Доставка цветов

Глава 1 Утро

В арендованной квартире на улице «заводская» никогда не кипела жизнь – как, впрочем, и во всём городе.

Маленький рабочий городок, образованный на шахтах, а в наши дни живущий благодаря заводам, имел население чуть больше ста тысяч жителей. Именно здесь, в городке, где существование плавное и размеренное – без лишних красок жизни, в квартире, где есть только необходимая мебель для одного, проживает Дмитрий Кузнецов.

Телефонный звонок вынуждает руку вяло, с большой неохотой ползти к нему, словно опьяневшая змея, ползущая к отравленной мыши. Она понимает, что не стоит этого делать, но привычка берёт вверх. Подняв трубку, сонным, почти убитым голосом Дима произнёс:

–Да...

–Сына, я быстро, - донеслось из телефона. – Ты же не забыл про день рожденья Вики? Сегодня в 14:00 у них.

–Нет, мам, не забыл.

–Хорошо, тогда в 13:00 я заеду за тобой, – сказала мама, выждав паузу, и добавила: - ты же купил подарок?

–Я закажу цветы и подарю деньги, – недовольно сказал Дима.

–Хорошо, – голос стал нежнее, – как отработал?

–Как всегда: лучше всех – и никто не завидует. Мам, давай мы потом об этом поговорим? – сонным, раздражённым голос сказал Дима.

–Хорошо, хорошо. Давай, отсыпайся. Люблю.

–И я тебя люблю.

Повесив трубку, Дима посмотрел на экран смартфона.

–Девять тридцать, мать вашу за ногу, утра... – с усталостью собаки пробормотал Дмитрий.

В поисковой строке браузера он вбил: «ближайшие цветочные» – и позвонил по первому указанному номеру.

–Здравствуйте! Магазин «Золотая Астра», чем мы можем Вам помочь?

–Да, здравствуйте. Хочу заказать букет по адресу: Заводская, 23, квартира 5, к 12:00.

–Хорошо, какой букет хотите заказать?

–Любой, давайте на Ваш выбор.

–Что-нибудь добавим к букетику: открытку, записку?

–Нет, девушка, ничего не нужно, спасибо.

–Пожалуйста. Тогда, к 12:00 по адресу: Заводская, дом 23, квартира 5, приедет курьер. Ожидайте. И хорошего дня!

–Да... И Вам.

Через мгновение телефон лежал на подушке, а Дмитрий

провалился в сон.

Глава 2 Доставка

Звонок в дверь поднял Дмитрия с постели. Он небрежной походкой пошёл по коридору к источнику его пробуждения. Каждая новая трель звонка отдавалась в голове, словно удар по наковальне. Дмитрий прибавил шаг, чтобы скорее избавить себя от этой пытки и со злобой распахнул дверь.

–Да! – прикрикнул он.

На пороге стояла молодая девушка. Её светлые волосы касались букета фиолетовых роз, что она держала в руках, параллельно перебирая бумажки в пальцах и едва удерживая их. Голова была опущена вниз: она пыталась разглядеть содержимое этих бумажек. Лицо было скрыто за козырьком её чёрной кепки. Открывшаяся дверь и выпад Дмитрия напугал девушку, отчего она выронила бумаги на порог распахнутой квартиры.

–Чёрт, прости меня, – с ноткой сожаления донеслось от Димы.

–Н-ничего... Я просто немного испугалась, – Девушка присела на корточки, пытаясь собрать упавшие бумаги. Но розы предательски обнажили свои шипы и зацепились за волосы.

–Постой, не спеши, – Дима присел на колени и собрал бумаги.

Затем он посмотрел на беспомощную девушку, что запуталась в цветах, словно бабочка попавшая в венерину мухоловку. Он посмеялся и аккуратно распутал её волосы.

Она смущённо подняла глаза — они были странного, почти фиалкового оттенка, — и тут же снова опустила взгляд. Поднявшись с пола, девушка рывком протянула букет вперёд.

–Дом 23, квартира 5, улица заводская. Вот Ваша посылка! – нервно вырвалось из её трясущихся губ.

–Я уже понял, не перетруждайся, – Дима поднялся и, взяв букет, положил его на тумбочку в прихожей. – Так-с, сериальная сценка подошла к концу... Поэтому можно ручку?

–Ручку?

–Да, ручку. Мне же нужно подписать эти накладные, что я держу в руках. Вот только что-то их много, – он начал перебирать все поднятые бумаги.

Первый лист был накладной на доставку, второй – похож на перепечатанную лекцию. Третий лист уже был интереснее: это был достойный рисунок изваяния «Давида». Дима на секунду задержал взгляд: в этих тонких штрихах было столько спокойствия, что они почти противоречили всему его сегодняшнему утру. Четвёртый – копия первой накладной. Дмитрий оставил в руках накладные и протянул ей оставшиеся листы.

–Это твоё.

Она аккуратно поправила свои волосы и взяла бумаги.

–Да, спасибо, – убрав вещи в сумку на плече, девушка сказала: – В двух местах, где галочки, Ваша подпись, пожалуйста, – она протянула ручку.

–Какой курс? – спросил Дима, ставя подпись.

–Что?

–На каком курсе учишься? Это же явно была какая-то лекция, – он кивнул в сторону сумки девушки.

–А, это... – она немного смутилась, – никакой, вернее, я уже закончила, год уже как. А лекция... Она просто лежит в этой сумке, всё не разберу её.

–Не разберёшь в течение года? – улыбнулся Дима, протягивая ручку с накладной.

–Да, вернее нет... – она ещё больше засмущалась, начав бегать пальчиками по сумке. – Я почти не трогаю эту сумку, работаю с другой, просто в спешке взяла на работу эту, студенческую.

–Понятно. Ну, спасибо за цветы, – сказал Дмитрий, потянувшись к дверной ручки. – Хорошего дня.

–И Вам...

Дима посмотрел на лежавший букет цветов, улыбнулся, заново прокрутив эту сцену в голове, и взяв букет, поставил его в большую пивную кружку, наполнив её холодной водой. «Даже сон отбило», - подумал он, и в этой мысли прозвучало не раздражение, а облегчение.

Глава 3 Работа

Шум от работы мешалок, душераздирающие звуки от нагрева реакторов конденсатом, постоянные команды из шипящей рации: «поправьте расходы», «проверьте охлаждение», «подготовьте линию перетока». Мат, как форма общения – не самая элегантная, но крайне доходчивая. Настоящая романтика аппаратчика, которую сложно понять неподготовленному человеку.

Производство – это отдельный мир: строгий, жёсткий, монотонный и стабильный, как вопрос, который слышит каждый аппаратчик в дневную смену:

–Ну, кузнец, как выходные? – с ржавой, то ли от химии, то ли от бесконечного курения, улыбкой произнёс Дмитрич, помешивая ложкой в кружке в такт мешалкам.

Дмитрич был человеком с добрым сердцем и хваткой волка. Новички слышали в свой адрес такие выражения, которые ни в одной статье про самые оригинальные способы оскорбить человека прочесть невозможно, зато со временем – или, как говорил сам Дмитрич, – «закалкой» он проявлял себя заботливее любого отца, которым он и стал для Дмитрия Кузнецова по прошествию нескольких лет напарничества.

–Как всегда, Дмитрич, – не до конца проснувшимся голосом ответил Дима, насыпая кофе в свою кружку, – пролетели, как и положено выходным.

–А как же? это-ж... – Дмитрич что-то буркнул себе под нос. – О, день рождения сестры, то?

–Тоже без изменений, как и все праздники. Посидели, выпили, поели, снова выпили и по кругу, – Дима сделал паузу и улыбнулся.

–Ага, улыбнулся, значит было что-то ещё, давай, вещай, щенок – потягивая чёрный, как смола, чай, сказал старый волк.

–Да нет. Я просто вспомнил момент до праздника. Как мне цветы привезли.

–Ёкарный бабай, этого поколения... Вы уже даже за цветами сходить не в силу? – сплюнул он и громко поставил кружку на шатающийся стол. – Ты то ещё ладно, не совсем потерянный, вроде даже гайки крутить можешь! Но остальные-то. Они же тяжелее своего, дай бог ещё своего, хрендиля, ничего держать не умеют!

–Всё, всё, завёлся, старый, давай угомонись. Ты сам спросил, теперь ещё перебиваешь, – перебил вопли своего напарника Дима и протянул ему его кружку с чаем.

–Кхм, ладно, твоя правда, шкет. Что там за история-то?

–Знаешь, ничего особенного, но запомнилось, – Дмитрий посмотрел на свою повидавшую жизнь кружку с задумчивым видом и продолжил: – приехал ко мне курьер, а я сонный, как медведь из берлоги. Распахнул дверь, напугал её. Она аж бумаги выронила, потом в цветах запуталась.

–А ты что?

–Как что, помог: бумаги собрал, волосы освободил.

–Да-с, романтика, – пробормотал он.

–И не говори, сценка, как из фильмов.

–Дальше-то чего было? Позвал куда?

–Нет, конечно. Букет получил, дверь закрыл.

–Ну и дурак ты, кузнец, – стукнув по каске, произнёс Дмитрич.

–Почему дурак то? – с недовольным лицом из-за нарушения личных границ его каски, ответил Дима. – Что, мне нужно было её дубиной по голове огреть и в пещеру тащить, как это в твоём веке практиковалось?

–Не так радикально, конечно, но суть та, – улыбнулся старый пройдоха. – Вот тебе, гуманоиду, уже двадцать пять, а всё один да один.

–Одному тоже живётся замечательно, Дмитрич. Не перед кем ответ не держишь, ходишь где хочешь, общаешься с кем хочешь. Воля, знаешь ли, самое пьянящее из всех вин, – он поднял кружку с кофе, словно произнёс тост.

–Знаю. Вот только закат приходит тогда, когда его совсем не ждёшь, – сказал он, опустив кружку молодого напарника своей жёсткой, как наждачка рукой. – Глупо растрачивать это время на одиночество: оно само придёт к тебе в свой час... – с тоской донеслось от старого волка.

Дмитрий на мгновение задумался, пытаясь не сказать

чего-нибудь лишнего. Но напарник быстро подхватил инициативу в сложившийся тишине и сказал:

–Да и какая у тебя воля? Сколько тебя знаю, все твои выходные – это: «как всегда, пролетели и ладно». Затворник, твою ж мешалке душу! Ты больше пещерный человек, чем я, дружок, – Дмитрич снова постучал его по каске. – Кузнец, ты ж сам кузнец своего счастья, вот только печи у тебя всегда холодные.

Дима улыбнулся, но сказать в ответ ничего не смог, потому что понимал, что эти слова не то что попали в яблочко – они насквозь прошли мишень. Его будни не отличались разнообразием. Отсыпной, под стать своему названию – сон до обеда, как минимум, а если ночная смена была излишне тяжёлой, то и до ужина. Вечер проходил под звучание телевизора на заднем фоне и бесконечного листания ленты социальных сетей, пока что-нибудь не попадётся про готовку еды, тогда живот начинал гудеть не хуже цеха и вынуждал Диму вставать с кровати и искать пропитание.

Желание пристроиться к плите и изобразить из себя повара со звездой Мишлен первым выбиралось на свет, как в детстве, когда мама была на работе и маленький Дима решил для себя, что он уже взрослый и будет сам готовить себе еду в свои то 10-12 лет, заодно и маме, чтобы она приходила после работы и не корячилась у плиты.

Очень уж нравилось Диме кулинарное мастерство. Правда, с прошествием времени и вечной не хваткой сил, он давно не становился поваром Мишлен – он перевоплощался скорее в обывателя кулинарного мира: яичница с сосиской, макароны с сосиской, пельмени, порой тоже с сосиской. Благо его заработка хватало на частую доставку еды из ресторанов и кафе – именно этот вариант зачастую и помогал успокоить цеховое звучание в животе.

Затем наступал выходной, а, как известно, день перед работой тяжелее самой работы, поэтому нужно морально подготовить себя к предстоящему рабочему дню. Экономия энергии на максимум: телодвижения минимальны. Единственное исключение – это выход на улицу, чтобы выбросить мусор и пополнить припасы, уже известные нам: сосиски, макароны, яйца и пельмени. Большего и не нужно: вода течёт из под крана, чай, сахар, кофе, всегда есть на работе, а молоко выдают раз в месяц из-за вредности на предприятии.

Конечно, нельзя сказать, что Дима вечно сидел в своих арендованных хоромах. Нет, семейные праздники никто не отменял, да и порой накатывала мотивация, и Дмитрий выползал на прогулку в городской парк, правда, эта мотивация исчезала также быстро, как и появлялась.

Так было не всегда. В школьные и студенческие годы наш герой вёл крайне активный образ жизни: ежедневные прогулки по городу и за городом без цели – он просто шёл вперёд, наслаждаясь днём. Заходил в различные заведения, от кофеен до библиотек, просто так, чтобы увидеть новое, разбавить прогулку.

Но со временем рутина взрослой жизни забирает краски, друзей и частичку нас самих. Происходит это настолько плавно, что мы не успеваем заметить этой кражи – просто приспосабливаемся к новым правилам и продолжаем существование.

Дима всю оставшуюся смену прокручивал в голове воспоминания из детства: про готовку, прогулки, учёбу, даже вспомнил про первую любовь. В перерывах от работы мужики отвлекали его от этих мыслей своими разговорами, но, когда он оставался один, пластинка снова крутилась по кругу, и он не пытался её остановить. Пусть играет. В этой мелодии было что-то душевное, хоть и грустное.