаты. Та издала чуть слышный вздох облегчения.

— Опять эта мымра звонит. — Пожаловался он, разочарованно глядя на фото супруги. — Потом отвечу.

— Не смей динамить Крис! — Вступилась за соперницу Рената. — И мымрой не называй. Чтобы я больше этого не слышала. — Проворчала она с видом строгой учительницы. Тон Андрея тотчас смягчился. Его серебристый взгляд потеплел, уголки губ приподнялись.

— Ладно-ладно. Для тебя, что угодно. — Щебечет он и отвечает на звонок.

— Да, любимая.

От этого слова Ренату коробит. Никак не определится, гад. И она не лучше. Спит с мужем подруги. Коварный разум моментально нашёл себе оправдание:

— Я не собираюсь рушить семью. — Повторяет себе Рената, точно мантру. — Наоборот, я категорически за их отношения. — Она посмотрела на Андрея. Абсолютно голый он расхаживал по номеру, слегка наклонив голову на бок, и врал в трубку.

— У Илюхи был юбилей. Да, у того с работы. Скоро буду. И я соскучился.

Рената поморщилась и пробормотала себе под нос:

— Хотя бы будет кому вернуть тебя, если снова потеряешь голову и увяжешься за мной, как собачка.

Отношения с Андреем не интересовали Ренату даже в момент большой влюблённости и буйства гормонов. Она ему не доверяла и четко разделяла влечение и глубокие чувства. Маленькая Рена её не понимала. Она всегда думала, что если любишь кого-то, то доверяешь всецело и хочешь идти с этим человеком рука об руку до конца. Но взрослый мир оказался немного сложнее, поэтому Рената запирала Рену в шкатулке вместе с самыми дорогими воспоминаниями, где она могла гулять по саду без боли и тягот.

Пока Андрей распинался перед женой, Рената наскоро натянула брюки и футболку, поверхностно прошлась расчёской по кудрям. Один из зубчиков с хрустом надломился и застрял в волосах.

— Как прошло? Скукота! — Отмахнулся Андрей. — Эти дураки всю ночь ныли о своих болячках.

Рената поморщилась.

«Во заливает. Интересно, о чем же он врал мне?» Игла обиды мигом ломается о плотную броню апатии. «Впрочем, без разницы.» — Рената схватила с тумбочки телефон, обулась, опираясь рукой о стену, и выскочила в холл раньше, чем это заметил Андрей. Он вообще мало что замечал.

«Больше мы не увидимся.» — Решила Рената. Это решение она принимала уже не в первый раз.

— Эй ты куда?! — Растерянный голос Андрея призраком пролетел по коридору.

Телефон Ренаты запищал, лишая любовника шанса на её ответ.

— Через час на Невском. — Сухо изрёк начальник и тут же сбросил. Семён Аркадьевич никогда не отличался многословностью. Рената посмотрела на время и ускорилась. Сегодня её ждала довольно скучная работа. Взять интервью у завирусившегося в сети рэпера.

Договор. Пункт 1. Права и обязанности сторон

Подъезд встретил привычной тишиной. Шаг за шагом по лестничным пролетам делал мужчина, то появляясь, то исчезая благодаря странно настроенным датчикам движения, отвечающим за включение света.

Шаг за шагом.

Они должны быть тяжелым и гулкими, но мужчина ступал бесшумно, как кошка. Привычные движения. Мрачные думы. Связка ключей в крепкой ладони. Щелчок открывшегося замка, как затвор привычной беретты. Мужчина устало хмыкнул и зашел в пустую, опостылевшую квартиру, которая была лишь перевалочным пунктом между заданиями, барами и одиночеством.

Шаг за шагом.

Сдвинулся из проема в сторону. Осмотрелся. Закрыл дверь. И только после этого включил свет и разделся, снимая куртку, кобуру и рубашку. Привычка делать именно в таком порядке, чтоб не светить свой силуэт на ярком фоне. Быть всегда начеку. Всегда ждать выстрела. Но так и не дождаться.

Выдохнул.

Мужчина криво усмехнулся. Прошел на кухню, включил чайник, залил заварку. Выкинул полупустые бутылки. Пока идёт подготовка к работе и ее выполнение — никакого алкоголя и прочих притупляющих сознание веществ. Правило, не раз спасавшее жизнь. Только чай и сигареты.

Пачка поделилась одной из убийц лёгких, мужчина раскурил ее и сел за стол, открывая потёртый жизнью ноутбук. Сколько всего он с хозяином пережил за прошедшие два года — не перечесть. Данные в облако и на твердотельный накопитель без подвижных частей.

Паранойя — это второе имя профессионального телохранителя, бывшего когда-то не менее профессиональным киллером.

— Итак, кто цель в этот раз? — спросил он в телеграмме у своего контакта. — И чем вызвано его желание работать именно с нами?

— Это медийная личность, которую кто-то решил убрать. Я тебе сейчас перешлю всю информацию, Гош, — ответил собеседник, отправляя следом несколько файлов с информацией. — Будь осторожен. Тут какая-то серьезная буря намечается. Боюсь, как бы не было это все связано...

— Прорвемся, Виктор. Прорвемся. Не в первый раз. Оплата?

— Стандартная. С тебя встреча и доставка клиента до точки сбора.

— Хорошо. Я готов. Завтра встречаем?

— Да. Вот и отлично. Отдыхай. Наберу.

— Принято.

Георгий задумчиво листал полученные файлы, катая пальцем трекбол. На жилистом предплечье, покрытой извилистой татуировкой из смеси рун и слов, то и дело выхватывал синеватый свет монитора шрамы, оставленные предыдущими схватками не на жизнь, а на смерть.

И чем дольше Георгий читал досье, тем больше понимал, что все не может быть простым. И профессиональное чутье уже громко заявило о том, что он — полнейший дурак, если не сказать хуже.

— Мда...

На следующий день

— Две минуты до старта, Юр, — негромко сказал высокому седеющему мужчине собеседник в телефонной трубке. — Ты готов? Все прочел?

— Всегда готов. Как пионер, — мрачно ответил в трубку он, рассматривая все, что сейчас происходило перед ним. В его темном джипе было уютно и спокойно, играл из колонок блюз и старый добрый рок, а снаружи было все то, что он так не любил. Но ему придется туда выйти, чтобы встретиться с тем, кого он должен защитить. — Я пошел.

Толпа перед ним пришла в движение как раз тогда, когда он прошел все расстояние от своей машины до орущей от радости стаи фанатов. Как он не любил всех этих бесноватых, преданных одной единственной идее или человеку. Причем, одинаково не любил он всех: и религиозных фанатиков, и упоротых борцов с режимом, и рьяных неадекватов от политики или каких-то социальных групп, не говоря уж про тех, кто создал культ из вещей... да всех, кто не умел отделить свое эго от здравых идей, подменяя первым второе.

Георгий продирался сквозь толпу неспеша, но при этом легко, как раскаленный нож, сквозь масло. Бесноватые расступались, всеми частями тела ощущая мрачный взгляд серо-голубых глаз. Мужчина шел, стараясь не дать оттоптать неброские, но очень качественные туфли этими модными кроссовками на высокой подошве, которые смотрелись вместе с короткими штанишками очень глупо. Будто в голодные годы ребенка одели во все, что нашлось в доме. Там-то было не до избирательности — особо не разгуляешься, когда вообще ничего нет, поэтому дети и носили обувь от старшего брата на три размера больше, а штаны — те самые, что и два года назад. И плевать было, что они уже коротки и смотрятся нелепо.

Но что сейчас заставляло парней и девчонок одеваться подобным образом — мужчина не понимал. Но, опять же, старался держать дистанцию между собой и самим понятием «мода».

Когда вокруг начали скандировать имя, он поморщился. Скопища людей не только мешали работе, но и раздражали до зубовного скрежета не только своей непредсказуемостью, но и непробиваемой инертностью. Толпа, если завелась, то уже мало что сможет ее остановить от любой выходки. И даже самые высокоморальные и нравственные, но слабовольные, становясь частью толпы, становятся частью стаи, творя те же бесчинства, что и все остальные.

Но красная ковровая дорожка все ближе. Премьера очередного блокбастера, где сюжетные дыры латали взрывами и нарисованными на компьютере мыльными пузырями спецэффектов. Пафосные люди с мордами кирпичом выходили приветствовать заведенную толпу, раздавая автографы и улыбки на миллионы условных единиц, но Георгий ждал, задумчиво разглядывая проходящих мимо звезд большого экрана и шоубизнеса, понимая, что большинство из них, встреть их без макияжа и дорогой одежды, и не узнал бы никогда.

Они были настолько никакими без работы стилистов и маркетологов, что вне контекста происходящего здесь и сейчас представлении особо-то ничем не выделялись. Звезды-однодневки. И за их душой толком-то и нет ничего, кроме умения красиво повернуть лицо и встать в правильную позу.

Обычно, раком к тем, кто платит деньги. И булки пошире раздвинуть.

Георгий хмыкнул, но тут его натренированный слух уловил сквозь шум один знакомый до боли звук, заставивший ныть длинный шрам на правом предплечье.

Он запомнил этот звук навсегда. Взводимый ТТ. То, ради чего он здесь и оказался. Резкое движение вперед. Не обезвредить стреляющего — Георгий не знал, где он, а найти человека с пистолетом в такой толпе очень сложно, но защитить потенциальную жертву. И под возмущенные крики он перепрыгнул ограждение и суровых полицейских, оцепивших тропу от кинотеатра до лимузина и обратно.

Два ведра пафоса, товарный состав понтов.

Мужчина не обратил внимание на крики. Полицейские из таких вот ограждений особо ни на что не способны, кроме сдерживания слабохарактерных фанатов. А вот против целенаправленных действий они ничего не могут. И этим воспользовался как Георгий, так и тот, кто взводил курок.

Выстрел.

Только распластавшийся в прыжке за доли секунды до этого мужчина оказался быстрее. И бронежилет, предусмотрительно поддетый под куртку, был именно в том месте и в то мгновение, когда был нужен.

Георгий отлетел, упал на сверхважную персону из досье, чуть было не ставшим некрологом, и мрачно выругался. Кто-то что-то кричал, толпа пришла в движение, распространяя пожар паники. У них не было времени, Георгий это понимал слишком хорошо. Он рывком встал, подхватил на руки ту самую личность, в которую только что стреляли, и рванул с ним к машинам.

Незадачливый убийца еще пару раз нажал курок, кто-то закричал еще на тон выше, но ни телохранитель, ни охраняемое тело не пострадали. Больше киллер стрелять не стал. Видимо, наконец, отреагировали те, кто должен хранить покой и порядок. Или просто понял, что бесполезно.

Но Георгий не дал себе права на передышку — побаливающие ребра можно осмотреть и потом. Как и не дал ноющему что-то там медийному лицу никаких поблажек.

— Хочешь жить — шевелись, — подтолкнул он его, выводя из основной кучи-малы. — Садись.

Джип встретил уютной прохладой и приятным полумраком. Но наслаждаться всем этим было некогда. Мотор недовольно рявкнул, распугивая бегущих под колеса людей, и внедорожник резво покатился прочь. Лишь отъехав на несколько кварталов и убедившись, что за ними нет хвоста, Георгий посмотрел на того, кого только что спас.

Сжавшийся в блеющий от страха комок человек сидел на пассажирском кресле, не решаясь ни задавать вопросы, ни даже громко дышать.

— Успокойся. Все будет нормально, — телохранитель не любил ободрений и тем более слов «хорошо» или «лучше». — Радуйся, что кому-то ты действительно небезразличен, раз успели нанять меня до всего этого.

Хмыкнув, Георгий закурил, чем вызвал первую живую реакцию от пассажира. Настолько красноречиво недовольный взгляд еще надо поискать. Но почему-то ему было плевать с высокой колокольни на то, что подумает про него экранный фрик с поставленными на гель темно-синими волосами.

— Я тебя довезу до безопасного места, а ты там, уж будь добр, постарайся не умереть от страха. Сегодня я тебе не дам этого сделать.

— Но кто ты?! И что там произошло?! — почти визжал подопечный.

Мужчина выдохнул сквозь зубы и начал медленно цедить слова.

— Георгий Смирнов. Часто называют просто Меченый. Телохранитель. Меня вчера наняли, чтобы защитить твою смазливую физиономию от увечий. И сегодня я именно это и сделал. Так что, будь добр, перестань визжать, как свинья, и назови адрес, куда мне ехать.

— Но кто тебя нанял? И кто хочет меня убить?

— На первый вопрос тебе ответит мой агент, а на второй... Эту загадку придется еще разгадать, — хмыкнул Меченый, уводя машина с оживленных проспектов. — Ты слышал мой вопрос?

— Д-да... — икнул пострадавший. — Я живу совсем недалеко.

И быстро надиктовал адрес. Мужчина кивнул, сделал еще одну затяжку и покатил по указанному адресу, задумчиво рассматривая икону современной молодежи и совершенное не понимая, что они в нем нашли. Обычный парень в аляповато яркой одежде. И ноет, как девица, чуть пальчик поранит.

Хотелось злиться и плюнуть с высокой колокольни, но на такую роскошь, как возможность отгородиться от окружающего мира, мрачный телохранитель особо не надеялся, понимая, что раз за неполных сорок лет этого сделать не удалось, то и никогда уже не удастся.

И это его тоже раздражало. Но раздражение он аккуратно хранил в себе.

Он привык прощать людям то, что не простил бы себе. И это стало привычной нормой, хотя Меченый и понимал, что так не должно быть. Но от этого никуда не деться уже — это тоже была часть его, созданной профессиональными деформациями личности.

Ни один психоаналитик не научит принимать людей такими, как они есть, как это сделает обязанность спасать всех, кто платит тебе деньги, от самых странных и неожиданных опасностей.

Георгий задумчиво курил в окно. Негромко играло радио. Спасенный же просто пялился на город сквозь защитную гладь стекла.

Почти идиллия.

Вот только Смирнов точно знал, что так долго продолжаться не может. Особенно, на задании. Особенно, в этом городе. Поэтому когда в зеркале заднего вида в пятый раз появилась одна и та же машина, он даже не удивился.

Песец еще только начал разворачивать свой пушистый хвост, а терпения у Меченого уже не осталось.

История закручивала гайки. Джип плавно подкатил к известному району для богатеев, но водитель задумчиво остановился на светофоре, дожидаясь, пока загорится зелёный и появится какой-то просвет в мрачных мыслях. Телохранитель, очень долго бывший по ту сторону баррикад по работе со смертью, чувствовал, что так просто это все закончиться не могло.

Слишком просто все было. И пусть ребра еще болели, но это малая цена за спасение чужой жизни. Такого быть не могло.

— Слушай, думаю, мы сейчас к тебе не поедем. Подозреваю, что тебя там ждут, — задумчиво проговорил он, сворачивая с намеченного маршрута. Ведь детище немецкого автопрома в очередной раз мелькнувшее в зеркалах, сильно подстегнуло его паранойю. — Готов?

— К чему? — невнятно проблеял парень, озираясь. — Что ты затеял?

— Спасаю твою жопу.

И педаль газа ушла в пол, и огромный двигатель рыком оповестил всех окружающих о том, что началось веселье в стиле начала нулевых. Только вырвиглазной подсветки не хватало, в остальном же было все, что положено: громогласный выхлоп, дым из-под колес и дикие перестроения.

Тяжелый черный носорог, молотя поршнями по полусферическим камерам под вой компрессора, уносился вперед, в то время, как лакированный баварец, блистая инженерными изысками, на каждом повороте легко догонял. Но так было до тех пор, пока не началось то, что в России зовется дорогой.

Ямы, рытвины, канавы — вот это стихия грузного американца с простой как лом конструкцией и колесами с высоким профилем. Пассажир уже почти орал от страха, в то время, как водитель, чуть сощурив глаза, легко вел тяжелый внедорожник по вот этой мешанине из дыр и заплаток. Немецкий суперкроссовер медленно отставал, не в силах поддерживать такой дикий темп по такому отвратительному покрытию.

Как только между ними оказалось достаточное расстояние, Георгий резко свернул в сторону, уходя из поля зрения, ускорился еще сильнее, увеличивая отрыв. А после этого зарулил на какой-то паркинг, где тут же поднялся на предпоследний этаж.

— Выходи. Меняем транспорт, — мрачно высказался телохранитель, открывая дверь. — Поторапливайся, если жить хочешь.

— Х-х-хорошо, — проблеял спасаемый, следуя за спасителем.

Выйдя из тяжелого внедорожника, он прошел в сторону лифта, лавируя каким-то странным маршрутом и жестом указав следовать за ним. На немой вопрос Георгий кивнул на потолок, где камеры смотрели куда угодно, только не на них.

Добравшись до лифта, они спустились на первый этаж. Под недоумевающим взглядом парня Георгий прошел насквозь паркинг. Остановившись у дверей, он нахмурился. Его взгляд обежал дорогую и примерную одежду спасаемого.

— Так дело не пойдет, мы слишком заметны, — сказал он недовольно. — надо переодеться.

— Может, ты наконец объяснишь, что происходит? Кто тебя нанял?!!

— Тот, кому ты небезразличен, — прервал разгорающуюся истерику телохранитель. — Снимай пиджак. Без него будет лучше.

— Ты хоть знаешь, сколько он стоит?! Это Армани!!!

— Если тебе он дороже жизни, я пошел.

И мужчина правда пошел, не собираясь больше пререкаться. Парень какое-то время стоял, не понимая ничего в происходящем, но потом с криком, — «Твою мать, да пошло оно все нахрен», — сбросил пиджак в ближайшую мусорку.

Догнав вроде неспешно идущего, но двигавшегося очень быстро Георгия, парень встретился с ним взглядом. И вздрогнул от того, насколько эти глаза холодные и бесчувственные. Будто робот рядом с ним шел, а не человек.

Но вскоре их путь привел их к очередному офисному зданию, под которым была подземная парковка. Мужчина спокойно прошел в стеклянный холл, где ему улыбнулась блондинка улыбкой явно больше, чем на миллион. Но в ответ удостоилась лишь сумрачного кивка.

На спутника же телохранителя она даже не обратила внимания. И это сильно удивило того, кто привык в постоянному вниманию, но задавать вопрос он уже не стал. Все события последних часов отбили желание что-либо спрашивать.

А когда они спустились на паркинг и добрались до конечной цели маршрута, то вопросов стало даже больше, чем ответов. Потому что они приблизились к серо-черному мустангу, как в Угнать за 60 секунд. И вот тут у бедняги явно что-то перемкнуло в голове.

— Подожди! Мы будем прятаться... — он удивленно посмотрел на Меченыйа и на машину, которую тот открыл, — На ЭТОМ?

— А кто сказал, что мы будем прятаться? — хмыкнул мужчина, аккуратно стирая что-то с лица. Под слоем тонировки оказалась коллекция шрамов, достойная древнеримского гладиатора, а никак не современного человека. Черное пальто скинуто на заднее сиденье вместе с бронежилетом, оттуда появилась коричневая кожаная куртка, с приборной панели мужчина взял очки-авиаторы, и...

Перед изумленным взглядом парня вдруг оказался совсем другой человек. Не тот хладнокровный профессионал, а разбогатевший на чем-то темном индивид с очень мутной историей восхождения на вершину.

— Садись. Нас теперь вряд ли быстро отыщут, — он сел за руль и кивнул своему спутнику. — Нам большего и не надо. Мне надо с тобой поговорить, чтоб обеспечить твою безопасность. Пока же посмотри.

Он завел приятно булькающий большеобъемный мотор и достал сумку. Из нее он уже достал ноутбук, разблокировал его и включил какой-то документ. Протянув электронную технику бывшей жертве нападения, он переключил передачу и тронул педаль газа.

Под рокот старой механической восьмерки мустанг мягко покатился прочь. Парень читал и понимал, что досье на него слишком полное и собрано явно кем-то из очень близких людей. Он только хотел об этих мыслях сказать водителю, но тот махнул рукой, мол, позже.

— Виктор, — с помощью голосового управления набрал Георгий номер своего агента, — можешь подцепиться к камере заднего вида носорога? Там видео есть — разберись, чья машина каталась за нами. Мне нужна эта информация для понимания того, во что мы вляпались.

— Хорошо, Георгий.

— До связи.

— До связи, — оборвался звонок.

— Вот теперь можешь задавать свои вопросы, Алексей Константинович, — с легкой насмешкой, едва пробивающейся сквозь корку льда его тона, сказал телохранитель.

Больше они не разговаривали. Да и о чем было им разговаривать? Поп-звезда с эпатажным имиджем и человек со шрамом на половину лица, еще недавно аккуратно решавший чужие проблемы подставлением своей тушки под пули, вряд ли нашли бы много точек соприкосновения. Зато у Алексея была возможность посмотреть на себя со стороны, скользя взглядом по сухим строчкам досье, написанного явно профессионалом.

И ему, почему-то, не особо понравилось то, что он увидел. Хотя он не стал бы говорить о себе, что он плох или хорош.

Вот только по этим данным из него получался, мягко говоря, средненького уровня человек и просто плохой гражданин. Но это не объясняло, почему его пытались пристрелить и зачем сейчас его везет куда-то вот этот хмурый мужик.

Музыкант еще не решил, бояться его или нет. Но определенный пиетет этот мрачный человек внушал. И спорить с его авторитетом не хотелось. Правда, вопросы все равно оставались.

— И куда мы едем?

— В безопасное место. Там попробуем связаться с твоими. И решим, что делать дальше, — хмуро ответил водитель Мустанга, лавируя серым телом своего скакуна в потоке машин.

— А оно есть?

— У меня — да, — так же мрачно сказал мужчина, сворачивая на Кольцевую.

— Думаешь, я буду радостно кричать, слыша такие слова?! — вот тут певец просто завизжал, срываясь из-за всего пережитого. — Что вообще за фигня происходит?!!

Водитель посмотрел на него из-за черных стекол, покачал головой и продолжил вести машину, не особо задумываясь о том, что думал пассажир. Вообще ему было сильно плевать на все мысли о его нескромной персоне — волновала исключительно задача, за выполнение которой ему платили деньги.

Что-то певец еще говорил, но Георгий его уже не слушал, и Мустанг, пожирая километр за километром, катился по Кольцевой, увозя их все дальше от места основных событий. И пока они ехали, телохранитель прокручивал в голове данные из досье и то, что произошло. Он прямо чувствовал, что что-то тут не сходится. Слишком все... гладко.

Не верил он в совпадения и в везение.

Поэтому и направлялись они не к основной норе, а к одному из перевалочных пунктов, чтобы проверить хвосты и спокойно поговорить. Вскоре машина свернула с широкополосной дороги на прилегающие улочки, чтобы еще через какое-то время перейти в режим крадущейся рыси, лавирующей между домами и пристройками, привлекая взгляды зевак и недовольные возгласы мам с колясками.

Обычная история в спальных районах. Новостройки, жилые комплексы, машины-машины-машины. И даже такая, как Мустанг, терялась в окружении сотен других. Да, ее видели, даже фотографировали, но... забывали минут через десять-пятнадцать после встречи.

А уж кто там был водителем и пассажиром — не вспомнил бы никто. Да и сквозь слегка тонированные стекла толком и не разобрать лиц. Для большинства они были или понтовщиками, купившими дорогую тачку, или нищебродами, не сумевшими ее купить. Все зависело от знаний цен и рынка смотрящего и его заинтересованности в автомобильной теме.

Поэтому, когда они зарулили на очередной крытый паркинг, Георгий спокойно открыл дверь и махнул Алексею следовать за ним. История повторилась снова: телохранитель шел, внимательно осматривая все вокруг, подозревая каждый угол в том, что там может спрятаться нападающий, а за ним семенил тот, кого он охранял.

В один миг в руках охранника вдруг появился пистолет, зловеще щелкнув затвором. Этот пугающий звук заставил замолчать даже вечно что-то болтающего певца.

Двое шли по подземному паркингу, и мало кто мог бы найти между ними хоть что-то общее. Высокий, крепкий седой мужчина с аккуратной бородкой, коллекцией шрамов на лице и тяжелым взглядом, прикрытым темными очками и модный исполнитель песен про наркоту и прочие подростковые увлечения. Но кое-что у них было общим.

— Почему ты стал... таким? — вдруг подал голос молодой парень, поправляя японский узел на затылке.

— Каким «таким», Алексей? — скосил мужчина взгляд, чуть изогнув бровь в вопросе.

— Суровым, как айсберг, прущий на Титаник!

— Какие интересные сравнения, — хмыкнул в ответ мужчина, поправляя кобуру. — И что ты под этим подразумеваешь?

— О! Ты, оказывается, умеешь говорить, Георгий Смирнов! — рассмеялся Алексей. — А я уж подумал, что ты только умеешь пафосно глядеть и круто бросать словечки, как терминатор.

— Да уж...

Но ответить он не успел. Заметив краем глаза движение, он дернул Алексея к себе за спину, выхватывая пистолет. Тупое рыло черного дула медленно очертило полукруг вместе со взглядом мужчины. Но, увидев короткий отблеск, он пригнулся еще ниже, прячась за машину и чуть ли не насильно сваливая Алексея туда же. Тот только ойкнул, а уже заговорили совсем другие люди. И совсем по-другому.

Первые пули резанули по столбу прямо рядом с прячущимися, заставляя тех прикрыть головы руками. Ну, точнее, предполагалось именно это, но Георгий не собирался сидеть на месте и ждать, пока их совсем окружат.

Навернув на ствол глушитель, он аккуратно выглянул из-за машины. И тут же спрятался обратно, ведь тут же запричитал израильский малыш словечками на 9 миллиметров.

— Это ж кому ты так насолил, размалеванный? Давно таких спецов не нанимали для устранения.

В голосе не было страха. Да и вообще эмоций не было. Просто констатация фактов с легкой вопросительной интонацией. Будто мясо на рынке выбирал, какое лучше. Вот это — получше, но подороже, а это подешевле, но хуже...

Быть может, так и было.

— Если хочешь жить, слушайся беспрекословно. Скажу бежать, беги. Понял?

Музыкант в ответ лишь нервно кивнул.

— Молодец. А теперь устроим веселье, — мрачно усмехнулся Георгий, ныряя на пол и направляя ствол куда-то под машину.

Оттуда до музыкального (как бы ни был плох популярный сейчас у молодежи гламурный хип-хоп, но все же у человека был слух) слуха донеслись всего два коротких плевка. А потом кто-то закричал. Даже двое.

— Быстро, — бросил телохранитель, вскакивая на ноги.

— Эй!.. — только и смог в ответ пикнуть охраняемый, но тут же бросился следом.

Их пробежка была короткой. Но очень информативной. Для Георгия — он считал, из скольких точек ведется огонь и чем пользуются нападающие. И для Алексея — он вдруг понял, что очень хочет и любит жить. Это становится слишком хорошо понятно, когда вокруг свистят пули. И даже когда пистолет в руках Георгия еще два раза плюнул почти невидимым за счет глушителя огнем, певец лишь сильнее убедился в этом.

Ведь два трупа осталось позади.

Но их пробежка была короткой.

Снова передышка под стальным боком машины. И тут до Алексея дошло, что они бежали не от пуль, а навстречу им. То есть, этот мужик с пистолетом целенаправленно собирался отстреливать всех, кто сейчас целился в них.

Почему-то Алексей уже мало сомневался в том, что этот мало того, что собирался сделать, так еще и сделает это.

— Тихо, — приложил мужчина палец к губам. Парень в ответ лишь кивнул.

В воцарившемся молчании они услышали шорох пыли под ногами медленно идущих людей. Но тут же раздался еще один голос. Такой же хрипловатый, как и у Георгия, но гораздо более противный.

— Эй, Гоша! — заговорил невидимый человек. — Ну ты чего ныкаешься? Свои же люди! Сдай нам этого пацана, и дело с концом. Нахера тут парней валить и вообще всем этим заниматься, а? По-братски прошу!

Но мужчина не ответил. Лишь вынул магазин, добавил в него патронов из поясной сумки и покачал головой.

— Эй, ну ты чего Меченый! Чего морозишься? Ну мы же с пятого класса вместе! За одной партой сидели! В армейку вместе пошли! Шмалять по старым корешам будешь, что ли? Отдай пацана. И миром разойдемся. Мои боссы тебе заплатят...

Смирнов лишь покачал головой под испуганным взглядом Алексея. Защелкнул магазин, вздохнул и пожал плечами. Именно в этот момент рядом с ними раздался хруст камней под тяжелым ботинком.

Дальше все произошло быстро. Молниеносное движение вверх. Три коротких вспышки. Три гильзы, упавшие на бетон. Два тела.

— Мажешь! Акелла промахнулся! — засмеялся невидимый собеседник. — Что, глазки подводят и ручка дрожит, а, Гоша?

Но мужчина не отвечал. Не собирался, видимо, разговаривать.

— Мы же в одних подворотнях выросли. Вместе по стройкам бегали и по гаражам лазали! Ты вспомни, как твоя мамка тебя ремнем по жопе фигачила за проделки? Курва, ну ты какого хрена молчишь? Язык отрезали? А раньше, помнишь, какие песни горланил? Забыл, что ли?

Снова Гоша встретил эти слова выстрелом. На слух, но пуля угодила во что-то мягкое, а не отрекошетила от бетонных колонн. В ответ прозвучала короткая очередь, расцвечивая пространство короткими всполохами.

Смена позиций. Хищники танцевали, выискивая прореху в обороне друг друга. Двое профессионалов, готовых на все, чтобы выполнить поставленную задачу.

— Твою же мать, Гошка! Столько ребят хороших положил! — снова череда огненных всполохов из темноты. — И меня хочешь?! Ах ты гаденыш! Совсем добра не помнишь? Нас же одна улица растила! И мы детей обещали в честь друг друга назвать!

Ответный выстрел. В этот раз пуля попала в колонну, осветив вокруг все снопом искр.

— Стареешь, старый волк. Стареешь! А раньше-то 10 из 10 выбивал на слух! — рассмеялся в ответ наемный убийца. — Что ж заставило тебя поменять профессию? Раньше отстреливал, теперь защищаешь, да?

Сколько ехидства было в этой фразе. Но Георгий не отреагировал, лишь медленно оглядывался, высматривая малейшее движение. Но когда понеслась стая злых стальных ос, он не успел укрыться, и короткая очередь прошила пространство, впившись в тело и ногу.

Мужчина пошатнулся, спрятался за машину, медленно сползая по ее боку и пачкая ее темными разводами. Кровь толчками вырывалась из раны на ноге, но он лишь поморщился, озираясь. Алексей видел, что штанина медленно темнела, пропитываясь красным, но ничем помочь он не мог. Да и сам телохранитель взглядом показал, чтоб певец не высовывался.

— Ну так где? Где же твой хваленый профессионализм, Акелла? Мажешь, как последний ще... — вот тут атакующий совершил ошибку. Он подумал, что оспины пулевых ранений уже окончательно вывели телохранителя из строя. Но это было не так. — Вот сейчас и сам сдохнешь, и пацана не спасешь. Стоило ли это того, а, Гош?

— Стоило, — холодно сказал в ответ Георгий, стреляя от бедра из неудобной позиции. Вспышка. Пуля угодила ровно в голень, дробя кость заставляя противника упасть под аккомпанемент крика. Грузное падение тела хорошо было слышно в замершем воздухе паркинга.

Телохранитель медленно встал, морщась от боли. Сделал несколько шагов, подволакивая раненую ногу. Остановился недалеко от былого товарища, направив на него пистолет.

— А ты все-таки хорош. Как и раньше, — улыбнулся лежащий на земле. — Вот только ты разве сможешь меня убить? Это же я, Женька! Нас одна улица растила. Мы всегда были друзьями. Столько дерьма нахлебались... Выросли же вместе! Помнишь?

— Помню, Женя, — спокойно сказал телохранитель, хладнокровно спуская курок. Пуля вошла в лоб старого друга ровно между глаз, в которых застыло непонимание. — Выросли сволочами. Я не хочу, чтобы выросло еще одно поколение таких, как мы, зверей.

И кровь поставила жирную точку в старой дружбе таких разных и таких одинаковых людей.

Росчерк второй. В омуте мыслей

Покинув тёплое фойе отеля, Рената почувствовала, как на шее сомкнулась холодная ладонь ветра. Снаружи было зябко. Сонные улицы обернула плёнка тумана. Пытаясь продырявить её, с неба крошились мелкие иглы изморози. Приподняв воротник, Рената облизнулась. Осенний ветер впился в губы, беспардонным поцелуем мертвеца выпил с них слюну. Костлявыми пальцами спутал волосы, кусал за уши, дышал холодом в нос.

Из отеля выбежал Андрей в халате и тапочках.

— Эй, жемчужинка, куда же ты?

От этого обращения свело зубы, на душе стало гадко, будто туда, как в яму, сбросили мешок тухлых потрохов.

— Работа. — Отмахнулась Рената

Обняв себя за плечи, ускорила шаг, на ходу вызывая такси. Вдалеке попискивал погрузчик, истерично визжала сигнализация. От долгого ожидания зубы Ренаты стали постукивать в такт. На улице отвратительно.

В такую погоду Рена любила сидеть у камина на подлокотнике дивана, смотреть, как горящие брёвна обволакивают комнату тёплым свечением. Какой контраст это создавало с серостью за окном, на которую смотреть не хотелось. Капли ползли по окну червяками, ветер гнул деревья невидимым великаном. Тому, кто снаружи, не позавидуешь. Бабушка обычно заворачивала Рену в пушистый розовый плед, как шаверму, и читала ей сказки из увесистого сборника в кожаном переплёте. Рена заглядывала через плечо и с любопытством разглядывала картинки. Вот, например, принц наклоняется к хрустальному гробу Белоснежки, окружённый безутешными гномами.

Капля падает на нос, возвращая в реальность. Да уж, что-то я размечталась.

Остатки зелени, практически серые от тумана, смотрятся в промозглых декорациях издевательски. Даже не верится, что две недели назад было лето. Машина с нужным номером остановилась на углу дома. Рената села на заднее сидение. Дождь усилился.

Рената вздохнула, нехотя достав из кармана телефон. Пришло время ознакомиться с интервьюируемым. Вся информация, которую Рената знала о ŞtäfFе она знала против своей воли. Статья в «Википедии» гласила: Сахаров Алексей Константинович, родился в Туле в двухтысячном году. Рената покачала головой.

— Господи, ты же совсем дитё. — Произнесла она, будто ŞtäfF мог её слышать. По привычке люди, рождённые после нулевых, казались ей учениками начальной школы. «Вот она — старость.» — С горечью подумала Рената. С фотографии на неё смотрел синеволосый юноша, скалясь винировыми клыками, они придавали ему сходства с вампиром. А небрежная подводка на глазах и татуировки на лице, — слеза под правым глазом, и надпись «Loveless» курсивом на левой щеке, — выдавали в ŞtäfFе малолетнего идиота.

Рената надела наушники и решилась послушать самую популярную песню юного дарования, с которой исполнитель ворвался в чарты три месяца назад и тут же стал кумиром молодёжи.

Музыка оказалась ничего, напомнила хипхоп-треки нулевых, под которые, включив «МТВ», любила танцевать после школы маленькая Рена.

Ветер с ветки согнал воробья-беспризорника.

Сбросил, как маску, метнул на кровать.

Мне бы с тобой пятьдесят три вторника

Нарисовать.

Голос ŞtafFа ворвался в трек и мгновенно всё испортил. «Блеет, как кастрированный баран, которому в момент записи трека заживо режут курдюк.» — Подметила Рената. — «И вообще, зачем использовать столько слов с буквой «р», когда так безнадёжно картавишь?» — Этого она понять не могла.

— Ладно. Слова... Сносные. Возможно, в них даже есть глубокий смысл. — Пробормотала Рена, вновь прислушиваясь к творению знаменитости. Бараний голос ŞtäfFa продолжал:

Люди, как призраки, носятся мимо, я

Верю, что встретимся мы на балу, и

Сверху твой лик я увижу, любимая,

И по губам проведу своим...

Рената поморщилась, резко вытащив наушники. Перед глазами двадцать пятым кадром мелькнул образ Андрея с соответствующим ракурсом. Рената тряхнула головой, прогоняя его, и обиженно поджала губы.

— Понятно. Этот парень дебил. — Решила она, закрывая вкладку с хитом.

— Ты злишься на ŞtäfFa или на себя? — Осторожно полюбопытствовала Рена из шкатулки с прошлым. Рената молча уткнулась в телефон. В глаза наконец-то бросилась верхняя новость о ŞtafFe:

«Вчера в центре Санкт-Петербурга было совершенно покушение на артиста. Стрелявшему удалось уйти от полиции.»

— Нифига себе! — Выпалила Рената, вспоминая наглую ухмылку синеволосого рэпера. — Насколько же кому-то не нравятся твои песенки.

Рената нахмурилась. На всякий случай проверила рабочий чат: может, встречу отменили? Нет, ничего такого. Новых сообщений нет. «Наверное, это очередная утка для жёлтой прессы. Пиарят мальчика, как могут. Моё агентство было бы в курсе, будь всё серьёзно.» — Успокоила себя Рената. Но внутри кольнуло чуть слышное: «или нет...»

Такси остановилось у парадной по указанному адресу. Рената посмотрела на часы, огляделась. Дождь не прекращался, народа на улице почти не было. Бабушка с авоськой стояла на остановке рядом с тощим подростком, мимо дома, прикрыв голову газетой, пробежал грузный мужчина в костюме, из-за угла дома выглянул подозрительный тип в потёртом пальто, шляпе и тёмных очках. У него на лице красовались дурацкие рыжие усы, а вся одежда была в сальных пятнах, будто он нашёл её на помойке. Ещё и тёмные очки нацепил в такую хмарь. Направился к ней. Рената закатила глаза.

«Только этого не хватало.»

Чудак коснулся её локтя. Ренату перекосило, будто она лизнула оголённый провод.

— Ты журналистка? — Уточнил незнакомец. Его голос дрожал в тревожной агонии. Или от холода. Рената неуверенно кивнула.

— Пошли. — Прошипел он сквозь зубы, хватая её под руку.

Пока удивлённая Рената хлопала ресницами, это странное существо, продолжая дрожать то ли от холода, то ли от страха, набрало код домофона и толкнуло её во тьму подъезда.

— Кто ты, нахрен, такой?! — Возмутилась Рената, когда дверь за ними закрылась.

Незнакомец шмыгнул носом, отчего его рыжие усы сползли набок. Глаза под тёмными очками забегали, как у страдающего от ломки наркомана. Рената прищурилась.

— ŞtafF?! — Осторожно уточнила она. Юное дарование сдвинуло брови, и прижав палец к губам, шикнуло.

Дверь студии на втором этаже открыла улыбчивая брюнетка ростом с тумбочку. Когда они оба зашли внутрь, рэпер стремительно сдул перекошенные усы, снял очки и шляпу, швырнул на пол пальто, брезгливо вытер руки об скини джинсы кислотного оттенка голубого, выпрямил спину и с улыбкой промурлыкал:

— Да, крошка, это я!

«Точнее, проблеял.» — Мысленно исправилась журналистка. Рука артиста змеёй обвила талию Ренаты.

«Какая я тебе крошка, сучонок?» — Возмутилась она про себя. — «Для тебя Рената Руслановна, пёс смердящий.»

— Рассуждаешь как бабка. — Игривый голос Рены колокольчиком брякнул в подсознании. Рената скрипнула зубами. Подобно атлету, напрягла все мускулы лица, чтобы натянуть правдоподобную улыбку.

— Славно. — Выдавила из себя журналистка, небрежным движением скинув руку ŞtafFa. — Приступим к интервью? — Предложила она.

Рэпер подбежал к зеркалу и поднял вверх указательный палец.

— Ща, минутку. — Протянул он, поправляя синие волосы. Под безрадостным камуфляжем фриковатого бомжа, подобно супергеройскому костюму, прятался дорогущий пиджак от Армани, усыпанный пёстрым геометрическим узором. Девушка, открывшая им дверь, побежала к певцу и, встав на цыпочки, принялась орудовать кистью, припудривая его блестящее от дождя лицо.

Помещение студии имитировало панорамное окно на верхнем этаже небоскрёба. Возле него перед камерой стояли два удобных белых кресла. Рената и ŞtäfF сели напротив друг друга. Оператор подал сигнал о начале съёмки.

— Здравствуйте, Алексей. — Произнесла Рената с дежурной улыбкой.

Рэпер цокнул языком, и возмущённо всплеснув руками, проблеял:

— Стоп! — Его зелёные глаза злобно сверкнули на Ренату. — Называй меня сценическим именем, усекла, милочка?

«Милочка...» — Ренате захотелось кинуться на мелкого негодяя и свернуть ему шею. — «Неудивительно, что на тебя покушались, засранец.» — Подумала она, но, сделав над собой усилие, кивнула.

— Привет, ŞtäfF!

— Привет, Рената. — Ответил кумир молодёжи с приторной улыбкой.

— Как дела?

— Ох, вчера я оказался на грани жизни и смерти... — Начал Алексей, драматично вскинув голову. — Как я и предсказал в песне про пятьдесят три вторника, на мою жизнь совершили покушение.

Глаз Ренаты нервно дёрнулся.

«Так вот о чём была эта песня... Так ты у нас ещё и шизофреник.» — С горечью подумала она.

ŞtäfF ёрзал на стуле и, не прекращая паясничать, отпускал глупые шуточки, от которых Рената мысленно набила шишку, хлопая себя по лбу. Но кое-что в его пустом трёпе резануло ухо. Мальчик соврал, что сейчас находится в Твери.

— Покушения меня не пугают. Я справлюсь с любой опасностью! Хейтеры сосут. — Скалясь винирами в камеру, Алексей показал средний палец. — Так что скоро я доберусь до столицы, приходите послезавтра на мой концерт в Лужниках, там будет презентация новых треков «Король сеновала» и «Клубные шлюшки» — Подытожил артист.

— И ты совсем не боишься? — Удивилась журналистка.

— Страх мне неведом. — Ответил Алексей, гордо вскинув голову.

— Когда выйдет ролик? — Уточнил у Ренаты ŞtäfF, пока та надевала пальто.

— Завтра. — Ответила она, подавив зевок. Алексей сосредоточенно сжал губы, отвёл глаза, по очереди загибая пальцы, и кивнул сам себе. — Ага, значит, я всё правильно сказал. — Похвалил себя исполнитель, наскоро перевоплощаясь обратно в странноватого бомжа. Усы никак не хотели клеиться обратно к его напудренному лицу. Рената попрощалась с коллегами и вышла на лестничную клетку. К её удивлению, Алексей выскочил следом со скоростью гончего пса. Нагнав Ренату через пролёт, он схватил её за рукав.

— Я тебя с лестницы сейчас скину! — Пригрозила она, глядя на него с недоумением.

— Эй, как ты разговариваешь со знаменитостью?! — Возмущенный ŞtäfF надул губы, с силой дёрнув журналистку на себя. Стиснув зубы, Рената занесла руку для удара. Алексей тут же зажмурился, в защите выставив ладони вперёд, и тихонько заскулил.

— Говори, что тебе нужно! — Возмутилась Рената. — Я спешу! — Соврала она, чтобы поскорее от него отделаться.

ŞtäfF наклонился к её уху и залепетал:

— Понимаешь... Мой телохранитель приедет только через полчаса, а в студию вот-вот придут следующие клиенты, я не могу там оставаться. Никто не должен знать, где я. — Он приблизился к Ренате и прошептал:

— Мне очень страшно. — Это откровение заставило сердце сжаться. По спине маршировала шеренга мурашек.

— Бедняжка. — Шепнула Рена из шкатулки.

— Оу, так покушение было настоящим? — Вскинула бровь Рената. — Тебе же не ведом страх.

Они вышли на улицу. Порыв ветра подхватил иссушенный лист и понёс его вверх. Лист оказался воробьём. Рената вызвала такси.

Звук хлопушки в соседнем дворе заставил Алексея трястись и кусать губы.

— Они нашли меня! — Паниковал он, хватаясь за голову.

— Да не нашли. — Успокаивала Рената. — Ты же в Твери официально.

— Ролик ещё монтируют. — Напомнил ŞtäfF дрожащим голосом.

Подъехало такси. Водитель приветственно мигнул фарами. Рената направилась к машине.

— О, нет! — Закричал мертвецки бледный артист, запуская пальцы в синие поставленные на лак волосы, он смотрел в телефон. Рената не обернулась.

Журналистка села в машину. Звук выстрела раздался совсем близко, заставил вздрогнуть, замереть, сжимая ручку не закрытой двери. След пули шрамом впечатался в дверь подъезда. Алексей прошмыгнул в автомобиль через вторую дверь и скомандовал водителю.

— Гони! Гони!

Машина тронулась.

— Какого чёрта?! — Возмутилась Рената. Вместо ответа рэпер тыкнул ей в лицо телефоном. Его рука дрожала.

— В-вот...— Пробормотал он.

Рената перехватила его запястье, унимая дрожь.

— Не видно ни черта. — Огрызнулась она. — Что там?

Рената прищурилась. На экране последнего айфона красовалось сообщение со скрытого номера:

«Мы знаем, где ты.»

— Возьми меня с собой, пожалуйста. — Взмолился артист, с ужасом поглядывая в зеркало заднего вида. Рената вздохнула. Было ощущение, что она подобрала щеночка.

— Ладно. — Великодушно согласилась журналистка.

С громким вздохом облегчения, Алексей стиснул её в объятиях.

— Это лишнее. — Прохрипела Рената.

— Извини. — Смутился ŞtäfF. Убедившись, что мелькавшая позади машина потеряла след через пару поворотов, рэпер снова осмелел.

— Давай хоть познакомимся нормально. — Изрёк он, расправив плечи. — Сколько тебе лет-то?

— Тридцать два. — Буркнула Рената.

— Выглядишь старше. — Журналистка оскалилась.

— Я тебя на дорогу сейчас выкину, сучий ты потрох. — Пригрозила она. Алексей сглотнул и втянул шею.

— Извини. — Проблеял он. — Это же не значит, что плохо. Ты очень даже ничего. Мне нравятся твои кудряшки.

— Заткнись. — Буркнула Рената. Петляя питерскими улицами, такси мчало к отелю.

Договор. Пункт 2. Конфиденциальность

Ночь давно уже стёрла краски везде в этой квартире, кроме ванной. Там горел свет, раскрашивая своими золотистыми лучами все предметы в ванной, придавай им живость и блеск.

Шумела вода, шумно ударяясь о стальные внутренности раковины родом, казалось, прям из СССР. Тяжёлые струи, окрашенные красным, убегали в ненасытное чрево трубопровода, стирая с рук человека память о прожитом дне. Он сделал то, что должен был, и теперь нужно уничтожить следы деятельности.

Чужая кровь на костяшках. Одежда, кипятившаяся в кастрюле с водой. Оружие, которого никогда не существовало. Все это аккуратно убиралось, разрушалось, устранялось. Ровно так же, как несколько часов назад он решал чужие проблемы. Скоро ни о том, ни о другом уже ничего не будет напоминать.

Мрачный взгляд серых глаз упёрся в отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел мужчина, о возрасте которого можно сказать лишь неопределенное «средних лет», ведь лицо ещё выглядело молодым, да гусиные лапки морщин в уголках глаз и глубокие следы раздумий на лбу прямо кричали об обратном. А если к этому добавить косой шрам на левой стороне лица, опускавший уголок губ вниз и заморозивший выражение на недовольно-мрачном, то картина становилась уже совсем неприглядной.

А ведь когда-то его можно было даже назвать симпатичным.

Мужчина вытер руки полотенцем, бросил его к остальной одежде в кастрюлю и, взяв со стола дымящуюся кружку с чаем, сел за стол. Электронная почта, соцсети, мессенджеры — все то, чем живёт современная молодежь, для него было лишь инструментом получения информации.

Фейковые аккаунты, о которых знали многие. Переписки, которые сохранялись в десятке мест в автоматическом и ручном режимах. Тысячи людей в контактах.

И лишь один чат, собеседника на другом конце которого он не знал. Явно такой же фейк, что и он, но...

Кто же это мог быть?

— Здравствуйте ещё раз. Я могу узнать, где всё таки-таки вы работаете? В «Мистрали» же, да? Это очень важно для меня, — гласила надпись черным по белому на экране монитора. Даже имя собеседницы. такое запоминающееся, оказалось чрезвычайно знакомым.

Прасковья Прохорова. И цветочки на аватарке.

Мужчина задумчиво посмотрел на аватарку собеседника, задающего пространный вопрос. Прокрутил в памяти подробности последних дней, побарабанил пальцами по вышорканной поверхности стола, мрачно кивнул, припоминая до ужаса смешную переписку с некой девой из инженерного отдела какой-то нефтеперерабатывающей или связанной с этим фирмой.

Достал пачку дорогих сигарет, зажигалку Зиппо возрастом лет в сто, задумчиво закурил и выпустил струю дыма к потолку.

Отмотав в памяти нужный кусок событий и восстановив всю историю диалога, он был готов к продолжению этой истории. Этот договор действительно казался достаточно интересным и позволял отвлечься от основного вида деятельности, следы которого сейчас тщательно уничтожались.

Поэтому вопрос его собеседницы о том, действительно ли он работает в Мистрали, его только повеселил.

— Если это так важно, то это Мистраль работает на меня, — с усмешкой написал в ответ мужчина, делая еще одну затяжку. — Но, видимо, все же не та.

И улыбающаяся круглая голова в конце предложения. Это так дисгармонировало с его настоящим лицом и холодным блеском стальных глаз. Дымящаяся кружка чая готова была отдать свое богатство на волю победителя, но тот не спешил воспользоваться своим положением.

Почему-то задумчивый взгляд не давал руке переключить вкладку или закрыть диалог какой-то нейтральной фразой, означавшей просто «отстаньте». Сама интонация, скрывавшаяся за построением фразы невидимой собеседницы, требовала от него не быть таким жестким.

И мужчина, хмыкнув, решил поддаться этому странному и непривычному порыву.

Ведь к чему может это привести? Да ни к чему! В любой момент можно сменить и аккаунт, и адрес, и железо, снова став ноунеймом из сети.

— Впрочем, мне действительно был бы интересен этот проект, Прасковья Петровна. Жаль, что он мне не достался, — новая цепочка букв и знаков препинания отправилась в путь по мировой сети, чтоб очутиться с той стороны этого чата. — Надеюсь, вы мне простите эту маленькую вольность?

Грустная мордочка рыбы-капли в конце сообщения.

И следом новая затяжка, скрывшая ненароком промелькнувшую на суровом лице полуулыбку. Он отвлекся, наливая новую порцию чая, задумался о вечном отправляя дымные караваны к потолку. Эта жизнь была отвратительно проста, когда все время в дороге, и нет места, которое можно назвать домом.

Мужчина не стал дожидаться ответа, начав собирать всю технику и складывать в две сумки. Но ему все же ответили. С легким оттенком злости и разочарования.

— Вы можете ознакомиться с перечнем предлагаемых работ по подряду на сайте Юганскнефтегаза и предложить свои услуги на тендер в следующем квартале, — гордо гласила надпись на экране ноутбука.

— И лучше просто Паша, — добежал еще ряд букв до остальных.

Мужчина в ответ лишь криво усмехнулся, аккуратно убирая части своих рабочих инструментов по соответствующим отсекам. Они негромко и немелодично брякали металлом, но как только занимали уготованные им места, тут же замирали в спокойном ожидании. Лишь закончив это действо, странный человек закурил еще одну сигарету и сел за стол.

— Не знал о том, что Прасковью можно называть Пашей, право слово... Приятно узнавать новое. Интересная интерпретация, — написал он, забыв поставить смайл в конце. — Но если тебе так удобнее, то я буду только рад отбросить всю эту шелуху из расшаркиваний перед невидимым собеседником. Я просто Гоша.

Ох, как давно он не представлялся так... Последний человек, который назвал его Гошей, схлопотал пулю в лоб. Но эта история явно не претендовала на лавры той.

Но с другой стороны, мужчине вдруг стало интересно, действительно ли по ту сторону экрана Паша, которая Прасковья. Или там просто Паша. Обычный такой, слегка недовольный жизнью и вечной небритостью. Георгий задумчиво перебрал возможные варианты, пожал плечами и сделал глоток из кружки. Чай приятной волной скользнул вниз до желудка, оставляя теплое и мягкое послевкусие с легкими цитрусовыми нотками.

Он встал из-за стола, чтобы вернуться к сборам. Крепкие ладони, покрытые застарелыми шрамами и прочими следами от бурной жизни. На правой кисти скалил зубы череп старой татуировки, частично расколотый давно зажившим ожогом. На безымянном пальце заметна более светлая полоска, будто от кольца, но как давно мужчина носил его?

Один за другим убирались все следы пребывания. Серые стены серой хрущевки видели многое и еще больше забыли. Поэтому и его присутствие здесь станет лишь строчками в списках тех, кто снимал ее, да и все.

Вот только имя там чужое. Как и данные паспорта.

Георгия Смирнова не было в этом доме никогда, а кто такой Валерий Делов... Да бог его знает. Просто очередная из снятых, смятых и выброшенных масок.

Стертая история несуществующей жизни. Как докуренная сигарета, выброшенная в урну.

Георгий вытряхнул все пепельницы, повторно перемыл всю посуду, даже достал волосы из слива душевой кабины. Одежда собрана в мешки и аккуратно упакована в ожидании отправки на дальнюю свалку на радость людям без определенного места жительства.

Толстовка, капюшон на голову, две спортивных сумки, кроссовки — идеальный образ немолодого спортсмена, который уже ничего не добьется, но еще что-то из себя строит. Обычный путник из Подмосковья, надеющийся чего-то добиться в столице.

Никому не нужный. Невидимый. Понятный, казалось бы.

И кто бы обратил внимание, куда он ушел? Да никто. Ибо, как в шутке про неуловимого Джо, он никому и не нужен.

Снова из пачки с гордой надписью Kent появилась никотиновая убийца, мужчина закурил, делая последние шаги до мусорки. Запахи помоев почти не трогали его, ведь в давней драке сломали нос, лишив Георгия радости ощущать большую часть как приятных, так и не очень запахов.

И чаще Гоша был рад этому, чем сожалел о потерянном обонянии.

Два мешка с тихим чавком отправились погостить в мусорные контейнеры, Георгий отряхнул руки, поправил спортивную сумку на плече и, слегка приволакивая правую ногу, пошел прочь. Руки в карманах, капюшон на голове — не дать, не взять, спортсмен, сменивший вид деятельности на нечто другое.

Но именно поэтому все его передвижения оставались лишь кусочками изображений на камерах наблюдения. Пыльный город, пыльный образ, пыльная жизнь. Идеальное соседство. Но все это было до тех пор, пока он не свернул в какой-то подземный паркинг. Убедившись, что вне зоны действия камер, мужчина нажал кнопку на брелке, включая мотор своего автомобиля.

Снова небольшая прогулка по темным углам вне зоны зрения цифровых глаз, чье расположение досконально выучено и определено. Знакомый закуток. Повернуться, занырнуть, достать из сумки одежду, отработанными до автоматизма движениями переодеться, полностью меняя восприятие самого себя.

Дорогое пальто, идеально выглаженные брюки, прекрасная белоснежная сорочка, запонки ценой в пару годовых зарплата среднего работяги, стильные очки — вот новая внешность и новый стиль. Именно такой человек вышел из закутка с черным кейсом в руке. И именно он уже сел в исторически верный большой черный джип, чей огромный мотор негромко порыкивал в ожидании хозяина.

Георгий сел на место водителя, сделал пару перегазовок, дождался пока еще одна машина, запримеченная ранее, тоже направится к выезду с паркинга. Последовал за ней, чтобы выехать аккуратной цепочкой и разъехаться в разные стороны.

Его день еще не закончился — многое предстояло сделать.

Мрачный внедорожник неспешно катил по засыпающей Москве, будто хищник, сытно отужинавший чьими-то тушкой и душой. Черный стальной короб, похожий на просто огромный гроб, сочно отстреливаясь из двойного патрубка по центру заднего бампера, двигался нарочито медленно с соблюдением правил дорожного движения, чем сильно удивлял соседей по московскому траффику.

Ведь обычно автомобили, подходящие под аббревиатуру БЧД, носились как угорелые, забыв и забив на всех. Но не этот.

Георгий просто ехал домой. Сегодня он завершил важное дело, и теперь оставалось только созвониться с агентом, получить гонорар и выспаться. Причем именно последнее было самым важным в списке.

Знакомая хрущевка на окраине, привычный до зубовного скрежета подъезд, старая стальная дверь, за которой простая холостяцкая двушка, где еще хоть как-то ощущалась жизнь. Три гитары в углу, компьютерный стол с тремя ноутбуками, недешевая аудиосистема, диван... Ничего такого. Лишь несколько фотографий на стене, где двое людей улыбались, и в глазах их светилось счастье.

Девушка и парень. Молодые, яркие, веселые. И даже сквозь размытые снимки, сделанные на пленочную мыльницу чувствовалась энергия тепла, исходящая от них. Парень был как-то отдаленно похож на владельца квартиры, а девушка... Девушка просто с любовью смотрела на него.

Георгий лишь мельком глянул на них и покачал головой, криво усмехнувшись. Провел по одному из снимков пальцами, будто здороваясь, поставил кейс около стола, скинул рубашку, оставшись в одних брюках. И здесь любой нечаянный зритель смог бы полюбоваться таким обилием шрамов и татуировок, что им бы позавидовал даже самый заядлый сиделец...

Гоша размял шею, включил воду в ванной и поставил чайник, следом запихнув пиццу из морозилки в микроволновку. Сейчас он собирался просто побыть один с ноутбуком, ароматным чаем и кусочками пиццы в ванной, посмотреть какой-нибудь ненавязчивый сериал и просто отдохнуть, не думая ни о чем.

Иногда даже самым железным людям требовался простой человеческий отдых.

Но все его желания рухнули под тяжелым натиском обыденности в виде громких ударов кулаком в дверь и не менее громкого крика одной из сердобольных и очень бдительных соседок.

— Георгий! Я видела, что вы приехали! — надрывалась тучная Антонина Павловна, нанося своей пухлой ручкой повреждения душевному спокойствию соседей. — Надо сдать на помывку подъезда!

Мужчина усмехнулся, накинул футболку из простых и обычных, достал кошелек и подошел к двери, открыв ее как раз между парой ударов громогласной старшей по подъезду.

— Да-да, Тонь Пална, — с улыбкой сказал он своей «ненавязчивой» гостье. — Работа, сами понимаете. В разъездах да делах. Сколько в это раз?

— Пятьсот рублёв, — ответила женщина. — И ты не смог бы заглянуть ко мне проводку глянуть? А то лампочка в прихожей мигает и мигает... А я тебе пирожками накормлю.

— Держите, — появились три купюры. — Завтра, хорошо? А то с работы, устал, сами понимаете.

— Да, конечно, милок. Я как раз тебе свежих настряпаю. С рыбой и мясом. А то вон какой тощий стал. Кожа да кости!

— Договорились! — весело ответил Гоша. — До завтра, Тонь Пална!

Соседка ушла, мужчина закрыл дверь, лишь краем уха услышав, что кто-то кого-то приглашает назавтра «познакомиться с та-а-а-а-аким мужчиной». Криво усмехнулся и вернулся к прерванному занятию. Как раз разогрелась пицца, наполнилась ванна, и можно заварить вкусный чай.

Чем он и занялся, плавно переместившись из вечера в ночь, а там и в утро.

Проснувшись поздно, около девяти, Гоша повторил половину вчерашнего дня в виде пиццы и чая, и лишь после этого сел разгребать почту и прочие способы связи. В том числе он увидел, что в диалоге с рыжей Пашей появилась парочка новых сообщений. А он уже и не ждал, что она ответит.

— Редкое имя. Если честно, первый раз встречаю кого-то с таким, — писала его невидимая собеседница. — Новое узнавать приятно, пожалуй, здесь я соглашусь.

И следом, через небольшой промежуток времени было написано еще одно сообщение.

— Не повезло с именем, да?

Ненадолго он даже позволил себе удивиться, хмыкнуть, закуривая сигарету. Включил Blues Saraceno и лишь после этого он решил, что же ответить смешливой девчонке.

— Склонен считать, что это просто набор букв, — написал в ответ Георгий. — Хотя все-таки к Гоше подобрать обидную рифму сложнее, чем к Антону или Сергею. Так что... А вообще, удивительно. На Севере, — тут он по привычке написал с большой буквы, испытывая впитанный ещё с советской литературы, прославлявшей полярников, пиетет, — мало Георгиев? У нас их достаточно, вроде. На всех желающих хватает.

И весёлый смайлик в конце. Мелькнувшая на суровом лице улыбка повторила движения жёлтой рожицы на экране смартфона с большой буквой М на задней крышке.

— Доброго дня, кстати, — добавил он через пару мгновений ещё немного черных пикселей на голубом фоне в их переписку.

И снова телефон отложен в дальний угол стола. Надо зайти, проверить почту, разобраться с гонораром за спасение человека из современной модной тусовки от кучи неприятностей и решить, что делать дальше. История вышла сложная, но интересная, с большим количеством действующих лиц и перекрестных ссылок на другие истории.

Но об этом можно подумать и потом. Лишь одно сообщение отправилось блуждать по лабиринтам сети, чтоб упасть на телефон агенту. А пока Гоша решил заняться тем, что ему помогало забыть и забыться.

Он достал гитару и начал петь.

Вот только его музыкальные экзерсисы были нагло прерваны очередным стуком в дверь, и Георгий, недовольно покачав головой, вспомнил о том, что и кому он вчера обещал.

Причем, не так важно, что обещал, как то, кому.

Антонина Павловна, этот мастодонт подъездных пересудов, не воспринимала ни тонкие намеки, ни толстые обстоятельства, поэтому проще было ей уступить. А так громогласно стучать в дверь умела только она, поэтому сомнений у мужчины не оставалось в том, кто же решил утром наведаться в гости.

Он натянул спортивные штаны, серую майку, которая прикрывала кучу лишних дырок на животе и спине, но почти не скрывала наскальную живопись на руках. Да, несколько шрамов на предплечьях уже тоже растворились в шерсти и сложных узорах.

Домашне-прогулочные сланцы на босу ногу, ящик с инструментами, ключи... В последний момент подхваченный телефон небрежно сунул в карман. Все, Георгий мысленно согласился с тем, что готов закрыть собой амбразуру ради спокойствия подъезда.

— Да-да, Тонь Пална. Иду! — крикнул он, открывая дверь, чтобы столкнуться с добродушным бегемотом придомового масштаба. — Я помню про то, что обещал.

— Ох ты какой хорошенький! Все ты помнишь! А тут ко мне случайно заглянула, — начала тараторить начальница рода Павелецких, вызвав в голове Георгия насмешливый табун мыслей о «случайности» заглядывании кого бы то ни было куда бы то ни было, — моя внучатая племяшка. Машенька. Не помнишь, небось? Видеться должны были пару раз.

Гоша лишь хмыкнул в ответ на эти слова. Конечно, он помнил девицу, про которую говорила его соседка. Но не потому, что там было что запоминать, а скорее из-за профессиональной привычки подмечать все вокруг. А иначе выцепить из обычной современной разномастной толпы расписных молодых людей в эпатажной одежде очередную барышню с покрашенными омбре волосами с легким розоватым оттенком было бы очень сложно.

Но в итоге увидев в квартире у вечно спешащей бабушки Тонь Палны девушку в ярко алом платье и с черными как смоль волосами, Гоша даже позволил себе ненадолго удивиться.

— Насть, великолепно выглядишь! — изрек он классический комплимент, но позволить себя очаровать не дал. Далеко не в первый раз он встречал подобный ход конем в свою сторону. И даже отлично понимал, что и зачем делается. — Тонь Пална, так где у вас злополучная лампочка, требующая вмешательства?

— Да-да, конечно, Георгий, — только и сказала сердобольная бабушка, злобно зыркая в сторону бедной девочки. — Вот эта, посмотри, как мигает!

И она включила свет в коридоре, указывая на одну из дочек Ильича, трепетно мерцающей, как светлячки в ночи.

— Нужна табуретка. Сейчас разберемся, — мужчина достал из чемоданчика фонарик, отвертки, канцелярский нож с выдвижным лезвием, рассортировал все по карманам, и как раз в это время Настя подтащила ему табуретку колченогого формата «совок-надежно». — Спасибо, Настя.

Георгий отлично разглядел печать скорби в ее глазах, которую отлично мог понять. Ее все это тяготило не меньше его, но выполнять обещания надо. Поэтому зажав зубами фонарик, мужчина легко разобрал плафон, нашел кусок кабеля, который просто развалился от старости и напряжения, срезал его и заменил на новый, обмотав все для надежности синей изолентой.

— Ну вот и все, Тонь Пална. Больше эта лампочка не будет доставать вас своими перемигиваниями.

— Спасибо, касатик! А теперь покушай пирожков... С мясом, как и обещала.

И вроде мягко сказано, да вот отказ не приемлем и апелляции не подлежит. Так что Гоша, переглянувшись с другой жертвой своднического порыва хозяйки, упаковал инструменты в чемоданчик, проследовал по этапу на небольшую кухоньку, где совершенно «случайно» оказался бок о бок с дивой в огненном наряде.

А как же иначе?

Но именно в этот момент весело и громко тренькнул телефон один раз, а потом второй. И Георгий, даже не особо разглядывая то, что именно пришло в уведомлениях, тут же поднялся.

— Извините, но это с работы. Срочный вызов, — извиняющимся тоном и кивком он выразил всю степень своей печали, но скрыть радость свою ему все же удалось. А вот Насте с этим справиться не удалось, ведь с нее тоже свалилось бремя общения с незнакомым мужиком с внешностью заядлого сидельца, хоть и очень даже симпатичного. — Вынужден откланяться.

Столь быстрого покидания поля боя не видел мир со времен столь темных, что их только в архивах и можно отыскать.

И лишь оказавшись за дверью своей квартиры, Георгий выдохнул. Он умел справляться с многими проблемами, но только не с назойливыми свахами, желающими женить его на своих племянницах, внучках и прочих знакомых «таких хорошеньких» девочках. С этим локомотивом устроениями семейного быта сравниться в плане эффективности и эффектности мог бы только Малыш, которого американцы японцам подбросили.

Взглянув на телефон, он даже улыбнулся. Ведь от истовой свахи его спасла совсем другая особа. Рыжая, яркая и немного странная, к чему, собственно, ее обязывало не менее редкое имя.

— И тебе тоже доброго дня, — гласило ее первое сообщение. А следом прилетело следующее. — Вам. То есть я хотела написать «вам». Извините пожалуйста, Георгий. Не знаю как вас по отчеству. Это было невежливо с моей стороны. Мы же, получается, совершенно не знакомы«.

Это было настолько мило и даже немного глупо, что этот суровый человек готов был рассмеяться, но с трудом сдержал порыв. А вот не ответить он уже не смог.

— Боги, ну какие пиетет и расшаркивания в интернет переписке? — и смеющийся смайлик в конце. — Быть может, я всего лишь прыщавый подросток, и это мне впору к тебе на «вы»? Так что... надо быть проще, чай, мы не на приеме, а то всем сотрудникам ФСБ, что читают сообщения, от наших байтов будет до зубовного скрежета скучно. Давай порадуем их хоть немного?

Причем, достоверность этой информации он мог подтвердить сразу десятью разными способами, но не собирался вдаваться в подробности. Ведь у товарищей из служб безопасности в основном работали программные средства фильтрации, но иногда за случайные переписки садились серьезные дяди и тети в дорогих костюмах.

— К слову, ты меня только что спасла от того, чтобы оказаться в лапах одной бабы Яги, пожиравшей холостяцкие жизни в угоду своей своднической натуре, — круглая мордочка теперь хитро подмигивала. — А как проходит твой день?

На той стороне долго что-то печатали, думали, стирали, но в конце концов...

— Бабы Ежки, они такие... И спасибо, действительно так проще, очень рада, — улыбался желтый кругляш. — Жаль, что мы с вами не в одной городе. А то за твое спасение ты обязан угостить чашечкой кофе. А день... в делах, заботах, думах. Все как обычно. А ты чем занимаешься?

И снова череда смайлов.

— Насчёт чашечки кофе — договорились. Буду в ваших краях через месяц, там и рассчитаюсь за все, — он улыбнулся, а следом подмигнула и рожица на экране. — Чем занимаюсь?.. — задал он риторический вопрос себе и в чате. И этот вопрос даже чуть-чуть замкнул мыслительные цепочки в голове. Не скажешь же еле знакомой девушке, что основной способ заработка — это стрелять в людей. И вообще заниматься скорее устранением проблем, чем благообразным бизнесом.

С другой стороны — она все равно не поверит. Да и ему какой толк выдумывать что-то? Пользы от этого ни ему, ни ей нет.

— Сначала хотел придумать что-то пафосное и крутое, но решил, что в этом нет смысла, — ответил он. — Я из той странной группы людей, которые занимаются устранением проблем. Можно сказать, что телохранитель. Но, как ни странно, у меня действительно есть ООО Мистраль, вот только моя из Подмосковья, а тебе была явно нужна из Нефтеюганска. Как говорил классик современного телевизора: «Совпадение? Не думаю!»

Написав это, мужчина взял из шкафа рубашку, брюки, из комода черные носки, со стеллажа — очки и запонки, последними в комплекте появились часы на толстом кожаном ремне. И вот дядька из соседнего подъезда, о котором впору исполнять песню Little big — I’m not alcoholic, вдруг стал человеком, чье появление заставляет наэлектризовываться атмосферу в комнате.

Дорогой парфюм, дорогие лаковые туфли — и образ завершён. И уже никто не скажет, что под этим фешенебельным фасадом скрывается история из шрамов и татуировок, лишние отверстия в бедре, зашитые умелой рукой некрасивым, но очень эффективным швом.

Встречают по одежке, не так ли?

Георгий вышел из подъезда уже совсем не таким, каким был в гостях у Антонины Павловны. И когда сердобольная старушка увидела его именно в момент, когда он садился в огромный черный внедорожник, она щёлкнула своей племяннице по лбу.

Джип неспешно выкатился с паркинга и направился навстречу вечности, нерешенным проблемам и полузабытой боли от одиночества. Георгий задумчиво раскурил сигарету, отправляясь в дальний путь по городским улочкам и лабиринтам памяти.

Странное чувство в груди, что он предал самого себя, не собиралось уходить, настойчиво требуя внимания, вопросов, ответов и всего этого, что он не мог самому себе дать. С другой стороны, та история уже написана. В ней поставлена точка, закрыты все двери и сожжены мосты.

Поэтому... Он, вроде как, был свободен, хоть этой свободы не хотел. Остался осадок, пустота продолжала жрать душу, но кого волнуют такие мелочи? Он выполнил работу. И теперь осталось только закрыть гештальт и отправиться к новым дорогам.

Как всегда, в одиночестве. Но сначала... Сначала забрать честно заработанное у агента, который смог вырвать его из попытки забыться.

Ведь с него же началась эта новая история?

Росчерк третий. Иносказательная терапия

Духота отельного номера накрыла с головой спасительным от уличной сырости пледом. В воздухе, пленённом стенами помещения, всё ещё играли нотки парфюма Андрея. Аромат шоколадного ликёра хлестал по лицу крошечными пощёчинами, напоминая Ренате о её пороках. Ощутив, как сжался желудок в приступе тошноты, журналистка открыла окно и высунулась наружу, подставив лицо осеннему Питеру.

— А тут миленько. — Изрёк ŞtäfF, тут же напомнив о себе. И шумно выдохнул: — Балдёж!

Он скинул с ног ботинки, метнул их в разные стороны коридора и направился к спальному месту уверенным шагом.

— Нет! Стой! — Крикнула Рената, прикрыв рот рукой. Поздно. Алексей с разбегу плюхнулся на кровать. Пружины застонали в точности, как ночью.

— В чём дело? — Поинтересовался он, закинув ноги повыше. Большой палец, торчащий из рваного чёрного носка, выдавал в знаменитости нечто человеческое. — Всё равно не твоя кровать. — Он резко одёрнул руку и поморщился. — Ой, а почему одеяло мокрое?

Рената тяжело вздохнула и хлопнула себя по лбу, покачав головой.

Алексей достал из кармана телефон и уткнулся в него.

Присутствие ŞtäfFа уменьшило комнату в три раза. Рената обняла себя за плечи. Ей тоже хотелось прилечь. Ныл грудной отдел спины. Она посмотрела на своего гостя, который с напряжённой ухмылкой набирал кому-то сообщение. Не с ним же делить кровать.

Скрипя зубами, Рената присела на подоконник. Алексей залился смехом, похожим на визг поросёнка.

— Видео с пингвинчиком в ТикТоке просто умилительно! Скинуть тебе? — Дружелюбный зеленоглазый взгляд рэпера впился в Ренату.

— Когда ты свалишь?! — Выпалила она, не выдержав напряжения. Улыбка исчезла с лица Алексея.

— Скоро. — Буркнул он с тоской. — Я написал своему телохранителю. Жду ответа. Потом схожу в душ и...

Рената вскинула бровь:

— Может, тебе сходить в душ сейчас, пока ждёшь ответа? — Процедила она, зло сверкнув глазами.

Алексей молча кивнул. Он встал с кровати, расстегнул пиджак и стянул с себя кислотно желтую футболку, обнажив кубики пресса. От его движений на спине заиграли мышцы, по рукам, складываясь в бессмысленный, как его песни, сюжет, змеились пёстрые татуировки: замок из старого аниме, лицо женщины в клоунском гриме, жнец замахивается косой на фоне полной луны. Очертания рукавов заходили на подтянутую мужскую грудь. Твёрдую, как у модели из рекламы нижнего белья. На выпирающих ключицах поблёскивали капельки пота. ŞtäfF бросил футболку на кровать, расправил плечи и выпрямился, явив взору Ренаты совершенную осанку древнего аристократа. Она закусила губу.

«А ты красивый, сучонок, когда молчишь.» — Думала журналистка, беззастенчиво разглядывая рэпера. Она и не помнила, когда в последний раз видела вблизи такое совершенное мужское тело. Андрей со своим жирком на животе и сутулостью даже рядом не стоял. Хотя нет, стоял. Сегодня утром. На том же месте. Рената закатила глаза.

«Мальчик на этом зарабатывает, в этом весь секрет.»

— Пялишься, старушенция? — Спросил Алексей, проходя мимо. Рената вздрогнула.

— Ч-чего?! — Переспросила она.

— Говорю, дашь полотенце? — Повторил ŞtäfF. На дне его глаз плескалось искреннее смущение. Первая фраза определённо послышалось Ренате. Она вздохнула.

— В душевой на крючке висит, белое.

— Спасибо. — Алексей кивнул. Проходя мимо неё, он расстегнул ремень, снял джинсы, явив её взору трусы с логотипом Бэтмена, и скрылся в душевой.

В грязи дерутся монашка и шалава,

Друг другу патлы рвут за право

Побыть со мной хоть пять минут

И нежно яйца облизнуть.

Блеял из душевой Алексей, мигом теряя остатки очарования. Рената поморщилась и, скинув его одежду на пол, рухнула на кровать и заткнула уши подушкой. Телефон пискнул, заставив открыть глаза. На экране высветилось сообщение от Кристины:

«Привет! Ты сегодня вечером свободна? Приезжай к нам на дачу. Будут шашлыки. Мелкий по тебе соскучился и Андрюха рад будет тебя видеть. Ты в деле?»

Оставив сообщение без ответа, Рената сунула телефон в карман.

— Эй, Рена. — Позвал ŞtäfF. Её ударило током. Перед глазами мелькнуло измождённое лицо отца. Он называл её так. Кожа тонкая и хрупкая, как прошлогодняя листва, её покрывают старческие пятна. Выцветшие глаза смотрят рассеянно, из истончившихся сморщенных губ торчала трубка.

— Рена. — Повторил Алексей. В этот раз шум воды не смог смягчить картавость. — Подай, пожалуйста, мою одежду, а то я что-то погорячился, не подумал. — Смущённо бормотал артист. Рената поморщилась.

— Гена, погогячился...— Передразнивала она, бурча себе под нос. — Для тебя буква «эр» должна быть под законодательным запретом.

Замотанный полотенцем Алексей открыл запотевшую дверь душевой. Капля воды выглянула из ямочки между ключицами, пробежала по груди, по животу и скрылась в пупке.

«Ну вот опять.» — Щёки Ренаты вспыхнули. Она швырнула в него охапкой одежды и отвернулась.

— Эй! Полегче! Это Армани! — Оскорбился ŞtäfF.

— Да хоть лук мёртвого бомжа из сэконда. — Огрызнулась Рената.

— А, вот откуда твоя полосатая кофточка. — Фыркнул Алексей, окинув её стервозным взглядом. Рената закатила глаза. Она открыла было рот, чтобы выдать уничижительную реплику, но вместо неё с губ сорвался усталый вздох.

— Тебе телохранитель ответил, малыш? — Процедила Рената.

— Какой я тебе малыш?! — Негодовал Алексей. — Да у меня в штанах...

— Да на тебе ещё штанов даже нет! — Перебила Рената. Наглость на лице ŞtäfFa треснула от смущения. — Проверяй телефон и вали.

Алексей оделся и взял телефон. Его разгорячённое тёплым душем лицо приобрело фиолетовый оттенок, будто его прямо сейчас душили. Умоляющий взгляд брошенного щенка направился на Ренату.

— Чего ещё?! — Выпалила она. Глаз задёргался.

— Тут такое дело... — Проблеял Алексей. — У него какие-то проблемы. Он не может сейчас приехать. Велел подъезжать к городской больнице.

Издав приглушённый рык, Рената ударила стену.

— Ты же не бросишь меня в беде...— Промямлил Алексей. Рената молчала. — Я заплачу. Сколько хочешь. Хватит, чтобы построить уютный домик.

Где-то в шкатулке с воспоминаниями скрипнула калитка, запахло пионами и флоксами, и, поправив очки, отец, ещё молодой и здоровый, улыбнулся из гамака.

«Можно будет забрать его. Сделать перерыв в работе.» — Размечталась Рената.

— Ты согласна? — Не унимался ŞtäfF. —Есть у тебя машина?

Журналистка кивнула.

— За что тебя хотят убить хоть? — Хмуро глядя на гостя исподлобья спросила она. Глаза Алексея забегали, он сглотнул и пролепетал:

— Понятия не имею! Я же и мухи не обижу. — ŞtafF снова сделал щенячьи глазки и развёл руками. — Так это... Машина-то есть?

Поднимая шинами брызги от луж, серая Лада Ренаты ехала к больнице. Равнодушные огни Невского навевали меланхолию. ŞtäfF поморщился.

— М-да...— Протянул он, изучая салон. — Машинка у тебя, конечно...

Рената оскалилась, крепче сжав руль.

— Хочешь пройтись пешком? — Поинтересовалась она с ядовитым дружелюбием. — Там как раз отличная погода, и тебе ничего не угрожает. — Алексей мотнул головой.

— Почему ты в полицию не обратишься, не пойму...— Протянула Рената. Она смешно дёрнула носом, как впервые вышедшая на свет землеройка. Алексей сглотнул и прикусил губу.

— Это не поможет. — Шепнул он, легонько коснувшись её плеча. — У них там свои люди, всё куплено.

— Да у кого, у них?! — Рявкнула Рената.

— Не знаю. — Шепнул ŞtäfF, опустив голову и умолк.

Чтобы сгладить неловкую тишину, Рената включила радио. Алексей тут же ожил.

— А можешь мою новую песню найти? Заценишь. Она просто пушка!

Мой член огромен, как адронный коллайдер,

Быстрее пули, не вывозит провайдер.

— Заверил рэпер.

— Я лучше съеду на встречку и врежусь в морду фуре.

ŞtäfF нахмурился.

— Зачем же так поступать с её водителем? Он не виноват, что ты такая...— Юноша прочистил горло под испепеляющим взглядом Ренаты и тут же исправился. — Что ты в плохом настроение. Он может попасть в больницу или умереть.

Рената включила поворотник.

— С каких пор ты у нас такой святоша? — Её щека дрогнула. — Ненавижу больницы.

— Почему? — Удивился ŞtäfF. — Там помогают людям.

— А ещё люди узнают там самые худшие новости, чувствуют себя беспомощными и умирают. — Буркнула Рената.

— А так же рождаются и выздоравливают. — Алексей улыбнулся, сверкнув винирами. — Там сейчас лежит моя бабушка. Я очень надеюсь, что она скоро поправится.

Рената стиснула зубы.

— И пока ты катаешься по городам и влипаешь в истории, её навещают родители и ухаживают за ней, да? — Рената осеклась. Она сама удивилась тому, как грубо прозвучал её голос. Алексей опустил голову.

— У меня нет родителей. — Тихо произнёс он. — Только она. Отца я не знал, мамы лет семь как с нами нет.

В сердце Ренаты будто вонзили шпагу. Перед глазами, как призрак, снова мелькнул образ отца. Живой труп, обречённый на беспомощное существование. С уголка губ стекала слюна, ресниц почти не осталось.

— Мне тебя пожалеть? — Спросила она, давя подкатившие к горлу слёзы.

— Что?! — Алексей нахмурился. — Я лишь хотел сказать, что сам её навещаю при первой же возможности. И в Москву хочу вернуться в первую очередь из-за этого. — В его глазах мелькнуло презрение. — Да что с тобой не так? Вы, журналюги, не люди, а сраные роботы.

— Так и есть. — Рената кивнула. Его нападка разгрузила совесть, даровав ей желанное наказание.

«Почему роботы чувствуют боль?» — Подумала она, оглядываясь в поисках парковки: до больницы оставался мост, перекрытый на ремонт для транспорта. — «Наверное, дело в том, что за нулями и единицами задач, под металлической бронёй по нервам-проводам бегают мечты и разочарования. Лучше не чувствовать.» — Рената посмотрела на своего приунывшего спутника: главное, не делиться с ним этими мыслями. А то ещё, не дай Бог, напишет песню и снова всё опошлит.

Выйдя из машины, они направились к мосту. Ноги ŞtäfFa дрожали. Обняв себя за плечи, он недоверчиво щурился, озираясь по сторонам.

— Пиши телохранителю. — Скомандовала Рената на середине моста.

— С-сейчас. — Алексей достал телефон. Руки у него тряслись ещё сильнее, чем ноги. Каждый палец отплясывал в своём ритме. Бам! Резкий звук выстрела с другой стороны моста заставил ŞtäfFa выронить телефон. Проводив взглядом скрывшийся в реке айфон, Алексей застонал и вцепился тонкими пальцами в синие волосы. Раздался ещё один выстрел, и только сейчас Алексей заметил вспышки света фейеверков в одном из дворов.

— Чёрт...— Протянул он. Рената похлопала рэпера по плечу.

— Новый купишь. Почти пришли.

Громкий свист разрезал воздух ударом хлыста. Незнакомец с длинной бородой и тюбетейкой на голове, одетый в косуху, махнул кому-то рукой и указал на Алексея.

— Э, Мага! — Крикнул он. Откликнулся двухметровый лысый амбал. — Смотри! — Произнес мужчина с выраженным кавказским акцентом и продолжил уже на своём. Мага кивнул и, разгоняясь до скорости торпеды, кинулся на мост.

— Твою ж мать! — Пролепетал Алексей, хватая Ренату под руку. — Больница отменяется. Валим! Быстрее, пожалуйста! — Взмолился артист. Они побежали к машине. Лада глохла, не желая заводиться.

— Сраное ведро! — Негодовал ŞtäfF.

— Завали! — Рявкнула Рената и сосредоточенно закусила губы.

Алексей зажмурился, скрестил пальцы и забормотал себе под нос что-то невнятное. То ли молитву, то ли одну из своих песен. Рената не поняла. Лада тронулась с места.

— Гони! Гони! — Кричал ŞtäfF, ёрзая на стуле. — Я тебе ещё больше заплачу. А дом построю лично, своими руками.

— Куда гнать-то? — Уточнила Рената, резко свернув в неприметный переулок. Алексей развёл руками.

Убедившись, что преследователи потеряли их из вида благодаря ремонту моста, Рената сбавила скорость, достала телефон, открыла сообщение Кристины с приглашением приехать к ним с Андреем на дачу и, наконец, ответила:

«Я буду. Можно взять с собой друга?»

Разрезая фарами нескончаемую стену плотного питерского тумана, серенькая Лада Ренаты уверенно двигалась к окраине.

Обстановка внутри заметно потеплела. Отвлекаясь от тревожных мыслей, Рената и ŞtäfF разговорились. Потому что стоило неловкой тишине хоть на пару мгновений повиснуть в салоне автомобиля, костлявые руки страха смыкались на горле.

— И, представляешь, с тех пор этот гусь стал моим другом! — Рассказывал Алексей, оживленно жестикулируя. — Он меня даже от других гусей защищал. Не давал им на меня шипеть.

Не сдержав улыбки, Рената скептически хмыкнула, тряхнув кудрями.

— Хорош заливать, а! — Возмутилась она. Рэпер выпучил глаза и прижал ладонь к груди.

— Я тебе клянусь! — Заверил он. — Гуси очень умные птицы. И благодарные. Он навсегда запомнил, как я спас его из под колёс трактора.

— Ладно-ладно, убедил. — Рената кивнула. На его истории даже маленькая Рена выглянула из шкатулки и представила, как храбрый мальчик бросается под колёса трактора, чтобы спасти хромого гусёнка. Уголки губ поползли вверх.

— Чем ты ещё увлекался в детстве, кроме спасения животных? — Спросила Рената, когда Алексей снова притих, поджал губы и начал щёлкать пальцами, тревожным взглядом впиваясь в магистраль.

— Угадай! — Потребовал он с таинственным видом. Вопрос взбодрил пассажира. Взгляд его потеплел, спина непроизвольно выпрямилась.

Рената прищурилась, постучала указательным пальцем по подбородку.

— Танцевал в ансамбле? — Алексей кивнул. — Брейк, что ли? — Уточнила Рената.

— Не. — Отмахнулся ŞtäfF. — Народные танцы. — Признался он немного смущённо.

Глаза Ренаты округлились.

— Да ладно! — Удивилась она.

— Присядочка, ковырялочка. До сих пор кое-что могу. — Алексей улыбнулся, вскинув голову. Свет уличного фонаря прожектором подсветил глупые татуировки на его лице.

«А они ему даже идут.» — Подумала Рената, прикусив губу. — «И голос у него не такой уж и противный. Картавость даже придаёт ему шарма.»

Где-то внутри брякнул смех Рены хрустальным колокольчиком. Рената почувствовала, как наливаются жаром щёки. За такие мысли ей захотелось себя ударить.

«Ну уж нет.» — Прогоняя их, она резко мотнула головой. — «Он мелкий, глупый...»

Алексей продолжал говорить.

— А ещё я одежду для кукол шил. Хорошую, между прочим. Сначала одноклассники надо мной смеялись, а потом девочки в очередь выстраивались, чтобы заказать у меня платья для своих любимец.

— Почему перестал? — Поинтересовалась Рената, наклонив голову на бок.

— Выбрал музыку своей страстью. — Ответил Алексей, гордо постучав кулаком по груди.

«Это, конечно, зря...» — Подумала Рената. Точно прочитав её мысли, ŞtäfF продолжил.

— А может, и зря. Я был хорош, черт возьми. Я даже свою морскую свинку наряжал. Фрося была самая модная.

— У меня тоже была морская свинка. — Похвалила Рената. — Мне её папа на Новый год подарил. — Голос предательски дрогнул, губы задрожали. — А ещё мы с ним ходили на аттракционы, там были такие... ракушки. — Рената шмыгнула носом и опустила голову. Это не ускользнуло от внимания Алексея. Его зелёные глаза смотрели с таким участием и теплом, что стало больно и захотелось отвернуться.

— Ракушки. — Мягко Алексей. — Я их помню. Меня на них так тошнило в детстве, жесть. — Он издал тихий смешок. Рената молчала. Рука её попутчика сочувственно коснулась волос. ŞTÄfF действовал с такой осторожностью, будто боялся удара током.

— Рена...— Ласково позвал он. — Что случилось с твоим папой?

— Он... Болеет. — Выдавила из себя Рената. Вернув внимание дороге, она плавно потянула руль вправо, уворачиваясь от встречки.

— Мне жаль. — Осмелевшая ладонь рэпера скользнула пальцами по шее, поднимая волну мурашек, и легла на её плечо. — Пусть скорее поправляется. — Произнёс он с оптимизмом.

— Он не поправится. — Шепнула Рената одними губами, мотнув головой.

— Что? — Переспросил Алексей. — Я не расслышал.

— Ничего, Лёш. — Такое обращение заставило ŞtäfFa вздрогнуть. — Давай больше об этом не будем, пожалуйста. — Голос журналистки звучал непривычно мягко и надломлено. Её плечи дрожали.

— Хорошо. — Алексей кивнул. Спустя мгновение брендовый пиджак оказался снят и лёг на плечи Ренаты.

— Спасибо. — Пробормотала та смущённо. Виниры Алексея сверкнули во мраке дачного посёлка.

— Льдинке холодно, потому что льдинка тает. — Промурлыкал он.

— Не забывайся, Алексей. — Рената пригрозила пальцем. — И вообще, твоя метафора снова не имеет смысла.

— Ты просто не понимаешь высокого искусства. — Отмахнулся рэпер. Лада остановилась у ворот двухэтажного дома.

— Приехали. — Изрекла Рената и заглушила двигатель. Рука пассажира уверенно сжала ручку двери.

— Подожди. — Шепнула Рената. Избегая взгляда Алексея, легонько коснулась плеча.

— Прежде, чем мы выйдем, ты должен кое-что узнать. — Пробормотала она, заламывая пальцы.

— Привет! — Крикнула Кристина с крыльца, махнув подруге рукой. Она стояла под фонарём в махровом халате цвета недозрелого персика, с плеча свисала длинная русая коса. Рядом с Кристиной крутился её сын-первоклассник Мишка. Осеннюю сырость в воздухе разбавлял аромат дыма и мяса.

Рената растянула губы в смущённой улыбке и вяло кивнула в ответ на приветствие.

Скрипнула калитка. Миша прищурился. Разглядев, наконец, спутника Ренаты, который плёлся позади, смущённо потирая затылок. Мальчик подпрыгнул на месте. Взвизгнув, как банши, он бросился со всех ног встречать гостей.

— Ты ŞtäfF, верно? — Спросил он, подлетев к Алексею.

— Верно. — Тот поправил волосы и выпрямился.

Глаза Миши расширились, а рот непроизвольно открылся.

— Я твой самый-самый большой фанат! — Затараторил мальчик. — Мечтаю быть таким, как ты!

Рената не сдержала улыбки.

«А вот и целевая аудитория нарисовалась. Понятно, кому нравятся твоё искусство.» — Подумала она, глядя на спутника с лёгким презрением.

— И у тебя обязательно получится! — Заверил Алексей. Он наклонился к «самому большому фанату» и взъерошил его волосы. — Главное, верить в себя и стараться. Хочешь быть музыкантом?

— Рэпером! — Уточнил Мишка.

— Вот это наша тема! Запишем совместный трек, когда станешь таким же знаменитым, как я?

Рената скривилась.

«Навязывает ребёнку ошибку выжившего.» — Подумала она. — «Верь в себя, и всё получится. Как же... Его ждёт огромное разочарование. В мире и в себе.» — Эти мысли обрушились на плечи рюкзаком с камнями. Маленькая Рена где-то внутри зашмыгала носом.

Кристина приблизилась к Ренате и стиснула подругу в объятиях.

— Привет, солнце! — Прощебетала она. Обняв её в ответ, Рената заметила Андрея. Он стоял за домом у мангала. Когда их взгляды пересеклись, Андрей плотоядно облизнулся и подмигнул. На душе стало ещё тяжелее. Щека Ренаты дёрнулась. Она отвернулась. Андрей направился к ним со стаканом пива. Миша поднял глаза на Кристину.

— Мама, у меня что, день рождения? — Спросил он с восторгом. Кристина рассмеялась.

— Нет, родной. Но теперь на него можно ничего не дарить, верно? Какое облегчение!

Миша нахмурился.

— Ну нет! Так не честно. — Мальчик затопал ногами.

— Привет. — Поздоровался Андрей.

— Угу. — Буркнула Рената, обняв себя за плечи. ŞtäfF пожал ему руку, затем коснулся губами тыльной стороны ладони Кристины. Та кокетливо хихикнула, как дебютантка на балу, на которую положил глаз сам граф.

— А если серьёзно, Рен, ты где его откопала? — Поинтересовалась Кристина. — Когда ты написала про друга, я много чего ждала, но уж точно не этого.

Рената прочистила горло. Мышцы её лица напряглись, оно стало хмурым, даже замученным, венка на лбу налилась кровью и запульсировала.

— Ох, Крис... Понимаешь... Тут такое... — Замямлила она, потирая покрасневшую шею. — Даже не знаю, как сказать.

— Давай я сам, родная. — Неожиданно ласково предложил ŞtäfF, приобняв спутницу за талию. И, не дождавшись ответа, заявил:

— Я её парень. — Андрей подавился пивом. Его лицо побагровело от негодования, брызги пенного вырвались из его рта и окропили тропинку. Мужчина согнулся пополам в приступе кашля. Кристина обняла его за плечи и заглянула в глаза.

— Ты в порядке, любимый? — Спросила она обеспокоенно. Хлопая себя по груди, Андрей кивнул. Глядя по очереди то на Ренату, то на своего кумира, Миша присвистнул.

— Нифига себе! — Выпалил он. — А ты времени даром не теряла.

Рена кивнула.

— А как вы познакомились? — Выдавил Андрей. Он больше не кашлял, но говорил пока с трудом, дышал хрипло, присвистывая. Недовольно щурясь, он прожигал взглядом незваного гостя.

— На интервью. — Признался ŞtäfF.

— Мы до этого переписывались долго. — Вклинилась Рената. Алексей кивнул.

— А как встретил её вживую, потерял дар речи. Такая красивая, яркая, у меня дыхание перехватило! — Рука ŞtäfFa игриво скользнула чуть ниже поясницы, он наклонил голову и зарылся лицом в кудряшки Ренаты, обжигая дыханием шею.

— Ты лучшая, знаешь? —Громко шепнул он.

— Знаю. — Ответила Рената и уже гораздо тише добавила. — Это перебор. Если ты не уберешь руку, я тебе яйца оторву. — Скорее для приличия. В глубине души она восхищалась находчивостью своего спутника и совсем не хотела, чтобы он убирал руку. От его ловких прикосновений внутри что-то сжималось и трепетало. Приятно до боли. Это чувство искрилось на кончиках пальцев. К сожалению, испуганный её тоном ŞtäfF нервно сглотнул и бросил робкое:

— Прости. — Действительно убрал руку. Рената чуть слышно вздохнула.

Все пятеро поднялись на крыльцо и расселись по креслам, под которыми стояли щедро выставленные хозяевами запасы алкоголя.

Андрей протянул Ренате бутылку пива.

— Сейчас схожу за открывашкой. — Анонсировал он и со скрипом поднялся с кресла.

— Да где же... — Бормотал он с террасы, с грохотом роясь в ящике. Судя по звуку, что-то упало. — Ай! Сука...— Прошипел мужчина.

Пока он копался, Рената открыла бутылку ударом крышки о перила и осушила её залпом, сделав десяток жадных глотков.

Кристина нахмурилась, буравя подругу недоумённым взглядом.

— Тяжёлый день. — Пояснила Рената. Размашистым движением она протёрла губы рукавом.

— Нашёл! — Крикнул Андрей. Подняв открывашку, а по совместительству консервный нож, над головой, он вернулся на крыльцо.

— Уже не надо! — Передразнила восторженный тон Рената. — Виски у вас есть? Или коньяк?

Алкоголь помог снять напряжение и разговор пошёл легче.

— ...Тогда мы и решили купить этот участок. — Рассказывала Кристина, катая красное вино по стенкам бокала. Нога Андрея погладила лодыжку Ренаты. Журналистка сгорбилась и ощетинилась, подобно ёжику. Резким движением избавив ногу от кроссовка, она положила её на стул, подоткнув под себя. Эта деталь не ускользнула от чуткого взгляда её псевдопарня. ŞtäfF взял её за руку и, медленно поглаживая пальцы, переплёл их со своими. Ренату ударило током. Этот поддерживающий жест был наполнен такой интимностью, что ей обязательно должно было захотеться одёрнуть руку. Должно было, но не захотелось. Вместо этого, она сжала ладонь своего спутника крепче и отблагодарила его кивком.

— Ты...— Буравя взглядом гостя, прошипел изрядно опьяневший Андрей. — Да что ты о ней знаешь, понторез малолетний? Да я её...

— Горелым пахнет, чуете? — Перебила Рената. — Андрюх, у тебя мясо, походу, обуглилось.

— И правда. — Принюхавшись, подтвердила Кристина. Скрипнув зубами, мужчина чуть слышно зарычал и, нехотя, направился к мангалу.

Вдалеке заревела сигнализация. До двора донёсся резковатый кавказский говор.

ŞtäfF поднялся с кресла.

— Извините, а где у вас туалет? — Он обратился к Кристине.

— В доме. Прямо, потом налево. — Объяснила она.

— Рената, а у вас уже было? — Спросил Миша, заговорщицки хихикая, и тут же получил подзатыльник от матери.

— Что было? — Журналистка изобразила удивление.

— Ну, это... Он уже посвящал тебе рэп?

Рената закатила глаза.

— Надеюсь, наши отношения так далеко не зайдут.

Выждав момент, когда Крис разговорилась с сыном и оба потеряли к ней интерес, Рената прошмыгнула в дом.

— Я не могу с ним связаться! Я угробил телефон! — Кричал ŞtäfF, прижимая к уху старенький кнопочный Филипс. — Они опять стреляли. — Пауза. Алексей метался по комнате раненным зверем. Он запустил руку в волосы и пнул стену. — Ты обещал, если что, помочь, Георгий! — Юноша повысил голос. — Ситуация крайняя! Послушай, со мной девушка. Она вытащила меня из этой задницы, когда некому больше было. Мы сейчас на даче у её друзей. У них маленький ребёнок. Моя подруга засветила перед Магой номер машины. Если они приедут сюда...

— Что за... — Пробормотала Рената.

Увидев её, Алексей захлопнул дверь туалета и включил воду.

— Лёш, что за херня?! — Завизжала Рената, барабаня в дверь.

— Это я хотел спросить у тебя, милая. — Раздался голос Андрея за спиной.

Рената вздрогнула и втянула шею, пытаясь сжаться до размеров молекулы. Она отступила на шаг. С улыбкой хищного зверя, Андрей прижал её к стене.

— Быстро ты парня нашла. — Отметил он, накручивая на палец локон любовницы. — Хочешь позлить меня? Что-то доказать?

— Да отстань ты от меня! — Огрызнулась Рена.

— Зачем ты притащила в мой дом этого мелкого?..

В туалете щёлкнул замок. Дверь открылась.

— Она сказала тебе отвалить. — Строго произнёс ŞtäfF. Его рука уверенно легла на плечо Андрея. Резким движением рэпер развернул его к себе. Мужчина презрительно фыркнул. Серые и зелёные глаза сцепились в неравной схватке. Рената обессиленно сползла по стене и уткнулась лицом в колени.

— Да что ты о ней знаешь, щенок?! — Прошипел Андрей. — Эта шлюха буквально вчера закидывала ноги мне на плечи.

В дверях, как бесшумные призраки, застыли Кристина и Михаил.

— Мамочка, а кто такая шлюха? — Хихикая, спросил Миша. По хитрому взгляду было отлично видно, что ответ ему известен. Глаз женщины задёргался.

— Что ты сказал?! — Выпалила Кристина, сжав кулаки. Рената подняла на неё усталый взгляд.

— Крис... Я...— Прошептала она. Но подруга даже не посмотрела на Ренату. Она кивнула вбок и, вскинув бровь, предложила Андрею:

— Поговорим? — Издав обессиленный вздох, похожий на рык, мужчина поплёлся за ней наверх. По дому разнеслась сдерживаемая стенами невнятная ругань.

ŞtäfF наклонился к Мише.

— Эй, малыш, а давай я включу тебе демку новой песни, как своему самому преданному фанату? Она пока в закрытом доступе, но если войти в мой аккаунт... Дай-ка телефон.

Миша протянул гаджет любимому исполнителю, тот достал из кармана увесистые проводные наушники и надел на мальчика.

— Как ты мог, тварь?! Она же моя подруга! — Истеричный крик Кристины прокатился вибрацией по стене. Рената вскочила на ноги и, сжав кулаки, выбежала из дома. Она схватила с крыльца недопитую подругой бутылку вина и босиком побежала на задний двор. Мокрая трава покалывала ступни, вдалеке стрекотал кузнечик. Сделав пару крупных глотков с горла, Рената упала на колени, вскинула голову, вглядываясь в беззвёздное серое небо, и во всё горло заорала:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Твою мать! Сука! — Затаившаяся в листве ворона с испуганным криком сорвалась с яблони и скрылась в глубине посадки. Рената ударила себя по щеке, вцепилась пальцами в волосы, будто пыталась их вырвать, дрожа всем телом, уткнулась в землю лбом.

— Я в тебе очень разочарован. — Сказал бы отец. Не такого он ждал от своей маленькой Рены. Хотя нет. Он бы никогда такого не сказал. Скорее, выдал бы что-то вроде:

— Пройдёт и это. Ты всё равно моя любимая дочка.

И обнял бы. Если бы он только мог нормально разговаривать и обниматься. От мыслей об отце стало ещё хуже. Из глаз хлынули слёзы, водопадами стекали они по раскрасневшемуся лицу, падали на землю и терялись в росе.

Вдруг кто-то тёплый и по ощущениям надёжный, накрыл её своим телом, обняв сзади.

— Папа? — Прошептала Рена, надеясь на чудо. Вдруг вся эта взрослая жизнь, полная ошибок, рутины и боли была её ночным кошмаром. Сейчас отец возьмёт её на руки и отнесёт в кровать.

— Нет. — Блеющий голос ŞtäfFa развеял иллюзию. — Я лучше. Я профессиональный обниматель панд. А у тебя тушь вся размазалась. Ты теперь настоящая панда. — Он взял её за подбородок, осторожно развернул её лицо к себе, погладил по щеке, уверенным движением большого пальца стёр слезу. Губы Ренаты дрожали.

— З-зачем ты... За мной...? — Спросила она и тут же отмахнулась. — А впрочем... — Рената обернулась к Алексею, уткнулась в его плечо, обняв крепко, как подушку, и разрыдалась пуще прежнего, пачкая чёрными слезами его футболку кислотного цвета. ŞtäfF гладил её по голове и сочувственно приговаривал:

— Ну тише, девочка моя. Хорошая. Всё пройдёт.

Немного придя в себя, Рената подняла на него опухшие глаза, шумно шмыгнула носом и спросила:

— Ты разочарован?

— Нет. — Заверил Алексей. — Удивлён немного. Когда ты сказала, что этот мужик — твой бывший любовник, я не думал, что бывший это... Ну, вчерашний. — ŞtafF смутился. Он отвёл взгляд и кашлянул в кулачок. Рената закусила губу.

— Осуждаешь?

— Не посмею. — Алексей прижал ладошку к груди и слегка наклонился. — У всех бывают трудные времена, Рена. Все мы люди. А ты хороший человек, просто запуталась.

— Я — хороший человек? — Рената усмехнулась, покачав головой.

— Ну да. — ŞtafF взял её за руку, поднёс к губам и принялся целовать каждый палец. Сердце Ренаты забилось чаще, низ живота сжался в истоме. Она издала хриплый порывистый вздох. Наблюдая, как меняется её выражение лица, ŞtäfF ухмыльнулся. Рената одёрнула руку.

— Я...— Начала она. Алексей перебил.

— Бабушка говорила, что я чувствую добрых людей. Это что-то вроде фамильного дара. — Признался он. Рената закатила глаза.

— Твой дар сбойнул.

— Ты же помогла мне! — Не унимался ŞtäfF. — Когда больше некому было. Ты не из тех, кто может бросить человека в беде. — Ласково произнёс артист, перебирая её кудряшки. От этой фразы сердце сжалось так больно, что Ренату затошнило.

— Ещё как из тех, Лёш. — Её голос надломился. — Ты мне денег обещал.

— Иначе не помогла бы? — ŞtäfF удивлённо вскинул бровь, его неугомонные руки гладили дрожащие плечи Ренаты.

— Не знаю. — Прошептала она. — Лёш, понимаешь... Я ошибалась на твой счёт. Ты не такой, каким кажешься со сцены. Ты очень чуткий и добрый.

— Доброта — это дар или проклятие? — Вытащив из волос Ренаты пожухлую травинку, Алексей наклонил голову.

— Проклятие. — Не задумываясь, ответила Рената. — Её носителю от неё только хуже, другие пользуются. И ты на счёт меня тоже ошибся. Я плохой человек.

— Неправда! — Возразил Алексей.

— Я спала с мужем подруги.

— Все ошибаются. Что-то ещё?

Рената взвыла.

— У моего отца был инсульт. — Призналась она, избегая взгляда ŞtäfFa. — Он с тех пор не ходит, едва говорит. Похож на живой труп. Он всегда был таким сильным, моим прекрасным принцем, а сейчас... Он просто зомби. Я бы на его месте предпочла умереть! — Задыхаясь, тараторила Рената. — Я не могу его таким видеть. Просто не могу! Я наняла ему сделку и... — Её голос стал совсем тихим, как шуршание гонимых ветром листьев. — Я уже три месяца его не навещала. И не звонила. Толку звонить? Его там уже нет. Как минимум, наполовину.

Алексей оторопел. Удивление на его лице всего на миг разбавило презрение. Взгляд тут же смягчился. От откровений Ренаты его ладони похолодели, но он не отнимал их и продолжал гладить.

— Ты испугалась. Так бывает. Но представь, каково ему. Знаешь, чего он хотел бы больше всего на свете?

— Умереть? — Предположила Рената.

— Нет, глупышка. — ŞtafF улыбнулся.—Увидеть свою дочку. Где он лежит?

— В Москве. — Пробормотала Рената. Виниры Алексея отразили свет фонаря.

— Отлично. Тогда навестим его вместе, когда доедем. Если тебе страшно, я подержу тебя за руку. И, вот увидишь, душа твоего папы вся там. Просто тело немного поломалось.

Рената мотнула головой.

— Я не верю в душу.

— И зря. — Алексей наклонился к ней, ещё сильнее приблизившись лицом. — Я тебе покажу.

Рената дёрнула носом и отпрянула.

— Ты заигрался в моего парня. — Напомнила она.

— Или ты мне правда нравишься, не думала? — Рука ŞtäfFa снова нырнула в её кудри. Указательный палец провёл по мочке уха, скользнул по шее.

— Ты пьян. — Произнесла Рената. Её голос порвался, как струна. Улыбка Алексея стала шире.

— Не так, как ты.

— Тогда у тебя стокгольмский синдром. — Предположила журналистка.

— Или у тебя.

— Прекрати. — Потребовала Рената.

Ладонь Алексея легла на её затылок. Вместо ответа он прикрыл глаза, наклонился к ней и поцеловал. Губы Ренаты податливо разомкнулись, позволяя его языку скользнуть внутрь. ŞtäfF повалил Ренату на землю и углубил поцелуй. Издав сдавленный стон, она почувствовала, как её руки, ватные и непослушные, сами нырнули под его мокрую от слёз футболку и принялись гладить твёрдый рельеф пресса.

«К чёрту, правда! Пошло всё!» — Думала Рената, пока губы Алексея впивались в её ключицу. На миг всё исчезло. В мире остались только они двое и мягкая трава, обжигавшая холодом спину.

Визг тормозов, резкий скрип калитки, выстрел над головой мигом вернули в реальность. Всё произошло слишком быстро. Когда Рената пришла в себя, она увидела стоящих над ними пятерых кавказцев в кожанках. Один из них, лысый и самый здоровый, покачал головой.

— Да уж, Алексей. Ни дня не проведёшь, не обесчестив очередную женщину. Никакого достоинства.

Договор. Пункт 3. Порядок расчетов

Пару недель назад

«В одном старом фильме говорилось, что война... она никогда не меняется. В другом фильме утверждалось, что войны начинаются и заканчиваются, но солдаты остаются солдатами. В книгах часто рассказывают о том, что война — это или красиво и возвышенно, или кровавая грязь по утрам на тарелках из трупов друзей и врагов.

Так вот... Это — чушь. Все это — чушь.

Человек — это и есть война. Война с самим собой. И когда ты в конце концов ее проигрываешь... Остаются лишь пепел, боль и усталость.

Я свою проиграл. И остался один. Впрочем, а чего еще можно было ожидать от человека, который занимается тем, чем я? Прости, родная. Больше ты меня не увидишь. Передай привет мужу и детям. И прощай».

Запись оборвалась. Удаленный профиль в соцсети замолчал. Телефон вне зоны доступа. История закончилась. И... началась новая. Женщина заплакала у себя в квартире, прижимая к груди телефон, только что говоривший его голосом, но вот на экране ожидания высветились улыбающиеся лица детей, и...

Она поняла и приняла его решение. Так было правильно. Она улыбнулась и пошла к ним, к своему счастью, надеясь на то, что пришелец из прошлого тоже пошел к своему...

... он же показал бармену, принести ему еще одну порцию рома и задумчиво раскурил сигарету. Прощаться всегда было тяжело, но это нужно делать. Желательно, вовремя. Но мужчина понял это слишком поздно, поэтому сейчас сердце щемило от невысказанных чувств и болезненных воспоминаний.

— Слушай, — негромко сказал бармен, ставя перед ним стакан, — может, тебе стоит прогуляться домой и отдохнуть? А то ты сидишь тут уже почти три часа и только и делаешь, что пьешь...

— Я тебе плачу?

— Платишь...

— Без проблем?

— Да...

— Ну так отстань от меня. Я сам разберусь, что мне делать и когда.

— Хорошо-хорошо! — примирительно взмахнул руками стоящий за стойкой, стараясь не встречаться взглядом с холодными серо-голубыми, как зимнее небо, глазами. От них веяло смертью настолько явно, что кожа сама покрывалась целыми армиями мурашек. — Ты только того самого! Не злись, брат.

— Не буду. Отстань.

Мужчина сделал глоток и задумался вновь о превратностях судьбы. Каждый раз, когда он оказывался в этом заведении, его встречал новый бармен. И новичку было невдомек, что за мрачный человек пришел к ним в заведение, распугивая своей суровой рожей с косым шрамом, пересекавшим лицо от левого виска до подбородка. А хозяин уже привык не мешать своим работникам ощутить всю гамму соседства и разговоров с этим Мрачным, как гостя прозвали более долгоработающие сотрудники.

Но сегодня аура безнадеги, окружавшая Мрачного, была особенно сильна, будто мужчина поставил крест на себе и на своей жизни настолько четко, что еще чуть-чуть и все. Мост-гиря-веревка-корм рыбам.

Но тут запиликал телефон, возвещая о появлении новых сообщений. Мрачный задумчиво перевернул его экраном вверх, коснулся экрана, чтоб почитать уведомления, и, недовольно хмыкнув, встал из-за стола.

Его история тоже началась. Хоть и закончилась.

— Алло, диспетчер, такси, пожалуйста, — упали тяжелые отзвуки хриплого баритона на мембрану телефона. — Да, мне сейчас. Куда едем? — небольшая пауза и задумчиво протянутое слово. — Домой...

Сейчас

Именно так все и началось. И закончилось так же, как и всегда. Коллекцией кровавых отметин, лишними лицами в памяти, которые заглянут к нему перед смертью, и небольшим количеством резаной бумаги в виде награды.

Вот, казалось бы, напиться. Сыграть в ящик между бутылками алкоголя и снотворным и забыть. Идеальное решение. Но не его путь. Георгий позволял себе дать слабину, но не отдавался даже этому чувству на все сто процентов. Видимо, именно это неумение чувствовать, как в последний день, и разрушило многое из того, что он пытался воздвигнуть. Сложно быть рядом с человеком, когда он больше похож на стороннего наблюдателя, чем на часть общей картины.

Струя дыма отправилась на прогулку в приоткрытое окно. Жизнь делала крутой поворот туда, откуда обычно не возвращаются. Но водителю черного внедорожника некуда было возвращаться, поэтому он твердой рукой поворачивал руль в нужную сторону без единого сомнения.

— Алло, — ответили на том конце эфемерного провода, связывающего два сотовых телефона. — Что случилось, Гош?

— Я к тебе еду за окончательным расчетом, Виктор, — хмуро бросил в ответ Георгий.

— А, да, конечно, подъезжай. Я у себя в офисе. Все прошло нормально?

— Пара лишних дырок, но это дело житейское, — хмыкнув, погладил перебинтованную ногу под штаниной Смирнов.

— Точно?

— Точно. Не привыкать, знаешь же. Зато разобрались со старыми долгами.

— Это хорошо. Ну все. Ты через сколько подъедешь?

— Минут через сорок. Знаешь же, что у нас в городе творится.

— Окей. До встречи.

Виктор отключился. Георгий положил телефон в карман на центральной консоли, включил музыку, и под неровный бой по гитарным завибрировал негромкий, но крепкий с легкой хрипотцой отзвук неизвестного барда из бескрайней сети. И даже псевдоним тот выбрал себе подходящий.

Нет известий с фронтов,

Где мы учились любить.

Есть лишь куча долгов,

Что мы успели нажить.

Есть лишь куча людей,

Что мимо жизни прошли.

Так о чем же, плебей,

Твои раскрашены сны?

— Да бес его знает, они раскрашены, — хмыкнув, ответил певцу Гоша. — Впрочем, не все ли равно? Ведь...

И дал барду-песеннику закончить.

Ты когда-то не успел

Рассказать все, что хотел.

С той, что мимо вновь прошла,

Вы вроде вместе...

Но случайности вокруг

И замкнулся жизни круг:

Крестик, холм и тишина.

И нет известий...

— Вот так просто? Впрочем, так и есть. Все проще некуда, — он затянулся и выпустил струю дыма в приоткрытое окно. — И нет надежды.

Нет известий, и ты

Вновь сидишь в тишине.

Ты раскрашивал сны

Но не ей, а себе.

Ты раскрашивал жизнь,

Но краски смыла вода,

И теперь вместо них

Серость, пыль, тишина...

Ты когда-то не успел

Рассказать все, что хотел.

С той, что мимо вновь прошла,

Вы вроде вместе.

Но случайности вокруг

И замкнулся жизни круг:

Крестик, холм и тишина...

И нет известий.

Сбитый ритм, кривая запись, но голос и эмоции пробиваются даже сквозь такие огрехи квартирного исполнения. История, которую рассказывал автор, цеплялась за реальные события, вызывая болезненные воспоминания, но их водитель стряхнул вместе с пеплом за окно.

Сначала дела, рефлексия потом.

Поэтому внедорожник, недовольно хрюкнув выхлопом, повез своего владельца по списку мест, обязательных к посещению на сегодня. Дела-дела-дела-делишки. Смешались лица, дороги, дома и офисы в единую круговерть. Получены наличные за выполненную работу, отвезены в несколько банков для пополнения депозитов, испугав бедных кассиров отделений.

Время быстро утекало сквозь пальцы, шепча песчинками по стеклу. Стальная махина на четырех колесах, пожирая километры и бензин, топталась, как слон в посудной лавке по широким московским проспектам. Современный смартфон уступил главную роль в руках водителя старой раскладушке от Моторолы.

Звонки, разговоры, задумчивый процесс открытия-закрытия экрана и музыка — именно таким был коктейль, который употреблял Георгий до самой полуночи, смешивая его с чаем в недорогих кафе, сэндвичами и сигаретным дымом.

Только через несколько часов, когда время нагло требовало от часовой стрелки смотреть строго вправо, мужчина закончил своего путешествие и снова припарковался около старой хрущевки.

Тяжелая лопата современного телефона наконец вынырнула из глубин приборной панели явив на безрамочном экране уведомления о новых сообщениях в мессенджерах, на электронной почте и в социальных сетях.

— Ого, — только и смог он сказать, когда после смахивания кучи прочих появились сообщения от Прасковьи, которая Паша.

— Боюсь, мне предстоит в ваших краях оказаться раньше, — гласило первое из них. — Сегодня начальница «порадовала» командировкой в столицу. Ты же из Москвы? Так что да, можно будет встретиться, если получится, разумеется.

Георгий лишь изогнул бровь, посмотрел на часы и покачал головой. Это уже совсем не похоже на паутину совпадений, что сильно возбуждало его паранойю. Все слишком гладко и удачно.

Он задумчиво пощелкал пальцами, размышляя о случайностях и превратностях, думая, насколько реальны они. Особенно, если помнить о том, чем он занимался в последние дни.

— Опасная у тебя профессия, но зато наверняка интересная. Жаль, что мои проблемы так легко не решить, — тут Георгий лишь весело усмехнулся. Он сможет решить даже некоторые ее проблемы. — Но не будем о грустном. Как прошел твой день? Придумал, чем займешься на выходных?

— На выходных хочу отоспаться. Да не получиться. Вот только вернулся домой из города, закрывая кучу незаконченных дел, — появилось на белом поле сообщение черными буквами. — Так что выходные будут такими же яркими в печальном смысле. А вот твои слова, что ты приедешь... Это прямо свет солнца в серой мгле трудовых будней в Москве.

Он понимал, что разница во времени сделает эти сообщения скорее утренним приветом, что не есть хорошо. Но что поделать — дела не дали времени на отдых и разговоры вне них самих.

— Извини, что отвечаю так поздно (или рано, тут как посмотреть), — добавил он через некоторое время. — Да вот никуда не денешься. Работа. И нет, она не настолько опасна, как может показаться. Не опаснее жизни врачей скорой помощи или бравых милиционеров. Поэтому я иду спать и желаю тебе яркого утра, Паша.

Душ, стакан воды и крепкий сон — вот и все его простые желания на этот час. И он занялся их претворением в жизнь.

Росчерк четвертый. Раскопать спрятанные клады подсознания

Алексей вскочил на ноги и, пятясь, отбежал к теплице. Потеряв интерес к лежащей на траве пьяной женщине, бандиты последовали за ним.

— Она не п-при чём! — Крикнул он, выставив руки вперёд. Рэпер пытался звучать убедительно, но дрожь в голосе и заикание выдавали ужас. Ноги ŞtäfFa дрожали, норовя подкоситься.

— И я не при чём! — Взвизгнул он, топнув ногой. — Что вам от меня нужно?

Сделав над собой усилие, Рената набрала в лёгкие побольше воздуха и бесшумно поднялась на ноги, её дрожащие пальцы обвили горлышко недопитой бутылки.

Лысый мужчина, бежавший ранее в городе за ними по мосту, шагнул вперёд. Мага. Теперь Рената его узнала. ŞtäfF отступил и врезался спиной в дверь теплицы. Он шумно сглотнул. Мага выхватил пистолет из кармана джинсов и направил на рэпера.

— Ты сейчас расплатишься за свои поступки. Или поедешь с нами к Байсалу и расплатишься там. Но будет больнее и дольше. — Он усмехнулся, направил дуло ствола на лоб Алексея. Его ноги дёргались, подобно двум подвешенным за хвост гусеницам.

ŞtäfF зажмурился, издав протяжный визг. Рената бесшумной тенью скользнула за спину противника. Она замахнулась и наотмашь ударила его бутылкой. Гулкий стук стекла о лысую голову Маги заглушил визг тормозов. У забора остановилась ещё одна машина. Остальные четверо бандитов испуганно обернулись. Мага пошатнулся на месте и неуклюже рухнул лицом в траву, попутно выронив пушку. Всё произошло слишком быстро. Холостой выстрел в воздухе, крик ŞtäfFа, скрип калитки. На участке появился высокий мужчина в чёрной куртке, славянской наружности. Обезображенное шрамом лицо напряглось, оценивая обстановку. Один из спутников Маги бросился на него с разбегу и попытался повалить на землю, но точный выстрел в ногу остановил его.

— Сука. — Прохрипел он, падая на траву.

— Я уж думал, ты не приедешь. — Крикнул Алексей, махнув своему загадочному другу рукой. Ближайший к нему бандит, единственный из них, что был без бороды, прицелился в рэпера. Рената схватила ŞtäfFа за лодыжку и дёрнула вниз. Рэпер потерял равновесие и грохнулся на землю. Пуля пробила дверь теплицы и скрылась внутри.

— Что там за жесть творится?! — Донёсся из дома голос Кристины.

— Не знаю. Звони в ментовку. — Скомандовал Андрей.

Взгляд Ренаты зацепился за лежащий рядом с бутылкой пистолет Маги.

"К чёрту." — Подумала она. — "Мне терять нечего. А мальчишка, что бы он там ни натворил, должен жить. Сделаю хоть что-то хорошее." — Решилась она. Пока кавказцы отбивались от незнакомца со шрамом, Рената натянула пониже рукав и без того растянутой полосатой кофты, прикрыв им ладонь, и подобрала ствол. Миновав лежащего на земле Алексея, она встала на цыпочки у забора, прицелилась в машину бандитов и принялась беспорядочно палить по ней. Пьяный взгляд плохо фокусировался в темноте. Картинка плыла перед глазами, от попытки сосредоточиться вовсе двоилась. Первый выстрел пришёлся в лобовуху. "Вы отсюда так просто не уедете, сволочи." Вторая пуля пролетела мимо, потерялась во тьме посадок, пугая сонных птиц. Аккомпанементом к их крикам прозвучали третий и четвёртый выстрелы, поднимая дорожную пыль, продырявили покрышки, пятая пуля отскочила от бампера и...

— Ах ты сука! — Крикнул кто-то из бандитов. Пуля отскочила от забора в пяти сантиметрах от Ренаты. Адреналин тут же улетучился из крови, уступая место цепенящему страху. Рената замерла. Чьи-то руки схватили её за ноги, потянули вниз. Выронив ствол, журналистка упала на землю и зажмурилась, прикрыв голову руками.

"Вот и всё" — Подумала она, моментально трезвея. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Как тикающий механизм бомбы, сломанные стрелки часов, из которых вот-вот вывалятся шестерёнки.

"Давайте хотя бы быстрее." — Мысленно взмолилась она, не в силах вынести ужаса ожидания. Ещё выстрел. Её ноги отпустили. Нападавшего, судя по всему, отвлекли, заставив потерять к ней интерес. Грудную клетку сдавило, будто на нее уронили тяжёлый камень. Стало до боли тяжело дышать, закружилась голова. «Только бы всё кончилось... Скорее...» — Думала Рената. Жалея о героическом подвиге относительно едва знакомого человека, она боялась открыть глаза, лишь напряжённо вслушивалась в происходящее вокруг.

— Эй! Вы чего там творите?! — ослышался окрик Андрея из дома. Он и сам выглянул было, но тут же спрятался за краем рамы.

— Замолкни, шакал. Не с тобой говорим, радуйся, — отвечает лысый, снова смотря на Алексея. — Абазат очень хочет видеть тебя, щенок. Желательно, мертвым. Аллах ему и тебе судья. Девчонка только рада будет, что от такого освободилась. Правда, обесчещенной ни одному правоверному она не нужна.

Он усмехнулся. Пистолет в руке смотрел голодным зрачком в лицо музыканта. Товарищи бородача тоже ощетинились оружием, чтобы никто ничего не удумал. Лишь пренебрежение в их глазах по отношению ко всем неверным.

— Эй, Боча, — раздался из ближайших кустов сухой хрипловатый голос, — может, стоит повременить со стрельбой?

Все бородачи дружно обернулись на звук. И в этот момент что-то ударило в голову ŞtäfFа. Он рванул куда-то вбок, к месту, откуда звучал голос. Рената дернулась было следом, но тут один из кавказцев среагировал и схватил ее за руку, не давая ей уйти.

— Куда, тварь шелудивая?!

Раздались выстрелы. Кто-то вскрикнул. Девушка не смотрела, не хотела смотреть. Словно бы против своей воли, Рена сжала кулак и влепила по заросшей физиономией.

Костяшки пальцев окрасились красным.

Очередной крик.

Выстрел.

Еще один крик.

Хруст.

Рената упала. Она лежала с закрытыми глазами, прикрыв голову руками. Было страшно.

Каждый вдох сдавливал горло болезненной судорогой. Звук собственного пульса барабанил в ушах салютом, заглушая происходящее вокруг. Лёгкие шаги Кристины по крыльцу, хруст половиц. Надрывный палач Миши.

— Мамочка, мне страшно! Не ходи туда! Ну пожалуйста. Рёв Андрея:

— Миша, в дом! Быстро!

Стоны раненных, разбавленные кавказскими ругательствами. Рената попыталась поднять голову, но страх тянул к земле, подобно камню на шее утопленника.

Месиво криков, шагов и голосов превратились в тревожную симфонию дурного сна.

Рядом с ней раздался душераздирающий скрежет тяжелой обуви по гравию… Или по ломаемым костям кисти, ведь гравий обычно не орал, когда по нему ходили.

— Вставай, музыкант, — раздался хмурый голос. — Как тебе в голову пришло оторваться от своей охраны? Знаешь же, что за тобой не только такая шушера охотится.

Удар. На одну стонущую ноту стало меньше в общей какофонии этого дня.

— Что за херня?.. — Раздался голос Андрея.

Рена заткнула уши. Больше всего ей сейчас хотелось пробежать мимо комнаты с камином, разбудить отца и пожаловаться на кошмар.

— Можно, я посплю здесь?— Спросила бы Рена, присев на край кровати. Отец ответил бы сонным кивком и взъерошил бы её кудряшки, разгоняя все кошмары.

Из успокаивающего образа выдернул знакомый рёв двигателя Лады, которая по традиции завелась с третьего раза.

Рената вскочила на ноги и побежала к калитке.

— Эти суки угнали мою машину! — Заревела она, хватаясь за голову. Лада скрылась за поворотом, забрав с собой всех раненных и уцелевших бандитов, включая вырубленного лично Ренатой Магу.

— Ну, ты же их без колёс оставила. — Справедливо подметил человек со шрамом, пожав плечами.

— Что за жесть это только что была? — Выпалила она, оглядев следы крови на дорожке. Мужчина равнодушно пожал плечами:

— Моя работа.

Кристина подбежала к Ренате и тряхнула её за плечи.

— Какого чёрта ты тут устроила?! Ты в своём уме?! — Миша всё это время обнимал её за талию, не переставая рыдать.

Покачиваясь на месте, Рената по очереди моргнула глазами.

— Крис, я и Андрей... — Начала Рената.

— Да при чем тут Андрей?! Он мне всё объяснил. — Взвизгнула Кристина. — Какого хрена ты привела в мой дом этих уродов?

"Объяснил? Ладно." — Рената вскинула бровь.

— За моим парнем охотятся. Я хотела его спрятать.

— У нас?! — Возмутилась Кристина. — Хоть бы предупредила.

— И вы бы разрешили приехать? — Спросила Рената. — Дела бы придумали...

Кристина фыркнула.

— Нашла тут убежище, тоже мне! Тебе и твоим парням здесь больше не рады! Убирайся! — Рявкнула хозяйка дома.

— У меня машину угнали! — Напомнила Рената.

— Сама виновата. — Вступился за супругу Андрей, он приобнял Кристину за плечи.

— А ты...— Рената оскалилась. — Вообще молчи. Крис, чтобы он тебе не наплёл, будь осторожнее с этим... — Она осеклась, косясь на Мишу. С него на сегодня достаточно. Да и вообще, каким бы он ни был мужем, фигура отца должна оставаться для мальчика надёжным тылом. — Человеком. — Выдавила из себя Рената, наконец, окончательно осознав: вряд ли она была первой его любовницей.

— Мы вызвали полицию. Они разберутся. — Перевёл тему Андрей.

— Не надо их...— Простонал ŞtäfF, сжимая плечо. Его кислотно желтую футболка пропиталась кровью. — У этих уродов там свои люди.

— Что там у тебя, парень? — Заинтересовался хмурый мужчина со шрамом. — Дай посмотрю, снимай футболку. — Скомандовал он.

— Мне больно! — Пожаловался рэпер.

— Не снимешь, хуже будет.

Телефон Ренаты пискнул, оповестив о новом сообщении:

"Завтра в Москве на Бауманской нужно взять интервью у..."

Рената беспомощно завыла, вскинув голову.

— Как я теперь поеду в эту сраную Москву? Меня, нахрен, уволят! — Завопила она, пиная теплицу.

— Что там? — Спросил Алексей у своего таинственного благодетеля, который склонился над ним с фонариком.

— Кости целы, жить будешь. — Констатировал он. — Но придётся зашивать.

— В больницу? — Возмутился музыкант. — Георгий, мне нельзя в больницу! Там они...— Пробормотал он.

Георгий лишь мрачно усмехнулся.

— Сами справимся. У меня в машине всё есть для таких случаев.

Он сходил за аптечкой и, натянув перчатки, присел рядом с рэпером.

— Полей антисептиком. — Скомандовал он Ренате. — Будем пулю доставать.

Её дрожащие руки сжали нужный пузырёк. От запаха крови замутило. От её вида перед глазами закружили крупные мигающие мушки.

— Да не на рану. На руки мне. — Холодный голос заставлял слушаться, что Рената и делала.

— Обезболивающее закончилось. — Посетовал мужчина.

— Дайте ему в зубы какую-нибудь палку.

В глазах ŞtäfFа вспыхнул ужас. Мотая головой, он отполз назад. Кристина протянула ему черенок от яблони. Артист прикусил губу, он смотрел умоляюще.

— Хуже будет. — Предупредил Георгий. — А вытащить надо. Язык прикусишь и никаких тебе концертов.

— И так картавишь. — Добавил Андрей со злой усмешкой. Зубы Алексея сомкнулись на палке.

— А ты держи его, — приказал Георгий. Андрей кивнул.

ŞtäfF зажмурился. Его рука, ища поддержки, сжала ладонь Ренаты. Откинув голову назад, он проехался по траве синими волосами, собирая росу, и издал жалобный стон.

— Тихо, милый. Всё будет хорошо. — Пообещала Рената, поглаживая его ладонь.

Миша успокоился. Он тоже вызвался помогать: держал телефон с включенным фонариком.

— Сынок, не смотри. — Морщась, попросила Кристина. В глазах ребёнка блестело любопытство.

— Но мне интересно! — Возмутился он, капризно топнув ногой.

Пальцы Георгия раздвинули поврежденную плоть и резким движением проникли в рану, подцепляя пулю. Рэпер заревел. Голова Ренаты кружилась всё сильнее, мир перед глазами поплыл.

— Ничего страшного... Царапина. И не такое видал. — Пробормотал Георгий. — Потерпи ещё немного, парень.

Когда в его руках блеснула игла, тело Ренаты обмякло. В глазах потемнело, и всё исчезло. Дача, рана на плече, сосредоточенное лицо, обезображенное шрамом, блеск иглы.

***

Бархатная текстура дивана ласкала кожу. Он почему-то покачивался, как колыбель. Шум двигателя сливался с треском камина. Рената перевернулась на другой бок и уткнулась в чей-то торс. Вместо подушки — бёдра смиренно сидящего рядом человека. Она опять уснула в гостиной на диване под сказку отца? "Наверное" — Подумала Рена, прикрыв лицо рукой от света любопытных фонарей, что то и дело заглядывали в окна.

Отец погладил её по голове.

— Спи. Всё хорошо. — Произнёс чужой голос. Его выдала картавость.

— Куда мы всё едем? — Возмутилась она, приподняв голову. Она спала на заднем сидении чужого автомобиля, уронив голову на колени Алексея. За рулём, судя по всему, был Георгий.

— На работу. — Со вздохом ответил ŞtäfF. Рена надула губы.

— Не хочу. — Буркнула она, зарываясь носом в его футболку.

— Щекотно. — ŞtafF хихикнул. — Как маленькая, ей богу.

— Сам ты...— Пробормотала Рената.

— Эй, круто ты того Магу бутылкой! И с пистолетом потом! — Похвалил Алексей. — Прям мою фантазию из детства исполнила. Когда я мечтал быть спецагентом.

Георгий хрипло усмехнулся.

— Из тебя спецагент, как из го...

— Я талантлив во всём! — Обиделся рэпер. — Я и танцую хорошо, и одежду шить умею.

— Действительно. — Георгий кивнул. — Зачем козе баян, если есть аккордеон?

— Для творческого самовыражения! — Отозвался Алексей. — Каждый волен сам выбирать себе музыку. Это даже вдохновляет на песню!

Не слушай гон, гони сомненья вон.

Зачем козе баян, если есть аккордеон.

Тупому быдлу спорить с творцом не резон.

Мой путь — свобода, я сам себе закон.

Зачитал Алексей. Рената заткнула уши, издав стон возмущения.

— Хватит, юное дарование. — Урезонил пассажира водитель. — Дай девчонке поспать.

— Прости. — Смущённо пробормотал Алексей. — Он чмокнул Ренату в макушку и умолк.

Дальше она спала крепко. Только пару раз попросила воды. Сознание вернулось к журналистке ужа ближе к столице. Она расчесалась руками, нащупала в кармане жвачку, закинула одну в рот, вторую протянула верно служившему ей подушкой ŞtäfFу.

— Как плечо? — Спросила она.

— Фигня. — Отмахнулся рэпер здоровой рукой. И тут же добавил. — Мы заехали за обезболивающим.

— Ой… И это проспала. — Смущённо пробормотала Рената.

Георгий высадил их у Лужников.

— Сразу иди на свой концерт. — Скомандовал он. — Хватит влипать в неприятности.

— Ой, да в Москве меня ни разу никто не трогал. — Отмахнулся ŞtäfF.

— Надеюсь, крайних случаев больше не будет. — Буркнул мужчина. Они пожали друг другу руки и Георгий уехал.

Москва встретила их солнцем. Почти по-летнему играя бликами в листве, оно отражалось от окон, вцеплялось лучами в малочисленные облака и безмолвно шептало:

— Всё закончилось. Теперь всё будет хорошо.

Рената посмотрела на Алексея. Артист, щурясь, с мечтательным видом смотрел в окно. На его губах играла улыбка умиротворения. Видеть его таким расслабленным было непривычно. В зелёных глазах ŞtäfFа Рената увидела лес, по которому узором радужки бегут ручейки, наполняя жизнью и прохладой. Сердце стало мягким от умиления, уголки губ невольно поползли вверх.

— Куда теперь? — Уточнила Рената, когда их взгляды встретились.

— Как куда? — Удивился рэпер. — К твоему папе, естественно. Улыбка сползла с лица Ренаты. Оно сделалось напряжённым, как у каменной статуи, от волнения закололо ступни. От мысли о нынешнем состоянии отца маленькой Рене захотелось убежать, закрыться в шкатулке воспоминаний, громко хлопнув крышкой, и остаться там в компании молодой и здоровой версии отца. К тому же, ладно ещё пересилить себя и навестить его одной, но тащить гостя к лежачему больному было совсем уж неловко. Во рту пересохло. Рена облизала губы.

— У тебя же концерт через четыре часа. — Хмурясь, напомнила она.

— Вот именно! — Подхватил ŞtäfF. — Времени ещё вагон.

Рената покачала головой:

— Неисправимый оптимист. — Изрекла она. Алексей пожал плечами.

— Только такие люди способны покорить вершины. — Рената закатила глаза. — Кстати, у тебя всё ещё есть билет на мой концерт. Может, придёшь? — С надеждой спросил исполнитель. Он сделал такой взгляд, что казалось, будь у него хвостик, он бы сейчас им вилял.

— Я подумаю. — Уклончиво буркнула Рената. — Посмотрим, как с отцом пройдёт.

Поворот ключа в замке, лязг тяжёлой металлической двери. В квартире оказалось темно. Закрытые жалюзи на кухне, плотно задвинутые шторы в спальне. Здесь царил вечный угнетающий сумрак. Пахло лекарствами, потом и варёным молоком. Плечи Ренаты задрожали. Ладони ŞtäfFа поддерживающе накрыли их. Подняв глаза на своего спутника, журналистка вымученно улыбнулась.

— Фко кам? — Встревоженное мычание отца донеслось из спальни, заставило сердце Ренаты больно сжаться, а руки похолодеть.

— Это я, пап! — Крикнула она. Надломленность в голосе выдал хрип. С этой секунды бежать стало поздно. Алексей разулся первым и по-хозяйски шагнул во мрак незнакомой однушки.

— Это никуда не годится. — Возмущался он, открывая окна и занавески. — Должен же человек порадоваться хорошей погоде.

"Человек..." — Мысленно повторила Рената. С момента инсульта отец казался ей остатком. Человеком лишь на половину. — "Только мучается, бедняга." — С горечью размышляла она, апатично шаркая носками по коридору. — "Лучше бы сразу умер."

— Здравствуйте, Руслан Тимурович. — Прокартавил из спальни Алексей. Когда Рената зашла в комнату, увидела, как отец вяло протянул руку гостю и ŞtäfF пожал её. В водянистых глазах папы плескалось недоумение.

— Рад с вами познакомиться. Меня зовут Алексей. — Представился рэпер.

"Только ему про наши отношения не заливай." — Мысленно взмолилась Рената.

— Я друг вашей дочери. — Добавил гость. С губ журналистки сорвался выдох облегчения.

— Ре... Рена. — Произнёс отец, протянув к ней дрожащие руки. От вида дочери его взгляд потеплел, перекошенное лицо, похожее на сухофрукт, изобразило подобие улыбки.

Рената наклонилась к отцу и обняла. Его ладонь вяло скользнула вниз по лопатке. Когда-то он легко поднимал её на руки, казался великаном, а теперь...

"Неужели судьба не может быть к людям чуть добрее?" — Думала Рената, когда истончённые болезнью губы отца прильнули к щеке. Из под одеяла пахнуло прелой мочой.

— Так, приподними-ка его, давай сменим постельное. — Скомандовал ŞtäfF, засучив рукава. Рената нахмурилась.

— Что? Ты сама сказала, что сиделка теперь придёт только завтра. Что ж теперь, человеку мучиться?

— Но твоё плечо...— Пробормотала Рената, послушно обхватив тощую грудь отца. Обвисшая кожа, пролежни.

— Вот так, осторожненько. — Алексей кивнул, проигнорировав ее вопрос. — Где у тебя сменный комплект постельного?

— В шкафу.

Пока ŞtäfF занимался кроватью, Рената обтёрла отца тряпками и сменила ему подгузник.

— Ничего такого! Обычное дело. — Подбодрил Алексей. Он неуклюже возился с пододеяльником, то и дело морщась из-за больного плеча. — Когда-то он так же носился с тобой маленькой. Правда? — Руслан Тимурович кивнул.

— Спасибо, доченька. — Произнёс отец почти своим голосом, лишь едва искажённым болезнью. — Я скучал. — Он похлопал ладонью по краю кровати, Рената присела рядом.

— Как...Работа? — Говорить столько слов ему было тяжело. Холодная сморщенная рука, шершавая, как язык кошки, накрыла её ладонь.

— Нормально. Потихоньку. В Питер ездила...— Бормотала Рената, шмыгая носом. От его прикосновения с новой силой накатила волна жалости к себе.

"Почему именно мне приходится проходить через это?" — "Сокрушалась Рена. Образ больного отца всё ещё пугал её и до глубины души расстраивал. — "У большинства моих знакомых ещё здоровые родители, работают, ездят на дачу, а у меня..."

— А ты счастливица! — Неожиданная реплика Алексея прервала ход её мыслей. Рената уставилась на него в недоумении.

— У тебя есть папа, который тебя любит и всегда рад видеть. Даже в таком состоянии спрашивает, как работа. Я своего никогда не видел. Ему всегда было плевать. Даже не позвонил ни разу. — С горечью произнёс рэпер, наклонив голову.

Рената прикусила губы.

"И как тебе это удаётся только?!" — Мысленно возмутилась она. —"Ты ни за что меня не осуждаешь, но постоянно заставляешь чувствовать себя отвратительным человеком." Укол вины вынудил капризную малявку прикусить язык и залечь на дно шкатулки. Рената потёрлась щекой о плечо отца и промурлыкала:

— Не всем же быть такими везучими. — И, глядя на Алексея с благодарностью, уже более серьёзно добавила:

— Спасибо!

Напряжение вскоре сошло на нет. Рената рассказывала отцу обо всяких мелочах, как раньше. Иногда он качал головой, издавал хриплое подобие смеха. Теперь Рената знала твёрдо: отец там, он её всё ещё слышит. А этот визит сделал невыносимую жизнь отца чуть светлее. Вскоре он попросил поесть. Рената и Алексей вышли на кухню и поставили на плиту кастрюлю с остатками каши.

— Ты хорошо держишься. — Похвалил ŞtäfF.

— Спасибо. И за то, что сдержал слово и пришёл со мной тоже. — Ответила Рената.

— Я стараюсь. — ŞtafF слегка смутился. — Всегда держать слово. Точнее, работаю над этим.

Рената встала на цыпочки и поцеловала его в щёку. Лицо Алексея покраснело, вся ночная смелость куда-то улетучилась. Его длинные пальцы нащупали ладонь Ренаты. ŞtäfF на миг отвернулся, но совладав со смущением, приблизился к Ренате лицом и потёрся носом о её переносицу. Когда их взгляды встретились, так близко, Рената почувствовала, что дрожит. "Как маленькая девочка, которую пригласил на медляк в лагере первый краш." — отметила она с усмешкой. Мычание отца из комнаты разрушило идиллию. Алексей отпрянул.

— Слушай...— Произнёс он задумчиво, открыв холодильник. — У него совсем нет еды. Только каша эта. Тебе бы почаще проверять работу сиделки. — Рената недовольно хмыкнула.

— Давай ты его пока покормишь, а я схожу в магазин. — Алексей уверенно шагнул в коридор, пока Рената накладывала кашу. Она замерла на месте с тарелкой, свободная рука вцепилась в рукав пиджака гостя.

— Тебе одному опасно. — Пролепетала она. — А если тебя...

— Да всё будет хорошо! — Пообещал Алексей. Луч солнца, отразившийся от его винир, ударил в глаза так резко, что Рената зажмурилась. — Магазин в том же доме на углу. Я быстро. — Пообещал он, обуваясь.

Рената с ложечки покормила отца, протирая полотенцем стекающие по щекам ошмётки каши.

— Почитай мне... Шказку. — Сонно потребовал отец, как Рена когда-то. Она улыбнулась.

— Хорошо. — Отыскав в телефоне старую добрую Белоснежку, журналистка начала:

— Давным давно...

И, будто откусив отравленное яблоко, Рената сама не заметила, как уснула, уронив голову на костлявое плечо отца.

Ей снилась перестрелка. Визг Кристины, плачь Миши. Он прятался за мамой, обняв её за талию. Снилось, как разрастается рана на плече ŞtäfFа, расползается по телу алыми стеблями вьюнка и разрывает артиста по диагонали. Снилось надгробие: фото из Википедии высечено поверх серого камня, а ниже надпись:

«Алексей Константинович Сахаров 2000-2022»

Рената проснулась с криком. Отец дремал рядом, безмятежно причмокивая губами. Алексей так и не вернулся.

Рената проверила время. До концерта оставался час.

"Наверное, не рассчитал и решил срочно туда ехать." Успокоила себя она. Рената поискала в интернете новости об отмене мероприятия, но ничего не нашла. Из кармана джинсов торчал билет. Тяжело вздохнув, она решила всё-таки им воспользоваться.

Только оказавшись в очереди на стадионе, Рената заметила, что её билет непростой. Оказалось, что сегодняшний хэдлайнер добыл ей VIP пропуск.

— Девушка! — Окликнул её охранник. — Идите за мной.

Рената последовала за ним и, миновав всякую очередь, оказалась в первом ряду. Она огляделась по сторонам. Ревущая толпа, в основном состоящая из девочек младше восемнадцати, осталась позади. Перед ней только ограждения и сцена. Такое хорошее место ей не удавалось занять ещё ни разу. Маленькая Рена выглянула из шкатулки и с ликующим видом оглядела зал. Она чувствовала себя принцессой, что смотрит концерт с лучшего места.

ŞtäfF выбежал на сцену.

— Хэй йоу! — Поздоровался он, поднеся микрофон к лицу. По толпе фанатов пронёсся ликующий визг, он гулом прокатился до задних рядов, заражая драйвом даже самых равнодушных зрителей.

— Как ваши дела? Готовы пошуметь?

Рена тоже вскинула руки вверх и закричала. На миг их взгляды встретились и ŞtäfF подмигнул персонально ей. Рена смущённо прикусила губу. Кумир молодёжи начал выступление. Его кривляния на сцене были так же отвратительны, как его тексты, но Рена знала, что за этим скрывается нечто большее. Отпустив себя, она вместе со всеми топала ногами, трясла кудряшками и даже подпевала.

Закончив читать первый трек, музыкант обратился к слушателям.

— Как вы знаете, недавно на мою жизнь покушались. — Серьёзно произнёс он. Над залом воспарил удивлённый вздох. ŞtäfF улыбнулся. — Есть одна девушка, которая меня спасла. Благодаря ей моей жизни ничего не угрожает. — Громко шепнул он в микрофон. — И, более того. Признаюсь честно, ребята, я влюбился. — Дождавшись, когда восторженный визг утихнет, Алексей произнёс:

— Детка, это для тебя.

Окончательно взяв верх над битой жизнью циничной Ренатой, Рена ликовала. Сбылась её самая сокровенная фантазия. Правда, в ней обычно на месте ŞtäfFа был Джастин Тимберлейк, или, на худой конец, Николай Басков, но так тоже ничего.

Город засыпает, а мы с тобой наедине.

Тоска слепая, не тронет нас, прижмись ко мне.

Это судьба мне. Тебя подкинула, клянусь.

Смахну губами. Твою слезу, а с нею грусть.

Тебе открылся. И пусть смеются пацаны,

Я изменился, мне шлюхи больше не нужны.

Мы знаем оба, что друг без друга нам не быть.

С тобой до гроба, я по велению судьбы

Навсегда останусь...

Рената почувствовала, как расширяется её глупая улыбка, как пылают щёки, а сердце бьётся так бешено, что, кажется, вот-вот сломает грудную клетку. Ноги стали ватными. Лопатки, по ощущениям, превратились в крылья, казалось, она вот-вот взлетит. Впервые с подросткового возврата она испытывала настолько мучительно сильные чувства. Лёша продолжал кривляться на сцене. Красивый, как греческий бог, очаровательная картавость лишь придаёт ему шарма. Рената вспомнила, как он вышел из душа в её номере, как капля сорвалась с ключицы и растаяла, исследуя его безупречное тело. Как же ей хотелось стать этой каплей. Минус песни утих, за ним и аплодисменты.

— Я хочу, чтобы ты поднялась на сцену. — Произнёс Алексей. Рената шагнула вперёд, но он смотрел не на неё. — Мадина, солнышко, пожалуйста. — Попросил рэпер. Он присел на корточки и протянул руку. Толпа послушно расступилась, пропуская вперёд, точно мессию, двадцатилетнюю брюнетку с монобровью и пугающе перекаченными губами.

"Что ещё за Мадина?!" — Нутро Ренаты вскипело. Она мысленно отвесила Рене подзатыльник и резко вернулась в беспощадную реальность. Там Алексей подал Мадине руку, помог ей забраться на сцену, встал на одно колено и, вынув из кармана штанов коробочку с кольцом, спросил:

— Ты выйдешь за меня?

Прикрыв лицо руками, девушка кивнула, на её длинных ресницах блестели слезы. Лицо Мадины крупным планом отобразил большой экран над сценой.

Расталкивая толпу, Рената бросилась к выходу.

Остаток дня прошёл, словно во сне. Рената смутно помнила, как проталкивалась до выхода сквозь разгорячённую толпу, раздвигая руками стены орущих потных тел. Высокая девушка с синими, как у ŞtäfFа, волосами так сильно толкнула её плечом, что Рената потеряла равновесие и упала, по дороге счесав нос о шипастый напульсник какого-то парня. Незнакомец выругался, как заправский пират, но столкнувшись взглядом с причиной своих неудобств, растянул губы в виноватой улыбке и помог ей подняться.

"Должно быть, видок у меня совсем жалкий. Как у собаки, проигравшей в неравной схватке с бомжом за кусок просрочки." — Думала она, когда в лицо наконец-то ударил бодрящий порыв свежего воздуха. Голос Мадины лился со сцены, складываясь в незатейливые попсовые строки, когда Рената, наконец, оказалась на улице.

Росчерк пятый. Троеточие в мечте

Щёки тут же обожгло холодом. Прямиком за ней, подобно мрачному жнецу или гремящему цепями призраку, в Москву заявилась питерская изморозь. Изо рта, подобно сигаретному дыму, вырвался клуб густого пара, оранжевого от света фонарей. Хотелось упасть на колени и разрыдаться. В истерике топать ногами, как маленькая, ожидая чуда: что кто-то большой и сильный придёт и утешит. Перед глазами мелькнул образ Лёши, который вышел к ней на даче у Андрея, когда её так же накрыло. Их поцелуй у теплицы. На душе стало тяжело, будто туда только что швырнули мешок с дерьмом.

— Утешит...— Прошипела Рената, запуская руку в волосы. — Какая же я идиотка... — Она попыталась отдышаться. Сейчас не до истерики. Нужно работать. Очередное интервью с очередной звёздочкой, будь они неладны. На этот раз американская модель российского происхождения, которая прилетела навестить родителей. «Все эти звезды лицемерные изнеженные бляди, которым просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте.» — Думала она, морщась. В горле будто лопнул пузырь желчи. Она капала с клыков, зудела, умоляя выплеснуть её на любую жертву.

Рената вызывала такси. Она постаралась остудить рассудок, поставить злость на паузу, отложить приступ жалости к себе, которая просилась наружу, барабанила в виски, как коллекторы в дверь должника.

— Успокойся. Дыши. — Повторяла она, словно мантру, пока такси тикало поворотником, замерев на светофоре. Это помогло, но что-то внутри словно надломилось. Всё, что было в Ренате живого и человеческого, оказалось погребённым в шкатулке, где уже давно покоилось её детство вместе с надеждами и мечтами.

Безразличным тоном настоящего робота, неспособного даже претендовать на тест Тьюринга, Рената побеседовала с моделью. Она не помнила, как вернулась домой, повернула ключ в замочной скважине, как покормила ужином отца. В этот момент её взгляд был более водянистым и не живым, чем у человека напротив, пережившего инсульт. Отец сочувственно гладил её пальцы, смотрел с беспокойством, но Рената отмахивалась:

— Всё нормально, па. Просто устала. — Делиться не хотелось. Да и чем делиться? Эмоции оказались зарыты слишком далеко. В голове белым шумом шипела пустота. На плечи гигантской жабой вскарабкалась апатия.

Когда пришло время запланированной истерики, она не случилась. От попыток заплакать только саднило горло. В ответ на любые мысли об Алексее мозг выдавал дежурное:

— Пошёл он! — И всё.

Телефон в кармане не умолкал. Десятки пропущенных от неизвестного номера, какие-то сообщения. Среди них одно от Крис:

— «Видела новости о концерте. Вот козёл! Жаль, что он так с тобой обошёлся. Захочешь поговорить, звони. Прости, что нагрубила тебе на даче. Просто нервы сдали от этой ситуации. Но все целы, это главное. Не представляю, каково тебе.»

И ещё одно сообщение от неизвестного номера, судя по цифре в углу экрана — пятнадцатое:

«ПОЖАЛУЙСТА, ДАВАЙ ПОГОВОРИМ!!!!».

Количество восклицательных знаков не влезло на экран уведомлений.

Прочитав это, Рената ощутила такую усталость, что душа готова была покинуть тело, бросив его, как тяжёлый рюкзак, набитый бесполезным барахлом. Отключив звук на телефоне, она, в чем была, легла на кровать и окунулась в бездонный омут сна.

Из хоровода безликой вереницы бредовых снов, что наспех генерировало усталое подсознание, Рената не запомнила ни одного. Стоило открыть глаза, утро подхватило их и унесло. Экран смартфона безмолвно подмигнул владелице, пополнив кучу уведомлений сообщением о переводе суммы с шестью нулями.

Схватив телефон, Рената прищурилась, не веря глазам. Приписка к числу гласила:

«Перевод от Алексея Константиновича С.» От этого имени что-то внутри содрогнулось, будто началось землетрясение. Издав раздражённый рык, Рената отбросила телефон в сторону. Пару раз подпрыгнув на кровати, точно брошенный в воду камушек, он с грохотом приземлился на пол экраном вниз. Мышцы Ренаты напряглись, она даже оторвала голову от подушки, которая, казалось, уже срослась с её кудряшками, став частью причёски. Но тут же осеклась.

— Да без разницы. — Отмахнулась Рената, натягивая одеяло до подбородка. — Куплю новый. И машину тоже. А лучше дом с камином, как у бабушки с дедушкой.

В дверь позвонили. Рената замерла. Даже дышать стала тише: вдруг так незваный гость решит, что никого нет дома и свалит восвояси?

Звонок повторился. Протяжный и долгий, как гудок корабля. К раздражающему звуку добавился стук в дверь, приправленный невнятными криками.

«Может, это сиделка отца?» — Подумала Рената и тут же осеклась: — «Исключено, у неё есть ключ.»

Снова этот звонок, будь он неладен.

— Рена, открой, пожалуйста. — Попросил отец из-за шкафа. Притворяться спящей дальше стало совсем бессмысленно. Рената направилась в прихожую. На пороге стоял ŞtäfF. Увидев его, журналистка попыталась захлопнуть дверь, желательно щёлкнув ею по носу мелкого негодяя. Не вышло. Его тощая нога, подобно змее, скользнула в проём, и гость одной левой оказался в её квартире. Рената набрала побольше воздуха в лёгкие:

— Уё...— Начала она. Алексей перебил.

— Выслушай! — Взмолился он. Сделав бровки домиком, сложил ладони на груди. Щека Ренаты дёрнулась. Опять эти щенячьи глазки.

— Позволь объяснить. — Наседал ŞtäfF.

— Неинтересно. — Буркнула Рената. Однако попытки отрезать ногу рэпера дверью оставила и даже отошла в сторону, молча позволяя ему войти.

— Кто это? — Спросил отец из комнаты.

— Это ко мне. — Отрезала Рената.

— Здравствуйте, Руслан Тимурович! — Бодро выкрикнул Алексей. — Как здоровье, как настроение?

Рената встала на цыпочки чтобы ответить гостю подзатыльник.

— Не подлизывайся. — Пригрозила она. Грубым жестом потянув за полы пиджака, она развернула Алексея в сторону кухни.

— Понимаешь...— Начал он дрожащим голосом. Заламывая пальцы, артист бегал глазами по изъеденным желтыми пятнами обоям. — Когда я пошёл в магазин...

— На твой член упала Мадина, и ты понял, что это любовь. — Перебила Рената. Она злобно усмехнулась своей шутке, даже хрюкнула от её великолепия. И тут же смущённо прикрыла рот рукой.

Улыбка умиления на миг озирала лицо ŞtäfFа, проглотив её, рэпер тяжело вздохнул.

— Если бы... — Протянул он, покачав головой. — Я встретил её отца. — Поджав губы, Алексей ссутулился и уставился в пол. — Знала бы ты, что это за человек...— Произнёс он с содроганием.

— Рамзан Кадыров? — Рената презрительно фыркнула. Алексей даже не улыбнулся. Он молчал. Рената нахмурилась.

— Да ладно! — Выпалила она, вскинув бровь. Алексей мотнул головой.

— Не он. — Отмахнулся рэпер и добавил. — Хуже.

Со вздохом Рената закатила глаза и отмахнулась. Дрожащие пальцы Алексея сжали её плечо. Он продолжил.

— Я правда шёл в магазин. Подъехала его тонированная вплоть до лобовухи тачка. Оказывается, они нас ещё на выходе из метро выследили.

— Как? — Рената потёрла виски, косясь на гостя исподлобья. Однако руку убирать не стала. От кончиков его пальцев по телу, подобно потокам магии, бежали электрические импульсы. Алексей вздохнул.

— У него глаза повсюду. Доступ к камерам. Ты не понимаешь... Он угрожал тебе. — Его голос дрогнул. — Узнал, в какой больнице лежит моя бабушка. Добавил, что несмотря на влиятельных друзей и охрану, я от них не уйду. «Ты же у нас звезда, Шайтан тебя дери. За тобой следят камеры, фанаты, о твоих близких куча информации в общем доступе. Ты как на ладони, малец, не уйдёшь.» — Процитировал ŞtäfF, вскинув палец. Он изобразил характерный кавказский акцент. Поджав губы, Рената молча слушала.

— А Мадина... — Алексей запустил свободную руку в волосы и покачал головой. — Она настоящая психопатка!

Рената скрипнула зубами.

«Ну началось...» — Подумала она.

— Когда мы только познакомились...— продолжил Алексей. — Она представилась по уши влюблённой фанаткой, разрыдалась у меня на плече и...

— Ты её утешил?! — Возмущенный крик Ренаты рассёк воздух. Алексей вздрогнул.

— Д... Да. — Неуверенно протянул он и тут же опомнился. — То есть нет! Я не...

— Тебя заводят рыдающие женщины, Лёша? — Подобно кобре, прошипела Рената.

— Всё не так...— Проблеял ŞtäfF, отпрянув, подобно перепуганному ягнёнку. — Я не знал, кто она. Думал, обычная девушка. Когда мы переспали, она незаметно сняла это на камеру, устроила слив, якобы, от моего имени. Изобразила поруганную девственницу, чтобы...

Рената хлопнула себя по лбу.

— Да почему ты такой неразборчивый?! — Заревела она. — Лезешь в трусы к кому попало.

ŞtäfF вскинул бровь.

— Не тебе меня за это судить, ок? — Скалясь, процедил рэпер. — Я же тебя не осуждал.

— А я осуждаю! — Рената стукнула кулаком по столу и затопала ногами. — Ты придурок! Зачем ты в это вляпался! Ну зачем! Зачем ты при всех позвал её замуж? — Она шумно шмыгнула носом и, прикусив губу, отвела взгляд.

Алексей вздохнул.

— У меня не было выбора. Это их условие. Или так, или меня рано или поздно убьют. Был ещё один вариант, правда. — Алексей задумчиво почесал подбородок.

— Какой?! — Выпалила Рената, на миг её водянистые глаза оживились, в них сверкнула надежда. Гость грустно улыбнулся.

— Свалить в Сибирь и затаиться в лесу, да так, чтобы его люди не нашли. Но тогда конец карьере.

— Так ты выбрал карьеру... — Кулак Ренаты с мягким стуком упёрся в его грудь.

— Они моим близким угрожали! Тебе в частности! — Оправдывался ŞtäfF. — Ты чем слушала?

— Да на кой ты сдался этой Мадине, этой мафии?! — Взвыла Рената. Обида, запертая в шкатулке, снесла крышку и плеснула через край, заливать сознание.

— Слышала, как она пела? — Спросил Алексей.

— О, да! — Рената тряхнула кудряшками. — Отчётливо. Спасибо за VIP билет.

— Она захотела пиара за мой счёт. Сначала папаша нанял своих ребят меня прикончить, а потом дочка, якобы, проявила милосердие. Уговорила его пощадить меня на своих условиях. Наплела, что беременна. Как он оставит внука без отца? У них честь важнее любви, понимаешь?

«Андрей мне всё объяснил.» — Всплыли в голове слова Кристины. Затравленный взгляд покорной лани: ври, что угодно, я хочу тебе верить. Подобная мысль шевельнулась и в ней, но Рената тут же шлёпнула её мухобойкой. «Я не Кристина. Со мной никогда не прокатит такая срань.» — Подумала она, вскинув голову. Рэпер продолжал.

— Этот брак фиктивный. Она прославится, как моя жена, запишем несколько дуэтов, девочка получит своё... Это ненастоящее. — Он сжал в ладонях холодные руки Ренаты. Такие маленькие по сравнению с его собственными. Зеленые глаза сверлили душу мольбой. — Если представить, что я свободен, ты была бы со мной?

Рената поморщилась.

— Хватит с меня женатых мужиков. — Отрезала она.

— Ну почему этот круг должен был прерваться именно на мне?! — Сокрушался артист. Рената одёрнула руки, будто её обожгло.

— Чёрт. — ŞtafF тихонько выругался. Неудачная реплика, подобно тем, что минусят отношения с персонажами в визуальных новеллах.

— Прости. — Попросил он, пряча глаза под вуалью длинных ресниц. Тут же выпрямив спину, ŞtäfF ударил себя кулаком в грудь и выкрикнул:

— Я разведусь! Только подожди немного. — В его глазах магмой плескалась решимость.

Рената вздохнула.

— Ты идиот?! — Вспылила она. — Я на десять лет тебя старше! Мы знакомы пару дней. Что ты до меня доколебался.

— Может, это любовь? — Алексей очаровательно улыбнулся, сверкнув винирами. Его игривый взгляд, точно сканер, скользнул по ней сверху вниз, потом снизу вверх. Музыкант прикусил губу. Рената шумно сглотнула, ощутив, как наливается кровью лицо, становится горячим, а внутри зреет буря.

— Нифига. — Огрызнулась она, мотнув головой. — Нас сблизила тяжёлая ситуация. Ты ошибаешься на мой счёт. — Отрезала она, взяв себя в руки. — Я тебя выслушала, проваливай. — Она отступила на шаг, скрестив руки на груди.

— Ты правда этого хочешь? — Алексей вскинул бровь, он шагнул навстречу. — Твой язык тела говорит об обратном. — Его ладонь уверенно легла на шею Ренаты, её тело отозвалась дрожью.

— Ты же тоже чувствуешь, что это настоящее, правда? — Рената замерла, как податливая кукла. Алексей усадил её на стол и поцеловал. Будто покинув тело, Рената наблюдала со стороны, как её руки, подобно змеям, обвили его спину, она откинулась назад, увлекая его за собой, как непроизвольно дёрнулся навстречу пах.

«Чёрт возьми...» — Думала она, сдавленно постанывая. В чём-то он был прав. Её тело будто до этого момента было мёртвым и вдруг ожило, отзываясь на его прикосновения мелодией, подобно струне. Извиваясь в его объятиях, Рената вела внутреннюю борьбу.

— Нет в этом никакой магии и предназначения. — Убежала она себя, когда футболка ŞtäfFа, снятая её же рукой, упала на подоконник, обнажив татуировки и вожделенные кубики пресса. — Ты просто похотливая старуха, которую впервые за твою жалкую жизнь захотел по-настоящему красивый мальчик. — Рената мысленно влепила себе пощёчину. Её ногти впились в идеальную спину ŞtäfFа.

Внутренний монолог не утихал, несмотря на захлестнувшее до боли желание.

— Он тебе врёт! А даже если нет, ничего хорошо из этого не выйдет. Мафия придёт за тобой и отцом. Разве риск того стоит? — Ответ был однозначным. Рената закусила губу. Пытаясь сторговаться с совестью, она спросила.

— Может, хоть разочек? Хорошо же. И я сразу его выгоню.

Ещё одна пощечина от подсознания не заставила себя ждать.

— Можешь ты хоть раз сохранить самообладание?! От твоих мужиков одни проблемы. Выгони его. Дай понять, что шансов нет. Ну же!

— Нет! — Резкий звук собственного голоса удивил Ренату. Она оттолкнула ŞtäfFа и отползла к противоположенному краю стола, прижав ноги к груди.

— Ты мне не нужен. Уходи. Это наша последняя встреча. — Заявила она, спрыгнув на пол.

— Но...— В глазах ŞtäfFа билось в припадке отчаяние. Он почти плакал. Рената отвернулась.

— Вырубай щеночка! — Взвизгнула она. Крышка шкатулки щёлкнула, вновь запирая лишние эмоции. Апатия забралась обратно на шею, заставив взгляд потухнуть. Она смутно помнила, как вытолкнула обескураженного гостя за дверь, метнув вслед ботинки и футболку. Как щёлкнул замок, обозначив безопасную преграду между ними. Рената сползла по стенке. Она сидела на полу, обняв колени, пока ŞtäfF неустанно барабанил в дверь, и пришла в себя, только когда он сдался и ушёл.

— Он врёт. Для него всё это игра. — Убежала себя Рената, потирая виски.

***

Прошёл месяц. Рената переехала в дом с камином вместе с отцом, как и хотела. Клея обои, она включила на фоне старенький пузатый телевизор, щедро оставленный прошлыми хозяевами.

— Свадьба рэпера ŞtäfFа и его избранницы Мадины прошла в стиле... — Издав приглушенный рык, Рената спустилась со стремянки. Заглушая топотом репортаж, она схватила пульт грязными руками и переключила канал. Слушать об этом мероприятии, даже фоново, не было желания. Переключив на музыкальный канал, Рената выдохнула и вернулась к работе. Больше они с Алексеем не общались. Точнее, она не общалась с ним. Он пытался.

«Доброе утро, красавица.» — Писал он каждый день. Он желал хорошего дня, рассказывал о себе, разбавляя эти истории то полуголыми селфи из раздевалки спортзала, то фотографиями городов, где он побывал, а как-то даже совместным кадром с бабушкой и припиской «наконец-то её выписали!»

Рената ни разу ему не ответила. Но каждый раз глупо улыбалась, читая его письма. Она хотела сменить номер, но не решилась.

«Просто любопытно, насколько его хватит.» — Оправдывалась перед собой она, в глубине души осознавая, что день, когда сообщение от него не придёт, будет самым скверным за долгое время. Однако она молчала. И он понятия не имел, куда она переехала, на что потратила полученные за помощь деньги. Единственная зацепка, которая была у Алексея — этот номер. Поначалу он пытался звонить, но быстро смекнул, что это бесполезно.

Смахнув пот со лба тыльной стороной ладони, Рената намазала клеем очередной кусок обоев и приложила к стене.

— Перерыв. — Объявила она, метнув кисточки в ведро с клеем.

— Новый хит рэпера ŞtäfFа взрывает чарты. — Объявили по музыкальному каналу. Рената поморщилась.

— Да что же это такое! — Пробормотала она раздражённо, хватаясь за пульт. — Фанаты гадают, кому же посвящена песня. Встречайте, премьера клипа «Муза». Рената замерла с пультом в руке, вслушиваясь в картавое блеяние Алексея.

Муза гоняет на Ладе по Питеру.

В тёмных кудряшках гуляют ветра.

Запах её въелся в кожу, не вытереть,

Пусть разметало по разным мирам.

Взгляд её в сердце въедался отчаянно.

Я без неё, как без дома теперь,

Призраком шарюсь, душой неприкаянной.

Образ ищу в беспощадной толпе.

Подобно Мадине на концерте, Рената прикрыла рот рукой. Дрожащие ноги подвели, и журналистка рухнула на пол. От этих бездарных с точки зрения литературы строк её пробрало. Шкатулка с эмоциями снова сломалась. Смывая апатию, они нахлынули, подобно цунами. Обняв себя за плечи, она каталась по полу и рыдала.

— Дочка, фто шлучилощь? — Обеспокоенный крик отца из другой комнаты заглушил музыку. Рената не отвечала.

В памяти всплыл диалог с сыном Кристины Михаилом:

— Он уже посвящал тебе рэп? — Спросил мальчишка, хихикнув.

— Надеюсь, наши отношения не зайдут настолько далеко. — Ответила тогда она.

Лучше бы он действительно обманывал её, считал всё это игрой. Тогда можно было бы возненавидеть его, приравнять мысленно к скользкому лжецу Андрею, отпустить и навсегда оставить в прошлом. Было бы гораздо проще. Но эта песня, эти дурацкие сообщения по утрам, поток которых она не решалась прервать, как и ответить, всё усложняли. Рена крепко сжала рукой телефон, всмотревшись мутным от слёз взглядом в лицо Алексея на экране телевизора.

Договор. Пункт 4. Подписи сторон

Многие, заходя в этом дом, задаются одним и тем же вопросом: «Кто изображен на стене?» Некоторые идут дальше и задают вопросы уже посложнее: «Зачем тратить столько времени на кусок оштукатуренного полотна, если в скором времени штукатурка отвалится? Да и зачем настолько детализировать?» Совсем редкий гость задастся вопросом: «Если кто-то потратил столько времени на этот великолепный рисунок, почему же он его не сохранил?»

И лишь один знает правильный ответ.

Один единственный мужчина, раз за разом приходящий сюда с бутылкой виски, смотрящий в глаза изображенной на стене женщине и молча пьющий эту бутылку до дна. Не было ни фраз, ни разговоров, ни ударов кулаком в стену. Не было ничего, кроме молчаливого стояния напротив картины и высверливания взглядом черных точек зрачков на стене. Женщина, что была изображена на стене... казалось, она смотрела на мужчину так же внимательно, как и он на нее. Казалось, эта картина была нарисована специально для того, чтобы мужчина мог вот так вот смотреть и пить, иногда закуривая сигарету.

Седые волосы, серые глаза, легкая небритость, усталость. Мужчина так же, как и женщина на стене, не менялся, будто сам раз за разом выходил из одной и той же картины. Даже его одежда оставалась той же или очень похожей, если бы кто-нибудь когда-нибудь захотел провести анализ их встреч. А это явно были встречи, будто свидания двух людей, когда-то бывших одним целым.

Он смотрел на нее. Она смотрела в ответ... Все как всегда, вроде бы. Вот только в этот раз все было не так. Он закурил сигарету, выдохнул струю дыма и покачал головой. Сделал глоток. Пару раз моргнул. И лишь после этого обернулся ко входу в здание, откуда на него смотрела пара любопытных глаз, о которых он знал давно. Слишком хорошо он научился чувствовать чужие взгляды за годы этой странной своей работы...

— Выходи, чего уж там. Скрываться не надо.

Девушка робко вышла, держа в руках тетрадь в твердой обложке и карандаш. Будто рисовала только что. Мужчина хмыкнул и криво усмехнулся, качнув головой. Это уже становилось похоже на чью-то злую шутку. Скорее всего, госпожи Судьбы, ведь он и Удача — это явно противоположные полюса чего-то единого. А вот посмеяться над ним Судьба любила. Как в этот раз. И это должно было его злить... Впрочем, и эти чувства в нем давно угасли. Поэтому и сказал он совсем не про это.

— И чего же ты скрывалась? Боялась, что ль? — он чуть вздернул бровь, усмехнувшись. — Выпить не предлагаю, мала еще.

И на странном не старом лице с такими старыми глазами вдруг появилась улыбка. Нормальная человеческая улыбка. Девушка растерялась окончательно. Не этого она ждала и совсем не так представляла реакцию этого человека на свое появление. Она следила за ним в этом месте не в первый раз. Но в первый раз она подобралась к нему так близко. И ждала, что такой страшный мужчина окажется совсем не рад ее появлению... И выразит это совсем не так, как сейчас произошло. В этом месте все неправильно! Она сглотнула и лишь после этого заговорила...

— П-п-п-п-привет... — запнулась она, собираясь с духом. — Ты же помнишь меня, да? И... Я просто стеснялась.

Чем больше она говорила, тем дальше забивался страх в глубины ее сознания, чтобы через мгновение исчезнуть вовсе. Мужчина не был воплощением ужаса, хотя Рена и ожидала этого, снова вглядываясь в эти уставшие глаза. Но нет же. Перед ней был просто человек, который не спешил ее пугать и как-то... выходить за рамки обычного разговора. Он лишь хмыкнул и устало привалился к стене рядом с портретом. И тут Рена поняла, что вот так он с девушкой на портрете смотрится органичнее. Будто изначально они и стояли там рядом, но он потом каким-то образом сошел со стены в реальный мир, а она — так и осталась там, на картине, чтобы когда-нибудь пасть вместе с кусочками штукатурки к ногам невольного зрителя гибели шедевра.

— Привет, Рен. Я — Георгий, хотя, думаю, ты помнишь. Можно просто Гоша. Так чего же ты хотела? — он насмешливо приподнял уголок губ, а в глазах сверкнула искорка веселья.

— Я... — Рена задумалась. Чего же она хотела? Она и сама не совсем знала ответ на этот вопрос. Но точно знала, что хотела бы понять, зачем он здесь. — Я... просто рассматривала этот рисунок. И тут пришли Вы...

— Не в первый раз ты его рассматривала, я правильно понимаю? — он улыбнулся. — И не в первый раз видела, как я сюда прихожу, — это он уже не спрашивал, а утверждал со всей уверенностью. — Впрочем, неважно. Ты так и не сказала, зачем ты сюда пришла. Ну и давай без этих «вы», все-таки мы здесь одни и все эти расшаркивания ни тебе, ни мне не нужны.

И Рената поняла, что это мужчина не так уж и страшен, как казался тогда, на даче друзей. Хотя определенная тайна в нем была. И ей все сильнее хотелось узнать, какая.

— Я... Хочу узнать, кто изображен на этой стене. И зачем было потрачено столько времени и сил, чтобы нарисовать такой прекрасный портрет здесь, в заброшенном доме на окраине города. И... почему никто, кроме вас... тебя, — она тут же быстро поправилась, — не следит за этим домом и этим портретом.

— А я за ним тоже не слежу. Я... — мужчина задумался, вглядываясь в портрет на стене. Лишь после долгого молчания он заговорил вновь. — Я прощаюсь. Но никак не могу проститься.

В этой фразе была какая-то затаенная боль, с которой мужчина так и не смирился, так и не смог научиться жить. Рената это, как и любая женщина, почувствовала особенно остро. А журналисткое чутье начало вопить во все горло, пока частички мозаики начали складываться в ее голове, как по волшебству.

— Так... это ты нарисовал?

— Можно сказать и так.

— А... зачем? И кто здесь изображен? И почему именно здесь? Ведь здесь никто не живет уже почти двадцать лет!

Мужчина устало вздохнул и снова занял место у стены, прислонившись к ней затылком. Сделал большой глоток. Провел рукой по коротким седым волосам. И заговорил.

— Это — моя жена. А это — мой дом. Но случилось так, что я ушел, не по своей воле, из него. Исчез, не сказав ни слова. Она ждала меня. Очень долго. А потом тоже ушла. Оставив мне одни лишь воспоминания, чтобы самой начать жить заново. Но я вернулся. Только теперь уже не нужный никому, ведь у нее — своя жизнь. Новая семья. Новый дом. Дети. А у меня... только это. И пора уже отпустить ее окончательно. Пора начинать жить заново. Как и тебе, Рена. Меня, например, ждет завтра кофе. Тебя... один глупый щенок, которому пришлось съесть свое дерьмо, чтобы спасти чью-то жизнь.

Он кивнул на портрет на стене заброшенного дома. И снова вздохнул. Потом с силой плеснул на него из бутылки, чтобы всего через секунду поднести к мокрой стене горящую зажигалку. Рената даже вскрикнуть не успела, а стена уже занялась пламенем, будто долго этого ждала. Мужчина развернулся, сунул руки в карманы и пошел прочь, оставляя за спиной начинающий пожар. Рена выбежала следом, опоздав лишь на мгновение. Но уже нигде не увидела этого серого мужчину с такими старыми глазами.