Достойный 2. Воющий лес

Пролог

Неудержимый хаос вырвался на свободу, в одночасье распластав свои хищные щупальца во все стороны света и окрасив небо алым. Как чума, порочная энергия распространялась всё быстрее, от города к городу, от одного дома к другому. Свои клыки показали красноглазые звери, веками скрывавшиеся в чащах лесов, глубинах морей и под землей.

Но даже кровожадные твари хаоса не вызывали такого ужаса среди жителей королевств, какой в их сердца вселяли искаженные люди. Хаос проникал в потаенные уголки разума, обнажая самые низкие помыслы: брат предавал брата на смерть, отец – сына, дети восставали против родителей. Души искаженных не могли сопротивляться, ибо в них царила пустота. А тем, кто сумел сохранить свой рассудок чистым, свидетелям разрушений и множества смертей, раскол принес горя больше всего.

– Как мы и ожидали, раскол не заставил себя ждать, – пожилой голос многократно отразился от стен практически пустого зала с колоннами.

– И мы оказались не готовы, – подхватил другой голос.

– Культ хаоса и прежде представлял немыслимую угрозу. Но теперь, во время раскола, он станет еще опаснее. Он обретет новую силу, и лишь вопрос времени, как скоро себя проявит, – выразил недовольство третий.

– Сегодня ты здесь, чтобы принять особую миссию, – вновь продолжил первый говоривший, обратившись к юноше, стоявшему в центре зала в окружении десяти тронов со старейшинами. – Нам как никогда необходимы новые члены ордена – братья, которые закроют брешь в наших рядах. Для ритуала посвящения понадобится порченая кровь сердца чащи, а тебе – проводник. Благо наши люди уже справились с поиском второго. Отправляйся в Новый рассвет. Нельзя медлить ни секунды, ибо враги человечества не дремлют!

Глава 1. Исход раскола

Акциос не спеша шел по улицам Скайленда в сторону академии Новый рассвет. Еще вчера небо озарялось алым, но сейчас энергия хаоса отступила. С начала четвертого раскола прошло три дня. Хватило ли этого времени заклинателям духов, чтобы снова вернуть мир в равновесие?

Хотя какое это имеет значение, если страшное уже произошло. Одного из самых близких людей не вернуть. Больше не услышишь его родной голос, не увидишь одобряющий взгляд. А друг детства стал опаснее красноглазого зверя и бесследно пропал.

Акциос зашел в лекарский корпус Академии и поднялся в палату, ожидая увидеть Ричарда Стоуна. Но Рика там не оказалось. «Уже отпустили? Со сломанными ребрами?» – подумал было Акциос, как вдруг заметил на подушке небольшой лист бумаги. «АКСИ». Действенный способ привлечь внимание. С обратной стороны листка его ждало послание:

«Акциос, отец прислал за мной экипаж. Из-за раскола он приказал всем собраться в поместье. Так что мы с тобой увидимся только в начале обучения. Рик».

«Ну вот, Рик уехал», – Акциос глубоко вздохнул.

Поразительно, как всё может измениться всего за один день, точнее, ночь. А ведь у него были планы на лето, он собирался поехать в Стримвиль. Провести каникулы дома, насладиться спокойным течением времени, рыбачить, купаться в ручье, собирать персики в саду и даже, может быть, сходить на охоту с отцом. Акциос закусил губу от мысли, что этого никогда не случится.

В голове то и дело вставали вопросы: «Почему это случилось? Почему сейчас? Почему с нами? Теперь надо смириться, что жизнь не станет прежней, но как?»

Акциос вернулся в общежитие и уснул. Он увидел отца, родную деревню, на мгновение ощутив утраченное чувство счастья. Ему показалось, что никакого раскола не было, что вот она – реальность, а то – страшный сон. Но тут небо вспыхнуло и возник Сейко с горящими красными глазами. Отец сказал: «Не бойся, у тебя ведь дух времени», и всё исчезло. Исчезла деревня вместе со всеми, кого Акциос так любил. Он проснулся в холодном поту, рывком сев на кровати.

Умывшись ледяной водой, Акциос глянул в зеркало. Светлые волосы растрепаны, под опухшими глазами виднелись темные круги. Лицо, которое раньше приветствовало каждого улыбкой, выражало только тоску и скорбь. Он без особого удовольствия проглотил обед и пошел к дяде Трипу, приютившему в своей лавке маму и часть раненых жителей Стримвиля.

По пути Акциос думал о том, что сказала ему мать при их последнем разговоре. Ему достался дух времени. Один из самых сильных духов во всем мире. Звучит, конечно, неплохо, но что с этим духом делать? Как им управлять? Акциос одной мыслью мог заставить кинжал светиться желтой аурой, мог контролировать потоки духовной энергии в своем теле. Время… Хотел бы он повернуть время вспять, на четыре дня назад, если б имел хоть малейшее понятие, как это сделать. И ведь даже спросить не у кого.

Акциос добрался до лавки дяди, как раз когда Марта вернулась из города. Они вдвоем прошли мимо расставленных коек и поднялись по узкой лестнице в комнату на втором этаже.

– Как ты, мой дорогой? – спросила Марта, ласково поглаживая сына по голове.

Акциос, вздохнув, пожал плечами. Мать приобняла его.

– Акси, сегодня я отправлюсь в Стримвиль вместе с охотниками, – сказала она. – Рамус сообщил, что сейчас деревне ничего не угрожает. Мы приведем всё в порядок, чтобы остальные смогли наконец вернуться домой. Я стану старостой, мне следовало бы давно с этим смириться. Но Джона не заменить…

– А я? Я пойду с тобой, – заявил Акциос, тут же поймав встревоженный взгляд матери.

– Нет, милый, – Марта покачала головой. – Лучше останься здесь.

– Почему? Мы же семья, – растерянно проговорил Акциос.

– В Стримвиль тебе лучше вообще не возвращаться, – с горечью ответила она.

– Но, мама…

– Акси, может, послушаешь меня хоть в этот раз? – сказала Марта тоном, не терпящим пререканий.

– Хорошо, – наконец смиренно произнес он.

– И еще, отец сделал для тебя подарок.

Акциос посмотрел по сторонам.

– Подарок?

– Он ждет тебя в лавке Рея – кожевника. Мы ему шкуры продавали, – объяснила Марта. – Должно быть, это какая-то вещь из кожи вепря, которого ты убил. Джон отдал ее Рею полгода назад.

Акциос помнил ту лавку. До поступления в Академию они несколько раз останавливались около нее, когда приезжали в Скайленд продавать персики. Он с грустью посмотрел на маму и сказал:

– Я скучаю по нему.

– Я тоже, милый. Нам всем его не хватает.

Вскоре Марта отправилась в путь. Акциос скрепя сердце проводил ее, затем устремился в лавку Рея. Большинство лавок в городе продолжали работать даже во время раскола, и эта не была исключением.

Светлое помещение наполнял запах новых кожаных изделий. Товары висели на крючках вдоль стены, лежали в наполненных доверху ящиках, красовались на манекенах. Акциос прошел мимо полок с материалами разного цвета и текстуры, стеллажей с мелкими вещицами и подошел к пустому прилавку.

– Есть тут кто-нибудь? – позвал он.

Через несколько секунд черная шторка за прилавком отдернулась, и из задней комнаты вышел человек в неряшливой одежде и кожаном фартуке. Он суетливо положил в ящик на полу большие ножницы, чуть поржавевшие по краям, отряхнул ладони и спросил, проведя рукой по коричневым усам:

– Чем могу помочь, юноша? – кожевник оглядел Акциоса и добавил: – Сразу скажу, студентам академии скидок не делаю, я всегда продаю товары по самой доступной цене.

– Вы Рей? – уточнил Акциос.

– Он самый.

– Я Акциос из Стримвиля, сын Джона. Пришел забрать его заказ.

– Ах да, Джон. – Рей оперся на прилавок руками, густо покрытыми волосами, и прищурился. – Твоя вещь давно готова, но у нас был другой уговор. Передай Джону, пусть лично явится. И побыстрее, надо срочно обсудить новые условия нашей работы. Обстоятельства изменились, сам понимаешь.

Кожевник развел руками. Его взгляд сделался надменным и хитрым, как будто раскол его вовсе не тревожил.

– Это невозможно, – коротко ответил Акциос.

– Отчего же?

– Отец… Он погиб.

Рей на мгновение замер, плюнул и почти беззвучно выругался.

– Значит, придется вести дела с Рамусом, – пробубнил он себе под нос и почесал затылок. – А Рамус-то жив?

Акциос раздраженно сжал кулаки и заговорил громче:

– Жив! Но все охотники сейчас заняты, приводят в порядок деревню. Вы отдадите то, что принадлежит отцу, или нет?

Рей нахмурился, но, махнув рукой, подошел к стеллажу и принялся что-то искать на нижних полках, продолжая браниться. Пока кожевник рылся в своих запасах, Акциос разглядывал товары. В основном в лавке продавалась кожаная броня. Манекены, выставленные ровными рядами вдоль стен, так и притягивали взгляд, особенно черные доспехи у витрины. Сразу было видно, что над ними трудился мастер, знающий свое дело.

– Вот он. – Рей вытащил сверток и протянул его Акциосу, а сам взял ржавые ножницы, вознамерившись вновь скрыться в мастерской за шторкой.

Акциос его остановил.

– Подождите, – сказал он в недоумении. – Это точно заказ моего отца?

В свертке оказался наруч из плотной черной кожи, местами покрытый чешуйками. Акциос хорошо помнил каждый подарок от Джона. Если дарил самодельный лук, то он был ничуть не хуже охотничьего. Если Марта хотела накидку или плащ, Джон привозил ей лучшие изделия, которые мог купить. Отец всегда старался, чтобы подарок удивил и запомнился. А сейчас оставил кожаный наруч, который даже не светился от вложенной духовной энергии?

– Да, – буркнул Рей, кинув взгляд через плечо.

– А почему один? Разве наручи носят не в паре? – не сдавался Акциос.

Рей посмотрел на него с противной гримасой.

– Ты хоть знаешь, из какой кожи это сделано, невежа? Сердце чащи, между прочим, – заговорил он поучительным тоном. – Знаешь, сколько стоит такая вещь, а? А сколько труда в нее вложено? Я уговор выполнил. Джон дал мне шкуру, я сделал из нее наруч. Да, получился один, остальной материал оказался непригодным. Что поделать, бывает. Всё, у меня много работы.

Кожевник подошел к Акциосу и, взяв за локоть, развернул к выходу. Акциос с возмущением высвободил руку и отошел на пару шагов, протестующе смотря на Рея.

– Ступай, ступай. Если, конечно, не хочешь что-нибудь купить, – с язвительной ухмылкой проговорил Рей.

«Скряга Рей», – эта фраза сама собой всплыла в сознании Акциоса. Он вдруг понял, почему отец всегда его так называл. По-другому и не скажешь. Скряга!

Акциос вышел на улицу, на ходу застегивая наруч. Остановившись у витрины, он еще раз бросил взгляд на дорогие черные доспехи. А случайно не из той же самой кожи они сделаны? Даже чешуйки похожи. «Остальной материал непригоден»? Наверное, получил дорогую шкуру черного вепря и решил ее себе присвоить. Только сделать ничего не получится. Кроме отца, никто ничего не докажет.

Акциос поднял с земли камень и сам не заметил, как замахнулся, наполнив кулак духовной энергией. Он уже представил, как стекло разлетится на мелкие осколки, но в последний момент сдержался. Наруч был без единого недостатка.

«Отец… Он все-таки гордился».

Больше ничего не оставалось, как смириться с обстоятельствами. Акциос разомкнул пальцы и пнул выпавший из ладони камень в сторону.

***

Дни тянулись один за другим в мучительной тоске. Акциос бродил по улицам, приходил к реке Скай и подолгу смотрел на воду. С первого дня раскола Скай была окрашена алым и страдала от обилия обломков, но сейчас почти избавилась от последствий страшной трагедии. Неспешное течение реки успокаивало Акциоса и вселяло надежду, что все беды и страхи уйдут, смоются вместе с грязью, а их место займут чистота и спокойствие. Но пока в это верилось с трудом, ведь Скайленд до сих пор был полон людей, бежавших от раскола.

Акциос в очередной раз возвращался в академию, глядя себе под ноги – смотреть на лица людей совершенно не хотелось. Он шагал по улице, прилегающей к торговому кварталу, как вдруг угодил в толпу, преградившую ему путь. Акциос поднял голову и увидел впереди городских стражников в легких серебряных доспехах с выгравированным изображением цветка – герба Королевства Астра. Они сдерживали горожан, не давая приблизиться к повозкам с большими железными клетками, стоявшим перед главными воротами академии.

Мужчины в боевом облачении с оружием держали лошадей под уздцы. Акциос вздрогнул. Сквозь толстые прутья бешеными красными глазами смотрели… искаженные? Выглядели они как люди, но в таком состоянии их сложно было назвать людьми. «Расколотые, расколотые», – непрестанно роптали со всех сторон. Кого-то везли поодиночке, большинство – по пять-шесть человек, и руки всех сковывали цепи.

Сопровождающие их заклинатели духов отличались друг от друга. Одни выглядели суровыми, крепкими, не дающими пощады врагу и готовыми в любой момент встать на защиту Королевства. На их лицах виднелись шрамы, заработанные в нелегких сражениях. Другие – даже не удосужились спешиться, придавливали своими обрюзгшими животами лошадей и бросали на горожан самодовольные ухмылки.

Акциос не упустил возможности продвинуться ближе, чтобы получше рассмотреть людей в клетках. Молодые, пожилые, подростки, мужчины, женщины… Раскол никого не щадил.

Толпа вздрогнула. Одна из телег чуть не опрокинулась на бок, когда из клетки попыталась вырваться женщина. Потерпев неудачу, она начала метаться из стороны в сторону, трясясь крупной дрожью. Затем успокоилась и забилась в угол к остальным красноглазым. Они жались друг к другу, словно пытаясь согреться, несмотря на сильный зной.

– Мама! Мама! – Двое детей смогли проскользнуть мимо стражников к клетке.

Обжигая взглядом, женщина снова бросилась к прутьям и надрывно злобно закричала, высунув руки, насколько позволяли оковы.

– Убью! Убью! – сумел разобрать Акциос.

Дети звали ее, плакали, а она всё продолжала что-то неразборчиво выкрикивать и пытаться до них дотянуться. Заклинатель духов позволил вырвавшемуся из толпы отцу оттащить ребятишек и ударил по клетке. Женщину отбросило назад волной фиолетовой духовной энергии, и она уползла обратно в угол. Ворота академии распахнулись, телеги двинулись дальше под шум толпы и громкий лязг железа.

У каждого из них была своя жизнь, свои стремления и надежды. Теперь же их судьба – сидеть в клетках, в оковах… Что с ними будет?

Пересекая барьер, искаженные падали и корчились от боли. Для простых горожан проход туда был закрыт, и продолжить путь смогли только стража, заклинатели духов и студенты. Последние столпились у аллейки и провожали защитников Королевства восторженными взглядами, с опаской наблюдая за искаженными, пока тех завозили в круглый корпус боевой арены. Стражники встали по обеим сторонам от входа и дальше обучающихся не пустили.

– Это искаженные со всего Королевства? – обсуждали студенты.

– Почему они так реагируют на природную энергию?

– Что с ними будут делать? Сколько там продержат?

– Какие глаза… Можно на них посмотреть?

– Нет. Нельзя мешать заклинателям духов делать свою работу, – отвечали стражники.

Вскоре из корпуса вышли пятеро мужчин. Внезапный порыв подтолкнул Акциоса вперед:

– Скажите, вы не встречали искаженного высокого парня пятнадцати лет? Темные волосы… с эпической косой.

Идущий впереди мужчина с каменным лицом, не сбавляя шагу, бросил на Акциоса задумчивый, строгий взгляд.

– Не помню такого, – не останавливаясь, процедил он и отвернулся.

– Вот такого роста примерно, с косой, – повторил Акциос идущему следом заклинателю. – Последний раз его видели в деревне Стримвиль, это в нескольких часах пути к югу от Скайленда.

Заклинатель духов молча помотал головой. Они шли всё быстрее, но Акциос не отставал.

– Не хотел бы тебя расстраивать, – громким хриплым голосом заговорил другой высокий человек, телосложением напоминающий Рамуса. – Ты теряешь время. Тот район мы зачистили. Если в клетках его нет, то, скорее всего, он уже мертв.

От услышанного стало не по себе, он остановился. Неужели это правда? Нет, не может быть.

Прошло два месяца. За это время в академию несколько раз привозили красноглазых, и Акциос при любой возможности расспрашивал о Сейко. Он и сам не понимал, что ему это даст, но бездействовать не мог.

Одним утром заклинатели духов стали выводить из корпуса истощенных людей, шатающихся из стороны в сторону. Они растерянно мотали головами, словно стряхивая оцепенение, жмурились и протирали глаза.

Наблюдающие за ними студенты затаили дыхание. Вот то, ради чего они учатся в академии, – энергия хаоса побеждена. Переполненные яростью, отчаянием и ужасом люди получили возможность вновь вернуться к нормальной жизни. Но раскол всё же оставил свой след: бремя, которое придется нести до конца жизни, – потухшие темно-красные глаза. Они выжили. Теперь они погасшие.

Заклинатели духов провожали несчастных, измученных расколом людей за ворота, где их встречали родные. Сколько слез было пролито… От вида тех, кто так и не дождался своих близких, разрывалось сердце.

Спустя какое-то время один из воинов крикнул:

– Это последние!

Заклинатели духов отошли в сторону и стали о чем-то спорить с суровыми недовольными лицами, явно стараясь, чтобы их не слышали посторонние. От этой группы людей веяло силой и яростью. Спор закончился, когда самый рослый мужчина с увесистой алебардой на плече прорычал:

– А мне плевать! Время вышло, приказ есть приказ. Или вы хотите ослушаться королеву?! Раз договориться не можем, то марать руки будем вместе. Идем!

По команде заклинатели духов вернулись в корпус. Повисла тишина. Студенты ждали, что произойдет дальше. Наконец, ворота арены открылись и оттуда стали выезжать пустые клетки, последняя, самая большая, была накрыта толстым полотном. Заклинатели духов сделали свою работу.

Горожанам объявили, что в Королевстве безопасно, жители спокойно вздохнули и стали собираться в путь в родные края. Вечером того же дня Акциос пришел к дяде Трипу. Все, кого он приютил у себя, уже успели уехать в Стримвиль, и торговец возвращал лавке прежний вид.

– Акси, – воскликнул Трип. – Ну наконец-то. А я думаю, когда ты помогать придешь. Я только что со склада вернулся, дел по горло. Патрик в другой лавке порядок наводит, а тут, видишь, я один, – сетовал он.

Акциос принялся раскладывать товары из ящиков на прилавки и рассказал обо всем, что видел в академии. В том числе и о разговоре заклинателей, которому стал свидетелем.

– Я не могу сказать, что одобряю это, но не понаслышке знаю: чем дольше человек остается расколотым, тем опаснее он становится, – ответил Трип. – Повезло нам, Акси, что мы живем во времена, когда за нас есть кому заступиться. Жили б мы полвека назад, всё было бы намного хуже. Междоусобицы, каждый сам за себя, брат на брата… Так что вся надежда на тебя, на таких, как ты, заклинателей духов. Ну вот, всё возвращается на свои места. Скоро тут снова будет полно покупателей, у тебя уже через две недели начнется второй курс. Жизнь продолжается.

Трип пытался быть веселым и улыбчивым, каким он был всегда, однако в его голосе чувствовалось напряжение.

– Но, дядя, а если Сейко на свободе? Тогда Стримвилю всё еще грозит опасность.

Трип открыл самый большой ящик, сказал Акциосу расставлять хранящиеся в нем фигурки из драконьего камня, а сам принялся за другой.

– Думаешь, он захочет вернуться в Стримвиль? – подумав, ответил он. – Ты же не собираешься туда отправляться?

Акциос вздохнул:

– Честно говоря, я чувствую, что должен поехать туда.

– Нет, нет, нет, Акси. Никуда ты не поедешь. Даже не думай.

– Почему, дядя? Искаженных больше нет, если верить газетам.

– Акси… – протяжно сказал Трип, многозначительно посмотрев на племянника.

– Время еще есть, до начала обучения две недели.

– Если ты уедешь, считай, твоему обучению наступит конец. Вернуться снова ты уже не захочешь. Не переживай, твоя мама сильная и одна справится.

Акциос так и застыл, не зная, что на это ответить. С каких пор родной дядя, всегда готовый поддержать, теперь отказывается понимать его?

– Ну и что? Сдалась мне сейчас эта академия! Отца она мне не вернет, – заявил Акциос. – Я всё решил. А если решил, то отступать не буду. Завтра поеду, навещу могилу, помогу маме. А если не вернусь, то, может, оно и к лучшему!

Трип перестал изображать веселость и уже не скрывал раздражения.

– Марта запретила тебе возвращаться, Акси. И в этот раз я ее послушаю. Делай что хочешь, но в Стримвиль я тебя не пущу.

– И что же? Ты запрешь меня, что ли?! – саркастично проговорил Акциос.

Трип прекратил приводить в порядок полки. Его лицо стало еще более хмурым, от этого дядя показался намного старше своего возраста. Он пристально посмотрел Акциосу в глаза и произнес холодным тоном:

– Эх, мой мальчик, твое упрямство не оставляет мне выбора. Может быть, ты меня никогда не простишь, но знай: это ради твоего же блага.

Резким движением Трип сорвал с груди Акциоса значок боевого факультета, через секунду превратившийся в золотистую пыль в его кулаке, и проорал:

– СТРАЖА!

– Дядя, ты что? Что ты делаешь? Что ты натворил! – Акциос оцепенел от неожиданности.

– Стража! Стража! – еще раз прокричал Трип, выглянув на улицу.

– Дядя!

В лавку ворвались два стражника с обнаженными мечами. Увидев подростка в форме академии и мигом оценив ситуацию, они убрали мечи в ножны.

– Этот юнец нарушает закон. Выдает себя за студента академии ради привилегий, – протараторил дядя, показывая пальцем на обескураженного Акциоса.

– Дядя, это уже не смешно! Я студент, – поспешил оправдаться он.

– Покажи значок, – сердито потребовал стражник, встав между ним и Трипом. Второй остался сторожить выход.

– Какой я тебе дядя. Выведите уже его с глаз долой, – добил Трип без капли сожаления.

Акциос так и замер, ощутив настоящий испуг.

– Я ничего не нарушил. Я учусь на боевом факультете… – растерянно залепетал он, затем поднял полные мольбы глаза на Трипа и поразился, до чего дядя изменился. Лицо его стало словно чужим.

– Откуда форму взял? – прогундосил стражник, отстегивая от пояса кинжал и принимаясь ощупывать карманы.

– Это моя форма. Кинжал – мой дух. Я студент. Меня в академии знают.

– На выход, – приказал стражник, сжав ему плечо.

Акциос стиснул зубы от разочарования. Предательство. И тут предательство. Трип отошел в сторону, позволяя им пройти. Он отвернулся к своим полкам и на племянника больше не взглянул. Поняв, что в этой ситуации помощи ждать неоткуда, Акциос подчинился. Стражник у входа сказал:

– Сам справишься?

– А то как же, – равнодушно ответил другой. – Шире шаг, – поторопил он и подтолкнул Акциоса в спину.

Они прошли несколько кварталов и свернули на улицу, спускающуюся к окраине города.

– Куда вы меня ведете? – спросил Акциос уже без лишних эмоций, хотя внутри словно разверзся пожар, испепеляющий всё хорошее, что у него оставалось. – Мы идем не в академию?

Ответа не последовало.

Глядя на прохожих, Акциос испытывал сильный стыд и огромное желание рвануть что есть мочи, затеряться в толпе, убежать прочь. Подальше от всех напастей, от стражников и предателя дяди. Но бежать было некуда. Он знал, что с городской стражей лучше не шутить, не зря же Скайленд считается самым безопасным местом в Королевстве. К тому же он не виновен, осталось только это доказать.

Идти пришлось долго. Акциос смотрел по сторонам, запоминая дорогу. В этом районе с узкими немноголюдными улочками он никогда не бывал, да и не хотел. Здесь находились только жилые дома, стоящие настолько близко друг к другу, что за ними даже не было видно золотого луча природной энергии. Они словно попали в другой город, пустынный и тоскливый. Где-то слышались эхо оживленных разговоров и стук копыт, по которому Акциос догадался, что они почти пришли.

Улочка закончилась, и впереди показалась небольшая площадь, занятая стражей с их легкими белыми экипажами. Обычно в городе можно было встретить одного-двух стражников за весь день. Они тихо следили за порядком, как невидимая сила, не привлекали излишнего внимания и никого не тревожили. После раскола, конечно, их стало больше. Но тут куда ни повернешься – везде люди в серебряных доспехах с гербами.

– Еще один, – крикнул конвоир, да так резко, что Акциос вздрогнул.

Извозчик распахнул дверь ближайшего к ним экипажа. Акциос на секунду остановился.

«И куда теперь?»

– Чего медлишь? А ну, вперед! Залезай.

Акциос сел на положенное место и ужаснулся, увидев под ногами железные кандалы.

– Не трусь, – проговорил стражник. – Сиди смирно, и тогда обойдемся без этого.

Возница и стражник не спешили отправляться и завели разговор о том, сколько работы у них прибавилось после раскола. Акциос их не слушал, а полностью погрузился в свои мысли: «Что же это происходит? Как он мог? Так жестоко обойтись со мной… Как с преступником, как с неродным! За что? Раскол…»

Он словно проснулся, когда возница спросил:

– А этот парнишка чего натворил?

– Вымогатель, воришка. Притворялся студентом академии, – ответил стражник.

– Да, ворья нынче развелось, как комаров. Я только за последние сутки пятерых отвез. Как будто во времена междоусобиц попали…

– Это ложь. Я студент, и я невиновен, – тихо, но твердо произнес Акциос.

Стражник смерил его серьезным предостерегающим взглядом:

– Ты лучше помалкивай. Не усугубляй.

Он забрался внутрь и устроился на сиденье напротив. Экипаж тронулся, вскоре выехал из города и, набрав скорость, направился на север. Дорога стала неровной. Тряска была такой, что Акциос чувствовал каждую кочку.

Наконец телега остановилась. Впереди протянулась каменная стена небольшой крепости высотой в три этажа, поросшая густым плющом. Вместо окон были узкие прорези, зато старые железные ворота по центру своим размахом позволяли проехать сразу двум телегам.

– Приехали, слезай, – скомандовал стражник.

Скайлендская тюрьма. От волнения по спине покатились струйки холодного пота. Стражник подвел Акциоса к двери в воротах и постучал по ним кулаком. Сначала открылся маленький заслон на уровне глаз, стражник предъявил печатку с гербом. Заслон сразу закрылся, после чего послышался лязг и дверь без скрипа отворилась. Стражник подтолкнул Акциоса внутрь и вошел сам.

– Еще один? – безразлично посмотрев на Акциоса, осведомился очень высокий лысый привратник в серых одеждах, с увесистой связкой ключей на поясе и деревянной дубинкой в руке.

– Как видишь, – бросил ему стражник.

Миновав небольшой дворик со старым неработающим фонтаном и рядом скамеек под деревянными навесами, они подошли к железной двери. Великан повернул ключ в замке и отворил ее. За дверью стоял стол с табуреткой, на столике – фонарь, на стене – большая нарисованная таблица с клеточками и надписями. Стражник выложил изъятые вещи: кинжал, зеленый платок и мешочек с монетами.

– И почему этот юнец еще без ошейника? – закачал головой сторож и защелкнул на шее Акциоса металлическое кольцо.

Ошейник тяжело лег на плечи, Акциос машинально принялся его ощупывать. Кинжал привратник поместил в объемный сундук, серебристая поверхность которого отливала фиолетовым.

– А это чего оставил? Понабрали после раскола, всё за вас делать надо, – с этими словами великан бесцеремонно дернул Акциоса за руку.

– Не троньте, это память об отце!

– Да хоть о матери, – привратник стянул наруч и бросил его за спину.

– Давай быстрее, – нетерпеливо сказал стражник. – Мелкое нарушение. В какую его сажать? Да я пошел.

– Хорошо, свиток потом заполню. Имя?

– Акциос из Стримвиля, – с неохотой ответил он.

– Посмотрим… Сейчас почти всё битком заполнено. – Великан взял фонарь и поднес к стене. – Ага, пускай посидит в сорок третьей.

Мужчина черканул мелом в единственном пустом квадратике, махнул рукой и двинулся вглубь скудно освещенного коридора, неся перед собой фонарь. Стражник снова подтолкнул Акциоса и пошел позади. Мрак тотчас окутал сознание, от вида голых стен, от душного запаха сырости накатывала невыносимая печаль. В груди словно образовалась пустота – та, что мучила его в ночных кошмарах. Они завернули за угол и стали спускаться по закругленной лестнице. Акциос сглотнул и выдавил из себя:

– Сколько меня тут продержат?

– Сколько надо. В академию сообщим. Если ты действительно студент, к началу обучения выйдешь, – ответил стражник. – А если нет, будешь сидеть.

– Только к началу обучения? Почему?

Но стражник опять ничего не ответил. Привратник теперь повел их мимо решеток с толстыми, местами поржавевшими прутьями. Из некоторых темных камер доносились голоса. Акциос держался середины коридора и старался шагать как можно тише, но, как бы он ни хотел остаться незамеченным, заключенные не могли просто так пропустить великана с ярким фонарем и гремящей связкой ключей. Они припадали к решеткам, сверкая глазами, как хищники, скалили зубы и издевательски выкрикивали:

– Глянь, какого атланта ведут!

– Дохляк, долго не протянет.

– Это что, форма академии?

– Командир, давай его сюда! Гы-гы-гы.

Привратник поначалу не обращал на это внимания, но когда через решетки стали высовываться руки, треснул дубинкой так, что зазвенело в ушах, и возгласы тут же стихли. Чем дольше шли, тем дальше камеры были друг от друга.

– Сорок третья, – пробубнил великан, вставил ключ и открыл дверь.

Внутри был лишь один источник света – наполовину сгоревшая свеча, подвешенная под самым потолком. Ее едва хватало, чтобы разглядеть стол с металлической кружкой, пустой тарелкой и кувшином с водой, по бокам виднелись очертания коек. Акциоса втолкнули внутрь и заперли за ним дверь.

«Теперь я сам по себе», – от этого осознания на глаза чуть было не навернулись слезы, но Акциос вытер их рукавом, не допуская потери контроля над собой.

Он смотрел на удаляющийся свет фонаря, сопровождаемый эхом голосов. А когда коридор снова погрузился во тьму, часто задышал и стал ходить взад-вперед, пытаясь сорвать ошейник. Казалось, этот предмет так плотно сдавил шею, что сделать полный вдох никак не получалось. Внезапно из темного угла камеры послышался шорох.

«Только не это», – Акциос замер.

Его как будто окатило ледяной водой, по телу прошла мелкая дрожь. Он был не один.

Глава 2. Свет после тьмы

Темный силуэт в углу зашевелился и подался вперед. Акциос вжался спиной в железные прутья, не зная, что делать. Напрягшись, он направил духовную энергию в руки, чтобы защититься, но она не отозвалась, даже слабой ауры не появилось.

Глаза привыкли к темноте. Теперь стало ясно, что сосед по камере – сутулый мужчина с волосами до плеч и жидкой бородой. На шее у него поблескивал такой же металлический ошейник. Он смотрел на Акциоса в упор.

– Не снимешь, не пытайся. Так и будешь стоять или уже сядешь? – наконец заговорил сокамерник. Его речь была томной, растянутой, словно он ленился двигать языком. – Хотя можешь стоять. Это лучше, чем ходить туда-сюда. Голова от тебя закружилась.

Акциос молчал.

– Тебя-то за что здесь заточили? Я тут часто бываю, а тебя вижу впервые. Воришка, что ли? Коли так, то мы с тобой тут видеться будем часто, так что буду рад знакомству. Меня зовут Набор, а тебя?

Акциос немного помедлил, прежде чем ответить. Такие знакомства он заводить не желал.

– Я не вор.

– А кто тогда? – Набор почесал бороду и прилег, закинув ногу на ногу. – На убийцу ты не похож, да и не будут в такое-то время с убийцами церемониться. Времена сейчас, сам понимаешь. А, или ты мародер? На горе других наживаешься? Ну, с такими я дел не имею.

– Не мародер я! Я тут по ошибке, – сказал Акциос и снова принялся ходить вдоль решетки, сжав кулаки.

– Коли так, то за что же тебя по ошибке определили в мое скромное жилище?

– Притворялся студентом академии, – процедил он. Фраза прозвучала мерзко, и Акциос поспешил оправдаться. – Но я и есть студент.

– Ой, да расслабься, не трать силы. Если ты не виноват, то за тобой придут, сам понимаешь. Вопрос только – когда. Сам видишь, что за стенами творится. А меня можешь не бояться. Я тут частый гость, понимаешь, любовь к хмельным напиткам до добра не доводит. Ох, что мне от этой любви не мерещилось, даже раскол пару раз. Но я никогда не думал, что в самом деле застану раскол, да еще и на трезвую голову. Ха-ха-ха.

Набор засмеялся, продолжая пристально разглядывать Акциоса, и продолжил:

– Радует, что тут безопасно, не то что снаружи. Можешь представить, что ты в какой-нибудь таверне, я всегда так и делаю. Не в самой лучшей, но зато безопасной. Койка тебе в этом поможет. Парнишка, да сядь ты уже. От того, что ты носишься вдоль решетки, она не откроется.

Акциосу было трудно совладать с гневом и отчаянием, но он всё же подошел к своей койке и провел ладонями по толстой подстилке. Жесткая, неудобная, как и положение, в котором он оказался. В конце концов он лег и снова посмотрел на соседа. Мужчина лежал неподвижно и, кажется, спал.

Акциос надеялся, что из академии придут за ним как можно скорее. Может быть, Рик вернется в Скайленд пораньше и начнет его искать. Что делать? Наблюдать за подрагивающим пятном света на потолке, которое вот-вот окутает и поглотит густая чернота. И ждать, больше ничего не остается. Откуда-то из темноты Акциос услышал слабый писк и скрежет. Крысы? Он вскочил, не в силах оставаться на месте. Эмоции окончательно захлестнули его, яростно требуя выхода.

«Я не должен здесь находиться, не должен! Трип… Притворяюсь студентом? Бросил меня сюда, как вора. И всё ради чего? Чтобы я в деревню не возвращался?! Двое, уже двое близких людей меня предали. Что же делать? Как дальше жить? Раскол!»

Он вцепился в решетку и что есть мочи закричал:

– Стража! Стража!

Никто не приходил, коридор оставался темным и безжизненным, разве что где-то вдалеке отзывались другие невольники. Акциос прокричал еще несколько раз, но результата не добился. Тогда он посмотрел по сторонам, сам не зная, на что надеясь. Схватил то, что попалось под руку – металлическую кружку, – и стал стучать по железным прутьям, размахивая ею всё сильнее и сильнее. Звук получился громким, пронизывающим. Словно это и был крик души, обманутой, брошенной, преданной.

– Парниша, да прекрати ты. Тут никого нет, нас даже не охраняют, – проговорил Набор.

Однако Акциос только еще громче забарабанил по решетке, ничего не видя и не слыша. Его уже не заботили ни его сокамерник, ни остальные заключенные. Он желал лишь одного – покинуть это место. Набор обхватил его руками и попытался оттащить, но Акциос упирался, вырывался и кричал, как загнанный зверь.

– Да успокойся же ты. Прекрати. Ты так и себя можешь поранить, и…

Он не договорил. Акциос почувствовал, как кружка глухо ударилась обо что-то твердое сзади. Руки, удерживающие его, моментально расцепились. Он боязливо обернулся и увидел, как со лба Набора медленно стекала капля крови. Беспорядочные мысли в голове замолкли, оставив лишь сожаление.

– Прости, – только и смог выдавить из себя Акциос, опустив глаза в пол.

Набор закрыл лицо ладонями и, пошатываясь, плюхнулся на койку.

– Ну теперь-то ты, парнишка, успокоишься? – хладнокровно произнес он. Акциос сделал глубокий вдох, положил кружку на место и покорно сел. – Кого забрал у тебя раскол?

– Отца, – упавшим голосом ответил Акциос.

– Тогда всё ясно. Тут даже хмель не поможет. Только время. А из родных еще кто-то остался?

– Мама и дядя.

– Значит, всё не так плохо. – Набор осторожно потрогал рану кончиками пальцев, кровь из-за этого размазалась по его брови. – У тебя еще есть пара поводов двигаться дальше. Маму всегда нужно беречь, ну а раз ты и дядю считаешь родным, то и он для тебя важен.

Акциос не нашел, что на это ответить. Он лег и закрыл глаза, лишь бы не видеть этой темной камеры, решеток и Набора.

Время тянулось медленно. У Акциоса была целая вечность, чтобы осмыслить сказанные ему слова. Сокамерник уснул, Акциос понял это по ровному сопению. Его посетила мысль, что все-таки сидеть тут одному было бы намного хуже. Он даже боялся представить, как бы вынес одиночество в этой темной камере. Хорошо, что сосед попался спокойный, даже за удар кружкой по голове не рассердился, а то с кем-то другим ведь могло и до драки дойти.

«Ну вот, уже и что-то хорошее тут нашел», – подумал он с печальной усмешкой.

Акциос пытался сконцентрироваться на духовной силе, но ничего не получалось. Будто сама тюрьма подавляла ее, лишая возможности добавить хоть немного света. Слипающиеся сглаза напомнили о времени суток, и Акциос последовал примеру сокамерника.

Спал он крепко, даже сны не нарушили его покой. Открыв глаза, Акциос не сразу понял, что проснулся, где оказался и почему вокруг так темно. Но воспоминания быстро вернулись. Он неторопливо сел и слегка дернулся от неожиданно заговорившего голоса.

– А, уже проснулся, долго же ты спал.

Набор находился в той же позе, что и вчера. Под потолком горела новая свеча. Акциос увидел две тарелки: одна была пустая, другая – с каким-то содержимым. Умирая от жажды, он в два шага оказался возле стола, налил полную кружку воды из кувшина и залпом ее осушил. Затем осмотрел, понюхал субстанцию в тарелке и принялся есть.

– Что это вообще такое? – поинтересовался он с полным ртом.

– Почем мне знать? – равнодушно пожал плечами Набор. – Кормят – и хорошо. Только лучше всё доесть, еду дают только два раза в день.

Акциос и без совета съел бы всё до крошки. «Охотнику надо есть при любой возможности», – вспомнились ему слова отца. К тому же пища совсем не вызывала отвращение, ничем не пахла и почти не имела вкуса.

– Ты сказал, что нас не охраняют. Почему тут так мало стражи? – спросил Акциос.

– А почему должно быть много? – сказал Набор и постучал по ошейнику. – Проклятое железо, просто так не снять. Эта штука справляется получше любого стражника. Тут запирают не только тебя самого, но и духовную силу. Да и особо опасных преступников сюда не сажают, а вызволять кого-то никто в здравом уме не полезет. Поэтому и стражи почти нет: всего только два привратника и два стражника. С одним из них, кстати, я хорошо знаком. А если б не обстоятельства, которые нас свели, так, может быть, мы бы и друзьями стали, хе-хе.

Акциос осмотрел всю камеру, насколько позволяло освещение. Вряд ли кому-то удастся отсюда сбежать, если только не уметь вскрывать замки или ломать решетки. В стене невысоко от пола обнаружились два углубления с вбитыми металлическими пластинами с прорезями. Ощупав их, Акциос сразу представил, как когда-то здесь были цепи.

Так прошли еще одни сутки, и еще, и еще. Сначала Акциос отсчитывал дни, но потом сбился со счета. Трудно было отличать день от ночи, когда Набор спал в промежутках между кормежкой, да и он сам уже давно отошел от привычного режима сна и бодрствования. Акциос старался много двигаться, ходить, но со временем всё больше ощущал упадок сил.

Два стражника, чередуясь, приносили еду, забирали грязные тарелки, меняли свечу и изредка оставляли ведро с водой. Набор каждый раз что-то говорил им, хвалил за своевременность, спрашивал о погоде, о здоровье, много ли новых заключенных за последние сутки, в конце благодарил и желал всего хорошего. Но светской беседы со стражниками не выходило, они всегда молча торопились выполнить свои обязанности и уйти, редко могли пробурчать пару фраз и только. Бывало, сокамерник мычал простую, легко запоминающуюся мелодию, которая уже порядком раздражала Акциоса, поскольку он часто начинал невольно воспроизводить ее в голове.

И вот настал день, когда решетка в очередной раз озарилась ярким светом фонаря, раздался лязг ключей, дверь камеры открылась. Акциос подумал, что стражник принес еду, но за дверью стоял привратник.

– Набор, выходим, – сказал он.

Набор заворочался, осторожно встал, махнул на прощание рукой и, насвистывая себе под нос, потопал к двери.

– А я? Когда меня выпустят? – удивился Акциос. Ему показалось, уже прошел целый месяц.

– Распоряжения не было, – буркнул великан, захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

И снова темнота. Только теперь Акциос остался один. Первое, что он почувствовал, – страх. Он долго простоял у решетки, в наиболее освещенном месте, прежде чем вернулся к койке. Сидеть в одиночестве оказалось невыносимо, и чтобы не сойти с ума, он стал вспоминать лучшие моменты своей жизни, родителей, детство, проигрывать в голове одно событие за другим, мысленно общаясь со всеми, кого представлял. Через какое-то время он начал разговаривать вслух, а когда заметил это, засмеялся.

«Что же это происходит…»

Он понял, почему Набор разговаривал со стражниками. Если пробудешь столько времени в одиночестве, будешь рад перекинуться парой-тройкой фраз с другим человеком, пусть даже он не ответит. Акциос и сам теперь пытался начать разговор, когда ему приносили еду, и всё время спрашивал одно и то же: нет ли ответа из академии? Точно ли о нем сообщили? Сколько времени прошло? Стражники молчали, и это неудивительно. Почти все заключенные что-то кричали и говорили им вслед, не будут же они разговаривать с каждым.

Мысли роем клубились в голове.

«Почему дядя так поступил? За что? Неужели тюрьма лучше, чем деревня? Он думал, я академию брошу, не доучусь, останусь в Стримвиле. Как он мог так подумать? Ах да, я ведь, кажется, так и сказал. Сам спровоцировал его, значит… Так, стоп! Это что, получается, я сам виноват, что ли? Вот уж нет! Зачем в тюрьму-то было бросать? Неужели нельзя было как-то по-другому? Как же тут плохо. Раскол! Что ж тут так плохо, а?.. А что, в тюрьме должно быть хорошо?.. Почему я должен тут находиться???»

Темнота, мертвая тишина, вечность. Акциос чувствовал себя брошенным и никому не нужным. Иначе почему за ним никто не приходит? Сколько уже прошло времени? Полгода? Наверное, в академии про него не вспомнят. Он лежал с закрытыми глазами, уже не понимая, спит он или нет. Сознание словно расширилось, распростерлось от одного края мира к другому, и заполняла его лишь пустота.

– Акциос из Стримвиля, – во тьму ворвался уже забытый голос привратника. – Выходим.

С того дня, когда Акциоса посадили в камеру, он не раз представлял, как будет выходить на свободу: расправив плечи, с гордо поднятой головой. Но сейчас сил хватало только шаркать башмаками по каменному полу. Великан выдал отнятые вещи у самых ворот, затем провел по шее чем-то холодным, отчего ошейник щелкнул и раскрылся.

Но прежде чем выйти, Акциос шагнул в сторону и дал пройти стражнику, тянущему за собой еле стоящего на ногах человека. Тот мужчина выглядел безобразно, весь грязный и растрепанный, от него разило запахом хмельного. Он неразборчиво завывал, волоча ступни по земле, а когда увидел Акциоса, растянул рот в улыбке и протянул руку. Акциос отстранился, но стражник и так не позволил бы заключенному до него дотронуться. Он тряхнул пьяницу и повел дальше, слушая его напевы. Мелодия показалась Акциосу знакомой, от нее накатывало гнетущее чувство, однако он сразу же перестал об этом думать.

– Свободен, – объявил привратник, уже приготовившись закрывать ворота.

Перешагнув порог, Акциос почувствовал, как его тело наполнилось энергией, будто кто-то разрезал связывающие его путы. Он вдохнул полной грудью свежий воздух и с блаженным удовольствием подставил лицо послеобеденному солнцу.

– Акциос!

Он открыл глаза, прикрываясь от яркого света ладонью. Перед ним, улыбаясь во весь рот, стоял Рик в сопровождении Гидриха Монка в белоснежной рясе, а рядом – телега с извозчиком.

– Рик! Как я рад! – воскликнул Акциос и бросился обнимать друга.

– Вот уж не думал, что мне придется тут побывать, – засмеялся Рик. – Спасибо, господин Монк.

Старец поприветствовал Акциоса кивком и полез в телегу. Рик ему помог, придержав под руку, пропустил Акциоса и запрыгнул сам. Телега тронулась в сторону города, потрясываясь на неровной дороге.

– Объясни мне, юноша, – обратился Гидрих Монк к Акциосу, сдвинув густые седые брови, – как ты умудрился потерять значок?

Рик с интересом уставился на друга. Акциос недолго поколебался и сухо сказал:

– Это вышло случайно.

Старец осуждающе покачал головой. Под таким взглядом Акциос даже почувствовал себя виноватым, хотя знал, его вины тут нет. Он ждал вопроса, что произошло в лавке, и приготовился оправдываться, назвать это недоразумением, но Гидрих больше не сказал ни слова. Старец сидел со свойственным ему непроницаемым лицом, а на середине пути закрыл глаза.

– Рик, я много занятий пропустил? – спросил Акциос вполголоса, стараясь не потревожить старца.

– Что ты? – удивился Рик, потрогав пальцем переносицу. Несмотря на то, что его дух-очки были с удобным кожаным ремешком, привычка поправлять их до сих пор осталась. – Обучение начнется только послезавтра, у нас с тобой еще целый день свободный. Вчера только прием первокурсников закончился. Как только господин Монк освободился, мы сразу поехали за тобой. А ты думал, сколько времени прошло?

Акциос почесал затылок, вспоминая последние две недели, превратившиеся в бесконечно долгое вязкое существование.

– Тебе, наверное, интересно, как я угодил в тюрьму. Я ничего не сделал, я… – начал он.

– Я знаю, Акциос. – Рик посерьезнел и придвинулся ближе. – Твой дядя мне рассказал, и как в тюрьму тебя отправил, и об отце… Я очень соболезную.

– Ты с ним виделся?

Вопрос получился чересчур громким. Гидрих Монк на секунду поднял голову и вскинул брови, затем опять погрузился в дремоту.

– Ты что, ходил к нему? Ах да, наверное, меня искал, – предположил Акциос.

– Я понимаю, ты на него злишься, но… – Рик замялся. – Ладно, не будем об этом. Нет, я к нему не ходил. Это он меня встретил и всё рассказал. Представляешь? Я вчера в Скайленд приехал. Подъезжаю, значит, к академии, выхожу из экипажа, а там Трип стоит, дожидается кого-то. Ну я обрадовался, подошел. А оказалось, он как раз меня и ждал.

Акциос слушал, не перебивая, и смотрел на приближающийся белокаменный город. Он так изголодал по живым разговорам, что после каждого сказанного Риком слова ему становилось всё лучше.

– Сначала Трип поинтересовался, как у меня лето прошло, всё ли в порядке, – сказал Рик. – А потом и про тебя рассказал, и про деревню… Я тут же к господину Монку пошел, а он еще студентов у ворот принимал. Очень большой первый курс набрали в этом году, кстати. В общем, спешили к тебе как могли. Я хотел на моем экипаже отправиться, но господин Монк категорически настаивал на телеге с извозчиком.

– Спасибо, Рик, – поблагодарил Акциос. – Получается, только благодаря тебе я выбрался.

Рик чуть слышно вздохнул, но продолжил разговор с оптимизмом.

– Если б я твоего дядю не встретил, так и не узнал бы, что тебя спасать надо. И еще, я вот что предложить хотел… – Он сделал небольшую паузу. – Может быть, завтра съездим с тобой в Стримвиль?

– В Стримвиль? Ты предлагаешь отвезти меня в Стримвиль?

– Ну, то есть не в саму деревню. Ты же так и не простился с отцом. Можем поехать утром, к вечеру вернемся. Как ты на это смотришь?

Акциос не спешил с ответом. Он хотел, чтобы всё было по-другому. Хотел поехать не второпях туда и обратно, а хотя бы пару дней посвятить родному месту, проститься не только с отцом, но и с домом, раз уж ему не разрешают там оставаться. Но отказаться от предложения Рика Акциос не мог. Все-таки он отчетливо чувствовал, что только это поможет затушить тлеющий уголек в его душе.

***

Как мало человеку нужно для счастья. Акциос испытал огромную радость, когда лег спать на мягкую постель с чистым, свежим бельем. После мрачной камеры без окон маленькая, но уютная комнатка в общежитии показалась лучшим жильем на свете. А главное – с ним, наконец, был преданный друг. Акциос понял, что не может жить без других людей.

Ночью он проснулся и подумал, что уже пора вставать и ехать. Но нет, Рик спал, у Акциоса просто сбился режим дня. Снова заснуть не удалось, поэтому он подошел к окну и немного отодвинул шторку. Солнце еще не встало, но темнота уже была не такой густой. До рассвета, наверное, оставалось каких-то полчаса, самое большее – час. Безоблачное небо приготовилось скинуть ночное одеяло, расшитое мерцающими звездами, и облачиться в яркий утренний наряд. «Чем сильнее печаль, тем ярче новый рассвет», – так всегда Акциосу говорила бабушка. Он лег обратно и долго ворочался с одного бока на другой, думая о предстоящем дне, пока все-таки не уснул.

Из-за ночного пробуждения Акциос чуть не проспал, его разбудил Рик. Ребята позавтракали в обеденном зале и направились к главному входу в академию, где их ждал экипаж – роскошная карета из темного дерева, поблескивающая золотой отделкой, с большими узорчатыми колесами и гербом рода Стоунов на двери – гордым львом на задних лапах с лучезарным камнем во рту. Впереди друг за другом стояли две пары совершенно одинаковых белых лошадей.

Мужчина в коричневом камзоле учтиво поклонился и распахнул дверь, приглашая в карету отточенным движением руки. Акциос устроился на удобном бархатном сидении и стал рассматривать расписной потолок, пока Рик давал указания кучеру. Тот выслушал кивая и приготовился к отправлению.

– Едем, – скомандовал Рик, закрыл дверь и раздвинул красные шторки на окнах.

По Скайленду кучер, как положено, вел лошадей под уздцы. Они миновали городские ворота, кучер влез на свое место, а когда проехали по мосту, заполненному повозками и телегами, лошади прибавили ходу. Солнце ослепляюще отражалось в водной глади и неумолимо нагревало дорогу, отчего домики вдалеке приплясывали в потоках горячего воздуха. Вскоре экипаж достиг зачахшей равнины, и Рик сказал:

– Смотри. – Он показал на безжизненное поле, которое обычно в это время года сплошь покрывали фиолетовые цветы касии.

– Поля засохли? – поразился Акциос.

– Да, из-за раскола вся касия завяла. Везде, по всему Королевству. Теперь не будет сырья для приготовления духовной эссенции, и ее стоимость взлетит до небес. А вырастет касия в следующем году или нет, остается только гадать. Эх.

– Ты-то как лето провел? – спросил Акциос, надеясь, что рассказы Рика поднимут ему настроение.

– Если коротко – скучно. Обычно мы с семьей куда-то ездим, пикники устраиваем, но в этом году за пределы поместья редко выходили. Кстати, не все послушали отца и вернулись. Старший брат, который заклинатель духов, не приехал, посчитал своим долгом остаться в столице Игни – Кратосе. Там у него своя мастерская, где он сутками напролет делает броню и оружие на заказ. Я почти всё время с сестрой проводил. Отец, как всегда, – Рик недовольно махнул рукой, – Ричард то, Ричард это, вечно командует, что-то требует и обращается так, как будто без его совета я ни на что не гожусь. А я вот иногда специально наоборот делаю, если это не касается чего-то важного. Мать говорит, он много работает и сильно устает. Раскол, будь он неладен! Но это ведь не значит, что теперь надо безукоризненно во всем соглашаться, да?

– Я иногда думаю, Рик, что было бы, если б я своего отца слушал, – с грустью сказал Акциос.

– Отцы на то и отцы, чтобы их не слушать, – оживленно заявил Рик и сменил болезненную для Акциоса тему. – Слушай, у меня из головы не выходили твои способности, я долго думал об этом и покопался в нашей домашней библиотеке. Так вот, в лекарской секции я ничего не нашел. А вот в разделе эзотеризма наткнулся на книгу «Психодуховные практики», есть такие люди, которые болезни лечат внушением. Они воздействуют на сознание, делают человека восприимчивым. Может, тот человек в капюшоне, который тебя вылечил, когда ты в колодец упал, был из тех самых духовных практиков? Поэтому у тебя раны быстро заживают и давление в академии ты легко переносишь.

Акциос, поколебавшись, пожал плечами. Рассказывать про дух времени он не собирался.

Карета приблизилась к Стримвилю после полудня. Остаток дороги Акциос сидел с задумчивым лицом, откинувшись назад, слушая мерный топот копыт. Кучер остановил экипаж у подножья покатого холма, у входа в тенистую рощу.

Рик посмотрел ему в глаза и тихо произнес, слегка поежившись:

– Я с тобой не пойду, останусь здесь, такие места меня всегда пугали. И можешь не спешить, будь там, сколько потребуется.

– Спасибо, Рик, – поблагодарил Акциос, на что друг слабо улыбнулся.

Акциос пошел по протоптанной тропинке к вершине. На холме повсюду росли разные деревья: лиственные, хвойные, старые, попадались невысокие молодые саженцы со свежей землей у корней. Вокруг господствовала гробовая тишина, даже ветер не смел нарушить местную скорбь.

Впереди, на самой вершине погребального холма, показалась раскидистая ива. Именно там хоронили старост деревни. Акциос перешел на бег, он торопился на встречу с отцом. Ему уже приходилось бывать в этом месте, здесь были могилы его бабушки и дедушки – родителей Марты. Могила Джона находилась недалеко от них и была легко узнаваемой – единственное недавно посаженное дерево среди больших, уже выросших. Акциос подбежал к нему, упал на колени и опустил голову.

Он медленно поднял взор: на тонкой, но прочной ветке молодого дуба висела красная лента. «Любящий отец, муж, староста», – гласили вышитые буквы, в которых Акциос сразу узнал мамин труд. Он повторял про себя эти слова, всего четыре слова, но они вмещали в себя всё, что построил Джон, всё, что после себя оставил.

– Отец, я вернулся, – заговорил Акциос после долгого молчания. – Я… Я закончил первый курс академии, даже стал лучшим студентом… Мама сказала, что ты мной гордишься, как бы я хотел услышать эти слова от тебя… – Он втянул носом воздух и снова ненадолго закрыл глаза. – Но теперь не услышу… Да и теперь понимаю, что это неважно. Каким я был глупцом! Я тебя очень люблю. Видел, как ты любишь меня, но хотел лишний раз дать тебе повод для гордости. Хотел, чтобы ты заметил… Лучше бы ты был с нами, даже если б я никогда не слышал твоей похвалы и одобрения…

Землю окропили теплые капли, деревья словно ожили и зашелестели листвой. Акциос посмотрел в небо, щеки намокли от летнего дождя вперемешку со слезами.

– Если б я знал, если б я мог… – Голос дрогнул, и он склонился к земле. Дождь стал сильнее, превратившись в ливень. – Прости меня за всё, отец…

Произносить слова становилось всё труднее. Он выпрямился, погладил пальцами ленту и замер. Картинки воспоминаний так и появлялись в голове одна за другой. Возник образ Джона, добродушно улыбающегося, как когда они вдвоем ходили на рыбалку. Или когда возвращались из Скайленда, распродав все персики. Или когда Акциос уезжал в академию после зимних каникул, а отец махал ему вслед. Таким Акциос его и запомнил. Ливень закончился так же внезапно, как и начался, вновь воцарилась тишина.

– Прощай, – прошептал он.

Глава 3. Большие надежды

На площади перед главным корпусом Нового рассвета в первый день обучения было не протолкнуться. Торжественная речь Виктора Бёрна, директора академии, показалась Акциосу скучной и затянутой. В прошлом году он с радостью слушал воодушевляющие слова о том, к чему должны стремиться студенты, чтобы стать заклинателями духов, даже не обращал внимания на палящее солнце. Сейчас впечатления от этого дня получились совсем иными. В этот раз глава академии решил углубиться в историю, упомянул три раскола, немного поговорил о первых заклинателях духов, разъяснил, к чему обязывает человека этот титул, и подвел итог:

– Королевство возлагает на вас большие надежды. Вам выпала нелегкая доля. Но раз вы стоите здесь, на этой площади, значит, вы готовы принять на себя ответственность за жизни других. Я хочу, чтобы вы всегда помнили, зачем пришли сюда. Заклинатели духов героически выстояли против энергии хаоса и ее разрушительных последствий. Благодаря им, выпускникам нашей доблестной академии, Астра смогла пережить четвертый раскол. Пусть их подвиг воодушевит вас, станет примером и поможет преодолеть все трудности в обучении. И тогда в будущем вы сами станете примером для многих юношей и девушек…

Итог речи тоже затянулся. Первокурсники, которых легко можно было узнать по выражению лиц, неотрывно смотрели на директора, и Акциос увидел в них себя, только что поступившего в Новый рассвет.

«Интересно, – подумал он, – у всех ли старшекурсников есть это чувство? Когда уходит ребяческий восторг и приходит осознание сделанного выбора. Наверное, у всех, хотя каждый сюда пришел со своей целью».

Когда же Виктор Бёрн наконец пригласил студентов проследовать в учебный корпус, Акциос с Риком не спешили уходить. Они знали, какое столпотворение сейчас начнется около таблиц с расписанием, и благоразумно решили подождать. Тем более преподаватели тоже не торопились расходиться и продолжали разговаривать между собой.

Занятия были расписаны только на две недели, а дальше до самого конца учебного года большими буквами значилось: «ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ ДУХОВНОЙ ЭНЕРГИИ». Рик удивленно поправил очки и выпалил:

– Ничего себе! В этом году не только первокурсникам-ремесленникам планку повысили. Почти целый год в Воющем лесу!

– Чему ты удивляешься? – раздался сзади насмешливый тон. Рик обернулся и скривил рот в презрении, увидев Маркуса. Бывший сосед по комнате хорошо загорел, выглядел отдохнувшим и бодрым. – Не бойся, Рик, если что, можешь прятаться у меня за спиной. И ты, Акциос. Помогу вам по старой дружбе.

Рик вознамерился ему ответить, и, судя по его мимике, фраза должна была быть грубой. Но не успел, потому что Маркус тут же нырнул в толпу студентов и примкнул к стайке звонко смеющихся аристократок.

– Вот уж по кому я точно не скучал, – гневно пробурчал Рик. – Ни капли совести.

– Рик, не злись, – Акциос попытался успокоить друга.

До занятия еще оставалось свободное время, и ребята вышли на свежий воздух.

– От него в лесу подальше надо держаться. Что он о себе возомнил? «Помогу по старой дружбе», – передразнил Рик и тут же повеселел. – Кстати, мы же будем в команде с Эмили и Варварой. Надо бы их найти, а то так и не поблагодарили за чудные плащи для Небесного предела.

На аллейке напротив корпуса в густой тени хвойных деревьев тоже почти не оставалось свободного пространства. Рик и Акциос проследовали чуть дальше к площади, здороваясь с проходящими мимо знакомыми. Недалеко от главного корпуса собрались в круг студенты, то и дело бросающие подбадривающие фразы. Посередине стоял Зариан с духом-луком в оранжевой ауре и пытался показать свой талант – управляя силой воздуха, поднять с земли упавший лист. Зариан – первый студент, кому удалось продемонстрировать талант на арене. Их еще этому не обучали, но Акциос знал, что это такое, и также знал, что у него самого таланта нет совсем – так показал кристалл в лавке рода Стоунов. Он чуть слышно вздохнул, наблюдая за подпрыгивающим от порывов воздуха листом.

– О! Слушай, Акциос, – вдруг сказал Рик, – ты иди на занятие без меня. Я сейчас.

Рик наскоро пригладил волосы и поднял очки на лоб.

– Ладно. Расскажешь, куда ты?

– Да я тут… В общем, я догоню.

Рик умчался. Личное пространство друга нужно уважать, но уж очень было интересно, кого он там увидел. Акциос не смог совладать с любопытством, недолго посмотрел ему вслед и незаметно двинулся за ним. Рик ни разу не оглянулся и быстро скрылся из виду. Акциос подошел к учебному корпусу, как бы невзначай смотря по сторонам. Друг сидел на скамейке бок о бок со студенткой с ремесленного факультета, болтая ногой и жестикулируя руками. Слежки Рик не заметил, должно быть, он вообще перестал что-либо замечать. Так вот оно что.

Акциос сразу вспомнил ту девушку. Симпатичная, с первого взгляда ничем не выделяющаяся. Льняные волосы чуть пониже плеч, на пухлых щечках легкий румянец. Мэри смотрела на собеседника с обожанием, сверкая широкой улыбкой и периодически кивая.

Он не стал долго наблюдать за этой милой парочкой и решил пойти в лекторий, занять места. В огромном полукруглом помещении на скамьях уже расположились два-три десятка человек. На месте преподавателя сидел Сандер Брайт и пронизывал насквозь каждого вошедшего взглядом темно-красных глаз. Или это только так казалось. Усевшись на любимом месте в средних рядах, Акциос обратил внимание, что Сандер смотрел в одну точку и изредка потирал рыжую щетину на подбородке, видимо, что-то обдумывая.

Рик и его спутница вошли в лекторий по отдельности одними из последних. Мэри села к другим девушкам, а Рик поднялся к Акциосу.

– Красивая у тебя подружка, – он шутливо ткнул друга в бок.

Рик опустил очки на глаза, мечтательно улыбнулся и ответил:

– Она не только красивая, но еще и добрая, и веселая, и…

– Приветствую вас, студенты второго курса! – Голос Сандера Брайта раскатами грома прокатился по аудитории. Разговоры стихли. – Через две недели у вас начнется практика. Экзамены на первом курсе покажутся элементарными по сравнению с тем, что вас ждет. Итак, мы отправимся в Воющий лес. Причем по распоряжению директора практика в этом году продлится не полгода, как раньше, а до середины лета.

Вас будут обучать быту в походных условиях, анатомии животных и навыкам разделки туш. Сам Воющий лес населен искаженными зверями. Это вам не Бестия, а настоящие порождения хаоса. Будьте уверены, они вас не пощадят.

Сандер обратился к студентам на первом ряду:

– Вы, шестеро, встать! – и провел указательным пальцем по воздуху.

Со скамьи поднялись осанистый белокурый юноша – всем известный принц Лансель, Курт, Зариан и трое парней.

– Да, господин Брайт, – с достоинством в голосе произнес принц.

– Ваши две команды победили Бестию в прошлом году, вы стали лучшими студентами курса, но не попросили награды. Чье это было решение?

Аристократы вначале стояли с довольным видом, но, когда выяснилось, что преподаватель упомянул их победу не с целью похвалы, улыбка с их лиц стерлась.

– Мы с моими друзьями, Зарианом и Куртом, так решили, потому что…

– Чье это было решение?! – грозно прокричал Сандер, испепеляя принца взглядом. Студенты испуганно вжали головы в плечи. Курт, Зариан, и остальные беспокойно переглянулись.

– Мое! Это я предложил, – ответил Лансель.

– А вы решили повторить за ним этот «благородный» поступок? – иронично покачал головой Сандер, обращаясь ко второй команде.

Студенты обреченно опустили головы. Сандер Брайт набросился на них так неожиданно, что Акциосу стало не по себе. Точно так же преподаватель вел себя, когда Акциос проходил проверку духа и когда просил подсказку для второго испытания. Но зато стало ясно, что Сандер так разговаривал не из-за личной неприязни. Стало быть, он может срываться на кого угодно, даже на принца.

– Это был самый глупый поступок, какой я только видел! – отчеканил Сандер. – Если что-то предлагают – бери, особенно если заслужил, особенно если предложил достойный человек! Вы всегда должны беспокоиться о будущем, а вы просто отказались от верной помощи в пользу какого-то фарса. Безмозглые идиоты! Сядьте! И запомните: впредь надо думать головой, прежде чем строить из себя непонятно кого.

Сокрушенные ребята опустились на скамью. Сандер Брайт прошелся вдоль первого ряда, окидывая взглядом обучающихся.

– Вы все, запомните, – строго заключил он. – Может быть, кто-то сомневается в моей правоте. Я объясняю. Подумайте хорошенько, Лансель из Правящего рода, Курт – сын адмирала морского флота, Зариан – сын начальника королевской стражи, Персиваль – сын главного казначея, Бенедикт – сын придворного лекаря и Арчибальд – сын главного писаря. Думаете, ваши родители добились бы такого величия, если б отказывались от наград за свои заслуги? Они были чрезвычайно недовольны, и из-за вас я оказался в неудобном положении. В лес разрешается взять с собой только дух, ремесленники могут взять то, что сделали в прошлом учебном году в качестве экзаменационной работы. Оттого, что вам хватило ума добровольно лишить себя награды, мне пришлось выпрашивать для вас послабления. Наш директор, Виктор Бёрн, пошел на уступки. Разрешил вам, дуракам, взять по одному ремесленному предмету на команду. Никакие другие ремесленные предметы и никакие реликвии не допускаются. Это касается всех!

Среди студентов пронеслась негромкая волна возмущения. Рик резко повернулся к Акциосу и прошептал:

– Я как знал, чувствовал, что надо арбалет делать. Он нам точно пригодится. Вот только стрел у меня мало…

– Господин Брайт, – подняв руку, выкрикнул Дуглас, студент ремесленного факультета, – как быть, если у ремесленников нет оружия?

– Зато оно есть у ваших сокурсников с боевого факультета. Но не думайте, что они окажутся в лучшем положении, чем вы. Студентам ремесленного факультета будет позволено прямо на месте делать ремесленные предметы из выданных материалов с помощью имеющегося инвентаря. Это основные правила, остальное вы узнаете, когда настанет время. Всё ясно?

Сандер принялся перечислять, какая понадобится одежда, ведь зимовать они будут в лесу, без надежной крыши над головой и теплой печки.

– Хорошо подумайте, что возьмете с собой. Вещи повезут отдельно в телегах, но советую много не брать. Один мешок от каждого и всё. Груз будет приниматься по расписанию, которое появится за неделю до отправления. Есть вопросы?

– Господин Брайт, этот Воющий лес, он далеко? – послышался голос студента.

– До нашего места назначения около месяца пути.

– А где мы будем ночевать? – спросила одна из аристократок.

– По дороге всюду расположены таверны. В лесу разобьем палаточный лагерь.

После занятия начались бурные обсуждения практики, некоторые ринулись за главный корпус – посмотреть на три большие телеги с навесами из крепкой непромокаемой ткани.

На следующих занятиях Сандер Брайт рассказал об энергии хаоса:

– Эта энергия не возникает из ниоткуда, ее порождают сами люди. И чем дух человека слабее, чем меньше он контролирует себя и свои эмоции, тем сильнее энергия хаоса на него воздействует. Она способна полностью затмить разум и подчинить его. Со стороны кажется, человек становится совсем другим, но на самом деле раскол лишь высвобождает ту сторону личности, которую он всегда подавлял и тщательно скрывал от окружающих. Более того, расколотые люди становятся невероятно сильными, их дух может развиться на несколько ступеней за пару часов. Главная задача заклинателей духов – обезопасить человечество от искаженных.

Существует способ вернуть искаженного в его нормальное состояние. Если кратко, человек должен признать свою бессознательную темную сторону, смириться с ее существованием, осознать, что он должен с этим жить. Тогда энергию хаоса можно усмирить, и, если получится взять ее под контроль, искаженный придет в себя. В таком случае он станет погасшим.

Сами по себе животные не подвержены хаосу, в отличие от людей, но во время раскола количество искаженных зверей растет неимоверными темпами. Дело в том, что стоит хоть крохотному кусочку искаженной плоти попасть в организм, зверь тут же станет искаженным. Хаос распространяется как болезнь. Раньше студентов отправляли на практику только на зимний период, поскольку зимой легче выслеживать добычу. Теперь время года не имеет значения, Воющий лес кишит такими существами. И в отличие от людей, зверье излечить нельзя, и единственный способ обезопаситься от них – истребить. Поэтому наше путешествие будет таким долгим.

После занятия Акциос поведал Рику осенившую его мысль:

– Интересно, как Сандеру Брайту удалось до раскола такие глаза заполучить?

– Хочешь сказать, он тоже погасший? – Друг призадумался. – Не исключено. Хотя не знаю, как это возможно. Предыдущий раскол был больше ста лет назад.

Ребята заметили, что ни Эмили, ни Варвары не было на первых двух лекциях. Девушки не появились и на третьей, и на последующих, и даже не приходили в обеденный зал.

– Куда же они подевались? Очень странно, – сказал Рик, когда они закончили обед и пошли к выходу.

Акциос предложил заглянуть в общежитие, может, Эмили с Варварой по какой-то причине не выходят оттуда.

– Да, Акциос, сходи, – поддержал идею Рик. – А я пока… – и посмотрел в сторону, где на скамейке его ждала Мэри.

– Всё понятно. Ладно, Рик, увидимся. – Акциос похлопал друга по плечу.

Он поднялся на второй этаж женского корпуса, постучал, но дверь никто не открыл. В комнате было тихо. С такими сильными студентками и с умением Рика строить планы их команда легко бы выбилась в лидеры. Обидно, если Эмили и Варвара так и не появятся. Акциос решил подождать рядом с общежитием.

На залитой солнцем площадке, соединяющей два корпуса, прогуливались студенты. Кого он ни спрашивал, никто за всё это время не видел ни Эмили, ни ее подругу. Он остановился недалеко от группы аристократок, отчетливо услышав имя Эмили в их разговоре, и прислушался.

– Наверное, струсила, побоялась возвращаться после того случая на вечеринке, – говорила Люкс Эйсвуд.

– Так что же там произошло? Я видела стражников, но ничего не поняла, – сказала ей девушка с ремесленного факультета.

– Эта выскочка пришла без той деревенщины Варвары, слонялась там, пока к ней не подошел Курт. Видели бы вы, как она с ним обошлась, плеснула в лицо пуншем! – На этом месте аристократки ахнули и пораженно прикрыли рты. – Да-да, нашего красавчика Курта. Ее первый раз удостоил внимания парень, да еще не кто-то – Курт. Под конец вечера она такое сделала, все видели, как она духовную энергию на него нацелила. Курт после этого сам не свой, покалечила парня…

Аристократка внезапно замолчала. К ней подошел сам Курт, задев ее плечо.

– Заткнись, курица! – прошипел он и устремился прочь.

Люкс оторопела, но не растерялась:

– Вот, я же говорила, – надменно произнесла она, – вот, что она с ним сделала!

«Что-то случилось», – подталкиваемый этой мыслью, Акциос помчался за ним. Что-то произошло на вечеринке аристократов в конце прошлого учебного года, вот почему Эмили нет. И Курт точно к этому причастен.

– Курт, постой. Ты знаешь, где Эмили? – спросил он, подбежав. Курт и правда изменился, его глаза стали темно-красными. – Ты… Ты погасший?

– Не знаю я, – хмуро ответил Курт, замедлив шаг. Отвечать на последний вопрос он не счел нужным. – Почему я должен знать, где Эмили?

– Но ты был с ней на вечеринке, – напомнил Акциос, – и… там была стража…

– Я тут ни при чем, – Курт остановился. – Я правда не знаю, где она.

– Тогда расскажи, что произошло? Для меня это важно. Мы должны быть в одной команде в Воющем лесу, – настойчиво сказал Акциос.

– Ааа, – протянул он. – Я понял. Вы с ней… – Курт вздохнул и поднял взгляд на редкие облака. – Раскол, вот что.

***

Вечеринка аристократов в честь окончания первого курса получилась довольно шумной, даже слишком. А как иначе, ведь они такие молодцы, прошли все испытания, выстояли против непобедимой Бестии. Бестия, кстати, оказалась не такой уж и непобедимой, целых шесть команд смогли ее уничтожить. Студенты веселились, позабыв обо всем на свете.

Играла музыка, пели звонкие голоса, а между песнями на сцену выбегал Курт и выкрикивал фразы, на которые публика отвечала с бурной энергией. Он объявил следующую песню, а сам направился к столику с напитками, где увидел ее.

Эмили получила приглашение на вечеринку, хотя не была аристократкой и лучшей студенткой курса не стала. Принц Лансель пригласил всех, кого считал достойным, а у Эмили был фиолетовый, эпический дух. Обычно рядом с ней всегда крутилась подруга, Варвара, никого не подпускающая к ней ближе, чем на пару шагов. Но на вечеринку Эмили пришла одна, и Курт решил не упустить этот шанс.

Великолепная фигура в облегающем алом платье, гордо расправленные плечи, красивая шея, длинные волосы, четко очерченные брови над янтарными глазами с густыми черными ресницами, нос, губы – всё в Эмили притягивало его внимание. И не только его. Не проходило ни дня, когда аристократки с боевого факультета не косились на нее с завистью и не сплетничали. Она одна из немногих девушек, которых Курт обходил стороной.

Он подошел к столику и нарочно взял стакан с пуншем, к которому тянулась Эмили, на миг опередив ее. Их руки соприкоснулись.

– Прошу прощения, – манерно произнес Курт и вручил девушке напиток. Она улыбнулась. – Не желаешь потанцевать?

Эмили отказалась. Тогда Курт сделал пару изощренных комплиментов, от которых растаяла бы любая, и предложил посмотреть на изумительно красивое ночное небо с романтично ярким месяцем. Они вышли на веранду с колоннами. Рука Курта легла на плечо Эмили, нежно спустилась вниз по гладкой коже и оказалась в ее ладони. Не прекращая говорить, он смотрел в ее глаза, очаровавшие его. На девушку, похоже, его действия не производили нужного впечатления. Она сделала глоток из стакана и с некой отстраненностью стала смотреть на звезды.

– Я верю, что всё не случайно, – проговорил Курт, – быть может, это судьба?

Моей душе отныне нет покоя.

Навек вскружила голову мою.

И сердце, разум беспокоя,

Твердит одно лишь: «Я люблю».

Прочитав стих, он обхватил Эмили за талию и прижал к себе. Как правило, перед стихами не могла устоять ни одна девушка, и через пару секунд Курт мог добиться поцелуя. Но что-то пошло не так. Не успев склониться к ее губам, он резко выпрямился и отпрянул, весь облитый пуншем.

Он протер глаза, развел локти в стороны, чтобы мокрая одежда поменьше соприкасалась с телом, и ошеломленно посмотрел на нее. Эмили отряхнула платье от нескольких попавших на него капель:

– Я предупреждала, не переходи границы! – сказала она, отнесла пустой стакан на столик и скрылась.

– Что смотрите?! – сердито прикрикнул Курт таращившимся студенткам.

Раскол окрасил небо в красный в самый разгар веселья. Половина студентов выбежала посмотреть на это, другая половина решила остаться под крышей и спрятаться. Эмили направлялась к дорожке, ведущей к женскому корпусу, как вдруг кто-то крепко схватил ее за руку.

Она обернулась и застыла от ужаса. Это был Курт с горящими красными глазами.

– Как ты посмела, дрянь! – процедил он сквозь зубы не своим голосом. Лицо Курта искривилось страшной гримасой.

– Курт, пусти! – Эмили вырывалась, но Курт поймал ее вторую руку и вцепился мертвой хваткой.

Кругом поднялся крик, с каждой секундой всё больше студентов смотрели на них, но подходить никто не решался. Среди них оказался Лансель и без колебаний приказал Зариану:

– Зови на помощь, быстро!

Курт ругался самыми грязными словами, совсем неподобающими аристократу. Эмили, пытаясь высвободиться, применила духовную энергию, ее руки облачились в яркую фиолетовую ауру. Курт взревел и рухнул на колени. В его ладонях горело фиолетовое пламя, он неистово ими размахивал и пытался потушить об землю.

Эмили сделала несколько шагов назад, и в этот момент рядом появилась стража академии. Двое коренастых мужчин взяли ее за плечи, еще двое подошли к Курту. Фиолетовая аура девушки погасла.

***

Курт посмотрел вокруг и понизил голос:

– Она спасла меня. Как видишь, раскол коснулся меня напрямую. – Он показал на свои глаза. – Я тоже ее искал, хотел извиниться. Но в академии ее нигде нет.

– Извиниться? – переспросил Акциос.

– Ну да. На вечеринке я перегнул палку, наговорил лишнего, – начал оправдываться Курт. – Я стал искаженным, это было ужасно. Я вел себя как последний подлец, а самое страшное – я помню всё. Я всё понимал и хорошо соображал, но не мог вести себя иначе. Эмили помогла мне, я думаю, что это она сделала меня погасшим. Потом нас обоих забрали стражники. Меня отпустили, как только закончился раскол, а куда они увели ее и что с ней сделали, я не знаю.

– Разве на территории академии можно стать расколотым? – с сомнением спросил Акциос. Он вспомнил, как мучились люди с красными глазами, которых привозили сюда заклинатели духов.

– Еще как можно, и я тому пример, – с горечью ответил Курт. – Только вот что, я попрошу не болтать об этом. Договорились?

– Хорошо, Курт, даю слово, – пообещал он.

– И если вдруг встретишь Эмили… Ладно, неважно. Я пойду.

Курт сунул руки в карманы и зашагал дальше по аллее.

«Ну вот, – подумал Акциос. – Рик этой новости не обрадуется. Значит, ее забрали стражники. Как и меня».

Он стал перебирать варианты, куда стража могла увести Эмили. В скайлендскую тюрьму? Точно нет. Во-первых, за что? Во-вторых, даже если б ее там заперли, не могли же ее продержать всё лето? Очевидно же, она ни в чем не виновата, не она набросилась на Курта. Хотя, если слушать аристократку Люкс Эйсвуд… Других вариантов он не смог придумать. Неужели Эмили и правда ушла из академии?

Остаток дня Акциос решил посвятить сбору вещей. До отправления оставалось немногим больше недели, лучше собраться заранее, чем в последний день. Он вывалил на кровать вещи из шкафа и озадаченно оглядел получившуюся кучу. И как, спрашивается, запихнуть это всё в один мешок?! Кожух, плащи, сапоги, рубашки, перчатки, белье, наруч отца… Мешки студентам предоставили объемные, но придется постараться и проявить терпение, чтобы сложить всё нужным образом.

Рик зашел в комнату перед ужином. Настроение у него было приподнятым, глаза светились, а щеки горели румянцем.

– Вот ты где, почему есть не идешь? О, тебе помочь?

– Пожалуй, – выдохнул Акциос, придавливая к кровати сложенный кожух, чтобы сделать его компактнее.

Ребята засунули всю необходимую одежду в мешок.

– Кстати, Акциос, постоянно забываю тебе показать. – Рик стукнул себя ладонью по лбу.

– Что показать?

– Мне же отец реликвию подарил, вот. – Он расстегнул рубашку и распахнул ее, оголив грудь.

На золотой цепочке висел кулон в виде восьмиконечной звезды. Исходящие от сверкающего граненого алмаза длинные тонкие лучи чередовались с короткими.

– Похоже на серьгу, – присмотревшись, сказал Акциос.

– Это и есть серьга вообще-то. – Рик коснулся реликвии, звезда засияла оранжевым светом. – Она принадлежала моей дальней родственнице и хранилась у нас в поместье. Куда делась вторая, не знаю, вероятно, уничтожена. Но даже с одной серьгой я смогу пользоваться талантом. Нравится?

– Красиво, – согласился Акциос. – И какой у тебя будет талант?

– Я пока не знаю, что конкретно с ней делать, пробудить способности у меня не получилось. Отец сказал, что у серьги стихия воздуха. Только реликвии брать с собой запретили, придется мне ее здесь оставить. Но всё равно, раз реликвия привязана, значит, талантом я смогу пользоваться. Пускай не во всю силу, но какое-никакое преимущество будет.

– Ладно. Оденься уже, Рик, и пойдем.

– А ведь год назад я о таланте даже и не мечтал, – отметил Рик и принялся застегивать пуговицы. – А помнишь, как ты из обеденного зала кусок рыбного пирога принес и забыл про него? Потом всю неделю не могли понять, чем у нас так воняет.

– Не было такого! Я сразу про него вспомнил и выбросил, – возразил Акциос. – Зато помню, как ты пришел ночью после вечеринки и лег спать прямо в одежде.

Рик расхохотался.

– Но это не так смешно, как когда Маркус уснул с книгой в руках, а под утро обсосал весь корешок!

Друзья со смехом вышли из общежития, продолжая вспоминать разные события, и направились в обеденный зал.

Глава 4. Трактир «Старый следак»

Приятным событием стало получение значков, подтверждающих прохождение первого курса обучения в Новом рассвете. Для этого главы обоих факультетов, Гидрих Монк и Лорелея Вульф, сопроводили студентов в городскую ратушу. Значки были одинаковыми для всех: с эмблемой академии и гербом Королевства, а с обратной стороны на каждом было выгравировано имя.

При получении значка работник ратуши попросил Акциоса вложить в него духовную силу. Эмблема академии засветилась, с этого момента она отвечала только на его энергию.

На протяжении всей церемонии Лорелея Вульф стояла в стороне, думая о своем и, по обыкновению, накручивая на палец прядь волос. По ее виду можно было предположить, что находиться здесь у нее не было никакого желания. Когда служащий вручил последний значок, Лорелея поспешно удалилась, не сказав ни слова.

– Поздравляю, – сказал Гидрих Монк, – вы достигли той черты, когда можете пойти на службу Королевству. Теперь вы имеете полное право стать помощником заклинателя духов, даже если не окончите обучение.

***

Погрузить свои вещи в телегу было не таким быстрым и легким делом, как предполагал Акциос. Каждый мешок тщательно проверялся. Этим занимался заклинатель духов в коричневой рясе и высокой шляпе с полями. Акциосу хватило одного взгляда, чтобы узнать в нем Дорана, работника лавки рода Стоунов. Его наметанный глаз сразу мог определить, какой предмет является проводником духовной энергии.

Ремесленники, которые решили взять с собой экзаменационные работы, показывали Дорану грамоты, подписанные Инной Леви, преподававшей основы ремесла. Он сверял внешний вид ремесленного предмета с его описанием в грамоте, подносил светочи, просил студентов направлять в мешки духовную силу и только после этого принимал груз. У некоторых, в том числе и у Акциоса, светились маленькие фигурки из драконьего камня, их брать никто не запрещал. Реликвии студентам было предложено сдать на хранение в Небесный предел.

В день отправления обучающиеся выстроились за главным корпусом для окончательной проверки. Форму академии брать запрещалось, так как она относилась к ремесленным предметам. Поэтому строй студентов пестрил разными одеяниями, дублетами и красиво отделанными рубашками. Облачение аристократов сильно контрастировало с одеждой простолюдинов. Люкс Эйсвуд, например, вырядилась в яркую кофту, перетянутую ремнем на талии. В придачу к броскому наряду она сделала эффектную прическу с дорогим гребнем.

Перед Акциосом возник старшекурсник, проверяющий содержимое карманов. Он провел над одеждой ладонями и воскликнул:

– Что это? Ремесленный предмет?

У Акциоса екнуло в груди, он совсем забыл про платок матери. Вышитый белыми нитями цветок засветился оранжевой аурой.

– Нет, это… Это просто платок, только вышивка светится, она сделана духовными нитями, – на ходу подбирая слова, поторопился объяснить Акциос.

Старшекурсник развернул платок:

– Посмотрите, это ведь ремесленный предмет. Его нельзя брать, верно?

Преподаватели тут же обратили на него внимание.

– Оставь его, – высказал Сандер. – Эта вещица ничем ему не поможет, разве что сопли подтереть.

Старшекурсник вернул платок. Акциос и не думал, что эта вещь станет для него такой ценной, ведь она напоминала ему о родном доме. Только Акциос погрузился в воспоминания, как их прервал голос Дорана.

– Что это у вас? – вдруг обратился он к Люкс.

– Вы о чем?

– У вас на голове, похоже на реликвию. Позвольте. – И потянул руку к ее гребню.

– Я сама. – Люкс сняла драгоценный аксессуар с волос, качнув головой. Светлые локоны каскадом упали на ее плечи. Она вложила духовную энергию, гребень не светился. Однако Дорана и это не удовлетворило.

– Окропите его кровью, – приказал он, пристально глядя девушке в глаза.

Заклинатель духов поднял указательный палец, на котором блестел острый железный коготь. Люкс изобразила недовольство, но всё же протянула руку, позволяя Дорану пустить ей кровь. Капля упала на гребень, ничего не произошло.

– Что ж, благодарю, – всё с тем же каменным лицом сказал заклинатель.

Он достал из-за пазухи платок и предложил его Люкс, но девушка с гордым видом отвернулась, не сказав ни слова.

Наконец подготовка завершилась. Пока телеги с вещами выезжали за пределы академии, каждому обучающемуся выдали узелок с пайком на весь день. Сандер Брайт крикнул: «Не отставать!», и студенты последовали за ним через черные ворота. Они спустились к дороге, заставленной десятками повозок для студентов, рядом с которыми их ожидали извозчики. В каждой повозке размещалось по десять человек. Сандер Брайт сел в отдельный черный экипаж и дал команду отправляться.

На выезде из города к строю присоединилась еще одна карета, бесцеремонно вклинившаяся сразу за Сандером Брайтом. Да такая, что от роскошной золотой отделки слепило глаза. «Кто это там?» – слышалось из разных повозок. Похоже, всех студентов интересовал этот вопрос, но никто не знал на него ответа.

Скоро Скайленд скрылся из виду. Второкурсники долго ехали мимо невысоких холмов с желтеющей травой и засохшими полями касии. Время от времени на горизонте появлялись зеленые кроны деревьев, виднелись сверкающие от солнечных лучей озера, проносились мимо деревни и стада пасущихся животных. Изредка дорогу пересекали небольшие реки с изогнутыми над ними деревянными мостами.

После полудня остановились на короткий привал. Сандер Брайт развернул карту, сделал в ней пометки и начал разговаривать с извозчиком. Акциос обратил внимание, как из загадочной золотой кареты вышел человек с квадратным лицом и в очках с легкой оправой, по всей видимости, ровесник директора академии. При каждом шаге земля под его ногами покрывалась слоем льда, так что изысканные синие сапоги мужчины не могла запачкать никакая грязь.

– Да это же сам Фридман Фрост, – воскликнул Дуглас, парень с ремесленного факультета. – Один из сильнейших заклинателей духов Астры.

– Кто-кто? Ты не врешь? – Рик отодвинул Дугласа, и тут его глаза за очками заблестели от восхищения. – И правда он. Он будет нас обучать?

– Я слышал, у него скверный характер.

– Это неважно, он же настоящий гений!

Студенты и преподаватели пообедали и, пока оставалось время, решили прогуляться по полю, размять ноги. Кто-то из аристократов спросил, правда ли до места назначения добираться целый месяц. Сандер ответил: «Если дороги размоет, то уйдут все два».

Как только отъехали, Рик стал вести себя угрюмо, что-то его сильно удручало. Выяснилось, что он терпеть не мог дальние поездки. После нескольких часов непрерывной езды его всегда начинало мутить.

– И поэтому вы с Мэри едете в разных повозках? Чтобы она тебя в таком состоянии не видела? – пошутил Акциос.

– Не то чтобы… Ладно, да, – буркнул Рик.

К закату колонна достигла небольшого городка. У въезда вдоль улицы располагалось два десятка двухэтажных деревянных домов – всё это были таверны, по которым второкурсников распределили на ночлег. Акциос попал в людное, но уютное место, пропитанное своеобразным шармом. В зале на первом этаже при свете свечей ужинали гости, в углу играл на лютне бородатый старичок. Студентов расположили в комнатах на втором этаже, куда до глубокой ночи сквозь дощатый пол доносилась возня и монотонные разговоры из общего зала.

Отправлялись в путь на рассвете, а к приходу темноты обязательно добирались до какого-нибудь города или деревни. Сандер Брайт неизменно доставал мешочек с монетами и оплачивал проживание. Повозки ехали вглубь материка, на северо-восток.

Акциос и представить не мог, что когда-нибудь окажется так далеко от дома, но путешествовать ему понравилось. А вот Рика дорога сильно изматывала. Поднять настроение помогали разговоры, как раз с попутчиками им повезло. С ними в повозке ехал Дуглас, который в болтливости мог посоперничать с Риком.

– Я с родителями раньше много путешествовал, – рассказывал он. – Объездил много городов в нашем Королевстве, но больше всего мне запомнилась поездка в столицу Игни, в Кратос.

– Ты был в Кратосе? – спросил Рик. – И как тебе? Лабораторию достроили?

– Не знаю! Это давно было, в детстве. Сам город стоит на полуострове, с трех сторон омывается океаном. Я видел тамошний луч природной энергии, но, надо сказать, у нас в Скайленде он намного ярче. Еще был у песчаного моря, видел, как по нему игневцы рассекают на кораблях по песчаным дюнам. Море это больше на огромный кратер похоже, и ветер такой сильный постоянно дует…

– Постой, море из песка? – уточнил Акциос. – И по нему ходят корабли?

– Да, я тоже об этом слышал, – вставил Рик. – У меня же брат сейчас в Игни живет. Он рассказывал про эти корабли, когда приезжал. Они действительно по песку ходят, под парусами…

– Вот, видите, – не дал договорить Дуглас. – Вообще, Игни мне сильно запало в душу. Жалко, что я мало чего запомнил, кроме этого. Слушай, пучеглазка, а брат твой что-то про наше обучение рассказывал? Поделись, что нас ждет?

– Сам ты пучеглазка, – разозлился Рик. – Прекрати уже меня так называть! Ты никогда не задумывался, что меня это задевает?

Дуглас на это безобидно заулыбался:

– Разве задевает? А я думал, это наше с тобой знаковое слово. Ты же всегда после него начинал работать усерднее.

Ребята развеселились. Рик недовольно фыркнул, но на вопрос ответил:

– Про второй курс говорил только, что нам дадут эссенцию кровавого графа.

– Да ну? – не поверил Дуглас. – Того самого? Кровавого графа?

– Что за кровавый граф? – спросил Акциос.

– О, это интересно, – начал Дуглас. – Давным-давно стояли по соседству два особняка, и жили в них два богатых рода. Жили мирно, но это была только видимость, на самом деле один род другого люто ненавидел. В одном из особняков жил жестокий человек, известный как кровавый граф…

– На тот момент он не был жестоким, – заявил Рик. – Это потом его стали таким считать.

– Неважно. В общем, жили они так до тех пор, пока наш кровавый граф не полюбил дочь главы соседнего рода, – продолжил Дуглас. – Он втайне с ней встречался, а потом похитил и убил, и никто не мог ее найти…

– Не так ты рассказываешь! Она пропала, – поправил Рик. Присутствующие в повозке, слушая, переводили взгляд то на Дугласа, то на него. – Исчезла, и никто не знал куда.

– В общем, глава того рода обвинил в этом графа, – перебил Дуглас. – Он пошел к нему в поместье с отрядом. Была жуткая резня, граф убил всех, кто ворвался к нему.

– Но и его семья тоже погибла…

– Да. В живых остался только граф, и с тех пор его стали называть кровавым, – заключил Дуглас.

– Кровавым его прозвали не из-за этого, – не согласился Рик, – а из-за того, что он эссенцию делал красную как кровь.

– И из-за этого тоже. Говорят, он ее делает до сих пор.

– Не он ее делает, а его сын. Или внук. Сколько времени-то с тех пор прошло?

– Точно, так и есть. Класс, всегда мечтал попробовать эссенцию.

– Имей в виду, это не та духовная эссенция, – сказал Рик. – Брат говорил, им давали всего по одной капле. Но суть в том, что эту эссенцию запрещено использовать. Видимо, разве что в учебных целях.

– Я смотрю, Рик, тебе полегчало? – заметил Акциос.

– Эх, зачем ты напомнил? – вздохнул Рик. – Когда мы уже доедем?

Таверны не были похожи одна на другую, редко попадались чистые и просторные, как в первую ночь. Большинство мест для ночлега ограничивалось только расставленными в ряд койками. Иногда приходилось спать в комнатах, где царил затхлый запах, окна там по неизвестной причине были заколочены гвоздями и не открывались. Ну а грязный пол и почерневшие от дыма стены почти сразу перестали удивлять.

Везде было полно посетителей. Из разговоров становилось понятно, что виной тому раскол, люди остались без крова. Владельцы таверн не упускали возможность обогатиться, велели своим работникам размещать всех, кто был готов за это платить, даже если постояльцам приходилось спать в коридоре. У входа в любую таверну всегда ошивались бездомные с протянутой рукой, встречалось много хромых и покалеченных, выпрашивающих подаяния. Их иногда гоняли, но в большинстве случаев жалостливый народ не отказывался дать пару-тройку медяков.

Настоящим испытанием для привыкших к комфорту студентов стала ночь в таверне, где мест совсем не осталось, и хозяева предложили устроиться в конюшне. Второкурсники яростно протестовали, заявляя, что лучше они в повозке переночуют, чем в вонючем загоне. Но других вариантов не предлагалось. Сандер рявкнул: «Хватить ныть! Если вас это не устраивает, то в лесу вам делать нечего», и ребята с нежеланием отправились занимать места. В конюшне, однако, оказалось не так уж плохо. Вдоль стены во всю ее длину была расстелена покрытая простынями солома, на которой уже спали несколько постояльцев.

Иногда жители малонаселенных деревень, замечая эмблемы заклинателей духов, встречали и провожали защитников Королевства, распевая хвалебные оды. Некоторые подходили к Сандеру Брайту и другим преподавателям со словами благодарности. Встречающиеся по дороге люди, увидев заклинателей духов и студентов Нового рассвета, с почтением снимали шляпы.

Как-то во время путешествия впереди появился босоногий путник, бредущий прямо посреди дороги. Возглавляющий колонну извозчик пронзительно свистнул, требуя немедленно отойти в сторону. Мужчина отреагировал не сразу, а только когда извозчик осыпал его ругательствами. Путник смотрел на проезжающих студентов с отрешенным видом, бормоча что-то себе под нос. Затем медленно двинулся дальше по обочине. Его лицо постепенно преобразилось: брови сдвинулись, уголки губ опустились в презрительной гримасе. Путник захрипел и с отвращением плюнул вслед удаляющимся повозкам.

В памяти надолго осталась сгоревшая дотла деревня, прилегающая к дороге. Не так давно здесь жили люди, а сейчас от домов остались только полуразрушенные стены с обуглившимися бревнами. На безжизненной черной земле валялось неимоверное количество хлама и мусора, торчали покосившиеся заборы, стояли брошенные сломанные телеги. На окраине осталась нетронутой натянутая веревка с развешенным серым бельем.

Одним утром Акциос проснулся и услышал шум дождя, тот день стал самым сложным. Хмурое небо низко нависло над долиной тяжелыми темными тучами, не оставляющими никакой надежды на скорое улучшение погоды. Пришлось ехать по размокшей колее, повозки тряслись, на дороге образовывались заторы. Во время привала далеко не все захотели выходить наружу.

Но и с такими условиями студенты были вынуждены мириться. Колеса увязали в глубоких лужах и не могли сдвинуться с места, хотя лошади рвались вперед изо всех сил, отвечая на команды извозчиков нервным ржанием. Тогда пассажиров заставляли вылезать и толкать свои повозки. Несколько аристократок до последнего противились наступать в грязь своими начищенными сапожками, но никакого сочувствия они не добились.

– Не думайте, что можете увильнуть от работы! – прикрикнул на них Сандер. В капюшоне плаща он выглядел устрашающе. – Сейчас вы все равны и должны делать то, что вам велят!

За месяц стало заметно прохладнее, осень вступала в свои права. Ночи начинались всё раньше и становились длиннее. Солнце всё чаще скрывалось за облаками и уже не могло порадовать прежним теплом. На привалах второкурсников научили разводить костры и готовить еду.

Наконец приехали на просторную стоянку – тут путь заканчивался. Еще издалека обучающиеся заметили высокие скалы, а вблизи эти горы предстали мощной стеной. Каменистая дорога вела к огромному трехэтажному трактиру, куда все и направились.

Кроме этого строения, вокруг не было ни единого дома. Он стоял в гордом одиночестве между подножием скал и бескрайней степью. Подойдя ближе, студенты смогли увидеть, что высокий свод сделан из больших костей с огромным птичьим черепом посередине. К трактиру примыкал просторный загон с лошадьми, а у входа под навесом стояли люди суровой внешности в кожаных одеждах, отделанных мехом, потертых перчатках без пальцев и с повязками на головах. Над дверью на цепях болталась покосившаяся вывеска: «Старый следак».

Сандер Брайт первым поприветствовал мужчин и зашел внутрь. Прибывших гостей встретила хозяйка трактира – крепкая дама средних лет в длинном сером платье с темно-коричневым передником. Ее густые черные волосы были собраны в пучок на затылке, уши украшали белые серьги в виде маленьких птичьих лап, а на плече покоилось выцветшее кухонное полотенце. Она закатила рукава, с деловито-серьезным выражением лица перекинулась с Сандером несколькими фразами и скрылась в соседнем помещении.

Преподаватель дал команду заходить и располагаться. Зал заполнился топотом ног и скрипом деревянных полов, студенты принялись занимать места за длинными столами с накрытой едой и кружками теплого чая.

– Уф, ну наконец-то можно спокойно поесть, – выдохнул Рик, устроившись на скамье. – Тут довольно неплохо. Снаружи выглядит жутковато из-за тех костей, но внутри намного лучше, чем в половине таверн, в которых мы побывали.

– А мне нравится, сразу видно, настоящий охотничий трактир, – отозвался Акциос.

Он остановился на полуслове. По лестнице в компании двух мужчин и Варвары спускалась Эмили. Она шла впереди грациозной походкой, скользя рукой по перилам, распущенные волосы струились за плечами, оголяя изящную шею, ее миловидное лицо было спокойным и безразличным. Мужчины были одеты не как остальные охотники: облегающие дублеты с ремнями, серебристые наручи и такого же цвета плащи с накинутыми капюшонами. Они прошли в дальний край зала и приступили к ужину.

– Не может быть. Как они тут оказались? – удивился Рик.

– Мне больше интересно, кто это с ними. И где они были всё это время, – негромко ответил Акциос. – Я думаю, это как-то связано с тем, что рассказал Курт. И Сандер Брайт, похоже, об этом знает, иначе не позволил бы свои лекции пропускать.

– Твоей проницательности позавидовать можно, – хохотнул Рик. Настроение у него заметно улучшилось.

Пока студенты ели, хозяйка трактира появилась с мокрой шваброй и шустро протерла пол на входе. Идеально чисто не стало, но женщина делала это с таким видом, словно мытье полов после прихода гостей было для нее неотложным ритуалом.

Снаружи быстро стемнело, просторный зал стал казаться мрачнее, свет сгустился вокруг жаровен, висящих под потолком и на стенах. Когда ужин подошел к концу, Сандер Брайт встал из-за стола и заговорил:

– Внимание, второй курс! В этом трактире мы пробудем три дня. Этого времени будет достаточно, чтобы вы отдохнули и приготовились к первому испытанию. Пока мы здесь, вы должны выполнять все указания владелицы трактира – мадам Эльзы. А сейчас живо убираем посуду и спать!

Поднялся шум голосов, отодвигающихся скамеек, стук столовых приборов. Студенты суетливо отнесли деревянные миски на кухню и направились по лестнице на третий этаж. Преподаватели и извозчики поселились на втором, где жили здешние охотники.

Ночь пролетела незаметно. Выспавшиеся юноши и девушки спустились к завтраку. В зале уже аппетитно пахло свежим хлебом. Охотники без стеснения подносили миски с кашей к подбородку, гремели кружками и громко разговаривали.

– А ну брысь отседова, это нам, – пробрюзжал гладко выбритый тип, отогнав второкурсников от еды. Он плюхнулся на скамью, подсевшие к нему охотники захохотали, поглядывая на студентов, которым пришлось усесться за ненакрытые столы.

Вошла хозяйка трактира, вытирая руки полотенцем. Она окинула гостей взглядом, уперла в бока кулаки и заговорила командным тоном:

– Что сидим? Есть хотите? Думаете, я вас тут обслуживать буду? Ошибаетесь. Я вам не мамочка, и никто за вас готовить не будет. Хотите жрать – марш на кухню!

Мадам Эльза резким движением вскинула полотенце на плечо и протянула указательный палец к арке в соседнее помещение. Тут Акциосу стало ясно, шутить с этой дамой не стоит. Уж лучше сразу послушаться, чем ждать, пока она заставит.

Студенты друг за другом поплелись на кухню. Там стояло множество ящиков, бочек, мешков, горы посуды, под потолком висели целые туши, на полках хранились круглые головки сыра. Хозяйка одной рукой приволокла полный мешок картошки.

– Одни моют, вторые чистят, третьи режут, – распорядилась она, размахивая полотенцем. – Приступайте! А то приехали, четыреста голодных кукушат. Ишь, ротики пооткрывали, кормить их надо. – Дама снова выглянула в зал, где так и остались сидеть некоторые студенты. – Эй, вы, вас это тоже касается. Если заняться нечем, вон, со столов убирайте! У меня без работы никто не останется.

– Я, вообще-то из знаменитого рода, мой отец… – хотел было уклониться парень.

– Да хоть из Правящего! – огрызнулась хозяйка. – Я сказала: кто работать не будет, еды не получит!

– Мадам, позвольте кое-что предложить. – К ней подошел аристократ с хитроватым выражением лица. – Давайте так. За сколько золотых меня тут покормят?

Но женщина даже бровью не повела, а продолжила говорить, сделав несколько напористых шагов в его сторону, аристократ был вынужден попятиться.

– Золотые свои служанкам будешь предлагать. А мне давай, воду принеси, и поживее! Друзей своих тоже с собой возьми. Колодец с левой стороны, найдете, – с этими словами она заглянула за арку, взяла там четыре больших деревянных ведра и сунула их парням. Те обреченно потопали к выходу, а последний получил легкий подзатыльник. – Веселее, веселее! А то привыкли на всем готовом.

Акциосу и Рику выпала роль чистить картофель.

– Что-то мне уже тут не особо нравится, – прошептал Рик. – Она прямо как женская версия моего отца, даже голос похож. Такой же… как сказать… режущий, что ли. Только ее ослушаться я бы не рискнул.

Акциос улыбнулся:

– А что? Она права, нас много, надо помочь.

– Как же давно я этим не занимался. А правда, когда я последний раз готовил? – задумчиво проговорил Рик, старательно орудуя ножом. – Наверное, никогда. Если только не считать, как я помогал украшать ягодный пирог ко дню рождения сестры. Почему эта картошка такая скользкая? Эх, я хоть и ремесленник, но делать из продуктов пищу, даже такую простую, – это не мое.

– Скажи спасибо, что мы не рыбу чистим, – подбодрил друга Акциос, тут же представив, как повсюду летает чешуя, аристократы зажимают носы от резкого запаха и брезгливо ворчат, глядя на тазы с потрохами.

Мадам Эльза ходила туда-сюда и контролировала весь процесс. Когда она оказывалась рядом, студенты напрягались, работая еще усерднее, и спокойно выдыхали, когда хозяйка от них отворачивалась. Своим зорким взглядом она подмечала всех, кто действительно старается, а кто халтурит, но вслух ничего не говорила.

Когда с картошкой наконец расправились, хозяйка указала на булькающий котел.

– Хорошо. Раскладывайте кашу и за стол. Теперь заслужили.

Сама мадам Эльза ни минуты не сидела без дела, во время завтрака она успела подмести остатки картофельных очисток, протереть столы в зале и почистить жаровни. Студенты поели и начали складывать миски в положенное место.

– Не торопитесь расходиться, – задержала их мадам Эльза. – А посуду мыть? Кто у нас больше всех лодырничал?

Хозяйка указала пальцем на ребят, кто, по ее наблюдениям, трудился меньше остальных. Те начали было сопротивляться, но шлепок полотенцем по столу тут же привел их в чувство. Когда работа была сделана, к студентам обратился преподаватель Нового рассвета, мужчина неприметной внешности с жидкими черными волосами до плеч и с небольшой горбинкой на носу. Одет он был в плотную серую рясу, которая смотрелась необычно для его молодого возраста.

– Второй курс, я Саймон Смок. Следуйте за мной. Сейчас мы пойдем ко входу в ущелье, откуда через пару дней вы начнете испытание. Я расскажу подробнее об этом месте.

Студенты толпой вывалились из трактира, мадам Эльза проводила их со шваброй наготове. Саймон Смок повел ребят к скале по каменистой тропе, идущей вверх под небольшим уклоном. По обеим сторонам простирались заросли высокой высохшей травы, четко обозначившие место, где начинались сплошные скалы.

– Территория по ту сторону гор изолирована. Ущелье возникло из-за сильного землетрясения примерно два столетия назад и открыло проход в Воющий лес, – рассказывал преподаватель, потирая вспотевшие ладони. – Тогда эти места стали очень привлекательными для охотников со всего Королевства, со временем появились небольшие поселения следаков – так здешние охотники называют себя. И даже деревни. Они просуществовали очень долго, но сейчас по всей округе осталось около десятка домов.

Второкурсники подошли вплотную к скале и ненадолго остановились, чтобы подождать отставших. Отсюда казалось, что острые выступы вот-вот пронзят небосвод с низко нависшими белыми облаками.

– Почему же эти поселения исчезли? – поинтересовался Дуглас.

– Ну, животные здесь… очень ценные, но, это самое, смертоносные. Они здесь водятся неизвестно с какого раскола, – запинаясь, объяснил Саймон Смок и зашагал дальше. Выдержав долгую паузу, он продолжил: – К сожалению, ни один следак не может похвастаться долгой жизнью, никто из них не доживает до старости. Когда это поняли, сюда стали приезжать только те, кто был готов посвятить всю свою жизнь охоте, и зачастую эти люди не из приятных. Этот трактир построили больше ста лет назад, с тех пор по традиции каждый год сюда привозят студентов Нового рассвета перед началом практики. Следаки знают об этих местах всё. А вот и вход в ущелье.

Перед студентами возникла узкая расщелина. Ведущая к ней дорожка напоминала ступеньки. Должно быть, следаки когда-то высекли их для удобства, но со временем они стерлись от ветра и ливней. Поодаль был еще один проход, более широкий и ровный, полого уходящий вверх и заворачивающий за скалу. Там топтались несколько охотников.

– Ущелье на самом деле не такое уж и длинное, но пройти через него сможет далеко не каждый. Вам надо будет проявить выдержку и самоконтроль. Передвигаться нужно максимально тихо. А почему, вы сами поймете, когда зайдете туда, – предостерег преподаватель.

В этот момент к нему приблизились три следака. Двое охотников толкали перед собой телегу с вещами, третий шел впереди и следил, чтобы ничего не попало под колеса. Он сдвинул повязку на лбу до самых бровей, из-под которых глядели погасшие красные глаза, небрежно закинул Саймону руку на плечо и заговорил:

– Уже всё детишкам рассказал? Хватит языком молоть, тебя Рохан требует.

Преподавателя слегка обескуражила такая бесцеремонность, он начал еще активнее потирать ладони.

– Меня? А Рохан это… Я извиняюсь…

– У-у-у… – протянул охотник и закачал головой. – Наш главный это. И терпение у него не железное, так что давай, не тяни сердце чащи за хвост.

– Точно. Но, вообще-то, мы еще не закончили…

– Тьфу ты, вот непонятливый. – Охотник театрально сплюнул и махнул рукой. – Сказано же, срочно к Рохану! Ты уже бежать к нему должен. За детишек не беспокойся, я сам им про ущелье расскажу.

– Ну… ладно. Я тогда пойду, – с некой растерянностью ответил Саймон. Он глянул на студентов: – К полудню вы должны вернуться, – и направился в сторону трактира.

– Давай-давай. Ну что, молодняк? – Охотник встал, выпятив грудь вперед, и задрал подбородок. Студенты оживились, услышать историю об ущелье из уст настоящего следака было куда интереснее, чем от серого Саймона Смока. – Небось вам тут не рассказали самого главного. Поэтому слушайте. Крайт, это я, сейчас вам всё-всё расскажет.

Его вдруг со свистом окликнули товарищи, остановившиеся у поворота. Один из охотников непонимающе развел руками и показал на телегу.

– Без меня! Видите, дело у меня появилось, молодняк воспитываю! – не без удовольствия крикнул он и снова повернулся к своей публике. Охотники недовольно заворчали, но покатили груз дальше. – Это преподавательское барахло, мы его на ту сторону переправлять будем.

– А наши вещи? Мы их сами понесем? Или они тут останутся? – послышался голос Люкс Эйсвуд.

– Да зачем они вам нужны? В ущелье без них обойдетесь, а после… После они понадобятся не всем, – многозначительно ответил Крайт и захохотал. Отсмеявшись, он продолжил уже более низким, пугающим голосом: – Вам, ребятушки, придется прочувствовать весь ужас ущелья на собственной шкуре. Как только пройдете через этот узкий проход, на каждом шагу вас будут подстерегать заблудшие души. Это души тех, кто так и не смог выбраться, и им суждено вечно скитаться среди голых скал. Если потревожите их покой, они набросятся, – охотник вскинул руки и растопырил пальцы, как орел, хватающий добычу, – и вселятся в тело, заставляя испытывать нестерпимый ужас. Так люди, попавшие в ущелье, сходят с ума и остаются там нав-сег-да! Вот какое здесь гиблое место.

На лицах многих студентов проступил ужас, а следак снова захохотал, довольный произведенным эффектом.

– Но здесь долгое время существовали деревни. Люди не боялись жить рядом с такой опасностью? – выкрикнул Дуглас.

– Мы, следаки, – очень храбрый и сильный народ, со здешним изобилием дичи никто не голодает. Стать следаком непросто, но желанная добыча того стоит. Такая, что никакому простому охотнику и не снилась. У нас есть секрет. Шшш, – прошипел Крайт, приложив палец к губам. – Секрет, как противостоять ужасам ущелья. Оно долгое время кормит нас своими дарами. Знаете, сколько в нем можно найти ценных шкур, костей и прочего? Просто так валяется, бери – не хочу. Главное – самому там не остаться.

– Эй, Крайт! – снова позвали его другие охотники. – Ты весь день, что ли, трепаться будешь?! Смотри, так мы до обеда не управимся! К тому же подъемник с какой-то радости занят.

– Как это занят?! – вскинулся следак и шумно выдохнул. – Ладно, детишки. Оставляю вас одних. Главное – не заходите в ущелье без присмотра, а то свихнетесь раньше времени. Ха-ха-ха!

Охотник побрел разбираться с подъемником, а студенты стали осматриваться самостоятельно. Акциос предложил Рику подойти ко входу в ущелье. Рик молча кивнул и неторопливо пошел следом за другом. Только тогда Акциос понял, что он тоже насторожился.

– Что такое, Рик? Ты что, веришь в этих призраков?

Рик помолчал, потом произнес:

– А ты, значит, не веришь?

Расщелина была настолько узкая, что войти можно было только по одному, друг за другом. Ничего разглядеть не удалось, поскольку ход сразу же поворачивал, огибая каменную глыбу.

– Да брось. Уверен, это просто охотничья байка, – подбодрил Акциос.

– Может, и байка. Этот охотник явно издевается.

Рик близко подходить не стал, ему было здесь некомфортно. Но Акциос не сомневался, что друг не отступит и не побоится войти туда, когда наступит нужный момент.

Среди следаков разгорелся спор из-за подъемника. Их не было видно, но они громко ругались такими словами, какие еще не слыхал ни один порядочный студент.

– Рик, пойдем посмотрим? – сказал Акциос, сорвавшись с места.

– Может, не надо?

– Брось, Рик, мы всё равно собирались на подъемник взглянуть.

Ребята обнаружили, что они не единственные, кто решил поглазеть на ругающихся следаков. Крайт нос к носу стоял рядом с каким-то охотником, оба были готовы вырвать друг другу глотки.

– Если что-то не устраивает, иди к Рохану и выясняй! У нас четкий приказ! – кричал Крайт.

– Да мне плевать, что ему там опять вздумалось! Я его главным не признаю! – отвечал другой следак. – Осмелишься встать на пути Рейхана? Советую тогда получше смотреть под ноги!

– Ты меня не запугаешь! Без него вы ничего не стоите!

Охотники грозили друг другу расправой, никто не собирался уступать. Позже появился видный человек, идущий к подъемнику. Таких людей встретишь нечасто. Высокий, с широкими скулами и черными волосами до плеч. Акциосу даже показалось, что этот здоровяк был выше Рамуса – первого охотника Стримвиля, а с ним мало кто мог тягаться в росте. На лице следака виднелся глубокий шрам, протянувшийся наискось от лба до подбородка. Он выглядел так устрашающе, что студенты невольно избегали встречи с ним взглядом.

Как только он приблизился, Крайт замолчал на полуслове и вернулся с товарищами к тележке, скрипя зубами от злости.

В полдень ребята вернулись в трактир.

– Вот она, жизнь охотника, – иронично покивал головой Дуглас с набитым ртом. Он сидел за столом напротив Акциоса и Рика. – Готовь, убирайся, посуду мой… Не жизнь, а мечта.

Парни вокруг него только хмыкнули и заулыбались, не отрываясь от своей похлебки. Студент с ремесленного факультета, сидящий по левую руку от Акциоса, дожевал то, что было во рту, и сказал:

– Не терпится уже в ущелье, да? Учти, будешь там так же болтать, тебя первого призраки утащат!

При упоминании призраков Рик поежился, Акциос слегка толкнул его локтем.

– Да нет там никаких призраков, золотой даю, – твердо заявил Дуглас.

– Ты в этом уверен? Даже Саймон Смок сказал, что в ущелье надо идти как можно тише. По-твоему, почему?

– Не знаю, – Дуглас подался вперед, опустив на стол кулак с зажатой в нем ложкой, – скорее всего, есть какая-то причина. Может, зверье какое. Но точно не призраки, их не бывает.

Пока они спорили, в зал спустился статный следак. Он тяжело ступал по полу сапогами, с каждым шагом на его лице подрагивала загорелая кожа. Внешне он походил на того здоровяка со шрамом, только волосы были забраны назад. Пока он пересекал помещение, Акциос успел увидеть его погасшие красные глаза. Он насчитал уже по меньшей мере пять погасших среди следаков. Не успел охотник усесться за отдельно стоящий двухместный столик, как к нему тут же подбежала мадам Эльза.

– Это для моего дорогого Лиса, – проворковала она и поставила перед ним кружку пенного напитка, миску с похлебкой и блюдо с хлебом.

Охотник сощурился, растянув рот в улыбке, подвинулся к столу и принялся есть. Хозяйка села напротив него, подперев щеку локтем, и начала что-то рассказывать.

Следующие два дня второкурсники провели, выполняя мелкие поручения мадам Эльзы. А в последний вечер после ужина охотники остались в зале, чтобы от души повеселиться. Самое почетное место, в центре зала, занял Рохан, он же – Лис, он же – главный следак. Мужчины сидели прямо на столах и басом распевали обрывистую песню под звуки лютни, в такт раскачивая кружками.

Обучающиеся Нового рассвета смотрели на это, как на представление. Песня закончилась, зал наполнился оглушительными ударами кружек, свистом и топотом ног. Следаки специально старались делать как можно больше шума, они выплескивали всю бурлящую в них энергию.

– Ну что, будущие заклинатели духов? Проверим, достаточно ли вы храбрые, а? – проревел один из охотников с широко расставленными глазами, из-за чего он был похож на жабу. – Меня кличут Углозуб. Кто хочет выиграть десяток жетонов? Получите преимущество в лесу. Ну?

Студенты стали переговариваться, кто-то выкрикнул:

– А во что играть будем?

– Это вам Тритон покажет, – ответил Углозуб с лицом, полным азарта, и потер ладони. Сидящий рядом бритый мужчина оскалил рот с черными щелями между зубов и покивал. – Ты играешь? Или струсил? Э-эх, так вы далеко не уйдете. Неужели ни одного смельчака? Может, ты?

Он ткнул пальцем в юношу, но тот шагнул назад и помотал головой, затем на другого, на третьего. Наконец общий гул прервал голос Зариана:

– Я с вами сыграю!

Охотник повернулся к нему с наигранно почтительным выражением.

– Хвалю. – Он поманил Зариана рукой. Все до одного вперили в него взгляд. – Вот это я понимаю. Берите пример!

Зариан не спеша подошел к столу и сел напротив Тритона. Выглядел он хладнокровно, как всегда.

– Итак, какие правила? – спросил Зариан.

– Гляди.

Углозуб вынул из кармана маленькие песочные часы и положил ладонь на дубовый стол. Тритон перевернул часы и начал с размаху бить ножом точно между пальцами. С последней упавшей песчинкой он подкинул нож так, что тот завертелся в воздухе, и ловко поймал. Студенты ахнули.

– Видал? Продержишься так же, десять жетонов твои. А если струсишь и пошевелишься, ты проиграл. И тогда… О чем бы таком тебя попросить?

– Давай как в прошлый раз, пускай весь вечер подносит нам кружки, – прошепелявил Тритон сиплым голосом.

– Ха-ха! Ладно. И обращаться к каждому из нас «господин», – растянув последнее слово, Углозуб расплылся в улыбке. От этой фразы Зариана передернуло, а Углозуб поспешил добавить: – Кстати, если струсишь сейчас, считай, сразу проиграл. Клади ладонь! Эй, поддержите вашего друга, что ли. – Он похлопал Зариана по плечу и замахал руками.

Снова поднялся шум. Зариан на несколько секунд задержал взгляд на зазубринах, оставленных ножом, медленно поднял руку, но сразу класть на стол не решился.

– Да не боись, – подмигнул Тритон. – Я за всю жизнь даже одного пальца не отрезал.

– Ага, – подтвердил охотник с жабьим лицом, – отрезал сразу два, – и как захохочет, схватившись за живот.

Тритон поднял из-под стола левую руку, на ней и правда не хватало двух пальцев: безымянного и мизинца.

– Эти? Врешь ты всё! На охоте я их потерял!

Следаки хохотали и делали ставки, струсит Зариан или нет. Сокурсники смотрели на него с волнением. А Тритон всё вертел в руке нож и выжидающе разглядывал новоиспеченного игрока.

– Пусть будет на охоте. Так и быть, поддержу эту легенду, – вытирая нижние веки, продолжал смеяться Углозуб. – Ну что, так и будем сидеть? Играешь или сдаешься?

Должно быть, Зариан уже не раз пожалел о своем решении. Ведь если он лишится пальцев, то как он будет стрелять из лука? То есть рискует всем ради непонятно каких десяти жетонов. А если откажется – для него это позор до конца жизни. Глупее ситуации сложно было представить. В конце концов он уверенно стукнул об стол ладонью, в упор глядя на Тритона. Тот довольно усмехнулся.

– О-о-о-о, – пронеслось среди следаков.

Тритон перевернул часы и занес нож над столом. Он бил медленно. Один удар, два, три. Четвертый раз ударил не глядя, взявшись за кружку. С каждым глотком следак ускорялся. Студенты замерли. Зариан сосредоточился на ударах, на его лице выступил пот. Допив, Тритон с силой бахнул кружкой об стол. Тут-то Зариан не выдержал, дернулся, и нож воткнулся в пустую поверхность стола. Этот последний удар и отделил его от выигрыша. Следаки опять зашумели, захохотали.

– Храбрец, – похвалил жаболицый. – Ну, уговор есть уговор!

Поражение Зариана задело настолько, что он встал и с нескрываемым гневом стукнул кулаком по столу. После такой подставы он старался не смотреть на ребят. Следаки, как оказалось, – своенравный народ, нечестный и подлый, и Зариан в тот момент ненавидел их больше всего на свете. Но делать было нечего, отказаться от своего слова было бы еще большим унижением.

Веселье продолжилось. Многих охотников уже пошатывало, однако они не прекращали кричать: «Эльза, принеси-ка нам еще по кружке. Малец-то не справляется». И она приносила, улыбчиво и энергично. Лис так разошелся, что не удержался и шлепнул хозяйку пониже спины.

– Спасибо, моя пышечка, – последовало от него вслед за этим.

Дама, нисколько не смутившись, обернулась к главному охотнику с заливистым хохотом и как ни в чем не бывало пошла дальше. Такую сцену Люкс Эйсвуд не смогла оставить без внимания. Она сидела совсем рядом, гребень в ее светлых волосах красиво поблескивал в полумраке.

– М-да… Что за нравы, – пожаловалась Люкс подружкам. – Им что, всё дозволено? Никакого стыда! Чувствую себя как в каком-нибудь борделе. Видели бы родители, куда нас привели…

– Что ты сказала?! – прорычал охотник.

Несмотря на шум, высказывания девушки долетели до ушей Рохана. Он вскочил и в тот же миг горой вырос около нее. Разговоры и хохот прекратились, даже мадам Эльза остановилась, не дойдя до кухни с пустыми кружками в руках.

– Не трогайте меня! Я… – Люкс встала в попытке убежать, но Лис ей не позволил.

– Что ты сказала? Ты, мелкая… – с этими словами он локтем прижал ее к одной из балок, схватил нож и поднес к горлу.

Аристократка испуганно пискнула, студенты поднялись со своих мест, закричали наперебой: «Эй! Не надо! Как вы смеете! Отпустите ее!»

– А ну цыц! – заорал глава охотников, брызнув слюной.

Люкс перевела взгляд на хозяйку трактира в надежде, что хоть она вмешается и остановит обезумевшего следака. Но мадам Эльза смотрела на нее надменным взглядом, она точно была не на стороне студентов. Рохан прижал девушку еще сильнее и заговорил:

– Послушай сюда, мне всё равно, кто твои родители. Знай свое место. Здесь ты никто, понятно? Я могу прикончить тебя прямо сейчас, и мне за это ничего не будет. Хочешь, проверим?

Люкс часто дышала, коротко подергивая плечами. Она закусила губу и опустила глаза, чувствуя скользящее по шее лезвие. А охотники, получая очередную порцию удовольствия, только и знали, что глазеть и ухмыляться.

– Что здесь происходит? – раздался громогласный голос.

Студенты оглянулись. В зал спустился Сандер Брайт, за ним следовал Лансель. Никто даже заметить не успел, как принц умчался наверх, чтобы позвать на помощь. А когда все снова повернулись к Люкс, ее уже никто не держал. Охотник осклабился и захохотал:

– Да я тут… учу девушку манерам, чтобы с ней какая беда не случилась.

Люкс потерла шею и, высвободившись из-под тяжелой руки Рохана, шагнула в сторону, не сводя взгляд с ножа. Следак издевательски подмигнул, отчего аристократка еще быстрее ретировалась подальше от главного охотника.

– Всем живо спать! – строго приказал Сандер.

Глава 5. Проклятое ущелье

Рано утром студенты Нового рассвета ждали начала испытания у входа расщелину. Сандер Брайт осматривал каждого, проверял, чтоб никто не взял с собой ничего запрещенного. А не запрещалось при себе иметь только маленький флакон с мутной белой жидкостью – снотворное. Если кто-то не справится и выйдет из себя, сокурсники должны дать ему выпить содержимое склянки, а позже этого студента заберут из ущелья и отправят домой. Даже дух полагалось оставить в специальном сундуке. Господин Смок поведал, что из таких сундуков дух не может вернуться к своему владельцу.

– Ты знаешь, из чего он сделан? – спросил Рик Акциоса.

– Проклятое железо, – чуть слышно ответил он.

– Да, это проклятое железо. А откуда ты… – удивился Рик. – Кхм. Ах да.

Охотники собрались тут же. Одни молча смотрели на студентов, зевая и потирая руки в ожидании. Другие о чем-то негромко разговаривали и, посмеиваясь, передавали Лису монеты. Лис ссыпал их в общий мешочек и что-то черкал на куске свитка. За спиной у главного охотника висел огромный двуручный топор с серебристой рукоятью.

– Дальше в Новом рассвете будут учиться только те, кто преодолеют ущелье. У вас в распоряжении время до полудня, так что не медлите. Встретимся на той стороне. Вперед, – скомандовал Сандер, встав у прохода. – И помните, как можно тише.

Второкурсники друг за другом осторожно стали заходить в расщелину. Для некоторых проход казался слишком узким, и они двигались боком. Когда очередь дошла до Рика, друг на мгновение остановился и зашагал дальше крадущейся походкой.

– Мы справимся, – шепнул Акциос.

Рик его не услышал и скрылся за поворотом. Сердце Акциоса забилось частыми ровными толчками. Он выдохнул и осторожно ступил в узкий проход. Какое-то время расщелина шла изломанной линией между двух высоченных утесов. Каждый поворот огибал острый угол скалы и через несколько шагов упирался в стену перед следующим. Безмятежное небо со рваными белыми облаками казалось ручьем, запертым в каменных берегах.

Вскоре проход расширился, дальше путь был достаточно свободным. Акциос замедлился. Глухие звуки шагов студентов стали бить по ушам, словно он прислонился ухом к земле. Слух наполнился непонятным гулом и шипением, голову как будто с силой сдавило по бокам. Рик медленно двигался вперед, на секунду оглянулся и пошел дальше. Впереди сокурсники переглядывались с озадаченными лицами. Стоило кому-то резко втянуть носом воздух, как ущелье разносило этот звук повсюду, делая его в десятки раз громче. А шепот был слышен каждому даже на приличном расстоянии.

«Так вот, что это за место. Интересно, – подумал Акциос, рассматривая своды ущелья. Каким образом эти скалы создают такое мощное эхо? Что же будет, если заговорить? Или закричать? Он машинально опустил руку в карман и нащупал круглый пузырек. – Надеюсь, обойдется без этого».

Все старались шагать бесшумно, не нарушать хрупкую тишину. Это было непросто, камни под ногами то и дело хотели заворочаться и зашуршать, а точнее, затрещать. Надо было внимательно смотреть, куда ступаешь, иначе был велик риск угробить и себя, и других.

Одно радовало: рассказ следака о заблудших душах действительно оказался не более чем охотничьей выдумкой. Студенты поняли, что люди в ущелье сходят с ума не оттого, что в них вселяется потревоженный призрак, а от невыносимого жуткого грохота.

Только Акциос об этом подумал, как на него свалился оглушающий треск. Сверху по склону посыпались мелкие камни. Он зажмурился и пригнулся, молниеносно закрыл уши, но это не помогло. Треск продолжал нарастать, становился всё громче, а через секунду смешался с воплями. Акциос открыл глаза, остальные тоже стояли неподвижно, кроме одной студентки. Девушка лежала на камнях и беспомощно перекатывалась со спины на живот и обратно. Судя по тому, как она открывала рот и напрягалась, Акциос догадался, что звук не затихает из-за ее надрывных криков. Эхо смешало их в одну сплошную волну раздирающего шума.

Он сжал уши еще сильнее, чтобы хоть как-то защититься. Голова раскалывалась от невыносимой боли, словно кто-то живьем вставил нож и стал им ворочать. Смертельно захотелось осушить пузырек, лишь бы всё прекратилось.

Это длилось до тех пор, пока к студентке не подскочила девушка с рыжими волосами, схватила ее за подбородок и влила в рот снотворное. Крышка от склянки покатилась по камням, подпрыгивая и звякая, создавая новую волну эха, но терпеть этот звук было куда легче. Крик постепенно утих. Прежде чем двинуться дальше, измученные студенты переглянулись, у многих от напряжения покраснели лица и выступили вены.

«Прости», – прошептала рыжеволосая девушка подруге, которой уже было не суждено завершить испытание.

«Что это было? Все живы? У меня чуть кровь из ушей не пошла. Ты в порядке? А ты?» – шепот словно сам собой появлялся в ушах. Фразы накладывались друг на друга, слова шелестели как водопад.

«ТИШЕ!» – прошептал кто-то громче остальных. Эхо подхватило это слово, и окончательно пришедшие в себя студенты замолчали.

Теперь все общались только жестами. Идти вперед – вот что от них требовалось. Идти, несмотря ни на что. Акциос прошел мимо провалившейся в сон студентки. Черные волосы раскиданы, лицо исцарапано камнями. Он обернулся, расстояние до входа в расщелину было не таким уж большим.

«Жалко, выбыла почти в самом начале. Надо сосредоточиться».

Хоть сейчас никто не кричал, камни не трескались и не сыпались, гул в ушах никуда не делся. Акциос догнал Рика, но заметил, что тот прибавил шагу. От громкого хруста все опять схватились за головы – впереди идущий студент наступил на кость. Чем дальше они продвигались, тем больше костей валялось вокруг. Они были старыми, пожелтевшими, несколько раз даже попадались полуразрушенные человеческие черепа.

Рик шел всё быстрее и быстрее, пока не поравнялся с Мэри. Он коснулся ее руки, девушка улыбнулась.

Шум то становился громким, то опять затихал. Подавляющее эхо пронизывало всё тело, звучало словно изнутри, заставляя сжиматься каждый мускул. Акциос скоро сбился со счета, сколько сокурсников вынудили дать им снотворное. Парни и девушки лежали на земле, погрузившись в глубокий сон. Как же не хотелось оказаться на их месте.

И снова треск, грохот. Да такие, что слезы из глаз потекли. И что самое удивительное – оглохнуть от всего этого шума было бы огромным облегчением, но этого не происходило. В такие моменты приходилось останавливаться и ждать, потому что в сознании невольно возникала только одна мысль: «Это конец».

Акциос в очередной раз зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как Рик пытается успокоить Мэри. Он заключил ее сзади в кольцо своих рук, а девушка плакала и вырывалась. Конечно, плача слышно не было. В груди закололо, у Акциоса возникло желание помочь, но он не знал, что предпринять. Он посмотрел по сторонам, другие студенты были слишком далеко от них. Казалось, что стены ущелья дрожат и вот-вот рухнут. Рик посмотрел на него и тоже закричал.

«Нет, Рик, только не это. Не сдавайся», – первое, о чем подумал Акциос, прежде чем понял: кричит он не просто так. Он подошел ближе, Рик что-то твердил снова и снова. Одно слово. Не разобрать. Не было ни малейшего шанса услышать голос друга в таких обстоятельствах. Вдруг Рик выпустил Мэри, указал на его карман и тут же снова схватил ее. Они вдвоем рухнули на колени.

«Ах да. Точно! СНОТВОРНОЕ!»

Акциос достал склянку и быстрым движением откупорил. Теперь главное – не промахнуться. Рик прижал девушку к себе и запрокинул ей голову. Акциос перевернул пузырек, жидкость вылилась прямо в глотку. Мэри дернулась, покашляла и обмякла в объятиях Рика, закрыв глаза.

Шум не прекратился. Должно быть, еще много их сокурсников не выдержали испытание. Рик стоял на коленях перед спящей Мэри, опустив глаза. Акциос с сочувствием положил руку ему на плечо и подбородком указал в сторону, что означало: «Надо идти дальше». Друг помотал головой. Акциос смерил его непонимающим взглядом. Как это? Он что, решил остаться здесь?

По лицу Рика было отчетливо видно, насколько он опечален. Не успел влюбиться, как придется расстаться. Он встал, размял плечи и нагнулся к девушке. Затем посмотрел на Акциоса. «Помоги», – прочел он по губам друга. «Ты уверен?» – последовал беззвучный вопрос во взгляде Акциоса. Рик твердо кивнул.

Что ж, ладно. Решение Рика одновременно воодушевило и заставило беспокоиться. Одному пройти через ущелье невероятно сложно. А он захотел не просто пройти, но еще и пронести на руках свою девушку. Такой поступок сразу нашел отклик и в душе Акциоса. Знать бы еще, много ли осталось идти. Чувство времени в такой обстановке совсем притупилось, и было невозможно прикинуть, сколько они преодолели.

Акциос помог Рику поднять Мэри. Ребята шли медленнее остальных, и вскоре их начали обгонять. Акциос чувствовал, как быстро у Рика заканчиваются силы. В конце концов друг остановился, тяжело дыша. Его волосы на висках слиплись от пота, а глаза наполнились слезами. Для Рика с его упитанным телосложением любая физическая нагрузка была в тягость. А выдержать такое он мог только ради по-настоящему дорогого для него человека.

«Мы справимся», – мысленно повторил себе Акциос и без колебаний взял Мэри на руки.

Сколько благодарности было во взгляде Рика! Он шмыгнул носом, и все, кто находились рядом, обернулись с осуждающим взглядом.

Парни двинулись дальше. Их обогнал Маркус, затем Лансель, Эмили с Варварой. Рик посматривал на друга с явным волнением. Но Акциос хорошо держался и старался не показывать усталость, особенно во время громовых всплесков. Да, было ужасно тяжело, однако взятая ответственность за Рика и его девушку дала ему еще один стимул не сдаваться.

От нагрузки в горле пересохло, очень хотелось пить. За глоток воды Акциос был готов отдать целую сотню золотых. Руки начинали дрожать, ноги с каждым шагом всё больше сгибались в коленях. Рику, наверное, было ненамного лучше, но Акциос на него не смотрел.

С каждым шагом он проваливался туда, куда погружаться было никак нельзя. Уши продолжало сдавливать с невообразимой силой. Он продолжал цепляться за знакомое светлое чувство, но оно ускользало. Пока его не настигла пустота. В какой-то момент Акциоса захлестнула волна ужаса, всё происходящее показалось страшным сном. Он упал на колени и опустил Мэри на землю. Сознание помутилось, перед глазами возникло испуганное лицо Рика и тут же исчезло. Акциос словно оказался запертым в темноте. В абсолютной пустоте, кроме которой ничего не существовало.

Он закричал. Закричал что есть силы, не слыша себя. Страх сковал его волю, унося куда-то далеко от реального мира. Акциос судорожно хватал ртом воздух, пока он внезапно не закончился. Сколько усилий он ни прикладывал, выбраться из удушающего захвата не получалось. Его как будто окунули в густую воду – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Наконец Акциос почувствовал под собой твердую землю и снова смог дышать. Он сидел на камнях, там же, где и упал. Его удерживали несколько рук, рядом стояла Эмили, а позади нее Рик и девушка с рыжими волосами со снотворным в протянутой руке.

Акциос поморгал, чтобы окончательно прояснить взор. В ушах звенело, к горлу подкатывала тошнота. Его отпустили. Эмили что-то прошептала рыжеволосой девушке, и та, глянув на Акциоса, убрала пузырек в карман. Рик вытер пот со лба и помог подняться на ноги. Голова закружилась, но Акциос сосредоточился, чтобы опять не выпасть из действительности.

Эмили улыбнулась им кончиками губ и продолжила идти вперед за остальными ребятами. Мэри всё так же лежала в беспробудном сне. Рик понял, что теперь ей никто не поможет, кроме него, и снова взял девушку на руки. Акциос постарался абстрагироваться от шума. Надо идти.

Шаг за шагом они продвигались к выходу, который не спешил появляться в поле зрения. Тропа впереди шла далеко по прямой, затем сворачивала под уклоном вверх и исчезала за очередным поворотом. Позади показались другие студенты, и Акциосу полегчало от мысли, что они не последние. Значит, должны успеть уложиться в отведенное время.

Двигаясь на подъем, Рик оставил почти все свои силы. Зато, забравшись, ребята увидели, что стены ущелья постепенно становятся всё ниже. Грохот перестал быть таким оглушающим, частое дыхание Рика теперь не сливалось в ушах в сплошное громкое шипение.

Тропа сузилась. Акциос и Рик с Мэри на руках миновали поворот, а за ним замаячил долгожданный выход. Оставалось совсем чуть-чуть, каких-то пару сотен шагов. Спасительное пятно осеннего леса между двумя серыми скалами так и притягивало к себе. Из груди Рика вырвался мучительный стон.

Лес приближался, вот уже стали различимы деревья, появился человеческий силуэт. Это Сандер Брайт встречал студентов, прошедших испытание.

Акциос вышел первым, Рик – за ним. Все преподаватели, старшекурсники и следаки уже были тут как тут. Последние с жаркими спорами отсчитывали монеты и делили их между собой. Сандер сделал отметки в свитке и объявил:

– Акциос из Стримвиля и Ричард из рода Стоунов прошли.

– Господин Брайт, ох… – выдохнул Рик. – А Мэри? Мэри Самер?

– Мэри Самер не прошла, – отрезал Сандер, глядя в свиток.

От этих слов Рик на несколько секунд перестал дышать.

– Как? П-почему? Она же пересекла ущелье, – Рик старался говорить твердо, но его голос дрогнул.

Преподаватель ответил на это бескомпромиссным взглядом и принялся объявлять следующих студентов.

– А ведь он прав, – заговорил следак по кличке Углозуб. – Пересекла ущелье, значит, прошла. Монеты мои, – и потянулся за мешочком к Рохану.

– Э, э! – Рохан отвел руку в сторону. – Правила для всех одни. Не вышла из ущелья, значит, не прошла.

– Да ведь можно же засчитать. Паренек-то за двоих старался, на руках нес, – не унимался Углозуб. – Ну и что, что в отключке, подумаешь…

– НЕ ПРОШЛА! – рявкнул Рохан и продолжил отсчитывать монеты. От его голоса даже гул пронесся по ущелью.

На ровном вытоптанном участке на окраине леса стояли шатры. Саймон Смок проводил ребят к отдыхающим студентам. Рик занес Мэри в один из шатров, а сам сел снаружи и уставился вперед пустым взглядом. Акциос положил руку ему на плечо.

– Рик… – Он хотел найти нужные слова, способные утешить друга, но они всё никак не находились. Можно было лишь представить, каково ему сейчас. – Рик, всё будет хорошо…

Рик какое-то время ни на что не реагировал, затем тихо заговорил:

– А ведь я был готов на всё. Ты знаешь, Акциос? Мы встречались еще с первого курса. И я на всё был готов ради нее. Зачем я только дал ей это снотворное?

– Ты хотел как лучше…

– Вот именно. Хотел… Эгоист я, Акциос. Так хотел быть вместе с ней, что сам же нас и разлучил! Может, она бы справилась. Может, прошла бы.

– Перестань, Рик, здесь нет твоей вины. Я тоже чуть не провалился, такое вытерпеть не каждому под силу.

– Эх, – вздохнул Рик. – Тебе снотворное я давать не собирался. До последнего надеялся, что ты придешь в себя. Потому что только ты мог мне помочь. А остальные готовы усыпить кого угодно, лишь бы не мешали. Те ребята меня не слушали, эта рыжая Скарлетт уже собиралась напоить тебя той жидкостью. А тут Эмили рядом оказалась и тоже за тебя заступилась.

– То есть я бы мог сейчас там лежать? – от этой мысли Акциосу стало не по себе. У входа в ущелье он был уверен, что пройдет это испытание, каким бы сложным оно ни было. Других вариантов для него и быть не могло. – И долго я… кричал?

– Не знаю, – помотал головой Рик. – Я сам тогда впал в какое-то оцепенение. Видел, что происходит, себя контролировал, но всё было как во сне.

Из ущелья продолжали выходить студенты. То одни, то другие следаки сопровождали появление каждого радостными возгласами, после чего забирали себе монеты.

– Что у них творится? – спросил Акциос. – Они что, ставки на нас делали?

– Как я понял, да, – безразлично хмыкнул Рик.

Акциос осмотрелся. Некоторые однокурсники ели, другие спешили занять шатры. Рядом с Эмили и Варварой стояли те же двое мужчин в серебристых плащах. У деревьев подергивали хвостами привязанные лошади. Недалеко от входа в ущелье он заметил дорожку, ведущую наверх, на скалу, по ней шли двое следаков. Увидев, что Акциос на них смотрит, охотники ощерились и посмеялись.

– Привет, Акциос.

Он обернулся и встретился взглядом с игривыми зелеными глазами девушки, которая хорошо ему запомнилась с вечеринки первого курса. Это была Скарлетт.

– Там, в ущелье, я хотела… Надеюсь, ты на меня не в обиде?

– Ты о снотворном? Это было лишнее, я справился, – сдержанно ответил Акциос.

– Я вижу. – Скарлетт очаровательно улыбнулась. – Рада, что ты прошел.

Она еще раз стрельнула глазками и отошла.

– Это всё. С ущельем не справились девяносто семь человек, – подытожил Сандер Брайт. – Их завтра отправят в Скайленд.

Он вдруг замолчал и прислушался.

– Что такое? – пробасил Рохан.

Сандер обернулся в сторону леса. Следаки и преподаватели тоже насторожились. Поднялся ветер и понес над землей желтеющую листву.

– Никому не двигаться! – прокричал главный следак.

Из-за крон деревьев послышались звуки рассекаемого воздуха, похожие на взмахи гигантских крыльев. Через несколько секунд над лесом взмыла огромная птица. Это был стервятник с относительно небольшим туловищем, длиннющей толстой шеей и изогнутым клювом. Облезлое тело покрывали изодранные перья, из мощных лап торчали когти, похожие на железные крюки, а на голове по бокам горели ярко-красные глаза.

Птица вмиг описала круг над ущельем, разинула клюв, вытянув шею, и издала протяжный рев, наполнивший ущелье эхом. Студенты пригнулись, боясь пошевелиться, немногим из них доводилось видеть искаженных зверей. Несколько взмахов – и чудовище улетело обратно, скрывшись за лесом.

– Что это? Что это было? – в один голос затараторили студенты.

– Сердце чащи, – хладнокровно ответил Сандер Брайт. – Самое опасное существо Воющего леса. Вам повезло, что эта тварь не появилась, когда вы были в ущелье. А не то из-за ее крика никто бы не смог оттуда выйти. – Он повернулся к Саймону Смоку: – Доставай светочи, бери следаков и отправляйтесь за отставшими.

***

Следаки выносили из ущелья носилки со спящими юношами и девушками. Охотники следовали за преподавателями, которые держали над собой висящие на изогнутых палках фонари со светочами вместо огня. Акциос понял: именно эти приспособления защищали от ужасов ущелья. Последнего отчисленного студента доставили в лагерь незадолго до наступления темноты.

– Ущелье было лишь подготовкой к основному испытанию, которое начнется завтра вечером, – громко проговорил Сандер Брайт отдыхающим студентам, прохаживаясь среди костров. На него тут же обратили внимание. – Здесь недалеко в скале есть пещера, где вы будете сопротивляться хаосу. В ущелье вы столкнулись лишь с его крупицей, но в пещере в буквальном смысле распробуете его на вкус. Вам дадут специальный концентрат, красную эссенцию. Одной капли хватит, чтобы неподготовленный человек стал искаженным.

Чтобы этого не произошло и дабы облегчить вашу участь, вы выпьете ее вместе со снотворным. Приняв эссенцию, вы должны перебороть энергию хаоса. К утру дух разовьется до уникального, аура станет оранжевой. Если этого не произойдет, значит, вы приложили недостаточно усилий. Вы не сможете использовать свой талант, и идти дальше нет никакого смысла. Если кто-то еще не знает, талант – это способность вашего духа или реликвии, начиная с уникальной силы, влиять на окружающий мир.

Тем, кто не справится с первого раза, будет предложена вторая попытка. Согласиться или нет, этот выбор будет на вашей совести. Второй раз без снотворного. И тут уже велик риск, что, если вы не справитесь, сами знаете, что произойдет с вами и с вашими глазами. Для многих лучшим решением будет отказаться, чем потом стать погасшим… В лучшем случае.

Сандер Брайт сделал упор на последней фразе и немного помолчал, чтобы студенты обдумали и усвоили услышанное.

– Если всем всё ясно, можете идти спать.

Ночью ощутимо похолодало, спали в верхней одежде и под одеялами. Периодически студенты просыпались от протяжного волчьего воя. Утром Акциос вышел из шатра и зябко поежился, чувствовалась сильная влажность. Солнечные лучи, пронизывающие легкую дымку над землей, совсем не согревали. У костра уже разливали парящий теплый чай.

Рик всё утро провел с Мэри. Они долго разговаривали, Акциос слышал, как он перед ней извинялся, но девушка его успокоила. Обняв Рика на прощание, она подошла к Акциосу.

– Спасибо, что помог, – с этими словами Мэри протянула флакон снотворного, ведь Акциос свой израсходовал. – Рик очень ценит вашу дружбу.

– Все готовы? Идем! – объявил Сандер Брайт.

Исключенные студенты выстроились за ним и пошли обратно к трактиру.

Глава 6. Пристанище грез

Студенты собрали вещи и вместе с преподавателями и следаками отправились краем леса к месту второго испытания. В этот раз никто не делал ставок, охотники просто высказывали свои предположения, сколько ребят не пройдет дальше. Студенты не знали, что их ожидает, но чувствовали: это будет непросто.

– Так куда мы идем? – поинтересовался Дуглас, как всегда, не упускающий возможности что-то узнать.

– Куда-куда? Известное дело, в Пещеру стонов.

Путь показывал следак по кличке Крайт.

– Стоунов? Ого! Рик! Рик, ты где? – Дуглас заозирался по сторонам и, увидев однокурсника, идущего неподалеку вместе с Акциосом, обратился к нему: – Рик, у вас там что, семейный склеп? Как ты мог не сказать?

– Стонов, дурак. А не Стоунов, – ответил Рик.

Акциос не смог сдержать смех.

– Ну что, понравилось вам в нашем ущелье? Много заблудших душ видели? – спросил Крайт с издевкой.

– Очень смешно! – ухмыльнулся Дуглас. – Вы лучше скажите, почему всё испытание камни сверху падали?

– Как это, почему? – выпалил следак. – Вы со страху совсем по сторонам не смотрели? Мы-то думали, вы сразу сообразите, что к чему. Скажу так, ставка сама себя не окупит.

– Ты поменьше языком чеши, – оборвал его угрюмый лысый охотник, идущий чуть поодаль. – Свое получил, теперь молчи лучше.

– Да что там, – махнул рукой Крайт. – Молчи, молчи… Ты, Косматый, совсем поговорить не даешь. Ладно. А про лагерь слышали? Знаете, что мы будем жить на территории сердца чащи? У самого гнезда. Поэтому никакая животина не посмеет к нам заявиться. А знали б вы, чем мы его кормим…

– Крайт! – гаркнул Косматый и отвесил следаку звонкий подзатыльник.

– Раскол! Ладно, молчу. Про чудодейственные свойства птичьего помета в следующий раз расскажу.

Тропа то петляла среди деревьев, то опять выходила из леса и тянулась рядом с высокой скалой. Местность была ровной, без крутых подъемов и спусков, иногда только попадались небольшие овраги. Ветер шумел ярко-желтыми кронами, красиво подсвеченными солнцем. Если б не отвесная каменная стена за ними, лес был бы точь-в-точь как возле Стримвиля.

Рик с самого утра почти не разговаривал, и Акциос прекрасно понимал почему. Мэри Самер с каждой секундой всё больше отдалялась от Воющего леса, становилась всё дальше от Рика. Сколько Акциос ни пытался поднять настроение другу, успеха в этом деле так и не добился. В тишине идти было скучно, тогда он присоединялся к разговорам других ребят, но и они не могли надолго заинтересовать, потому что большинство, как назло, обсуждало пресловутое ущелье.

На полпути студенты расположились на короткий привал. Много времени отдыхать не позволили, иначе можно было не успеть до заката. Следаки подгоняли тех, кто задерживал отправление, приговаривая:

– Медленно движешься – быстро переваришься! Воющий лес медлительных не любит.

Двинулись дальше. Акциос уже не питал надежд взбодрить Рика. Он увидел Эмили и тут же решил подойти к ней, ведь за эти несколько дней они так и не поговорили. Эмили всё время то появлялась, то исчезала, а сейчас момент выдался самый подходящий. Девушка шагала гордой походкой бок о бок с Варварой. Рядом следовали всё те же мужчины в серебристых плащах.

– Привет, – поздоровался Акциос, поравнявшись с ними.

Эмили улыбнулась, Варвара едва взглянула в его сторону.

– Спасибо, что помогла там, в ущелье. И за плащи, превосходная работа. Рик тоже очень благодарен, сказал бы это лично, но сейчас не в духе…

– Ты помнишь, что вы обещали взять нас в свою команду? – перебила Эмили.

– Да, конечно, помню.

– Хорошо, – кивнула девушка.

– Корова, – вдруг буркнул студент, случайно налетевший на Варвару.

– По сторонам меньше смотри! – рявкнула та в ответ.

Акциос обратил внимание на ее молот – дух Варвары изменился. На рукояти появилась резьба, а ударная часть стала словно высеченной из камня. Рик так и не сменил мрачное выражение лица, продолжая глядеть прямо перед собой, в спины сокурсников.

– Ты волнуешься за него? – спросила Эмили, заметив, как Акциос оглядывается на друга.

– Ему сейчас непросто, – слегка замявшись, пояснил Акциос. – Всё еще переживает из-за…

– Я понимаю, – Эмили опять не дала договорить. – Это тяжело, когда теряешь любимого человека. Сейчас ты ему ничем не сможешь помочь, дай ему время.

– Время? – переспросил Акциос. От этого слова его покоробило.

– Да, подожди немного. Такую боль способно излечить только время. Потом он сам оправится, вот увидишь.

– Наверное, ты права. Слушай, я знаю, что произошло между тобой и Куртом. Он мне рассказал. Из-за этого тебя не было в академии? – решил узнать Акциос.

Один из сопровождающих мужчин бросил на Эмили взгляд из-под капюшона. Янтарные глаза девушки моментально похолодели. Она отвернулась и больше в сторону Акциоса не смотрела. От этих двух людей в серебряных плащах чувствовалась какая-то особенная сила. Казалось, что они не обращали ни на кого внимания, но Акциос чувствовал: это была только видимость. Они шли с наброшенными до самых бровей капюшонами, слушая каждое слово, и тема отсутствия Эмили в академии была под запретом. Акциос украдкой рассмотрел обоих. Тот, что повыше, нес на плечах что-то продолговатое и увесистое, завернутое в ткань. Лицо худое, широкие скулы покрыты плотной щетиной. Другой, который напугал Эмили, был с плотно сжатыми губами и заостренным подбородком. Акциос понял, что своими вопросами ничего не добьется.

– Ладно, еще увидимся.

Томительный переход завершился, когда в скале возник огромный темный проход. Крайт тут же направился внутрь, зажигая прикрепленные к стене факелы.

– Что встали? Вперед, – выкрикнул Рохан.

Студенты по очереди стали заходить вслед за ним. Акциос шагнул в полумрак, пещера уходила вниз под крутым уклоном. Он спускался, опираясь рукой о стену, и чувствовал: чем дальше они продвигались, тем становилось жарче. «Коридор» привел ребят в гигантский подземный грот. Внизу то тут, то там шипели бушующие языки синего пламени, озаряющие своды подрагивающим светом. Пещера здесь не заканчивалась, в дальнем краю виднелись черные проходы вглубь скалы.

От духоты студенты поспешили скинуть верхнюю одежду.

– В общем, так. Попрошу вас сложить ваши духи возле стены, – как можно громче проговорил Саймон Смок и указал на широкое пространство между двумя очагами. – Выбирайте места и располагайтесь.

Студенты поспешили выполнить указание господина Смока и расположились на подстилках.

– Я так понимаю, ужина у нас не будет, – высказал свою догадку Рик.

– А теперь приготовьте флаконы со снотворным. Когда получите эссенцию, пейте и ложитесь спать.

Саймон Смок и другие преподаватели обошли всех ребят, капнув каждому в склянку красную жидкость.

– Когда проснетесь, можете сразу выходить. Мы будем ждать снаружи. Вглубь пещеры ходить не нужно, – стараясь подавить зевок, сказал Саймон.

Отчего-то в пещере постоянно хотелось зевнуть. Акциос поднес флакон к носу, пахло чем-то необычным, успокаивающим, от этого запаха стало еще сильнее клонить в сон. Он не торопился глотать эссенцию и рассматривал мутный розоватый раствор, чувствуя нарастающее волнение. Рик, наоборот, залпом выпил свою порцию и улегся, закрыв глаза.

– Пейте поживее, уже пора, – заметив нерешимость некоторых студентов, поторопил Саймон.

Акциос прильнул губами к узкому стеклянному горлышку и запрокинул голову. Жидкость потекла в рот.

«Какое странное ощущение, как будто выпил воздух», – подумал Акциос.

Сразу перед глазами поплыли темнеющие силуэты преподавателей, расхаживающих между синими огнями.

***

Кругом темнота. Акциос удивительно хорошо ощущал свое тело. Трудно было не обращать внимания на свои чувства, когда по жилам вместо крови текло что-то обжигающее. Жар усиливался. Уши заполнил громкий свист. Акциос попробовал открыть глаза и пошевелиться. Получилось. В руках откуда-то взялся ростовой щит. Он был похож на дорогой ремесленный предмет, или даже на реликвию, какие Акциос видел в лавке рода Стоунов: увесистый, гладкий, прочный. Эта вещь показалась знакомой, давно забытой, но очень нужной.

Он ужаснулся, когда увидел появившуюся из ниоткуда красную дымку. «Небесный предел!» – непроизвольно мелькнуло в голове. Акциос сделал глубокий вдох и шагнул вперед. Столб яркого света пронзил ночное небо. Выдох – еще больше света излилось наружу, чистая духовная энергия окружила его. Прямо перед ним прогремел оглушительный взрыв, и в щит с сокрушительной силой ударил мощный поток энергии хаоса. Акциос уперся ногами, сдерживая раскаленный красный луч. Его придавливало к земле и тащило назад. Он опустился на колено, уперев щит в каменный пол.

«Энергия хаоса. Я должен ее победить. Я не дрогну!»

Он подбадривал себя как мог, но щит – единственное, что могло его спасти, – вдруг начал распадаться. От него отваливались куски, превращаясь в пепел. Каждый вдох давался всё сложнее. Жгло так, что Акциос задрожал всем телом.

Хотелось кричать, но это сделало бы его только слабее. Неистовое пламя перекинулось на руки, пальцы медленно превращались в прах. Он затряс рукой, надеясь хоть как-то избавиться от этой убийственной красной ауры, но она не желала отступать. Пол под ногами начал плавиться.

«Я больше не могу. Я не выдержу! Хватит!»

Акциос был готов сдаться, если бы не чей-то взгляд. Кто-то стоял в стороне и смотрел на него, прямо в глаза. Это был мальчик. Обыкновенный мальчик, с виду простолюдин. Он смирно стоял, глядя на Акциоса глубокими, полными надежды глазами. По щеке катилась крупная слеза. А рядом с мальчиком находился другой человек, стражник, удерживающий его с лезвием у горла.

Акциос принял свою участь, сразу за этим последовала невыносимая боль. Мальчик и стражник исчезли в обширной красной вспышке, после чего на мгновение перед взором возникла картина города. Отвесный склон с огромным водопадом, который каскадом опоясывали выступы. На каждом, тесно прижавшись друг к другу, стояли белокаменные дома с россыпью огней. И снова темнота.

Обдумать увиденное Акциос не успел, но оно убило почти всю решимость. Пространство начало сжиматься, словно он находился в тесном ящике. А вокруг был лишь хаос. Он сгущался, отравлял организм и разрушал его. И что пугало больше всего – хаос исходил от него самого, изнутри. Тогда Акциос закрыл глаза, чувствуя навалившуюся на него тяжесть существования.

«Это всё сон, всё это не по-настоящему», – вдруг поползли мысли в спящем сознании.

Тьму сменил яркий белый свет, хотя казалось, глаза еще были закрыты. Впереди стояло нечто черное. Безопасное. Акциос не двигался, но его непреодолимо притягивало к незнакомому объекту. Он знал, это что-то важное, значимое для него.

«Как тебя зовут?» – от страшного голоса, прозвучавшего в голове, бросило в дрожь.

«Нет…»

Черный объект приблизился. Акциос уже догадался, что это – мертвое, сожженное дерево со рваными лентами на ветвях.

«Нет, нет, только не опять. Я не хочу!»

«Как. Тебя. Зовут?» – повторил голос.

– Что вам нужно? Почему я? Почему?!

«Как тебя зовут?»

– Акциос!

«Сколько тебе лет?»

– Шестнадцать…

«Где ты сейчас находишься?»

«Хотел бы я знать… – Акциос попытался собрать разбредающиеся мысли. Вид сгоревшего дерева навевал нестерпимую тоску и боль. – Надо проснуться…»

«Где. Ты. Находишься!»

Сколько раз Акциосу снился этот сон, он никогда не помнил, чем он заканчивался. Обычно видение просто обрывалось, однако сейчас голос звучал отчетливо, как наяву.

– В пещере!

Тишина продлилась несколько секунд, и голос произнес:

«Значит, еще не время…»

Он почувствовал, как кто-то положил руку на плечо.

***

Акциос окунулся в реальность, как в омут с ледяной водой. Он судорожно вдохнул и поднял корпус, дрожа всем телом и всё еще ощущая чье-то прикосновение. Было холодно, и в то же время он истекал потом. Слух наполняли мучительные стоны. Веки удалось поднять не сразу, и он хорошенько протер глаза. Взор сфокусировался, дрожь утихла. Сзади него никто не стоял, а протяжные вздохи были не стонами, а всего лишь шипением синего пламени.

Половина студентов еще спала, место Рика пустовало. Акциос осторожно встал, подошел к стене и поднял кинжал, с губ тотчас сорвался всхлип разочарования. Он осмотрел оружие, пытаясь окончательно прогнать сонливость. Обрывки видений еще всплывали у него в мозгу, мешая сконцентрироваться. Кинжал не изменился, но значит ли это, что дух не развился до уникального? Акциос медленно погладил плоскость лезвия, вливая духовную силу. Надежда не оправдалась, аура возникла та же, золотисто-желтая, дух остался с редкой силой.

Как нарочно, в этот момент один из предметов вспыхнул, озарив своды пещеры ярким светом. Пришлось зажмуриться и отвернуться. Чей-то дух развился. Что делать с кинжалом? Акциос понимал, что держит не дух, а всего лишь реликвию. Может быть, проблема в этом?

Решив, что нахождение здесь больше не принесет никаких результатов, он убрал кинжал за пояс, скрутил свою подстилку и направился к выходу, на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы.

Свежий воздух моментально взбодрил, как и утренние лучи солнца. Стоял шум голосов, из-за которого Акциос не сразу сообразил, куда идти и что делать.

– Как твое имя? – услышал он и вздрогнул. Это был Саймон Смок, поджидающий неподалеку с развернутым свитком. – Попрошу продемонстрировать дух.

Акциос назвал себя и поднял кинжал, облачившийся в прежнюю желтую ауру.

– Не прошел, – слова Саймона резанули как ножом по сердцу, хотя взгляд его был участливым. – У тебя есть время до вечера, хорошо подумай, стоит ли идти на испытание во второй раз. Без снотворного итог может быть непредсказуемым. Следующий, сюда.

Преподаватель внес нужные записи в свиток и занялся другими студентами, выходящими из пещеры. До Акциоса дошел умопомрачительный запах мяса, живот свело, в горле почувствовался горький привкус, нестерпимо захотелось пить. Следаки позаботились о том, чтобы второкурсники смогли восстановить силы после испытания: над дымящимися кострами крутились на вертелах кроличьи тушки, рядом стояли бочки с ключевой водой. Акциос вдоволь напился, получил свою порцию еды, сел в сторонке и жадно принялся есть.

Он хмуро наблюдал, как остальные показывают друг другу свои духи. На глаза попались Курт с кистенем, Скарлетт с веером, Люкс с рапирой, трое парней, забавляющихся с оружием…

«Есть время подумать до вечера… Ты ведь развивался, – мысленно обратился он к кинжалу. – Ты ведь можешь развиваться! Почему же ты не развиваешься?!»

Акциос представил, как выпьет эссенцию без снотворного. Как она подействует на него? Перенесенный ужас будет во сто крат сильнее. Сможет ли он с этим справиться? Но разве есть другой путь?

– Акциос, ну наконец-то, – к нему подсел Рик. – Я что-то проглядел, как ты вышел. Ждал, ждал, а ты, оказывается, уже здесь.

Акциос ему не ответил и продолжил жевать.

– Не получилось, да? – с досадой проговорил он, потрогав переносицу. – Слушай… Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Использовать ли вторую попытку…

– Нет, Рик, я об этом не думаю, – Акциос отложил деревянную тарелку с обглоданными костями и сказал: – Я уже решил.

– И? – выжидающе поднял бровь Рик.

– А что мне еще остается?

Друг смотрел в глаза с явным переживанием.

– Послушай, я должен тебе кое-что сказать. Это важно. Я думаю, ты должен отказаться.

– С чего это вдруг?

Акциос встал и пошел относить тарелку к остальной грязной посуде. Рик проследовал за ним.

– Давай не при всех, – тихо произнес он.

Они отошли подальше от лагеря, остановились у неглубокого оврага, на дне которого струился тоненький ручеек. Рик без конца поправлял очки, пока Акциос ему не сказал:

– Хватит мяться, Рик. Что ты хотел?

– Акциос, я еще в Небесном пределе заметил, что с твоим духом что-то не так, – выпалил Рик.

– И что же ты заметил? – медленно проговорил Акциос.

Он смотрел вдаль, уже заведомо зная, к чему идет разговор.

– Я много думал над этим… Я уверен, что твой кинжал – реликвия. Он не сможет развиться.

Акциос не отвечал.

– С моими очками я могу увидеть дух каждого, – снова заговорил Рик. – Но твой кинжал – это реликвия. Просто поверь. Ты сказал, что сначала это был нож для чистки рыбы. Но когда твой дух развивался, ты не был в сознании… Помнишь, Сандер Брайт рассказывал на занятиях о реликвиях? Их привязывают кровью. Акциос, я думаю, тебе привязали эту реликвию, а старую отняли и спрятали. Или уничтожили. Только где же твой настоящий дух?!

– Нет, Рик, всё не так…

– Поверь, Акциос, я говорю правду. Не соглашайся на вторую попытку. Даже если дух разовьется, твой кинжал останется прежним. Но ты можешь стать искаженным.

– Я знаю, Рик! – Акциос прервал его.

– Знаешь что?

– Я знаю, что мой кинжал – реликвия, – выдохнул он.

Рик впал в замешательство.

– Как же так? То есть ты мне веришь?

– Я знаю, что кинжал – реликвия, – повторил Акциос. – Но я точно знаю, что он развился от обычного до редкого. Никаких новых реликвий мне не привязывали.

– Но реликвии не развиваются…

Акциос рассказал всё, что узнал от матери в ту ночь. Он и не представлял, что, поделившись этой тайной, испытает сильное облегчение. Рик ошеломленно смотрел на него, приоткрыв рот.

– О, – только и смог сказать он.

Рик отвел взгляд и приподнял очки. Ребята помолчали, наблюдая, как ветер шумными порывами раскачивает ветви деревьев, срывая осеннюю листву. В солнечном свете лес казался сделанным из чистого золота.

– Значит… дух времени? – наконец сказал Рик.

– Да.

– Никогда бы не подумал. Это объясняет те странности, что происходили с тобой. Ты думаешь, дух времени помог реликвии развиться? Как это возможно? Эх, если б ты рассказал мне раньше, в академии, я б всю библиотеку перерыл.

Акциос слабо улыбнулся.

– Я, конечно же, никому не скажу, – с серьезным видом пообещал Рик. – Клянусь родом Стоунов.

– Я не сомневаюсь.

– Но все-таки хотелось бы побольше об этом разузнать. Ты сам-то не ходил в библиотеку? Не попробовал найти что-то о духе времени?

– Не люблю я в книгах копаться, – мотнул головой Акциос.

На самом деле эта мысль ему даже в голову не приходила. Всё лето он думал о расколе, Стримвиле и семье.

– А вот и зря, – с умным выражением лица ответил Рик. Они не торопясь пошли обратно к лагерю. – Так что же, ты точно решил согласиться? Пойдешь второй раз?

– Да, Рик, пойду.

До вечера студентам было позволено отдыхать. Солнце склонилось к горизонту, подсвечивая облака розовым. Второкурсники закончили обсуждать свои духи, перестали красоваться ими и коротали время у костров, глядя на пламя. От этого занятия их отвлек человек со шрамом на лице, который решительной походкой пересек лагерь, подошел к главарю и заявил:

– Долго мы будем с этой мелочью возиться? В лесу добычи полно, а мы тут прохлаждаемся! Вот скажи, на кой нам ждать, а?

За его спиной встали с десяток следаков, выжидающе глядя на Лиса. Они уже держали за плечами собранные мешки. Рохан обвел их грозным взглядом и прошипел:

– Ты опять перечить вздумал, Рейхан? Никакой охоты, пока они не закончат с пещерой!

Рейхан усмехнулся, оглянувшись к своим товарищам, словно это и ожидал услышать. Затем положил Рохану руку на плечо. Стало ясно, что эти двое – братья. Тот, что со шрамом, произнес уже серьезно:

– Раскол тебя поглоти, Рохан! Ты, похоже, забыл, кто такие следаки. Кто мы с тобой такие. Наплевал на свои корни? Дело твое, но мы не собираемся оставаться.

Лис натурально зарычал.

– Ладно! Убирайся на восток, за болото. – Он грубо смахнул руку с плеча и пригрозил Рейхану, направившемуся прочь со своей группой охотников: – Но запомни, отныне не брат ты мне больше. Все, кто с ним, не попадайтесь нам на глаза! Кого увидим в западной части леса, всех убить! Это мой приказ.

Рохан плюхнулся на бревно у костра и принялся жадно глотать жидкость из фляги. Напившись, он швырнул ее в костер, отчего пламя вспыхнуло, рассыпав сноп искр.

– Вот это да, – проговорил Рик. – Интересно, будь здесь Сандер Брайт, они бы осмелились вести себя так же?

Акциос пожал плечами.

– Вот что примечательно, сейчас ушел один из самых сильных следаков, – Рик поднял очки, блеснувшие в свете костра. – Я вижу ауры только тех, чей дух по силе не выше моего. И у этих двух, Рохана и Рейхана, я ауру не различаю. Значит, у них духи эпические.

– А у остальных какие? Уникальные?

– Да, они все сильные. Редких я не видел. – Рик подумал и сказал: – Я верю, и твой дух станет уникальным.

***

К каждому студенту, решившемуся во второй раз пройти испытание с эссенцией, приставили по два сопровождающих. Акциосу выпало идти с Саймоном Смоком и незнакомым охотником с ядовитой ухмылкой на небритом лице. Этот тип вызывал такую неприязнь, что Акциос еще больше нервничал.

Второкурсников строем завели в пещеру. Ночь предстояло провести не в просторной освещенной части, а в глубоких проходах, пронизывающих скалу сложным лабиринтом. Пройдя несколько развилок, первый следак со студентом и преподавателем свернули, остальные проследовали дальше. Чем глубже они уходили, тем становилось прохладнее.

У каждого поворота второкурсники отделялись и скрывались в таинственных проходах, пока в основном коридоре не остался только Акциос. Следак остановился у поворота в тупик. Света от двух фонарей хватало, чтобы полностью осветить небольшой закуток пещеры. Шершавые стены сменились гладкими. Здесь Акциос и будет принимать эссенцию.

– Кинжал, – попросил господин Смок и протянул руку.

Акциос отдал свою реликвию. Следак оставил один фонарь на небольшом выступе в самой верхней части свода.

– Что бы ни случилось, мы будем здесь неподалеку. Постарайся сконцентрироваться на самом хорошем чувстве, не позволяй хаосу овладеть тобой. Используй эту энергию, чтобы развить дух. Ты готов? – осведомился преподаватель.

– Да, – тихо ответил Акциос, а Саймон уже достал флакон с эссенцией.

Акциос приоткрыл рот. Сердце колотилось как бешеное, беспокойство нарастало. В голове маячила только одна мысль: «Поскорее бы всё закончилось».

Капля упала на язык, Акциос сразу же сомкнул губы, чувствуя, как вещество расползается у него во рту, обволакивая всю полость, слегка обжигая. По ощущениям он словно решил съесть кусок льда. Он сглотнул, но избавиться от этого чувства не удалось.

Следак и преподаватель отошли подальше, остановившись на безопасном расстоянии. Акциос сел, обхватив колени, и попробовал расслабиться. Внутри опять всё стало накаляться, вены на руках вздулись и начали пульсировать. Он упер взгляд в стену, стараясь не поддаваться усиливающейся боли.

«Развить дух. Я должен развить дух, – повторял он про себя, глубоко дыша. – Я должен…»

Мысли оборвались, когда Акциос обнаружил, что находится в другом месте. Своды пещеры сменила темная тесная комната.

«Что? Я опять в камере? Но как? Что случилось?»

Эта темница отличалась от скайлендской тюрьмы. Вместо койки на полу валялся какой-то старый мешок, кожей чувствовалась сырость подземелья, с потолка то и дело с эхом падали капли. Через маленькое окошко со ржавыми железными прутьями в тяжелой двери проникал тусклый свет.

Руки напряженно тряслись, костяшки горели, в пальцы впивались занозы. Он колотил в дверь, пока боль не стала невыносимой. Акциос замер и поднял руки, разглядывая их на свету. Ссадины были настоящими, прикосновения ощущались как наяву.

«Надо успокоиться. Что я чувствовал, когда кинжал развивался в те разы? Страх… Да, сильный страх, но не страх смерти и не страх стать калекой. Чего-то другого? Чего?»

Он снова сел. Из-за двери послышался смех и мужской голос:

– Опять я тебя обыграл, Дорн. Снова твоя жена без нового платья останется. Ха-ха-ха!

Грудная клетка ныла от боли, в животе всё сжалось. Акциос испытывал голод, но сейчас это было далеко не главным. Сосредоточиться на чем-либо не получалось. Он как будто растворился в чужом сознании, стал его частью, ощущал все чувства и слышал мысли этого человека, как свои собственные.

«За что они так поступили с нами? Неужели я ее больше никогда не увижу? Сколько я уже здесь? – незнакомец закрыл лицо, Акциос почувствовал ладонями отросшую бороду. – Мне не выбраться отсюда…»

Эти капли сводили с ума. И боль. Смех в коридоре стих, свет вскоре тоже исчез, а с ним и надежда на спасение.

– Итан! Итан, ты здесь?! – вдруг донеслось из темноты.

За дверью стояла женщина. Акциос сразу понял, что она звала именно его.

– Это ты? – он назвал ее по имени, но тут же забыл его, слова вырвались сами собой. Тело двигалось странным образом, он вскочил на ноги и приник к окошку.

– Да, это я. Я здесь.

Она отступила, и Акциос увидел теплые глаза, смотрящие на него. Ее прикосновение руки, ее взгляд и родной голос моментально согрели, словно он сидел не в сырой холодной темнице, а у домашнего очага.

– Почему ты здесь?

– Я пришла за тобой. Вот только эта дверь… Она не поддается! – Женщина безуспешно подергала ключ в замочной скважине. – Подожди, я сейчас.

Она шагнула в темноту и подняла кусок обвалившейся кладки. Удар наполнил коридор шумом, со стены посыпалась пыль, после чего дверь медленно, будто зевая, отворилась. Акциос тут же оказался в объятиях спасительницы. Или не Акциос, а Итан. Он подхватил ее и тоже крепко обнял. На душе стало спокойно.

– Что ты натворила? – удивился Итан, увидев на ней одежду служанки и наспех обстриженные концы волос вместо былых чудесных прядей. – Где твои прекрасные косы?

– На объяснения нет времени, пойдем! Надо выбираться.

Девушка схватила его за руку и торопливо повела за собой по коридору. Они промчались мимо стражников: один из них остался за столом, улегшись прямо на доску с деревянными фигурками и свесив руку, другой – сполз на пол и лежал ничком.

– Что с ними?

– Ничего, просто спят. Скорее!

Девушка тянула его за руку, Итан старался следовать за ней так же быстро, но сил оставалось немного. Даже если б его освободили, при всем желании он не смог бы уйти далеко.

– Куда мы? – спросил Итан.

– Не мы, а ты.

– Что?!

– Давай потом, Итан. Ты должен бежать.

– Стой, подожди! – Он дернул рукой, остановившись, нежно взял ее за плечо. – Ты не пойдешь со мной?

– Нет, Итан, ты пойдешь один. Вместе нам никак не выбраться, моя семья найдет нас, а потом… Потом ты умрешь. – Она повернулась и всхлипнула. Из прекрасных глаз по щекам покатились слезы. – Я должна остаться, тогда у тебя будет возможность прожить долгую жизнь.

– Мне не нужна долгая несчастная жизнь без тебя. Я никуда не уйду! Лучше вернусь в камеру, так я смогу еще хотя бы раз увидеть тебя. Перед казнью.

– Итан, не глупи! – взмолилась девушка.

– Осторожно!

Итан резко поменялся с ней местами и заслонил собой. Спину пронзила сильная режущая боль, но вместо того, чтобы мучительно скорчиться, он лишь болезненно улыбнулся. Он был готов вытерпеть любые муки, лишь бы мир не лишился этих теплых глаз. Тело подвело, он рухнул на колени. Сзади стоял стражник, и не один, по коридору приближались и другие.

– НЕТ! Не смейте! – закричала девушка и упала рядом с Итаном.

Она обхватила его руками, как птица защищает своего птенца, и смотрела на стражников с ненавистью и отчаянием. Их обоих окутала оранжевая аура.

– Заткнись! Как ты посмела!

Стражник занес над ними меч.

– Прекратить!

Итан знал этот голос, тяжелый, монотонный и властный. Он принадлежал отцу его возлюбленной. И хотя тот человек был за спиной, в мозгу сразу возник образ приближающегося к ним главы аристократического рода с густыми космами черных волос, бородой и рассерженным взглядом. Стражник немедленно повиновался.

«Я понял, что это был за страх, – Акциоса осенило. – Страх остаться совсем одному».

– Прости, прости меня, – шептала девушка, заливаясь слезами.

– Это ты меня прости, – едва слышно ответил он. – Я тебя подвел…

Ее ладонь нежно коснулась щеки. Итан хотел взять ее за руку, но не смог оторваться от пола, иначе бы просто упал. Сознание покидало его, но успокаивающая энергия помогала терпеть боль и цепляться за жизнь.

– Вы, остолопы! Где вы видели служанок с уникальным духом?! – ревел аристократ.

Крики доносились приглушенно, отдаляясь с каждой секундой. Мужчина что-то приказал, однако Акциос уже не разобрал ни единого слова. Свет духовной энергии разгорался всё ярче и вскоре заполнил весь взор. Их ауры слились воедино, он словно смотрел на восходящее солнце, чувствуя одновременно жар и холод. Всё это закончилось ударом о землю.

Пробуждение заставило резко подняться. Одежда снова промокла от пота, тело дрожало, сердце быстро колотилось. Акциос прижал ладонь к груди, пытаясь его унять, и вспомнил боль в спине. Несколько мгновений назад она ощущалась так явно. К счастью, никакой раны не обнаружилось, только голова раскалывалась. Он стал протирать ничего не видящие глаза.

– Акциос! – радостно приветствовал его Рик. – Акциос, у тебя получилось!

– Рик? Как… Как я сюда попал?

Он лежал в шатре. Было раннее утро, некоторые ребята еще спали.

– Тебя недавно принесли, твоя аура кинжала изменилась, – тихим голосом ответил Рик. – Ты справился. Похоже, тебе понадобятся новые ножны.

Смысл этих слов дошел до Акциоса не сразу, а только когда Рик передал ему кинжал. Это был всё тот же кинжал со светлой деревянной ручкой, покрытой скромным золотистым узором, резной гардой и голубоватым рисунком на клинке. Но всё же он отличался от прежнего: само лезвие стало больше, и весь кинжал выглядел обновленным, начищенным и заточенным.

«Что произошло? Это мне приснилось или было на самом деле? Кто эта девушка? И кто такой Итан? Почему я был Итаном? Что всё это значит? – думал Акциос, рассматривая реликвию. – Ладно, где мне взять новые ножны?»

Во время завтрака стало значительно лучше, духовная энергия медленно восстанавливалась. Теперь Акциос смог вложить ее в кинжал, сначала немного, наблюдая за появлением слабой ауры под ладонью. Свет окутал ручку, добрался до гарды, и через мгновение вся реликвия покрылась оранжевым свечением.

– Слушай, Рик, когда ты спал в пещере, у тебя были какие-нибудь… видения? – спросил Акциос.

– Ну… Отец приснился, кажется, – почесав затылок, проговорил Рик и больше ничего рассказывать не стал.

Справиться с испытанием со второй попытки удалось немногим. Большинство из тех, кто осмелился на этот шаг, так и осталось с редкими духами, а одного студента пришлось выводить из пещеры насильно. Акциос не успел доесть кашу, когда от скалы донесся истошный крик. Он тут же отставил тарелку и потащил за собой Рика, от неожиданности чуть не расплескавшего чай. Ребята сообразили, в чем дело, еще до того, как увидели горящие глаза парня.

Студента вели двое охотников. Следом преподаватель нес его дух – дубину, покрытую оранжевой аурой со зловещим темным дымом. Парню крепко связали руки, но он так сильно дергался и извивался, что быстро передвигаться не получалось. Волосы у него были совершенно мокрые, лицо напряжено, а рот хищно оскален. При этом неизвестно, кто больше прокричал ругательств: искаженный студент или удерживающие его охотники.

Вдруг раздался громкий треск, дубина в руках преподавателя распалась на клочки невесомой темно-оранжевой ауры, постепенно растворяющиеся в воздухе. В это же мгновение искаженный студент замолчал и обмяк. Всё, что он теперь мог делать, – это бешено шевелить глазами и тяжело дышать. Следаки заозирались по сторонам и уставились на появившегося из леса Сандера Брайта.

– Несите его назад в пещеру и никого не пускайте! – приказал рыжеволосый, приблизившись, и обратился к притихшим студентам: – А вам даю задание: поделиться на команды по восемь человек. Приступайте!

Он махнул потрепанным черным плащом и скрылся в темноте пещеры.

Глава 7. Тот самый Сандер

До конца дня лагерь превратился в кишащий муравейник. Студенты шумно бегали в поисках сокомандников. Акциос с Риком разделились, чтобы найти Эмили и Варвару и вместе решить, кому еще предложить к ним присоединиться. Обойдя весь лагерь, Акциос и Рик встретились у центрального костра.

– Рик, их опять нигде нет.

– Я тоже не смог их найти, – огорчился Рик. – Значит, ждать не будем. Не думал, что так скажу, но нам нужно звать ребят с боевого, и лучше аристократов.

Друзья метались от одной группы студентов к другой. Но все, к кому они обращались, или уже собрали себе команду, или вежливо отвергали их предложение, когда выяснялось, что Маркус не с ними. К Рику и Акциосу тоже подходили, правда Рик всем отказал.

– Рик, мы так команду не соберем, большинство уже поделилось, – сказал Акциос.

– Большинство, но не все. Еще вижу варианты и получше, – ответил Рик, всматриваясь в толпу. – Сильные с сильными, слабые со слабыми. Ничего нового.

Он быстрым движением поднял очки на лоб, когда перед ним выскочил Маркус и с ходу задал вопрос:

– Ребята, ну что, объединитесь с нами?

Рик, услышав это, задрал нос и выпалил:

– Объединиться с тобой? Ты правда считаешь, что мы согласимся? Да ни за что на свете!

Бывший сосед по комнате непроизвольно выдохнул:

– Брось, Рик, навыдумывал себе всякого и до сих пор злишься. Акциос, что скажешь?

– Лучше убирайся, Маркус, – сердито процедил Рик. Он сжал кулаки и нахмурился, еле сдерживая поток гневных слов. – С тобой я не желаю иметь ничего общего.

– Что за шум, ребята? – к ним подошли Курт и принц. Зариан остался позади и искоса поглядывал на Рика и Акциоса.

– Так что, Маркус, согласны твои друзья примкнуть к нам? – изрек Лансель.

– Конечно, мы бы очень хотели присоединиться. Как же отказать, Маркус ведь так любезно нас пригласил, – с легким поклоном сказал Рик, бросив в сторону Маркуса брезгливый взгляд. – Только нас уже четверо. Мы дали слово двум сильным студенткам: Эмили с эпическим духом и ее подруге Варваре.

Принц призадумался и с достоинством ответил:

– Это не проблема, для дам место найдется. Добро пожаловать в команду.

После взаимных рукопожатий они снова остались вдвоем, и Акциос не упустил возможности поинтересоваться:

– Рик, что случилось? Ты так не хотел идти в команду к Маркусу и вдруг передумал.

– А я к нему и не пошел, я пошел в команду к Ланселю.

Акциос повеселел:

– Это совсем меняет дело. Я рад, что так случилось. Может, вы с Маркусом сможете помириться.

– И не надейся.

***

Второкурсникам предстоял долгий переход вглубь леса к основной стоянке, где они пробудут до поздней весны. В путь отправились на рассвете. Дорога пролегала по лесной тропе, петляющей среди вековых деревьев. Колеса телег то и дело подпрыгивали, натыкаясь на торчащие из-под земли могучие корни. Высоко над головами порывы ветра раскачивали золотистые кроны и нещадно срывали с них сухие листья, которые, кружась в замысловатом танце, стелились под ноги.

Когда солнце склонилось к горизонту и разбросало по лесу отвесные лучи, следаки приняли решение остановиться и наскоро поставили палатки для ночлега. На небосвод взошла полная луна. Словно проливной дождь, по палаткам тарабанили падающие листья. Ветер усилился, а вместе с ним лес наполнился диким воем его обитателей. Для многих студентов эта ночь стала настоящим испытанием, от жутких звуков ребята не могли сомкнуть глаз. Этот вой каждую ночь напоминал, что хозяева здешних мест – порождения хаоса, а студенты – лишь незваные гости.

К постоянному лагерю прибыли к обеду третьего дня. Он расположился на ровной местности, ограниченной по периметру добротными шатрами из звериных шкур – в них будут жить следаки, преподаватели и старшекурсники. В дальнем краю имелось оборудованное место для приготовления пищи с несколькими столами и железными дровяными печками. О запасе поленьев охотники позаботились, заранее сложив их под сколоченными деревянными навесами. На вытоптанной земле, где не росла трава и виднелись угольные пятна от костров, студентам следовало ставить свои шатры.

На протяжении всех трех дней Эмили и Варвара так и не объявились, как и те двое в серебряных плащах. Сандера Брайта также не было.

Лансель с его друзьями сами подошли к Акциосу и Рику. Вместо приветствия Зариан ворчливо произнес:

– Ну и где эти сильные дамы? Уже надо шатер строить.

– Привет, друзья, – заговорил Лансель, пожав руки. Его глаза были полны энтузиазма. – Я рад, что у нас такая хорошая команда. Уверен, мы отлично себя проявим. Для начала надо выбрать место.

После недолгих обсуждений ребята пришли к единому мнению по расположению их шатра. Парни принялись разбирать материалы, которых на всех явно не хватало. Они разложили на земле всё, что им удалось забрать, и стали думать, чего им недостает.

– Тут нужно еще минимум три опоры, да и кольев маловато, – из-за их спин донесся голос Варвары.

– Эмили! Девчонки, привет, – обрадовался Акциос.

– И где вы были? – спросил Зариан.

Девушки не успели ответить. Всеобщее внимание перетянул на себя крупный студент, без особых усилий несущий центральную опору для шатра.

– Варвара! Это судьба, мы будем жить по соседству, – твердо сказал парень и свалил бревно к остальным материалам.

Выглядел он сурово: голова выбрита налысо, дуги густых черных бровей нависли над погасшими темно-красными глазами. От него так и веяло самоуверенностью и силой. Из-за отсутствия волос Акциос не сразу узнал того искаженного студента у пещеры, с которым с трудом смогли справиться следаки.

– Еще раз тебе говорю, отвали, – отмахнулась Варвара, даже не взглянув в его сторону.

– Я тебя всё равно добьюсь, – заявил студент.

– Клавдиус, угомонись, – подошел к нему Курт.

– Для тебя – Клавдиус Шпильцхен, – ответил парень, двинувшись навстречу.

– Хватит, прекратите, – вмешался парень с черными как смоль волосами. – Курт, кому, как не тебе, знать, насколько сложно приходится погасшим. Ну что, Ланс, наконец-то выпал шанс решить наш затянувшийся с детства спор, – жизнерадостно добавил он. – Теперь уж точно определим, кто первый.

– Обойти тебя, Перси, будет не просто, но я это сделаю, – ответил на это принц. – Признаю, твоя команда блестяще справилась с Бестией. Однако без такого противника, как ты, и соперничество было бы неинтересным.

– Да, это был самый короткий бой. Мы единственные, кто уничтожил Бестию на первой минуте испытания! Я тоже признаю, команда у тебя сильная. Но мы вас одолеем.

Перси и Лансель разговаривали на равных, их глаза смотрели друг на друга на одном уровне, оба крепкие, с превосходными манерами. Тем не менее эти двое были как две противоположности. Лансель – с утонченным красивым лицом и благородным цветом волос. Перси – с грубыми, острыми чертами, больше подходящими простолюдину, чем аристократу.

– Кто меня не знает, я Персиваль Фортис, сын главного казначея, – представился он. – Это, как вы уже поняли, Клавдиус Шпильцхен, теперь он самый сильный в нашей команде, с эпическим духом. Это Бенедикт Хилд.

Бенедикт – парень плотного телосложения с лицом в форме груши – без интереса приветственно махнул рукой.

– Арчибальд Эверик, – продолжил Перси, указав на рослого худощавого студента с взъерошенными рыжеватыми волосами и россыпью веснушек на щеках. – Наша гордость, это благодаря ему мы победили Бестию.

– Приветствую! Очень рад познакомиться с каждым из вас. Зовите меня Арчи, – неожиданно писклявым голосом проговорил Арчибальд и с озорством принялся суматошно пожимать руки каждому новому знакомому.

– А это Филип Голден.

Акциосу показалось, что с Филипом – осанистым парнем с острым подбородком – он уже был знаком. Этот студент остановил взор на Маркусе, ехидно ухмыльнувшись, а тот в свою очередь прищурился и отвернулся. Очевидно, встретились двое давних знакомых, хотя оба не сказали ни слова. Только потом Акциос вспомнил, что с Филом они встречались в таверне под конец зимних каникул.

– Девушки: Амита, Амрит и Скарлетт.

Сказав это, Перси приобнял студентку с рыжими волосами. Она легко улыбнулась, сделав реверанс. Выскользнув из объятий, Скарлетт занялась подготовкой полотна для шатра вместе со своими подругами Амитой и Амрит – двумя загорелыми студентками, сильно похожими друг на друга. Глаза у обеих были темные, губы пухлые, лица идеальной овальной формы, а темные волосы забраны в пучок. Если бы не разница в росте, можно было подумать, что они близнецы.

Лансель в той же манере представил членов своей команды.

– А теперь за дело, – подытожил принц.

– Варвара права, подпорок не хватает. Тем более для нашей задумки, – отметил Рик.

– Значит, надо их найти или сделать самим, – рассудил Лансель.

– Что, Ланс, материалов не хватает? – окликнул его Перси. – Надо было сразу этим озаботиться. Если хотите, можем вам одолжить, нам не жалко.

С этими словами Персиваль пнул бревна, и они покатились ребятам под ноги.

– Спасибо, этого хватит, – поблагодарил принц. – Но не думай, что ваше великодушие на что-то повлияет.

Команда Ланселя решила, что их шатер будет восьмиугольной формы. Рик сказал, так он получится более устойчивым. Ребята безоговорочно следовали его указаниям, благодаря чему их жилище вышло на совесть – просторным и прочным. Вдобавок Эмили сшила полотна друг с другом своим духом-иглой, сделав их еще крепче.

Внутри получилось шесть отдельных секций, разделенных перегородками: две побольше по обеим сторонам от входа и четыре – поменьше. Девушки и Акциос с Риком заняли две комнаты у входа, остальные поселились в отдельных. В центре вокруг очага создали место для отдыха после тяжелых будней. Они закончили одними из последних, но результат стоил всех потраченных усилий.

После ужина к ребятам подошел старшекурсник, отличающийся тонкими губами и ярко-карими глазами на бледном лице. Зачесанные назад коричневые волосы придавали ему дерзкий облик.

– Привет. Меня зовут Конрад, я ваш куратор. Ребята, Лансель, очень рад познакомиться лично. Можете обращаться ко мне по разным вопросам, отвечу по возможности.

Принц с достоинством кивнул. Накрапывал дождь, все торопились поскорее спрятаться в шатры. Но прежде чем уйти, Конрад сообщил:

– Отныне готовить будете сами. Каждый день выбирайте, кто из вас будет дежурить. Ладно, я пошел к другим командам.

Накинув капюшон, Конрад устремился к шатрам. В темном небе, полностью лишенном звезд, появлялись яркие отблески молний, а вдалеке слышались раскаты грома.

– Похоже, ночка будет веселой, – прокомментировал Маркус, заходя в шатер.

Ребята плотно закрыли вход, убедились, что не осталось щелей, и сели греться у очага. Договориться, кто будет дежурным, не удалось, поэтому пришлось бросить жребий. Судьба избрала Зариана, чему тот явно не обрадовался.

– Не злись. Все будем дежурить. По очереди, – подбодрил его Лансель.

Завывал ветер, гремел гром, шумел дождь. Разыгралась настоящая буря, стены шатра колыхались, но Рик уверял: их укрытие выдержит и не такое. В какой-то момент снаружи послышались шум и крики.

– Курт, проверь, что там случилось, – попросил принц.

Отдернув полог, Курт изумился. Перед настолько сильным ветром не устоял соседний шатер. Падающие бревна едва не повредили полотно восьмиугольного жилища. Повезло, что ткань осталась невредимой. Шатер сокурсников окончательно рухнул, вывернувшись наизнанку, а его жители остались под проливным дождем. Их костер упорно сопротивлялся обрушивающейся на него стихии, но огонь быстро таял.

– Там Персиваль с командой. Ребята пытаются свой шатер поднять, – сообщил Курт. – Только вряд ли это получится, он совсем развалился. И не только у них, кстати.

– Пусти их к нам, – без раздумий скомандовал Лансель.

Первыми вбежали девушки Амита и Амрит и сели греться. Следом впорхнула Скарлетт. Она расположилась возле Акциоса и принялась выжимать длинные локоны, от которых исходил приятный сладковатый аромат. Затем протиснулись остальные, на ходу скидывая мокрые плащи. Последним вошел Персиваль.

– Спасибо за гостеприимство, но форы от нас не жди, – выдал он, оглядев присутствующих. – Всё равно вам нас не догнать!

– А вы неплохо тут обустроились, даже прилечь можно. Эх, так и знал, нормального ремесленника нам не хватает. Сами и виноваты, – сказал Арчибальд, усевшись на свободное место, затем достал из-за пазухи свиток и начал что-то чертить, активно двигая кистью руки.

– Сандер виноват, – вставил Бенедикт.

Пользуясь случаем, Рик не мог не поинтересоваться:

– Вы правда уничтожили Бестию на первой минуте? Как вам это удалось?

– Это заслуга Арчи. В кои-то веки ему повезло, – с гордостью в голосе сказал Персиваль.

Он посмотрел на парня, всё еще рисующего в свитке. Арчибальд ненадолго поднял голову, скромно улыбнувшись, и снова вернулся к своему занятию. Гроза тем временем обрушила на лагерь новые оглушительные раскаты грома.

– Да, Сандер сегодня разошелся, вон как злится, – сказала Скарлетт, приводя волосы в порядок.

– Завтра он нас точно по головке не погладит, – ответил Акциос. Шатер залился веселым смехом. Он не понял, почему его слова так восприняли и спросил: – Что?

– Ох, Акциос, ну насмешил. – Рик похлопал друга по плечу. – Это они не про нашего Сандера, а про другого. Того самого Сандера! – и поднял указательный палец.

Акциос непонимающе посмотрел на него.

– Так, ребята, самое время для истории у костра. Кто расскажет моему дремучему другу легенду про Сандера? – Рик совсем развеселился, прижал Акциоса к себе и потрепал ему волосы.

– Раз уж вы радушно нас приняли, то я с радостью расскажу, – вызвалась Скарлетт.

По легенде, мужчина по имени Сандер был правителем древнего Города-королевства Атлант. Он прославился как самый сильный человек, стал абсолютным чемпионом во всех состязаниях. И однажды Сандер заскучал, ведь даже врагов у него не осталось. Родные края опротивели ему, и он отправился скитаться по миру в поисках достойных соперников, оставив город без короля.

Как-то раз очередной поверженный противник сказал Сандеру:

– Да, ты и правда самый сильный человек на свете, но даже ты ничто перед Богами.

– Я не верю в Богов, – заявил Сандер.

И тогда перед смертью мужчина поведал о скрытой деревне на севере, в самых высоких горах, где люди жили с Богами. Вот уж их Сандеру никогда не превзойти.

Сказанное глубоко засело в сознании Сандера, каждое слово будто выжгли каленым железом у него на сердце. Поскольку среди всех ныне живущих Сандер уже не надеялся найти равного соперника, он направился на север.

Далеко в неизведанных землях ему встретилась молодая девушка, сошедшая с гор, чтобы помогать людям. Она была очень красивой, настолько, что Сандер спросил, не Богиня ли она. Девушка в ответ лишь посмеялась. Сандер показался ей достойным человеком, и она рассказала ему, что родилась в той самой деревне.

Он долго уговаривал девушку показать ему дорогу, всячески оказывал знаки внимания, даже признавался в любви. Девушка не устояла перед умелыми ухаживаниями и согласилась вместе с ним пойти в родную деревню. Путь был не близок, Сандер сам не заметил, как влюбился по-настоящему. Рядом с ней он даже забыл о стремлении бросить вызов Богам.

Но когда они прибыли в деревню и ему показали пещеру, где живут Боги, выжженные на его сердце слова запылали яростным пламенем. Неукротимое желание стать лучше всех и доказать свое всемогущество взяло верх, оказалось превыше его любви.

Сандер обнажил меч и бросился к пещере, вход в которую был под строжайшим запретом. Девушка ужаснулась, попыталась остановить его, но всё было напрасно.

Пещера обернулась ночным небосводом, усеянным миллиардами мерцающих звезд. Сандер добился своего, нашел пристанище Богов, но, как ни старался, разглядеть их не смог.

– Боги, я бросаю вам вызов! Я, Сандер, докажу, что я самый сильный, даже сильнее Богов!

– Смертный, да как ты смеешь, – от одной фразы Сандера отбросило назад.

Впервые в жизни он почувствовал, каково это, когда противник опрокидывает его на землю. Никому и никогда не удавалось этого сделать, а сейчас Сандера сломил один лишь голос. Он почувствовал свое бессилие, но говор не унял.

– Вот именно. Я смертный, а вы – нет! Если бы я был бессмертным, как вы, вот тогда я бы точно смог вас превзойти. Спустил бы вас с небес на землю!

– Хватит! – произнес Бог громче прежнего. Сандер кубарем покатился назад.

– Знаете, – сказал другой Бог, – стоит дать ему шанс. Пусть докажет, что хоть чего-то стоит.

Наступила тишина, и Сандер смог подняться.

– Решено, – сказал первый Бог. – Возвращайся в Атлант, свой дом, оставленный тобою без присмотра. Когда ты остановишь великую беду, спасешь этот мир от бесчинства хаоса, мы даруем тебе бессмертие. Надеемся, ты нас не разочаруешь.

У входа в пещеру Сандера встретила девушка, которая к тому времени всем сердцем его полюбила. Вокруг них собралась вся деревня.

– Я как никогда близок к своей цели. Я поеду в Атлант, добьюсь бессмертия и смогу превзойти Богов. Втопчу их наглые лица в грязь, если они у них, конечно, есть, – сказал Сандер.

Старейшина не простил Сандеру такой неслыханной дерзости. Он изгнал его, запретил остальным жителям покидать деревню, а пещеру навсегда запечатал, укрыв облаками, чтобы больше ни один смертный не мог потревожить Богов.

Но девушка ослушалась запрета и последовала за любимым, вместе они отправились в долгое путешествие в Королевство Атлант. У самого города им встретился гонец, возвещающий о страшной опасности. Без правителя Королевство погрузилось в порок и находилось на краю гибели.

Спасти Атлант было не суждено. Однако Сандер выполнил свою часть уговора, остановил раскол – первую в мире волну красной энергии, энергии хаоса и разрушения. А взамен получил бессмертие, обернувшееся для него проклятием.

К несчастью, в битве его возлюбленная была сильно ранена. Сандер в надежде спасти ее взмолился Богам, но они не ответили ему. Девушка скоропостижно покинула этот мир. Тогда Сандер взмолился пуще прежнего, стал умолять лишить его полученного дара, чтобы хоть в смерти воссоединиться с любимой.

Земля задрожала, небо над ним разверзлось. Глас Богов донес ответ. Грядет час, когда миру снова потребуется помощь, Сандер сам это поймет. И лишь после того, как он вновь исполнит свое предназначение, навсегда поборет энергию хаоса, его желание будет исполнено.

Шли дни, утекали года, сменялись эпохи, но тот заветный час всё не наступал. Лишившись рассудка от бесконечной тоски, убитый горем Сандер поднялся на вершину самой высокой горы. Он стал отчаянно бить по небосводу, стараясь достучаться до Богов. С каждым ударом мир сотрясался от грома, а небо пронизывали молнии, как и сейчас, – Скарлетт закончила рассказ, а Рик подался вперед и добавил:

– А имя Сандер с тех пор стало олицетворением высокомерия и злобы, ведь именно эти качества заставили его обладателя бросить вызов Богам и лишили истинного счастья. Кто вообще в здравом уме назовет ребенка Сандером?

– Но наш Сандер такой душка, он точно не похож на того злодея. А строгость ему даже к лицу, – сказала Скарлетт. – Правда?

– Ну не знаю, – ответил на это Акциос. – По-моему, Сандер жуткий…

На этой фразе полог шатра распахнулся, внутрь ворвался человек в черном плаще. Все разом вскрикнули от неожиданности. Это был Сандер Брайт собственной персоной.

– А ну-ка, кто не из этого шатра, все вон отсюда! – приказал он, указывая на выход.

– Но, господин Брайт… – хотел возразить Бенедикт, однако ястребиный взгляд Сандера вынудил его тут же закрыть рот. Казалось, он сейчас начнет метать глазами молнии, как в той легенде.

– Раз не смогли днем сделать шатер как следует, будете делать его сейчас. Выметайтесь! – прокричал Сандер.

Студенты из команды Персиваля мигом вскочили и по одному стали пробираться к выходу, торопливо накидывая плащи. Только Арчи остался сидеть на месте, бешено черкая в свитке.

– Ты еще не управился? – нетерпеливо осведомился у него Перси у самого выхода.

– Еще нет, почти…

– Заканчивай.

Персиваль кинул Арчи под ноги плащ, пока Сандер испепеляюще за ними наблюдал.

– Готово, – объявил Арчи и свернул свиток, наполнив его духовной энергией. – Арчибальд!

Ребята замерли. Послышался грохот, но это был не гром, а скорее землетрясение. Всё задрожало. Котелок с водой, висящий над огнем, опрокинулся, и воздух с шипением наполнился густым паром.

– Ой! Прошу прощения, виноват. Еще не до конца научился пользоваться талантом, – извинился Арчи, приложив ладонь к груди.

Сандер Брайт сделал глубокий вдох и закатил глаза под лоб.

– Бездари! – на выдохе проговорил он.

– Он и правда душка, – прошептала Скарлетт Акциосу на ухо, едва не коснувшись его губами, и поспешно вышла вслед за Арчи.

Глава 8. Пробуждение талантов

После дождливой ночи земля кругом была мокрой, а воздух – холодным и влажным. Выйдя из шатра, ребята обомлели от увиденного.

– Последний раскол! Что это?! – изумился Рик.

На том месте, где должен был находиться шатер их соседей, возвышалась уродливая конструкция из неровных вертикальных каменных глыб. Две стены образовывали прямой угол и даже имели сходство с обычным городским строением, если не смотреть на остальное. Третья стена стояла под уклоном, а четвертая получилась такой узкой, что жилище смахивало на треугольник. Всё это сверху покрывало полотно, образуя кривую покатую крышу.

Из сего сооружения вышел Персиваль со своей командой. Лансель не смог сдержать смеха, закрыв лицо ладонью, тут же захохотали Курт, Зариан и Маркус. Они от души смеялись таким заразительным смехом, что к ним присоединились и другие.

– Ничего-ничего. Зато теперь-то у вас точно ничего не рухнет! – заявил Лансель.

К ребятам подбежал Конрад, куратор, и попросил пройти на площадку перед каменной ареной возле леса. Он остановился напротив команды Персиваля, показал на их жилище и спросил, стараясь выразиться как можно тактичнее:

– А это… долго тут стоять будет?

Персиваль нисколько не смутился.

– Скоро сделаем другой. Видите ли, второпях пришлось работать, – сверкая зубами, бодро ответил он.

Выстроившись полукругом на площадке, многие студенты потирали сонные глаза, поскольку вместо сна им пришлось заново возводить шатры. Погода ночью не пощадила десяток команд. Зато про волчий вой все забыли.

Перед публикой предстал Сандер Брайт, всё такой же суровый, с пронизывающим твердым взглядом. А за ним столпились следаки и остальные преподаватели. Гул голосов по велению Сандера мигом стих.

– Приветствую, студенты. С сегодняшнего дня начинаются ваши занятия, – громко объявил он. – Вас поделят на группы в соответствии с духовным талантом: четыре группы основных стихий, пятая группа – те, чей талант не относится к конкретной стихии, и шестая группа – ремесленники. У вас есть месяц до первой охоты, чтобы раскрыть талант.

Теперь коротко о правилах. Для охоты отводится по пять дней в неделю, на выходных все обязаны быть в лагере, поскольку в это время вы будете продолжать тренировки. Без следаков на охоту ходить запрещается. За каждого убитого зверя выдается один жетон. Чтобы команда перешла на третий курс, необходимо набрать минимум тридцать жетонов.

Тут Дуглас решил уточнить:

– А за убийство сердца чащи тоже один жетон?

Строй следаков разразился волной рокочущего смеха, а Сандер хладнокровно ответил:

– Ни одна команда не справится с этой тварью в одиночку. И надо быть глупцом, чтобы осмелиться на такое. Но вы все взрослые, сами отвечаете за свой выбор, так что запрещать вам что-либо не имеет смысла. Вот мое условие: команда, которая сможет убить сердце чащи, сразу считается победившей. Но смотрите, как бы ценой такого безрассудства не стала ваша собственная жизнь.

Второй способ получить жетоны – обменять на них ремесленные предметы. Один предмет стоит один жетон. Советую студентам ремесленного факультета уже сейчас начать работать, если хотите победить.

И главное – драки недопустимы. Любые споры решаются дуэлью на этой самой арене, и чтобы ни один конфликт не вышел за ее пределы.

Команда лучших студентов второго курса будет удостоена награды – каждый ее член сможет выбрать и присвоить любую реликвию из Небесного предела, которая будет ему по силе.

Студенты подняли восторженный гул, а когда он прекратился, Сандер Брайт продолжил:

– Полный перечень правил вы найдете на доске возле шатра. Каждый из вас, повторяю, каждый, – преподаватель сделал упор на это слово, – обязан с ним ознакомиться и хорошенько запомнить! За нарушение правил последует незамедлительное исключение из академии. Надеюсь, это ясно всем. А теперь первый урок. Положите ваши духи перед собой, – приказал он.

Не дожидаясь исполнения команды, Сандер поднял руку и сжал кулак. Акциос почувствовал, как пространство наполнилось странным напряжением. Кинжал вспыхнул и обжог ладонь. Он машинально выпустил оружие, которое с тихим треском рассыпалось прямо в воздухе и превратилось в сноп светящихся искр.

Та же участь постигла и остальные духи. Сандер Брайт разом их уничтожил. Возле каждого студента парили клочки духовной ауры, медленно взмывая вверх, как пепел над костром, а ребята один за другим падали на колени. Некоторые схватились за живот и мучительно стонали, распластавшись на земле.

Сам Акциос чувствовал себя вполне обычно. Он в замешательстве поглядел по сторонам. Из всех однокурсников только Эмили смогла выстоять, однако и на ее лице проступила усталость. Осознав это, он опустился на колени, изобразив страдание.

– Вы сейчас чувствуете резкий упадок духовных сил, – повысив голос, снова заговорил Сандер и стал прохаживаться вдоль строя студентов. – Теперь вы знаете, что случится, если дух уничтожен. Поэтому запомните, в бою вы обязаны следить за духом так же, как и за собственным телом. Когда ваши силы восстановятся, дух к вам вернется.

На следаков урок Сандера Брайта тоже произвел эффект. Охотники стояли смирно, а некоторые даже вздрогнули, когда Сандер обернулся к ним и спросил:

– Рохан! Ты распределил следаков по командам?

– По два человека на каждую, – сдержанно отозвался главный охотник.

– Хорошо. Тогда на этом всё.

Как только рыжеволосый преподаватель удалился, следаки оживились и разбрелись к своим командам. К Акциосу и его друзьям приблизились уже знакомые ему Углозуб и Косматый – вот с кем ребятам предстоит охотиться.

– Ну привет, цветочек, – не обращая внимание на остальных, Углозуб подмигнул Эмили и расплылся в мерзкой улыбке.

Проигнорировав услышанное, Эмили направилась в сторону шатра. Ее ладонь окутала фиолетовая аура. На ходу она взмахнула рукой, как будто хотела что-то взять из воздуха, и в следующее мгновение девушка уже держала пальцами иглу.

– Ух, красотка, – присвистнув ей вслед, прокомментировал Углозуб. – Жаль только дух не для охоты, я б ее лично обучать взялся. А заодно б и деток заделал. Ха-ха-ха!

– А щель в зубах тебе не заделать? – из последних сил огрызнулась Варвара, отстаивая честь подруги.

– Ты тоже ничего, – подмигнул и ей следак.

Акциосу Углозуб не понравился с первой встречи, а сейчас и вовсе стал противен. Когда он смеялся, его широкое лицо с растянутым ртом еще больше напоминало мерзкое жабье рыло. Косматый – мужчина с лысой головой, перетянутой серой повязкой, – явно не одобрял поведение напарника, но от высказываний воздержался.

– Привыкайте. На охоте нужно много сил, Воющий лес медлительных не любит, – продолжал болтовню Углозуб. – М-да, который раз наблюдаю, как этот рыжеволосый с молодняком расправляется, и каждый раз пробирает. Кто он такой? Не удивлюсь, если беззаконник какой-то.

– Он правая рука королевы и мой дядя, хоть и не кровный, – стойким голосом проговорил Лансель, вставая с колен.

Акциос оторопело уставился на принца. Следаки удивились не меньше.

– Раскол меня подери, – задор Углозуба несколько поубавился. – Тогда ясно. Куда нам до него… Ладно. Я Углозуб, это Косматый. В лес только с нами.

Следаки развернулись и зашагали прочь. Ребята в тишине добрались до шатра и завалились отдыхать в свои комнаты. Акциос, оказавшись наедине с Риком, прошептал:

– Рик, ты как?

Друг не ответил, а только неопределенно махнул рукой, не отрывая лица от подушки. Акциос упер локти в колени и начал размышлять, что ему делать дальше. Как вернуть кинжал?

Конрад принес обед и сказал, что, когда уничтожили его дух, он целый день не мог прийти в себя. Еще отметил, что Сандер Брайт слывет одним из сильнейших заклинателей духов. Даже не ясно, может ли кто-то еще провернуть подобное.

Со временем Рику становилось лучше. К вечеру духи один за другим стали возвращаться, поочередно озаряя шатер яркими вспышками. А следом раздавались шорохи и разговоры друзей.

Акциос отвел взгляд от слепящего света, а когда повернулся, на носу Рика снова оказался его верный дух-помощник. После этого к ним заглянул Лансель.

– Ко всем духи вернулись? Мы собираемся прогуляться, вы с нами? – поинтересовался принц.

Акциос отрицательно помотал головой и посмотрел на друга, пытаясь выразить взглядом, что он ему сейчас нужен.

– Мы позже к вам присоединимся, – ответил Рик. А когда все ушли, спросил: – Акциос, всё в порядке?

– Нет, – признался он. – Я не знаю, что мне делать с кинжалом. Как мне его вернуть?

– Хм, – Рик задумался, почесав переносицу. – Вообще, уничтоженную реликвию не восстановить, но раньше у тебя ведь как-то получалось. Может, попробуешь сделать так же, как Эмили? Попробуешь его призвать. Но только не здесь, а то мало ли как твой дух времени себя поведет. Вдруг без шатра останемся.

Акциос согласился. Смеркалось. Лагерь словно ожил, повсюду звучали разговоры и смех. Один из следаков взял в руки лютню, собрав вокруг костра любителей музыки. Акциос и Рик направились в сторону леса, как раз когда за их спинами прозвучали первые аккорды. Ребята петляли среди деревьев, шагая по усыпанной пожухшими влажными листьями земле, пока музыка окончательно не стихла.

– Давай, – сказал Рик.

– Что? – Акциос развел руками.

– Призови кинжал. Сосредоточься, почувствуй свою энергию, – посоветовал друг. – Думаю, ты сам поймешь, что нужно делать.

Акциос вздохнул и прикрыл глаза. Он представил кинжал в руке и направил энергию в ладонь. Ничего не происходило.

– Давай еще, – подбадривал Рик, глядя на его действия через сверкающие очки.

Внезапно Акциос понял, что ему сложно стоять на ногах. Пришлось опуститься и сесть прямо на землю. Перед взором всё поплыло, отчего Акциос закрыл глаза и уткнулся лбом в колени. Сильная усталость навалилась на него и припечатала к этому месту, не позволяя сдвинуться. Он чувствовал присутствие Рика, но ничего не слышал.

По телу прошла приятная волна тепла, словно он погрузился в нагретую ванну. Акциос машинально поднял руку, покрытую оранжевой аурой. Свет струился из ладони, вытягиваясь и приобретая форму лезвия. Понимая, что этих стараний недостаточно, Акциос зажмурился, собрал всю свою энергию в руке и наконец почувствовал твердую рукоять.

– Получилось. Акциос, у тебя получилось! – воскликнул Рик, похлопав его по спине.

– Ох…

Акциос повалился назад и лег на спину. Он смотрел на темнеющее небо через практически голые кроны, пока их не заслонило довольное лицо Рика с протянутой рукой.

– Нет… – тихо выдавил из себя Акциос, отказываясь вставать. Никогда он не испытывал такого бессилия. Тогда друг присел рядом.

– Это же так здорово! Если в сражении уничтожить дух, человек теряет энергию и становится беспомощным. Но только не ты, – восторженно рассуждал Рик. – С тобой ничего не случится, и только ты волен решать, когда потратить силы и призвать кинжал. Это очень здорово. – Он еще о чем-то подумал, затем встал. – И так со всеми реликвиями! Ладно, хватит лежать. Поднимайся, я тебе помогу дойти и принесу поесть.

– Слушай, Рик, – устало сказал Акциос, – а ты знал, что Сандер Брайт – дядя Ланселя?

– Даже не догадывался, – покачал головой Рик.

***

Наступил новый день, а с ним пришла пора долгожданных тренировок. Акциос пошел в группу водной стихии, Лансель – огня, Зариан – воздуха, Курт, Эмили и Варвара – земли, а Маркус примкнул к пятой группе, так и не сказав, какой у него талант. Рик остался с ремесленниками.

Тонкостям водной стихии ребят обучал мужчина средних лет в очках – преподаватель, чья персона в пути привлекла столько внимания. Вот и сейчас он встретил студентов, стоя на вершине упавшей скалы в ярких лучах утреннего солнца. В его образе больше всего притягивали взгляд броский голубой плащ, расшитый замысловатыми золотыми узорами, и всё те же синие сапоги.

– Здравствуйте, юноши и девушки. Я Фридман Фрост – Владыка льда. Уверен, вы слышали обо мне. Я потомственный заклинатель духов, мой род насчитывает тринадцать колен и всегда славился самыми сильными воинами. Королева лично даровала мне новые земли и место в совете за мой неоценимый вклад в развитие Королевства Астра и его будущего. На моем счету тысячи искаженных, сотни побед в состязаниях, десятки сраженных сердец чащи, а также неисчислимое множество других достижений. Помимо прочего, вот уже скромных тридцать шесть лет я покорно служу академии Новый рассвет, взращивая настоящих чемпионов. Но, как я всегда говорю, не надо лишних слов. Ничто не скажет о заклинателе духов больше, чем его талант.

Преподаватель откинул подол синего плаща и топнул правой ногой о камень. Из-под сапога в сторону леса звенящим потоком устремилась волна лютого холода и почти до самых верхушек заточила голые деревья во льду. Фридман непринужденно махнул рукой, и сверкающий лед превратился в воду, дождем пролившуюся на землю. На этом представление не окончилось. Повинуясь плавным движениям преподавателя, сгибая деревья и неся за собой опавшую листву, вода собралась в огромную волну и обрушилась на поляну. Но над головами студентов она распалась на множество струй, каждая из которых доверху наполнила расставленные деревянные бочки.

Ребятам потребовалось время, чтобы осознать увиденное. Повисшую тишину нарушили громкие аплодисменты. Фридман Фрост не придал овациям никакого значения, неторопливо спустился со скалы и, взяв у куратора свиток, стал обходить студентов. Когда настал черед Акциоса, преподаватель оценивающе пробежал по нему взглядом и спросил, уткнувшись в развернутый список:

– Так, юноша, вы кто?

– Акциос из Стримвиля.

– Посмотрим. Ага, нашел. Акциос из Стримвиля, дух – кинжал. – Мужчина глянул на оружие поверх очков. – Так и есть. Способность к таланту низкая. Всё понятно. Что ж, юноша, продемонстрируй, что умеешь.

Преподаватель поправил очки и опустил свиток.

– Показать талант? Сейчас?

– Давай. Хоть что-то, – Фридман указал на бочку с водой. – Начинай.

Его лицо показалось Акциосу недружелюбным. Прямые тонкие губы преподавателя словно не умели улыбаться, а немигающие светлые глаза ничего не выражали, кроме скуки.

Акциос не знал, что делать, как изобразить талант. Он попробовал опустить лезвие кинжала в воду, вложил в него энергию, пытаясь заставить талант проявиться, но ничего не добился. Да и что конкретно должно было произойти, он не понимал.

– Я же никогда этого не делал. Я…

– Можешь не стараться, – прервал его Фридман Фрост, сдержанно вздохнув. – На гиблой почве касию не вырастить.

Он что-то черканул в свитке и двинулся дальше.

«На гиблой почве?» – раздосадовано подумал Акциос, наблюдая, как мужчина обратился к однокурснице. Их прервал Конрад, примчавшийся к преподавателю.

– Господин Фрост, извините, мне поручили забрать Акциоса из Стримвиля, – запыхаясь, произнес куратор. – Он вам нужен?

Мужчина бросил на Акциоса безразличный взгляд и сказал:

– Забирай. Сомневаюсь, что из него что-то выйдет. – Преподаватель вновь повернулся к студентке: – Продолжай.

– Пойдем скорее, опаздываем.

Акциос так и не увидел, что девушка продемонстрировала господину Фросту, поскольку Конрад подхватил его за локоть и повел к тропинке между деревьев. Акциос покорно последовал за куратором и не спрашивал, куда они идут и зачем, но Конрад счел своим долгом всё объяснить:

– Даже не знаю, повезло тебе или нет, но приглашенные преподаватели набрали группу для дополнительных занятий. Чему они будут учить, я тоже не знаю. Но сам Сандер Брайт дал добро. Надо спешить, лучше не заставлять их ждать.

Тропинка вела к живописному месту, по красоте сравнимому с окрестностями Скайленда. Идеально чистое широкое озеро, как зеркало, отражало противоположный берег с его осенней палитрой. В центре пологим холмом выступал остров, а рядом с ним кружились маленькие черные птицы, то снижаясь и летя над самой водой, то снова поднимаясь на головокружительную высоту.

Остров показался Акциосу спокойным оазисом посреди Воющего леса, где правят суматоха и хаос. У воды он заметил привязанные деревянные лодки, неподвижно стоящие вплотную друг к другу. В них нападало много увядшей листвы, из чего Акциос сделал вывод, что на лодках давно никто не плавал.

Пройдя вдоль берега, Акциос и Конрад встретили восьмерых студентов и двух мужчин в серебряной одежде, которые постоянно находились с Эмили и Варварой. Впервые они сняли плащи с капюшонами, позволив рассмотреть их.

У одного, что пониже, волосы были такого же пепельного цвета, как и у Акциоса, а лицо – серьезным, напряженным, как будто он поджидал какую-то опасность. На вид он был совсем молодым, едва старше здешних кураторов. Второй мужчина, который постоянно носил за спиной перемотанный тканью габаритный предмет, был более раскрепощенным, он смотрел на ребят с легкой улыбкой. У обоих за поясом висело по два кинжала.

Среди студентов были знакомые: Бенедикт, Скарлетт и две ее подруги.

– Вот он, Акциос из Стримвиля, – отчитался куратор.

Заклинатели духов не ответили. Тот, что с хмурым лицом, скосил взгляд на Конрада и жестом руки велел ему удалиться. К группе обратился улыбчивый преподаватель.

– Зовите меня Лихт, а моего напарника – Сайлас. Вас выбрали из-за высокого потенциала ваших духов в искусстве скрытного убийства. За столь короткое время вы не станете мастерами по ликвидации врагов Королевства, но на шаг приблизитесь к этой цели. Талант духа имеет на наших занятиях второстепенное значение. Отказ от занятий означает исключение из академии, а неповиновение правилам, которых всего два, влечет испытание болью. Первое правило – безоговорочно следовать приказам, второе – не задавать вопросов.

Слова Лихта породили у Акциоса множество сомнений.

«Что? Врагов Королевства? То есть людей? Нас будут обучать убивать людей? Но я не хочу! А за отказ исключение…»

Мысли закопошились в голове, заслоняя друг друга. Он хотел раскрыть талант и научиться им пользоваться, а не обучаться темному ремеслу. Пока говорил Лихт, остальные студенты спокойно слушали, а Акциос всё больше понимал, что ему здесь не место.

– Каждый день с восходом солнца ждем вас на пробежке. Сейчас сделаем один круг, не отставайте.

Лихт и Сайлас побежали впереди, задавая темп. Бодрящая пробежка вокруг озера позволила выплеснуть часть негодования, возникшего из-за хитросплетений судьбы.

– Для разогрева неплохо, – сказал Лихт. Под конец круга они прибежали к большому трехкупольному шатру. – Теперь приступим к изучению строения тела.

Сайлас разжег костер, ребята расположились перед ним на огромном бревне. Дальше последовало такое, отчего Акциосу окончательно стало не по себе. Лихт принялся показывать на нем устройство организма и расположение органов. Остальные студенты с любопытством бегали глазами по его телу, слушая речь преподавателя.

Акциос не понимал, что происходит, да и не хотел понимать. Об анатомии он имел представление и без этих уроков, отец еще в детстве объяснил, что человек мало чем отличается от животного. В какой-то момент он захотел всё бросить, сорваться и убежать. Но только куда? В родную деревню? Возможно, но кое-что его останавливало, заставляя и дальше мириться с ролью живого манекена. Он даже толком не начинал обучение, и надежда раскрыть талант не покидала его. Талант не кинжала, а своего настоящего духа. Акциос хотел испробовать все способы, чтобы добиться своего, и, бросив всё сейчас, он рано или поздно пожалел бы об этом решении.

После занятия Акциос встретился с Риком. Друг восторженно рассказал о своих достижениях – у него получилось использовать часть таланта своей реликвии, несмотря на то что серьга осталась в Скайленде. Заметив озадаченное лицо Акциоса, Рик понял, что его другу этот день принес меньше успехов, и сразу попытался его подбодрить.

– Знаешь, Акциос, талант – понятие относительное. Нет ничего плохого в том, что не получилось в первый же день его раскрыть. Иногда иметь дух с полезными физическими свойствами намного лучше, чем какие-то способности. Это ведь тоже своего рода талант. Всё равно что прийти в лавку и выбрать самое лучшее оружие, в твоем случае – кинжал. Тем более в нашей группе у многих пока ничего не получилось.

Рик вскинул руку, и в лицо Акциосу дунул слабый теплый ветерок, растрепавший волосы. Рик надеялся вызвать улыбку. Ему это удалось, Акциос улыбнулся. Они направились к доске, поставленной недалеко от шатров преподавателей, чтобы ознакомиться с правилами, о которых говорил Сандер Брайт.

Надписи, выжженные черными буквами, гласили:

«Для прохождения на третий курс команде необходимо собрать тридцать жетонов.

Лучшими студентами курса становятся участники той команды, которая наберет больше всего жетонов.

Как именно получить жетоны, остается на усмотрение команд.

За одного убитого искаженного зверя куратором выдается один жетон.

Жетоны можно потратить, купив у другой команды ремесленный предмет. Один предмет – один жетон.

Жетоны можно обменять на целебные снадобья – один флакон за жетон. Каждая команда вправе взять у куратора три флакона снадобья безвозмездно.

Абсолютно все споры решаются на арене. Если возникает спор за ремесленный предмет, он достанется победившему на дуэли. После победы студент обязан купить ремесленный предмет.

Студента ждет исключение, если:

– он стал искаженным;

– заполучил жетон силой;

– нарушил правила академии;

– добровольно сдался;

– по окончании практики его команда собрала менее тридцати жетонов.

Запрещается ходить на охоту без сопровождения.

Запрещается покидать лагерь в выходные».

После этого друзья не спеша направились в шатер. Рик повторял одно правило за другим, комментируя каждое.

– Хорошо, что все ремесленные предметы по одному жетону стоят. Есть стимул делать качественные вещи, ведь покупать будут только самое лучшее из предложенного. А сделаешь барахло какое-нибудь, не видать тогда жетонов, – рассуждал он. – По правде, пунктик «стал искаженным» меня насторожил слегка…

Акциос его не слушал. Он размышлял о своем и в какой-то момент произнес вслух:

– Как думаешь, учиться убивать людей и убивать на самом деле – это ведь не одно и то же?

Рик аж задрал на лоб очки от удивления.

– Убивать людей? Ты о чем?

Акциос рассказал о сегодняшнем занятии у приглашенных преподавателей. Рик слушал его с особым вниманием. Он думал, Акциос переживал из-за таланта, но оказалась, это было не единственной причиной.

Глава 9. Скай

Для очередной тренировки Лихт и Сайлас приготовили деревянные манекены. С виду обычные, если бы не тонкий слой прозрачного отсвечивающего вещества, покрывающий всю их поверхность. Стало быть, пришло время для отработки практических навыков.

– Каждый из вас должен уничтожить свой манекен одним ударом, и как можно быстрее. По моей команде, – сообщил Лихт.

Второкурсники заняли позиции перед манекенами.

– Атакуйте!

Акциос сконцентрировался на деревянном противнике. Задание было – уничтожить, причем быстро. Он замахнулся в самое уязвимое место – в шею.

Кинжал вспыхнул оранжевой аурой. Удар. Акциос был уверен, что с такой силой точно отсечет манекену голову, однако лезвие скользнуло по дереву и оставило лишь неглубокую царапину. Остальные также не справились с таким простым с виду заданием.

Один Бенедикт Хилд еще не нанес удар, а только собирался. Как следует напрягшись, он окутал лезвие своего духа-стилета потоками воздуха и рванул вперед. Усиленное стихией ветра оружие пробило в груди манекена дыру. Бенедикт с важным видом обошел снаряд, стряхивая попавшую на стилет прозрачную жидкость, после чего, довольный, встал обратно на свое место.

– С заданием не справился никто. Манекены остались целы, – подытожил Лихт. – Однако попытка засчитана. Всем, кроме здоровяка, – сказал преподаватель и указал на Бенедикта.

– Меня?! – возмутился он. – Почему? Я один пробил манекен насквозь.

Молчаливый Сайлас впился в Бенедикта взглядом, но студента это не остановило, он продолжил свои высказывания:

– Я поразил манекен, в отличие от них. Вы сами видите, мне тут нет равных.

– Выйти из строя, – впервые студенты услышали твердый голос Сайласа, лишенный каких-либо эмоций. Бенедикт сделал несколько шагов вперед. – Ты не усвоил правила наших занятий: делать, что тебе велено, и не задавать вопросов. Подойди сюда.

Парень не умерил свой пыл, но повиновался.

– Давай, используй талант.

– Но это… Это убьет вас, уважаемый, – с насмешкой произнес Бенедикт.

Взгляд Сайласа остался холодным и строгим. Бенедикт снова усмехнулся, глянув на сокурсников – свидетелей его попытки сохранить лицо преподавателя, и отвел оружие, приготовившись к атаке.

«Это безумие», – подумал Акциос.

– Смертельный порыв!

Вокруг лезвия закружился вихрь и мощным потоком воздуха понес Бенедикта вперед. Казалось, с такого близкого расстояния никто не выстоит против настолько сильного удара, но в последний момент Сайлас сделал шаг в сторону. Не встретив никакого сопротивления, здоровяк под ускорением таланта пролетел мимо и кубарем прокатился по земле, неслабо приложившись щекой в грязь.

– Думаю, урок ты преподал себе сам, – сказал Сайлас, даже не обернувшись. – После занятия зайди к нам в шатер.

Второкурсники вздрогнули. Бенедикт вскочил на ноги и с разъяренным воплем замахнулся стилетом в спину преподавателя. Сайлас непринужденно отклонился и без труда остановил нападающего сзади Бенедикта, крепко схватив за запястье.

– Трудно обучаемый, – хладнокровно заявил Сайлас.

Послышался хруст, и Бенедикт дико заорал от боли, выронив стилет.

– Ты… Ты сломал мне руку! – прокричал он вслед удаляющемуся преподавателю. – Ты хоть знаешь, кто я? Кто мой отец? Мы сины, урод! Теперь ты труп, слышишь?!

Лихт проворно подбежал к раненому студенту и поспешил увести его.

– Труп! – продолжил орать Бенедикт, но тут его слова оборвались.

Лихт оттянул ворот, Акциос успел заметить какую-то татуировку на его шее, увидев которую, Бенедикт пришел в ужас. Он хотел сказать что-то еще, однако мог лишь беззвучно открывать рот. Его глаза расширились, лицо побледнело, а подбородок затрясся от страха.

– Ты же это не всерьез, да? – снисходительно проговорил Лихт и нагнулся, чтобы поднять стилет, иначе бы Бенедикт про него и не вспомнил. – Просто от боли. Ну ничего, потратишь одно целебное снадобье своей команды. Справитесь. На сегодня всё!

***

Акциос непрестанно думал о таланте, даже во время пробежек с Лихтом и Сайласом. Он хотел во что бы то ни стало пробудить свой талант и даже решил приходить на занятия Фридмана Фроста раньше других. Очень скоро у многих начало что-то получаться, и преподаватель практически всё время возился с преуспевшими. Самое обидное – он даже толком и не объяснил, что нужно делать, как использовать талант, ограничившись фразой:

– Талант или есть, или его нет. И если всё же есть, то он сам себя проявит, вот как у Персиваля. Берите с него пример, юноши и девушки.

Персиваль стал первым, кто смог подчинить воду и открыл для себя исключительное умение – водные кулаки, тем самым сразу заслужив расположение господина Фроста.

Водная стихия долго не желала отвечать Акциосу. Всё изменилось спустя неделю. Он без особой надежды на успех поливал светящийся кинжал из фляги, пытаясь настроиться на нужные эмоции. И вдруг внутри что-то щелкнуло, возникло ранее незнакомое чувство, от которого сердце забилось быстрее. Акциос увидел, что вода не стекает с лезвия, а обволакивает его, делая похожим на зеркало.

Он обрадовался и поспешил продемонстрировать свое достижение господину Фросту.

– Ну и что ты будешь с этим делать, юноша? – вздохнул преподаватель и поправил очки. – Давай будем честны. Толку от твоих стараний всё равно никакого, поэтому на мои занятия можешь не ходить. Я тебя освобождаю.

Акциос будто получил удар под дых. Он собрался было возразить, прокричать преподавателю в спину, что еще на многое способен, что на самом деле у него великий дух времени и Фрост должен с ним считаться, но подумал:

«А с какой стати я должен перед ним оправдываться?»

Акциос не собирался бросать занятия. На следующий день преподаватель смерил его косым взглядом:

– Я же позволил тебе не появляться здесь более, юноша.

– Но я хочу продолжать учиться у вас, – настойчиво заявил Акциос.

– Как знаешь, – хмыкнул мужчина и больше ни разу не удостоил его вниманием.

У господина Фроста явно появилось три любимчика: Персиваль со своими бронебойными водными перчатками, девушка, метающая острые льдинки, и аристократка, научившаяся придавать воде форму кошки. Вот с ней-то сейчас и возился Фридман, считая ее будущим предметом своей гордости. Кошка существовала несколько секунд, ласкалась и выгибала спину как настоящая, а в конце разлеталась на множество брызг.

Понаблюдав за ними в надежде хоть чему-нибудь научиться, Акциос всё же решил уйти и посмотреть, как тренируются остальные студенты. До чего отличался подход к обучению у разных преподавателей. В группе стихии воздуха, например, больше внимания уделялось отстающим.

Акциос увидел Скарлетт. От взмахов ее веера наружу вырывались почти незаметные воздушные лезвия, разящие круглую мишень точно в цель. Там же был и Зариан, и Бенедикт с Люкс.

В группе огня, где тренировался Лансель, Акциос задержался чуть дольше, любуясь огненными вспышками. Здесь все студенты выстроились в шеренгу и вместе выполняли команды преподавателя, строго контролирующего движения каждого.

Таланты земли особого восторга уже не вызвали, да и тренировки у тех ребят были слишком шумными. А последнюю, пятую группу, где обучался Маркус, Акциос так и не нашел.

Он ускорил шаг. Вокруг не было никого. Лес стоял в спокойной тишине. В ровной поверхности озера отражались голые деревья. Где-то там, в лесу, живут искаженные твари, воющие по ночам, и скоро он с ними встретится. К этой встрече надо подготовиться, и Акциос решил тренироваться сам по себе, раз уж Фридман Фрост так любезно дал ему свободу.

Присев на корточки у самой воды, он провел кинжалом по своему отражению. От его движений в разные стороны пошла рябь, а лезвие покрылось водой. Акциос попробовал сделать что-то еще, попытался управлять брызгами, но вода слушалась только при непосредственном контакте с кинжалом. Он с размаху ударил им по поверхности, подняв большой всплеск. Ледяная вода попала на лицо и одежду, но он не обратил на это никакого внимания, вскочил на ноги и начал размахивать оружием из стороны в сторону.

Внутри всё вскипало от злости и обиды. Талант у него есть, в этом Акциос уже убедился. Так почему же Фридман Фрост от него отвернулся? С каждым взмахом Акциос представлял, как атакует не просто кинжалом, а мощным потоком, сметающим всё на своем пути. Он остановился, посмотрел на свое лицо, отражающееся в зеркальном клинке, расслабился и медленно опустил руку. Оболочка расплескалась, но на мгновение Акциос увидел водный кинжал.

«Как же мне развить талант?»

Он двинулся вдоль берега, не переставая задавать себе этот вопрос. Умиротворяющую тишину нарушали только его неспешные шаги. Недалеко от лодок Акциос встретил Дугласа и Арчи. Первый расхаживал взад-вперед, перебирая счеты, второй сидел рядом на камне со свитком в руках.

Дуглас повернул к нему лицо и воскликнул, широко улыбаясь:

– Акциос, привет! Это ты тот самый водник, которого нам в помощь обещали?

– Точно не я, – отмахнулся он.

– Понятно… Уже третий день от Фроста человека ждем. И, по моим расчетам, не дождемся, – посетовал Дуглас.

– А чем вы тут заняты, парни?

– Канал с водой к нашему лагерю строим. И заодно духи свои так тренируем, – важно ответил Дуглас. Он сделал шаг в сторону и по щиколотку угодил в лужу, которой, как показалось Акциосу, только что не было. – Да твою ж… Раскол, Арчи!

Арчи захохотал так, что чуть не выронил свиток.

– Как видишь, пока дела у нас идут неважно, – продолжил объяснять Дуглас, отряхивая промокшую штанину. – Но шанс на успех очень высок, если, конечно, я его не прибью раньше времени. Да успокойся уже!

– Прости, но видел бы ты свое лицо, – сквозь смех проверещал Арчи, даже не пытаясь остановиться.

Дуглас посмотрел на него убийственным взглядом, но сразу вернулся к своему обычному добродушному состоянию.

– Рисуй лучше. Акциос, давай отойдем? – Он рукой поманил за собой и, хлюпая мокрым ботинком, побрел подальше от задыхающегося от хохота Арчи. Затем спросил: – Ты чего, прогуливаешь?

– Меня освободили, – признался Акциос.

– Серьезно? Я слышал, что Фрост очень требовательный, но чтобы с занятий выгонять… Что же ты натворил? – пристал с расспросами Дуглас.

– Ничего я не натворил. Просто талант не раскрыл. До сих пор.

– Всего-то? Так сходи к Саймону Смоку, – посоветовал Дуглас. – Он пятую группу тренирует, и все, кого он обучает, очень довольны успехами.

– Он точно поможет? – недоверчиво нахмурился Акциос.

– Сейчас, – Дуглас принялся что-то высчитывать, используя свой дух-счеты. – Так… А если так? Да, поможет. Только обязательно скажи, что Фрост сам от тебя отказался. Так шанс на успех значительно выше. И идти к нему надо прямо сейчас.

– Но куда?

– Туда, – Дуглас пальцем указал направление в сторону лагеря и хлопнул Акциоса по спине. – И с тебя должок. Все силы на тебя потратил.

– Ладно!

Дуглас пожелал удачи и вернулся к Арчи, который уже успокоился и старательно чертил в свитке. Акциос с приподнятым настроением припустился в сторону лагеря, куда показал однокурсник. Он застал Саймона Смока, идущего к преподавательскому шатру.

– Господин Смок, – заговорил Акциос, подойдя к нему сзади.

Саймон от неожиданности вскинул голову и резко обернулся.

– Акциос из Стримвиля? Чем обязан? – поинтересовался он.

– Извините, что отвлекаю. Вы можете мне помочь? Прошу вас, помогите мне раскрыть талант. Я наслышан, как вы помогли многим студентам.

– Я? Помог? – Саймон прокашлялся в кулак. – Я не уверен, что вправе заниматься с теми, у кого уже есть преподаватель…

– Вы моя последняя надежда. Фридман Фрост освободил меня от своих занятий. Сказал, что мой дух ни на что не годен. Но мне, кажется, на миг удалось создать водный кинжал.

– О, ну… Раз так… – Преподаватель активно потирал ладони с длинными костлявыми пальцами. – В таком случае я думаю, ничего плохого не случится, если я просто проверю твой дух. Только не здесь. Прошу, следуй за мной.

Саймон Смок увел его к озеру подальше от того места, где Арчи и Дуглас занимались каналом. Решив, что здесь им никто не помешает, преподаватель остановился у обломка скалы. Он достал из-за пазухи металлический обруч, водрузил его себе на засаленные волосы и протянул руку:

– Можно?

Акциос вытащил кинжал из ножен и передал преподавателю. Саймон неуклюже ухватился за рукоять и чуть было не выронил оружие, но последующие его действия выглядели куда увереннее. Обруч на голове мужчины засветился оранжевой аурой, духовная энергия устремилась к его руке и влилась в кинжал. Акциос удивился сразу двум вещам. Разве может преподаватель академии обладать всего лишь духом уникальной силы? И как его кинжал отреагировал на энергию другого человека?

Саймон проделал те же действия, что и Акциос на занятиях у Фридмана Фроста: окунул кинжал в воду, сделал лезвие зеркальным и со свистом рассек воздух.

– Говоришь, видел водный кинжал? – уточнил он.

– Думаю, да.

– Сейчас попробуем.

С этими словами господин Смок вложил духовную энергию в свободную ладонь, прикоснулся к воде, омывающей ручку кинжала, и с легкостью оттянул ее в сторону. Вода в его руке тут же приняла форму кинжала, точной копии реликвии Акциоса.

– Интересно, – изрек преподаватель.

Он замахнулся двумя кинжалами и по самую гарду вонзил в камень. Стоило Саймону отпустить водный кинжал, как из оставленного после него узкого углубления с расползающимися в разные стороны трещинами пролилась вода.

– Интересно, интересно, – повторил он.

Теперь преподаватель поднял из озера небольшой камень и на раскрытой ладони показал его Акциосу. Он вложил духовную энергию, поверхность камня превратилась в зеркало, а затем отделилась и образовала второй, точно такой же формы, только полностью состоящий из воды.

– Что я могу сказать. У твоего кинжала очень хорошие физические свойства. По моей личной шкале я бы оценил его на восемь из десяти. Если говорить о таланте, то по сравнению с другими учениками способности твоего духа из-за множества сопутствующих условий где-то на два из десяти. Многие заклинатели духов сказали бы, что таланта нет совсем, ведь для большинства главными являются очевидные возможности духа и простота применения таланта.

Услышав это, Акциос помрачнел, но Саймон еще не закончил.

– Это не так. Талант есть у каждого. Просто кто-то может его использовать с минимальными ограничениями, а таким, как мы, нужно соблюдать ряд условий, чтобы раскрыть полный потенциал духа и, помимо этого, найти ему достойное применение. Твой талант заключается вот в чем: ты можешь создавать копии предметов из воды, сохраняя их физические свойства. – Он кивком указал на трещины в скале. – Но для этого тебе всегда нужна вода и непосредственный контакт и с самим предметом, и с его копией.

Саймон Смок перевернул ладонь, камень упал, а другой превратился в брызги.

– А теперь попробуй сам, – преподаватель вернул кинжал, после чего снял с головы обруч, достал из кармана белоснежный платок и вытер им пот со лба.

Акциос облил кинжал водой из фляги, полностью ее опустошив. От вложенной энергии лезвие снова стало зеркальным.

– Что дальше, господин Смок?

– Да-да, сейчас. Многовато я энергии потратил, – часто дыша, проговорил Саймон. Он указал пальцем на кинжал. – Нужно почувствовать воду, представь, как она становится осязаемой, ее форму.

Акциос закрыл глаза, прикоснулся левой рукой к рукояти, почувствовал холодную влагу. Вода от его прикосновения отступила. Нет, не так. Он вложил духовную энергию в ладонь и представил, что ухватился за другой, точно такой же кинжал. Представил его размеры, вес и потянул в сторону.

– Да, вот так! – воскликнул Смок. – Только ты слишком напряжен, расслабься, всё намного проще. Вспомни что-то, что тебя успокаивает.

Послушавшись совета, Акциос вспомнил родную деревню. Это помогло ему нащупать форму, но наступившее спокойствие быстро переросло в тревогу. Каково там сейчас? Стоило Акциосу отвлечься, как водный кинжал, не успев окончательно сформироваться, разлетелся на сотни брызг. Он выдохнул и открыл глаза.

– Да, молодец. Почти получилось, – облокотившись о камень, сказал Смок. – Под конец тебя что-то потревожило, вот и не вышло. Ты не переживай, с первого раза редко у кого получается. Силы еще есть?

– Да.

– Тогда можешь попробовать снова.

Акциос вновь закрыл глаза и сделал глубокий вдох, вложил духовную энергию, ощутил водный кинжал, но никак не решался его ухватить. И талант это чувствовал, покрываясь мелкой рябью. Он спросил себя, что на самом деле его успокаивает? Семья? Друзья? Нет, не то. Речная гладь? Да, уже ближе. Водный кинжал стал тверже, почти как настоящий. Поймав это ощущение, Акциос не стал медлить, как следует ухватился за ласкающую влагой рукоять и потянул в сторону. Еще не открыв глаза, он понял: всё получилось!

– А теперь, пока не забыл это чувство, скорее придумай ему название, – с азартом в голосе проговорил Смок.

Акциос испытывал неописуемое счастье, любуясь своим талантом. Он поднял водный кинжал к солнцу. Снаружи лезвие оставалось неподвижным, а внутри играла вода, пропуская через себя множество лучей и разбрасывая их вокруг солнечными зайчиками.

– Скай! – подумав, сказал он и в этот момент необыкновенно четко прочувствовал каждую частицу своего тела. Энергия, вырывающаяся из него, наконец пришла в гармонию.

– Интересный выбор, как нельзя лучше описывает твое умение. Каждый раз произноси это слово, когда используешь талант. Так у тебя будет получаться быстрее. Сначала вслух, потом про себя, а дальше сможешь и вовсе не задумываясь. Поэтому мы и называем себя заклинателями духов – ведь при использовании таланта нам помогают слова и чувства, которые мы в них вкладываем. А теперь опробуй водный кинжал, узнай, на что способен.

Господин Смок шагнул в сторону, услужливым жестом предлагая подойти к скале. Орудовать кинжалом левой рукой было крайне непривычно. Акциос размахнулся и ударил им о камень. Кинжал тут же разлетелся на брызги, обдав лицо. В скале остался неглубокий след.

– Так и должно было произойти, – поспешил подбодрить Смок. – Чтобы полностью повторить свойства духа, надо вкладывать больше духовной энергии в момент создания копии. Но это не так сложно, главное – знать меру. Думаю, ты сможешь добиться нужного результата и без моей помощи. Молодец, Акциос из Стримвиля.

– Спасибо, огромное спасибо, господин Смок! Если я могу вас как-то отблагодарить…

– Н-не нужно. – Саймон отрицательно замотал головой, затем неуклюже пожал Акциосу руку и направился в лагерь.

***

Тренировки с Лихтом и Сайласом – то еще испытание. Мало того, что ребята каждое утро должны были бегать вокруг озера и беспрекословно выполнять всё, что им велели, так еще и очередное занятие проходило посреди ночи.

Акциос мирно спал, как вдруг ощутил толчок в бок. Он встрепенулся, его рот крепко зажала мужская ладонь. Испугавшись спросонья, Акциос попытался забить ногами, но высвободиться не смог, его движения что-то сковывало. Темный силуэт поднес палец к губам и зашипел.

«Тише, тут же твой товарищ спит. Вставай», – он узнал шепот Лихта по интонации.

Акциос второпях накинул на себя верхнюю одежду и последовал за ним, зевая и потирая локти от прохлады. Небо над лагерем распростерлось беспросветной темной бездной. У погасшего центрального костра уже толпились остальные студенты и молча ожидали дальнейших указаний.

Лихт махнул рукой и повел ребят за собой. Пока они спускались по неразличимой в темноте тропе, появилась луна, и над лесом пронесся жуткий вопль сердца чащи. Его подхватили другие искаженные звери, сделав рев еще громче и страшнее. Лихт, дождавшись тишины, заговорил:

– Вы должны быть готовы выполнить свой долг в любое время дня и ночи, в любом состоянии.

Они спустились к озеру.

– Вы знаете, что делать. Вперед!

Пришлось бежать. Опять.

Акциос вернулся в шатер под утро. Рик удивился, встретив измученного друга, а когда узнал, что произошло ночью, не смог сдержать смех. Акциос бросил в его сторону укоряющий взгляд и приготовился ко сну.

– Извини, Акциос. А дальше что, вы в озеро полезете? – проговорил Рик, отсмеявшись. – А как же занятия у Фридмана Фроста? Ты что, пропустишь их?

– Не спрашивай, Рик.

Акциос не понимал, зачем это всё. Для чего он этим занимается? Как это поможет ему? И тут в голове всплыла фраза: «не задавать вопросов».

***

Акциос на время перестал ходить на занятия Фридмана Фроста и стал тренировать талант самостоятельно. Снова сформировать кинжал без помощи Саймона Смока оказалось непросто. За целый день у него получилось лишь раз, и то на ничтожное мгновение. Но с каждой новой попыткой Акциос всё больше ощущал, что движется в нужном направлении.

Оставшуюся часть времени занимали занятия с приглашенными преподавателями в серебряных плащах. Встав перед студентами, Лихт объявил о новом задании:

– Духовная энергия может спасти человека, даже если он находится на краю гибели. Чтобы пробудить инстинкт самосохранения и научиться использовать энергию для защиты, вы должны познать смерть. Не по-настоящему, это будет малая смерть. Полезайте в озеро!

Ребята встревоженно переглянулись, не понимая, как можно добровольно окунуться в ледяную воду. Но Лихт скомандовал громче прежнего:

– А ну живо в озеро! И я бы посоветовал снять одежду, если хотите выплыть. Для первого раза пятнадцати минут будет достаточно. И чтобы раньше времени не выходили! Пользуйтесь духовной энергией, иначе смерть будет реальной.

Студенты принялись неспешно раздеваться. Акциос повернул голову и застыл на месте, увидев Скарлетт и ее подруг. Девушки без капли стеснения разом сбросили с себя одеяния, оставшись в нижнем белье, и зашли в воду. Казалось, их обнаженные тела с идеальной кожей и привлекательными фигурами совсем не боялись холода.

Акциоса пробрало до дрожи. Сопротивляющееся сознание взывало с мыслью: «Это точно обязательно? Может, не надо? Ты же замерзнешь. Одумайся, наконец!». Акциос собрал волю в кулак и, ступая босыми ногами по холодным камням и пуская пар изо рта, подошел к озеру.

Он шагнул вперед, опустил ногу по щиколотку, сразу же сделал еще один шаг и остановился. От ледяной воды уже сейчас в легких стало не хватать воздуха. Он машинально запрокинул голову, судорожно дыша ртом, как рыба. Продвигаясь вперед, Акциос всё меньше чувствовал пальцы на ногах, тело переставало слушаться, а грудная клетка сжималась всё сильнее. Подбородок дрожал, отбивая зубами бешеную дробь.

Когда вода достигла пояса, Акциос понял, что не может двинуться с места. Ни вперед, ни назад. Он испугался.

«Неужели я здесь умру? Вот так, по-глупому, в ледяной воде…»

Каждая клеточка скованного холодом тела визжала, молила о пощаде. Пора спасаться, надо звать на помощь, но Акциос не мог издать ни звука. Собравшись с силами, он обернулся, окинул умирающим взглядом голый лес и снова увидел Скарлетт. Она находилась по пояс в воде и сосредоточенно понемногу продвигалась вперед. Тело девушки сплошь обволакивала оранжевая аура.

Кругом стояла тишина, никто не тратил силы на разговоры. Акциос посмотрел вниз через безмятежную водную гладь и попытался наполнить тело духовной энергией. На удивление ноги быстро откликнулись, покрывшись яркой аурой, словно хватаясь за спасательный круг. Он снова смог пошевелить пальцами, холод начал постепенно отступать. Однако всё, что было выше пояса, наполняться энергией упорно не желало.

Акциос понял, что теперь больше мерзнет не от ледяной воды, а от промозглого воздуха. По примеру Скарлетт, он продолжил погружаться, с каждым шагом заставляя светиться новые участки тела. Дышать всё еще было сложно, мышцы напрягались до предела. Духовные силы быстро заканчивались, возникла слабость, как от голода, хотя завтрак был совсем недавно.

И вот Акциос решился, одним резким движением нырнул с головой. По ушам ударила вода, от такого шока аура разом исчезла. В кожу будто впились тысячи иголок. Он ничего не видел, но почувствовал, что идет ко дну.

Только сейчас Акциос познал, что такое смерть. Он не хотел умирать. Не сегодня, не сейчас. Сердце отчаянно заколотилось, так быстро, что по груди разлился жар. Тело стало действовать само, им двигало стремление жить. Акциос смог открыть глаза и увидел, что весь горит оранжевым светом. Тогда он что есть силы оттолкнулся ото дна и выплыл на поверхность.

Остаток времени прошел как во сне. Трудно было поверить, что он продержится в озере пятнадцать минут, и еще труднее – что осмелится окунуться в ледяную воду с головой. Конечно, серебряные плащи оставляли и другой выбор – испытание болью. Что это такое, никто из ребят до сих пор на себе не опробовал, не считая Бенедикта. Но, судя по его молчанию в ответ на расспросы, это было что-то по-настоящему ужасное.

Пока ребята одевались, откуда ни возьмись показались однокурсники. Парни и девушки выглядывали из-за деревьев, тыкали в них пальцами и смеялись.

– Не отвлекайтесь на то, что незначимо. Думайте только о своей цели, – строго сказал Лихт.

Акциос, дрожа от холода, натянул одежду на мокрое тело, после чего все помчались к костру. Он сел так близко к жаркому пламени, что казалось, вот-вот опалит себе брови. Сайлас скрылся в шатре, а Лихт сообщил, что в следующий раз они должны продержаться в озере на пять минут дольше, и с каждым разом время будет увеличиваться.

«В следующий раз? С каждым разом увеличиваться? То есть эта пытка будет продолжаться?» Стуча зубами, Акциос смотрел на огонь. От тепла тело постепенно расслаблялось и приходило в норму, а вместе с этим и мысли приводились в порядок.

***

Акциос день за днем старался придать воде форму, и эти старания не прошли даром. Он посчитал, что уже готов продемонстрировать талант и удивить этим Фридмана Фроста. И тогда Акциос наконец обратит на себя его внимание. Преподаватель поймет, что совершил ошибку, и захочет его обучать наравне с любимчиками.

Фридман Фрост, как и ожидалось, топтался рядом с Персивалем и двумя девушками. Акциос отвлек его, предложив взглянуть на свой талант. Преподаватель даже не попытался скрыть свое безразличие и, немного подумав, сказал пренебрежительным тоном:

– А, впрочем, давай. Покажи, чему ты научился. Пусть все на это посмотрят. – Он обратился к студентам: – Минуту внимания! Этот юноша сейчас продемонстрирует нам талант.

Акциос окунул светящийся кинжал в наполненную бочку и аккуратно вынул его. Лезвие удерживало на себе воду, распределяя ее по всей поверхности клинка. Он приложил усилие, и вода превратилась в зеркальную поверхность.

– Ну это мы уже видели. Дальше-то что? – тоскливо протянул преподаватель.

Голос Фроста раздражал и мешал сосредоточиться. А ведь сейчас будет тот самый ответственный момент. Акциос приложил к рукояти пустую ладонь и сделал глубокий вдох. «Скай», – тихо произнес он. Получилось! Акциос держал два кинжала. Один – настоящий, другой – полностью созданный из воды. Его преисполняла гордость, но только длилось это недолго. То ли взгляд господина Фроста действовал так сокрушающе, то ли всеобщее внимание, но всего через каких-то пару секунд кинжал снова превратился в брызги, впитавшиеся в землю.

Акциос отряхнул руку и вознамерился использовать талант еще раз, но Фридман Фрост саркастично покивал:

– О чем я неоднократно говорил. Если родился сорняком, ничего путного не вырастет.

Однокурсники хором засмеялись.

– Что? – услышанное сильно задело Акциоса.

Преподаватель развернулся, не собираясь больше тратить свое время на бесперспективного студента, и прикрикнул:

– Продолжаем занятие.

Досада всё больше сменялась гневом. Взгляд переместился на деревянную бочку. Как следует замахнувшись ногой, Акциос что есть мочи ударил по ней. Резервуар разлетелся на части, а вода полетела прямиком во Фридмана Фроста. Студентки взвизгнули.

– Остановись! – прокричал Акциос.

Он держал кинжал на вытянутой руке, нацелив его на сгустки воды, вмиг застывшие перед самым носом ошеломленного преподавателя.

– Как… – вымолвил Фрост и дотронулся до повисшей в воздухе огромной капли. От прикосновения по ней прошла слабая рябь.

Секунда – и вода с характерным шумом пролилась Фросту на роскошные синие сапоги. Признаться, Акциос удивился не меньше, но никакого желания здесь находиться не осталось, как и разбираться в произошедшем. Всё, чего ему на данный момент хотелось, – это исчезнуть, и Акциос побежал в сторону леса. Ему в спину смотрели десятки изумленных глаз, а преподаватель высказал вслед:

– Признаю, что-то ты точно умеешь. Жду тебя завтра!

Но Акциосу уже было всё равно на его признание. Зачем? Фридман Фрост ни разу даже не рассказал, как пробудить талант. Вбил Акциосу мысли, что он ни на что не годен. Отказался от него в первый же день. А теперь приглашает его обратно? Чего ради ему возвращаться? «Что-то ты точно умеешь». Чтобы Фридман Фрост продолжал заниматься своими любимчиками, а потом успех Акциоса преподнес как свою заслугу? Ну уж нет! Он твердо решил обходить эти занятия стороной, чтобы больше никогда не слышать мерзкий голос противного старикашки.