Дороги среди звёзд

Глава 1

Договориться со мной, как правило, проще простого — потому что вещей, которые действительно имеют для меня значение, не слишком много.

Макс Фрай

В нашей галактике ежесекундно происходит множество событий. Космические корабли бороздят её просторы; торговые суда перевозят грузы и разумных; боевые машины стерегут покой мирных жителей и время от времени сходятся в боях, пронзая вакуум залпами орудий. На планетах живут мириады разумных существ, мирно сосуществуя друг с другом, а порой наоборот. Галактика живет, а её жители пользуются миром для войны, а во время боев стремятся выиграть такой мир, в котором у них будет больше ресурсов, влияния и безопасности. Но, как известно, там, где есть победители, есть и проигравшие, для которых устанавливающийся мир становится гораздо более худшим местом, которым он был до первых выстрелов очередной бойни. А иногда проигравшими становятся все участники процесса. Порой это имеет мягкую форму, когда две державы повоевали, лишившись ресурсов и бойцов, а главным выгодоприобретателем стал кто-то третий, кто обогатился на поставках противоборствующим сторонам, но, в отличие от них, сберёг солдатские жизни. А иногда бывает так, как случилось на Земле.

Вероятно, никто не желал превращать её в радиоактивную помойку, начав борьбу за ограниченные ресурсы, когда прародина человечества оказалась отрезана от колоний. Но начав конфликт, его не так-то легко закончить, когда джин войны уже вырвался из бутылки. В результате вышло, что вышло. Земля изуродована, ресурсы, за которые шла борьба, сгорели в огне конфликта, а мы уже почти неделю висим на орбите рядом с обломками орбитальной инфраструктуры в режиме маскировки и слушаем эфир, собирая информацию о выживших.

К нашему счастью, таких хватало и не все они скатились в откровенную дикость и варварство. Общины людей на поверхности можно было условно поделить на несколько типов. Совсем примитивные малые группы, промышляющие в основном охотой. Им едва хватает сил, знаний и материалов, чтобы выживать и поддерживать работоспособность оружия и средств защиты. Но они же чаще всего посещают города, чтобы чем-то прибарахлиться, ведь жить захочешь — ещё не так раскорячишься, не то, что сталкерством займёшься. Более крупные сообщества, которые умудряются заниматься каким-никаким земледелием в закрытых теплицах. Они соответственно были куда как интереснее, ведь сохранили куда больше цивилизации и знаний. А также на поверхности существовали осколки и наследники стран, организаций и корпораций, которые существовали до войны. Не все бункеры были вскрыты ударами, не удивительно, что нашлись выжившие большие шишки с охраной и персоналом. Но несмотря на самый высокий технический уровень, тёплых чувств у меня они практически не вызывали. Были пару организаций, которые активно торговали с аграриями теми же медикаментами, имея транспорт для их доставки, но большинство предпочитало смотреть на неподконтрольных выживших, как на гуано и время от времени заниматься настоящим рэкетом. К счастью, хоть с переменным успехом, жертвы были не беззубы, а овчинка далеко не всегда стоила выделки. В условии ограниченности ресурсов мало кто готов рисковать ради сомнительных результатов.

Примерно так дела обстояли и с Лунами Дли. Мой новый дом был в далеке от торных путей, серьёзную часть населения составляли бывшие солдаты, а единственной значимой статьёй дохода была добыча полезных ископаемых, то есть сырья. В общем, глухое место, где можно потерять куда больше, чем получится взять. Таких хватало ещё со средневековья, где какой-нибудь замок мог запирать небольшую горную долину. Вражеская армия могла взять столицу, но никому не приходило в голову идти штурмовать стены провинциальной твердыни ради пары отар овец, кучки меди и оружия с бронёй защитников долины. Потери велики, а выгода иллюзорна.

Слушая эфир и расшифровывая переговоры, удалось составить примерную картину дел на поверхности, и решить с кем стоит иметь дело, а с кем бессмысленно связываться. Сейчас я как раз стоял перед схемой и решал с какой общины начать. Хиро стоял рядом и задумчиво мял подбородок.

— Всё-таки возьмемся за южан, — наконец вынес вердикт я.

— Многовато их, тяжело будет, — отозвался японец.

— Не без этого. Но они сидят на остатках магистрали и имеют устойчивую связь сразу с несколькими другими поселениями. Договоримся с ними и можно считать, что договорились с их соседями. Плохо только, что мало знаем об их внутренней кухне.

— Как будто у нас куча времени на внедрение к ним своих людей. Нефиг мечтать о несбыточном, надо работать с тем, что есть, — хмыкнул мой товарищ.

— Не поспоришь, — улыбнулся я, но больше сказать ничего не успел. Раздался вызов с мостика, и вахтенный сообщил, что к Земле движется неизвестный корабль.

Прибыв туда, мы с японцем прильнули к мониторам. Лёгкий крейсер наших условных англосаксонских союзничков из Лиги действительно имел место быть и двигался к Земле. Только вот флага и обозначений на корпусе не имел, что наводило на невесёлые мысли. Мутное какое-то дело. Решили бы прилететь официально, скажем, с исследовательской миссией, не было бы смысла скрывать свою принадлежность. Хотя сомневаюсь, что очередному учёному, который захотел побывать на Земле-матушке в военное время, выделили бы боевой корабль. А значит, количество опусов о родине человечества после её гибели точно не пополнится ещё одним. Кстати жаль, я бы не отказался почитать свежую научную работу, там могло быть что-то полезное. Но пока что всё выглядело как тихий визит кого-то из особистов или ребят из какой-либо корпорации. Причем достаточно серьёзной, чтобы мочь себе позволить боевой корабль. Зачем? Да чёрт его знает. Возможно, кто-то откопал информацию по каким-то исследовательским центрам и решил проверить, не сохранилось ли чего. В конце концов Земля была метрополией, не факт, что все научные открытия, когда-то совершённые там, удалось повторить бывшим колониям даже спустя десятилетия. А, возможно, у кого-то есть более прозаичные интересы. Имущество бывших корпораций было официально национализировано в связи с тем, что его владельцы и их наследники сгинули на Земле. Удастся откопать какого-нибудь потомка и можно от его имени на что-то претендовать. Может отжать ничего и не получится, но есть вполне реальные шансы стрясти компенсацию, которая окупит поиски мясной марионетки. А, может быть, дело вообще в другом, и кто-то просто мутит дела подальше от чужих глаз. Прям как мы. В любом случае, нас это мало касается, просто надо будет быть осторожнее, чтобы не обозначить своего присутствия. Хорошо, что Хиро — фанат дисциплины и устава, а наш тарантас висит в режиме маскировки, как ему и положено, хотя встретить радары и ПКО на Земле мы не ожидали.

— Ясно, что ничего не ясно, — проговорил тем временем японец. — Но нужно будет соблюдать большую осторожность.

— И не говори, — согласился я. — Как улетят, надо будет развесить наши «глаза и уши» на орбитальных обломках. Хоть будем в курсе, есть ли тут кто-то кроме нас, когда прибудем со следующим визитом.

— И заодно точно локализуем место посадки, — кивнул наш бравый капитан.

— А пока придется подождать, надеюсь наглосаксы здесь ненадолго. Если это, конечно, они, а не кто-то другой.

— Согласен.

В итоге наши «коллеги» пробыли на орбите двое суток, судя по всему, сгрузив что-то на поверхность шаттлами. Поведение малых летательных аппаратов в атмосфере явно указывало, что спускались они гружеными, а поднимались обратно порожняком. Возможно у кого-то здесь есть форпост? Если так, то дело усложнилось ещё сильнее. Хорошо хоть вся эта тряхомундия творилась далеко от южной Сибири и можем спокойно заняться тем, за чем прибыли. А потом возможно будет смысл слить информацию моему контакту в Славянском союзе. Ну как корабли без опознавательных знаков были замечены где-то ещё, да до кучи за чем-то противозаконным. Это было бы не удивительно.

Дождавшись ухода крейсера в имматериум, мы наконец связались с поверхностью по узконаправленному лучу. Местные радисты были сразу предупреждены, что трепаться с нами в ответ не стоит. Мы сообщили, что явились с дипломатической миссией и готовы в случае её успеха начать эвакуацию землян на планеты, где воздух чище, вода пригодна для питья и можно ходить без костюма радиоактивной защиты. Нам лаконично ответили, что готовы встретить завтра. Даже если ответ перехватят, то он мало что даст, мало ли кто должен прибыть в этот уездный город Н в предгорьях.

Полетели мы на том же шаттле, на котором когда-то высаживались на вулканический булыжник шипорылых. Хищная машина легко вошла в атмосферу, можно было не опасаться, что нас заметит кто-то из тех, кому мы не хотим показываться на глаза. На удивление, всё прошло спокойно: мы приземлились, дали сигнал местным и к нам по степи с пожухлой травой подкатила тройка морально устаревших БТРов. Возможно, на Земле они могут кого-то впечатлить, но нашему шаттлу эти машины на один зуб, даже когда он стоит на грунте. Встречающий комитет был представлен ребятами в поношенной, но вполне функциональной, броне. Было заметно, что с промышленными мощностями у местных полный абзац, но они не отчаиваются и занимаются кустарщиной, как известно — голь на выдумки хитра. От ребят, приехавших на БТРах, отделился переговорщик, я открыл люк шаттла и тоже выбрался на воздух.

— Приветствую на земле Княжества, — проговорил человек. Высокий, крепкий, по движениям видно бойца. То ли у них тут дипломатов нет в принципе, то ли принято сразу показывать оппонентам, что они вояки и с ними лучше не шутить. Псионика, впрочем, показывала, что агрессии мой собеседник не испытывает, только настороженность. Но оно и понятно. Тем временем местный продолжил: — Я сотник Иван Кольцов. С кем имею честь?

— Влад Драгунов, князь Лун Дли, хотя некоторые кличут сёгуном, — улыбнулся я архаичному обращению к себе. Княжество, имею честь… Впрочем, руководит ими некий князь Голицын, может из-за фамилии правящей семьи зародилось что-то вроде субкультуры? Не удивлюсь. — Надеюсь, князь Пётр готов нас принять?

— Вполне, — кивнул сотник, — грузитесь в машины. И давайте без глупостей, дипломатическая неприкосновенность распространяется на послов, но не на диверсантов.

— Как и везде, — хмыкнул я, давая шаттлу сигнал взлетать.

Путь до Шахтогорска был недолгим, а наши сопровождающие неразговорчивыми. Только и удалось выяснить, что местные шахты были когда-то заброшены, потому что добыча стала нерентабельной. Но зато пришлись очень кстати для выживших в огне армагеддона, где они в итоге создали своё поселение. Что сказать, с названием они не заморачивались. Впрочем, они не одни такие, из исторических трудов я знал, что в мире раньше существовало, к примеру, аж несколько Портлендов. Есть Port — порт, есть land — земля, так зачем усложнять простые вещи?

Но надо отдать людям княжества должное. Поселение они держали в образцовом порядке, гермоворота пропустили БТРы в шлюз, их обработали, затем дали въехать в ангар. Дальше мы прошли узким и извилистым тоннелем до местного обиталища больших дядь, которые принимают решения. Воздух внутри поселения был пригодным для дыхания, а радиационный фон в норме. Когда-то я развлекался чтением старого земного фэнтези, там регулярно мелькали гномы и периодически попадались описания их городов. Высокие потолки, широкие коридоры, каменные мосты, дома и целые дворцы в циклопических полостях земли… Здесь всё было прозаичнее. Никто не будет строить дома, когда можно использовать уже готовые пещеры, просто ставя перегородки между помещениями. Уж не в условиях ограниченных ресурсов точно.

Местный князь встретил нас в одной из таких пещер, которая была чуть крупнее предыдущих. Как раз достаточно, чтобы вместить Голицына, его советников и меня. Своих охранников пришлось оставить за дверью, они уже не влезали, вроде мы не собираемся толпиться. Да и это было бы не слишком… дипломатично.

— Приветствую вас, — войдя и слегка склонив голову, проговорил я.

Меня ожидал Пётр Голицын во главе круглого стола. Мужчиной он был уже в возрасте, но ещё крепким, умные глаза намекали на недюжинный интеллект, лицо было гладко выбрито, на голове был ёжик волос с проседью. Рядом с ним, с одной стороны, сидел старик с белыми усами и посохом в руке, в котором ощущался псионический потенциал. Может он и желал бы отрастить бороду, да вот беда, та бы мешала прилеганию противогаза к лицу. Влиять на чужие мозги здесь похоже не получится, это ожидаемо, хотя и сужает пространство для манёвра. С другой стороны от местного князя был мужичок средних лет в очках и с небольшим брюшком. Не удивлюсь, если зам по хозяйственной части. Местного «министра обороны» не наблюдалось, вполне возможно, что им по совместительству является сам князь.

— И мы тебя, коль не шутишь. Присаживайся, — ответила главная жаба на местном болоте. Версия с субкультурой «а-ля старина» получила новое подтверждение. — Радисты передали, что ты желаешь заняться эвакуацией. То дело, конечно, хорошее, но я не верю в такие подарки судьбы. Чего хочешь взамен?

— Присяги и верной службы. Я вытаскиваю вас, вы после этого становитесь гражданами Дли со всеми вытекающими.

Можно было бы плести словесные кружева, но я не видел в этом смысла. Лучше выложить карты на стол, прямо сказав, чего я жду от тех, кого хочу видеть на своем мире. Да, для Голицына это было неприятным вариантом, ведь, по сути, он лишится единоличной власти. Ну на сколько власть вообще может быть единоличной, ведь шила в мешке не утаишь, и «подданные» наверняка быстро узнают, что я предлагал, если он откажется… Вряд ли многим понравится, что царёк лишил их возможности свалить на «чистый» мир. Поставит благо своих людей во главе угла — с ним можно будет работать, поставит своё положение — мне такой жупел не нужен. Пойду к следующим общинам, в худшем случае начну работать с малыми группами охотников. Потом, глядишь, можно будет вернуться и поговорить либо с новым князем, либо с нынешним, под которым трон слегка зашатается. Я от отказа практически ничего не теряю, в отличие от местных. Если дело вообще не выгорит, в конце концов есть места вроде Халифата, где людей можно буквально покупать.

— Допустим, что всё действительно так, и мы согласимся… — задумчиво проговорил князь. — Но нам нужны гарантии. Одно дело — переселиться и стать такими же гражданами, как и те, что уже живут на этих твоих лунах. Другое — попасть в кабалу, где придется работать на тебя, пока не сдохнем.

Недоверие было ожидаемым, но мне понравилась прямолинейность моего визави. На Земле сейчас суровые времена, а они часто диктуют суровые решения, это накладывает отпечаток на людей. Глупо думать, что в мой благородный порыв поверят, тем более что его, в общем-то, и нет. Я тут чисто со шкурным интересом. Осталось лишь слегка улыбнуться и сделать заранее заготовленное предложение:

— Мы могли бы договориться переселить сначала небольшую группу добровольцев от вас и из союзных поселений. Перевезём, они обживутся, разузнают местные порядки. А через полгода прибудем обратно с частью из них, от своих людей узнаете, что именно вас ждёт. А мой коллега удостоверится, что они не врут, — указал я глазами на старика-псионика.

Князь бросил взгляд на своего советника, тот кивнул, видимо подтверждая, что сможет проверить разумы переселенцев. После этого Голицын снова повернулся ко мне и проговорил:

— Хорошо, но нам нужна информация о том месте, куда я буду предлагать переселиться добровольцам.

— Естественно, — ответил я и выложил на стол стандартную карту памяти с данными. — Здесь есть всё необходимое, а также требования к первым переселенцам. Без обид, но я не занимаюсь спонсорством и не собираюсь облагодетельствовать чужих стариков, мне нужны трудоспособные граждане. Они же будут работать над подготовкой к приему второй волны переселенцев. В неё уже можно будет включать нетрудоспособных родственников первых добровольцев.

Спорить со мной не стали, а «Флешку» забрали, чем лишний раз подтвердили, что с технологическим уровнем в данной общине всё неплохо. Ну, а нам предложили быть гостями, пока собирается группа добровольцев. Я не намерен был здесь долго торчать, так что согласился только отужинать, чем бог послал, и переночевать. Завтра был новый день и новая община, которую надо окучивать.

Пётр произвёл на меня довольно приятное впечатление, оказавшись адекватным правителем более чем тысячи человек. Хотелось бы верить, что остальные будут не хуже, но я в этом резонно сомневался. Скорее уж он наоборот был исключением из правил, а мне дальше придётся встречаться с властолюбивым мудачьём.

Глава 2

Рыбак рыбака видит издалека.

Народная мудрость

Ранним утром я проснулся не от будильника, а от чувства приближения к себе другого одарённого. Похоже «советник» князя решил со мной пообщаться в приватной обстановке. Нельзя сказать, что я был удивлён такому повороту событий, скорее наоборот. К тому же со вчерашней встречи меня интересовал вопрос: а за кем здесь находится реальная власть? Псионики могут воздействовать на разумы обычных людей, седоусому старичку не обязательно зваться князем, чтобы его слово было решающим. Хотя «слово» тут не совсем уместное определение, ему ведь не обязательно говорить, чтобы вложить свои мысли в княжескую голову. Я по закрытому каналу предупредил свою охрану, чтобы они пустили гостя, а сам умылся, решив взбодриться. К счастью, в моей комнате, которую можно было бы назвать скромной кельей, был умывальник. Штука примитивная, но зато здорово экономит воду. Хорошо хоть тут вообще есть центральный водопровод для сбора стоков, которые, вероятно, проходят затем какую-то очистку и снова идут в дело, а мне не надо будет выносить ведро из-под раковины.

— Доброго утра, посол, — поприветствовал меня утренний гость с небольшой улыбкой.

— И вам, — кивнул я, — Сергий, если не ошибаюсь?

— Верно, — кивнул он. — Но князь нас вчера не представил. Откуда вы знаете моё имя?

— Мы некоторое время висели на орбите и занимались радиоперехватом, чтобы разобраться с кем вступать в контакт. Пару раз мелькнуло имя княжеского «колдуна», — пожал я плечами.

— Надо вставить пистон радистам, чтобы меньше трепались не по делу, — хмыкнул мой коллега. — Но да, то дело десятое. Догадаетесь, о чем я пришёл поговорить?

— Вряд ли об отказе князя, из-за которого вы решили его подвинуть с трона, — я усмехнулся, отслеживая реакцию собеседника. — Скорее уж о нас, «колдунах».

— Верно, — кивнул он. — Тем более, у меня нет причин куда-то двигать племянника, он как раз на своём месте. Даже думать не хочу о том, чтобы самому тянуть княжескую работу.

— Вы мудрый человек, Сергий. Я в своё время слишком поздно понял, в какую кабалу себя загнал.

— Типичная ошибка молодости, — пожал он плечами. — Но всё же речь сейчас не про это. В документах сказано, что одарённые уравнены в правах со всеми остальными гражданами. Не боитесь конкуренции в отсутствии должного контроля?

— Не особо. В Лиге псионики как раз поставлены в жесткие рамки и это не идёт на пользу обществу. В конце концов я один из примеров, который из-за их порядков вырвался на вольные хлеба, хотя мог продолжать службу и нести пользу. Лучше уж пусть наши собратья сделают что-то полезное у нас дома, чем постараются свалить, или превратятся в малоинициативных болванчиков. Хотя и контроль будет нужен, когда нас станет больше, придется создавать специальную службу из более лояльных псиоников. Заодно и за эльдри присмотрим.

— Эльдри?

— Ах да, вы тут не в курсе новостей последних лет. Мы таки встретили братьев по разуму и даже успели ввязаться в их разборки. Ну, а у нас на Дли живет небольшая община одной из старших рас, своего рода изгнанники, и все в той или иной мере с псионическими способностями, — ухмыльнулся я.

— Вы-то ни в каких разборках не участвуете? Было бы обидно переехать туда, где скоро разразится война, — ответил Сергий.

— Да как сказать. Официально нет, но иногда наёмничаем. К счастью, Дли находится довольно далеко от торных путей, у нас мало что можно взять в качестве трофеев и есть какая-никакая репутация хороших вояк. Серьёзным игрокам неинтересно, а мелкие шакалы боятся связываться и не без причин.

— Это придется обдумать, — проговорил Сергий.

— Я оставлю вам ещё одну подборку файлов по нынешним галактическим раскладам. Но в любом случае на Дли безопаснее и перспективнее, чем здесь.

— Хорошо.

На том мы и распрощались, а я связался с орбитой и попросил подготовить мне файлы. О наших лунах там было немного, зато неплохо освещалась ситуация с войнами на окраинах, как шедших до нашей встречи с ис'итами и глуфами, так и с теми, что идут сейчас. В первой подборке мы просто ограничились тем, что человечество сейчас объединено в Лигу.

Мой же путь пошёл дальше по общинам людей. Пришлось приятно удивиться тому, что всё шло неплохо. Мы всё-таки правильно выбрали группы для контактов, в основном правители были адекватными людьми и соглашались на отправку добровольцев. Не обошлось без нескольких мудаков и парочки курьёзов. Двое князьков сходу согласились сами стать добровольцами и ехать сразу вместе со своими семьями, уж очень неустойчиво было их положение наверху социальной пирамиды, а оппозиция страстно желала донести до них своё недовольство. Казалось бы, люди в столь тяжёлых условиях должны наоборот быть максимально сплочёнными для выживания, но увы. Это как раз в тучные годы нам проще всего вести себя цивилизованно, а вот когда всё невесело, то человеческое общество начинает напоминать курятник. Всякий старается взлететь повыше, клюнуть ближнего и нагадить на нижнего. Впрочем, ни мы одни в галактике такие, к сожалению или к счастью.

Лишнее доказательство человеческой природы я получил во время очередной ночёвки в общине в Приуралье. Из сна меня вывел вызов с орбиты от Хиро.

— На связи, — проговорил я, включив коммуникатор.

— Просыпайся, сёгун. Проблемы у тебя… — огорошил японец.

— И тебе доброго утра. Какое дерьмо случилось на этот раз?

— Ещё не случилось, но к тому всё идет. Мы засекли подозрительное шевеление рядом с поселением. Похоже, к вам подбирается до двух рот пехоты с пятеркой ни то БМП, ни то танков.

— Порадовал, млять, с утра пораньше. Спускай шаттлы в атмосферу, понадобится поддержка с воздуха. Тут всего человек пятьсот живёт, от грудных детей до стариков, нормальных бойцов и на два взвода не наберётся.

— Принял. В шаттлах будет наш десант. Буди местных, гостям до рубежа атаки ещё с полчаса. И держись там.

— За зад свой держись, я с тебя ещё спрошу, почему такую радость с неба вы в последний момент заметили, — хмыкнул я, отключаясь. А потом пошел будить своих охранников во главе с Эриком. Парень он надежный, боец хороший и исполнительный, по большому счёту — не его вина, что пока что он не взлетел так высоко, как Тристан, которому этот скандинав приходился каким-то дальним родственником.

Отдыхающая смена караула очухалась быстро, двое и вовсе бодрствовали на посту у входа в отнорок туннеля, в котором нас разместили. Что там псионика говорит про агрессию местных — не так важно, как сохранение бдительности. Караул из местных с другой стороны двери, к счастью для меня, мозги сношать не стал и серьезно воспринял информацию, а начкар поселения сходу поднял тревогу. Тут уж лучше ошибиться, чем разгребать последствия бездействия, если тревога не ложная.

Подключившись к переговорам местных, я услышал разговор о нас любимых, а точнее о том, куда нас девать. Очевидный ответ я озвучил почти сходу:

— Туда, где обзор получше. С орбиты минут через пятьдесят подойдут наши шаттлы, возможно придется корректировать их удар.

— Высовываться — это не слишком хорошая идея для посла, — проговорил Андрей Денисов, местный большой бвана, который правда назывался не князем, а мэром.

— Иногда нужно идти на риск, к тому же псионику тут работать проще.

— Ладно, но помните, что вас предупреждали. Юрай, определи им позицию.

Начкар нашёл нам местечко из безопасных: подальше и повыше от передовой. Хотя небольшие бойницы в скале я считал спорным инженерным решением, камень — это не броня, долбанут чем-то посерьёзнее и булыжники станут вторичным поражающим элементом. Впрочем, мы тут не с противотанковых пушек будем работать, а из винтовок по пехоте. Жаль только они у нас штурмовые, а не снайперские и не противоматериальные, с ними можно было бы навести шороху. Но за неимением туалетной бумаги, сойдет и лопух. Тем более нам надо всего лишь немного продержаться, пока не подойдет кавалерия.

Атака началась с попытки вскрыть гермоворота диверсионной группой противника. Не будь местные предупреждены, у противника могло и получиться. Но не повезло, на подходе врага заметили и расстреляли. Тогда гости, по-видимому, перешли к плану Б, а именно — вдарили по воротам с двух танков. Такого издевательства не выдержали сначала внешние ворота, а затем и внутренние. Увы, но создатели поселения поставили во главе угла не безопасность, а удобство, шлюз не делал поворота, проёмы шли один за другим. Будь это иначе, танкам бы пришлось ограничиться внешним створом, потом с улицы можно было бы только ковырять скалу снарядами.

Затем БМП и танки открыли огонь на подавление и вперёд пошла пехота. Смотря в прицел штурмовой винтовки, я был вынужден отметить, что к нам пожаловали подозрительно серьёзные ребята. Мало того, что имеют технику, так ещё и царица полей у них одета в добрую броню, а не кустарщину. Хорошо хоть она морально устаревшая, что я и продемонстрировал, пробив выстрелом лоб ни то сержанту, ни то младшему офицеру, когда тот оказался достаточно близко для открытия огня. Хотя предельная дистанция — штука такая, целился-то я в грудь.

Вслед за мной огонь открыли и ребята из моей охраны, так же работая одиночными. У нас, конечно, оружие почти не дает дульных вспышек, но мало ли найдётся кто-то достаточно глазастый. Быстро менять позицию из-за того, что на неё наводится танк или автоматическая пушка БТРа, не говоря об артиллерии, удовольствие ниже среднего. Я это отлично усвоил ещё по войне с шипорылыми, чтоб им икнулось. Вслед за нами огонь открыли и местные ополченцы, хотя я не представляю, чего их командирам стоило на это сподвигнуть на переднем краю. Когда тебя подавляют огнём — это вообще-то страшно, а здесь нет кадровых вояк, из которых страх давно выбили. Неоткуда им тут взяться. Но то ли офицеры пригрозили расстреливать нерешительных, то ли бойцы были достаточно мотивированны тем, что за спиной их близкие, а огонь они открыли, погасив наступательный порыв вражеской пехоты, даром что крупный калибр выбивал защитников одного за другим.

По большому счету, исходя из имеющихся данных, вражеские бойцы правильно сделали, что залегли. При прочих равных сейчас техника должна была снова прижать защитников огнём, а учитывая потери — далеко не факт, что они снова подчинятся приказам командиров открыть шквальный огонь, снова подставляясь под залпы. А пока можно тихонечко подползти поближе, чтобы после финального рывка закидать врага гранатами и быстро ворваться внутрь поселения. Но неожиданное прибытие авиации в последний момент всё испортило атакующим. Наступать вообще довольно трудно, когда тебя утюжат с воздуха, а заодно глушат связь.

С первого захода шаттлы накрыли технику ракетами, а со второго прошлись по пехоте, добавив к ракетам огонь автоматических пушек. А я смог спокойно выдохнуть, бои внутри неизученной мной сети пещер и коридоров отменялись, а мне не придется резко прикрывать щитом наши тушки от выстрела чего-то крупного. Шаттлы сейчас высаживают десант в тылу врага, а потом сделают ещё один контрольный заход, чтобы не тащить оставшиеся ракеты на орбиту. После этого можно предлагать этим ухарям сдаваться в плен и спрашивать, чего они такие борзые.

Правда, к моему удивлению, сдаваться выжившие отказались наотрез и даже начали добивать своих раненых. На ополченцев надежды не было, но наш десант не сплоховал, всё-таки умудрившись взять несколько пленных в пригодном виде для разговора. Допрашивать я их решил сразу, как они были притащены в поселение. И не прогадал.

У бойцов кто-то основательно поковырялся в мозгах, так что их преданность корпорации Глобус, чья база находилась километрах в трёхстах к западу, была практически абсолютной. Лечить больные разумы смысла не видел, даже для профильного специалиста это недели, если не месяцы работы, а уж для меня… Проще таких пристрелить, чтоб не мучились.

— Можно их кончать, больше узнать не получится, — сказал я, выпустив голову последнего живого пленника из ладоней. Изо рта бедолаги капала слюна.

— Что удалось выяснить? — спросил у меня местный офицер, наблюдавший за допросом.

— Что уроды тут недалеко засели. Руководят всем, судя по всему, псионики, которые решили не ограничиваться тем, что имеют. Берут поселение, промывают мозги пленным, ставят под ружьё или отправляют работать до потери пульса. Потом переходят к следующему поселению. Вот только тут у одной из их групп нашла коса на камень. Надо будет к ним наведаться с ответным визитом.

С одной стороны, конечно, они преследовали не такую и плохую цель. Пусть под своей властью, но группа псиоников желала объединить разрозненные общины людей, создав что-то вроде государства. Собственно, я занимаюсь тем же самым, разница в методах. Мне не приходит в голову мочить людей, не вступая в переговоры, а потом промывать мозги выжившим, при этом тихо сидя в своем бункере. А значит, нам не по пути, наоборот этих деятелей стоит перебить, чтобы они не помешали моим планам в будущем. А на Землю у меня планы есть.

Распрощавшись с местными, мы сдёрнули на орбиту на шаттлах. Я выспался в комфорте своей каюты, а затем полез в грузовой трюм проверять довольно специфическое оружие, где меня и нашёл Хиро.

— Сегун, если ты зад…

— Не трави душу, а? — отозвался я. — Самому не нравится идея лезть туда в одну харю, да ещё навьюченному, как мулу.

— Во-первых, на кой тогда вообще? А во-вторых, что значит в одну харю?

— То и значит. Псионики там, самурай. Себя я могу от их чувств прикрыть вполне надёжно. Но вот ещё кого-то уже не факт, что получится, потому что от неодарённого пленного я узнал примерно ничерта об уровне их сил и способностях.

— Так может просто долбанём с орбиты и вся недолга?

— Можно. Это даже разумно. Только у них там необработанных пленных почти тысяча человек. А может и больше. Я, конечно, та ещё сволочь, но такой камень вешать на свою душу желанием не горю, лучше уж рискнуть. Тем более риск приемлем, — ободряюще улыбнулся я. Может, раньше я и поступил бы так, как советовал Хиро. Лес рубят, щепки летят, всегда можно найти себе оправдание. Но не после того, как взглянул на Землю с орбиты, а потом и прошёлся по ней под треск дозиметра. Жизнь очень чётко показала, куда ведёт такой путь, а с первого дня здесь меня душила злоба на тех, кто «сжёг лес» к такой-то матери. Лучше рискнуть своей головой лишний раз, чем стать одним из таких «людей». — Прилечу на поверхность, проберусь внутрь и тихонечко решу проблему, подготовив всё для выхода кавалерии из-за холмов. Так у нас кишка тонка их штурмовать, людей маловато, но после работы диверсанта всё должно сработать.

— Дурак ты, сёгун, — чуть не сплюнул Хиро. — А если всё пойдёт через задницу? Сам знаешь, план хорош только до первого выстрела.

— Поэтому я не собираюсь стрелять, — улыбнулся я. — Всё нормально будет, вы от меня так легко не отделаетесь. И вообще, древняя восточная мудрость гласит «ни сы», что значит будь безмятежен, подобно цветку лотоса у подножья храма истины.

— Дурацкая шутка, особенно учитывая, что я сам из «восточных», — буркнул японец, не оценив моей плоской остроты. Но мне, в общем, было пофигу, всё равно я уже принял решение, а значит, никому меня не отговорить. Понимал это и Хиро, хотя и посношал мозг какое-то время.

Но так или иначе, ближе к следующему вечеру я спустился по рампе шаттла на поверхность Земли и отправился к норе псионических хорьков. Уже темнело, но мне должно было хватить времени для того, чтобы добраться до цели и пролезть внутрь ещё до рассвета. Наверняка допрашиваемые были не в курсе всех систем защиты своего дома, но в конце концов меня неплохо обучили диверсионной науке в своё время, а потом я успел и кое-какую практику получить от глуфов. Пусть не лучший в этом деле и найдутся куда более серьёзные люди, но на то, чтобы добраться до нутра вражеской базы, меня должно хватить, а груз за спиной потом решит все мои проблемы. Или, как минимум, большую их часть. Остальное сделают шаттлы и десант. А потом я выясню: имеют ли отношение местные к тому кораблю, который мы недавно наблюдали на орбите. Что-то мне подсказывало, что связь между ними очень даже возвозможна.

От автора

Привет, народ. Наконец-то я созрел на то, чтобы начать выкладывать вторую часть истории о товарище Драгунове. Кстати спасибо доброму человеку из интернета, который нарисовал обложку предыдущей книги. Если он ещё здесь или кому-то просто охота помучить себя и фотошоп, то милости прошу в комменты.

Глава 3

Это сидит внутри, это во мне царит

Овладевая мною, я словно монстр!

Я ненавижу все, все, что во мне живет

Повелевая мною, я словно монстр!

Тапок. Кавер Skillet Monster

Ночь укрыла землю своей темнотой, дневные обитатели мира, пережившие апокалипсис, отдыхали после тяжёлого дня, наполненного борьбой за выживание. Ночные обитатели же наоборот повылезали из своих нор и логов, чтобы добыть пропитание. Часть из них резонно полагала, что их клыки обязательно окрасятся чужой кровью. Жизнь хищника — вечная погоня за едой. Ведь если ты не будешь регулярно питаться, то ослабнешь, а если ослабнешь, то не сможешь справиться с жертвой или другим хищником, который решит отнять твои охотничьи угодья. А значит, сам перейдёшь в разряд еды. Не нужно иметь интеллект, который даст право называться разумным существом, чтобы понимать простые истины. Правда для того, чтобы правильно выбирать добычу, мозги всё-таки нужны.

В пути мне немного не повезло и на меня напала зверушка, предки которой, вероятно, когда-то были рысями. Хищник сидел на ветке дерева над звериной тропой, ожидая светлого мига, когда под ним пройдёт обед. С охотой, вероятно, ему не везло, зверь выглядел несколько истощенным. Я заметил его издали, сенсорный комплекс шлема без труда пронзал темноту, давая моим глазам чёткую картинку. Но голод зверушки был недооценён мной. Я решил сойти с тропы и обойти хищника, но и сам был замечен, а «неорысь» вместо того, чтобы подождать другую добычу и спрыгнуть на неё сверху, решила догнать меня и подхарчиться. Обычно животные-засадники так не делают, но видать желудок выиграл битву с разумом всухую. Это было неприятно, до базы псиоников-затейников идти уже было недалеко, так что лучше было не стрелять, даром что моё оружие обладало приборами, гасящими вспышку и глушащими звук выстрелов. Но бережёного бог бережёт, а черти не трогают. Потому я достал меч, который привык носить не столько как оружие, а скорее как талисман, и когда мутировавшая облезлая тварь прыгнула на меня, сместился вбок и нанёс сильный удар, лишивший врага головы. Вытерев лезвие, я продолжил свой путь, стремясь побыстрее покинуть место нашей короткой схватки. Запах крови быстро привлечёт других хищников, нет смысла тратить на них время, которое ограниченно. Гораздо разумнее скорее добраться до бункера.

Правда сломя голову я всё равно не бежал. Если мои враги не идиоты, то они наверняка озадачились ловушками вокруг своего логова. Какие-то из них, возможно, примитивны и время от времени в них попадается местная живность, к примеру подрываясь на растяжках. А какие-то могут быть весьма продвинутыми, срабатывая только на сигнатуры человека. Но, к моему удивлению, сюрпризов я почти не встретил. То ли мне противостоят дилетанты, то ли их ресурсы настолько ограничены, что они жмут их на данные цели. В любом случае я накажу их за эту ошибку, чем бы она не была вызвана. На словах это кажется несколько проще, чем на деле.

До утра я, к сожалению, так и не нашёл, где коммуникации бункера выходят на поверхность, пришлось перед рассветом быстро организовать себе лёжку. Сон был непозволительной роскошью, так что кроме питательного бульона из трубочки в шлеме пришлось употребить стимулятор. В лесах есть хищники, которые могут мной заинтересоваться, к тому же вокруг бункера могут ходить патрули, а хорошая маскировка не панацея от всех проблем, да и мой разум должен быть сосредоточен на сокрытии в псионическом поле. Последнее я вполне в состоянии поддерживать на должном уровне и во сне, но на должном уровне и идеально — не есть одно и тоже. А рядом с логовом целой группы псиоников лучше перебдеть. Патрули действительно были: несколько групп по три человека обошли территорию вокруг бункера и осмотрели её, так что я порадовался, что не оставил следов своего присутствия. Однако надо признать, что к своим обязанностям патрульные отнеслись довольно формально. Рутина притупляет бдительность, что тут сказать.

А мой план вообще строился на человеческом факторе. В заплечнике у меня были ёмкости с газом, имеющим милое название «Ирис». В Славянском союзе вообще любят такую милоту — черёмуха и сирень тому примерами. Впрочем, с желанием яйцеголовых называть боевые отравляющие вещества в честь приятно пахнущих цветов все давным-давно смирились. Главное ведь, чтобы работали нормально, не так ли? Данный газ без цвета и запаха выполнял функции довольно забавно, не действуя сразу. Но зато, накопившись в организме, наносил удар довольно мощно, а главное быстро, погружая свою жертву в кому. Я резонно сомневался, что в защищённом бункере все постоянно носят средства защиты. Такое иногда бывает, но только в сильно отмороженных частях вроде дойчляндских панцер-гренадёров, которые снимают шлемы только когда едят, да и то, потому что так по уставу положено делать во время приёма пищи. Но оно и не удивительно: немцы сами любят, умеют и практикуют ордунг и применение всякой неконвенциональной дряни, в чём глуфы не раз имели удовольствие убедиться. До кучи я сомневался, что отравляющее вещество получится обнаружить местными газоанализаторами, ведь он специально сделан максимально незаметным для них. Так что вскоре местным обитателям предстояло поспать. А солдаты на постах останутся боеспособны, если не являются раздолбаями без шлемов… Но в такую безалаберность я не верил, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Только вот дежурной смены маловато, чтобы сдержать штурм.

Всё заканчивается, завершился и день. А я встал с земли с камнями и продолжил поиски лаза в бункер. Всё же современная броня — великая штуковина, можно весь день лежать почти без движения, но при этом тело не мёрзнет и не затекает, если хоть чуть-чуть поочерёдно напрягать мышцы. В середине ночи лаз нашёлся, военное строительство довольно шаблонно, ведь схожие задачи порождают схожие решения. Здесь это вылилось в то, что в скале на высоте пятнадцати метров была замаскированная вентиляционная решётка для забора воздуха снаружи. Обмануть электронику, которая должна была подать сигнал о повреждении решётки, труда не составило, а вот сам лаз неприятно удивил своей узостью: в броне я по нему не проходил. Пришлось поматериться, но замаскировать экипировку у входа. А сам я остался в комбинезоне, привязал к ноге рюкзак с подарками и полез покорять местную систему воздухозабора с пистолетом, мечом и парой полезных мелочей. Протискиваться пришлось довольно долго, но через час я оказался в более широком вентиляционном коробе. Отвязав наконец рюкзак, я аккуратно его положил и задумался. По-хорошему моё оружие — незаметность, и в бой я вступать не собираюсь, а шлема на голове хватит для того, чтобы не надышаться ирисом, но… В задницу беспечность. Лучше ещё немного отстать от графика, чем умереть из-за неосторожности, лени и самоуверенности, заодно завалив боевую задачу. Так что я собрался с силами и полез обратно перетаскивать в широкий короб и броню тем же макаром, что и газ до этого. Собачья работа теплых чувств к местным не добавила. Но что поделать, космодесантник совсем немного орёл, а всё остальное время — ломовая лошадь.

Ползанье туда-сюда прилично отняло времени и сил, но наконец я справился и облачился. Привычные ощущения от брони на теле добавили уверенности и хорошего настроения. И до вентиляторной я добрался довольно быстро. Путь мне преградил фильтр, который должен был задерживать радиоактивные частицы, пришлось аккуратно сделать себе проход. За ним были поворотные заслонки, герметизирующие замкнутый контур. Закрытые, а значит в бункере штатное количество людей и система справляется с регенерацией кислорода. Открыть решётки, заблокировав конечник, который должен сообщать об их открытии, труда тоже не составило. Приятно делать работу, которую знаешь и в которой хорошо разбираешься. Воевать, в том числе и в тени, меня учили с детства, это не управление, пусть крошечным, но государством… Которое меня тяготило. Но уж сам подписался, так что нечего ныть. За заслонками была камера орошения, через которую проходил уже «внутренний» воздух бункера. Вода на ирис не действовала от слова совсем, так что я наконец с чистой совестью слегка открыл вентили, газ начал своё путешествие к чужим лёгким, через двенадцать часов люди начнут резко падать, где стоят. Из комы их выведет только специальный антидот или неделя времени… Впрочем, в бою от человека, который неделю не ел, не пил и не шевелился, толку мало.

Мне же осталось ждать. Чем я благополучно и занялся, вернувшись за фильтр, а потом и к узкому лазу. Сигнал для Хиро мне пока не отправить, хотя тут уже есть устойчивый приём. Лучше предполагать радиоперехват, чем опростоволоситься. Но, по истечению срока, я выйду на связь и десант стартует на Землю. А пока можно отдыхать, пусть в данном случае занятие это довольно скучное.

Скуку мою в итоге развеял сигнал таймера, который известил о том, что время пришло. Для верности я выждал ещё пять минут на случай, если у кого-то прям хтонически стойкие организмы, после чело открылся псионике.

Ожидаемо мой разум ощутил, что большая часть обитателей бункера в отключке, а дежурная смена караульных в растерянности, эмоциональный фон прощупывался чётко. Но было в нём кое-что не вписывающееся в общую картину. До одури разозлённый псионик где-то в недрах бункера. Я почувствовал его, а он, в свою очередь, меня, попытавшись ухватиться за мой разум, но я сбросил его липкие «щупальца» и вновь закрылся, а потом связался с Хиро по шифрованной связи:

— Цверг вызывает Альва, как слышно?

— Альв на связи, слышу тебя чётко. Плюнул в колодец?

— Да.

— Принял, действую.

Шифрование-шифрованием, но позывные мы предпочитали использовать такие, чтобы по ним нельзя было идентифицировать. Даже если перехватят и расшифруют, то скорее начнут подозревать действия землян, которые с кем-то скооперировались, возможно, выходцами из Европы. А о Дли подумают в последнюю очередь. Теперь пришлось опять ждать, на этот раз Прибытия кавалерии и действий неизвестного псионика, на которого почему-то не подействовал газ. Сидеть на месте, на всякий случай, я не стал, и установил сюрприз на пути от себя до вентиляторной. В спину мне точно не надует, там только узкие шахты на поверхности, сама кишка короба в скальном массиве, так что путь до меня только один. Если злобный хорёк решит не идти на передовую, а лезть к диверсанту, то я его неприятно удивлю.

И ждать долго не пришлось. Вскоре за поворотом короба раздался бабах, который оповестил меня о прибытии гостя. Я успел подумать, что враг зря полез сюда, всё-таки десанту вместе с караулом он мог нанести существенный урон, а сейчас ему должно было поплохеть. Потом, если сохранил боеспособность и не отступил, местный обитатель выйдет в длинный прямой участок короба, который я держу на прицеле… Но реальность обманула мои ожидания. Враг не вышел, а буквально вылетел, я открыл огонь на расплав ствола, даже не очень понимая, по чему стреляю, на человека это существо походило не сильно.

Чуть больше двух метров роста, в элементах брони, которые с трудом держались на его теле, бугрящимися гипертрофированными мышцами. Противник не носил шлем, возможно, мешали три пары рогов, растущих на голове; на теле, между бронепластинами, тоже проглядывали острые костяные наросты, глаза слегка светились красным от избытка псионической энергии в теле, в разинутом рту были заметны солидные клыки. А я давил на гашетку, пока не кончались заряды, улетающие в пси-щит, который они так и не смогли перегрузить. Винтовку пришлось тут же отбросить, потому что враг почти добежал до меня. Я успел выхватить меч и отойти за поворот короба. Хорошо, что он тут вообще есть и эта неведомая дрянь потеряла разгон, а то могла бы и снести к чёртовой матери… Не надо мне такого счастья. Сразу за поворотом я атаковал противника, но он принял мой клинок на бронепластины и костяные шипы предплечий, а затем сразу попытался сократить дистанцию, чтобы схватить меня второй когтистой рукой. Пришлось отпрыгивать назад и вновь контратаковать. Спросил бы я, что он за уродливое г@вно, но на это не было времени, бой шёл на скорости, не располагающей к задушевным разговорам. Я отступал, пытаясь сохранять дистанцию, нанося удар за ударом, но руки монстра оказались на диво прочными; усиленный псионикой меч не мог их перерубить или как-нибудь серьёзно повредить, а вентиляционный короб заканчивался куда быстрее, чем мне бы того хотелось. Длина меча спасала меня недолго, в какой-то момент враг смог меня схватить, сократив дистанцию, броня на моём предплечье смялась с неприятным звуком, но монстр сделал ошибку, дёрнув меня на себя. Я нанёс встречный удар в его пасть мечом, который вышел из затылка твари. Мы завалились на пол, потому что кое-кто так и не разжал лапу.

— С@ка! — крикнул я от непередаваемых ощущений, выхватил боевой нож и, напитав его, псионикой попытался отрезать пальцы мёртвого врага, что получилось неожиданно легко. Похоже, секрет его прочности был в энергии имматериума, и как только этот урод сдох, его тело стало вполне обычными мясом с костями. — С@ка… — уже менее экспрессивно повторил я, берясь за броню.

Враг её натурально смял в ладони, заодно сломав мне левую руку. Хорошо хоть за свободную схватился, а не ту, что меч держала, иначе была бы мне кабзда. Но я был жив, а рука болела со страшной силой, пришлось срезать броню ножом с псионикой. Затем я вырвал меч из глотки врага и на всякий случай отрубил ему голову. Ну нах@р, как говорится. Тем временем шаттлы спустились с небес на землю и начали штурм, а мне пришёл вызов от Эрика на коротышах.

— Хускарл Цвергу, подавили внешние огневые точки, начинаем танцевать. Ты там как, можешь помочь изнутри?

— Не особо, меня покоцали. Но попробую что-нибудь сделать.

— Принял, будь там осторожнее.

— Вы тоже. Отбой.

Ещё раз оглядев уже точно мёртвого врага, я подхватился и побежал к вентиляторной. В прямом бою от меня сейчас может мало толку, возможно получится подключиться к местной системе безопасности с какого-нибудь терминала. Вентиляционный короб был не слабо разворочен рядом с камерой орошения, похоже, мой знакомец вскрыл его голыми когтистыми руками. Какая силища… И как много теперь вопросов, с которыми мы будем разбираться. Но строго после штурма.

Терминал, за которым сидел техник, впавший в кому, нашёлся довольно быстро, но доступа к охранной системе не имел. Зато в нём была планировка этажей и помещений, которую я быстренько скинул скандинаву, всё подспорье. Разобравшись с этим, я пошёл к комнате охраны данного этажа, отмеченной на схеме. Там обнаружились ещё два бессознательных тела. По уставу, нося шлем, стоит пристёгивать горжет, герметизируя его вместе с бронёй, но человеческое разгильдяйство неистребимо. Жёсткий воротник, способный удержать осколок и мелкий калибр, заставляет прилагать гораздо больше усилий, чтобы крутить головой. Как следствие, подчинённых приходится постоянно раздалбывать, иначе чёрта с два его кто-то будет пристёгивать в небоевой обстановке. И вот результат, так сказать, на лицо, а точнее на полу. Но мне же проще, никто не мешает глазеть по камерам на действия противника, слушать переговоры по рациям и передавать информацию штурмовикам, пока взламывается система, которая как-то подозрительно надёжно защищена.

Из-за чересчур заковыристых алгоритмов, ребята управились с защитниками раньше, чем я сумел получить полный доступ к управлению автоматическими дверями, которые можно было закрыть, отрезав защитникам пути отступления. Но и так неплохо получилось. Меня же, наконец, нашли Эрик с медиком, который занялся моей пострадавшей рукой.

— Это кто тебя так? — поинтересовался скандинав после доклада.

— Веришь, нет, а я в душе не знаю. Даже человек или ксенос не скажу, больно странная зверушка. Пошли пару ребят, чтобы притащили тушу, может наш Айболит чего-то скажет, — кивнул я на медика. — Точка на карте-схеме стоит.

— Есть.

— На ж@пе шерсть, — схохмил я. Нормальная реакция на адреналин, а потом вколотое обезболивающее, которое немного бьёт по мозгам. — Пошли лучше посмотрим на остальных псиоников и насколько они… Хм, нормальные. И что вообще за дрянь тут творится.

Глава 4

У медали две стороны — обе стороны одинаково важны. Интересно, что невозможно увидеть их одновременно.

Поговорка

Идя к внутренним помещениям псиоников, я чувствовал нарастающий зуд тревоги. Псионическое чутьё не предупреждало о какой-то конкретной опасности или чем-то вроде того, но таким знакам я привык доверять, а потому приказал Эрику вызвать подмогу. Да, всё прошло относительно по плану, да, я чувствовал, что погружённые в кому псионики по-прежнему не проявляют признаков активности, но всё же что-то было не так, существовала некая ложность происходящего. К тому же, у меня из головы всё не шёл неведомый зверь, который то ли имел какое-то отношение к людям, то ли был ксеносом, в чём-то похожим на нас… Или на демонов из древних мифов старой Земли. Кстати, это было вполне жизнеспособным вариантом, ведь существа, похожие на эльдри, засветились в человеческом фольклоре, так почему бы не быть ещё одной расе, которая отметилась в прошлом нашей прародины? Белым пятном в гипотезе было только то, что я о такой расе не знал, а уж ближних и дальних соседей по галактике успел изучить. Впрочем, наш общий дом, за комнаты в котором мы грызёмся, велик. Есть в нём куча совсем дальних или просто малочисленных видов разумных, о которых я ни сном ни духом.

Но в любом случае мы двигались, сохраняя бдительность и держа оружие в боевом положении, только из-за травмированной руки на перевязи мне приходилось использовать пистолет, а не винтовку. Зайдя в помещения местной верхушки, мы поначалу увидели всё ту же картину: стандартные секции бункера, обычные двери, лампы дневного света под потолком. Из стандартов выбивались только странные символы, которые попадались на глаза то тут, то там. Основная дверь изнутри вообще была исписана этими то ли иероглифами, то ли пентаграммами; двери в отдельные комнаты были лишь слегка украшены. Ощущение неправильности усилилось. Я подошёл к одной из дверей, где один из символов казался свежим, и провёл по нему пальцем. Знак отозвался лёгким псионическим касанием, от которого я закрылся. Рассмотрев то, что осталось на пальце, понял, чем тут пользовались местные дизайнеры.

— Кровь. Больные уб@юдки, млять.

— Может сектанты какие? — предположил Эрик. — Я слышал, что на одичавших мирах всякое встречалось.

— Встречалось, — подтвердил я, — только вот здоровенных рогатых уродов пока не замечали. Ладно, двигаем дальше.

Наконец коридор закончился. Когда мы открыли новую дверь, почему-то лишённую местных закорючек с внешней стороны, то с трудом удержались от мата. Перед нами предстало то, что стоило называть залом жертвоприношений. Крупное помещение, исписанное символами, на полу ассиметричная многолучевая фигура, в центре алтарь, залитый кровью и не только ей. Думаю, все мы порадовались, что шлемы избавили нас от удовольствия вдыхать местные запахи.

Вырубаться псионики-сектанты начали в процессе богослужения: на алтаре лежал труп мужчины около сорока лет, вскрытый от паха до грудины. Тела местных хозяев лежали на полу; судя по всему, они стояли на концах лучей напольной фигуры. Окинув взглядом помещение, я посмотрел на сам алтарь внимательнее и почувствовал, что у меня не получается отвести взор. В ушах раздался шёпот, отдельных слов было не разобрать, но сам смысл чётко ввинчивался в моё сознание, как саморез в стену:

«Я убил предыдущего избранника, доказал, что достоин его места, мне должно занять его и получить силу, о которой я прежде не мог и мечтать. Силу, с которой мне никто не будет страшен, с которой надо мной не будет стоять ни один разумный», — мой мозг начали атаковать видения, где я возвышаю Луны Дли, подчиняю себе остальное человечество, а потом привожу к покорности другие виды огнём и мечом. Нужно всего лишь склониться и признать своим господином… Я резко замотал головой.

Какого чёрта я должен перед кем-то склониться, если выше меня никто не стоит? Какая непреодолимая сила, если я лично отчекрыжил предыдущему владельцу его тупую башку? Самомнение, раздутое до уровня Правительства галактики, лопнуло, как мыльный пузырь. А попытка обмана вызвала утробное рычание через зубы, сжатые от звериной злобы.

— Х@р вам всем! — рявкнул я. — Хватаем пленных и быстро, млять, из зала!

К счастью, мои бойцы подчинились приказу, хотя некоторые тоже тряхнули головами, будто вернулись в реальность. Это навело меня на мысль, что воздействию подвергся не только мой разум. Значит, придётся аккуратно покопаться в головах соратников, а заодно выяснить, насколько эта зараза действует на обычных людей по сравнению с псиониками. Но это после. А пока — пленных под присмотр, первую группу наружу, а вместо них со мной на второй заход пойдут огнемётчики, которые выжгут здесь всё дотла. Не знаю, что тут творится, но такую дрянь стоит уничтожать со всем тщанием, а потом ещё и подорвать бункер, чтобы никто даже пепел не смог извлечь.

Вытащив пленных, я отправил Эрика с его бойцами наверх и дождался огнемётчиков. Вообще, огнемёт — не самое распространённое оружие в галактике, дальнобойность маловата, как и урон по бронированным целям, но на шаттлы их взяли, были возможны тяжёлые бои в узких коридорах бункера против не очень хорошо экипированного противника, где эти машинки могли сказать своё слово. Отделение из пяти человек возглавлял сержант Николаев, здоровенный парень, которого мы когда-то вытащили из плена, и он решил остаться с нами, а не возвращаться на родину. Когда парни прибыли, я провёл короткий инструктаж:

— Слушаем меня внимательно и чётко выполняем указания. Здесь были какие-то сраные сектанты, которые заигрывали с непонятной псионической заразой, принося человеческие жертвоприношения. Дрянь нездоровая, пытается влезть в мозги тем, кто смотрит на алтарь в жертвенном зале. Поэтому быстро заходим, смотрим ровно в пол, жарим огнемётами и уходим, по пути выжигая весь этаж. Глаз не поднимать, на алтарь не смотреть, если будет шёпот в ушах, не слушать. Я постараюсь защитить ваши разумы, если что-то пойдёт не так. Вопросы?

— А сектантов потом сжечь можно? — поинтересовался сержант.

— Нужно. Но сначала попробуем допросить. Ещё вопросы?

Больше таковых не нашлось и хорошо. На удивление всё прошло без неожиданностей: зашли, ударили огнём, пятясь спинами вперёд, выжгли весь этаж до последнего намалёванного кровью символа и закрыли двери. В бойцах я ничего не заметил, но своими сверхъестественными чувствами услышал что-то вроде разочарованного псионического воя. Наверно это можно было считать знаком успеха. Но мы в любом случае подорвём богадельню, похоронив все следы глубоко под землёй.

Разобравшись с этажом псиоников, я проследил за осмотром местных пленников, пребывающих в коме, которых оказалось значительно меньше, чем мы ожидали. Набралось всего четыреста пятьдесят человек, но оно и неудивительно, учитывая то, что их тут резали, как скот. Эрик, тем временем, не сидел без дела и влез в местный компьютер, выяснив, что ещё две группы бойцов успели отправиться отсюда к другим поселениям. Мы владели информацией об их маршрутах и частотах связи, потому я с чистой совестью отправил сигнал в наши шаттлы решить проблему недобитых сектантов и их прихвостней радикально. Чтобы там ни было в их мозгах, лечить это, рискуя уже своим разумом или разумами псиоников Дли, я не собирался. Мёртвые точно не будут представлять ни для кого опасность. Сам же отправился к доброму доктору, чтобы выяснить, что всё-таки за кубло я обезглавил. «Айболит» информацией меня не обрадовал, но кое-какую ясность внёс:

— Это определённо было человеком раньше, но сейчас я его таковым уже не назову. Затрудняюсь сказать, что его так изменило, но сами изменения очень значительны, начиная скелетом и этими наростами, — неопределённо махнул медик рукой, — заканчивая внутренними органами и мозгом. Причём с точки зрения медицины оно и жить было не должно. Не живут люди с такими патологиями.

— Ну этот мало того, что жил, так ещё и отлично себя чувствовал, — хмыкнул я.

— И тем не менее. Вообще я склоняюсь к мысли, что жизнь в нём поддерживала псионика. По крайней мере других вариантов я просто не вижу, — врач развёл руками.

— М-да, дела. Я, как псионик, не очень представляю, как можно заставлять своё тело жить, если оно не должно… Но энергией имматериума эта скотина определённо пользовалась. Так что гипотезу стоит принять за рабочую. Но это пока, — проговорил я, неосознанно слегка копируя манеру общения врача, а сам задумался.

Ой не факт, что монстр был невероятно искусным псиоником, который мог заставлять свою тушку функционировать вопреки здравому смыслу и физиологии, мне он особо разумным-то не показался. Но вот тот, кто с ним это сделал, а также создал алтарь или что-то в нём, что может влезать в мозги даже подготовленным одарённым… Этот мог бы использовать такой поводок, некий псионический конструкт, который поддерживает жизнь в «избраннике». Решишь соскочить, поводок натянется, решишь дёрнуться, спадёт и твоё же тело убьёт тебя со страшными мучениями. Это ничерта не ошейник-подавитель псионики или ещё какие-то игрушки, совсем другой уровень. Если добавить к этому возможность делать своё тело достаточно прочным, что его не берёт даже напитанный псионикой клинок, то всё выглядит совсем тухло. Причём неясно: мой противник был обучен некой технике, или это тоже работа конструкта-поводка неведомого авторства. Хм… Не уверен, что люди на такое вообще способны. Но вот в том, что касается старших рас, тут дело другое. И у меня есть те, у кого можно поинтересоваться подобного рода дерьмом. Ан'Кол и другие ушастые могут пролить свет на эту дурно пахнущую тайну, так что записи с нашлемных камер придётся не удалять, а сохранить, а заодно привезти тело и рогатую голову на Дли.

***

Вечером я собрал бойцов Эрика во главе с ним, а также огнемётчиков и вдумчиво покопался в их мозгах. К счастью для меня, на них алтарь подействовал слабее, видений не было, а шёпот был на грани слышимости. Это являлось хорошей новостью, но порождало новые вопросы. Обычно псионику гораздо проще сломить и подчинить себе обычного человека, чем своего собрата. Нас в конце концов учат как нападать, так и защищаться в ментальном плане. Но здесь всё было наоборот, мне досталось больше, простым бойцам меньше. Артефакт или механизм был заточен именно под псиоников? Возможно. Но более точный ответ следовало искать у пленных сектантов, чем я и занялся с утра, после того как провёл сеанс связи с Голицыным на тему пополнения населения его княжества. Тащить узников на Дли сразу мне не очень хотелось, для этого пришлось бы застрять здесь, пока я сходу не покопаюсь в разумах четырёх с половиной сотен человек. Причём покопаюсь как следует, чтобы не привезти домой замаскированного сектанта. Практика подселения стукачей к заключённым мне была хорошо известна, а рисковать не было никакого желания. Уж лучше пусть за ними присматривает Сергий, а я внимательно пообщаюсь с ним. Старик мне не откажет, не после получения информации о том, что здесь творилось; а значит пустит меня в свой разум. Тем более у меня в следующий визит будут доказательства того, что я не балабол и земляне нормально устроились на Дли.

Допросы я решил начать с самого среднего представителя сектантов. Ни самый молодой, которого проще всего сломать, ни самый старый, значит, самый опытный и знающий, а мужик лет тридцати пяти на вид. Сейчас он лежал передо мной, надежно зафиксированный на кушетке на корабле, я вколол ему антидот от ириса, взял в ладонь боевой нож, приставил его к глазу пока бессознательного тела. Чёрт его знает, что там у них с этим умением так надёжно защищать своё тело от урона, но слизистая в пасти моего прошлого противника не удержала клинок, а значит и через глаз его вполне можно достать, если попытается атаковать. Пленник проснулся, глаза сфокусировались на мне и ноже:

— Ну, с добрым утром, — ухмыльнулся я.

— Где я, кто ты? — тут же были заданы вопросы, а я слегка поиграл клинком, касаясь внутренней стороны века.

— Вопросы здесь задаю я. Что у вас там была за рогатая тварь?

Пленник аж забурлил, это очень хорошо ощущалось в псионическом поле. Даже нерадостное пробуждение так не выбило его из колеи, как последние слова.

— Не смей оскорблять избранного, червь! Ты прах под его ногами!

— Ну ка ша! — гаркнул я, проткнув кончиком ножа глазное яблоко. — Сдох твой избранный. Кем он был, кто его избрал?

Пленник взвыл, а затем будто поник и проговорил:

— Хорошо, я всё ска…

Почувствовав попытку ударить меня псионикой, я вдавил нож в череп. М-да, была надежда, что избытком преданности в крови страдают только обычные бойцы этих уродов, но она не оправдалась. Верхушка псиоников, похоже, такая же. Возникал вопрос, что с ними теперь делать, точнее, как колоть. Мы вообще довольно неприятный материал для палачей, если не ценим свою жизнь превыше всего. Подавители фиг найдёшь, да и они не очень надёжны, наша сила из-за боли вполне может их превозмочь, и мы можем забрать палача псионикой с собой на тот свет. Нас можно допрашивать, обколов различными веществами, но это тоже довольно опасное дело. Под наркотиками правды разум нестабилен, что может вылиться в смерть псионика и окружающих из-за любого неосторожного движения или мысли в голове допрашиваемого. Жахнет выброс — и привет, пишите письма на тот свет. Потому человеческие псионики у глуфов и просто сидели на вулканическом булыжнике. Как источники информации они не годились, но могли стать предметом торга в случае какого-то обмена военнопленными. Всё-таки мы достаточно ценные специалисты.

Попытка вытрясти информацию из неодарённых обитателей бункера ничего особо не дала, сломать-то их получалось, но вот о делах своих хозяев они знали прискорбно мало, рогатого же мудилу и вовсе в глаза никто не видел, только знали, что есть некий избранный, что объединит Землю и снова приведет её к процветанию. Через человеческие жертвоприношения, ага. Почесав репу, я решил, что стоит отложить это дело до Дли. Неприятно просить у эльдри содействия, но и выбора особого нет. Если же у представителей старшей расы нет способов допрашивать таких буйных псиоников, то и чёрт с ними. Просто пустим в расход или вовсе сдадим моему контакту в Лиге вместе с информацией о корабле англосаксов или образцами оружия и техники, сделанными за пределами Земли после войны, которые мы нашли у сектантов. Пусть у особистов головы болят, а я заработаю себе пару пунктов за то, что пресёк деятельность своих съехавших с катушек собратьев-псиоников.

Наши же дела на прародине человечества заканчивались и это было хорошо. Неизвестно как часто здесь бывают неведомые гости, это мы узнаем только от своих глаз и ушей, которые оставляем на орбитальных обломках, но лучше не задерживаться и не попадаться никому на глаза. Наш же путь домой лежал вместе с новыми колонистами, которые летели на «чистый» мир. С опасной фауной и кучей ядовитых растений, конечно, но тут уж ничего не поделать — и на Земле водилось всякое, да и райские планеты так просто колонизировать никто не даёт. Особенно кому-то вроде нас.

Дли встретила нас моросящим дождиком, но после путешествия внутри железной коробки, которая летит сквозь имматериум, я был рад и такой погоде, и особенно твёрдой земле под ногами. Правда в комплекте к этим ощущениям шёл Савелий, который тут же накинулся на меня с кучей вопросов, решение которых он посчитал нужным отложить до моего возвращения, так что я уже предчувствовал, что сегодня вечером завязну в документах, а в спальню к жене приду под утро. Но сначала следовало пообщаться с Ан'Колом по поводу незапланированных новостей и трофеев с прародины людей. Ну и заодно поинтересоваться, как дела с клиникой планирования семьи, где детям Земли должны подправлять гены и приводить здоровье в порядок. Эльдри прибыл довольно быстро, что позволило мне сбежать от зама в малый кабинет.

— Как сходили? — поинтересовался ушастый изгнанник.

— Неплохо, но есть довольно странные находки. Но сначала скажи мне, что с клиникой.

— Нормально всё, будем брать в оборот переселенцев сразу после собеседований с вашими псиониками. А что за находки? — с некоторой иронией спросил эльдри. Ну да, что ж можно найти на радиоактивной помойке, кроме мусора?

— Странные, говорю же, — ответил я, включая монитор и выводя записи со своей нашлемной камеры, а затем с камер бойцов. В конце рассказал о ощущениях и результатах вскрытия. Ан'Кол слушал внимательно, время от времени задавая вопросы, а потом начал рассказывать сам.

— Хм, здесь боюсь не обойдётся без небольшой лекции. Видишь ли, какие дела, имматериум не то, что бы необитаем, какие-то существа там всё-таки живут. Ты наверняка в курсе, что псионик может зачерпнуть вместе с энергией одно из них.

— Что ведёт к безумию, такие зачерпнувшие становятся подобны диким зверям, — кивнул я.

— Совершенно верно. А с их псионическими выбросами зачерпнутое существо благополучно исчезает домой, правда разум после этого уже не подлежит восстановлению. Собственно обитатели иного измерения вообще мало интересуются нашим, даром что корабли летают через их дом. Слишком они отличны от нас, к тому же жить в материальном мире они попросту неспособны, их утягивает домой. Но бывают исключения, на одно из которых ты и наткнулся.

— Ты хочешь сказать, что всем этим рулила тварь из имматериума?

— В целом да, хотя рулила… Не совсем верное определение даже для вашего скудного языка, — улыбнулся ушастый. — Они не обладают разумом в нашем понимании, по крайней мере, мне о таких случаях неизвестно. Так что рулить кем-то это не для них. Но иногда их приводит к нам любопытство или что-то вроде того. Может и что-то кардинально другое, но это пока ближайший аналог, который пришёл в голову нашим исследователям, чьи работы я читал. Но с удовлетворением любопытства есть некоторые проблемы, как ты или я не можем существовать в плане энергии без корабля со специальным полем, так и они не могут находиться здесь. Но есть пара лазеек, можно занять предмет, над которым должным образом поработал псионик или сам специально обработанный разумный с псионическим потенциалом.

— … мать, — ругнулся я. — Они жертвами что ли обрабатывали будущий костюмчик? Уб@юдки больные.

— Примерно так, — хмыкнул Ан'Кол. — Такие случаи тоже освещались, смерть даже латентных псиоников чем-то помогает всему процессу. А на выходе мы имеем тело, созданное для удержания в себе гостя с иного плана, который приезжает в отпуск развеяться.

— Не смешно, они кучу народу порезали ради своего гостя.

— Не смешно, но туристу скорее всего всё равно. По крайней мере нет ни единого доказательства, что существа, живущие во вселенной, настолько отличной от нашей, могут иметь мораль, сходную с той, что есть у людей, эльдри или ещё кого-то отсюда. А вообще, всё это большое поле для дискуссий. К примеру, чёрт его знает, что они пытаются нам донести через псионику и насколько это похоже на видения, которые видят разумные и пытаются взаимодействовать с ними. Как они там относятся к тому, что мы на своих кораблях пролетаем через их дом, никто ведь даже не может предположить, наносим ли мы этим обитателям имматериума какой-то вред. Но наши вселенные связаны через псиоников, так что живём как живём.

— Блеск… Надеюсь, они к нам однажды массово не решат понаехать.

От автора

Привет уважаемым читателям. Как всегда, мне интересно, что вы думаете о том, что получается. Что нравится, что не нравится, а что вообще лучше удалить. Обратная связь важна, так что комментарии с вашим мнением по-прежнему приветствуются, как в общем и лайки, если есть за что лайкать)

За сим прощаюсь до следующей главы, надеюсь, она тоже выйдет скоро.

Глава 5

Знай врага и знай себя: тогда в тысяче битв не потерпишь поражения.

Сунь Цзы

С возвращением на Дли снова началась привычная работа. Меня радовали замы: Хиро отлично справлялся с флотом, Поль успешно занимался армией, а Савелий тянул административные дела, но всё же за всем нужен пригляд. К тому же у нас прибавилось жителей в лице землян и, несмотря на подготовку, новое дело не обходилось без накладок, так что как раз с Шольцем мы очень плотно погрязли в гражданских проблемах. Я бы сказал, что мне такими темпами начнут сниться кошмары о бумажной работе, но… Нет. Повидал я вещи и пострашнее, в том числе и во время нашего визита на старушку Землю.

«Туризм» жителей имматериума в реальную вселенную всё не шёл у меня из головы. Ан'Кол, кажется, был вполне себе твердо уверен, что гости не имеют каких-то конкретных целей, я же предпочитал предполагать худшее. Никто никогда не делает чего-то бесцельно, у всего есть своё объяснение. И пусть неведомые обитатели параллельного измерения мыслят не так как мы, но не верится мне, что они пытаются пролезть сюда просто разумных посмотреть да себя показать. Слишком уж разочарованным был тот псионический вой, когда мы выжгли жертвенную камеру из огнемётов, слишком много там было злобы. Да, возможно это просто интерпретация чего-то абсолютно чуждого нам на ближайшие аналогии с помощью моего ограниченного разума. Только вот если именно это ближе всего, то даже так — звоночек не из лучших.

К тому же это накладывалось на нехорошие шевеления вокруг Земли. Корабль без опознавательных знаков, броня и оружие англосаксонского производства, которые завозились на прародину человечества для этих долбанных сектантов и так далее. Кто-то определённо ведёт какие-то мутные псионические эксперименты, спрятанные от чужих глаз, пуская людей под нож. Причём масштаб этого довольно значительный. Ради пары перерезанных или выпотрошенных трупов можно взять кого-нибудь из камер смертников и вести исследования на каком-нибудь астероиде подальше от торных путей, как один неудачливый вивисектор. Но на Земле они определённо решили гнездиться для того, чтобы иметь под рукой даже десятки, а минимум сотни людей, которых никто никогда не хватится. И привлекли для этого значительные силы и средства, причём во время войны. Кстати, не могу сказать, что у этой затеи не было выхлопа — одни псионические щиты рогатого урода чего стоят. Никогда прежде я не встречал ничего прочнее и удобнее, а повторить эту дрянь до сих пор не удалось, были лишь малые подвижки. Определённо стоит признать, что обитатели имматериума могут манипулировать его энергией куда лучше нас, жителей нашей реальности, а также могут этому научить.

Другой вопрос — передали ли сектанты информацию куда-то или она пропала с их гибелью. Но глобальной разницы наверно нет. Если не передали, то эксперимент будет повторён. Если отправили, прежде чем «турист» окончательно промыл им мозги, то заказчик банкета её оценил и наверняка хочет ещё. И эта с@ка уже показала себя весьма беспринципной тварью, которой ничерта не жалко людей, а значит вряд ли ситуация несёт в себе что-то хорошее. Если совсем сгущать краски, то можно вспомнить сходство будущего мясного костюмчика с демонами из земной мифологии и тогда можно додуматься до метафорической сделки с дьяволом. А может и не метафорической. Но этим пусть уж службы безопасности Лиги займутся, кое-какую информацию в Славянский союз я слил. К себе лучше не привлекать внимание раньше времени. Хотя придется держать нос по ветру, а заодно прорабатывать меры противодействия иномировой дряни для псиоников и простых бойцов.

***

Полгода пролетели быстро: где-то между административной работой и попыткой повторить псионические трюки неведомой твари; беженцы более или менее обжились на новых местах, и мы отправили новую экспедицию. Всё в целом прошло весьма недурно, особенно учитывая, что вернулась с рассказами часть членов земных общин. Так что обратно корабль вернулся гружёный под завязку. У нас же прибавилось работы, начиная от размещения новых людей и организацией их учебы для работы на незнакомой технике, заканчивая приглядом за лидерами поселенцев. С последним, на удивление, всё было тихо, то ли нам везло, то ли бывшие князьки пока разбирались что у нас и как. А может и то и другое сразу.

Я же приблизил к себе Сергия, как зама по псионике. Мужик он был грамотный, опытный, а главное владел разумной инициативой и лидерскими качествами, чего спасённым из плена откровенно не хватало. Увы, псиоников в Лиге учат беспрекословному подчинению, а не командованию. Может, кстати, в этом одна из причин, что сектантами было так легко рулить гостю из-за кромки бытия.

Дела двигались, руда добывалась, перерабатывалась и возилась на продажу. Мы даже основали шахтёрские поселки на вулканических лунах, начав добычу и там. Но смотря на ситуацию, я всё больше понимал, что это путь в никуда. Улететь от нас в большой космос тяжеловато, а пределом мечтаний для нового поколения станут должности старших смен, операторов самой современной техники, закупленной на других планетах, а также бойцов армии с флотом да администраторов. С такими раскладами нас будет ждать стагнация, потому что самым деятельным и башковитым будет некуда приложить свои таланты. А таковые уже есть, в том числе среди тех, с кем мы лепили брони, стыкуя наши технологии с достижениями инженерной мысли ушастых. Потому однажды вечером я попросил зайти к себе Савелия с Ан'Колом, которым изложил свои мысли.

— И что ты предлагаешь? Выдавать ребятам билеты, чтобы не вешались здесь от скуки? — хмыкнул эльдри.

— Ну за дебила-то меня не держи. Я предлагаю начать развивать мелкосерийные производства хотя бы той же брони. На общеармейские бронекостюмы замахиваться смысла нет, такие жирные куски никто не даст, да и мы большие объёмы производства просто не потянем. Но вот клепать снаряжения для спецподразделений мы вполне в состоянии. Тем более, как мне птичка принесла в клюве, тот же союз окраин зажимают, не давая им новые образцы ни от славян, ни от англосаксов с китайцами. Всем своё нужнее, а союзничкам большие дяди готовы уступать только то, что уже начало устаревать.

— Ну, допустим, мы могли бы взяться, тем более наша броня даже новейшие человеческие разработки может заткнуть за пояс, — задумчиво проговорил эльдри. — Но ценник будет соответствующий, да и делать придётся в час по чайной ложке, как вы любите говорить. Не уверен, что мы сможем переодеть всех желающих, а в противном случае никому не будет интересно. Броня должна быть стандартизированной, чтобы её можно было нормально обслуживать и латать.

— Думаю, мы справимся, тем более что окраинники это не монолитное образование, а союз нескольких государств. У них и так там со стандартизацией проблемы, у вохлийцев одно, у халифатцев другое, а у чучхенцев вообще третье и все инструкции на иероглифах. Если не всех перевооружим, то уж государство-другое точно.

— Но в любом случае это потребует значительных вложений, — вставил слово Савелий: — Мы и так солидно потратились на беженцев и расширили парк техники, чтобы у них была работа, это не говоря о только начатой добыче на вулканических лунах, а развёртывание было небесплатным. А барыш всё это начало приносить только сейчас.

— Не ной, — проворчал я. — Знаю всё, тем более вместе с тобой эти сметы составляли и бюджет верстали. На этот проект я собираюсь растрясти личную кубышку и стать одним из основных пайщиков предприятия.

— И, надо думать, от меня ждёшь того же? — насторожился ушастый.

— А как ты хотел? — вопросом на вопрос ответил я. — Зато и барыши будем делить соответственно.

— Ты не забывай про то, чьи технологии в броне будут использоваться…

Начался торг. Идея заработать Ан'Кола привлекала несколько больше, чем я готов был терпеть. Тем более, что отстаивал тут не только интересы Дли, но и свои собственные. В том числе и для них всё затевал, ведь одно дело — конституционный монарх, который опирается на закон да армию, другое, когда он совладелец солидных кусков главных предприятий планеты. На такого в будущем будет очень тяжело давить, а главное, любому дельцу, который решит со мной здесь однажды поконкурировать, придётся быть ну до чрезвычайности белым и пушистым. Ведь по любому поводу можно заиметь настоящую войну, а не судебную тяжбу.

Но вот с Ан'Колом я всё-таки собирался договориться по справедливости. Эльдри мне нужны, пока никуда от этого не деться. Необходимы для создания брони, без них не получится клепать незаметные шаттлы и корабли и много чего ещё. Надобность в ушастых может отпасть только лет через десять, но для этого нам нужно слепить университет и исследовательские центры. При ином раскладе конкурентоспособной продукции в галактике мы не выдадим… Если, конечно, не торговать с примитивами, недавно вышедшими в космос. Только такой бизнес идёт под вывеской: «С паршивой овцы хоть шерсти клок».

А я целюсь на другое. На броню, на оружие, на шаттлы, а в отдалённом светлом будущем, возможно, даже корабли, ведь чем черт не шутит. Ведь мы сидим на ресурсах, из которых всё это можно лепить. А то же человечество с ис'итами с радостью прикупят у нас всё, что будет хотя бы на уровне их собственной военной продукции, потому что молох войны пожирает её со своим привычно ненасытным аппетитом. А когда война с глуфами закончится и шипорылые подпишут мир, мы предложим свои изделия ещё кому-то. Потому что бойня на окраинах идёт постоянно, а значит желающие найдутся. Вопрос лишь в цене, качестве и пиаре.

И последним я планировал заняться в самое ближайшее время. Мы и так хорошо отметились с тюрьмой псиоников на том вулканическом булыжнике, но осознали это, к сожалению, не все. Подумаешь, тюрьма — надзирателям по головам настучать много ума не надо. А потому следовало провести ещё одну громкую операцию, которая пройдёт очень тихо. Причём стоит поторапливаться.

Сейчас шипорылые немножко зашли с фланга на людские территории, ударив по менее развитым окраинным планетам. Ценного там не так уж и много, но всегда есть «но». Сейчас идёт союзное наступление, и командиры требуют всё новых резервов для его развития, ведь враг всё больше подаётся назад. Но если перекинуть часть сил с передовой космической войны на задворки, основной удар может и не достигнуть всех намеченных целей. Это может привести к затягиванию войны, когда победа уже маячит на горизонте и даст глуфам время на перегруппировку. А если не ударить по обнаглевшим шипорылым, которые пролезли на окраины с фланга, то это может пошатнуть единство Лиги, а там между самыми развитыми государствами и окраинными державами и так хватает трений. Открытый раскол — ситуация ещё более безрадостная. И мы можем помочь её предотвратить за звонкую монету от компетентных органов, которые пытаются замазать косяк разведки с флотом за громкую репутацию вояк, которые и малыми силами могут глаз на задницу натянуть, ну и, разумеется, за будущие заказы на нашу броню и не только её. Главное, чтобы репутация оказалась достаточно грозной, отбив желание в будущем тянуть руки, клешни и щупальца к нашим Лунам и нашим барышам. И, естественно, нужна ещё кое-какая информация. Ведь учитывая количество бойцов и кораблей, которые находятся в нашем распоряжении, права на ошибку мы не имеем. Удары должны быть нанесены в самые уязвимые точки врага, причем так, чтобы он до последнего не подозревал кто и откуда его будет бить.

Глава 6

Пусть не легки подводные маршруты,

Но в унисон здесь мысли и дела.

На лодке жизнь спрессована в минуты,

Чтоб жить спокойно Родина могла.

Марш подводников

Информацию нам предоставили в срок, и мы благополучно отправились на окраины человеческого ареала обитания. Никогда я не любил зависеть от кого-то, особенно в ситуации, где на кону не какая-то мелочь, а моя жизнь и жизни моих людей, но сейчас всё во многом было именно так. У Лун Дли, по понятным причинам, не было собственной хорошо поставленной разведки и, соответственно, агентов в человеческих государствах и среди шипорылых, контакты из Славянского союза не в счёт, потому что в них нельзя быть до конца уверенными. Потому приходилось верить на слово. И надеяться, что враг окажется там, где нам сказали и в тех количествах, о которых нам сообщили. Эту проблему надо решать, причём в кратчайшие сроки. Уж чёрт бы с ними, с глуфами, конец войны уже явственно маячит на горизонте, особенно если мы сейчас не облажаемся, а значит скоро они перестанут иметь серьёзное значение. Но вот наши сородичи — другой разговор; не было сомнений, что нашу колонию попытаются взять под контроль так или иначе. И о конкретных поползновениях в эту сторону нужно знать заранее. Но то дело будущего, настоящее рисовало иную картину.

Глуфы силами флота подавили жиденькое сопротивление окраинных миров, разбив их флот обороны по частям и начали захват сразу трёх планет: двух аграрных и одной относительно индустриальной. Если на Сении и Аланко отправляли поближе к фронту, а также в остальные миры Лиги, пшеницу и рис, то на Шванцкофане потомки швейцарцев клепали военно-транспортные шаттлы. Машинки были вполне достойные, могли и ракетами с пушками приголубить врага и целый взвод пехоты высадить, потому регулярно шли в первой волне десанта на вражеские планеты. Соответственно и горели довольно часто, броня и активные меры защиты с истребительным прикрытием это хорошо, но ПВО и ПКО врага и перехватчики тоже не дремлют.

Шванцкофен солидно приподнялся на военных поставках, но похоже вкладывался не только в расширение производств, но и в свою обороноспособность. По крайней мере дела там у шипорылых шли со скрипом. Чего не скажешь про агромиры, которые были благополучно заняты, а сопротивление местных перешло к партизанской войне. Небезуспешный, конечно, вывоз продовольствия представлял проблему, но всё же планеты были потеряны. Потому на земле мы целились посодействовать в первую очередь швейцарцам.

Флот врага с космопехотой тем временем тоже не сидел без дела и совершал натуральные набеги на планеты, которые был не в силах захватить. Бомбёжки, высадки десанта с целью захвата в плен некомбатантов стали обидной реальностью и вызывали в человеческом обществе страшное горение ниже спины, которое активно разжигали средства массовой информации. У меня даже было подозрение, что это жу-жу-жу неспроста. Чем дольше флот, прибывший с передовой, будет гоняться за рейдовыми эскадрами, тем позже получится серьёзно взяться за Шварцхофен и аграриев, тем больший этим планетам будет нанесён урон и сложнее этим счастливчикам будет в будущем конкурировать за заказы с центральными мирами. К тому же капитан Мезинцев, через которого мы сейчас держали связь, прямо намекнул, что их агитируют именно поприжать рейдеров, а не решать основную проблему. И очень попросил именно испортить обедню на основных направлениях, чтобы пришедшие с фронта ограниченные силы смогли выполнить свою задачу. Потому что сколько-нибудь серьёзные соединения никто с передовой не отзовет, а если войска Славянского союза облажаются, то кое кто в Лиге будет рад повесить на них всех собак, даром что свои силы предоставить и вовсе отказывается. В общем человеческая политика во всей красе, что может быть «прекраснее»?

Истории в этом плане вообще свойственно повторяться. Примерно то же самое творилось во время наполеоновских войн, когда против корсиканца вроде сражалась вся Европа, но на деле она при этом активнейшим образом грызлась между собой, чем Банапартий пользовался на всю катушку. Примерно так же всё обстояло во время войны с Гитлером, когда союзнички с радостью были готовы поднасрать тому же СССР, особенно к концу войны. Не стоит забывать также о том, что к концу Первой мировой кое-кто поспособствовал революции в Российской Империи, когда дело шло к делёжке послевоенного мира.

Насколько я знаю, ис'исты, попытавшись пролезть во внутреннюю политику человеческих государств, уже осознали в какую банку с пауками по дурости влезли, сделали вид, что ошиблись крышкой, встали в уголке и стараются не отсвечивать, а только осторожно наблюдать. И прикидывать, как скоро ими заинтересуются чисто с гастрономической точки зрения.

Наш же план касался не столько политики, сколько сугубо прикладных вещей. Мы должны были если не отсечь змее голову, то хотя бы хорошенько вдарить по ней, чтобы дезориентировать. И за башку рептилии шли флагманы шипорылых на орбите Шварцхофена, а также их наземный штаб на той же планете. Я очень надеялся, что нам удастся лишить глуфов командования в преддверии прибытия основных сил, облегчив им работу на порядок. Наземной операцией руководил Поль, я же вместе с Хиро был на орбите. Прорицание — не самая моя сильная сторона, как псионика, мало кто вообще им владеет, но кое-что я всё-таки мог и это должно было помочь делу. На земле же от ещё одного псионика не так чтобы очень много толку, их там, к счастью, хватает и без меня. Чему весьма радовались мои замы, которые регулярно пеняли мне на излишне рискованные авантюры, несущие опасность моему здоровью и благополучию.

Из имматериума наши три крейсера вышли аж за астероидные гало системы и на малом ходу отправились к планете швейцарцев и их заводов. Времени на сближение отводилось достаточно, и успели мы более или менее вовремя, хотя течения сопредельного измерения нам не очень благоприятствовали. У меня даже было смутное ощущение, что нам что-то целенаправленно мешает, что в свете визита на Землю было довольно тревожным знаком. Но справились, а значит есть все шансы, что и навигаторы основных сил не оплошают. Я стоял на мостике и наблюдал за изображением флота врага и планетой на обзорном экране.

— Уже прикидываешь, какие часы прикупишь после победы, сёгун? — со смешком спросил меня Хиро.

— Меня больше интересуют их Терции, — хмыкнул я. — Было бы неплохо прикупить несколько и модернизировать для перепродажи.

— Тоже вариант, — пожал плечами японец. — Хотя лучше бы начать производить их самим.

— Ага, только валенки зашнуруем. Мы мелкосерийку брони пока с трудом тянем, только если расторгуемся в хороший плюс, сможем задумываться над следующим этапом. Хотя часть заводов разрушена… Возможно получится под шумок выкупить кое-что по цене металлолома и собрать из нескольких разбитых производственных линий одну.

— Было бы неплохо собрать такого… Франкенштейна, кажется?

— Монстра Франкенштейна, — поправил я. — В общем-то да, но к ней в комплекте надо сманивать инженеров и рабочих. Попытка, конечно, не пытка, но на успех я бы особо не рассчитывал, с патриотизмом у местных всё в порядке. Да и мы делим шкуру неубитого медведя. Что думаешь об их флоте?

— Опасны, но не слишком. Ордер на орбите выставлен, как в учебнике, дыры в обороне для невидимок предсказуемы. Похоже ветеранов с фронта отправлять не решились, и командуют новички. А может командир просто уставной рубанок. И то и то неплохо для нас. К тому же сами корабли тоже не первой свежести.

— Согласен. Ладно, надо отдохнуть, пока есть время. Да и всё ещё не понять, что творится на поверхности.

— Через сутки будет уверенный приём сигналов, расшифруем и разберёмся, — хмыкнул командир нашего маленького, но очень гордого флота.

На том мы и разошлись. Нет ничего хуже на войне, чем ждать и догонять. Но в этот раз ожидание в принципе прошло неплохо. Мы были незаметны для противника, он для нас как на ладони, ситуация контролировалась.

Нервозность появилась на вторые сутки, мы вошли в зону патрулирования вражеской эскадры. Велось оно тоже предсказуемо, но гарантий, что кто-то шибко инициативный решит изменить маршрут по желанию левой пятки, не было, к тому же в любой момент могла прибыть одна из рейдовых эскадр для пополнения топлива и боеприпасов с транспортников, а также сдачи трофеев, пришлось бы уклоняться и от обнаружения ей. Но, к счастью, всё прошло штатно, нам везло.

Обогнув планету по дуге, мы, сохраняя радиомолчание, высадили десант с шаттлами. Ни к чему местным знать, что мы уже здесь, не говоря о том, что наши передачи могут перехватить. Да и кротов никто не отменял. Как известно, рука одного предателя может нанести удар с силой целого легиона. Поль со своими парнями отправился месить грязь, подбираясь к вражескому штабу, мы же зависли на геостационарной орбите и ждали времени Ч. Нервозность только возрастала, в случае своего обнаружения останется только валить подобру-поздорову. Наш план удара по флагманскому линкору строился на незаметности, это главное и, пожалуй, единственное оружие, которое мы можем противопоставить целой эскадре, наши корабли в своём роде — новая реинкарнация когда-то существовавших на Земле подводных лодок.

Наконец наступил момент выдвижения на позиции. Приближалось время прибытия союзных сил, а Поль уже должен был занять позиции вокруг штаба своими бойцами. На малом ходу мы начали подкрадываться к вражескому флоту, пользуясь окном в патрулях. Вдруг радар в пассивном режиме заметил, что с поверхности поднимаются два шаттла шипорылых. Я проговорил:

— Прекрати движение, Хиро. Похоже важные гости, надо дать им долететь до флагмана.

— Уверен, что туда?

— Да, я псионик, я так чувствую. А теперь выполняй! — рыкнул я.

— Прекратить сближение, — скомандовал японец с раздражённым лицом. Ну, ещё бы, какому капитану или, тем паче, адмиралу понравится, что ему отдаёт приказ даже не высший флотский офицер, а кто-то, кто всегда воевал в гравитационном колодце? Только вот я руковожу всей операцией. И её наземной частью и космической. А значит, Хиро предстоит быть выигранным по самые гланды за задержку в передаче моего приказа, пусть и на несколько секунд. Но не при подчинённых, я не собирался ронять авторитет японца в их глазах и втаптывать его в грязь. Тем более терять друга, а могло и такое получится.

Сближение прекратилось, а через несколько минут вновь возобновилось, когда мы уверились, что к моменту удара гости точно будут на борту и отойдут от шаттла подальше, чтобы потерять возможность эвакуироваться. Наконец настало время удара. На поверхности в этот момент началась атака на штаб, мы же выпустили торпеды, обработанные инженерами эльдри примерно так же, как они в своё время обработали шаттлы. Игрушки получились дорогими, на что мне пенял Ан'Кол, всё-таки одно дело боевые машины, другое — одноразовое оружие. Но лучше потратиться на торпеды, чем терять корабли. Вдруг наши крейсеры сделали поворот и начали уходить от вражеской эскадры, торпедные аппараты перезаряжались, чтобы сделать ещё один залп, на этот раз по патрулю, преграждавшему нам путь отхода. К сожалению, из-за задержки, вызванной ожиданием шаттла, новая цель будет не в идеальной позиции для стрельбы, но интуиция псионика недвусмысленно давала понять, что гостей с поверхности нужно валить обязательно.

— Торпеды замечены противником! — рапортовал оператор радарной установки, когда наши птички вышли на финальный этап траектории. Глуфы спохватились поздно и успели сбить только одну торпеду из девяти, остальных хватило с лихвой. Они пронзили энергетическое поле вражеского флагмана, его броню и взорвались в нежном нутре космического корабля.

— Есть подрыв реактора, линкор разломился напополам! — послышался новый доклад.

Вражеский флот начал активно маневрировать в поисках невидимого врага, когда мы уходили всё дальше от основной массы кораблей и становились всё ближе к двум патрульным. Хиро отдал новый приказ:

— Залп!

Новые торпеды отправились к целям, чтобы расчистить нам путь. Два корвета шли почти в нашу сторону и на слишком близкой дистанции могли нас заметить, а затем пристроиться в тыл. Не будь остального вражеского флота, мы с удовольствием бы сманеврировали и превратили их в космический мусор, но не могли позволить себе задержки. Пока будем этим заниматься, подоспеет подмога и в кучки мусора превратимся уже мы. Вновь на финальном этапе траектории торпеды были замечены и вновь это ничего не изменило, хотя расчёты ПКО наших визави были готовы к опасности. Но тем не менее корвет — это не линков, труба пониже, дым пожиже, а главное, у них куда меньше точек ПКО. Конец был предсказуем, в космосе образовалось два новых облака обломков и расширяющихся газов.

— Есть облучение радаром, — послышался новый доклад. — Нас заметили!

— Самый полный вперёд, поднять щиты на максимум, держать курс на точку три! — приказал Хиро.

Кого бы не отправили на преследование, в бой мы ввязываться не собираемся. Если течения имматериума были благоприятны, то союзный флот вот-вот должен выйти в реальный космос у «тройки». Если нет, то мы сами уйдём в прыжок, оставив врага с носом. Но первый вариант куда как предпочтительней — с какой стороны не посмотри. Правда лично от нас тут мало что зависит, хотя я и предчувствовал хороший исход.

— В преследование пошла половина лёгких сил противника, — раздался на мостике новый доклад.

— Похоже, мы их сильно огорчили, — усмехнулся японец.

— Да уж, устав они немного подзабыли, оказавшись в бою, — согласился я, улыбнувшись. — Типичные буквоеды.

Когда до точки ухода в прыжок оставалось уже немного, я проговорил:

— Чувствую возмущение, похоже наши союзники как раз вовремя.

— Отменить прыжок, — приказал Хиро. — Идём прежним курсом к астероидному гало.

— Есть!

Наконец космос на нашем обзорном экране дрогнул, впуская в себя корабли людей из светящихся прорех. Хиро приказал уходить выше плоскости союзного флота, давая раздолья канонирам Славянского союза. Ситуация была идеальной, флот выходил плотным ордером, враг во время нашего преследования растянулся и набрал весьма солидную скорость, инерция не позволяла ему быстро развернуться и отступить. По сути, это было практически классической постановкой палочки над Т, только в космическом исполнении. Так флоты на земных морях в своё время побеждали друг друга, когда одному из них удавалось обогнать второй и преградить путь, расстраивая кильватерную колонну, используя огонь главного калибра по максимуму, в то время как корабли врага вынуждены маневрировать, мешая и затрудняя друг другу ведение ответного огня. Жаль только в погоню ринулись лишь лёгкие силы шипорылых, но и то хлеб. На лучшее рассчитывать не стоило. А лишить врага половины лёгких сил ещё до начала основного сражения — дорогого стоит. Я же радовался ещё и тому, что битва на орбите не обещает затянуться, а значит, Поль с парнями не останутся надолго без поддержки. Конечно, они всё профессионалы, да и на захваченной территории у глуфов есть проблемы и с партизанами, они не контролируют её полностью… Но не было сомнений, что шипорылые за уничтожение штаба будут стараться отомстить дерзким диверсантам всеми силами. А у меня нет никакого желания хоронить подчинённых.

— Флагман союза вызывает на связь, — раздался доклад радиста.

— Принять вызов, — приказал Хиро в ответ.

На экране появилось лицо адмирала, командующего союзным флотом. Мужику было лет сорок пять – пятьдесят. Квадратная челюсть и волевой взгляд серых глаз создавали образ характерного человека, форма сидела на нём идеально. Чувствовался едва ли не потомственный служака, причём из правильных, а не тех, кому папочка в карьере помог.

— Говорит контр-адмирал Змаевич. Спасибо за накрытый стол, — проговорило изображение.

— Рады стараться, — улыбнулся я в ответ. — Были бы рады ещё пощипать это стадо овец по краям из невидимости, пока вы выбиваете дурь из главных баранов.

— Добро. Держите канал открытым, на случай приказов, а пока можете побыть «кочующими хулиганами».

Оставалось только порадоваться, что всё прошло так удачно, а заодно придумать как отблагодарить командира союзников. Мог ведь полезть в бутылку, требуя от нас занять место в строю, от которого я бы отпирался изо всех сил, но… Сколько верёвочки не виться, а кончик всё равно есть. Неподчинение адмиральским приказам можно трактовать как нарушение контракта с разведкой. А такие нарушители из категории уважаемых частных военных компаний переходили в категорию бандитов и пиратов. Оно нам даже с доплатой не надо, пришлось бы рисковать в бою, ловя удачу. А нам ещё на поверхности Полю помогать и проводить кое-какие операции в качестве продолжения рекламной акции наших бронекостюмов.

Интерлюдия 1

Власть идёт не от народа!

Не повторяй эти глупости, записанные в Конституции!

Силой бойцов, а не воплями сброда

Держится власть и её экзекуции!

Павел Пламенев. Уважай нашу власть

Александр Карпентер отложил последнюю распечатку с договором и потянулся за своим рабочим столом из настоящего дуба. На сегодня работа закончена и можно было расслабиться. Бизнесмен усмехнулся. Время близилось к ночи, а завтра предстоит новый рабочий день полный трудов. Но он знал на что шёл, когда взваливал гору работы на себя, потому что у него была цель: вернуть то, что потеряла его семья.

Когда-то они носили совсем другую фамилию, а не назывались жалкими плотниками. В своё время перед его предками были открыты все двери, политики искали их поддержки, чинуши подобострастно смотрели в глаза, а жалкие полицейские готовы были сделать для них что угодно. Потому что они стояли на вершине общества и определяли закон и каким должен быть порядок, который как раз и положено защищать людям в форме. Но однажды всё изменилось.

Человечество расселилось на другие планеты, возможно в этом была беда. Будь иначе, Земля не стала бы зависима от ресурсов извне, а значит, и не произошло бы катастрофы, когда доступ к ним пропал. Старые семьи, когда-то управлявшие миром, не смогли договориться, кончилось всё предсказуемо плохо.

Но это было лишь преддверием неприятностей для тех, кто был за пределами Земли на момент бурь в имматериуме. Жалкие слуги, которые когда-то заглядывали в рот хозяевам жизни, взбунтовались, забыв своё место и отняли то, что им никогда не принадлежало и не могло принадлежать. Не политики должны править миром, не хитрые прощелыги из спецслужб и уж точно не военные хунты. Миром должны править деньги и те, кто ими владеют.

Но без твёрдой руки тех, кто остался на Земле и погиб там, эти уроды почувствовали волю и вкус к власти, отняв в колониях то, что не принадлежало им. Национализация! Ха три раза и ещё раз ха! О каких национальностях может идти речь в колониях? Да о каких национальностях вообще может иметься в виду, если люди делятся только на тех, кто должен править, и тех, кто подчиняться? Важно лишь кто хозяева, а кто слуги. И Александр был из породы хозяев, который накажет наглецов за неподчинение, когда вернёт то, что принадлежит ему по праву.

Бизнесмен понял, что снова злится, думая о тех, из-за кого его семья потеряла почти всё, что имела, разжал кулаки и сделал пару глубоких вдохов. А потом встал, сделал несколько шагов и открыл мини-бар, выполненный в виде массивного глобуса нового Лондона. Мужчина плеснул виски в стакан и переместился на диван. Нужно было немного успокоить нервы, а то работа его доконает. Хорошо хоть сейчас уже всё стало неплохо — отец с дедом постарались, и он может себе позволить так расслабляться; договора читает на настоящей бумаге, а не в виде электронных документов, которые его так бесят. Но подняться снова было нелегко.

Когда шла эта убл@дочная национализация капиталов, очень многие законные наследники отправились в мир иной — бунтовщики были безжалостны. Но там, где есть госслужащие, есть и коррупция. Некоторым удалось подкупить кого надо и спрятаться, переждав бурю. Далеко не сразу удалось начать поднимать голову. Те, кто поторопились, могли бы быть живым примером, если бы не были такими мёртвыми во цвете лет. Александр усмехнулся судьбе идиотов, которые потеряли право быть хозяевами жизни, как и те, кто отказался от борьбы. Сейчас они живут, но право, что это за жизнь? Кабинет чиновника, небольшой бизнес, иногда полицейская форма… Впрочем туда им и дорога, если они не готовы драться за наследие своих предков, то он с удовольствием приберёт к рукам добро.

Тем более подвижки в этом направлении есть. Начал всё дед, продолжил отец, а сейчас он на острие борьбы за справедливость. Пусть нет тех денег, предприятий и ценных бумаг, которыми когда-то владела его семья, но он не нищ, на подкуп чиновников хватает. Созданные отцом предприятия приносят доход, который баснословно возрос с началом войны и получением военных заказов. Это позволило расширится, дало возможность работать куда смелее, разворачивать агентурные сети, искать компромат на тех, кто не был готов быть подкупленным, а главное подкупать тех, кто готов на всё ради звонкой монеты. Люди, они так примитивны и предсказуемы, у них так легко найти слабое место. Жадность, страх, стыд, похоть… В море пороков легко прокладывать курс, если оно тебе известно. Александр задумался о том, чтобы позвать секретаршу и самому немного предаться пороку, но потом посмотрел на виски в стакане и решил ещё немного выпить. Эшли и её рот никуда не денутся, рабочий день ненормированный.

Сейчас же можно ещё немного подумать. Война шла хорошо, в первую очередь, для его предприятий. Пусть идиоты умирают на фронте, умные люди поимеют выгоду с их глупости, а бабы ещё нарожают солдат, как говорил один русский. Бизнесмен слегка скривился. Русские. Всё у них через одно место и всё они никак не перестанут коптить небо. Они мешали его семье со времён большой игры, умудряются и сейчас. Ей богу, вредители похуже тараканов.

Ведь была такая удачная комбинация с разорением окраин, всё ведь так хорошо шло. Глуфы должны были разбомбить всё достаточно, чтобы акции конкурентов просели, и их можно было бы купить за бесценок, прирезав себе, по сути, пару агромиров, а заодно солидный кусок планеты, вставшей на путь индустриализации. Потом флот бы снял значительные силы с фронта, чтобы отбить в том числе и его новую собственность обратно, наступление бы застопорилось, война затянулась, а он ещё несколько лет жировал бы на военных заказах. Но эти уроды, вместо того чтобы сдохнуть, сгорев на кораблях своей жалкой мелкой эскадры, имели наглость разбить глуфский флот и сейчас выдавливают их рейдовые соединения, которых лишили транспортников с боеприпасами и топливом. Ни на кого нельзя положиться! Одни не могут в выигрышной комбинации победить, а другие сдохнуть.

Карпентер покачал головой, делая ещё один глоток и слегка ёрзая на натуральной коже своим седалищем. Самое обидное, что на Шварцхофене удалось наладить контакт с глуфами: один из их старших офицеров согласился стать связующим звеном между своим командованием и посредниками от Александра. Можно было бы провернуть несколько очень многообещающих комбинаций, которые бы ударили по его конкурентам. Но увы, этот идиот тоже умудрился погибнуть до того, как удалось наладить связь.

Также грусть вызывали проекты на Земле. Похоже его консультанты недооценили местных дикарей — одна из баз, где проводили эксперименты, потеряна. Возможно, дело и не в дикарях, а в самих экспериментах, всё-таки его предупреждали об их опасности. Впрочем, отказываться от них нельзя. Псионики занимают из-за войны всё более весомое место в обществе и это надо исправлять. Как ни странно, тут с ним согласны даже пешки, посмевшие напялить на себя королевские короны. Люди уже попривыкли к этим выродкам, которые могут копаться в чужих головах; дети с псионическими способностями начинают вызывать больше сочувствия, чем злобу, несмотря на пропаганду. К тому же некоторые псионики стали героями войны, кто-то живым, а кто-то мёртвым, что даёт и вовсе уникальный ореол мученика.

Это досадное недоразумение и должен исправить проект на Земле. Будет забавно посмотреть, что начнут творить вчерашние герои, когда получится научиться подселять в их головы гостей из-за кромки, делающих людей кровавыми маньяками. И ещё забавнее будет наблюдать новый раскол между выродками и быдлом, вместо наметившийся консолидации. Общество не должно быть слишком единым, его нужно держать разделённым, чтобы комфортно властвовать. А Александр в конечном итоге собирался именно властвовать, причём любой ценой. Ради этого он работал, работает и будет работать завтра. Но это завтра, а сегодня можно немного расслабиться. Бизнесмен допил остатки виски и нажал кнопку связи с секретаршей:

— Эшли, зайди ко мне, — проговорил он, открывая ящик стола, где лежала смазка.

Подчинённой сегодня предстоит поработать не только ртом, но и пальцем, прежде чем подставить уже свой зад для хозяина.

От автора

Приветствую уважаемых читателей. Я тут немножко задержался с продами, поэтому выкладываю сразу два куска, а заодно старую работу в виде рассказа на сдачу. Когда я её писал, к сожалению, был не в курсе, что у Рудазова уже есть свой Архимаг с блэкджеком и Ванессой, но мне быстро сообщили. Так что пусть будет в виде рассказа, может быть, кого-то улыбнёт.

https://author.today/work/224477

Глава 7

Вот новый поворот и мотор ревет, что он нам несет —

Пропасть и взлет, омут или брод, и не разберешь, пока не повернешь.

Машина времени

Бои за Шварцхофен благополучно закончились победой людей, хотя потери и потомки швейцарских горцев и славяне понесли значительные потери. Но всё могло быть гораздо хуже. Ведь сначала мы выбили на орбите самый опасный корабль врага, потом поспособствовали тому, что шипорылые лишились половины лёгких сил, а затем сумели изрядно пощипать их воинство неожиданными атаками с флангов. Правда на последний этап боя я пожалел наших торпед-невидимок, во-первых, уж больно дорого они стоили, во-вторых и в главных, такое чудо-оружие у нас могли оторвать с руками вполне буквально, если его возможности слишком сильно засветить. А руки нам ещё дороги. Пусть всё как-нибудь утрясётся на том, что глуфы нас проморгали из-за недостатка бдительности и низкой заметности кораблей, которые нам помогли создать и модернизировать представители эльдри. Узнают о торпедах, и мы фиг кому докажем, что не можем штамповать их как горячие пирожки. Сами-то вряд ли полезут выбивать из нас технологию, опасаясь старшей расы, но вот отмороженных на всю голову наёмников в нужном количестве наверняка найдут. Тем более, что в теории торпеды действительно можно поставить на поток при необходимом количестве псиоников для работы с материалами. А таковых в Лиге хватает.

На поверхности же всё прошло тоже неплохо. Поль к вопросу уничтожения штаба подошёл творчески и воспользовался тем, что не так далеко были временно дислоцированы гаубицы, которые на следующий день должны были быть отправлены к передовой. Охрана в тылу была так себе, артиллеристы — не спецназ, который собаку съел на борьбе с диверсантами, так что всё удалось сделать тихо, а наши бойцы были вполне неплохо знакомы с техникой врага. В этот день ствольная артиллерия вновь доказала, что её рановато списывать со счетов, разворотив штаб и силы охранения, а затем дав несколько залпов по другим известным нам частям и складам боеприпасов поблизости, пока основная группа делала контроль выжившим на остатках нашей главной наземной цели. После чего орудия и боеприпасы были подорваны, а наши бравые диверсанты пошли по маршрутам отхода.

Не трудно догадаться: у шипорылых от таких радостей начались серьёзные проблемы с душком, мораль бойцов упала. Флот был разбит, эвакуации в обозримом будущем можно было не ждать, командование отдало богу душу, ну или в кого там оно верило, местные перешли в контрнаступление, их поддерживали силы флота и свежий десант, а наши ребята продолжали пользоваться преимуществами своих малозаметных для сенсоров бронекостюмов. И через две недельки глуфы сдались, и правда оказавшись сборищем свежих офицеров из учебки, зелёных солдат и резервистов. М-да, шипорылый стал не тот-с, нет уже наверно тех подразделений ветеранов, закаленных войной с ис'итами. По крайней мере на второстепенных направлениях; на основном фронте может что-то и осталось, но сомневаюсь, что много. Молох войны — ненасытная тварь, и пережёвывает солдат без устали. Только и радости, что шипорылых похоже быстрее, чем человеческих.

По окончанию активной фазы боёв, я в свою очередь намылился пообщаться с местным руководством на тему «сбора металлолома». Со встречей, к счастью, затягивать никто не стал и уже через несколько дней я прилетел на площадку рядом с местным дворцом правительства. Думая в своё время о швейцарцах, я ожидал увидеть что-то вроде средневекового замка, который бы напоминал потомкам горцев об альпийских твердынях, но перед отправкой, пошарив по энциклопедии человеческих миров, был слегка разочарован, правительство обитало в здании из стали, стекла и бетона, особенно много было именно стекла, один только купол чего стоил из него. Всё-таки архитектурная традиция, сама собой сложившаяся на Дли, мне определённо нравилась больше.

Встречающая сторона даже расщедрилась на почётный караул, во главе которого я с удивлением увидел знакомое лицо. После приветствий, положенных по протоколу, я подошёл к командиру бойцов, одетых в начищенную броню, и произнёс, повторяя приветствие, которое когда-то произнёс на совсем другой планете:

— Здорово папским гвардейцам. Рад видеть тебя живым и с новыми погонами, Крамер.

— Здорово, схизматик. Вижу, ты ушел на вольные хлеба? — поздоровался со мной подполковник, с которым мы когда-то пересеклись на И'Клом'тра, когда он ещё был капитаном роты, а я штатным псиоником космодесанта.

— Насколько они могут быть вольными для тех, кто работает с особистами? — хохотнул я. Статус у нас был довольно неопределённым, а мне нафиг не нужна неприязнь от старого боевого товарища, пусть повоевали мы с ним вместе и недолго. — Но да, теперь я в почти свободном плавании. А ты, я вижу, нашёл себе тёплое местечко?

— Скорее меня на него нашли после ранения, — слегка поморщился швейцарец. — Правда, как видишь, и тут всё не совсем слава богу.

— Было, теперь дела должны наладиться. Ладно, меня уже твоё начальство глазами поедом ест, держи номер коммуникатора, вечером хоть в кабак сходим.

— Вам же пить нельзя, вроде. Или что-то изменилось?

— Можно и так сказать, — махнул я рукой.

Протокольная рожа встречающего кривилась всё больше и больше, хотя у меня было подозрение, что Крамера тут поставили руководить почётным караулом не просто так. Моя биография, для кого надо, не является секретом, как и боевой путь моего подразделения в составе войск Лиги. Старый знакомец вполне может быть попыткой ввести в мой круг агента влияния и стукача. Только вот лучше десять известных осведомителей, чем один неизвестный. К тому же старый вояка — это не матёрый разведчик, даже если успел тут поднабраться вредных привычек рядом с правительственными кругами. Да и, как знать, может его получится перевербовать.

Переговоры на высшем уровне прошли нелегко, но и чем-то за гранью здравого смысла я бы их не назвал. Мой интерес был вполне понятен, новая колония — всегда дыра, которая испытывает острую нужду во всём, что чуть технологичнее лома, а потому желание утащить с заводов, разбитых войной, ремонтопригодные станки и прочее добро, вопросов не вызывало. Местные посопротивлялись, больше для приличия, и их позиция сводилась к постулату: «Ты, парень, конечно, герой и вообще молодец, но отдавать оборудование по цене металлолома слишком, имей совесть». Но договорились и я даже не остался без денег и штанов… Швейцарцы — не расово правильные евреи с Новой Одессы или Небесного Ханаана, хоть банкирским делом тоже промышляли. Настоящие же сложности начались, когда разговор пошёл о вербовке персонала, что, собственно, неудивительно. В конце концов у них тут случилась разруха. Кадры, которые помогут всё восстановить, нужны самим. Бой за них был пожарче, чем на орбите с шипорылыми. Но закончился победой Дли, а не Шварцхофена. Правда не без потерь, главная из которых заключалась в том, что на переезд людям выдавался беспроцентный кредит в местной валюте, а вот отдавать его придётся в той, что котируется за пределами человеческих государств, то есть меня раскрутили на деньги. Я могу их понять, ведь Лига натурально подгребла под себя внешний товарооборот человечества, контролируя именно валютные сделки крупнее покупки сраного флаера. Приходится окраинникам изворачиваться, чтоб хоть что-то ухватить, но, по сути, продажа людей… В этом было что-то мерзкое, уважения к местному правительству у меня поубавилось. Ну да чёрт с ними, целевой кредит уйдёт на фрахт кораблей, а моя бухгалтерия, во главе с Савелием, выплатит займ мелкими суммами от лица иммигрантов. На том наши деловые отношения закончатся.

Завершив официальную часть и оставив местное правительство дальше разгребать бардак, который оставила война, я отправился полазить по развалинам заводов, заодно вызвав наших инженеров. Определённо было что брать, и народ радостно занялся сортировкой. Тащили мы станки, двигатели, детали боевых машин со складов и вообще всё на свете. Дли — не нищая дыра, как некоторые, но лишним ничего не будет, всё приспособим к делу. Проще, чёрт возьми, сказать, что нам не надо.

Вечером мы благополучно посидели с Густавом Крамером в пивной, поговорив за жизнь, ну и поругав заодно всяких козлов в верхах, куда ж без этого. Ветерану и боевому офицеру было довольно обидно оказаться на должности придворного шаркуна, даром что тут ни двора, ни короля, а парламент и премьер-министр. Разумеется, когда я завёл речь о переезде ко мне и возможность снова вернуться к привычной службе, он согласился с пол тычка. Не могу пока сказать, есть ли у него задание разнюхивать что-то на Дли, хотя скорее да, чем нет, но по крайней мере, ругался он на тыловых крыс из кадров вполне искренне. А в голову ему можно залезть и у нас дома, со всей аккуратностью так, что никто не отвлечёт, а он сам не заметит.

Организовав первичные мероприятия, я благополучно стал собираться домой. «Металлолом» складировался в ожидании транспорта, вербовочная контора начала работу; что-то успеет, пока на неё не шикнут из Лиги, а мне пора и честь знать. Но сразу отправиться на Дли не удалось, астропат принял сообщение о просьбе встретиться на Кломари от полковника Долохова. Наш старый контакт с Вохлы, успевший интегрироваться в Славянский союз, точнее в его компетентные органы, просил именно моего личного участия, что настораживало. На ловушку это не было похоже, инсектоиды очень ценят свою репутацию, когда речь идёт о серьёзных деловых переговорах, а значит, прямой захват вряд ли планируется… Если только самого Долохова не решили списать. К этому стоит подготовиться и иметь в виду, что такое может проходить только на закладках в мозгу. Петра я изучил достаточно хорошо, чтобы понимать, что он скорее сбежит от интриг внутри ведомств, чем сам пойдёт на заклание. Вторым возможным вариантом была необходимость передать что-то, что он боялся доверять астропатам и подчинённым, причём как своим, так и моим. Ну и, разумеется, был возможен вариант каких-то безумно серьёзных переговоров, не без этого.

Но в любом случае на Кломари лететь пришлось, правда не в составе соединения: два корабля отправились домой с первыми поселенцами, которые стремились убраться со Шварцхофена, ставшего внезапно опасным. Мы же прибыли на планетоид, где начался мой путь в большой космос и карьера гладиатора. Когда корабль занял место в ангаре, я в первую очередь посетил резиденцию своих бывших псевдочленистоногих работодателей, чтобы выказать им своё уважение и заодно договориться с местным управляющем о комнате для переговоров. Всё-таки резиденция правителей — это очень весомая гарантия безопасности и отсутствия неожиданностей, если правители не в сговоре с моими недоброжелателями, что сильно вряд ли. Заодно мне, кстати, поступило предложение снова выступить на арене за солидную сумму, на что я пообещал подумать и ответить после деловой встречи. Кто его знает, насколько серьёзную информацию мне могут передать, может статься так, что разумнее залегендировать моё присутствие боем, чем пытаться скрыть. Тайному свойственно становиться явным, а если хочешь что-то спрятать, то это что-то иногда стоит поставить на самое видное место.

Долохов, получив условный сигнал, явился в положенное время, правда под гримом. На Кломари в данный момент обитало уже довольно много людей, но всё же это довольно спорное решение в нашей беспокойной галактике. Обычных разумных можно обмануть другим лицом, мимикой или манерой двигаться, но те же псионики такому мало впечатлятся. Тем не менее, указываться на очевидное я не стал, а просто поздоровался:

— Доброго вечера, Пётр. Чем обязан?

— Какой он добрый, если я тебя встретил, — слегка поморщился он. — Нехорошими делами обязан, которые, похоже, начались из-за твоей информации о Земле и неизвестном корабле.

— О как. И что же случилось?

— Пока ничего, но есть тревожные звоночки, — хмуро ответил разведчик. — Зажимает кто-то сверху разработку, причём докопаться кто не удаётся. Ладно бы мне, я из вохлийских органов перешёл, но местным тоже.

— М-да. Но уже это говорит о том, что всё серьёзно. Может какая-то операция самого союза?

— Сказали бы не вашего ума дела и сослались на секретность. Нет, тут что-то другое.

— Хреново, — резюмировал я. — О моём участии кто-то в курсе?

— За кого ты меня держишь? — вопросом на вопрос ответил Долохов. — Хороший разведчик тайны даже подушке не доверяет. И как раз потому, что о тебе никто не в курсе, я хочу попросить тебя кое о чём.

— Потянуть за ниточку с Земли? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы об этом догадаться. Только вот эта головная боль не на мою зарплату. Какой мне смысл лезть в мутное дело, в котором, судя по всему, замазан кто-то из высшего звена разведки союза?

— Вот давай мы не будем уходить во всё это, я не хочу тебе уг…

Я резко выставил ладонь и перебил Петра:

— Давай не будем, потому что угрожать тебе нечем. Даже Дли я могу оставить за спиной и просто свалить с деньгами и кораблями куда-нибудь к чёрту на рога, галактика большая. Хочешь, чтобы я ввязался в какую-то авантюру, предлагай соответствующую цену.

Долохов задумался. Разумеется, я блефовал, Луны Дли и людей, которых я собрал вокруг себя, бросать не по мне. Но он об этом не знает, а репутация у меня очень своеобразного человека, который, будучи правителем планеты, умудряется время от времени лично ходить в бой. То есть долбанутого на голову. До кучи я ещё и один из псиоников, у которых вообще в мозгах чёрт ногу сломит. Сотрудничаем мы, в первую очередь, под обещание информационной поддержки, чтобы я заранее узнал, когда начнутся шевеления в мою сторону со стороны Лиги. Но в этом деле они неактуальны: Пётр сам не знает, против кого именно хочет втянуть меня в игру. Из-за незнания возможностей врага успех обещать тяжело, и даже несмотря на полковничье прикрытие, ситуация может дойти до того, что на Дли полезут раньше срока. Угрожать, что он поспособствует именно этому? Три раза ха, слишком мы далеко, его возможностей маловато. В общем, с какой стороны не посмотри, всюду клин.

— Я пробью заказ на ваши бронекостюмы для главного разведывательного управления. На год вперёд, — наконец проговорил мой визави, в итоге решив надавить на мою жадность. Разумный ход с его стороны, тем более деньги мне действительно нужны, причём как обычно, ещё вчера.

— Хорошо подумал? Расценки сначала посмотри, — хмыкнул я, передовая планшет с данными.

— Ты совесть-то имей? — поднял он глаза, увидев цены.

— Регулярно. А вот у эльдри с этим проблемы. Совместная разработка, я и так ужимал ценник как мог, — слегка приврал я. Конечно, за такую конфетку можно было бы брать и дороже, но, выходя на рынок, нельзя задирать цены в потолок, приходится быть скромнее. А жаль.

— Хорошо, — наконец ответил он, — будь по-твоему.

— Вот и славно, мне самому интересно покопаться в том, что творится после того, как я встретил натурального «чёрта», — улыбнулся я в ответ.

— Мог бы тогда просто согласиться.

— Не мог, деньги нужны. Без них ушастые от меня просто сваливать начнут. Где ещё прикажешь искать представителей старших рас, готовых к сотрудничеству с обезьянами с окраин галактики?

— Чем ты их вообще умудрился зацепить? — в который раз спросил полковник.

— Это к делу не относится. Ты мне лучше скажи, что удалось выяснить разведке.

— Немного… — пустился в рассказ особист.

Узнать о его конторе действительно удалось до обидного мало. Миссию на Землю им никто не санкционировал, корабли без опознавательных знаков видели в разных местах Лиги, но никакой системы в их появлениях нет, тем более нет намёток на то, где их базы. То есть единственная стоящая ниточка — на Земле — и клубок придётся распутывать именно оттуда. Хочется верить, что достаточно будет поработать лишь там, собрав достаточно данных, чтобы их хватило разведке. Если будущие проблемы будут очевидны, то замять дело уже не получится, не в такой конторе.

— Мы начинаем опасную игру, Пётр. Надеюсь, ты заманил меня в неё не зря, — проговорил я в конце разговора, гадая о том, что мне принесёт будущее.

От автора

Я наконец-то озадачился редактурой, всё таки книга уже платная, она должна немножко соответствовать. Огромное спасибо Юлии за проделанную над первыми главами работу, а так же всем тем, кто присылал мне в личку сообщения о ошибках. Дальше пока что-то идёт не редактированный текст, но я надеюсь, что и до него скоро дойдут руки.

Глава 8

К звездам путь был для нас не прост

Было все — и удачи и беды

Но сияли на этом тернистом пути

Ослепительные победы

Первый спутник и первый полет

И улыбка Гагарина Юры

Терешкова, Леонов, Попович, Титов,

Старт «Буранов» в песках «Байконура».

Гимн космических войск

Вернувшись на Дли, я разгрёб неотложный головняк, залез в личные дела и отправился на встречу со своими коллегами — псиониками. Меня подписали на дела, которые определённо попахивают дерьмецом и кровью, а также потусторонщиной, чего бы там Ан’кол не вещал, что вселение неведомой дряни из имматериума — явление хоть и редкое, но вполне себе обыденное. Может для эльдри, которые поголовно являются псионически одарёнными, это и так. Наша же мифология, по странному стечению, полна всякими страшилками о вселении злых духов в людей, я уж молчу про всяких рогатых нехороших личностях, которые портят людям жизнь, а то и посмертие. Не факт, конечно, что мы их встретим, возможно, неведомой дрянью занимались только в одном отдельно взятом бункере, но лучше рассчитывать, что вся возня на Земле имеет одну цель и готовится завалить не одного уродца, а нескольких. К тому же в том, которого убил я, никто ещё не сидел, «сосуд» был на финальной стадии подготовки. Теперь мы можем встретить и пассажиров, которые, как пить дать, значительно сильнее и искуснее жителей материального мира во всём, что касается использования энергии своего родного измерения.

В зале для брифинга меня ждали трое. Фёдор Стилавин, здоровенный русский мужик с русыми волосами и умными глазами; Ярослав Игорев, жилистый блондинистый парень с голубыми глазами; а также Франческо Матео. Черноволосый и сухощавый итальянец был, пожалуй, особенно интересен мне тем, что являлся истово верующим псиоником, как бы странно это не звучало. Однако же галактика полна странностей, и Фома был одной из них, разочарованный сначала в службе, потом в церкви, которая поощряла всякое «сатанинство», как он выражался. Не найдя опоры в священнослужителях, он, для полного счастья, попал в плен, после которого решил не возвращаться в Лигу, а отправиться с нами. Судя по всему, в нашей земле обетованной он обрёл то, что искал, и стал кем-то вроде ортодоксального католика. В любом ином случае я бы поостерегся давать ему оружие, предпочитая использовать этого любителя молиться и поститься в качестве навигатора или техника, который «куёт» оружие победы вроде торпед-невидимок, но тут случай был особым. Кого натравливать на тех, кто похож на демонов, как не того, кто похож на крестоносца?

— Приветствую, коллеги, — проговорил я, зайдя в помещение. — Думаю, вы гадаете, зачем я собрал двух действующих пси-офицеров десанта и одного бывшего?

— Точно так, — улыбнулся Фёдор. — Какие-то новые испытания с учениями ожидаются, как были до того, как вы вытащили нас с лагеря военнопленных?

— Учения будут, как и сбор четырёх особых взводов для борьбы с особым противником. При визите на Землю мы встретили нечто, что отсылает нас к тёмным временам человеческой истории. Сейчас вы увидите записи с нашлемных камер, после этого продолжим разговор. Мне ведь не надо заострять внимание на том, что всё это до усрачки секретно и вообще не для разглашения третьим лицам?

Увидев кивки, я включил настенный экран. Сначала мы полюбовались на «мясной костюмчик» для гостя из другого измерения, затем на жертвенный зал, а потом на его сожжение. Я начал рассказ:

— Тварь, похожая на демона, раньше была человеком. Но некая сущность из имматериума поработала над его плотью, чтобы потом вселиться в подходящее тело. Из сильных сторон стоит отметить: высокую скорость, физическую силу, а также низкую уязвимость. Я рубил урода псионическим клинком, но ему было всё как об стенку горох, пока не удалось поразить засранца в пасть. Еще добавлю, что поставленная мина всё-таки нанесла повреждения. Пока у нас нет точной информации о том, может ли он защищать какую-то ограниченную площадь своего тела или просто не был готов к сюрпризу, потому придётся проверять оба варианта. В месте, где резали людей, стоял алтарь, который проводил что-то вроде ментальных атак на входящих. Псионики, похоже, уязвимы перед ними больше обычных людей. Должен заметить, что житель имматериума долбил в мозг обещаниями силы и власти, но делал это крайне топорно из-за того, что наша психика и образ мысли ему довольно чужды. Хотя и тут широкое поле для предположений, может это и не он что-то обещал, а так интерпретирует человеческий мозг его попытки что-то донести до нас. Есть вероятность, что и это мы скоро выясним. Вопросы?

Вопросов хватало с избытком. Большинство, разумеется, лежало в практической плоскости. Как лучше защитить свой разум, есть ли возможность экранировать разумы простых бойцов, почему именно псионики должны идти на таких противников, если мы более уязвимы. На последний я ответил так:

— Потому что в коридорах бункера у простых солдат маловато шансов против «изменённых», так что они наши клиенты. Но всё же я надеюсь, что именно в ритуальные залы удастся отправить только неодарённых.

— Каждый план существует до первого выстрела, — хмыкнул Игорев. — Если мы начнём их давить, они наверняка отступят туда, где у них больше всего преимуществ.

— Не без этого, — согласился я, добавив: — Но если засядут там, то мы и с реактивного огнемёта можем шарахнуть, не заходя.

— А почему такая секретность? Людям следует знать, что у нас есть враги не только в материальном мире, есть опасность и за кромкой, — проговорил итальянец.

— Потому, Фома, — я назвал его на русский манер. — Что, если люди не знают, что к кому-то за кромкой можно обратиться для получения силы и влияния, что они не могут этого сделать, а докричаться до нас самих оттуда тяжеловато. Да и, если получится, человек скорее подумает о шизофрении и пойдёт к врачу, чем воспримет всё серьёзно и начнёт резать людей на жертвеннике. В целом: меньше знают — крепче спят.

— Не уверен, что это правильно в долгосрочной перспективе, но и свой резон определённо есть.

— Рад, что ты со мной согласен, — я слегка улыбнулся подчинённому. — Теперь предлагаю перейти к составу взводов особого назначения.

Тут обсуждение выдалось более горячим. Пока мы отталкивались от того, что твари останутся столь же неадекватны, их трудно убить, и они попытаются залезть в ближний бой. Так что мы решили вооружать бойцов чем-то с крупным калибром и хорошим, останавливающим действием, боеприпасом. И, разумеется, бронебойностью, чтобы пронять псионическую защиту. Выбор пал на два варианта оружия: некую модернизацию противоматериальной винтовки для работы в помещении, для чего ствол придётся укорачивать даже у булпапа, и ручного гранатомета с револьверным магазином и кумулятивными гранатами. В конце концов то, что должно пробивать броню лёгкой бронетехники, должно давать прикурить и таким необычным противникам. В идеале до ближнего боя изменённые не должны доходить вовсе. В неидеальных случаях их придётся брать на себя псионикам с оружием ближнего боя и пытаться подставлять под крупный калибр винтовок. О варианте, когда единственным выходом будет бить с гранатомёта в непосредственной близости к нашим тушкам, мы старались не думать. Но, к сожалению, был возможен и такой. Броню мы решили выбирать по принципу чем прочнее — тем лучше для стрелков, а также наиболее подвижную для псиоников. Более или менее, придя к каким-то выводам, решено было дать время нашим инженерам для воплощения идей в металле, а затем начать тренировки и отработку взаимодействия.

Не могу сказать, что процесс мне не понравился. Всё-таки не могу не признать, что работа правителя, пусть и конституционного, меня до ужаса тяготила, а впереди предстояло дело для солдата, а не кабинетной крысы. К тому же я уже благополучно отправил на тот свет одного уродца и был вполне уверен, что смогу повторить данный трюк. Хорошего настроения добавляли и тренировки непосредственно псионики: сдвинулось с мёртвой точки дело со щитом, который должен был повторять защиту изменённого, а когда пришло понимание принципов, получилось и усилить атаку меча. Инженеры же и приписанные к ним псионики работали над боеприпасами для винтовок. Мы не были уверены, что энергия имматериума пойдёт во вред нашим возможным противникам, а не на пользу, потому спецбоеприпасы были в отдельных магазинах. Было бы крайне заманчиво использовать и энергетическое оружие, но Ан’кол эту идею не поддерживал, говоря, что оно слабоэффективно против щитов. Так что энергетическим оружием должны быть вооружены только обычные бойцы, которым предстояло захватывать нашу цель. Мы же должны были их поддержать, если всё-таки полезут «черти». Хотелось верить, что мы встретим там только обычных солдат, но я в этом резонно сомневался. Да и разумнее надеяться на лучшее, но готовиться всё-таки к худшему. Даже если обжегшись на молоке мы дуем на воду, то всего лишь потеряем немного времени и потратим часть материала на экипировку. Не велика потеря.

В особую роту вошли самые подготовленные и проверенные бойцы, включая тех, кто прогулялся со мной до того самого жертвенного зала. Отношение у народа было своеобразное, все повоевали с шипорылыми и знали, что делать в бою. Но одно дело — обычные противники из плоти и крови, другое — какая-то потусторонняя дичь. Впрочем, солдаты нашли в ситуации и своеобразную прелесть — элитой быть приятно. Мы вроде как готовились давать чертям по рогам, а в этом деле было что-то если не духовное, то знаковое. Для конспирации подразделение получило название «группа А» по аналогии с существующим в Славянском союзе соединением спецназа. Да и найди кто-то у нас документы на такое, сама заглавная буква названия навела бы чужую разведку на неверные мысли. Ну, спецы и спецы, у каждой уважающей себя планеты такие есть, только у кого-то труба повыше, а у кого-то дым пожиже. Но наши бойцы восприняли всё несколько необычно и в шутку стали зваться архангелами, у некоторых я даже стал замечать едва заметные знаки на броне с крестом и четырьмя крыльями или просто схематичные изображения данных мифических персонажей. Пресекать это дело не стал, в случае ментальных атак «нечистой силы» и такой дополнительный эмоциональный якорь сгодится, тем более фанатизмом тут ни у кого не пахнет.

Наконец наступил день нашего вылета. Отправлялись мы на двух кораблях не только донести достаточное количество бойцов и техники, но и для того, чтобы забрать с Земли очередных беженцев. Честно говоря, я до сих пор не мог нарадоваться покладистости местных, и ждал подвоха и взбрыков. Удивительно, но всё было спокойно. Хотелось верить, что жизнь на планете, убитой междоусобицами, вправила всем мозги. Но лучше всё-таки сохранять бдительность. Вещи редко являются такими, какими кажутся, обычно они гораздо хуже.

Путешествие через имматериум прошло спокойно, мы вновь вышли на внешней окраине системы. Связист привычно снял данные с наших глаз и ушей в облаке обломков вокруг Земли. Корабля вероятного противника не было, его стоило ждать либо через четыре дня, либо через полторы недели. Если наши визави по-прежнему придерживаются своего пусть не очень чёткого, но графика. План подразумевал, что мы возьмём бункер и корабль одновременно. Да и на Земле может быть всё что угодно — хоть весь персонал целиком из местных жителей, которые не имеют никакой секретной информации. А вот с кораблём история другая, там есть навигатор и навигационный компьютер с архивом маршрутов, не говоря уже о капитане. У меня не было сомнений, что если мы возьмём старших офицеров живыми, то вытрясем обязательно что-нибудь стоящее из них. При этом возможно не только в плане информации для разведки, но и для себя любимых, бюджет у нас не шибко жирный, его надо пополнять.

Дойдя на малом ходу до поля обломков, корабли вновь затаились. Искомый бункер удалось локализовать, находился он на территории бывшей Канады. У нас не было информации о его точном типе, но мы вполне неплохо представляли, как строят наши «западные партнёры». Я подозревал, что наши цели облюбовали какой-то резервный объект для правительства, законсервированный ещё до войны, а затем признали устаревшим. К тому же находился он далеко от крупных населённых пунктов, а значит, туда никто не смог эвакуироваться, даже если бы хотел. Хотя варианты, как известно, всегда возможны.

Шаттлы тихо опустили нас на поверхность планеты глубокой ночью. Было бы неплохо взять с собой артиллерию и технику для подавления наземных оборонительных рубежей, но мы сделали выбор в пользу внезапной атаки. К великому моему сожалению, никаких вентиляционных шахт найти не удалось, потому нам придётся довольствоваться воздушным налётом, а затем постараться ворваться внутрь, сметя сопротивление. В это время на орбите наши корабли должны ударить по посудине противника, повредив её двигатели и вооружение, а затем взять неизвестных противников на абордаж. Задача, конечно, тоже не из простых, но возможная, тем более солдат мы взяли более, чем солидно. Даже если внутри будет усиленный десантный наряд, соотношение сил обещает быть пять к одному в нашу пользу.

Пока же мы расположились на некотором удалении от бункера, замаскировавшись. Началось ожидание дорогих гостей, но меня оно по началу не тяготило. Канада получила не так уж много ударов, её природа успела неплохо восстановиться, весна здесь выглядела красиво; снег таял, а солнце светило ярко. Жаль только вокруг был хвойный лес, не отказался бы взглянуть и на клён, чей лист в своё время канадцы поместили на флаг. Остальные же моё благостное настроение не разделяли, всё-таки провести несколько суток в броне — удовольствие ниже среднего. Хорошо хоть дикие звери нас не беспокоили, видимо, обитатели бункера научили их обходить человека стороной.

Корабль без опознавательных появился на орбите через пять дней. К счастью для нас, спуск шаттлов начался нашими визави ранним утром, когда солнце едва окрасило алым горизонт, а в лесу ещё было темно. Визуальные средства наблюдения уже в наше время играют меньшую роль, но не против брони диверсантов, которая специально создана, чтобы быть максимально малозаметной во всевозможных диапазонах. Пять шаттлов врага приземлились, и наземная команда начала разгрузку. Мы в свою очередь вышли на позиции. Враг определённо не ожидал атаки, не было ни воздушного патрулирования, ни усиления мер безопасности, что сыграло нам на руку, когда наши шаттлы отработали по посадочной площадке и всем, кто там находился, ракетами, утопив в огне всё перед входом в бункер. Мы же рванули в атаку, а я лишний раз мысленно поблагодарил наших пилотов за меткость. Одна из первых ракет ударила прямо в открытую внешнюю дверь шлюза — это облегчит нам штурм.

Глава 9

Боже, милый… знаешь ты как трудно

Сохранить мне веру? Про тебя

Этот мир твердит ежеминутно,

Что ты всех нас проклял уходя!

Павел Пламенев. Боже, милый

Пилоты не пожалели ракет и разнесли всех на посадочной площадке. Первой волной у нас шла обычная пехота, благополучно добившая выживших. Мы пока что вынуждены были немного оторваться вперёд от архангелов, чтобы прикрыть бойцов первой линии от возможных замаскированных турелей, но их, к моему удивлению, не оказалось. В принципе откуда бы им быть, до катастрофы на Земле данный девайс ещё не получил распространения: все как-то больше полагались на долговременные огневые точки с людьми. А сейчас наши визави не ждали на Земле достойных противников, техноварвары всё-таки слабоваты против солдат, вооружённых современной экипировкой да ещё при поддержке псиоников. Против равных же главным оружием была скрытность.

Кому бы вообще пришло в голову что-то искать на радиоактивной помойке? То, что мы обнаружили здесь этих ребят — не более, чем случайность. Сейчас беспечность сыграла с нашими врагами злую шутку.

Я же в этот момент бежал, готовясь прикрыть щитом бойцов перед собой. Расстояние до повреждённых внешних ворот шлюза мы покрыли быстро. Ракета не разнесла броню в пыль, но нанесла достаточный урон, чтобы клинкетную дверь заклинило. В шлюзовой сюрпризов в виде турелей тоже не оказалось, я поблагодарил мироздание за то, что среди врагов к счастью бывают непуганые идиоты, а сапёры быстро устанавливали взрывчатку на внутренней двери. Когда-то человечество использовало термит для сноса зданий путём перерезания металла температурой. Сейчас люди шагнули куда дальше, и взрывчатые вещества стали мощнее. Сапёр крикнул:

— Готовность!

Мы быстро отошли за первую дверь и прижались спинами к скальной стене. В этот момент нас, в соответствии с планом, догнали основные группы в тяжёлой броне. После предупреждения жахнул взрыв, а мы с архангелами ринулись вперёд. В толстой металлической двери, среди поднявшейся пыли, горел круг металла, раскаленного почти до бела, внутреннюю часть «вырезанного» куска двери дополнительным зарядом швырнуло внутрь. Первыми в проход ворвались мы с Фомой, держа щит, в который тут же ударили выстрелы. Тепловое излучение забивало инфракрасный диапазон, а пыль, поднятая взрывом, мешала видеть нас в обычном спектре. Но когда знаешь где дверь, и станковый пулемёт уже на неё направлен, то промахнуться тяжело. Впрочем, долго стрелять караулу было не суждено, первый же вошедший за нами боец с гранатометом выстрелил на дульные вспышки. После этого всё закончилось, на наш щит больше ничего не давило.

— Вперёд согласно плану, — скомандовал я.

Мы пошли на штурм помещений внутри очередной скалы. У меня даже начало закрадываться подозрение, что все бункеры, оставшиеся целыми, построены именно в каменных массивах. Возможно, что так строили вообще все… Если так, то я разочарован в скудности фантазии старых землян. Даже у нас на Дли уже есть парочка убежищ, где входы обустроены в лесу. Совсем небольших, конечно, и предназначенных как опорные пункты для партизанских действий, но всё же. Ну да ладно, это лирика, а сейчас — время суровой практики.

Теперь первой волной по коридорам шли тяжело бронированные архангелы, подавляющие врага огневой мощью. Обычная пехота двигалась за ними, зачищая помещения гранатами и занимая территорию. Не факт, что враг додумался до секретных ходов и обходных путей для ударов в тыл штурмующим, однако исключать этого нельзя, тем более людей у нас хватает. С тем чтобы задержать штурм у обороняющихся пока были проблемы, ручное оружие не могло повредить нашим парням, тем более под псионическими щитами, со станкачами была беда, да и как-то маловато было защитников. На нашей стороне же была превосходная защита — крупный калибр, пробивающий наспех возведённые баррикады и гранатомёты. Начало складываться ощущение, что мы бьём с пушки по воробьям. Но, спускаясь, я начал отчётливо чувствовать то же, что во время своего визита к сектантам. Миазмы боли от жертвоприношений и злобу псиоников, которые уже, похоже, не были людьми. Особенно выделялся один, который горел в моём восприятии больше всех прочих.

— Внимание, к нам снизу идут хозяева этого клоповника, занять позиции в коридоре.

Мы как раз дошли до спуска на очередной уровень бункера. Первый был складским, где пришлось повоевать среди стеллажей множества каптёрок; второй, по-видимому, когда-то должен был стать аграрным. По крайней мере множества креплений для ламп дневного света на потолке и куча заглушенных труб намекали, что тут, во время автономного существования бункера, должны были выращивать еду. А лифт перед нами и лестница рядом с ним должны были вести на жилой уровень. Я вызвал по рации два оставшихся отряда архангелов, остатки сопротивления пусть подавит обычная пехота, у них для этого есть всё необходимое. Наши же с итальянцем бойцы располагались в коридоре шириной метров семь. Первый ряд лёг на живот, второй встал над ними на колено, третий готовился стрелять поверх их голов в полный рост. У нас было достаточно огневой мощи, чтобы утопить в огне пространство перед нами. Дверь на лестницу была открыта, и я готовился бросать гранату, как только услышу приближающийся топот ног… Или лап.

Враги не заставили себя долго ждать и гранаты полетели в дверь, раздались взрывы, но пыл бункерных сидельцев это нисколько не охладило. Наконец, первые враги показались из дверного проёма и тут же упали на пол с дырами от крупнокалиберных винтовок. Скорострельность у нашего оружия была явно маловата, но более чем достаточна, чтобы держать врага в узком проходе. А броня обычной пехоты попадания совершенно не держала. Наверно любое другое подразделение в таких условиях бы отказалось от контратаки, но не наши враги. Они, с упорством обречённых, лезли вперёд, иногда успевая дать очередь, иногда нет, а потом падали на пол мёртвыми, от их тел начал образовываться завал из трупов. Выглядело это жутко. Я начал подумывать дать залп из гранатомётов, чтобы уничтожить «мясную баррикаду», начавшую появляться на моих глазах, но она не потребовалась. Половина бойцов с винтовками начала перезарядку, пока остальные достреливали остатки магазинов, когда из проёма, наконец, показалась нечисть. Гранатомётчики открыли огонь. Противотанковые гранаты предназначены не для уничтожения пехоты взрывом и разлётом поражающих элементов, а для проделывания в броне дырок, которые не спутаешь с технологическими отверстиями. Но всё-таки взрывы достаточно заметно снижали видимость.

— Продолжать огонь! — крикнул я, чувствуя, что враг продолжает приближаться, и сжимая рукоять меча. Первый очаг нечеловеческой злобы в моём восприятии потух, одного «чёрта» мы всё-таки завалили, но его товарищи были ещё живы, и ближний бой становился всё более неизбежным. Погас второй костёр ненависти, а продвижение врага замедлялось ещё больше. Убивались они медленно: щиты достойно держали удары, но физику, похоже, никто не отменял, взрывы и тяжёлые крупнокалиберные пули с бронебойными сердечниками отбрасывали противников назад удар за ударом. Очередной костёр стал затухать, как вдруг резко рванул на нас. Я увидел, как из дыма под потолком плашмя вылетает брошенное тело и ударяется в ряд бойцов, стоящих на колене, а следом почувствовал, как остальные черти рванули вперёд с ослаблением огня.

— Двойка! — гаркнул я, бросаясь на встречу. Команда означала, что огнём остановить врага мы уже не сможем, а значит, переходим к варианту действия номер два. Псионики идут в ближний бой, а остальные отходят и стараются выцеливать врагов из винтовок. Франческо прыгнул почти синхронно со мной и мы встретили наших врагов мечами. К счастью, коридор был слишком узок, чтобы окружить нас и мы не давали себя обойти, пятясь назад, но с уязвимостью противников были проблемы. Мой меч пробивал щит, но буквально вяз в плоти, едва прорубая её на сантиметр и больше зля урода с зеленоватой чешуйчатой кожей и двумя ассиметричными рогами на голове. Оружие Франческо же вообще скорее царапало, чем ранило когтистые лапы его краснокожего врага. Вдруг между нашими двумя противниками в первом ряду попытался влезть третий, и рисунок боя заставил нас с итальянцем сместиться чуть ближе к стенам. Но едва он кинулся ко мне, как получил в голову две тяжёлые пули, одна из которых попала в глаз и убила его. Я сделал зарубку в памяти наградить неведомого снайпера — он только что спас мне жизнь. К счастью, врагов всё-таки не толпа. Лишь ещё двое, уже виденных мной «сосудов», стояли за спинами тех, с кем мы сражаемся, но была ещё одна проблема. Третий резервный «чёрт», стоявший за ними, казался значительно здоровее, и с видимым удовольствием наблюдал за схваткой. Так обычно офицеры смотрят на уже выигранную битву, точно зная, что враг проиграл, попав в его ловушку, и вот-вот «кавалерия из-за холмов» поставит эффектную точку.

Но, как бы мне не нравилась ситуация, сделать я мог только одно большое и толстое ничего. Все силы, скорость и внимание уходили на то, чтобы просто не сдохнуть прямо сейчас. Не дать врагу сократить дистанцию, не дать себя задеть или, тем паче, схватить. У итальянца на данный момент были те же проблемы, с которыми он, не смотря на все тренировки и боевой опыт, справлялся хуже, и вылилось в то, что его всё-таки задели. Было бы забавно, если не было так грустно.

Я наконец сумел нанести достаточно сильный рубящий удар по запястью врага, перерубив сустав и заставив его повиснуть на мясе с сухожильями, но в тот же момент противник Фомы прорвался на ближнюю дистанцию и ударом когтей перерубил человеческое предплечье вместе с бронёй. Тут бы моему напарнику был и конец, но он, видимо от шока, упал на колени и над его головой просвистело несколько пуль, не убивших, но сбивших чёрта с ног. Стоящий у него за спиной противник добить раненого не успел. Наконец подоспело подкрепление, и Федя с Ярославом включились схватку. Мой же «чёрт» попытался отойти назад, предоставляя одному из своих коллег шанс со мной разобраться, но сместился в бок достаточно, чтобы я не перекрывал линию огня, снова грохнули несколько выстрелов и снова одна из пуль попала в глаз. Количество поощрений для снайпера росло.

В эти же секунды два моих товарища добили лежачего рогоносца, чему очень поспособствовал клевец Фёдора. Итого у нас осталось три противника. Я и Слава продолжили бой, Стилавин, со своим клевцом, готовился поддержать любого из нас, если ранят или что-то пойдёт не так. Второй мой оппонент оказался как-то хилее первого — возможно, его позже начали превращать в сосуд. По крайней мере меч прорубал его плоть куда охотнее, и вскоре я отсёк ему руку в локтевом сгибе, неприкрытую костяными щитками, а затем нанёс укол в пасть, от чего он испустил дух. Но едва я выдернул клинок, как, снося мёртвого врага в сторону, на меня ринулся последний «чёрт», и насколько труп был слабее своих товарищей, настолько этот превосходил их всех. Успел заблокировать лишь два удара, как третий выбил из руки меч, а затем тварь бросилась вперёд и повалила меня на пол.

Я уже был готов распрощаться с жизнью, видя как замах когтистой лапы вот-вот поставит в ней жирную точку, но клевец Феди сбил удар моего врага, а несколько пуль ударили в лобастую и рогатую голову, дезориентировав монстра. В следующую секунду Фома, держа меч в уцелевшей руке, вогнал его в глаз «чёрта» со словами:

— Deus vult, stronzo!

— Аве мария, млять, — пробормотал я, выбираясь из-под тела и стирая почти чёрную кровь сосуда, заляпавшую визор. Бросив взгляд вбок, увидел, что последний «чёрт» тоже мёртв.

— Этот бугай буквально снёс его трупом, — ответил Слава на мой немой вопрос. — Закололи, как свинью, пока не очухался.

И только я успел порадоваться, как голову пронзила резкая боль, а в мозгу раздалось:

— Вы интересные. Я к вам ещё приду.

Посмотрев на товарищей, я понял, что и они, и солдаты за нашими спинами, услышали это.

— Это что, млять, было? — Федя озвучил вопрос, витавший в воздухе.

— Это демон сказал не прощай, а до свидания, — хмыкнул итальянец и посмотрел на обрубок руки, залитый кровеостанавливающей пеной. Неприятная травма, да и в нём сейчас плещется коктейль из стимуляторов с обезболивающими. Впрочем, чёрт с ним. Главное сил хватило последний удар нанести уроду.

— Может, не стоит это так называть?

— Да нет. Если что-то вселяется в людей и выглядит как ёб@ный демон, то именно так к нему и стоит относиться, — парировал Фома замечание.

— Может, ещё предложишь оружие освятить или серебром покрыть? — хохотнул Игорев.

— Если понадобится, то даже взрывчатку освещать будем, лишь бы лучше работала, — пресёк я дискуссию. — А теперь отставить разговоры, продолжаем продвижение. Фома, в тыл к медикам. Быстро!

Впрочем, дальнейшего штурма не получилось, потому что сопротивления мы так и не встретили. Похоже, все бойцы пошли в последнюю и решительную контратаку. Остатки гражданского персонала мы нашли в жертвенной комнате. Судя по всему, за неимением других жертв под рукой, их просто пустили под нож. Вероятно наши противники от этого стали сильнее, а мы лишились свидетелей. Как ни странно, не было никакого давления на разум, если, конечно, саму композицию из горы трупов не считать. Сущность из алтаря переместилась в мясной костюмчик, а потом просто ушла в имматериум, попрощавшись и помахав лапкой? Вероятно так.

— Уроды, млять, — прокомментировал Игорев.

— Туда и дорога, — хмыкнул я, а потом отдал приказ: — Проверьте компьютеры и любые носители информации. Если запаролено, то самим не лезть, просто забираем всё с собой.

— Есть! — послышалось в ответ.

— Орбита — Земле, как там у вас дела? — связался я с кораблями. Тут уж миндальничать смысла нет, и так всем будет понятно, что поработали явно неместные. Да и вести перехват, вроде, некому: либо у нас в плену, либо мертвы.

— Всё по плану, но навигатор мёртв, — отозвались мне.

— Понял. Мы тут всё шмонаем и сваливаем подальше от этого клоповника.

Обыск, изъятие улик и всего, что можно и нельзя, продолжались до вечера. Отсутствие давления в зале с алтарём значительно упрощало дело, мы сняли параметры всех трупов и там, возможно, это поможет Долохову искать концы. Я очень сильно сомневался, что тут вообще были земляне. А значит, всех этих людей наняли где-то в Лиге. Наверняка удастся выйти на их прошлое и нащупать, кто и когда сделал им деловое предложение, которое свело их в могилу. Это не говоря о живых пленных, которые обязательно расколются в допросных. В умелых руках все начинают говорить, вопрос только во времени и усилиях.

С навигационным компьютером, правда, вышел облом. Корабль курсировал между Землёй и мёртвыми системами, где их встречал грузовоз со всем необходимым для базы. Откуда он брал груз — никто не знал, кроме, возможно, покойного навигатора, который наверняка обменивался телепатическими сообщениями со своим коллегой на втором корыте. Но в плен он не сдался, а предпочёл застрелиться. Обидно, досадно и порождает новые вопросы… Вряд ли он сделал это из патриотических чувств, тут какие-то очень мутные игры, таким и не пахнет, скорее уж дело в закладках. Только вот ставить их в головах псиоников — большая морока, да и снять можем. Опять проделки кого-то из-за кромки? Возможно. Но тогда стоит принять как гипотезу, что их в мясных костюмчиках ходит по нашей галактике больше одного. К тому же не удивлюсь, если они могут общаться между собой и наш знакомец сейчас рассказывает коллегам, как ему испортили сосуд.

Глава 10

Мы живем, постоянно попадая в ловушки. Никто не может избежать западни. Главное понять, попался ты или нет. Если ты в ловушке и не осознал это, тебе — конец.

Чарльз Буковски

Дела на Земле были благополучно закончены. Мы вычистили бункер, забрали всё, что могло пригодиться Долохову в его поисках, заложили заряды, не жалея взрывчатки, а потом подорвали клоповник к чёртовой матери. Было приятно наблюдать, как после разрушения несущих конструкций и перекрытий, земля обваливается, хороня в своих недрах это поганое место.

Я не был высокоморальным человеком, не отличался твёрдой верой, как тот же Фома, но всё-таки человеческие жертвоприношения вызывали у меня отвращение, а сама мысль, как что-то вселяется в людей и руководит их действиями, как кукольник управляет марионетками, будила ярость. Так не должно происходить, люди заслуживают лучшего. Даже последний урод, заслуживший смерть, должен получить как минимум расстрел, а не такое. И это убеждение ставило передо мной не самые приятные вопросы. Я неплохо устроился в жизни, у меня, в принципе, уже было всё, чего я хотел. Своя земля, на которой я был хозяином, верные люди, деньги, причём не малые, пусть не любимую, но верную жену, положение в обществе, уважение деловых партнёров и так далее. Разумеется, хотелось бы большего, но на уровне подобного: тут погуще населения, там на корабль побольше да посовременнее. Простые желания, свойственные любому человеку, да и, наверно, большинству разумных галактики, их размер зависит в основном от того, что каждый из нас имеет. Кому-то охота заиметь флаер новее и не битый, кому-то новую квартирку, кому-то повышение на работе, а мне вот новый крейсер бы не помешал и ещё парочка грузовозов. Потому что у меня было главное, чего я хотел добиться — свобода.

И сейчас, с того момента, как мы влезли в первое гнездо долбанных сектантов, я ставил своё благополучие и перспективы под угрозу. Да, угрозы были и без того, мы не планета, которая входит в сильное и хорошо вооружённое государство, на которое никто не смеет пасть разевать. Но, сунув своё рыло в калашный ряд, где играют разведки и чёрт-те что из-за кромки, уровень угрозы я определённо повысил. Ради чего? Получается того, что осталось от моей совести и чувств, которые связывают меня с моим биологическим видом. Даже несколько раз проверил свой разум на предмет каких-то закладок и псионных установок, которые мог когда-то получить, но ничего не нашёл. Таково было мое внутреннее убеждение. Ну, или кто-то сработал с моим разумом настолько тонко, что следов не осталось от слова совсем, что маловероятно. А значит, нам предстоит помогать Долохову, хотя ему об этом знать не обязательно. А то фигу с маслом придётся получать, вместо оплаты за эксклюзивные услуги. При этом цену я, в общем-то, не завышал. Просто каждый крутится, как может, а мы сейчас, похоже, единственные из людей, которые имеют боевой опыт и толковую тактику, чтобы эффективно работать со столь необычными противниками.

Разобравшись с делами на поверхности, мы снова отправились на орбиту, где помимо прочего провели допросы выживших членов команды крейсера. Знали они немного, большая часть вообще была уверена, что работает на Агентство Национальной Безопасности англосаксов и ведёт перезаселение старушки Земли после катастрофы. Но с чего удивляться, пригласили их на собеседование, показали важные ксивы, дали поставить свой идентификатор на документе, где на шапке эмблема АНБ и соответствующая надпись, и дело сделано. Кто же догадается звонить по официальному номеру в агентство и интересоваться, а туда ли их наняли?

Вариант вербовки был не нов, но проверен временем и работал до сих пор. На руку нанимателям играло и то, что «колонисты» обитали в отсеках, отделённых от экипажа. Старшие офицеры были в курсе дела, но их держали хорошей зарплатой и компроматом с угрозами да пониманием, что все одним делом замазаны, куда без этого. Угрозы в оперативных играх вообще человека плохо держат, потому что он быстро начинает слишком много знать. Убьёшь ты такого, а он окажется не идиотом и будет иметь вариант обнародования своей информации после смерти. Задача будет завалена, и даже если удастся свалить от контриков, то своё же начальство за это по головке не погладит. Угрожать самому сдать своего агента компетентным органам или просто полиции, отдав какой-то компромат — куда надо? Ещё глупее, его быстро расколют и будет тот же результат, если не хуже. Так что со своими агентами надо дружить и хорошо их кормить. Собственно, на том и строится наше взаимовыгодное сотрудничество с Долоховым. Мы ему, он нам, а если доберутся до кого-то из членов нашего маленько тандема, то и второму резко станет грустно. Все всё понимают и не пытаются давить друг на друга слишком сильно.

Помучившись с ментальными закладками, офицерам пришлось признать, что и они знают о самой организации не много. Так было для наших возможностей, для моего визави, конечно, дело обстояло немножко иначе. Ведь куда-то же их всех приглашали на собеседования, они встречались с какими-то людьми, за аренду помещений платили. Эйчары засветились не на одной камере. К тому же сам корабль был одной огромной уликой, ведь серийные номера на оборудовании не были спилены под ноль, по ним тоже многое можно отследить. Просто для такой работы нужны возможности разведки Славянского союза, а не скромной дальней колонии в лютых бубенях дальнего космоса. Но мне было чертовски интересно, что они накопают, всё-таки жизнь преподносит нам разные сюрпризы. Не удивлюсь, если в итоге выяснится, что наглосаксы опять решили поиграть в какую-нибудь дурь вроде «клуба адского пламени», где в своё время председателем сего собрания джентльменов был объявлен аж сам Сатана, и офигевшие от безделья аристократы творили всякую дичь типа чёрных месс и оргий. Только в этот раз с той стороны какой-то князёк тьмы всё-таки постучался. Это было бы отличной иллюстрацией поговорки: «Не буди лихо, пока оно тихо».

С Земли мы стартовали не на Кломари, а в одну из мёртвых звёздных систем, где встретились с подчинёнными Долохова, сдав им экипаж, материалы первичных допросов и корабль. Было искушение отогнать его куда-нибудь подальше к ксеносам для нормального ремонта и ввести в свой флот, но я поопасался и не дал жабе себя задушить. Во-первых, подшаманили мы его после боя на орбите на скорую руку, было просто опасно совершать на нём дальние переходы, а, во-вторых, лучше было избавиться от приметного корыта, чтобы его никто и никогда не смог связать с Лунами Дли. За трофей нам разведка денег переведёт, пусть и поменьше, чем он реально стоит, но мы докинем и Агвай прикупит нам что-то не засвеченное. К тому же учтёт пожелание эльдри. Им его модернизировать до должного уровня незаметности, а они в последнее время как-то сильно полюбили привередничать на тему примитивных корыт, место которых на свалке или, в лучшем случае, музее.

Следующим пунктом назначения был наш дом. Я наконец-то смог немного расслабиться после похода. Как-то в последнее время всё больше начинаю ценить жену. Или вообще только начал? Всё-таки в доме она создавала уют, мозги не делала, в постели радовала. Наверно, выкинуть Ким из головы стоило раньше и начать наслаждаться тем, что есть. Пусть Зульфия и не псионик, мы никогда не будем иметь того уровня понимания, который имели с Ли, но у неё хватает других плюсов, да и правы мои товарищи, пора думать о детях. И работать над тем, чтобы они появились, чем я и занялся на двухспальной кровати.

После недолгого отдыха пришлось впрягаться в работу по новой. К счастью гражданская администрация работала без особых нареканий, Савелий своё дело знал и мне приходилось его просто проверять для приличия. В теории можно было и на это не тратить время, но на практике так лучше не поступать. Даже самые исполнительные люди начинают расслабляться, а то и просто офигевать, если не чувствуют над собой никакого контроля. Не говоря о том, что забить толстый болт на государственные дела нашего скромного общества — значит уронить свой авторитет. И чёрт с ним, с нашим немцем, но вот допускать такое в отношении лидеров общин с Земли категорически нельзя, эти быстро снова захотят почувствовать себя удельными князьками. Оно мне даже с доплатой не надо. Так что приходилось поддерживать образ этакого рачительного государя, вникающего в бухгалтерию, но при этом способного прийти в составе группы захвата и лично вышибить мозги боевого псионика. Пока что это действовало, и попытки проверить границы дозволенного были аккуратными и нежными. Было забавно узнать, что в одном из новых поселений слегка скроили бюджет, но подготовили проект расширения шахты ровно на скроенную сумму. Разумеется, осталось только мягко пожурить этих деятелей за дурную инициативу и напомнить, что проще отправить запрос на расширение Штольцу. Но оно и на пользу, все лишний раз убедились, что за ними присматривают, а значит, куда разумнее нормально работать, чем пытаться быть самыми умными. Всё-таки у людей лучше вырабатывать правильные привычки, а то если появится вредная, то выкорчевать её будет очень и очень непросто. А желание подворовывать, пожалуй, куда сильнее, чем желание курить.

С делами нашего министерства обороны всё было вполне складно, люди тренировались и исправно хранили покой наших Лун. Приходилось заниматься только подготовкой к новым встречам с «чертями». На организацию храма, где будет освещаться оружие, мы не пошли, хотя Франческо за это и агитировал, но вот более приземлёнными вещами озадачивались активно. Новый бой принёс нам новый опыт, и мы пытались улучшить нашу тактику и вооружение, а также работали с личным составом по линии псионики. Меня не отпускала идея надёжнее защитить наши разумы, особенно после того, как нам всем сказали «до встречи». Так что регулярными тренировками стали именно противостояния ментальному контролю. Псионики стремились подчинить друг друга, а также заставлять делать что-то обычных бойцов. Было бы ужасно, если бы тот же Кроликов, который дважды умудрился засандалить пулю сосуду не в бровь, а в глаз, вдруг решил прострелить голову кому-то из бойцов-псиоников. Я уж не говорю, что один из гранатомётчиков может начать стрелять по товарищам, особенно в боезапас своих коллег. Пришлось и расширять штат архангелов. В прошлый раз нам откровенно повезло, мы заняли позицию, где враг мог на нас наступать только по узкому проходу, где его в нужный момент смогли сдержать бойцы ближнего боя. Да и то получилось почти чудом, итальянец лишился руки и теперь щеголял с протезом от эльдри, я чуть не сыграл в ящик, а если бы «черти» прорвались к обычным солдатам, то броня им, скорее всего, не помогла бы и началась бойня. Встретились бы изначально на открытой местности — получился бы вообще ад.

Пришлось начать вспоминать историю. Человечество не раз сталкивалось с необходимостью сдержать более слабыми бойцами более сильных, классическим примером этого была встреча пехотного строя и бронированного рыцаря, несущегося вперёд на коне. Так что мы начали работать над действиями в строю пикинёров. Псиоников у нас, конечно, было маловато, а обычные бойцы не являлись способными напитывать энергией оружие ближнего боя, но пока что ничего умнее нам в голову не пришло. Всё-таки копьё с перекладиной могло остановить «чёрта» подальше от наших нежных тушек при любом раскладе и не было столь требовательным к навыкам фехтования. А потому мы смогли ввести в штат больше одарённых, в том числе и землян. Правда данное построение с псиониками-пикинёрами спереди, и стрелками за их спинами, было подарком для обычных солдат противника, рассыпной строй придумали не просто так; а псионические щиты — не панацея от огня. Так что приходилось думать и думать много.

Размеренную работу на Дли, идущую уже несколько месяцев, прервал досадный инцидент: один из наших грузовозов был захвачен на Бломе. Но захват был как-то очень мутно обставлен. Сам планетоид был той ещё дырой, где мы сбывали часть богатств земных недр в обход многих таможенных пошлин. О риске неприятностей в таких клоаках всем было известно, но захват судна под предлогом неуплаты пошлины… Это выглядело очень подозрительно, тем более с центральной властью там были проблемы. Не так крепко она сидела и были желающие её подвинуть. Попытка столь откровенно вымогать деньги у частной военной компании, заполучившей себе целую кислородную планету и имеющую несколько кораблей и прилично штыков, казалось странной. Мы ведь можем прилететь, и вместо того чтобы платить, просто поддержать оппозицию, после чего власть поменяется. Силёнок хватит. А значит, это либо инициатива какого-то идиота, потерявшего берега и чувство реальности, либо я чего-то не понимаю. Но что тут понимать? Улетим помогать группировке, которая хочет скинуть нынешних заводил — оставим Дли с ослабленной обороной. Может это просто паранойя, а в деле замешан обыкновенный наглый идиот, таких в галактике, к сожалению, полно, и не только среди людей. У нас они просто обычно более злобные, агрессивные и живучие.

В общем и целом, я велел отправить астропатам первое официальное сообщение к руководству этого гадюшника, который гордо именовался свободным звёздным портом, а второе — неофициально к оппозиционерам. В первом извинился и пообещал в следующий раз уплату пошлины в двойном размере, если они отпустят наш корабль. Ну и, разумеется, пригрозил — в случае, если не отпустят. Во втором прощупал почву на тему возможного сотрудничества в деле смены власти, которая берегов не видит. Ответы были предсказуемы в разрезе возможного развода. Нынешняя власть меня послала, оппозиция была рада до поросячьего визга и с нетерпением ждала прибытия наших кораблей с человеческим десантом на борту, который обрёл весьма серьёзную репутацию среди многих слаборазвитых рас. Слаборазвитые… Как же меня бесило это слово. Но тут ничего не попишешь, терминология в галактике сложилась, этот перевод был ближайшим, а мы не кто-то типа эльдри, чтобы иметь возможность глобально менять такие вещи. По крайней мере пока.

Собрав военный совет, мы обсудили этот щекотливый вопрос с Хиро и Полем. Японец с чернокожим поняли мои опасения, но не очень верили, что нас так быстро захотят попробовать на зуб. Но всё же мы решили перестраховаться. Мы стали собирать экспедиционный корпус и эскадру, которые должны будут убыть на Блом, но отправим их пока просто в межзвёздную пустоту вблизи к Дли, чтобы в случае необходимости иметь возможность быстро получить подкрепление, и подождём. Если кто-то хочет к нам наведаться, то кто бы он ни был, ему нужно действовать быстро, пока наши силы разделены. Ведь, прибыв на точку сбора рядом с Бломом, мы должны будем получить сигнал о помощи с дома, забить болт на один грузовоз и его не слишком большой экипаж и рвануть обратно на Дли. Дальше всё зависит от планов противника. Если они хотят разбить флот обороны, вскрыть ПКО и быстро вычистить наши хранилища со складами — это одно. Тут нужно не очень много времени. Если планируется захват Лун, то ситуация иная. Силы будут совсем другими, не для грабительского набега. Но мы надеялись, что не слишком большие. Для серьёзных людей мы — слишком мелкая цель, даже с учётом того, что началось какое-никакое производство, а не только добыча ресурсов. Никто не пошлёт армаду линкоров для столь скромного приза, а с чем-то поменьше мы резонно надеялись справиться благодаря малозаметным кораблям с торпедами. И, разумеется, неожиданной атаке с тыла.

Что же до захваченного судна и его экипажа — ими, к сожалению, придётся пренебречь, Дли важнее. Но я и не думал, что наших ребят там перестреляют. Посидят просто в местной каталажке, немного получат звездюлей и изматерят тюремную баланду. Всё это тоже неприятно, но не смертельно. А вот «оппозиционерам» придётся подождать. Если я паранойю и нападения не случится, то мы спишем наш долгий путь на превратности течений имматериума. Так бывает, что ж сделаешь. Если к Дли придут вражеские корабли, как только мы шмыгнём за порог, то к этим деятелям у меня тоже будут вопросы, и найду способ заставить дать мне на них ответы. Может быть не сразу, но обязательно. Это будет хорошим уроком для многих о том, что у людей хорошая память, а зло мы, бывает, даже записываем.

Глава 11

Если ты чувствуешь, что охота идет слишком легко, что след зверя сам попадается тебе под ноги, то знай: тот, кого ты наметил себе в жертву, уже смотрит тебе в затылок.

Луис Сепульведа

Я сидел и медитировал, гоняя по телу псионическую энергию. Вбирал её из имматериума в голову, затем позволял растечься вдоль позвоночного столба в грудь, оттуда она расходилась по всему организму до самых кончиков пальцев. А потом вновь собиралась сначала в груди, а в конце опять отправлялась в голову туда, где сосредоточена высшая нервная деятельность человека.

Существовало приличное количество теорий о том, как псионикам следует улучшать свою связь с имматериумом и во всех них в начале говорилось, что следует подходить к этому с великой осторожностью. Дальше начинались различия. Европейская школа рассматривала всё с рациональной и научной позиции, что давало свои результаты, к тому же стояла на том, что всё должно идти равномерно. В человеке много всего: кости, мясо, жилы, железы внутренней секреции и так далее. И энергия должна растекаться равномерно и плавно. Придерживались этого взгляда и на Вохле, а также в Славянском союзе. Среди выходцев с бывшего востока бытовало другое мнение. Там псионику рассматривали как некое продолжение работы с ци, так же известной как ки, чи или прана, если спрашивать у индусов. Суть азиатской теории заключалась в том, что человек давно уже мог манипулировать энергией имматериума, просто в какой-то момент с человечеством случилась мутация и некоторые теперь могут управлять энергией лучше, чем другие. Первое время, на сколько я знаю, псиоников даже пытались учить в строгом соответствии с представлениями о дань-тянях, аллелях и меридианах эфирного тела. Получилось не очень хорошо, в итоге пришли к тому, что homo sapiens psionics по своему внутреннему энергетическому строению несколько отличается от обычного человека.

Долгое время я отрицал разумность такого подхода, так как считал его в известной степени мракобесным. Может, не на уровне: «Нам дал псионику боженька», или: «Псионики — дети ацского Сотоны», но, тем не менее, не научным, а значит, не имеющим отношения к природе вещей. Но тренировки по ломанию мозгов друг друга, которыми мы занимались с моими коллегами в ожидании новой и неизбежной встречи с «чертями», заставили задуматься. Почему-то представители азиатской школы, которых мы в своё время вывезли с одного вулканического булыжника шипорылых козлов, имели большую сопротивляемость к ментальным воздействиям. Можно было бы списать это на то, что они сами по себе имеют склонность к данной дисциплине или их на неё больше натаскивали, но нет. С их слов, они в ней не более, чем середнячки. Для успешного взлома мозга другого псионика разницы между нами недостаточно, но наши жалкие потуги пролезть в их головы и вовсе вызывали у них ироничные улыбки. Защищаться в этом деле легче, чем атаковать.

Исходя из всего этого, я начал приобщаться к их школе. И сейчас, гоняя энергию по организму, пытался почувствовать части своего эфирного тела. Пока без особых успехов, вроде как в моей голове что-то такое наличествовало, что они называли Аджна, которая, в соответствии с их представлениями, как раз отвечает за псионику и просто интуицию, но дальше дело не шло. Цзянь, взявшийся учить меня — бывший представитель Китайской республики — относился к этому философски. Переучиваться всегда сложнее, чем учиться. Я привык работать и медитировать по-другому, но то, что я быстро сумел почувствовать первую и самую важную точку — уже хорошо. А дорогу осилит идущий.

В последний раз, собрав энергию в голове, я медленно её рассеял и вернулся в реальный мир. Цзянь тоже открыл глаза и проговорил:

— Верно, на сегодня достаточно, большим усердием можно перетрудить не только физическое тело.

— Спасибо за очередной урок, — кивнул я в ответ и встал на ноги.

Дальше последовал душ и визит в командный центр. Наши корабли ушли к Блому три дня назад, осталось лишь два сторожевых корвета. Пока что ребята висели в межзвёздной пустоте, ожидая то ли сигнала двигаться дальше, то ли приказа мчатся домой и бить в тыл незваным гостям. Я же проводил контроль мероприятий, которые должны защитить наше население от сюрпризов. В частности мы эвакуировали рабочих с вулканических лун под предлогом вывоза руды для возможных скрытых наблюдателей. На нашем шарике, богатым кислородом, джунглями и всяким зверьём, шли учения по эвакуации в бункеры. Официально, конечно, внезапные и неплановые, но такие они всегда только на бумаге, по факту — что-нибудь не запороть на производствах и просто во избежание паники среди идиотов приходится предупреждать начальство. А оно, в свою очередь, обязательно сболтнёт подчинённым, и те вспомнили инструкции и не ударили в грязь лицом; и со страшной силой просит проводить сами учения в конце рабочего дня, а ещё лучше — сразу по его окончанию. Но то дело привычное. Главное, чтобы инструкции и расположение убежищ действительно были освежены в головах наших людей. Ну и эльдри, ушастые, нам всё-таки тоже пока нужны, хотя их я и скинул на Ан’кола. Для армии состояние повышенной боевой готовности было привычным, для флота тоже, так что с их стороны я, в случае чего, проблем не ждал. Как не ожидал и каких-то неприятностей в случае, если у нас каким-то чудом завелись засланные казачки. Мы остались без солидной группировки войск и флота, а значит, учения — вещь естественная. Соответственно противник даже если узнает о них, то будет действовать ровно так же, как и собирался. Да и шпионажа я особо не боялся: все переселенцы проверялись псиониками, а состав у нас был довольно моноэтническим. Это где-то на Кломари стоит ждать неприятностей, мы же каждой твари по паре к себе не приглашали. Не говоря уже о том, что в месте, где я начинал свой путь в большой космос, постоянно крутилось не малое количество гостей откровенно криминального характера.

Командный центр встретил меня привычной картиной спокойной работы. Операторы сидели за мониторами, время от времени приходили редкие доклады. То в одном поселении закончились учения по эвакуации в бункер и сейчас люди выходят обратно на поверхность с тревожными сумками. Запасы воды и еды — это, несомненно, хорошо, но неплохо и своего приносить, так можно продержаться дольше и поесть вкуснее. То в другом месте закончилось очередное патрулирование и никаких подозрительных следов, не говоря о противнике, не обнаружено. Пусть у нас довольно неплохо поставлена система патрулирования космоса, в плюс к которой просто разбросаны датчики, не стоит думать, что мы одни в галактике такие умные, кто смог сделать достаточно малозаметные корабли, чтобы тихо доставлять бойцов на поверхность. Так что надо бдеть.

— Здорово, — подал я руку Тристану. — Как тут у нас?

— Пока всё тихо, — ответил скандинав, отвечая на рукопожатие. — Зверьё в восьмом секторе было слегка встревожено, но туда просто новый прайд кошаков пришёл, отбивают территорию у нынешних хозяев.

— Везде одно и то же, — хмыкнул я, размышляя о том, что жизнь везде примерно одинакова. Вечная борьба за ресурсы и территории никогда не закончатся, пока есть кому конкурировать. И даже не очень важно — разумны конкуренты или нет.

— Как всегда, — пожал плечами Тристан. — Как думаешь, кстати, можно ли этих тварей одомашнить?

— Кошаков-то? Ну, с псионикой можно попробовать, а вот без неё — вряд ли. Хищники всё-таки, хоть и довольно социальные, — я задумался. — Стоит переговорить с Сергием, если сильно хочешь питомца.

— Обойдусь, а вот патрулям бы пригодилось. Авточувства доспехов — дело хорошее, но их тоже можно обойти. А вот природу обмануть сложнее.

— Тем более полтонны мяса с острыми когтями, шипами и прочной шкурой, которую не каждый боеприпас берёт, тоже могут пригодиться. Я поинтересуюсь вопросом. Не моя тема, но на Земле некоторые мутанты приручались псиониками, должны и тут справиться. Может, как раз этим прайдом займёмся, как самки окотятся.

Идея была не плохой. Кошаками мы звали довольно опасных местных стайных хищников, которые и правда чем-то напоминали земных кошачьих. Только те, что крупнее, имели шкуру, больше подходящую рептилиям, и шипы по хребту, от головы до начала хвоста. В начале колонизации они попили крови патрулям, которых резонно приняли за конкурентов, у нас появилось несколько раненых и даже двое убитых. Пехотные доспехи хороши, но у нас тут луна, которая относится к «мирам смерти», так что зверьё здесь соответствующее. Впрочем, будь это иначе, то её, не смотря на удалённость от торных путей, уже кто-нибудь мог бы заселить. Но первыми стали мы — люди — заодно доказав галактике, что сами кого хочешь сожрём. Пусть мясо у кошаков не очень-то съедобно, в пищу более или менее пригодна только печень… Но с голодухи, конечно, куда денешься, можно и не такое схомячить, если правильно приготовить.

Сергий при встрече пообещал посмотреть, что можно сделать с котятами, когда они появятся. Но достать их будет той ещё задачей… Прайд будет защищать потомство отчаянно. Но нет тех крепостей, которые не смогут взять люди, так что по этому поводу я особо не переживал. Было только жаль, что местных пауков невозможно приручить даже в теории, уж больно злобные и тупые твари, ведущие образ жизни одиночек, даром что сами немного могут в псионику. Ещё один день закончился с вечерней тренировкой, где я позвенел вечами и копьями с архангелами, слегка попеняв им на разрисовывание брони. Такими темпами, тонкие линии на камуфляже будут вскоре походить на иконостасы из всех земных религий. Там уже и ангелы, и иконы, и восточные знаки, отвращающие нечистую силу, и ещё бог знает что… Народ подал идею начать наносить всё это на внутреннюю сторону брони, на чём мы и сошлись. Пусть хоть так. Впрочем, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. А мужчины — те ещё дети, и первые сорок лет их детства самые трудные.

Выспаться с головой Зульфии на плече мне не удалось, и в пять утра запищал коммуникатор.

— На связи, — сказал я, просыпаясь.

— В систему прибыли неизвестные корабли, — ответил мне голос дежурного офицера нашего командного центра.

— Понял, иду, — произнёс я, заметив, что жена тоже проснулась — Доброго утра. Вставай и давай-ка спускайся в бункер.

— Как скажешь, — она слегка склонила голову и тоже вылезла из постели, чтобы одеться.

Со шмотками я закончил быстрее, чем моя вторая половина, подошёл к Зульфие, чмокнул её в щеку и сказал:

— Всё будет нормально. И следи там за остальными девками, ты — жена правителя.

— Это с удовольствием, — улыбнулась она, а я вышел за дверь, размышляя. Немного странные у нас отношения, учитывая, что я её купил за калым. Но халифатка — есть халифатка, восприняла всё спокойно, а над чужими женами всегда готова слегка доминировать. Не удивлюсь, если она сразу после рождения наследника начнёт меня агитировать завести пару младших жён, чтобы ей было кем и дома руководить. Восточные женщины, другие традиции, другой менталитет и гаремная бабовщина — хлеще казарменной дедовщины во всей красе. Возможно я и ошибаюсь.

Когда я зашёл в командный центр, он уже не очень напоминал себя вчерашним из-за деловой суеты. Люди спускались под землю, военные части уходили из мест постоянной дислокации и занимали позиции, согласно штатному расписанию, обо всём этом шли быстрые доклады. Меня же интересовало, что происходит в космосе.

— Дежурный, доклад! — гаркнул я, переступив порог.

— Неизвестные корабли в составе четырёх крейсеров, пяти корветов и трёх грузовых кораблей вошли в систему пятнадцать минут назад и были засечены автоматической станцией слежения на одном из астероидов. Запросов по связи они не высылали, мы тоже молчим, чтобы не давать возможному противнику знать, что они замечены. Быстрый и звонкий выдвинулись на перехват в режиме радиомолчания.

— Ясно, — коротко бросил я, садясь в своё кресло и выводя картинку на экран.

Всё так и есть. Корабли и суда противника не выглядят новыми, к тому же постройка разных рас, так что это точно не регулярные формирования, а либо наёмники, либо пираты. Припёрлись всё-таки, козлы. Не зря наши ребята висели в межзвёздной пустоте, вместо того, чтобы мчаться на Блом порешать вопросы. Хм, неплохо бы пробить их по базам данным, может эта разномастная компания известна…

— Есть совпадение, это эскадра Ш’ми Эселя, — раздался доклад.

Похоже, дежурному умная мысль пришла в голову ещё когда я был на пути к командному пункту. Приятно работать с компетентными людьми, что здесь говорить.

Я вывел данные. Эскадра принадлежала частной военной компании с поэтичным названием, которое переводилось на человеческий, как горящий цветок. Занималась в основном охраной, а также, по непроверенным данным, гопстопила малые колонии. Надо заметить, делала это довольно гуманно, если с ней сотрудничали. То есть прилетала, заявляла, что космос опасен, они готовы месяцок поохранять сирых и убогих колонистов за определённую сумму. Обычно из-за неравенства сил народ соглашался, наёмники получали деньги, заодно на халяву бухали в местных барах, если такие имелись, ну и пробовали местных девок. Но последнее всё-таки редко, не все склонны к ксенофильству и, несмотря на разномастный состав данной ЧВК, найти кого-то своего вида не всегда возможно, галактика велика. В целом приработок между контрактами был у наёмников не очень красивый, хотя и понятный. А тех, кто отказывался платить, они благополучно грабили. Теперь, похоже, чаша сия дошла и до нас. Правда, учитывая ситуацию на Бломе и наличие грузовиков, нас идут грабить целенаправленно. И, даже пожелай мы предложить деньги, никому это будет неинтересно. Только вот деньги нам самим пригодятся, да и корабли солдат удачи тоже. Я оскалился и произнёс:

— Передайте адмиралу Хиро, что ему стоит стартовать через полчаса и постараться выйти поближе к тройке. Эти засранцы как раз завязнут в нашей ПКО.

— Есть, — ответил дежурный и отправил сообщение астропату.

В космосе, тем временем, капитан Дубинин вёл свой корвет, тихо подбираясь к противнику с фланга. Эскадра врага двигалась к Дли, выйдя из имматериума слегка выше точки эклиптики, грузовозы были в центре построения, их прикрывали крейсера, корветы вели дозор вокруг, просвечивая сенсорами космос. Именно они и были целью двойки, оставленной для защиты нового дома. Капитан внимательно смотрел на монитор, ожидая, когда истекут последние секунды до выхода на позицию, расстояние сокращалось и, наконец, момент настал.

— Пуск, — дал команду он.

— Есть пуск, торпеды ушли, — доложил командир БЧ-3.

— Отходим.

— Есть, — ответил штурман.

Всё было оговорено заранее. И вариант отхода и действия второго корвета. Сейчас они отвернулись, разрывая дистанцию, пока торпеды, подшаманенные эльдри, неслись к своим целям через пустоту.

— Противник открыл заградительный огонь, — доложили от радарного терминала.

— Поздно спохватились, — оскалился капитан, видя, как заканчиваются последние секунды.

Ожидаемо, на чересчур близкой дистанции подарки незваным гостям были замечены, но это ничего не изменило: двум корветам разворотило двигатели, а через несколько секунд один из них взорвался. Похоже, детонации добрались до реактора, и тот пошёл вразнос. Печально, но и одного подранка хватит. Сейчас командир противника встал перед выбором. Можно бросить лишённый хода корвет и двигаться дальше, или же можно попытаться снять с него экипаж. Корабли врага их радары по-прежнему не видят, а значит, опасность нельзя уничтожить. Оставить подранка — значит дать неведомым врагам его безнаказанно расстрелять, что не очень хорошо скажется на боевом духе подчинённых. В итоге командир противника принял половинчатое решение, эскадра двинулась вперёд, сбив ордер для более плотного противодействия возможным новым торпедам, а один из корветов остался, начав перевозить на шаттлах экипаж повреждённого товарища. Возможно, кто-то не вовремя заикнулся по связи, что нельзя их бросать и инициатива сейчас имеет инициатора.

Такой вариант тоже рассматривался. Второй корвет отправился поджарить «спасателя», а Дубинин повёл свой корабль, выискивая новую возможность укусить кого-то из врагов. Внутренне он был собран и спокоен. Да уж, не совсем такой жизни он ждал, когда решил не возвращаться во флот Славянского союза, а решил пойти поискать счастья на стороне после выкупа из плена. Но война на корабле-невидимке его устраивала. Это не рваться вперёд по приказу какого-то дурака в адмиральских погонах, который в безопасности флагманского линкора кидает в костёр сражения всё новые корабли, как дрова, используя до зубовного скрежета прямолинейную тактику. Тихая охота, где нужно переиграть жертву, внушить ей, где страх; а ложное чувство безопасности было куда больше по нраву капитану, не смотря на его фамилию.

Наконец представился новый случай нанести удар. Товарищ выпустил свои торпеды в корму корвету-одиночке, и сейчас самое время бить и ему. Не прошло и минуты, как «спасатель» открыл огонь с задней полусферы, где меньше всего спарок обороны, а через пару секунд торпеды Дубинина оказались замечены. Но снова поздно: враг лишился ещё двух корветов. Отходя, капитан подал больше мощности на двигатель, позволив себя заметить. И командир противника не выдержал, отправив последний корвет в преследование. Вероятно, он понимал, что шансов у его подчинённых мало, но предпочёл минимизировать опасность для крейсеров, когда те будут вскрывать ПКО Дли. С одной стороны разумно, а с другой — глупо. Всё у них с самого начала пошло не по плану. Это говорит о том, что неприятные сюрпризы возможны и в дальнейшем. Разумнее бы было отступить, но всё же враг идёт вперёд. Как знать, возможно, дело в том, что иррегулярные формирования — не кадровая армия, где действует принцип заимствованного авторитета. Проявишь осторожность, граничащую с трусостью, и подчинённые могут сменить командира.

Но в любом случае, пока Дубинин уводил последний корвет за собой, а его товарищ подбирался к преследователю с тыла, прозвучали первые выстрелы крейсеров. Битва на орбите Дли началась.

Глава 12

Немчура попёрла густо.

Чтоб им, сук@м, было пусто.

Но не дрогнули коленки —

«Бронебойный подавай!»

Мы отварены не всмятку.

Значит, будет всё в порядке.

Выстрел — вот уже дымится.

Чуть назад и заряжай.

Нас отсюда не подвинуть. Алексей Матов

Я сидел в кресле, наблюдая за работой командного центра и слушая доклады. Вмешиваться пока не было особой необходимости, Тристан, как старший офицер сухопутных сил в отсутствии Поля, вполне справлялся, а потому было бы глупо шатать его авторитет. Да и у меня не было никакого желания изображать из себя венценосную особу, которая лезет в дела военных со своим… В целом со своим не очень умным рылом. Изучая историю, я наткнулся на множество примеров, когда это не приводило ни к чему хорошему. Один только российский Николашка под номером два чего стоил во время первой мировой войны. Да, я компетентнее этого товарища, который нам ни разу не товарищ, но войной должны дирижировать генералы. В случае любых неудач, повышенных потерь или просто неприятных сюрпризов, о которых никто заранее не мог предполагать, вину можно свалить на отдельно взятого генерала. Люди — существа эмоциональные, им бесполезно объяснять, что война — это не игра в одни ворота, враг может и будет искать любые способы нарушить твои планы и нанести потери, все их невозможно предусмотреть заранее. А потому всегда должен быть кто-то, кто может стать козлом отпущения. Кто-то, кого можно понизить в должности, отправить на пару лет в некую ссылку в дальний гарнизон или поручить некую секретную работу, занимаясь которой он будет не на виду, а значит, этим будет успокоен гнев общественности. А вот главе государства, особенно монархического типа или же диктатору, прямо руководить армией нельзя, по крайней мере, формально. Потому что тогда уже он станет виновником всех неудач, что пошатнёт всю власть в целом. Даром, что вообще-то глава государства всем руководит, и любая неудача — его вина, формула «царь хороший — бояре дурные» работала, работает и будет работать. Хотя сейчас я особых неприятностей и не ждал, враг действовал примерно так, как мы предвидели. Но не стоит терять бдительность, как не стоит отходить от принципа: «Надейся на лучшее, готовься к худшему». Тем более, что одно худшее сегодня произошло, я ждал гостей позже.

Корабли врага подошли к нашей орбите, потеряв почти все корветы, впрочем, у меня не было особых сомнений, что и последний наши два кораблика дожмут в самое ближайшее время. Начать наёмнички решили со сканирования поверхности, не входя на дистанцию, где их сможет доставать наша противокосмическая оборона. Похоже враг, получив по зубам в самом начале, решил осторожничать. Правда ничего, кроме потери времени, им это не принесёт: наши батареи замаскированы, видеть с неба они могут только сами города, да и их обстрел можно перетерпеть. Неприятно, конечно, но людей там уже нет, все эвакуированы под землю, так что отстроим. Обогатительные комбинаты у нас тоже в итоге неплохо так зарылись, и их мы не потерям. Только что в бюджете дырка будет из-за «реновации жилья». Но и её должны окупить трофеи.

— Противник пытается нас вызвать на общей волне, — донёсся доклад от оператора связи.

— Соединяй, послушаем, что скажут, — махнул я рукой.

Через несколько секунд передо мной на экране появилось изображение ксеноса. Бледная кожа с небольшими складками на лбу, жидкие чёрные волосы, собранные на макушке в хвост, вместо носа почти треугольное дыхательное отверстие, ушные раковины, слегка напоминающие плавники и татуировка на подбородке, уходящая на щёки. В целом не красавец, хотя мне, по большому счёту, ни один инопланетянин красивым пока что не казался. Эффект зловещей долины в нас силён, когда мы видим что-то похожее на людей, но при этом людьми не являющееся, то это вызывает у нас неприятие, так же и люди не кажутся красавцами другим разумным видам галактики. Пусть ксенофауна ни у кого схожих чувств не пробуждает, животное может быть красиво вне зависимости от того, к какой экосистеме относится. Но в каких-то случаях попытается сожрать тебя или просто затоптать.

Гостю первым надоело меня рассматривать и он заговорил:

— Какого @№@ вы на нас напали, полуживотные? Вы представляете, что мы с вами за это сделаем?

— Дадите нам сначала славную драку, а потом трофеи и славу победителей шакалов из Ш’ми Эселя, — улыбнулся я, лишний раз подтверждая, что человечество — агрессивный вид, с которым лучше лишний раз не ссориться. Косвенным подтверждением этого для многих была улыбка, у остальных разумных видов как-то было не принято от радости демонстрировать зубы в чём-то, что напоминает оскал хищников. — Кстати, очень прошу не сдаваться, оскорбляя военное искусство и вешая на нас заботу о пленниках.

— Скоро вы будете молить о пощаде, $#@$, — пафосно произнёс гуманоид и отключился.

С парой слов автопереводчик не справился, надо бы поискать их значение. Понятно, что какие-то жаргонные ругательства, но хотелось бы знать точное значение, всё-таки звучало довольно благозвучно, а я никогда не был против разнообразить свой словарный запас чем-нибудь эдаким. Интересно, кстати, как была переведена моя речь. Будет обидно, если он услышал про пожирателей дохлятины и не оскорбился, потому что для их вида или культурной группы это норма. У нас же, к примеру, есть всякие любители сыра с плесенью, а некоторые выходцы из Азии вообще такое едят, что упасть и не встать.

— Корабли пошли на снижение, — услышал я доклад и заключил, что перевод всё-таки был правильным.

— Батареям ПКО приготовиться к открытию огня по моей команде, — раздался голос Тристана, который внимательно следил за дистанциями между нашими орудиями и их целями. Враг, похоже, не придумал ничего умнее, чем идти на нашу условную столицу, выбрав самый большой город. Мысль, что она имеет самую надёжную оборону его, похоже, не посетила. И это можно понять, мы — молодая колония, которая разжилась как минимум двумя хорошими кораблями, плюс большая часть флота ушла к Блому. Предположение, что мы вложили в космофлот всё, что имели, сэкономив на противокосмической обороне, не лишено логики. Да и не далеко от истины, в наземную часть нашего щита мы вложили меньше, потому что корабли могут быть ещё и мечом за пределами нашей системы, не говоря об орбите. Пока я размышлял об образе мышления вражеского командира, дистанция сократилась и скандинав отдал приказ: — Открыть огонь!

Сейчас вокруг столицы открылись бронеколпаки и орудия выплюнули потоки энергии в небо, стремясь пробить щиты и корпуса вражеских кораблей. Они, в свою очередь, заметили приветственный салют, прекратили снижение и начали маневрирование, одновременно пытаясь подавить наши орудия. Перестрелка пошла с переменным успехом, атмосфера гасила приличную часть поражающего эффекта, с остальным в космосе и на земле справлялись щиты. Опускаться ниже корабли не желали, всё-таки у нас может быть припасено несколько ракет, которые нанесут дополнительные неоправданные потери в плюс к корветам, последний из которых только что был уничтожен. К тому же, враг не хочет опускаться в гравитационный колодец ещё сильнее, раз у наших «невидимок» развязаны руки. Это затруднит манёвр и сделает его ещё более лёгкой целью для торпед. И дело даже не в крейсерах, а в грузовиках. Щиты у них слабее крейсерских, могут не сдюжить огонь с земли, спарки ПКО смешные, без прикрытия станут мишенями для наших кораблей. А признаков того, что нас получается продавить, пока не видно, потому что орудия запитаны от городского реактора, собственный у них идёт как резервный.

— Корабли противника отходят от столицы, — раздался доклад с радарного поста.

— Они что, струсили, что ли? — услышал я голос какого-то молодого офицера.

— После такой плюхи вряд ли так просто уйдут, скорее попытаются высадить десант и попробовать взять нас с земли, — сказал я с усмешкой, хотя внутренней уверенности не чувствовал.

Операция-то по всем признакам оказалась куда тяжелее, чем планировалось. Это регуляры могут выполнять приказ до последнего солдата и до последнего бойца, с наёмниками и бандитами всё иначе. Для них выгода должна превышать потери.

— Похоже, так и есть, они отходят в сторону, но не спешат покидать орбиту, — проговорил Тристан. — Шаттлам: готовность к вылету, попробуем проредить их десант, если пойдут без истребительного прикрытия.

Я снова впился глазами в мониторы. С транспортников и крейсеров к земле двинулись шаттлы с десантом, истребительное прикрытие у них всё-таки было, но, на мой взгляд, недостаточно плотное и старательное. Истребители довольно сильно растягивались, между их парами были довольно приличные окна, в одно из которых можно нанести удар. Похоже так думал не я один, раздалась команда скандинава:

— Шаттлам — вылет, нанесите удар с максимального расстояния на финальном отрезке снижения, а потом отходите под прикрытие наших сил ПКО.

Вновь потянулось ожидание, но в этот раз совсем недолгое. Всё-таки до участка, куда снижались наши противники, было не слишком далеко. Жаль только шаттлов с системами маскировки у нас маловато, как и шаттлов вообще. Большая часть благополучно ушла с флотом, который пока ещё только на пути сюда. Но и так вышло неплохо: наши птички отработали ракетами, заложили развороты и понеслись обратно в зону действия нашего «зонтика» к своим капонирам, чтобы пополнить боезапас. Я представлял всё так ярко, что почти видел, как их ракеты ударили в шаттлы с десантом, частью взрывая их, частью выводя из строя движки или ломая корпуса. Поганая смерть для десантника, ты ещё даже не встал ногами на твёрдую землю, твоя жизнь в руках пилота, который ведёт машину и конструкторов, которые её создали. Именно поэтому у меня всегда вызывали наибольшее неприятие моменты десантирования, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы не умереть. Сейчас нашим врагам не повезло, но было множество раз, когда для меня всё могло закончится всё так же бесславно.

Наши шаттлы сделали ещё несколько вылетов, ища дыры в прикрытии высадки, но кроме как пощипать врага, ничего сделать не смогли. Десант был высажен и двинулся на нас, правда не так быстро, как врагам бы этого хотелось. Всё-таки джунгли — не та среда, где удобно воевать или перемещать войска, тем более нормальных дорог у нас нет, мы предпочитаем шаттлы. Оппонент разделил свои силы на три колонии и пошёл вперёд, истребители прикрывали его с воздуха, время от времени сменяясь, чтобы подняться на орбиту и пополнить запас топлива. Для защиты их, к сожалению, хватало, об ударах шаттлами речи уже не шло. Но это пока, всё-таки зона, которую прикрывают наши системы ПКО, не так уж и далеко. У них есть свои наземные машины, которые будут осуществлять прикрытие, но они больше рассчитаны на уничтожение ракет, а не летательных средств низкой заметности, которые стреляют с предельных дистанций. Так что ещё подерем этих лишенцев с воздуха до того, как они выйдут к нашей линии обороны. К тому же в джунглях сейчас есть не только зверьё, но и наши диверсанты.

Как раз пока я об этом думал, сержант Чан Ван Тхе выцеливал приборы наблюдения головного танка. Место он себе присмотрел хорошее, дерево давало вполне достойную лёжку, а боевые машины врага почти наверняка должны были пройти между двумя холмами. Там и растительность не такая густая, и на горы лезть не надо. Наконец в прицел попал один из двух фронтальных сенсоров, и Чан нажал на спусковой крючок, а потом перевёл прицел и сделал второй выстрел. Оба сенсора оказались поражены и машина встала. А сержант вьетнамского происхождения, который был назван в честь своего древнего предка, когда-то отличился в войне ещё на Земле и получил звание героя*, спустился с дерева и начал менять позицию. Пришельцы сейчас будут бдительно смотреть за джунглями, заодно решая, что делать с головной машиной, а он займёт позицию чуть впереди. Много урона он не нанесёт, но продвижение задержит. А его боевые товарищи тем временем прикинут возможные маршруты движения данной колонны и установят мины и фугасы там, где посчитают нужным. Что в свою очередь ещё больше замедлит продвижение врага, а также нанесёт больший урон, чем одинокий снайпер. Может тогда бледнолицый командир наконец перестанет иметь ему мозг по поводу того, что он отказывается от снайпера-наблюдателя. Тем более, Чан скорее удавится, чем начнёт таскать за собой обузу, которая не чувствует джунгли так же хорошо, как и он сам. А таких слишком мало, и ему их как-то не спешат выделять. Хотя вдвоём убивать сподручнее, не без этого.

В бункере же тем временем деловая суета продолжалась. Враг шёл вперёд медленно, но неумолимо, всё-таки маловато у нас было сил для его удержания. Но их вполне хватало для того, чтобы портить незваным гостям жизнь. В ход пошли и снайперские засады, и минирование, и обстрелы издалека. Мы бы чего посерьёзнее устроили, но не при господстве противника в воздухе. И так уже несколько раз они, перепахивая пушками истребителей джунгли, устроили нам случайные потери. Но к ночи ситуация изменилась, враг вошёл в зону действия ПКО и истребителям пришлось отступить. Марш через джунгли стал ещё сложнее из-за налётов нашей авиации, правда наземным силам пришлось отступить. На охоту вышли ночные хищники, которые могли попортить кровь уже нам, так что наши воины джунглей отдыхали, выставив часовых в заранее отведённых для них местах. А вот пришельцы познакомились с фауной Дли, которой я всеми силами желал приятного аппетита. Даже долбанным паукам, которые любят глушить жертв псионикой, чтоб им икнулось.

Ночь прошла хорошо для нас и плохо для Горящих цветков, у которых сейчас, вероятно, сильно припекало пониже спины. По джунглям тяжело двигаться, вдвойне тяжело это делать, когда тебя пытаются убить, а сейчас они уже сутки в пути. Так что подозреваю, что гости активно закидываются стимуляторами, как минимум часть из них. Косвенно мои предположения подтвердились, когда враг дошёл наконец до наших оборонительных рубежей и встал, начав окапываться со всех сторон. Долго на стимуляторах бойцов держать нельзя. Им решили дать отдых, потом как-то пережить ещё одну ночь, лишь потом идти на штурм. Похоже, никто уже не предполагал всякие глупости из серии «ну уж на этом-то колонисты точно сэкономили», а наоборот все утвердились во мнении, что всё у нас серьёзно, всё у нас как надо. Я же ночевал эти две ночи на вполне комфортной шконке в комнате отдыха. Не так хорошо, как с Зульфиёй, но тем не менее выспался, даже кошмары почти не мучали.

А утром враг начал штурм с артподготовки. Нашим упущением было то, что не шибко мы были богаты артсистемами, к тому же они были разбросаны по всем городам, противокосмическая оборона была в большем приоритете, а потому пришлось немножко ужаться. Но контрбатарейная борьба велась, и наши визави тоже не имели слишком большого количества артиллерии. После взаимных обстрелов вперёд пошла пехота при поддержке танков. Последних было не слишком много, но всё-таки достаточно, чтобы портить нам жизнь и с нетерпением ждать прибытия флота, которому оставалось всего ничего. Доклады продолжали сыпаться, Тристан руководил нашими невеликими силами, разменивая жизни врагов на территорию и оттягивая наших бойцов всё ближе к городу. Через какое-то время с техникой у противника появился более чем заметный напряг. Танк — хорошая добыча для реактивных гранатомётов и огнемётов, особенно в наступлении, а не когда он сам закопан в обороне так, что только башня над землёй торчит, и прикрыт пехотой. А значит, можно перестать сидеть в штабе, делая умное лицо, тем более что резервов мало, а риск нарваться минимальный.

— Тристан, можешь выводить из глубокого резерва группу А, я с парнями разомнусь, — сказал я, вставая.

— Влад, не пой…

— Не Влад, а князь, мать твою. Удержать ты меня всё равно не сможешь, а дыр, которые надо прикрыть резервами, всё больше, их самих же всё меньше. Так что хорош обсуждать приказы! — гаркнул я, выходя из штаба и отправляясь к оружейной.

Да, с одной стороны мой поступок трудно назвать умным, верховному главнокомандующему нужно сидеть в штабе, а не разгуливать по передовой. Но риск уже минимален, танки приказали долго жить, артиллерия практически заткнулась, а тяжёлую броню архангелов, в которую я собираюсь облачиться, крайне тяжело пробить с ручного оружия. Так что прогуляться на передок можно, а главное нужно, чтобы меня там увидели, помимо этого подразделение, насыщенное боевыми псиониками, будет сейчас очень к месту. Что же до того, что я до этого тихо сидел, то вряд ли стоит об этом распространяться. Скорее наоборот, многие будут считать, что я с самого начала был на передовой, даже найдутся те, кто по синей лавочке будет рассказывать, как мочил со мной ксеносов плечом к плечу. И пофиг, что этого не было.

К группе А я присоединился быстро, но Тристан нас в бой бросать не спешил, пока не наметилась паршивая тактическая ситуация. Одно из наших подразделений рядом с моим взводом стали обходить с фланга, не давая отступить, так что нас бросили удержать им дорожку. Это оказалось даже несколько легче, чем я думал. Лёгкая пехота врага мало что могла противопоставить нашей броне, зато мы, сменив оружие против «чертей», на тяжёлые пулемёты и зарядив обычные гранаты вместо бронебойных, быстро отбили охоту к нам соваться. Зажатый взвод благополучно отошёл, таща на себе раненых.

Бойцы поблагодарили нас, передав трёхсотых в тыл и пополнив боезапас. Затем мы все вместе укрылись в окопах, ожидая новой атаки, последовавшей минут через двадцать и быстро захлебнувшейся. Враг понял, что пролезть здесь нахрапом не получится и, кажется, решил попробовать на прочность иные места. Нас же снова отвели в резерв, сменив обычной пехотой, которая была из таких же недобитков. По крайней мере, неполный взвод и посечённая осколками броня у некоторых бойцов говорила именно о такой версии. Прохлаждаться долго не вышло, наметился прорыв и нас бросили его затыкать, что мы проделали с успехом, задавив врага огнём и заняв позиции, пока нас не сменит свежая порция обычных солдат.

— Главный — А1, приём, — услышал я голос Тристана в наушнике.

— На связи.

— Наш флот вошёл в систему, начинает прессовать уродов на орбите, готовьтесь. Могут попытаться прорваться всеми силами, лишь бы зайти в город в надежде, что удастся добраться до убежищ и взять заложников.

— Принял, готовы затыкать дыры, — ответил я, внутренне благодаря скандинава за информацию. Псионику я пока что использовал по самому минимуму, чтобы не стать целью вражеских снайперов или артиллерии, но сейчас можно и серьёзней развернуться, затяжных боёв не ожидается, силы экономить не нужно. И разворачиваться пришлось, похоже эти уроды приказали бойцам обколоться стимуляторами. По крайней мере, я не представляю, почему ещё они могли так резво попереть в атаку, это же долбанные бандиты, а не красноармейцы с заградотрядом за спиной, мать их так, раз-эдак.

— Чтоб им, сук@м, было пусто, — услышал я из-под шлема бойца рядом с собой, когда мы отразили очередной приступ на наш окоп. О маневрировании сейчас речи немножко не шло, оборонялись там, где стояли, хорошо хоть с нашей стороны последнюю арту наконец-то выбили.

— Да, густо ксенос попёр, — ответил я, сев на корточки и прижимаясь спиной к стенке окопа. — Но чуть-чуть уже продержаться, щас их дружков Хиро на орбите дожмёт и ударит по уродам с неба.

— Вообще-то, адмирал Анодо, — хмыкнул боец, сняв лицевой щиток шлема и закурив сигарету. На поверку он оказался молодой девушкой со слегка крупными чертами лица.

— Во-первых, лично для меня — Хиро, — ответил я, приподняв шлем, чтобы показать ей лицо, которое знали все на Дли. А потом захлопнул его, вырвал быстрым движением сигарету и затушил со словами: — А во-вторых, не кури, млять, на позиции, особенно без грёбаной лицевой пластины!

— Есть, не курить! — бодро гаркнула она, защелкивая крепление и пытаясь вытянуться во фрунт в положении сидя. — Виновата!

— Раз виновата, за нарядом подойдёшь, — хмыкнул я. — Тебя звать-то как?

— Саша, — сказала она и я буквально чувствовал, что под шлемом кое-кто передо мной покраснел.

— Не парься, рядовая Саша, дело житейское, — хмыкнул я под начало очередной перестрелки, которая быстро закончилась. Похоже, японец наконец додавил сопротивление на Орбите и созрел до того, чтобы поддержать нас на Земле ударом, не жалея стволов. Джунгли перед нашими позициями за полем, вычищенным от растительности, буквально взорвались огнём и комьями почвы. Похоже, битву за наш дом можно было считать законченной.

Конечно, придётся разбираться с остатками экипажей вражеских кораблей, которые могут сидеть в герметичных отсеках, надо будет отловить остатки вражеского десанта, не давая это на откуп природе нашего «дружелюбного» мира, однако это уже рутина. Главное, что выстояли. И теперь стоит совершить визит на Блом и пояснить местным за священное право частной собственности, которое особенно сильно касается космических кораблей, а заодно популярно объяснить, где мы вертели шутки с выманиванием гарнизона с нашего мира. Ну и взгреть одного японца заодно с флотскими навигаторами, как-то они уж больно долго добирались.

*Чан Ван Тхе — реально существовавший вьетнамец, сержант, командиры пехотного взвода 1 роты 502-го батальона, местные вооружённые силы провинции Донгтхап, члены Коммунистической партии Вьетнама. Удостоен звания героя посмертно. В общем, товарищ из тех самых гуков, которые очень многим подарили вьетнамские флешбэки.

Глава 13

Парни с Железных Островов не сеют зерно и не доят коров,

Ведь ветер рвет паруса, и полон стакан!

Парни с Железных Островов не любят бросать на ветер слов,

Железную цену привык платить капитан!

День Кси. Парни с Железных островов

Сражение за наш дом закончилось вполне убедительной победой, хотя и не без потерь. На земле нас неслабо потрепали, несмотря на то, что мы старались разменивать территорию на людей и пользовались всеми преимуществами знания теперь уже родного мира. Но всё-таки недооценка сил противника привела не к тому, что бои прошли тяжелее ожидаемого. Слишком много Горящие цветки привели бойцов. Допросы выживших показали, что этим наёмникам, больше смахивающим на бандитов, пришлась по вкусу идея заиметь свой собственный мир и Дли казался удачным выбором ровно по тем же причинам, которым его выбрали мы. Удалённость от крупных игроков и театров военных действий, в плюс шли ещё кое-какие причины.

Когда мы пришли сюда, то здесь не было ничего, теперь же появилась вполне себе приятная инфраструктура и жизнеспособные предприятия, которые приносили доход и имели потенциал развития. Причём если мы принимали исключительно людей, то наши визави не собирались ограничивать себя одним биологическим видом, в конце концов и сам их состав был довольно разношёрстным. Так что при них население, вероятно, росло бы куда активнее. Но эти милые ребята недооценили нас сильнее, чем мы их. В результате простая, и на вид надёжная, двухходовочка с выманиванием части нашего флота и армии, которая должна была дать им возможность разбить нас по частям, привела к тому, что они оказались между молотом и наковальней, когда наш флот вернулся.

Если на поверхности мы не слабо огребли и сейчас зализывали раны, радуясь тому, что с медициной на Дли всё неплохо и скоро выжившие бойцы вновь встанут в строй, то в космосе наши парни покрыли вражеские силы, как бык овцу. Быстро, решительно и крайне болезненно. Уйти не удалось никому, а мы получили два корвета, крейсер и два транспорта с разбитыми двигателями и лишь слегка побитыми корпусами. Дубинин хорошо проявил себя и был взят на заметку мной и Хиро, корабли нам нужны, а трофеи вышли знатными. Агвай сейчас прикидывал варианты, что делать с относительно целыми кораблями и куда лучше пристроить обломки. Даже при взрывах реакторов остаются целые части, тот же нос разбитого судна обычно сохраняет вполне функциональные орудия, которые стоят не малых денег. Ну или могут стать неплохим подспорьем, чтобы склепать что-то самим.

Последняя мысль не давала покоя. У нас были ресурсы, возможности создавать нужные сплавы, но дальше всё упиралось в проблемы. Например, малый станочный парк и мало специалистов. Нашим потолком пока что были шаттлы и модернизация уже готовых кораблей. Для постройки новых нужна верфь, а главное — нужны технические специалисты. Эльдри тут мало чем могли помочь, их слишком мало для подобных задач. А на Земле инженеров-судостроителей и вовсе не водилось. Выходцев оттуда можно научить быть эксплуатационниками, но чтобы они стали способны создавать что-то своё, причём конкурентноспособное, нужны долгие годы, даже десятилетия. Не говоря уже о том, что попытка создать даже самую захудалую верфь будет стоить бешенных бабок… С последним было полегче: наши товары исправно продавались, сейчас мы прибарахлились трофеями, а вскоре стрясём что-то и с Блома.

Вариант, что наш визит вежливости не принесёт выхлопа, мной не рассматривался. Война должна кормить сама себя, так что попытка задержать наш корабль будет стоить не самым умным ксеносам куда больше, чем они могут себе представить. Наглеть и перегибать палку не стоит: новое руководство, которому мы поможем прийти к власти, может понять нас неправильно. А я рассчитывал на их дружбу и выгодные соглашения, которые немножко повысят нашу прибыль и приоткроют ещё кое-какие рынки сбыта. И не мог нарадоваться, что вся эта свистопляска, похоже, была личной инициативой частной военной компании, а не происками кого-то, кому мы немножко отдавили мозоли в конкурентной борьбе.

Нападение, конечно, произошло раньше, чем мы все ожидали, но я был склонен считать, что оно пошло нам на пользу, не смотря на потери. Мы утратили некоторое количество людей и ресурсов, но приобрели ещё немного репутации. Горящие цветки имели определённую славу, о них многие знали, так же как знали об их тёмных делишках по ограблению колоний. Но теперь они разгромлены, а нам предстоит сделать следующий ход, который сейчас как раз обсуждался на совете.

— Лучше попридержать силы на случай новых сюрпризов, — высказался Савелий.

— Ну уж нет, — категорично заявил я, — сейчас как раз надо вести все корабли, не получившие повреждений к Блому. Надо показать всем и каждому, что эти уроды были нам на один зуб. Тем более течения имматериума переменчивы, лишняя неделя в пути — это позволительный люфт на таком расстоянии. Если сами трезвонить не будем, то никто и не узнает, что тут этих засранцев бил весь наш флот. Это надолго отвадит желающих оторвать кусок от чужого добра на Дли.

— Но в следующий раз такие желающие придут с гораздо большими силами, — задумчиво проговорил уже Поль.

— Да, вероятно так. Только вот это случится в любом случае. Однако сейчас мы сможем выиграть время и больше вложиться именно в экономику, что даст нам возможность подняться по выше и затем куда лучше подготовиться к новым незваным гостям, — кивнул я. — Опять же на пользу этому пойдёт ваш визит на Блом.

— Предлагаешь тащить всё, что не приварено к полу?

— А что приварено — отпиливать и тащить. Савелий тебе выдаст список приоритетов… Только аккуратно там, чтоб наши союзнички не перевозбудились.

— Сделаем. Тем более будем в своём праве, за всё взятое будет уплачена железная цена, как Тристан говорит, — кивнул Хиро.

Всё-таки что викинги, что самураи — два сапога пара, соседи Японии на старушке Земле не дали бы соврать. Там подданные Небесного Императора в своё время куролесили у соседей ничуть не хуже, чем сыны Скандинавии гуляли по Европе, грабя и убивая во имя Одина. И я не могу сказать, что такое возрождение древних традиций было мне не по вкусу. Чтобы отвоевать себе место под солнцем в тёмном лесу нашей галактики нужны крепкие зубы, острые когти и железобетонная уверенность в том, что делаешь. Со всем этим у нас был полный комплект.

— Вот и отлично. Пополняйте боезапас и выступайте как можно скорее, — проговорил я.

— Сам всё-таки не полетишь, — спросил Поль.

— Не искушай, лукавый, — моё лицо слегка скривилось. — Хотел бы, но нет. Сейчас будем восстанавливать разрушенное и снова налаживать всё, я нужен здесь. Да и после того, как я уже повоевал на передовой, меня могут неправильно понять. Правитель-отморозок, который вечно лично рвётся в бой, не столько вдохновляет, сколько пугает большинство людей.

— Наконец-то здравая мысль, — хмыкнул Ан’кол, снова подражая человеческой мимике. — Тем более твоя кровожадность не только людей пугает.

— Не сомневаюсь. Хотя вам бы радоваться, сидите за спинами злобных дикарей и в ус не дуете, копя ресурсы, чтобы вернуться, — хмыкнул Хиро.

— Это работает, пока дикари не откусят больше, чем могут проглотить, — ответил эльдри. — А если что-то пойдёт не так, то нам придётся переезжать с места, где мы уже неплохо устроились. Ладно наёмники, на нас бы они поостереглись лезть, предложив те же условия сотрудничества, что мы имеем с вами. Но такими темпами вы можете перейти дорогу кому-то серьёзнее.

— Главное успеть к тому моменту самим быть достаточно серьёзной силой, чтобы к нам побоялись лезть. Даже очень серьёзные разумные не хотят терять на войне больше, чем могут получить, — хмыкнул я. — А как экономическую силу нас всерьёз не будут воспринимать ещё очень долго.

— Твои слова да богу в уши, — улыбнулся Савелий. — Кстати об экономических и прочих мирных делах. Нам уже пора что-то думать о культурных мероприятиях.

— В смысле? — не понял я такого перехода.

— В прямом. Мы вкладываем деньги в вооружённые силы и экономику, но на этом, в общем-то, и всё. А людям нужна отдушина. А у нас из возможных развлечений — в бар сходить нажраться да подраться, ну и голограммы из сети дома посмотреть. И на этом всё.

— М-да… — задумался я. Этот момент был мной упущен и упущен капитально. Сам я как-то вообще пролетел мимо культуры, сначала обучаясь псионике, а затем попал в армию, где моя жизнь протекала где-то между казармами, кубриками космических кораблей войной и иногда бардаками. Пожалуй моментом, который был наиболее связан с культурой в моей жизни, являлось время на Кломари с её гладиаторскими аренами. Так что следовало признать, что я в подобных высоких материях разбираюсь примерно как свинья в апельсинах. — И что ты предлагаешь?

— Надо ставить что-то вроде развлекательных центров, — пожал он плечами. — Мест, где можно провести время, сходить на концерт и так далее.

— Это всё на твоё усмотрение, — махнул я рукой. — Попробуй, кстати, поинтересоваться у тех, кто кабаки держит, гляди чего подскажут, а кого-то из них даже можно будет и к организации привлечь. Ну и озадачьтесь там какими-нибудь аренами для спортивных мероприятий… Кажется, люди любят хлеб и зрелища, если классики не врали.

— Опять расходы, — буркнул Поль, явственно чувствуя, что деньги на строительство развлекательных центров будут взяты не из воздуха, и если где-то прибудет, то где-то убудет. Весьма вероятно — у армии, ведь мы только что говорили о том, что в ближайшее время сделаем акцент на мирном развитии.

— Куда деваться, — философски заметил я, а потом нашёл пару плюсов: — Но хоть будет куда жён водить, да и деньги с центров будут поступать в бюджет.

— Надо будет заняться присмотром за теми, кто будет выступать, — заметил мрачным голосом Хиро. — Я у себя на родине насмотрелся на расфуфыренных уродов, которые имеют мнение по каждому вопросу и ещё больше самомнения, как будто понимают или умеют хоть что-то, кроме как петь ртом.

— Тяжёлые воспоминания? — приподнял я бровь.

— Понимаю его, — вмешался Савелий. — Интеллигенция должна работать на государство, а творческая кодла обязана помнить, что они — просто скоморохи, которые существуют для развлечения публики.

— Повторюсь, разбирайтесь сами, — махнул я рукой. — Если надо, обращайтесь к Сергию, чтобы его псионики присмотрели за вашими будущими подопечными.

— Нашими? — удивился Хиро.

— Вашими, — кивнул я. — Тебя за язык никто не тянул, а инициатива любит инициаторов.

— В извращённой форме, — хмыкнул Поль с улыбкой. — Что с пленными будем делать?

— Неизвестные расы к медикам на обследование, ради науки, а потом всех в расход. Нужно чётко обозначить, что приходить к нам с войной — вредно для здоровья.

Возражений не последовало. Было только несколько жаль, что тот уродец, с которым мы говорили по связи, не выжил в бою на орбите. Для него нашлось бы что-то особенное, кровавого орла бы сделали с поправкой на анатомию ксеноса, а может Хиро бы чем-нибудь азиатским удивил. В конце концов человечество имеет репутацию хоть и в чём-то благородных, но весьма кровожадных варваров, ей надо соответствовать, и даже больше. Пусть ксеносы лучше думают, что нас попросили на выход как слишком отмороженных вояк даже для нашей расы, чем считают солдатами, сбежавшими от большой войны, которым не хотелось быть безликими строчками потерь в войне, где мы сами ничего не решаем. Правда скоро ситуация может начать меняться не в нашу пользу. Люди и ис’иты дожимают шипорылых, и те уже начали просить переговоров о мире. Пока им отказали, похоже кто-то в верхах хочет достичь неких финальных успехов, чтобы на любые требования на мирной конференции ответом всегда было «Да». Но тем не менее счёт уже идёт на месяцы, а не на годы. А когда война закончится, то найдутся те, кто заинтересуются бесхозной колонией, которая имеет наглость не подчиняться никому из больших дядь Лиги, а значит, не имеет и его покровительства. Какое-то время люди будут переваривать вкусные приобретения самой войны, потом немножко времени сможет потянуть Долохов, упирая на нашу пользу для разведки и пытаясь подвести нас самих под руку компетентных органов, а потом, если мы отвергнем все предложения, за нас возьмутся. Мы, конечно, далековато от ареала обитания человечества, но тем не менее дальний форпост, который ещё и прибыль в конвертируемой валюте может приносить — вполне себе лакомый кусочек. Мне даже приходится размышлять о том, не согласиться ли на предложение разведки, если оно будет хоть сколько-нибудь нормальным, даже понимая, что вход в такие конторы рубль, а выход сто.

Но это всё лирика, сейчас нам есть чем заняться. После совещания снова началась работа. Я светил лицом и помогал псионикой в ремонтных работах там, где в наш город что-то прилетало; и навещал в больницах раненых в перерывах между административной работой. Тристан вылавливал остатки вражеского десанта, который пытался выжить в нашем мире, периодически по вечерам радуя меня байками о том, кого они нашли живыми и боеспособными, а кого уже обглоданными или замотанными в коконы из паутины, а то и с личинками, отложенными внутрь тел. Поганая смерть, для таких выстрел в лоб был воистину милосердием. А Хиро с Полем двинулись в свой поход к другим звёздам без моей опеки, чему, похоже, были чрезвычайно рады.

Путь занял у них не слишком много времени, течения имматериума благоприятствовали кораблям Дли в отличие от ситуации, когда они с трудом двигались к дому, чтобы надавать обнаглевшим наёмникам по шеям. Наконец корабли вышли в реальный космос системы без обитаемых миров недалеко от Блома. Там их встречал курьерский фрегат оппозиции, которая пока считалась мирной. Вышли они незаметно на окраине системы, и сейчас тщательно ощупывали её сенсорами в режиме маскировки. Всё это дело дурно пахло с самого начала и предсказуемо закончилось нападением на Дли. Но сюрпризы были возможны и здесь. Однако корабль действительно оказался единственным и японец отдал приказ:

— Снимите маскировку и отправьте вызов.

Через несколько десятков секунд на его экране показался ксенос из расы амго, в чём-то он напоминал человека, но впечатления портили щёки, спускавшиеся ниже шеи, и другие складки розовой кожи. Хиро подавил в себе желание скривиться от вида этого прямоходящего родственника шарпея. Многим расам свойственен шовинизм, но адмиралу казалось, что людям он свойственен особенно, а больше всех — лично ему. И хотя идея о том, что человечество должно стоять выше всех остальных, находила живейший отклик в сердце и разуме, японец твёрдо понимал, что омерзение к ксеносам не должно мешать работе:

— Алкик Авотра, полагаю? — начал Хиро.

— Совершенно верно, — проговорил инопланетянин. — Приветствую вас, адмирал Анодо.

— И я вас. Приношу извинения за задержку, течения имматериума нам не слишком благоприятствовали.

— Понимаю, но таковы путешествия между звёзд, — философски заметил Алкик. — К счастью наши планы от этого не пострадали, а ваши соотечественники по-прежнему живы. Вы готовы принять план атаки?

— Приятно слышать, — кивнул Хиро. — Да, с нетерпением жду отправления.

Авотра на экране сделал знак трёхпалой конечностью и Хиро доложили, что пакет принят. Японец погрузился в изучение документа. На экране всё выглядело неплохо, как и любой план до первого выстрела. Кораблям Дли предписывалось выйти из имматериума на окраине системы и, в режиме маскировки, подкрасться поближе к Блому. Затем в условленное время местные силы оппозиции должны были поднять восстание, начав с нейтрализации нынешнего правительства. Затем доверенные разумные должны были позаботиться о том, чтобы на одном из участков был перехвачен контроль над системой противокосмической обороны, что позволит кораблям людей беспрепятственно высадить десант и быстро поддержать восставших против лояльных сил. Одновременно с этим разумные Алкика должны будут взять под контроль тюрьму с длийцами, которые находились под арестом. Далее начнётся вполне обыденная операция, когда решительно настроенные бойцы восстания и люди будут подавлять сопротивление не очень понимающих, что внезапно случилось, лояльных частей. Так оно обычно и происходит при восстаниях, если они и правда происходят внезапно. Если же нет, то будет тяжёлая мясорубка.

— План понятен, — проговорил Хиро, повернувшись к экрану, на котором был ксенос: — Мы готовы выдвигаться немедленно.

— Приятно видеть боевой настрой, столь характерный для вашей расы, — встопорщил щёки ксенос. Вероятно это означало радостные эмоции. Хиро не слишком разбирался в мимике данной расы, чтобы утверждать наверняка. — Но будет лучше, если вы выдвинетесь через полутора суток. Это позволит выйти на финальную позицию в ночь, что добавит неразберихи, когда всё начнётся.

— Как скажете, — кивнул японец.

— Замечательно. За сим я покидаю вас, чтобы лично доставить новости, не доверяя их связи.

Ксенос отключился. Поль, стоявший рядом, убедился, что связь прервалась и проворчал:

— Ну и урод.

— Нам его не трахать, так что ками с ним. Главное, чтоб не обманул.

— Уж надеюсь, — хмыкнул чернокожий. — Если системы ПКО не будут взяты под контроль восставшими, будет жоп@.

— Надеюсь всё-таки им на это сил хватит, но на всякий случай до последнего будем в режиме невидимости.

— Небольшое подспорье совсем рядом с радарами, но лучше, чем ничего.

К Блому эскадра выдвинулась точно по расписанию и незаметно вышла у астероидного гало. Прокрасться к финальной точке удалось легко, особенно учитывая, что Хиро разделил флот на отдельные суда, которые, разойдясь широким веером, смогли благополучно разминуться с грузовиками, прибывающими и убывающими с планетоида, свободными в манёвре. Это позволило обшарить систему и убедиться, что неучтённых кораблей здесь нет. Ну или они спрятаны на противоположной стороне системы, что вряд ли. Отступать-то они будут в случае неудачи той же дорогой, что и пришли. Наконец остался самый неприятный пункт плана — высадка десанта по сигналу, сквозь неподавленную ПКО, которую союзники должны держать под контролем. Поль, отдавая приказ, был как на иголках, надеясь на лучшее. Увы, таковым был профессиональный риск, и он лишь мог порадоваться, что, как командир, не идёт в первой волне.

Глава 14

Те, кто играет в престолы, либо побеждают, либо умирают, середины не бывает.

Петир Бейльш

После битвы и отбытия нашего экспедиционного корпуса, я закопался в работу — так было легче. Слишком я привык быть на месте событий, порой даже на самом острие атаки, не сильно рискуя из-за псионических способностей. А потому нервишки пошаливали, ведь в данный момент всё решалось без моего непосредственного участия. Но я считал, что поступил правильно, когда решил остаться. Хреновый тот правитель, да и вообще руководитель, который пытается быть затычкой в каждой бочке. Полномочия нужно, жизненно необходимо, делегировать. С административной работой по управлению Дли мне было как-то попроще, всё-таки если Штольц бы облажался, мы в худшем случае потеряли некоторое количество денег и, возможно, мне бы пришлось снова поставить в стойло кого-нибудь из слишком много возомнивших о себе бывших земных князьков. Сейчас же на кону стояли жизни наших бойцов. Ну и корабли, которые обеспечивают нашу безопасность, куда без этого. Но Хиро с Полем были людьми опытными, компетентными и, пожалуй, талантливыми, потому стоило на них положиться и отпустить в свободное плавание данной миссии.

Сам же я сидел за бумажками и пинал подчинённых, а вечерами тихо проводил время с женой, которая, наконец, забеременела. Напряжение стало меня отпускать, благодаря астропатическим сообщениям, что всё идёт хоть и не без проблем, но неплохо. Союзнички немножко недоработали при перехвате управления системой противокосмической обороны. Корабли получили повреждения, когда подавляли орудия, начавшие вести по ним огонь. Меня терзали смутные сомнения, что это было сделано специально. Силы мы привели приличные, потому имели право рассчитывать не на маленький кусок пирога при делёжке, так что кто-то мог захотеть подрезать нам крылья. Момент, в известной степени, был идеальным, ну оказались просто некоторые лояльные офицеры, бдительнее прочих, и их не удалось быстро нейтрализовать. Рабочая накладка — невозможно ведь всё предусмотреть. А главные подозрения к делу не пришьёшь и, уже ввязавшись во всю эту историю, заднюю не дашь. Остаётся только запомнить этот нюанс.

На поверхности же боевые действия проходили вполне нормально, всё-таки человеческий космодесант не зря имеет грозную славу. И наши парни её лишний раз подтвердили, устраивая быстрые атаки, которые подавляли всякое сопротивление. И, разумеется, помимо прочего, бойцы Поля освободили наших парней из команды грузовоза. Тюрьму взяли под контроль силы восставших, но Хиро заключил, что сюрпризы им не нужны, а потому экипаж отправился на своё судно и умотал в нашу сторону, заодно сразу вывезя небольшую часть трофеев. Темнокожий, руководивший всем непосредственно на поверхности, был мужиком хозяйственным, так что при штурме складских районов рядом с космопортом быстренько поднял записи, посмотрел что где лежит, и урвал помимо основного партию двигателей, которая должна была пойти для кого-то типа тех же Горящих цветков. Наёмникам тоже надо проводить капремонт своих звездолётов. Нам они не совсем подходили, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но их можно было вполне выгодно сбыть почти любой крупной верфи или судоремонтному заводу, которые бы взялись за приведение в божеский вид наших трофеев после боя на орбите Дли. Что я в скором времени и собирался сделать, озадачив Агвая переговорами сначала с помощью астропата, а потом и лично. Денег наверняка модернизация и ремонт должны были сожрать прилично, как бы не старались коммерсант и переговорщик сбить цены, но они в казне водились. К тому же, когда заварушка на Бломе закончилась и наши бравые герои вернулись с трофеями, я и вовсе выдохнул с облегчением. Можно было подумать и о других новых проектах.

Но сначала мы озадачились похоронами погибших. Недавно уже прошла скорбная церемония, в ходе которой мы предали огню тела павших при обороне Дли и, сказав все положенные слова, воздвигли обелиск из местного камня с длинными столбцами имён и фамилий. Сейчас к нему прибавился ещё один. Солдаты существуют для того, чтобы защищать свою землю и продвигать её интересы силой оружия, оплачивая победы своими жизнями. Такова суровая правда во все времена. Но я был не из тех, кто относится к своим бойцам, как просто к валюте, за которую покупаются победы. Возможно, потому что сам начинал младшим офицером, который вынужден подставлять и свою голову. Возможно и из-за груза ответственности, который давил на мои плечи, когда я встал во главе всех этих людей. В чём-то раньше всё-таки было проще. Одно дело — когда ты выполняешь приказы, в таком случае конечную ответственность несёт кто-то другой. Но всё несколько меняется, когда лишь тебе решать, где действовать переговорами, а когда начинать прямой конфликт, который неизбежно приведёт к смертям. Одна из причин того, что я и сам ищу возможности стрелять по врагу лично. Когда хоть немного рискуешь вместе со всеми, то получается смотреть на вещи как-то проще.

Когда закончились погребальные церемонии, мы снова собрались в зале для совещаний за привычным столом. Хиро и Поль уже отчитались мне о чисто военной стороне вопроса, которая сводилась к простой фразе: «Ну нах@й таких союзников». Сюрприз от ПКО, потом не самые точные разведданные о целях на поверхности, а для полного счастья — из японца с чернокожим вынули всю душу при делёжке трофеев. В целом я заключил, что на следующее подобное дело надо отправлять ещё и Агвая или Ан’кола. А то пристрелят наши вояки контактные лица союзников, и будет очень неудобно. Репутация у нас та ещё, но такие демарши явный перебор и на пользу делу не пойдут.

На самом совете началось обсуждение дальнейших планов, и это был в известной степени бенефис Савелия. Он выводил голограммы сооружений, графиков и прочего, воодушевлённо вещая:

— Наконец, сделав упор на мирное развитие экономики, в перспективе мы сможем стать не просто мелкой колонией, а полноценным технологическим миром и центром торговли.

Последнее меня несколько удивило, расположение-то у нас довольно специфическое, Дли отнюдь не перекрёсток торговых путей, а потому я задал логичный вопрос:

— Центром торговли между кем и кем?

— Между корпорациями, Влад. Я, вместе с Агваем, давно изучаю всю эту кухню и вот, что заметил. Те же Кломари, Блом и прочие начинали как раз будучи на отшибе, варп-маршруты стали тянуться через них потом. И заняли своё пусть и скромное, но выгодное место, пользуясь тем, что даже во время войн торговля не замирает. Её начинают вести не официальные корпорации, а их филиалы, зарегистрированные как раз на подобных мирах. Стрельба стрельбой, а деньги, как говорится, деньгами. К тому же, многие торговые суда в галактике ходят под нейтральными «флагами» свободных миров, делая отчисления. За счёт этого все и живут.

— И ты хочешь превратить Дли в один из таких миров, — подпёр я подбородок, задумавшись. — Сразу видно несколько проблем. Мы будем вынуждены пустить к себе каждой твари по паре, которые как раз и будут сидеть в таких филиалах, официально не имеющих никакого отношения к материнским корпорациям. Среди них наверняка шпион будет сидеть на разведчике, как я сам в своё время обитал как раз на Кломари. Стоит заметить, что возможны как конфликты между этими рыцарями плаща и кинжала, так и гораздо более активные попытки нас подмять под себя. Доходы твоя идея обещает вкусные, но…

— Но тут как раз вступает в силу наше не самое удобное расположение, — улыбнулся Штольц. — Сразу к нам никто не побежит, лететь до нас дольше, чем до ближайших конкурентов. Но они уже прилично так подзажрались и успели поднять сборы до весьма солидных значений. А мы, как и любой новый игрок, будем брать куда меньше. У желающих будет выбор: потратить больше денег или больше времени и топлива. А что до шпионов, то я предлагаю наконец обзавестись орбитальным терминалом. Нормальным.

— Нормальный денег стоит как ё@ твою мать, — хмыкнул Поль. — Это через сколько ж лет у нас такой будет?

— Если имеющаяся динамика продолжится, и мы сможем наращивать доходы в пределах плана, то через восемь, — ответил обрусевший немец.

— Хм, так годится, — посмотрел я на Савелия, у которого, похоже, начали просыпаться амбиции. Вот что высокие должности с людьми делают. — Восемь лет — срок не малый, а дел много. И с развёртыванием новых производств, и с расширением добычи, и с налаживанием торговых контактов, и про возможные неприятные сюрпризы не стоит забывать. За столько лет мы либо достаточно твёрдо встанем на ноги и нам при любом раскладе нужно будет начинать разворачивать орбитальную инфраструктуру, или разговор можно будет отложить ещё на годы, если всё у нас пойдёт не по плану.

На том мы и остановились. Савелий усердно и с энтузиазмом впрягся в расширение добычи и развёртывание новых производств. Немец давно страдал от того, что его вечно обижали с бюджетом, который, в первую очередь, шёл на военные нужды, а лишь потом на гражданские. Не меньше его идеи душил кадровый голод, который наконец-то начал отступать в прошлое, благодаря колонистам с Земли. Всё-таки уроженцы нашей общей прародины были далеко не халифатами, хотя и имели изначально сходное образование. Однако же земляне переехали на «чистый», не изуродованный последствиями войны на уничтожение, мир, в котором можно было не просто выживать, а развиваться. Всё вокруг настраивало их на новый, какой-то бесшабашный, лад. Возможность спокойно жить на поверхности, которую лишь надо слегка чистить от лесов и их агрессивных обитателей. Реальные шансы получить нормальное образование, которое можно будет применить в деле, и не только для ремонта старья, которое поддерживали в рабочем состоянии отцы и деды, а для создания чего-то нового, получая за свою работу солидные деньги. При этом, похоже, второе их интересовало даже меньше, а вот на производстве новых шаттлов люди ходили буквально с горящими глазами, в них буквально читалось: «Это же новая техника! Господи, в конструкторском бюро же ещё новее что-то проектируют». Землян так безумно воодушевляла возможность полететь куда-то к другим планетам, что не мудрено после того как они поколениями были заперты на Земле. Разумеется, их радовало и пищевое изобилие с разнообразием. Слово «голод» больше не казалось страшным жителям бывших бункеров и убежищ. И я вынужден признать, что нам пошло на пользу нападение на наш мир. Если простые люди относились к соотечественникам нормально, то вот бывшие князьки предпринимали осторожные шевеления. Мы их расселяли с умом так, чтобы бывшие соседи не оказывались рядом, а значит, не продолжали давнюю вражду или наоборот имели сложности с бывшими союзниками, однако же некоторым не живётся спокойно. Но случился налёт инопланетян, и земляне как-то резко осознали мысль, что есть люди на дли и куча нелюдей в остальном космосе, и некоторые из них с удовольствием могут у нас всё отнять от банального имущества до жизней и будущего наших детей. В такой ситуации подбивать бывших землян на что-то нездоровое стало до ужаса сложным делом, у них вовремя оформился в голове образ внешнего врага.

К тому же теперь у всех на Дли появились поводы вздохнуть свободнее. Перевод экономики в сторону мирных рельс быстро начал давать свои плоды. Начала появляться индустрия развлечений, которая позволяла выпустить пар. В отношении шоу бизнеса у нас всё начиналось с нуля, но какие-никакие певцы и певицы появились вместе с музыкальными группами. Пока без восторженных фанатов и фанаток пока обходилось — сказывался и менталитет населения, да и уровень самих коллективов, который был где-то в районе самодеятельности и талантливых самоучек. Хотя на некоторые концерты я стал выбираться вместе с женой, торгуя лицом и вообще намекая всем, что власть у нас за культуру. Но гораздо большее распространение получили спортивные мероприятия. Человечество придумало множество развлечений подобного толка. Многим пришёлся по душе футбол и баскетбол, но ещё больше людей оценили разные виды мордобоя от бокса до боёв без правил и поединков с холодным оружием. Правда Ан’кол, его сородичи и Агвай смотрели на это со смешанными чувствами. Меня в своё время сильно позабавила фраза ушастого, когда я рассказал ему о правилах бокса:

— То есть, ты хочешь сказать, что в этой игре два человека выходят на закрытую площадку и бьют друг друга, пока отведённое время не закончится или пока один из них не потеряет сознание?

— Ну, в целом, да… — только и осталось ответить мне.

— Вы — больная раса, — в очередной раз закатил глаза эльдри.

Что поделать, такие уж мы люди. Хорошо хоть наш ушастый был не в курсе всяких нюансов фанатского движения от футбола. Объяснить ему почему после того, как две команды попинают мячик, их поклонники встают стенка на стенку и бьют друг друга, но даже сами футболисты их об этом ни то, что не просят, а наоборот хотели бы, чтобы этого не происходило… Это было бы довольно сложной задачей. Хорошо хоть у нас фанатское движение как-то не прижилось, а если бы появились поползновения к чему-нибудь подобному, мы бы их быстро пресекли. В конце концов хочешь подраться — иди на ринг. Мало ринга? Иди в армию. Там и подраться, и пострелять возможности будут, и столько, что тошнить начнёт.

А ещё у меня родился ребёнок. Девочку мы с Зульфией назвали Василисой, то есть обладающей силой. Хотя меня на это больше сподвигнул славянский фольклор, которым я увлекался, как и остальной старой земной культурой. Василиса Премудрая там занимала заметную роль, а сила и мудрость нашим детям в этой галактике наверняка понадобится. Жена не возражала. Вообще, рождение дочки вызвало в ней смешанные чувства, уж очень ей хотелось пацана — вставлял своё слово восточный менталитет. Мне же было глубоко фиолетово, я и дочке был рад не меньше. А пацаны у нас обязательно будут, моя вторая половина молода и здорова, а значит, родит ещё не раз. Тем более, что передо мной не стоит вопрос обеспечения семьи чем-то, всем детям я смогу обеспечить материальные блага и образование, даже если их будет двадцать штук. Но на такое число я, конечно, не замахивался… За толпой будет тяжеловато уследить.

Дли же на радостях гулял, и гулял знатно, всё-таки население меня любило, а наличие наследницы давало повод думать, что и через десятилетия ничего не изменится, по крайней мере в худшую сторону. Ближайшие же сподвижники надарили кучу подарков, от Хиро дочке перепали японские гравюры с Земли, Поль где-то надыбал огромную львиную шкуру, чтобы ребёнку было по чему ползать на полу, но больше всех удивил Ан’кол. То, что он подарил, называлось кристаллом миллиоритата, и использовалось эльдри для усиления псионических способностей своих детей и установления надёжной нематериальной связи с родителями. Считалось, что на сторону они такие вещи не отдают, по крайней мере добровольно. И передавать такую вещь ребёнку, который ещё не показал псионического потенциала, на мой взгляд, дело не самое оправданное, это ведь как кота в мешке купить. О чём я не мог не спросить нашего ушастого. Он же в свою очередь ответил просто:

— Есть у неё потенциал, мы такие вещи чувствуем лучше, чем вы.

Осталось его только поблагодарить и начать изучать камень, размером с ноготь на мизинце. В известной степени я доверял Ан’колу, но не на столько, чтобы, не изучив досконально псионическую цацку ксенорасы, позволять своему ребёнку с ней как-то взаимодействовать. Бдительность никто не отменял.

Да и в остальном всё шло весьма неплохо. Мы развивались, население росло, жизнь не стояла на месте. Но не бывает в ней бочек мёда без ложек дёгтя: как только закончилась война с глуфами, в Лиге начались нездоровые шевеления. Пока что им, к счастью, было не до нас, шла делёжка куда более вкусных кусков между государствами-членами. Но больше всего меня напрягало другое. Долохов начал прощупывать почву по поводу иммиграции. Это было очень тревожным признаком. Одно дело, когда его с трудом терпели в разведке Славянского союза, но давали работать, другое, если он интересуется такими материями. Это означало, что дело идёт к жёсткой централизации власти и неизвестно, удастся ли с ней найти компромисс или придётся банально рвать когти. При этом второй вариант вероятнее, раз Пётр уже подстилает соломку в месте, куда может упасть. Только вот вопрос, что со всем этим делать, если полыхнёт? Укрывательство диссидентов может стать дополнительным раздражителем в отношениях с Лигой, как минимум со Славянским союзом. Да и те же англосаксы вряд ли останутся в стороне, бывших разведчиков не бывает. Долохов знает очень много такого, что хотелось бы выяснить джентльменам.

Глава 15

А на эмблеме скалит Зверь клыки,

И кованый сапог вздымает пыль.

По бёдрам хлопают тяжёлые штыки, —

И Кот живёт всем бедам вопреки.

Марш бойцовых котов

Я сидел в медитативной позе на полу десантного отсека БТРа и ровно дышал, абстрагировавшись от ощущений собственного тела и сосредоточившись на других, которые шли ко мне по тонкой псионической нити. Запах прелой листвы, жужжание насекомых, мягкий мох под лапами, буйство оттенков зелёного вокруг с редкими вкраплениями красного. Кот обходил периметр нашего лагеря, осматривая лес, пытаясь учуять любых животных или какое-то изменение в окружающей местности, а также контролируя состояние часовых. Обоняние и слух животного были чудовищно остры, тысячи запахов щекотали нос, уши улавливали сердцебиение ближайшего часового, оно было ровным и спокойным, но чётко сигнализировало, что солдат бодрствует, а не спит. Вдруг глаза выхватили необычный нарост на дереве, который немного не вписывался в его природу. Я мог допустить ошибку, но не зверь, который родился в этом мире. Ноздри втянули воздух, чувствуя странный запах, характерный не для природы, а для прямоходящих существ, пока ещё небольшие шипы на спине вздыбились, а клыки оскалились. Инстинктивная реакция на опасность. Мои губы в БТРе разомкнулись, и я произнёс:

— Квадрат три, датчик движения на ветвистом каликосе на уровне колен, замаскирован под естественный нарост коры.

— Хорошо, это был последний. Возвращай его, — донеслось до моих ушей.

В этот момент кот сделал дугу вокруг датчика и бесшумно побежал на мягких лапах к лагерю. Часовые его пропустили, а я, открыв глаза, отпустил контроль и нажал на кнопку, открывающую аппарель десантного отсека. Через несколько секунд в меня влетел кошак, успевший вымахать до размеров взрослой овчарки. Зверь почти сбил меня из сидячего положения на пол и лизнул лицо.

— Ну хорош, Яшка, — отпихнул я от себя животное, потрепав его по холке и почесав за ухом. Раздалось мурчание. Даже сейчас, пока он рос, звуки были довольно громкими. У взрослого, наверно, будет как у заправского трактора.

— Удивительные животные, — проговорил с доброй усмешкой, прячущейся за пышными усами, дед Трифон, который сидел рядом. Его мне порекомендовал Сергий, как специалиста по псионическому контролю животных. Разлёгшийся рядом с ним Клык по-кошачьи лениво потянулся и раскрыл пасть в зевке. Размерами питомец Трифона превосходил моего из-за возраста и был одним из первых прирученных кошаков.

— Трудно с этим спорить, — хмыкнул я, а потом включил рацию: — Лейтенант, пусть люди собирают оборудование, мы закончили здесь.

— Есть, — донеслось в ответ.

Ещё один день тренировок можно было считать законченным. Пробежался впереди нашей группы, пока мы были на марше, отыскал несколько мин, заложенных без взрывателей, обнаружил снайперскую засаду, а затем исследовал лес на предмет всяких гадостей вокруг нашего лагеря, чтобы наметить пути возможной диверсионной группы, которая смогла бы совершить ночное нападение. Пока что его приходилось плотно контролировать, транслируя свои мысли и желания, а также постоянно быть подключённым к его органам чувств. Но кошаки были на редкость смышлёными существами, вскоре он сможет делать всё это и сам, лишь передавая мне информацию по связи. Клык, ушедший по этому пути куда дальше, мог даже самостоятельно скрасть часового, если тот проявлял малейшую беспечность. И притащить его живым к группе деда Трифона. Практически идеальное живое оружие для наших мест. Кто догадается, что плотоядный зверь на «мире смерти», взял язык? Посочувствуют неудачнику, попавшему в желудок местного хищника да и всё. К тому же приятным бонусом кошаков была их социализация. Без псионики бы такого добиться вряд ли получилось, но с ней всё прошло на ура, Яшка даже Василису на спине катал, пока шипы не сформировались. Чему моя мелкая сейчас безумно огорчена. Ну да ничего, может, в будущем седло ей сделаю. Росли наши кошки не по дням, а по часам, и похоже обещали вымахать даже крупнее своих диких сородичей, всё-таки обильная и регулярная кормёжка давала свои плоды.

В городе боевые машины были загнаны в капониры, и я отправился к семье. Дома, если небольшую не то крепость, не то дворец можно так назвать, всё было хорошо. Зуля рукодельничала, а дочь, игравшая в куклы, как только я зашёл, бросилась на кошака. Яшка атаку воспринял со стоическим спокойствием и позволил ребёнку повиснуть на своей шее. Василиса, конечно, его немного раздражала, но зато регулярно выдавала вкусняшки и чесала, так что мелкие неудобства можно было и потерпеть.

Я же, поужинав, двинул к Хиро. Формально сегодня у меня был выходной от государственных дел, который я с удовольствием потратил на дрессировку своей животины. Но раз со всем запланированным удалось управиться раньше, то что же не провести вечер в компании друзей… Да, пожалуй, именно друзей. Воспринимать их просто подчинёнными или даже соратниками уже давно не получалось. А наши посиделки в свободной обстановке порой наталкивали меня на дельные мысли. Пока шёл, мне вспомнился случай, рассказ о котором я услышал ещё на Вохле. В одно из конструкторских бюро пришёл новый начальник, стал строить инженеров и, среди прочего, закрутил гайки до такой степени, что запретил появляться в курилке больше, чем по двое. Идиоту показалось, что люди там слишком много болтают, отвлекаясь от работы. После этого с каждым месяцам работа начала идти всё хуже, проекты двигаться всё медленнее, высокое начальство, соответственно, страстно любило начальника отдела, а тот с неменьшим пылом сношал подчинённых. В итоге дело кончилось тем, что идиота сняли с должности, народ снова начал ходить в курилку и показатели выправились. Потому что коллеги в курилке общаются не только о бабах и водке, но и о работе, при этом о ней, родимой, пожалуй больше, чем обо всём остальном. Идёт обмен информацией, идеями, мнениями и так далее. И это двигает проекты так же, как и работа над чертежами за мониторами компьютеров. Вот и нам, время от времени, приходило в голову что-то дельное не на сборах совета, а за столом в неформальной обстановке.

Хиро встретил меня радушно, как и всегда. Тристан уже был у него, Поль ожидался в самое ближайшее время, а вот Ан’кол сегодня пролетал мимо. У ушастых был какой-то свой праздник, вроде бы годовщина основания их семейной ветви. Будет довольно скучное собрание с постными лицами и хреналлиардом протокольных условностей, как эльдри и любят.

— Какие новости? — поинтересовался скандинав.

— Да в целом всё так же. Кошаки второго поколения подрастают, мой уже довольно толково действует в лесу, пусть и немного отстаёт от сверстников, — пожал я плечами.

— Так больше его гоняй, — слегка поддел меня Хиро. — Братья и сёстры у него каждый день, считай, на выходах в зелёнку.

— А мою работу ты за меня сделаешь? — не остался я в долгу. — Расскажи лучше, что с флотом.

— Да всё по плану, через неделю как раз закончим со слаживанием новых экипажей и введём их потом в состав флота. Савелий меня слегка пинает, чтобы я устроил из этого какую-нибудь церемонию, — Хиро взял пиалу с чаем в руку. — Пропаганда, все дела…

— Штольц в таких вещах рубит, так что, наверное, он прав, — пожал плечами. — Придётся тебе озадачиться.

— Наверное, — отозвался японец. — Но я лучше месяцок подожду до годовщины той драки с горящими гладиолусами, как раз можно будет совместить.

— Дело твоё, ты на флоте главный, — пожал я плечами вновь, а потом обратился к Тристану: — Как там Эрик?

— Гоняет своих архаровцев. Все рады, что пока чертовщины не происходит, но немножко жалеют, что сидят без дела. Всё-таки в группу А набран специфический народ, — улыбнулся скандинав.

— А вот и я, — зашёл в дверь Поль. Опять с чемоданом, в котором наверняка был алкоголь. Это уже стало чем-то вроде своеобразной традиции. Мы корчим из себя оскорблённых трезвенников-язвенников, а он нас якобы спаивает. В очередной раз наше сопротивление было недолгим, и на столе, кроме чая и суши, появился бурбон.

— Ну, за культурный отдых, — поднял свой стакан темнокожий.

И тут стоило нам слегка пригубить, как у меня завибрировал коммуникатор, вызов шёл от астропатического хора.

— Внимательно, — проговорил я в трубку.

— Пришло сообщение с Эльвисы, код семнадцать сорок семь, — доложил дежурный. Некоторые вещи мы не доверяли даже астропатической связи, которая считалась неперехватываемой, предпочитая использовать шифр. Данный код означал просьбу эвакуировать, при этом срочно. И шёл он от наших визави из Лиги. Посидели, блин, отдохнули да расслабились.

— Что такое? — задал вопрос Поль.

— Прижал кто-то ребят Долохова, просят вытащить, — ответил я, раскрывая на коммуникаторе звёздную карту. Эльвиса была кислородной планетой и крупным перекрёстком торговых путей, а также индустриальным миром. Заправляла на ней раса эдельконов, в известной степени их можно было бы считать серыми человечками. Большая голова, огромные тёмные глаза, тонкие конечности и тощее тело. Среда определяет внешний вид, она была миром вечных дождливых сумерек и пониженной гравитации. Ну и, до кучи, той ещё помойкой, покрытой городами и заводами везде, где их только можно построить. Эделькинам хватило ума не устраивать на материнской планете ядерных войн или чего-то подобного, но они и без этого вполне успешно убили экологию. Зато серокожие ксеносы не страдали шовинизмом в отношении остальных рас, у них хватало анклавов других видов. Вероятно из-за этого её и выбрали для того, чтобы там укрыться до эвакуации, люди Долохова. На прямую мы, правда, дела с этим миром не вели, уж больно далеко он был от нас. Прикинув варианты, я связался с Агваем:

— Доброго вечера, сёгун, — ответил ксенос.

— И тебе. Возник интересный вопрос, у тебя есть надёжные знакомые или контрагенты, которые ведут дела на Эльвисе?

— Есть парочка. Один старый коллега туда кое-что возит в обход таможни и есть контакты в Климском синдикате, они официально поставляют туда белковую пищу.

— Отлично. Свяжись-ка ты, наверно, лучше с контрабандистом, нам надо тайно вывезти оттуда нескольких людей к нам, — ответил я после некоторого раздумья. С тем, кто крутит незаконные делишки, пересекаться лишний раз, естественно, не хотелось, но подписывать законопослушную компанию климов хотелось ещё меньше. Нам надо сделать всё тихо, и так, чтобы не осталось никаких записей о том, что группа представителей человечества покинула планету. А желательно, чтобы и сам корабль контрабандистов вообще не засветился. Хотя последнее не так критично, всё-таки в данный мир ежедневно прибывают и убывают сотни посудин. Искать иголку в стоге сена можно долго, а в итоге ещё и не найти. — При этом в обход погранслужбы и таможни, так, чтобы следов вообще не осталось. Твой знакомец может это провернуть?

— Без проблем, это его работа. Конечно специализируется он на дури, но и разумных время от времени возит, — Ан’кол слегка пожевал губами на экране. — Только ценник наверняка влупит, не стесняясь.

— Ничего, не обеднеем, — хмыкнул я. — Тем более я надеюсь, что нам всё в итоге возместят.

— Тогда вообще никаких проблем.

— Отлично. Направляй его туда, а я пока озадачусь информацией, где ему искать живой груз, — проговорил я, отключаясь.

— Ребята Долохова, похоже, облажались, — хмыкнул Тристан.

— Похоже, — пришлось согласиться. — Мне больше интересно, что они вообще забыли так далеко. Ну да у них и спросим, сам Пётр временно прервал общение, под него там копают.

— Так может он и свалил? — поднял бровь японец.

— Может и так, но от него я бы ждал чего-то поизящнее такой просьбы о помощи… Однако он, скорее всего, сам бы прилетел, чай возможности позволяют.

— Поживём — увидим.

На это мне ответить было нечего. Всё-таки информации мы получили мало, а от нашего контакта в разведке в последнее время вообще ничего не получали. Наши же собственные агенты были никем и звать их было никак, они сидели на некоторых планетах и просто мониторили состояния дел в обществе, внимательно смотрели и читали новости, но не более того. Даже закинуть их на планеты Лиги было делом не из лёгких, а уж внедрить куда-то — и вовсе дохлый номер. Это разнорабочего, водителя или младшего менеджера по продажам не так усердно пробивают в плане подробностей биографии. Но стоит полезть в любую серьёзную военную, политическую или коммерческую структуру, и разговор будет совсем другим. Только и радости, что имеем информацию о положении дел в обществе да несколько конспиративных квартир, где, если что, можно будет кого-то укрыть.

Вечер у нас не удался, мне пришлось двигать к астропатам, чтобы выяснить подробности про эвакуируемых. Пароли у нас уже были, но стоял вопрос с явками и способами связи, а так же внешностью тех, кто будет вытаскивать незадачливых шпионов. К моей радости, решить его удалось довольно быстро. А дальше осталось только передать информацию Агваю и ждать. От меня уже мало что зависело, всем занимались другие разумные. Можно было бы отправить на Эльвису один из наших быстроходных кораблей, но так мы его однозначно засветили бы. По понятным причинам, такая радость нам никуда не упёрлась. Конечно, однажды контрабандисты могли не удержать язык за зубами, но вероятность этого была не очень высокой, к тому же такое если и случится, то произойдёт не завтра. А если у меня разыграется паранойя, то их можно и прикопать по-тихому. Или наоборот, нанять на постоянной основе. Пока что у нас не было нужды в своих контрабандистах, но вероятно в будущем она имеет все шансы появиться. Так почему бы не озадачиться сразу? Естественно, это будет стоить немалых денег и придётся следить, чтобы они нам самим по привычке какой-нибудь дряни не возили, но мне кажется, что Дли вполне в состоянии себе такое позволить.

Дальше для меня вновь потянулось ожидание, занятое повседневными делами: тренировки, работа, общение с семьёй, дрессировка Яшки, обмен опыта с псиониками. Перед нами пока что не маячила война, потому жизнь шла свои чередом.

На Эльвисе же в это время группа людей ютилась в корабле, находящемся в ангаре на отшибе. Самом дешёвом, который удалось найти. С валютой у офицеров разведки Славянского союза была напряжёнка. Бывших офицеров, — невесело усмехнулся своей мысли Долохов. Закономерный итог естественных процессов привёл его сюда, а вместе с ним смогли уйти и люди, лично верные разведчику, которые были так или иначе засвечены.

— Сук@… — протянул Пётр, сидя один в капитанской каюте. Никто ничего не видел, так что можно было немного дать волю чувствам.

Когда же всё посыпалось, когда была пройдена точка невозврата? Точного ответа разведчик не знал. Всё шло довольно неплохо, человечество объединилось в Лигу, компетентные органы тоже не остались в стороне. С давними и системными противниками общий язык найти было сложнее, но со Славянским союзом Вохла смогла пойти на компромисс, и была включена в него на правах автономии. Армия была интегрирована в общую структуру командования, разведка начала работать вместе со своими бывшими коллегами. Полного доверия между ними не было, этим и не пахло. Но вести дела было возможно, он даже получил несколько поощрений и пару медалей за особенно успешные операции. Будущее казалось вполне себе безоблачным, по крайней мере насколько оно может быть безоблачным для особиста с профессиональной паранойей. Но к концу войны что-то стало идти не так от слова совсем: вохлийские части стали всё чаще кидаться на передовую, Петра и его коллег стал всё чаще проверять отдел контрразведки.

А потом началось какое-то мутное шевеление с англосаксами. Лига всё больше объединялась в некую единую структуру, а политики сильнее настаивали на создании общих компетентных органов для человечества и, похоже, началась оперативная игра за места в новой конторе. Большая часть самой этой кутерьмы прошла мимо Долохова, он работал по линии внешней разведки и интересовался больше делами ксеносов и большого космоса, чем взаимоотношениями внутри человечества. И, судя по результатам, занимался слишком успешно.

Пётр сжал кулак. Наверно в этом всё дело. Он добился слишком многого, сошлись интересы и центрального разведывательного управления джентльменов, и карьеристов из собственных коллег. К счастью для него, удалось вовремя заметить, что интерес к скромному вохлийцу вышел на новый уровень. Всё-таки разведка и контрразведка неразделимы, Долохов держал нос по ветру достаточно хорошо, чтобы вовремя узнать, что его решили брать. Дальнейшие события было бы не трудно предсказать. Его выпотрошили на предмет ценной информации, которую он, как и любой уважающий себя разведчик, держал в своей голове, не доверяя физическим носителям. А потом и закопали.

Пришлось отдавать своим сетям приказ лечь на дно и быстро уничтожить документы. А потом отправлять сигнал тем, кого с ним свяжут без всяких бумажек и файлов на побег. Вырваться удалось почти чудом. Основной вариант отхода был перекрыт, а на Кломари уже ждала группа захвата. Залечь на дно там, добравшись с относительным комфортом, не удалось. Но был запасной план. Старый мелкий грузовик, навигатором которого стала одна из оперативниц-псиоников, а потом отход в ту сторону, где его меньше всего будут искать. К счастью, галактика велика, Долохову было куда уходить.

Только вот финансы подкачали. И Пётр встал перед выбором: засветиться, пытаясь заработать, или обратиться за помощью. Какая ирония, когда-то он стоял настолько выше молодого и борзого офицера, который умудрился уйти на вольные хлеба в большой космос. А теперь он идёт к нему с протянутой рукой, потому что альтернатива незавидна. Его таланты разведчика мало кому нужны, останется только подвязаться где-нибудь с наёмниками вместе со своими людьми. Эта мысль претила Долохову: использовать своих людей как пушечное мясо — это затея сродни забиванию гвоздей микроскопу. Вдруг зазвонил коммуникатор на столе:

— Да, — ответил Пётр, приняв вызов.

— Рядом с ангаром на камере замечены подозрительные разумные. Выглядят как местный криминал, но больно хорошо двигаются, — доложил дежурный.

Долохов задумался на секунду. Может быть это, конечно, и не привет от бывших коллег, но, в любом случае, надо валить. Открыть здесь стрельбу — значит засветиться, даже если кто-то позарился на их корабль. Ничего хорошего из этого не выйдет. На планету они прибыли под видом ис’итов, воспользовавшись тем, что пограничный контроль был дырявым, как решето. Местной таможне хватило кодов корабля и видеоэффектов по связи, которые позволили изобразить ксеноса. А значит, если придётся встретиться с местными властями лично, то легенда посыплется. Надо валить, благо пути отхода уже разведаны.

— Объявляю эвакуацию по варианту один. Минируйте всё, берите необходимое и спускаемся в коллекторы, — ответил разведчик.

Предстояла долгая ночь, прежде чем они смогут укрыться в каком-нибудь техническом туннеле под городом.

Глава 16

И вновь продолжается бой,

И сердцу тревожно в груди,

И Ленин такой молодой,

И юный Октябрь впереди!

Николай Добронравов

Я сидел за столом, держа кружку уже битый час в руке, и смотрел на Долохова. Видок у него был так себе. Нездоровый цвет лица, как будто он недавно чем-то отравился или переболел, круги под глазами, левая рука на перевези после ранения. Спокойно посидеть на Эльвисе им не удалось. Планета серых человечков вообще была не самым гостеприимным местом, начиная от атмосферы с кучей всякой дряни из-за работающих заводов, заканчивая криминогенной обстановкой. На верхних уровнях мегагородов с преступностью всё было неплохо. Но, как известно, чем глубже в лес, тем толще партизаны. Они сняли ангар для корабля на отшибе, им заинтересовались местные предприимчивые ребята.

Ис’иты вообще не отличались громкой репутацией, а тут ещё и какие-то нищеброды на старом корыте, возьмёшь их покрепче за причинные места, и они с радостью перепишут на тебя всё имущество. В реальности у джентльменов удачи всё вышло не так хорошо, люди Петра контролировали периметр и окрестности и заранее увидели гопкомпанию. В общем и целом, бандиты наткнулись на заминированный корабль и закономерно отправились на тот свет. Но, как известно, не бывает мелких банд, которые не ходят под кем-то крупнее. А серьёзные люди мало того, что не любят, когда их подсосов кто-то убивает, они просто не могут спускать такое с рук. Всегда найдутся те, кто посчитает, что вот этот вот конкретный босс уже не тот, и его надо подвинуть. Так что за Долоховым отправилась погоня, при этом куда более профессиональная, чем местная полиция. И их ждал сюрприз: всё-таки оперативники человеческой разведки — не мальчики для битья, сами кого хочешь обидят.

На нижних уровнях города началась маленькая партизанская война, как только Долохов понял, что его не оставят в покое. Только вот данных вид военных действий чрезвычайно сложно вести без поддержки местного населения. Так что Петру пришлось озадачиваться и этой поддержкой, ну и заодно деньгами для неё. А ещё идеей, которая бы могла объединять жителей помойки под названием нижние уровни Эльвисы. Думал матёрый разведчик недолго, тем более была у человечества специальная идеология для угнетённого рабочего класса и просто люмпенов — коммунизм. С главным постулатом: «Грабь награбленное». Там быстро стало весело, особенно учитывая, что местным пролетариям было нечего терять, кроме своих цепей. Говорят, что нет лучше тех рабов, что себя считают свободными от всех земных оков. Тут свободой не пахло, зато ветер постоянно доносил смрад отходов верхних уровней и вонью кредитов, которые никогда не получится отдать, и даже детям ныне живущих придётся платить проценты.

Хотел Пётр как лучше, но получилось, откровенно, через ж@пу. По его прикидкам, без должной подготовки, все эти игры в восстания должны были просто выиграть немного времени и поставить между ним с его людьми и местными, желающими их убить, некоторое количество пушечного мяса. Циничный способ выиграть немного времени и получить лёжки у неравнодушных. А в итоге то ли Долохов слишком хорошо делает всё, за что берётся, то ли его псионики переборщили с убеждением бойцов революции, но полыхать начало знатно. В целом к тому моменту, когда прибыл знакомец Агвая, восстание уже подавляли местные вооружённые силы, хотя и с переменным успехом. Солдат-то туда тоже набирали не с верхних уровней среди детей старших менеджеров, а со дна. Дезертировали такие ухари с большим удовольствием, обычно ещё и убивая офицеров. Что тоже не добавляло правительственным войскам ни эффективности, ни взаимного доверия среди военнослужащих.

Но контрабандист прибыл и вывез Отца революции, Безликого воина справедливости и прочих ко мне. Официально для лечения ранений, по факту потому, что ему весь этот цирк с конями нафиг был не нужен. Правда, сразу вывезти ещё и всех его людей не получилось, это было бы слишком похоже на побег. И сейчас он просил поспособствовать дальнейшей эвакуации подчинённых из числа представителей человечества, а также некоторых толковых ребят из местных. Даже подстелил себе соломки, оставив в этом вертепе ценный кадр, который раньше мог на меня влиять:

— Там ещё пятнадцать человек, в том числе и Ким.

Я сделал ещё один глоток чая и задумался. Что касается Ли, то дорогая ложка к обеду. Я не раз звал её переехать и получал только отказы. Потому у меня нет желания бежать, сломя голову, вытаскивать её или даже обещать контрабандисту Агвая золотые горы за ещё один полёт. Тем более, что у меня теперь жена есть и ребёнок.

Но зато есть другие резоны. Эделькины были довольно сильной расой вполне с солидными армией и флотом, а главное, большими торговыми связями. В том числе и потому, что жили мирно, ни с кем не воюя в последнее время. Внутренние дрязги могут подправить ситуацию. Я не верил в победу коммунизма ни в отдельно взятом государстве, ни на отдельно взятой планете, ни уж, тем более, во всей галактике. Совершенное общество невозможно построить из-за несовершенства самих разумных существ, наверх всегда лезут не те, кто желает счастья для всех, а те, кто больше всего хочет различных благ для себя. Такова жизнь, с этим ничего не поделать. Но гражданская война, имеющая идеологический подтекст, может неслабо подкосить любое государство. Из истории я помнил, что творилось в Российской империи в начале двадцатого века. Все воевали против всех, человеческие и материальные ресурсы горели синим пламенем, а куски от тела государства откусывали вчерашние лучшие друзья, не говоря о недругах. Австро-венгерская империя на Украине. Германская империя там же, а ещё в Прибалтике и Грузии. Англичане в Мурманске и Архангельске, а так же в куче других мест вместе с войсками из своих колоний. В Закавказье даже индусы засветились из батальонов Месопотамских экспедиционных сил. На Дальнем Востоке вольготно чувствовали себя американцы и японцы… И было у меня ощущение, что и в этот раз всё будет примерно так же, если восстание не смогут быстро подавить и оно разрастётся. О, может и хуже, соседи не ослаблены долгой войной на уничтожение, а значит, могут выставить куда более существенные силы. А кроме того, дирижируя самим восстанием, мы можем ухватить очень многое. К тому же вся эта свистопляска перекроет торговлю, и торговые пути сместятся в том числе и в нашу сторону. Принципиальное решение об идеях Савелия ещё не принято, но если создадутся благоприятные условия, а мы получим значительные ресурсы для развития, экспроприировав их у эделькинов, то дело может выгореть. Чем больше я думал об этой идее, тем больше она мне нравилась. Рискованная, дерзкая, но обещающая большие барыши, а также отвлекающая очень большие силы и множество взглядов от нас в сторону очень вкусного куска. Не удивлюсь, если туда даже Лига влезет, у людей нюх на грабёж сильнее, чем у акул на кровь.

— Ты знаешь, Пётр, наверно с эвакуацией не стоит торопиться, — сказал я, подливая чая. — Как говорил Наполеон, если бутылка вина уже откупорена, то его следует выпить.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил разведчик.

— Что ты зажёг огонь революции и ему следует дать посильнее разгореться, а не гасить, — улыбнулся я. — Как видишь, у нас есть подвязки, чтобы переправлять на Эльвису людей и оружие. Найдутся варианты и для других планет серых уродцев, тем более угнетают они там рабочий класс не на много меньше. Так что, думаю, я помогу борьбе трудящихся за свои права и коммунистические идеалы.

— Какой борьбе, какой коммунизм? Ты же, считай, монарх, — с сарказмом проговорил мой собеседник.

— Бороться за светлое будущее мне это не мешает, — пожал я плечами, а потом продолжил более жёстким голосом: — И ты мне в этой борьбе поможешь. Мне нужны местные расклады, которые тебе удалось выяснить. А также информация о самих эделькинах, ни за что не поверю, что ты мало знал о тех, к кому бежал. А вечером пойдём на совещание с офицерами, и посмотрим, какие силы Отец революции сможет нанять на благое дело, и сможем ли мы подтянуть ещё какие-то частные военные компании для отвода глаз. Перехватим нити управления от твоего имени и поговорим о том, чтобы эвакуировать остальных твоих людей и на какой кусок общего пирога вы сможете рассчитывать.

Спорить Пётр не стал, понимая, что сейчас он целиком в моей власти. Да и среди прочего разведчик отлично понимал, что ему, как Отцу революции, тоже перепадёт барышей от того, что мы собираемся получить с борьбы за светлые идеалы. С такими раскладами можно сотрудничать, пусть пока и как младшему партнёру. Информация от Долохова полилась рекой. Сначала о нашей цели, а потом и о том, что творится в Лиге. И, если дела с нашей маленькой революцией должны были пойти в гору из-за того, что противник был слишком беспечен относительно своей внутренней обстановки, а соседи явно были не прочь попробовать ухватить чего-нибудь по углам, то вот с человечеством меня всё, откровенно, не радовало. В войне-то люди победили, но после неё тут же началась междоусобная грызня. С одной стороны, для Дли оно неплохо, кто ж спорит. А вот то, что уже сейчас всё так лихо закручивается и люди вроде Долохова вынуждены рвать когти, чтобы их физически не устранили… Это абзац. Человечеству, похоже, жизненно необходим некий общий и сильный враг, чтобы оставаться едиными. Стоило глуфам утратить это гордое звание, и начался цирк с конями. Я невольно поймал себя на том, что испытываю некоторую досаду, замешанную на патриотических чувствах к своей расе. Забавно, я перестал быть частью Лиги, не имею какого-то прямого отношения к Вохле или Славянскому союзу. Наверно потому могу смотреть на свой вид со стороны и видеть его в целом.

Если бы у меня были родители, точнее если бы я был с ними знаком, и если бы у меня остались какие-то друзья детства по ту сторону границы, то, возможно, всё выглядело бы иначе. Но ситуация такая, какая она есть. Мой дом это Дли, и мой народ живёт здесь. Всё остальное человечество для меня — некий единый организм, который, теряя внешний раздражитель, начинает бороться сам с собой. Возможно, будь я более могущественен, поспособствовал тому, чтобы у людей появился враг. Пусть мои собратья лучше убивают ксеносов, чем друг друга. Но моих сил хватает только на помощь в распылении гражданской войны как раз у чужих. В принципе, это тоже не так уж и плохо.

Закончив доить Долохова на предмет информации, я отправился в зал для совещаний, пригласив его с собой. Вопросы наверняка будут и к разведчику. Зал не изменился, стол стоял на прежнем месте, а за ним ждали мои замы. Выдернули даже Савелия — кто-то должен нас просвещать на тему того, на какие планеты стоит обращать внимание в первую очередь, и что с них тащить. Я, конечно, тоже глубоко зарылся в экономические и торговые премудрости, но голова в этом плане у меня всё-таки далеко не такая светлая, как у Штольца. Представив всех разведчику и соответственно его своим соратникам, я начал:

— Господа, я собрал вас по важному поводу. Наш гость вступил в контакт с угнетённым населением Эльвисы и помог рабочему классу начать революцию на родной планете. Судя по всему, недовольство там копилось долго, и хватило лишь одной искры, чтобы разгорелось пламя восстания. Но всё-таки трёх десятков человек для его полного успеха оказалось маловато, а потому нас просят о помощи. Благодаря Агваю и его знакомым, мы имеем возможность её оказать, перебросив революционерам оружие, военных инструкторов и группы спецназа, — вывел над столом голограмму планеты серых уродцев. — Поль, мы с тобой должны составить план, в соответствии с которым будет идти наша работа, и рассчитать, сколько нам нужно сил для успеха на столичном мире. Савелий, наш Отец революции, готов щедро платить за усилия воинов-интернационалистов содержимым Эльвийских складов. На тебе списки того, что нам нужно. Кроме денег, естественно, это мы возьмём и так. Рассчитывай в первую очередь на реализацию задуманных тобой проектов от промышленного развития до орбитального терминала.

— Флот останется не удел? — спросил Хиро.

— Боюсь, что так. Хотя меня больше радует то, что в стороне пока остаются и корабли эделькинов. Боевые действия идут на нижних уровнях, через верхние им бомбардировку особо не устроишь, и тяжёлое оружие не применишь, всё решает пехота.

— Всё равно идея рискованная, — Поль сложил руки перед собой. — В случае неудачи, мы поимеем слишком много проблем.

— Не соглашусь с тобой, — ответил я. — Наши бойцы будут выступать как обычные наёмники. Для отвода глаз, Пётр, как Отец революции, наймёт ещё несколько ЧВК. Его личность неизвестна, как и его связи с нами, так что с наёмников — взятки гладки. При плохом раскладе мы можем потерять только некоторое количество бойцов, это не критично. При удаче же можем приобрести очень многое.

Дальше началось обсуждение конкретных деталей. Немалую лепту внёс сам Долохов, всё-таки разведка есть разведка, подобные игры — это его хлеб. Тем более, что серые уродцы оказались на диво непритязательными в плане пропаганды, людей сподвигнуть на что-то подобное было бы куда сложнее. Возможно сказывалось отсутствие в их истории социальных революций, а наш вид подобными вещами наелся по самое горло. Возможно, дело в низком уровне образования у разумных, которые находились внизу социальной пирамиды. А, может быть, всё сразу и кое-какие другие факторы. Однако же факт оставался фактом. Подчинённые Долохова вертели местными, как хотели, прилагая лишь капельку псионики.

Самого же Петра я буду холить и лелеять, заодно и приглядывать всеми силами. Он, в известной степени, опасен из-за своих навыков и опыта, но является курицей, которая несёт золотые яйца. И дело даже не в революции, это просто разовая акция. Он — ключ к очень многому внутри Лиги, далеко не все его агенты известны коллегам, а значит, их можно будет использовать. Это не наши робкие попытки сбора информации. Ещё больше он знает о ксеносах, это как раз было его основным полем деятельности. И он его продолжит, мне никуда не упёрлись новые неожиданные приключения вроде тех, что недавно устроили Горящие цветки. Они сыграли слишком просто, и нам повезло раскусить их замыслы. В следующий раз может найтись кто-то куда более хитрый. Его действия должны стать нам известны заранее. В идеале же мы должны иметь возможность напасть первыми на того, кто позарится на наш дом и имущество, не говоря о наших жизнях. И у меня были причины полагать, что Долохов сможет нам это обеспечить.

Впрочем, в нашем знакомстве с Петром есть и минусы. В Лиге знают, что мы работали вместе. Сейчас нашего куратора нет, но мы — слишком жирный актив, чтобы долго быть бесхозными. Новый человек на должность Долохова вскоре будет назначен, и захочет познакомиться. Каким он окажется? Пожелает ли взаимовыгодного сотрудничества? Ведь может появиться карьерист или того хуже, генеральский сынок, который привык говорить исключительно с позиции силы. Это с Петром было удобно иметь дело, была свобода манёвра, но есть уроды, которые привыкли требовать беспрекословного подчинения. А подчиняться я не буду, особенно такому человеку. Что будет тогда? Получится ли заставить его утереться или придётся воевать с Лигой? Вряд ли, конечно, дойдёт до открытого столкновения, но и такой вариант, к сожалению, возможен. Лиге это не выгодно, но среди людей полно идиотов, которые поступают нелогично.

Интерлюдия 2

— Когда я сказал отцу, что меня напугало существо в моем шкафу, он дал мне пистолет 45— ого калибра.

— А что он должен был сделать?

— Мне было 9 лет. Он мог просто сказать: «Не бойся темноты».

— Шутишь? Её надо бояться!

Сверхъестественное (Supernatural)

Алексей Онищенко в очередной раз проверил снаряжение и герметичность скафандра. При миссиях в вакууме, герметичность — жизнь. Предстоящая операция вызывала у офицера лёгкий тремор. Откровенного страха не было, но трудно сохранять полное душевное спокойствие после того, как ты оказался единственным выжившим в результате подобного дела, а потом долго болтался на орбите в крупном обломке вражеского корабля. Алексей с внутренним содроганием вспоминал, как следил за экраном шлема с падающей шкалой, означающей его жизнь, и гадал, что произойдёт раньше: закончатся регенераторы воздуха или его всё же кто-нибудь найдёт? Онищенко повезло, глуфы оказались достаточно расторопны, хоть и успели в последний момент, когда он уже терял сознание от кислородного голодания.

Свой же флот после неудачной атаки отступил. Потом был плен, баланда, допросы, построение планов, как можно сбежать из той задницы, в которой он оказался. Но судьба улыбнулась Алексею, его выкупило из плена частное лицо, на поверку оказавшееся бывшим соотечественником, ушедшим на вольные хлеба. От предложения «перейти в бизнес» боец отказываться не стал, быть брошенным умирать при отступлении — очень сомнительное удовольствие, собственно, так же как и сидеть в плену, где до него никому из прошлых начальников не было дела. А вот благодарность к тем, кто вернул свободу, присутствовала.

С этого момента началась новая жизнь в новом месте. Дли Алексею пришёлся по душе, служба была привычной, зарплата достойной. Время от времени приходилось рисковать жизнью, но тут уж кто на что учился, тот тем и зарабатывает. Можно было уйти в шахтёры или ещё куда, но деньги там всё-таки были не те, так что Онищенко остался в армии. Лишь в редких случаях, вроде этого, он задумывался о том, что был не так уж и прав. Вакуум за тонким забралом шлема вообще настраивает на размышления. Можно было написать рапорт, уволиться и сидеть себе спокойно дома, приходить каждый вечер с работы к жене и ни о чём не париться. Может быть так и стоит сделать после этой командировки, тем более на хорошее жильё, современный флаер и прочее удалось заработать и даже кое-что отложить. Но сперва нужно закончить здесь.

На Эльвису он отправился как командир одной из групп спецназа. Здесь, к счастью, речь не шла о штурме или защите планеты, боевые действия носили другой характер. Местные денежные мешки довели рабочий класс своей планеты до белого каления и вспыхнуло восстание, которому правительство Дли решило неофициально помочь. Алексей не очень верил, что эделькины сумеют построить какое-то сверхсправедливое общество, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но зато не было особых сомнений, что крови прольётся немало. Была только надежда, что им удастся сделать так, что больше выйдет из жил угнетателей, чем угнетённых. Для того инструктора сейчас натаскивали подразделения революционной армии, контрабандисты завозили оружия, а он сам собирался потрясти очередного денежного мешка, который решил прокатиться на орбите на прогулочной яхте.

К самой идее построения некого идеального общества Алексей относился не очень однозначно, может быть в силу того, что он неплохо знал историю таких попыток, имея неплохое образование. С одной стороны такие попытки всегда заканчивались великими потрясениями и пережить их на своём веку было удовольствием из серии: «Не дай бог». А с другой — у подобных мероприятий были и плюсы. Первая большая попытка построить что-то великое, опираясь на рассуждения философов, была предпринята во Франции. Народу под светлыми лозунгами по типу Liberté, Égalité, Fraternité, то есть Свобода, Равенство и Братство, пустили под нож настоящее море. Необходимость, мать всех изобретений, дала миру гильотину. Поговаривают даже, что её создатель в итоге был обезглавлен собственным творением. А власть взял в свои руки Наполеон и государственная машина новой Франции начала гонять всех своих противников по Европе ссаными тряпками. Скорее всего бы загоняла, если бы Бонапарт не имел глупость потерять свою Великую армию в Российской империи. Но вышло, что вышло.

Второй попыткой глобального социального эксперимента было построение как раз коммунизма в России. Опять пролились реки крови, в гражданской войне было потеряно больше людей, чем в Первой мировой. Но потом на сцене объявился новый сильный лидер, который сумел зажать всех в кулак и начались успехи. Была ликвидирована безграмотность, произведена электрификация, решился вопрос с германским империализмом. А ещё в космос полетел сперва первый спутник, а затем первый человек, первая женщина да и восьмичасовой рабочий день тоже не с неба упал. Но в итоге всё свернуло куда-то не туда. Была ли возможность у серых человечков построить коммунизм? Онищенко считал это сомнительным делом, скорее всего они, просто прольют реки своей крови, а соседи ухватят куски их звёздного государства. Но и в итоге у эделькинов был шанс получить что-то великое.

Об этом пусть у других головы болят. У него самого было задание. Революция нуждалась в деньгах, так что их нужно было экспроприировать. В совмещении теории с практикой пусть упражняются другие, у группы спецназа есть более конкретная цель.

— Пятиминутная готовность, — раздался в наушнике голос пилота.

Шаттл, пользуясь своей незаметностью, которую давали технологии эльдри, подкрадывался к яхте. Алексей начал рефлекторно следить за шкалой внешнего давления на визоре, которая падала по мере того, как воздух уходил из десантного отсека. Снова между ним и враждебной средой был лишь бронескафандр. Да, качественный, да, надёжный, но ситуация не могла не быть волнительной. Только и радости, что теперь у него другое начальство, а значит его вряд ли бросят болтаться куском мяса на орбите, если что-то пойдёт не так. Вскоре голос пилота раздался вновь:

— Минутная готовность.

— Открыть аппарель, — скомандовал Онищенко. Дверь в космос отварилась, под ними был индустриальный мир, а на орбите летали точки кораблей, и слишком далёкие, чтобы их визуально идентифицировать. Все, кроме одного. До цели было около пятидесяти метров — ничтожно малое расстояние по меркам космоса. С открытием аппарели остатки воздуха, которые не удалось откачать, улетучились в вакуум. Можно было бы, конечно, и всё туда стравить, но выброс газа мог демаскировать шаттл, провалив миссию ещё до её начала. Алексей отдал новую команду: — Отстегнуть крепления и построиться.

Через пару секунд пятнадцать бойцов покинули противоперегрузочные кресла вдоль бортов и выстроились в десантном отсеке в две колонны. Все здесь были людьми опытными, на каждого было можно положиться. К тому же на эту конкретную планету все отправились добровольно, соблазнившись премиями. С такими всегда приятно работать.

— Высадка, — вновь раздался голос пилота в наушнике, и люди с короткого разбега начали прыгать в открытый космос.

Яхта, на которой находилась цель, была пятьдесят метров длинной, и была надежда, что реактивными ранцами на спинах никому не придётся пользоваться. Всё-таки главным их оружием была неожиданность. Шаттл догнал судно с кормы и уровнял скорости, так что в пустоте они двигались лишь благодаря силе прыжков, делая километров по семь в час. Достаточно шустро, чтобы быстро догнать яхту, но при этом достаточно медленно для беспроблемной зацепки за корпус магнитными подошвами скафандров.

В полёте Алексей смотрел на цель, стараясь не отвлекаться и ровно дышать. Страх усилился, как и всегда в такие моменты. Человек всё-таки предназначен для жизни на планетах, а не в космической пустоте, в такие моменты это понималось особенно остро. А очень хотелось жить, дышать, вернуться домой, снова увидеть молодую жену и сына, который недавно начал ходить, выпить пива с друзьями, пройтись вечером по пригороду, вдыхая аромат деревьев, высаженных вдоль домов… А подыхать не хотелось. Все они носили шлемы с черепами, которые символизировали готовность умереть за дело революции, даром что бойцы считались наёмниками. Но одно дело, это пускать пыль в глаза местным, подавая пример. Совсем другое — перебарывать страх в душе, особенно перед тем, что тебя уже как-то раз едва не убило.

Наконец подошвы Алексея ударились о корпус, и он согнул колени, мягко гася инерцию. К счастью, никто из его подчинённых не промахнулся и шаттлу не придётся лететь вперёд, чтобы подобрать неудачника. Он по-прежнему будет висеть с кормы, ожидая эвакуации. Бойцы быстро собрались в группу, Онищенко знаками показал заминировать узлы связи на корпусе и установить глушилку для более слабых передатчиков. Никто не должен узнать о нападении раньше времени. Остальные же бойцы разделились на две команды и отправились к шлюзам, специалисты из их числа подняли кожухи и подсоединились к техническим портам. Времени им много не надо, а в случае, если их действия всё-таки будут замечены экипажем, то их скорее всего примут за глюк системы. Мало кто сходу может поверить, что на яхту на орбите кто-то попытается проникнуть прямо во время движения. Взломщик кивнул командиру, показывая, что всё сделано. Через пятнадцать секунд в наушнике раздался голос командира второй группы:

— Готовы.

— Подрыв антенн, — подал команду Онищенко сапёру. Тот нажал на кнопку на своём наруче и противник лишился связи: — Начали!

Взломщик открыл шлюз, семь бойцов тут же влезли в него, набившись, как кильки в банку. Закрылась гермодверь в космос, и через несколько секунд насосы дали атмосферу в камере по аварийному варианту, затем открылась дверь во внутренние помещения. Задачей второй группы был захват мостика, Алексей же вёл своих бойцов в предполагаемое местонахождение денежного мешка. Яхта была в некотором роде эксклюзивом, но созданным на базе типового корпуса. Разведка предполагала, что помещения не подверглись сильным изменениям, если не считать желания покупателя сделать их роскошнее. Штурмовали яхту, правда, не «пиджаки», так что в случае чего отвечать за их ошибки пришлось бы десантникам.

Первыми на пути повстречались два ксеноса, один в одежде техника, второй в броне охранника. Вероятно, перебой связи и странные сигналы от шлюзов не остались незамеченными и их отправили проверить, что же творится. Две очереди передовых бойцов поставили в жизнях двух разумных точки. Группа продолжила движение. Через пару минут встретился заслон телохранителей перед дверью в предполагаемое обиталище мешка с деньгами, сходу его подавить не получилось, один из бойцов получил ранение в плечо. Пришлось отступить обратно за угол, а потом закидать врага гранатами, которые телекинезом направил псионик. Сразу после взрывов, группа Онищенко рванула вперёд и короткими очередями добила выживших. Взломщик подключился к двери, но через тридцать секунд покачал головой. Алексей понял всё без слов и скомандовал:

— Изюбрь, устанавливай заряды.

Много времени подготовка не заняла, группа немного отошла, а затем прогремел взрыв, буквально вырезавший кусок толстой металлической двери. Термическая взрывчатка как всегда сработала выше всяких похвал. Само помещение оказалось круглой формы, центральную часть занимала огромная кровать, на которой лежало несколько дам разных биологических видов, хозяин яхты, похоже, был не чужд ксенофилии. Впрочем, каких только извращенцев в галактике нет. Судя по поведению девочек, они были ещё и под кайфом. Самого виновника торжества не было видно.

— Найти засранца, — скомандовал офицер и добавил: — Вова, Киря, прикрывайте дверь, чтоб нам в спину не надуло.

Сомнительно, что к ним сейчас бегут остатки охраны, скорее всего они положили всех, а остальных сейчас добивают на мостике. Но лучше перебдеть, чем получить удар исподтишка. Два бойца встали по бокам дыры в двери и взяли коридор на прицел. Владелец яхты нашёлся под кроватью, и вид имел не очень, видимо, тоже наелся или нанюхался какой-то дряни, а теперь словил панику. Бессвязное повизгивание и судороги конечностей, по крайней мере, намекали именно на это.

— Вырубите его и пакуйте, — приказал офицер.

Тут же в его наушнике раздался голос зама, который руководил второй группой:

— Мостик взят под контроль, идём зачищать технический отсек.

— Принято. Цель у нас. Заканчивайте и будем валить.

Денежный мешок тем временем был вырублен и связан. Его личные вещи и коммуникатор помещены в экранированный контейнер, там могла быть ценная информация. Онищенко дал команду бойцам и они, без лишних сантиментов, перестреляли проституток. Приказ был не оставлять свидетелей, так что, как говорится, ничего личного. Была бы среди них девушка-человек, наверно, заморочились бы эвакуацией, найдя скафандр. Но о ксеносах пусть заботятся их собственные расы. Закончив в «комнате отдыха» группа двинулась обратно к шлюзу, а Алексей вызвал шаттл:

— Стая — Птичке, груз у нас, ждём у единицы.

— Принято, — отозвался пилот. Глушилка отсекала чужие сигналы, но вполне пропускала свои, благодаря чему об их маленькой акции, кажется, ещё никто не знает. У шлюза их догнала вторая команда, отчитавшись о зачистке судна и настройках автопилота. Яхта ещё двое суток будет летать по орбите в заданном коридоре. Возможно, к кому попроще вопросы возникли бы раньше, но не к богатому и влиятельному разумному. Тут все дважды подумают, прежде чем лезть. И это было на руку людям и местным революционерам.

Шаттл пристыковался к шлюзу, и группа быстро перешла на его борт. Их работу можно было считать законченной, теперь дело было за пилотами. Боевая машина пристроилась с кормы заходящего на посадку корабля и спряталась в его тепловом следе, когда он входил в атмосферу, а затем, затормозив, сменила курс и, пройдя мимо радаров, спустилась к ангарам на нижних уровнях. Встречающий комитет был представлен псиоником Ким Ли и одним из пиджаков.

— Всё нормально? — неформально спросила девушка Алексея.

— Да, на удивление, никаких неожиданностей, однако есть два легкораненых, — отчитался офицер.

— Хорошо, давайте их в лазарет, а сами на отдых, — кивнула псионик, принимая пленника и многообещающе улыбаясь.

Денежный мешок попал в цепкие руки людей, и из него скоро выжмут всё, что можно выжать. И ладно бы только информацию, планы были несколько обширнее. Сначала ксеносу придётся перевести все наличные деньги со своих счетов на подставные, с которых те начнут замысловатое движение, пока не превратятся в товары или не осядут на анонимных вкладах, принадлежащих Дли. Потом буржую придётся переписать всё своё имущество революционному народному комитету. А затем его убедят заучить и вдохновенно прочитать речь о том, что он понял всю ошибочность общественной модели эделькинов, и попытался её как-то изменить мирным путём, но ему не дали. Более того, его попытались убить на его яхте и выжить удалось лишь чудом. А потому он не видит иного пути, чем вступить в ряды революционеров. Яхта, к тому времени, давно взорвётся на орбите, заметая следы, а потому проверить слова о покушении будет тяжело, так же как и опровергнуть их. В конкурентной борьбе, порой, всякое случается, а дела у ксеноса в последнее время шли не очень, от того он и решил развеяться на орбите. А все переводы собственности в руки революционных вождей будут оформлены юридически верно. Всё это вкупе создаст дополнительное напряжение, а заодно пополнит кое-чей бюджет. И, возможно, обратит внимание на ту, кто спланировала всю операцию. Ким страшно бесило, что она в прошлом сделала неправильный выбор и была выкинута на обочину жизни теми, кому девушка предпочла сохранить верность, а поезд с владельцем Дли ушёл уже довольно далеко. Но кто сказал, что его невозможно догнать?

Глава 17

Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.

Ильф и Петров. Двенадцать стульев

Я в очередной раз повторил связку ударов мечом, рассекая воздух перед собой. Отвод клинка противника в сторону, укол в ногу, выставленную вперёд, удар по руке, держащий меч, укол в шею. Привычный рисунок, повторённый тысячи раз. Но всегда можно сделать всё чуть лучше, стать на половину мгновения быстрее. На сегодня тренировку, пожалуй, стоит считать законченной, время вышло. Специальный клинок занял место на стойке, а я отправился в душ смывать трудовой пот, а потом полез отмокать в бассейне. Что у Кломари не отнять, так это продуманность тренировочного комплекса. Мне на Дли тоже есть где звенеть клинками, но тут всё масштабнее. К тому же хватает необычных спарринг-партнёров. Собственно за тем, чтобы провести несколько поединков и один бой, я сюда официально и прибыл.

На Дли всё шло своим чередом, люди работали, эльдри тоже не сидели без дела, загруженные новым проектом после того, как мы более или менее довели до ума мелкосерийное производство шаттлов-невидимок. Деньги в казну с предприятий поступали штатно. Но этот барыш в последнее время выглядел довольно скромно на фоне того, что нам шло от эделькинов. Революция на Эльвисе набирала обороты и начала расползаться по всему звёздному государству ксенорасы. Контрабандисты весьма поспособствовали переезду идейных и инициативных разумных на другие миры, заодно доставляя деньги и оружие. Контроль за социальным низом общества у серых человечков оказался, на удивление, слабым, видимо никто наверху не воспринимал быдло всерьёз. А зря, Долохов очень качественно развернулся. К сожалению или к счастью, человечество съело собаку на создании управляемого хаоса в государствах вероятного противника и, даже не смотря на то, что начало было несколько спонтанным, дело быстро вошло в рабочую колею. А наши спецгруппы под шумок занялись экспроприациями. Денежные мешки считали, что они хозяева жизни и им ничего не грозит, ведь весь мир у них в кармане. Высокое положение, финансы, связи и органы правопорядка, давно обслуживающие интересы элиты, дали им ложную надежду. Армейские подразделения спецназа быстро развеяли данные заблуждения. Дуболом-телохранитель с лёгкой бронёй под гражданским костюмом и короткостволом мало что мог сделать пехотинцу в тяжёлом доспехе со штурмовой винтовкой, бронированные роскошные флаеры плохо держали выстрелы оружия, созданного сбивать настоящие боевые машины. А к нам потекли деньги, причём рекой. Похищения, угрозы и шантаж оказались действенными инструментами. Официально всё шло на нужды революции, найм частных военных компаний и лечение раненых бойцов с подкупом должностных лиц. По факту же большая часть оседала в наших карманах и Савелий облизывался на орбитальный терминал, который можно подогнать уже в этом году, а инженеры эльдри были загружены проектом верфи для малых кораблей. Её мы так быстро не поставим, да и опасно это… Шила в мешке не утаишь, кому надо уже знает, что на Эльвисе, и не только, есть наши наёмники с черепами на забралах, но слишком резкий рост инфраструктуры на планете может навести заинтересованные стороны на нехорошие мысли. Разве что получится припрятать верфь в верхних слоях газового гиганта.

Меня же, не смотря на комфортную обстановку, одолевали не самые приятные думы. С одной стороны, виной тому была Ким, которая весьма недурно работала на столичной планете эделькинов. Странные у нас были отношения с тех пор, как я ушёл в свободное плавание. А теперь стали страннее, когда и она была вынуждена покинуть Лигу. Не нужно быть экспертом по женскому полу, чтобы понимать, что Ли горюет об упущенных возможностях и была бы не прочь стать княжной нашего скромного государства. Но отношения, строящиеся на выгоде — это та ещё морока. Нет, не будь я уже мужем и отцом, мог бы и ввязаться. Но сейчас в моей семье мир и порядок, который нет никакого желания нарушать. Я уже распробовал все плюсы. А Ким мне никогда покорной женой не станет, ей ближе роль партнёра, как минимум, равноправного. Ну и какая радость в том, когда и дома не отдохнуть, а быть на работе, держа свою благовредную в узде? Зульфию-то старшей женой не назначишь и полномочия не делегируешь, даром что она была бы за. Ли её отведает без соли. Но и от самой Ким сейчас отказываться тяжело именно как от специалиста, уж очень многое на ней уже завязано на Эльвисе и уж слишком успешно она действует. Люди Долохова не поймут, если я сниму толкового резидента сугубо по личным причинам. Самодуром в глазах разведчика быть нельзя, если хочу и дальше ими управлять. Такие специалисты, выйдя из-под контроля, и меня самого могут съесть без приправ вместе с ботинками. Ну или попытаться, всё-таки псионики под руководством Сергия тоже не зря свой хлеб едят, в том числе присматривая за обстановкой в нашем обществе.

Второй причиной моего недовольства являлся фактический повод визита на Кломари. Из Лиги прислали сообщение и назначили встречу. Было неплохим знаком, что меня не вызвали прямо туда. Вероятно тот, кто сменил Долохова, был не совсем идиотом. Но всё равно: налаживать отношения с новым человеком не очень хотелось. Причём у меня были для этого вполне веские причины. В первую очередь, дело было в том, что мне от Лиги, по большому счёту, ничего не нужно. Деньги? Так мы и сами не бедствуем, разве что для легендирования приобретений с нашей маленькой революции. Да и то, разведка «относительно объединённого» человечества предпочла бы не афишировать наше сотрудничество, так что будет против. Переселенцы? Нам вполне хватало стабильного человеческого ручейка с Земли, а люди из Лиги вполне сами могут быть завербованными разведкой для подрывной работы у нас дома. Разумеется, их можно фильтровать, а потом отправлять агентов в атаку первыми, но нет особого смысла повышать и без того немалую нагрузку на псиоников и подчинённых Долохова. Компетентных людей в таких вопросах у нас довольно мало, а вот работы для них непочатый край. Технологии? Благодаря эльдри мы скорее опережаем остальное человечество, чем отстаём. Торговые отношения? Так нам и так есть с кем торговать, причём свои деловые партнёры ближе Лиги, соответственно, логистические издержки ниже.

И что они мне могут предложить? Долохов давал информационное обеспечение, и я был в общих чертах в курсе, что вообще творится в родной стороне, в деньгах я нуждался куда сильнее, а потому задачи от разведки были в кассу. Опять же тот штурм тюрьмы псиоников, частью которых мы пополнили свои стройные ряды, очень помог становлению колонии. Но сейчас сотрудничество с Лигой исчерпало себя. Но посмотрим, что именно нам предложат. Вдруг и правда удивят в приятную сторону. Хотя в реальности, когда нет пряника, в ход обычно пытаются пустить кнут.

Следующие дни на Кломари прошли всё так же в тренировках и обдумывании ситуации, пока не настала пора боя, ради которого я якобы явился. Полного стадиона в этот раз не было, мероприятие было, так сказать, для своих, но сама площадка имела стандартные размеры. Противника удалось увидеть только выйдя на песок. Из противоположной двери выбрался серокожий ксенос могучего телосложения двух метров ростом и с внушительными когтями на пальцах. Я даже сперва грешным делом принял его за животное, но псионика всё-таки подсказала, что это разумное существо. Только вот огонёк ненависти в нём был подозрительным образом знаком, почти такие же я встречал у «сосудов для чертей» на Земле. Знали ли организаторы, что это существо якшалось с кем-то из имматериума? Вероятно да. Но я псионик, а значит, и такого врага можно против меня выпускать, особенно если это камерное мероприятие для ограниченного круга лиц. Понятное дело, богатых и влиятельных, так что сам бог велел блеснуть чем-то необычным.

Пока я размышлял о превратностях судьбы и моральных качествах инсектоидов, которые устроили бой, а также их родственников, противник бросился на меня. Привычная тактика того, кто пользуется когтями против врага с оружием. Предсказуемо сократить дистанцию я не дал, уйдя в бок с линии атаки, а заодно полоснув его по руке. К моему удивлению меч, напитанной псионикой, без проблем разрезал грубую сероватую кожу, потекла кровь. Но порадоваться я не успел, потому что на моих глазах кровотечение прекратилось, через пару секунд рана сомкнулась. Регенерация вместо запредельной прочности. Это несёт как минусы, так и плюсы. Нарезать его на ломти будет проще, чем неуязвимого урода, но бой лучше не затягивать, наверняка это существо вообще не устаёт.

Враг бросился на меня, и я вновь ускользнул от атаки. Однако вместо того, чтобы ограничиться одним ударом, начал изображать мечом пропеллер, рубя руки врага и выкладываясь по максимуму. Противник взвыл от боли и ярости, но его контратака снова наткнулась на мой меч. Надо отдать когтистому должное, он сразу понял, что такими темпами я нарежу на винегрет сначала его руки, а потом доберусь и до глотки. Регенерация регенерацией, но сомнительно, что у него отрастёт новая голова вместо отрубленной. Видимо потому враг, вместо попыток парирования, поставил рукой жесткий блок. А я к, своему стыду, зевнул и мой меч застрял в его кости предплечья, которую оказался не в силах перерубить. Противник же, воспользовавшись моей заминкой, рванул вперёд и сбил меня с ног. Уродливые, но мощные когти, впились в моё плечо, пока мы падали на песок. К моему счастью, одну рука у моего врага почти не действовала, трудно что-то сделать, когда половина мышц перерублена. За этот шанс я и ухватился, выхватив из ножен с пояса штык-нож и вогнав его по рукоять в глаз с вертикальным зрачком, который оказался так близко к моему лицу. Тело ксеноса сотрясли судороги, а я взвыл не своим голосом, когда когти разворотили моё плечо, но, превозмогая боль, провернул оружие в ране, нанося ещё больше урона мозгу.

— С@ка! — выдавил я из себя, выбираясь из-под тела, а потом снова взялся за скьявону и в два удара отделил голову врага от тела, после чего отвесил ей пинка. Он, конечно, был уже мёртв, но так оно надёжнее, а боль и злость требовали выхода. — Еб@ная тварь, млять!

Ворота на площадку снова открылись, из них выбежали медики, в чьи умелые руки попала моя покоцанная тушка. Медотсек Кломари был для меня местом привычным, я не один и не два раза попадал в палаты в бытность свою гладиатором. Но сегодня привычный порядок был нарушен, к медикам прибыл один из старших инсектоидов.

— Поздравляю с очередной победой, — прощёлкал он на своём насекомьем наречии.

— Как всегда спасибо, — буркнул я в ответ, смотря, как моё плечо зашивают и обкалывают регенераторами. — Где вы откопали этого парня?

— Собственно, по этому поводу я здесь. Промоутер убитого бойца желает с вами поговорить, — раздались новые щелчки в такт автопереводчику. — Думаю, заодно он ответит на ваши вопросы. Не могу на вас давить, но будет неприятно, если вы откажетесь. Это очень влиятельный и уважаемый разумный.

— Ну что ж не поговорить, если очень надо, — хмыкнул я.

— Замечательно, — прозвучали новые щелчки, а дверь палаты через пару секунд открылась. Инсектоид мог бы и предупредить, что разговор подразумевался прямо сейчас. В сопровождении двух бодигардов в броне, вошёл приземистый ксенос, чем-то напоминающий тумбочку. Полтора метра ростом, но примерно столько же в плечах, руки почти до земли. Затрудняюсь сказать, какого оттенка у него кожа, так как вся она была покрыта шерстью, глаза жёлтого цвета. — Позвольте представить, Аларик Б’рон.

— Доброго дня, — поздоровался я.

— Для кого он добрый, для кого наоборот, — произнёс ксенос. — Ты убил моего бойца.

— Так бывает. Да и знаешь, вряд ли есть другой надёжный способ победить того, кто имеет такую выдающуюся регенерацию, — съехал я с предъявы.

— И, тем не менее, я лишился своего подопечного, а потому хочу нанять тебя.

— Некоторое количество лет назад я бы мог согласиться, но сейчас у меня другие дела, — был мой вежливый ответ. — При всём этом мной, с уважаемыми хозяевами Кломари, заключён договор, по которому я дерусь только в их боях.

— Договор можно пересмотреть, — прощёлкал инсектоид, услышав это, было довольно трудно удержать лицо. Местные насекомые были ребятами самолюбивыми. А значит, или ксенос и правда до одури могущественен, или чем-то плотно их держит за причинные места.

— И тем не менее, я сейчас являюсь лидером целой колонии и вряд ли смогу драться чаще, чем раз в пять-семь земных лет, — осторожно ответил я. — А еще привык сам выбирать время, когда стоит этим заниматься. Обязанности правителя накладываю определённые ограничения на график.

— Лидер колонии? — с вопросительной интонацией проговорил волосатый ксенос, а инсектоид издал утвердительный треск жвалами. — Зачем ты тогда вообще дерёшься на арене?

— Думаю, можно сказать, что это наша расовая особенность, — пожал я плечами, когда один из них наконец прекратил латать. — Мы — довольно агрессивный вид, и предводителям молодых общественных образований нужно время от времени показывать подчинённым, что они по-прежнему воины, а потом уже всё остальное. К тому же мой гонорар за бой пойдёт семьям солдат, погибших в конфликтах, что дополнительно поднимет мой авторитет. Кстати о разных видах, а откуда взялся мой противник?

— С Ким’Ах’Алоя. Мир в скоплении Плениды, его раса недавно деградировала и сейчас утратила технологии звёздных перелётов, предпочитая танцы с бубнами вокруг костров, — ответил ксенос, переваривая информацию и оглаживая рыжую шерсть на подбородке. — Значит, отказываешься?

— Боюсь, что так. Моя должность требует работы в другой области. Если только вы не готовы расплатиться за следующий бой орбитальным терминалом не меньше чем с двадцатью портами для стыковки и внутренними системами, и не слабее восьмого поколения.

— За один бой это слишком жирно, — фыркнул ксенос. — Могу его тебе только продать, дикарь.

— И почём?

— Восемнадцать миллионов кро, терминал ахвской постройки ЭрЗеф-37, проработал двадцать лет на грузопассажирском сообщении.

Под ироничным взглядом ксеноса я перевёл валюту в привычную мне. Цена была приемлемой, Штольц предлагал варианты дороже и ушатанней. Хотя ещё вопрос, как тут всё запущено за двадцать лет. Но попытка не пытка, надо пробовать:

— Если состояние нормальное и за доставку не конский ценник, то мне подходит.

— Тогда возвращаемый задаток в десять процентов, если собрались осматривать. Есть и другие желающие, которые могут взять сразу.

— Без проблем, — ответил я, проходя эту проверку на платёжеспособность. — Под гарантии Кломари можем заключить договор прямо сейчас.

Договор мы заключили через несколько минут, когда мне принесли коммуникатор, чтобы я мог добраться до счетов Дли. Аларик, похоже, до последнего не верил, что у меня есть такая сумма, которой я мог бы свободно распоряжаться. Но действительность обманула его ожидания. Впрочем не в худшую сторону, по крайней мере, он явственно повеселел и предложил обмыть предварительную сделку. Ксенос, похоже, был в отпуске или что-то вроде того, и хотел развлекаться да кутить. Отказываться я не стал и сагитировал его пить в человеческом трактире, который уже давно работал на планетоиде. Для меня не было секретом, что персонал там на зарплате у особистов, что и было нужно. Разумным мой сегодняшний собутыльник, судя по всему, был и правда непростым. Значит, когда его срисуют и найдут информацию, то это может стать ещё одним фактором, который будет против того, чтобы на меня давить. Никому обычно не нужны дополнительные проблемы. Сам же Б’рон оказался компанейским мужиком, по достоинству оценил человеческую кухню и особенно алкоголь, а заодно всё-таки окучил меня по поводу боёв. Сам я в них участвовать не буду, но кину клич добровольцам, которые не против хорошо подзаработать. У нас таких найдётся не так уж мало, к тому же Дли уже имеет кое-какую фехтовальную школу. Пусть загребут себе денег, а новой родине немножко славы. Это может стать приятным плюсиком к репутации. Что же до риска, то его у нас и так хватает. Рассказал ксенос и кое-что о расе моего противника, убитого на арене. Его биологический вид действительно на какое-то время вышел в космос, но в один не очень прекрасный момент у них случилась гражданская война на религиозной почве. Подробностей Аларик не знал, так как не особо интересовался дикарями, но я заключил, что труп моего авторства был как раз из потомков сектантов, пустивших благополучие своей расы под откос. Хм, фанатики, которых коснулся имматериум… Это было знакомо и абсолютно не радовало, учитывая, что такие же завелись среди людей. Не то, что я рвался обратно в Лигу искать их, но когда речь идёт чуть ли не о всём виде, это заставляло нервничать.

А через три дня, когда моя рука окончательно пришла в норму, из человеческого анклава пришло приглашение на разговор. Я его сходу не принял, предложив встретиться в ресторане арены, так сказать, на нейтральной территории и под эгидой хозяев планетоида. Вероятность моего захвата, конечно, была мала, но бережёного бог бережёт, а черти не трогают.

Глава 18

Мы не ангелы, парень

Нет, мы не ангелы

Там на пожаре

Утратили ранги мы…

Агата Кристи

Я славно устроился в удобном кресле за столом, ожидая своего собеседника. Не факт, что чайный сервиз и китайский дянь хун помогут разговору, но были тут и они. О личности представителя разведки узнать удалось прискорбно мало, контакты Долохова на Кломари помочь ничем не могли, так же как и его люди в метрополии. Часть из них попала туда, где небо в клеточку, часть отправилась на дальние миры в эдакую ссылку, присматривая за колонистами, а то не дай бог вступят в какой-нибудь сговор с местными белыми медведями… Ну или кто там вместо них живёт. А часть ушла в спячку, делая вид, что никогда у них никакого сотрудничества с Петром не было. Но, скорее всего, такие были под присмотром, и подставлять их было бы последним делом. Всё, что удалось выяснить — позавчера прибыл некий майор в форме инженерной службы, но с очень внимательными глазами и обаятельной улыбкой особиста. Звание, фамилия, возраст и даже внешность вполне могли быть фикцией, Сергей Петров мог быть хоть Васей Пупкиным, и лет на тридцать постарше, чем выглядит. Так что выяснять всё предстояло на месте.

Наконец, гость явился, войдя в дверь и, вежливо улыбаясь, произнёс:

— Доброго дня, надеюсь, я не опоздал?

— Доброго. Нет, это я пришёл в переговорную немного раньше. Присаживайтесь. Чаю?

— Не откажусь, — ответил сухощавый брюнет с серыми глазами и узким лицом. Было в нём что-то такое, что на ум пришло сравнение с хищной рыбой. — Китайский, богато живёте.

— Местные успели изучить мои вкусы, вот и радуют по старой памяти. Особенно, если и я их чем-то обрадую в ответ, — улыбнулся я.

— Ах да, ещё один поединок. Жаль, что я пропустил. Много удалось выручить?

— Не особо, но мой визит всё равно надо было как-то легендировать, товарищ «инженер», — улыбнулся я, говоря о его форме. Инсектоиды сообщали, что после разговора со мной, он будет обсуждать расширение человеческого анклава вглубь небесного тела, на котором мы находимся. — Много, кстати, тут сейчас народа от заклятых друзей и просто ксеносов?

— Хватает, но работаем в тех условиях, которые есть. Перестрелять-то их всё равно никто пока не даст. Для вас, кстати, тоже есть задание по схожему профилю.

— Задания я перестал выполнять уже давно, погоны ведь уже не ношу. Но готов выслушать предложение, — ответил я с вежливой улыбкой.

— Ожидаемо, — начал он, вполне достоверно изображая разочарование: — А жаль. Вы же всё-таки офицер, они бывшими не бывают.

— Не бывают. Но я теперь офицер свободной колонии Луны Дли. Возможно, будь в Лиге другое отношение к псионикам, всё было бы как-то иначе. Но реальность такая, какая она есть.

— Вы же понимаете, что настраиваете разведывательное сообщество против себя?

— Разумеется. Так же как оно настроило меня, когда решило пустить Долохова в расход.

— Да никто его в расход пускать не собирался, — скривил рот мой собеседник. — Хотя я и вынужден признать, что наши заклятые друзья, как вы выразились, нам здорово подгадили, а он и ещё часть офицеров распрощались с карьерой. Собственно, по этому поводу я и хотел бы пообщаться.

— И что же такого сделали ваши коллеги по ту сторону баррикад?

— Обычная история резидентов. Два умника решили войти в сговор. Наш сливал наших же агентов, их сливал своих, в перерывах оба обменивались информацией. Как не трудно догадаться, из-за успехов оба получали награды и быстро начали расти в званиях. Но англосаксы вскрыли своего хитросделанного раньше, а потом подумали, что поймали удачу за хвост. Это ведь, пока их было двое, всё было конфиденциально, друг друга им было сдавать не резон. А теперь яйца нашего умника попали в заботливые руки разведывательного управления бывшего вероятного противника, и он начал гнать дезу, пытаясь попутно обустроить себе пути отхода. Свалить, конечно, не получилось, но несколько человек с их подчинёнными он под монастырь подвёл. Сами, небось, знаете, как бывает, когда в наших делах служба собственной безопасности копается. Акценты можно ставить по-разному, особенно, если внедряешь человека и для того, чтобы он заслужил доверие, снабжаешь его правдивой информацией, прежде чем в один прекрасный день слить дезу. Только даже сейчас, когда всё вскрылось, контрики свою ошибку х@ен признают.

— Знаю. В том числе потому на вольные хлеба и ушёл, — пожал я плечами и сделал глоток из чашки.

Рассказанная мне история и точно была примерно так же стара, как само понятие разведки. Время от времени два человека, весьма озабоченные своей карьерой, но не очень переживающие из-за моральных принципов, находили друг друга и начинали работать не на свои конторы, а на себя любимых. Все о такой возможности знают, но разведка — есть разведка, агенты специально обучены не попадаться на горячем, так что вычислять таких умников тяжеловато. Не говоря о том, что хорошему разведчику всегда есть на кого списать провал. Так что этих поймали, но через какое-то время два одиночества снова найдут друг друга и история повторится. В том числе и потому, что работа у подобных контор довольно грязная, а потому с твёрдыми моральными нормами у их агентов есть известные трудности.

— Понимаю, пусть и не могу не осуждать, — кивнул собеседник. — Но, тем не менее, я очень хотел бы, чтобы Дли поучаствовала в одной оперативной игре.

— Даже если принять как данность, что я вам сходу поверил, то не думаю, что нам пойдёт на пользу участие в противостоянии разведок внутри Лиги, — покачал я головой, выражая искреннее сожаление. — К тому же, этот ваш провал наводит на неприятные мысли. Вчера кто-то слил команду Долохова, как знать, не сольют ли нас завтра?

— Собственно, первый пункт оперативной игры как раз в том, что вы мне официально откажете, и мы разругаемся в пух и прах, — ответил майор. — А что до цели самой игры и её опасности… Посмотрите на снимки.

Я взял в руки изображения, предложенные собеседником. Похоже, там был какой-то исследовательский комплекс. По крайней мере, обилие оборудования на это намекало. Но больше всего внимания привлекло изображение ребёнка, голову которого украшали костяные наросты. Эксперименты на людях — и снова ниточки тянутся к гостям из имматериума. Да и картина была подозрительно знакомой, так что я сомневался, что дело в генетике.

— Долохов отчитывался, что вы уже помогали ему с чем-то подобным, правда там речь шла только о взрослых испытуемых, — проговорил Сергей.

— Ну, раз писал в отчётах, значит, так и было, — пожал я плечами, не желая давать собеседнику больше информации, чем у него уже есть.

— Нам удалось выйти на тех, кто этим занимается. Но, учитывая возможные утечки, никто не хочет использовать наши собственные силы для… Дезинфекции, — нашёл он слово.

— Наймите солдат удачи, в космосе их хватает, — сказал я, вновь отхлебнув чаю.

— С этим есть некоторые сложности, — пожевал «инженер» губами. — Объект находится на обитаемой планете. Ксеносам будет гораздо сложнее проникнуть туда незаметно, чем людям, и мы не уверены, что у них хватит квалификации решить вопрос так, чтобы никто не ушёл. А у вас есть определённая репутация.

— Так и у меня нет уверенности, что у них не продуманы достаточно надёжные пути отступления. К тому же стрельба на одной из планет Лиги… Это может стать casus belli, если что-то пойдёт не так. А война Дли не нужна. Боюсь, вам придётся справиться своими силами.

— Вы ведь понимаете, что пожалеете об этом? Пока что в сторону ваших Лун не было никаких поползновений потому, что кому надо — тот знал о нашем сотрудничестве. Теперь протекция потеряет свою силу.

— Мне это известно. Но кроме связей с разведкой Союза у нас есть анклав эльдри и вполне серьёзные армия с флотом. И больше всего во время нападения бандитов с большой космической дороги помогли как раз бойцы и собственные боевые корабли, — ответил я, по сути заявляя о полной независимости Дли. — А что до возможного сотрудничества, то будь дело менее рискованным, а плата достойной, я бы мог и согласиться. Но то, что вы предлагаете, это явный перебор. Тем более, если учитывать, что между нами нет взаимного доверия. Откуда мне знать, что это не является ловушкой, чтобы получить официальный повод для вторжения Лиги?

— Ну что ж, удачи вам тогда. Она понадобится, — ответил разведчик, вставая.

— Всего доброго, — я вежливо кивнул головой.

Дверь за «инженером» закрылась и я выдохнул. Что ж, всё не так уж и плохо, могло быть гораздо хуже. Сергей, ну или как там его по-настоящему зовут, оказался довольно адекватным мужиком. Ножками топать не стал, угрожать в открытую тоже. Про Долохова даже не спросил, хотя наверняка рассматривал и тот вариант, что Пётр мог перебраться к нам. Это было хорошо. А вот остальное уже не очень. Меня не так заботит отсутствие протекции от компетентных органов, не слишком-то она была надёжна и могла быть обменяна… Да на что угодно. Предложили бы Славянскому союзу достаточно богатую планетку, оставленную глуфами в обмен на нас, и никакие слова Долохова бы не помогли. А уж верить в то, что Петров будет биться за наше благополучие, как лев, и вовсе глупо. В подобных играх мы — фигура, которой можно пожертвовать. Гораздо больше напрягает вероятность того, что информацию о наших похождениях на Земле могут слить на сторону. Я, конечно, дал намёк, что мы вполне можем посотрудничать в будущем, но не факт, что это кого-то удержит. Да и игры разведок — дело такое, могут просто тихонько распространить сведения внутри нескольких отделов и посмотреть, какой вариант передадут за бугор, чтобы понять, где утечка. И от того, что кто-то там поймает очередного шпиона, локализовав его место работы, мне ничерта не легче. Так что стоит готовиться к тому, что к нам всё-таки снова кто-то потянет потные ручонки. А может, придёт приглашение на встречу от англосаксов или ещё кого-нибудь.

Что же до самой ситуации с исследованиями влияния имматериума на людей, то хорошего в этом мало. Пользуясь свободным временем, я постарался накопать побольше информации о расе моего недавнего когтистого соперника. Найденное не обрадовало. Они получили натуральную гражданскую войну с кучей чертей в придачу. Причём не они первые, и не они последние. С подобным д@рьмецом сталкиваются большинство видов, которые осваивают межзвёздные перелёты. Одним хватает ума побаловаться, обжечься и больше не трогать подобные материи даже десятиметровой палкой. А ещё молчать о подобных эпизодах в своей истории. Эльдри, из-за возраста своего вида, уже успели довольно давно забыть глубокую старину, но те, кто помоложе, считают подобные вещи своеобразной проверкой мироздания для новых видов. У них бытует мнение, что слишком агрессивные и необузданные, в том числе и в своём любопытстве, существа отбраковываются таким вот нехитрым способом. Потому что как раз природная агрессия является одним из условий заселения «туриста» в мясной костюмчик, а те, кто имеют достаточно мозгов, не идут на подобные эксперименты после потери парочки исследовательских групп.

И у меня не было сомнений, что люди как раз на паре групп не остановятся. Уж больно любопытны мы от природы, чтобы ходить вокруг плодов познания и не пытаться их сорвать. В контексте ситуации библейская метафора заиграла для меня новыми красками. Могло ли быть это предупреждением из глубины веков от кого-то, кто уже сталкивался с чертями? Уверенности не было. Но и такое возможно. Однако в любом случае попытки наладить контакты с обитателями имматериума продолжатся, тут к гадалке не ходи, в том числе и моими усилиями информация получила огласку. То, что знает одна разведка, рано или поздно узнает и другая, если там работают не совсем уж бездари. А я о нагласаксах, европейцах и китайцах был не такого уж плохого мнения, даже если вывести за скобки объединительные тенденции в Лиге. Это значит, все они будут пытаться постучать на ту сторону и услышать стук в ответ. Глупо спрашивать ради чего, ведь обитатели имматериума наверняка многое могут дать псионикам в плане использования его энергии, рассказать навигаторам о путешествиях через своё измерение, сделав их быстрее и безопаснее, да и вояки с удовольствием ухватятся за солдат, которых тяжело убить из-за малой уязвимости или бешенной регенерации. Можно считать, что яблоко с древа познания добра и зла уже сорвано и его скоро начнут надкусывать. К чему всё это приведёт? Бог его знает, если он, конечно, существует. Но проблемы будут. Я не в курсе, на какую именно планету человечества меня хотели уговорить заглянуть, так сказать, конно и оружно, но вполне возможно, скоро об этом придётся узнать из новостей. Учитывая, что мы видели в бункерах на Земле, учёные и псионики скоро начнут работать не на тех, кто платит им зарплату, а на «объекты исследований». И всем станет не до смеха, как и нам, когда мы осматривали кровавые гекатомбы. Надеюсь, хоть планета не сильно населённая.

Был и ещё один вопрос, который меня волновал. Псионики в большинстве видов появляются примерно тогда, когда разумные готовы осваивать межзвёздные перелёты. Исключения бывают, но редко. И псионики же являются подходящими сосудами для «туристов». Столь чётко прослеживаемые совпадения среди разных рас заставляют о многом задуматься. У эльдри нет ответов на это, по крайней мере у тех, что живут на Дли. Если они не врут. Потому неплохо бы их найти. Можно было бы попробовать самому завести исследовательский центр и попытаться поизучать чертей… Но чур меня. Слишком велик риск. Так что, если мы что и будем открывать, то более эффективные способы их убийства.

Ну да это всё дело будущего. В настоящем же стоит сосредоточиться на насущных проблемах. То есть помощи революции у ксеносов. В чём-то ситуация с ней была даже иронична. Изначально Долохов и компания должны были просто пересидеть несколько недель на Эльвисе. Но правительство не обременяло себя заботами о своих гражданах, из-за чего солидная часть из них свернула на криминальную дорожку. Органы правопорядка не очень-то усердно боролись с преступными группировками, предпочитая вступать с ними в сговор ко взаимному удовольствию. И одна из банд решила отжать корабль у каких-то залётных гостей, которые выбрали дешёвый ангар на их территории. Банда огребла от взрывчатки сразу, потом стали получать своё более серьёзные джентльмены удачи, решившие отомстить за подчинённых и коллег. А теперь умирают служители закона известные, как цепные стлуфы режима, а кроме них дохнут и те, кто ещё недавно вообще себя считал чуть ли не небожителями. Если бы я считал, что карма есть, то сказал бы, что это именно она в действии. Ведь всего лишь надо было всем нормально делать свою работу. Правительству — заботиться о народе, а органам правопорядка ловить бандитов. В результате имеем, что имеем: много крови серых человечков и деньги, которые наполняют наши карманы. Впрочем к ксеносам я особой жалости не испытывал. Галактика — довольно жестокое место, не мы, так кто-нибудь другой воспользовался бы их ошибками.

Что же до Дли, то туда надо возвращаться и снова впрягаться в работу. Дел в моё отсутствие наверняка накопилось немало, кое на какие мероприятиях нужно сходить поторговать лицом, в том числе раздавая добытое на арене родственникам погибших бойцов. Да и увидеть семью снова охота, я по ним соскучился. Надеюсь, что это не симптом того, что я начинаю размякать, что было бы очень неприятно. Если в ближнем круге есть некая уверенность, то вот те, кто пониже, могут попытаться наглеть, увидев во мне признаки слабости. Кровопускание-то для профилактики можно устроить, объясняя, что я всё такой же, но лучше обходиться без подобных вещей. Тем более, что помимо землян у нас поселилась группка разведчиков сомнительной лояльности, которая может воспользоваться чьим-то страхом и недовольством. И это ещё малая беда, рано или поздно заварушка у эделькинов исчерпает себя и на Дли прилетит Ким с компанией, вот это будет настоящей головной болью. По-хорошему, уже сейчас нужно думать, куда их спровадить, чтобы применяли свои таланты для пользы дела.

Глава 19

Легко в учении — тяжело в походе, тяжело в учении — легко в походе.

Александр Васильевич Суворов

Солдаты взвода пробирались по лесу, стараясь производить как можно меньше шума. День был пасмурный, с неба непрерывно летела лёгкая морось, оседая на деревьях и собираясь в тяжёлые капли, падающие на размокшую землю под действием силы тяжести. Бойцы лишний раз могли порадоваться, что бронекостюмы защищали их от непогоды. В принципе их даже можно было герметизировать в случае, если враг вдруг применит боевые отравляющие вещества, но к счастью сейчас в этом не было нужды. Да и подобные оружия войны давно потеряли большую часть актуальности, ведь средства защиты были практически у всех рас. Вроде бы разрабатывались какие-то особо сильные составы, которые способны проедать слабые места брони вроде гибких сочленений на суставах, но большинство относилось к этому скорее как к байкам. Если уж использовать какое-то химическое соединение, наносящие физический ущерб, то проще сделать его горючим. Но у взвода Бойцовых котов было слабое место в их составе, как раз животное, давшее название их подразделению. Его-то в броню особо не упакуешь. Можно поизвращаться, но тогда зверя никто не примет за дикого, если сделать броню герметичной, то кот лишится нюха, который был одним из его главных преимуществ, как разведчика. Да и других сложностей в избытке.

Вдруг псионик подал знак, и все солдаты упали на землю, укрываясь маскировочными плащами. Через минуту, недалеко от взвода, пролетел разведывательный дрон. Но, судя по всему, никого не заметил. Выждав немного времени, бойцы поднялись на ноги, а сержант приказал:

— Меняем маршрут, давайте-ка налево, к горной гряде.

— Тебе лишь бы налево, — хмыкнул псионик.

— Отставить разговоры, — послышался командный рык из-под забрала. — Давай лучше снова кошака поворачивай.

— Есть поворачивать кошака, — браво козырнул молодой псионик и отправил псионический импульс к своему питомцу, который шёл в передовом дозоре, пытаясь учуять засаду и вслушиваясь в звуки леса. Ещё один поворот в попытке выбраться из ловушки и обойти тех, кто их ищет.

После нападения на колону с боеприпасами противник так взбесился, твёрдо решив уничтожить тех, кто расстраивает его логистику, и перекинул подразделения с передовой в тыл. Теперь приходилось мучаться. О каких-то активных действиях речи не шло, прижать кого-то можно было не мечтать. Но сам факт того, что куча хороших бойцов не штурмует рубежи обороны, а шастает в это время по лесам, играл команде синих на руку. Шёл семнадцатый день учений, конца и края которым пока что было не видно. Впрочем большого отторжения это у личного состава не вызывало, все помнили визит оборзевших наёмников и потери, которые те сумели нанести вооружённым силам молодой колонии, а прибавка к денежному довольствию активно грела душу. В увольнения, конечно, было не сходить, и спать в казармах куда приятнее, чем на голой земле, но потом всё можно будет наверстать.

Горные отроги так и были покрыты лесами, что затрудняло обнаружение группы, которая пользовалась знанием местности. Но сержант на это не очень и рассчитывал. Среди преследователей тоже могут быть те, кто бывал здесь. А потому он предпочёл идти не по самому удобному или незаметному маршруту, а наоборот: по самому тяжёлому. Там меньше всего шансов нарваться на засаду. Обходной манёвр должен был дать им возможность выйти из зоны поисков и атаковать ещё какую-нибудь цель, тем самым не дав перекинуть отвлечённые силы обратно на фронт. Правда, в этот раз удача Котам не улыбнулась.

— Ваську подстрелили, засада, — вдруг проговорил остановившийся псионик.

— Млять, валим к гротам, — ругнулся командир. — Что ж он не почуял-то никого?!

— Снайпер стрелял сильно издалека, а ветер был от кота к нему, — коротко отозвался псионик.

Стрельба на учениях велась учебными патронами с краской, так что питомец был потерян только условно, но всё равно это было крайне неприятно. Тем более, что прирученный кот на учебный патрон реагирует отнюдь не так, как дикий. Одарённый мысленно ругался. Какого вообще органа? Вероятный противник вряд ли знает о их зверушках, а значит снайпер в реальности ничерта бы не стал тратить выстрел и демаскировать свою позицию, охотясь на местных хищников. Однако же по условиям учений это было разрешено. Млядство и содомия!

Я же, пока бойцы месили землю по лесам и горам, сидел в уютном штабе и следил за общей обстановкой. Кофе из Лиги приятно ласкал теплом, а результаты нашей деятельности радовали. Ничто так не мотивирует военнослужащих, как хорошие звездюли, главное, чтоб они не были фатальными. Мы в столкновении с наёмниками, похоже, огребли в самый раз. Показатели выросли, народ стал усерднее, появилось немало новых придумок, начиная тактикой, заканчивая использованием питомцев. Правда с ними не обходилось и без накладок. Не все хищники были готовы мириться с присутствием в своих охотничьих угодьях наших кошаков, периодически им приходилось выдавать лапами звездюлей, пользуясь тем, что на стабильной кормёжке одомашненные звери вымахали крупнее лесных сородичей. А порой приходилось выводить хозяев территории под огонь бойцов. Иногда встречались слишком матёрые экземпляры. Были попытки использовать местную летающую фауну, но с ней в плане таких эксцессов было ещё хуже. И на Дли по-прежнему все всех пытались сожрать, такова уж природа этого мира.

— Недурно, — проговорил я. — Хотя могло бы быть и получше.

— Не бурчи, — произнёс тихо Поль, смотрящий на экран на стене штаба, где были отображены позиции. — Тут любой захватчик кровью умоется.

— Я вообще-то про кофе. А так да, на земле нас крайне тяжело взять, нужны очень большие силы. Другой разговор, что их при желании можно собрать. Но меня больше волнует космос…

— Это к Хиро, — отозвался негр.

— У него всё упирается в количество кораблей, а с этим проблемы. Знаешь, есть такая шутка. Хочешь разорить маленькую страну — подари ей крейсер.

— Очень смешно. Но на то ты и главный, чтобы найти выход. Тем более деньги от сереньких идут, — напомнил мой собеседник о революции эделькинов, которая, на мой вкус, развивалась даже как-то слишком успешно. Нет, тут грех жаловаться, деньги нам нужны, но я опасался породить монстра. Впрочем под его удар попадут соседи сереньких, как их теперь у нас называли, до нас вряд ли что-то докатится. — Люди обучаются, переселение с Земли продолжается. Так и правда скоро верфь можно будет ставить.

— Сначала надо за терминалом слетать, потом его переоборудовать. И вот тогда может до верфи дело дойдёт. Да и то… В Лиге мы сейчас комплектующие не купим, а на Дли полного цикла производства всего от двигателей и орудий до пищевых синтезаторов и регенераторов воздуха нет. Придётся у ксеносов брать.

— Проблемы стандартизации?

— Они, окаянные, — хмыкнул я. — Ладно, я к Савелию. Он хотел ещё какой-то проект обсудить.

— Хорошо бы прибыльный, — улыбнулся негр.

Покинув штаб, я отправился пообедать по-человечески, а потом навестил Штольца. Его идея и правда обещала прибыль, но были в ней и минусы. На Элвисе, и не только на ней, жить стало сильно хуже, гражданская война вообще по многому бьёт. Предсказуемо образованные ксеносы были подобному повороту не рады и старались уехать туда, где спокойнее. Они-то не на социальном дне находились, не только свои цепи могли потерять, в отличие от пролетариев. Но на периферийных мирах с работой для тех же инженеров была та ещё беда. Вот Савелий и предлагал откусить кусок иммиграционного потока, поселить толковых специалистов у нас и обеспечить их работой к примеру на той же верфи. Но я это дело зарубил. Ксеносы — есть ксеносы, и доверия к ним нет ни на грош, идея доверять им строительство боевых кораблей мне категорически не нравилась. Чёрт его знает, не преподнесут ли серенькие нам какие-то сюрпризы. К тому же в истории галактики было множество случаев, когда две, или даже больше рас, пытались объединяться, за редким исключением всё кончалось печально. Конфликты и внизу и наверху множились, в лучшем случае дело кончалось относительно бескровным развалом, когда разные расы становились союзниками, продолжая поддерживать торговые и добрососедские отношения. А при худшем раскладе начиналась резня. А зная свой вид, я бы ставил на второе. В конце концов у нас даже внутри расы по национальному принципу хреналлиард раз бойни случались, которые в геноцид переходили. Что уж про другой биологический вид говорить, который вдруг окажется рядом? Эльдри-то у нас, конечно, терпят, но тут дело в их малом числе, высокой полезности, статусе старшей расы и том, что они у себя живут и не отсвечивают. А заселить действительно кучу разумных, чтобы они нам кораблестроение вперёд двигали… Ну уж нет, обойдёмся. Хотя сама мысль об иммиграции трудовых ресурсов посещала и меня. Было бы здорово попытаться переманить людей из Лиги, тем более что сейчас как раз закончилась война и боевые корабли уже не строятся в таких количествах, как год назад, а значит у специалистов падают доходы, а кое-кого и вовсе сокращают. Но не те у нас отношения, да и засланных казачков никто не отменял. Я пока не представлял, как всё это обойти, по крайней мере с приемлемыми издержками. Разве что в Лиге гражданские войны начнутся, и народ начнёт так же бежать, как сейчас сваливает с Эльвисы. Кое-какие предпосылки к этому были, но не сказать, что большие. По крайней мере пока что наверху все договаривались более или менее успешно. Правда, сейчас война подошла к концу и людей отделяют от сильных ксеногосударств союзники-ис’‎иты… Так что может и закусится кто-то с кем-то, но, думаю, без большого размаха. Так, просто поделят сферы влияния, немного постреляв в локальных стычках. В конце концов перед человечеством сейчас бесконечное поле экспансии, от территории глуфов кусок вон отхватили, немного передохнут люди и начнут перевооружение армии на основе опыта прошедшей войны. А потом ещё что-то где-то забрать попытаются, может даже у тех же шипорылых, устроив какую-то провокацию на границе. А может вместе с шипорылыми против ис’‎итов пойдут, чтоб наши чешуйчатые друзья не слишком усиливались. Люди вообще никогда не любили у своих границ сравнимых соперников, а буферной зоны между человечеством и ящерками нет и пока не предвидится.

Закончив с Савелием, я отправился в свой кабинет и занялся бумагами. Некоторые вещи требовали просто подписи, в каких-то пришлось покопаться. Опять какой-то мудачизм творился на Дли-5, снова несчастные случаи на шахте. Понятно, луна вулканическая, сейсмическая активность — дело не редкое. Но мы проводили множество расчётов, разрабатывали планы добычи, составляли наставления по технике безопасности и такого быть не должно. Собственно, на ещё двух лунах всё как раз хорошо, а они от Пятёрки ничем не отличаются. Или отличаются? Геологи говорили, что нет, но это было до начала добычи. Так что я составил распоряжение направить инспекцию, проверив и землю под ногами и как там соблюдаются предписания по охране труда. А потом поразмышлял и решил, что неплохо бы слетать и самому. Учения закончатся со дня на день, потом мы подведём предварительные итоги, а комиссия во главе с Полем начнёт разбирать всё по косточкам. Наши ребята, отправленные к орбитальному терминалу Аларика, пока ещё не закончили его полный осмотр, так что я ещё не лечу к этому волосатому алкоголику. А посетить его придётся, уж очень зазывал, да и возможно удастся его раскрутить на модернизацию на месте. И у нас этим можно заняться, но сейчас орбитальная дура в обжитых местах, и плечо доставки всего необходимого куда короче.

Закончив с бумагами, я отправился домой. Зульфия как раз сварганила ужин, который как всегда прошёл в приятной атмосфере. Это удивительное чувство, приходить в свою берлогу, где тебя ждут, твоя женщина и ребёнок встречают в дверях. Тихую атмосферу только слегка портила кошатина. Яшка уже вымахал во взрослую особь, а потому, если будешь не готов встретить его попытки лизнуть лицо, то можно позорно завалиться на задницу, а за столом приходится не давать себе отвлекаться на попытки выпросить чего-нибудь сожрать. При этом сам кошак знает моего понимания, что его кормили, псионическая связь не даст соврать, но всё равно смотрит он голодными глазами, периодически изображая голодные обмороки. Я с женой это терплю, а вот Василиса периодически уступает актёрской игре здоровенного зверя. Но лучше так, чем если бы он проявлял какую-то агрессию. Уж очень привязался я к этой животине, к тому же он — ещё один рубеж обороны моего дома. Выгуливать эту скотину, правда, надо в обязательном порядке, ему надо как следует набегаться, и я с некоторым содроганием жду следующую весну, когда Яшка услышит зов природы. Но придётся устраивать ему вязку — тут никуда не деться, нам нужно продолжать селекцию.

Следующий день прошёл в обычном графике, я провёл утреннюю тренировку и помедитировал, продолжая своё развитие, как псионика. Заодно погонял своё когтистое чудовище. После этого отправился в штаб, проследить за тем, как идут учения. Всё, к счастью, по-прежнему было штатно, синие продолжали обороняться, красные пытались взять Новый Урал-Камень, изображая армию захватчиков. Было, конечно, некоторым минусом, что у нас меньшая часть сил занята именно обороной, а большая изображала превосходящие силы противника, но тут уж ничего не попишешь. Да и когда наступаешь, очень отчётливо чувствуешь что тебе мешает больше всего, а значит получаешь и понимание, как лучше обороняться. К тому же я тешил себя надеждой, что в случае реального нападения нам будет гораздо проще: все наши бойцы очень хорошо успели изучить Дли, личный состав противника такого преимущества будет лишён.

Закончив в штабе, я опять двинулся на работу. В этот раз с Савелием общаться было особо не о чём, мы вчера многое обсудили. К тому же я не хотел его посвящать в свои планы по инспекции. То, что несчастные случаи ещё не прекратились — это и его вина, как главы гражданской администрации, в ведении которого находится в том числе и добывающая промышленность. А значит, закончив с проверкой и определив виновных, я и ему вставлю здоровенный жупел в профилактических целях, ибо нефиг. Он утверждал назначение главы Пятёрки, который в будущем не смог справиться со своими обязанностями в должной мере. Закончив со списком фамилий людей, которые войдут в состав инспекции, я выдохнул. Спокойнее надо быть, а то с таким настроем недолго стать начальником из анекдотов, который наказывает невиновных и награждает непричастных. Оно мне надо? Слетаем, разберёмся, заодно покажу людям, что власть бдит, а не в потолок плюёт и ей не пофиг на простых работяг. Может, ещё в чьих-нибудь головах пошарю аккуратненько и какие-нибудь коррупционные схемы вскрою. В конце концов не верю я, что таковых нет. Чем больше общество, тем больше тех, кто не хочет жить на одну зарплату и путает личное с общественным. Таких надо регулярно отлавливать и сажать, а заодно следить за самой системой, чтобы украсть в ней было тяжелее, чем честно заработать.

По молодости мне хотелось, чтоб такие деятели не отправлялись за решётку, а вставали к стенке, но с возрастом мы все становимся мудрее и понимаем, что наказание должно соответствовать преступлению, а за кражу мешка картошки не стоит рубить ни руку, ни даже пару пальцев на ней. Тем более коррупционерам конфискация — обычно страшнее смерти, главное действительно всё конфисковать. Хотя в данном конкретном случае возможно кого-то и казним, так как у нас имеются трупы рабочих, а это серьёзное обстоятельство.

Глава 20

В этом мире случайностей нет,

Каждый шаг оставляет след,

И чуда нет, и крайне редки совпаденья.

И не изменится времени ход.

Но часто паденьем становится взлет,

И видел я, как становится взлетом паденье.

Право. Машина времени

Шаттл оторвался от земли и начал разгон, чтобы выйти на орбиту. Со мной в десантном отсеке сидел Франческо и его взвод из группы А, я же со всех сторон — официальное лицо, а значит, за пределами безопасных зон меня должна сопровождать личная охрана. Которую бы тоже неплохо бы создать, как отдельный институт. Сейчас в этом срочной нужды по понятным причинам пока нет, так как на Дли я сижу в основном в правительственном квартале или катаюсь с военными в их технике, а визиты на то же Кломари бывают раз в год по обещанию, так что хватает группы А или просто десантников Эрика, да и неожиданно напасть на псионика — задача нетривиальная. Но в будущем нужна нормальная служба, которая будет заниматься именно охраной важных персон и объектов. Ещё переселенцев с Земли фильтруют мозгоправы, но не постоянно же лезть им в головы, чтобы проверять, что за время жизни на нашей луне у них не появилось каких-то крамольных мыслей. Чёрт с ним, что это несколько аморально, тут просто псиоников не напасёшься, это физически невозможно. А появление доморощенных террористов, к сожалению, находится в области вероятного. Для примера можно взять экипаж того торгового судна, которое было арестовано по надуманному предлогу, людям тогда пришлось на некоторое время переехать в местную кутузку. В этот раз, к счастью, ни пыткам, ни прочим радостям их никто не подвергал, но в следующий может быть иначе. И однажды, попав в переплёт, один такой несчастный может искренне порадоваться, что правительство предприняло усилия, чтобы его освободить, а уже дома через некоторое время задуматься, не вышестоящие ли виноваты в его злоключениях? И хорошо, если его просто в изоляторе изобьют, такие вещи мы воспринимаем с изрядной долей спокойствия. А найдётся среди палачей какой-нибудь извращенец-ксенофил, который какую-нибудь девку вздует или хуже того — мужика? Такие дела могут в итоге сорвать кукуху и привести к неприятным последствиям.

Второй повод задуматься дал мне сам шаттл просто в силу того, что он у нас военный, как и все остальные. Других нет, потому что покупать их накладно, а своих не производим. Исключение составляют приобретённые специально для доставки богатств наших недр до грузовозов. Пока что у нас очень скромный внутренний рынок, но возможно есть смысл задуматься и о таком проекте, всё же население растёт. Впрочем это проблема Савелия, он у нас держит руку на пульсе, ему виднее за что браться сейчас, а за что чуть погодя. Но начать самим делать шаттлы и флаеры было бы неплохо.

Пока я размышлял о планах и идеях, наш тарантас прибыл к крейсеру Рюген, который и должен был нас доставить на Пятёрку, а затем отправиться сменить своего одноклассника на патрулировании внешней части системы. Всяких разных датчиков дальнего обнаружения у нас конечно натыкано от души, но с кораблями оно как-то надёжнее. К тому же крейсер сходу может дать незваным гостям прикурить, пока их системы адаптируются после перехода из имматериума в реальный мир, если окажется достаточно близко. Уж больно уязвим корабль, выходящий в нормальный космос.

Шаттл влетел в ангар и мягко опустился на посадочные опоры, спустившись на палубу по аппарели, я услышал от почётного караула бодрое:

— Здравия желаем!

Единой уставной формы обращения у нас как-то не случилось, не прижились они, так как бывшие пленные изначально были сборной солянкой. Мне привычно было ставить перед званием «товарищ», Полю «monsieur» или просто «mon», Хиро и вовсе был за что-то японское и труднопроизносимое. Так что в итоге обошлись и вовсе без приставок. Обошёлся бы я и без почётного караула, но капитаном Рюгена был Таюки Миятзаки, соотечественник нашего славного адмирала, и уж он-то всякие разные протокольные вещи любил. Ну или как минимум питал к некоторым из них изрядную слабость. Даже сейчас, когда я подходил к нему, капитан слегка согнулся в традиционном японском поклоне с прямой спиной:

— Рад приветствовать вас на борту.

— Как и я видеть вас, капитан. Гражданские уже прибыли?

— Так точно, — ответил офицер. — Ожидают вас в конференц-зале и гадают, зачем их собрали в обстановке секретности.

— Тогда мы можем двигаться, а я пока пойду расскажу инспекторам, что и кого мы будем проверять.

— Отлично, — японец вновь поклонился и отправился на мостик.

Я же отправился пообщаться с людьми, которых внезапно повыдёргивали из отпусков люди Сергия, чтобы их успокоить. Может столь серьёзные меры и были лишними, чтобы сделать проверку поистине внезапной, но тут на мой взгляд кашу нельзя было испортить маслом. Возможно потом это мероприятие ещё и байками обрастёт. Войдя внутрь, я произнёс:

— Доброго дня, господа и, конечно, дама, — произнёс я, отчего брюнетка лет сорока за столом, где народ сидел и вероятно строил теории о том, что происходил, слегка потупила глаза. — Думаю, вы хотели бы знать, для чего собрались здесь. Собственно, всё просто, на Пятёрке в последнее время участились несчастные случаи, и с летальным исходом. Так что мы летим выяснить, что там у них творится с охраной труда, а заодно устроить комплексную внезапную проверку. Собственно для того, чтобы никто своих грешков не замазал, вас и выдернули с отдыха так внезапно и без объяснений, за что я извиняюсь. Ну и, естественно, ваш труд будет оплачен в тройном размере, а если кто-то из вас что-то накопает, то получит весьма солидную премию. Вопросы?

— Да, князь, — обратился рыжий мужчина, начавший седеть. — Я — Евгений Уваров, бухгалтер шахт Нового Бора. Там ожидаются хищения?

— Я знаю всех вас, впредь можно не представляться. Что до хищений, то я в этом не уверен, но как известно в ящике, где начинает гнить одно яблоко, очень быстро начинаются проблемы и со всеми остальными. Так что и такое возможно.

— Как быстро мы вернёмся домой? — задала вопрос брюнетка, являющаяся геологом.

— Зависит от того, как пойдёт инспекция, но не так долго. Я понимаю, что за пару дней вы не сможете провести какие-то серьёзные изыскания по своей линии, но имеете все шансы определиться в каком направлении двигаться вашим коллегам, а заодно сможете подсказать, кого именно из них стоит привлечь.

— На Пятёрке, я так понимаю, никто не в курсе, что проверка вообще будет? — поднял руку здоровый детина, вторую конечность которого заменял протез. Собственно тот факт, что он был покалечен на работе, а затем стал инспектором по охране труда и пожарной безопасности, был определяющим в моём выборе данного кандидата в проверяющие. Уж если он ничего не найдёт крамольного, то значит, действительно несчастные случаи — не более, чем стечение обстоятельств. Статистика статистикой, но всякое же в жизни бывает.

— Совершенно верно, Кирилл Андреич. Они о нас узнают, когда мы выйдем из шаттла, — кивнул я. — Заодно мы прикрепим к каждому из вас по парочке мордоворотов из моей охраны. В вопросах инспектирования они не разбираются, но у них отлично получается иметь грозный вид и строить страшные рожи.

На этом обсуждение по большому счёту закончилось. Гражданские углубились в документы по Пятёрке, которые я им передал. Моя скромная персона отправилась в выделенную мне каюту. По-хорошему бы тоже стоило заняться бумажками, но я наглым образом завалился на кровать и начал давить на массу. Последние дни выдались суматошными, мы разбирали результаты учений и действия бойцов, что затягивалось дольше, чем хотелось бы. Перед сном приходилось читать файлы, с которыми обычно разбирался после обеда. Ну, а этой ночью ещё и моя благоверная решила оторваться перед моим отлётом на несколько дней. Так что я решил отоспаться, и ни о чём не жалею.

Путь до ещё одного спутника газового гиганта был не долгим, даром, что мы не спешили и шли эконом ходом. В конце концов ресурс двигателей по возможности надо беречь, главное в этом вопросе — не впадать в фанатизм. Прибытие случилось как раз под утро, как и было задумано. Я надеялся сесть за полчаса до начала рабочего дня и быстренько прибыть к кабинету главы администрации, проверив, с каким заспанным лицом он меня встретит. Зато это один из вариантов, как выяснить, приходит ли он обычно на работу вовремя, не влезая в его голову своими способностями. Я их вообще в таком ключе старался применять по меньше, чтобы не создавать лишнего напряжения между собой и подчинёнными.

Шаттл оторвался от палубы, но на этот раз внутри десантного отсека сидел не только взвод охраны, но и трое гражданских. Франческо подключился к каналу связи с пилотом и я услышал:

— Серый, ты только, уж будь добр, сядь аккуратно, а не как всегда. Тут ни в чём неповинные люди.

— Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю, — хохотнул пилот. Всем была известна привычка боевых летунов и в мирной обстановке сокращать время посадки, когда шаттлы наиболее уязвимы, буквально ударяясь опорами о землю из-за высокой скорости снижения. Десанту в такие моменты каждый раз кажется, что ещё бы чуть-чуть — и хребет сломается.

— Если не сможешь, пересядешь на БТР, — хмыкнул я на волне.

— Не слишком жестоко? — спросил итальянец.

— Ну я вообще надеюсь, что он справится, — улыбнулся под шлемом я.

Следующие несколько минут полёта прошли в молчании, потом шаттл начало мотать в воздухе. Я поинтересовался:

— Что за х@рня?

— Не знаю, командир. Электроника сбоит и в атмосфере буря, держитесь крепче.

— Всем сохранять спокойствие, — сказал я в основном для гражданских. — Мы попали в буру, скоро болтанка закончится.

Но лучше не становилось, скорее наоборот. А через пару минут какая-то дичь начала твориться и у меня на экране шлема: индикаторы произвольно гасли и загорались, что наводило на неприятные мысли. Что в нашей птичке, что в доспехах вся электронная начинка была надёжна защищена от всего чего можно, и нельзя, чтобы её, к примеру, не было возможности спалить электромагнитными импульсами. То, что происходило, было чем-то очень нездоровым. Однако же реальность, данная нам в ощущениях, твердила об обратном. А для полного счастья я начал чуять что-то в своём псионическом восприятии. В наушнике раздался голос итальянца, сдобренный помехами:

— Командир, я какую-то дрянь чую. Не так, как тогда, на Земле, но есть что-то общее.

— Не ты один, к тому же, что бы это ни было, оно влияет на технику, — ответил я, а затем связался с Рюгеном: — Капитан Миятзаки, меня слышно?

— Так точно, но мы уже несколько секунд не видим вас на радарах… — ответил мне голос японца. И вновь с помехами: — У вас всё в порядке?

— Пока да, но возможно это временно. Тут какая-то странная буря, сдобренная псионикой. Электроника от неё с ума сходит. Подготовьте десантный наряд к вылету и вызовите на всякий случай группу А. Только лучше бы им садится за пределами этой аномалии и дальше двигать по земле.

— Понял вас, — ответил офицер.

— Серый, с Пятёркой связывался? — спросил я у пилота.

— Пробовал, молчат, — коротко отозвался он, борясь с управлением. Так себе ситуация. Возможно, что внизу приборы окончательно взбесились и просто уже не работают, но мой седалищный нерв явственно намекал, что дело ещё хуже. Вдруг раздался крик пилота:

— Держитесь!

Спустя секунду мы встретились с землёй и проскрежетали опорами по посадочной площадке. Приземление вышло жёстким, можно сказать, что Фома накаркал.

— Все живы? — спросил я на общей волне и, дождавшись утвердительных откликов, скомандовал: — Тогда отстёгиваемся и идём внутрь одной группой. Пилотов тоже касается.

— А шаттл? Без связи ведь останемся, передатчики доспехов не добивают до орбиты, — спросил Серый.

— Да чёрт с ним, из диспетчерской попробуем связаться, — ответил я. — Берите заодно оружие из аварийных комплектов.

Через минуту препирательств и немного мата, чтобы успокоить штатских, мы двинулись вперёд. Оставалось только порадоваться, что сервоприводы бронекостюмов работали нормально, страдали только более тонкие вещи типа системы наведения, отображавшей место прицеливания на забрале шлема или датчиков внешнего давления. Могло быть хуже, без искусственных мышц двигаться в доспехах проблематично. Гражданские и пилоты, правда, таких проблем бы не испытали: они были в обычных защитных скафандрах от агрессивных сред. Когда аппарель открылась, перед нами предстала пелена вулканического пепла, которую кружила буря. К счастью, видимость была достаточной, чтобы мы увидели шлюзовые ворота здешнего мелкого космопорта, через который металл отправлялся шаттлами на орбиту к грузовикам. Бойцы вышли из нашего транспорта и установили периметр, после этого по рации пришли доклады, что всё чисто. Затем мы двинулись вперёд, солдаты рассыпным строем, гражданские в центре. Шлюз был стандартным и отозвался на коды доступа, внешняя дверь открылась.

— Костюмы держать герметичными, — скомандовал я, рассматривая два трупа: один в лёгком гражданском скафандре с отметкой техника, второй в обычной одежде и с дыркой посередине лба от выстрела. Стрелял, похоже, техник, пистолет всё ещё был в его руке. Только начерта чиновник-то за ним вообще полез? Открылась бы дверь наружу и ему пришла бы кабзда от местной атмосферы. — Вас, Жека, осмотрите трупы.

Через несколько секунд пришёл доклад:

— Техничка, похоже, скончалась от кровотечения, внутри весь скафандр кровью заляпан. У мужика в руке до сих пор зажат нож.

— Всё чудеснее и чудеснее. Отелло и Дездемона, млять, — пробубнил, отводя гражданских к стене, когда начала открываться дверь внутрь комплекса. Тут обнаружились ещё два трупа в скафандрах и пятеро в гражданке: — Затаскивайте этих двоих внутрь к остальным и обшмонайте карманы, может, чего поймём. Фома, бери отделение и сходи-ка в дежурку охраны, там должны быть записи с камер.

— Есть, — козырнул итальянец и пошёл выполнять приказ. Странная история. Псионическое воздействие бури, сами ощущения, теперь ещё и трупы, а главное попытки докричаться до персонала комплекса по связи до сих пор ни к чему не привели.

Вдумчивый осмотр тел показал, что все они были из разных служб и отделов. Обладателей скафандров убили холодным оружием, одетые в обычную одежду скончались от множественных огнестрельных ранений, и у всех были прострелены головы. Я присмотрелся к следам крови и пришёл к невесёлым мыслям. Один парень, похоже, получил три выстрела в грудь, но продолжал двигаться, пока ему не прострелили башку. Вдруг раздался голос итальянца:

— Влад, я нашёл записи, тебе стоит на это взглянуть.

— Иду, — ответил я. В каморке охраны нашлось ещё два трупа: старший смены и его помощник. Эти двое друг друга перестреляли, правда голова без мозгов была только у молодого парня.

— Смотри, — указал мне Франческо на монитор.

Первая запись касалась как раз дежурки. Помощник вдруг толкнул начальника, повалив его на пол, а потом полез в кобуру. Старший смены похоже был из ветеранов и схватился уже за свой пистолет, откатываясь в бок. Началась стрельба. Мужик в возрасте попал в плечо нападавшему — и всё после такой раны должно было бы закончиться, но вышло иначе. Парень проигнорировал ранение, сделал ещё несколько выстрелов, а два из них попали в грудь старшего смены, который сумел «дострелить» обидчика. Я переключил своё внимание на запись того, что происходило перед шлюзом, где мы нашли трупы в скафандрах и проговорил:

— Вечно у нас д@рьмо летит тугим потоком. То никаких проблем, то беда не приходит одна. Что этой дряни мешало начаться, когда мы с эделькинами разобрались бы и с Лигой всё наладилось?

Стоило этим словам слететь с губ, как все мы почувствовали псионический удар. Я схватился за стол, чтобы не потерять равновесие, а от дверей наружу раздались шум и крики…

Глава 21

Каждый, право, имеет право

На то, что слева, и то, что справа,

На черное поле, на белое поле,

На вольную волю и на неволю.

Машина времени. Право

Проморгавшись и выбежав из сторожки охранников, я застал не очень-то благостную картину. Уваров и Гжельская лежали на полу, и если вторая вроде бы просто потеряла сознание, то первый был мёртв. Череп бедняги был проломлен, судя по всему, прикладом одного из бойцов, нет у нас теперь больше бухгалтера… А вот инспектор по охране труда был в сознании, но стоял на коленях, держась за голову биологической рукой и протезом.

— Какого х@ена случилось?

— Уваров попытался сорвать с моего пояса одну из гранат во время псионического удара, — отчитался Вас напряжённым голосом. — Я его оттолкнул прикладом и перестарался.

— Млять! — выразил я свои чувства. Сервоприводы брони дают весьма солидную прибавку в физической силе, все бойцы привыкли к подобному и обычно действуют в соответствии с этим фактом. Но сейчас ситуация была необычная, псионический удар по мозгам не прошёл зря, и боец ударил на рефлексах по врагу. Но вот беда, сражаться мы все привыкли не со штатскими в гражданских скафандрах, а с одоспешенными противниками. В результате имеем ещё один труп, как будто нам мало было тех, что уже есть. Уваров же поддался псионическому воздействию и решил напасть на бойцов и попытался завладеть оружием, которое могло бы нанести вред всем сразу. Дерьмовые дела в свете того, что было на записи с камер наблюдения. Я спросил: — У вас-то как самочувствие, бойцы?

— Жить можно. Нормально. На Земле было хуже, — отозвались солдаты, что меня немного успокоило. Все члены группы А проходили тренировки, чтобы сберечь свой разум от псионического воздействия, а так же сами по себе не имели недостатка силы воли, таких отбирали специально. Так что попыток перестрелять друг друга можно не ждать, по крайней мере пока. Я же подошёл к инспектору, который был в сознании. — Кирилл, вы как?

Видок у мужчины был паршивый, глаза немного безумные, а из-под носа капала кровь. Сфокусировав взгляд на мне, он прохрипел:

— Кажется, чуть с ума не сошёл. Что это было?

— Псионический удар пока неизвестной природы, — ответил я. — встать сможете?

— Попробую, — ответил мужчина и поднялся на ноги, немного шатаясь. А потом увидел два тела на полу и задал вопрос: — Что с ними?

— Уваров попытался воспользоваться гранатой одного из бойцов и всех подорвать, Гжельская просто потеряла сознание. Судя по записям, до нашего прибытия часть персонала тоже набросилась на своих коллег и перебила их. По крайней мере большую часть. Жека, поищи у охраны наручники или хоть стяжки какие, — обратился я к одному из бойцов.

— Зачем? — тупо спросил Кирилл, кажется, ещё не полностью придя в себя.

— Для вас с Натальей во избежание недоразумений. Мой конвой обучен защищаться от подобных атак, а вы нет.

— Как-то это не очень похоже на внезапную инспекцию, — невесело проговорил бывший шахтёр.

— Сам не рад, — кивнул я, и обратился к бойцам: — Присмотрите за ними и приведите даму в чувства. Я смотреть записи. Потом выдвигаемся в диспетчерскую, нам нужна связь. Фома, останься тут на всякий случай.

Не то, что я прям верил, что наличие псионика рядом убережёт группу от новых ударов по мозгам, но так было как-то надёжнее. Записи дали ещё немного информации, хотя на данную сторожку были завязаны далеко не все камеры. Но везде я видел, как псионический удар сводил людей с ума, точнее пытался. Некоторые, как и мы, сумели сохранить рассудок, другие кидались на тех, кто был рядом, с почти животным исступлением, не заботясь о собственных жизнях и здоровье. Перед самим шлюзом группа выживших, прибежав и притащив раненую девушку, быстро оделась в скафандры и попыталась покинуть посёлок вахтовиков, добывающих богатства земных недр Пятёрки. Пострадавшая уже была плоха, но времени на перевязку не оставалась, топот преследователей уже был слышан в коридоре. Настигли беглецов у самого шлюза, когда дверь уже открывалась, девушка зашла в шлюзовую первая и, увидев, что дело дошло до рукопашной, закрыла внутренние ворота, отсекая товарищам путь наружу, правда, один из сошедших с ума успел запрыгнуть в оставшуюся щель и ударить той ногой в живот. Девушка прострелила ему голову, но, похоже, потеряла сознание от боли: удар туда, где уже есть серьёзное ранение — очень неприятно. В себя она прийти так и не успела, скончавшись от кровопотери. Нападавшие же, к моему удивлению, открывать двери не стали, но вероятно могли. Пистолетами-то некоторые из них пользовались, так что уж на это им должно было хватить ума. Но психи просто спокойно ушли. Возможно, псионический удар как-то повлиял на их восприятие мира? Последняя жертва была без сознания и умирала, могли ли они это ощутить? Ответов нет, но чем чёрт не шутит, — размышлял я, глядя на монитор, изображение на котором было поддёрнуто рябью помех, а потом сказал:

— Ладно, надо выдвигаться.

Гжельская уже пришла в себя и, как и Кирилл, была закована в наручники. Их мы поставили в центр группы и двинулись вперёд, проверяя коридоры. К счастью, планировка объекта была нам заранее известна, в отличие от миссий на Земле, к тому же мы точно знали чем вооружён противник. Конечно, было не очень радостно от самого вооружения, это на обычных постах охранники использовали только пистолеты, а в оружейке были инструменты убийства ближнего своего куда серьёзнее. Однако мы имели преимущество, архангелы — это не линейная часть, а элита, броня и вооружение соответственно лучшие из тех, что вообще можно достать. Сам путь напоминал какую-то глупую голодраму из жанра ужастиков: лампы слегка мигали, напрягая глаза, регулярно встречались трупы. Для общего антуража они бы ещё стоило быть обглоданными, но к счастью до такого не дошло.

— Вы можете нам объяснить, что происходит? — раздался рядом со мной тихий голос Натальи.

— Если коротко, то ничего хорошего с привкусом имматериума, — так же негромко отозвался я. Лучше бы было хранить молчание, но группа людей в доспехах всё равно производила шум, так что стоило дать немного информации, заодно успокоив гражданских. Предыдущий псионический удар случился около полуночи, нынешний в полвосьмого утра, но для того, чтобы точно сказать, что следующий будет вечером, у нас мало данных. Так что пусть готовятся. — Странное псивоздействие свело с ума большую часть персонала, так же как и Уварова, заставляя нападать на тех, кто сохранил рассудок или потерял сознание, как вы. Мы идём к диспетчерской, чтобы восстановить связь, а потом будем искать причины этой дряни. С вас, кстати, придётся взять подписки о неразглашении информации до конца расследования. Ну или заблокировать часть памяти, если вы захотите забыть то, что видели, — кивнул я на труп, голову которого похоже разбили о дверной косяк.

— Но почему вы хотите всё это скрыть? — обратилась женщина.

— Я не хочу плодить панику, про сокрытие всего разговора и не было. Если мы выясним, что это был единичный случай, то вероятно и правда всё замнём, списав на диверсию или несчастный случай. Но если всё может повториться, то я обязан буду раскрыть информацию после расследования, чтобы в следующий раз люди были готовы к опасности. А теперь тихо, мы подходим к цели.

Дверь в диспетчерскую была закрыта и заблокирована изнутри, но нас это, естественно, не остановило. В конце концов передо мной в моём государстве были открыты все двери, только мастер-коды были разными, чтобы не плодить дыры в системе безопасности. Было бы глупо, если одна буквоциферная комбинация открывала вообще всё на Дли. Зайдя внутрь, мы снова обнаружили разгром, местами поваленные мониторы и оборудование и трупы, но, к счастью, нашёлся один выживший. Молодой парень с бейджем стажёра лежал под мёртвым телом и был без сознания, на голове была рана, вероятно, от чего-то тяжёлого.

— Окажите помощь и подготовьте это место к обороне, — кивнул я, а сам пошёл к аппаратуре связи. Связаться с орбитой удалось не без проблем, однако удача нам улыбнулась. Были опасения, что не докричимся после нового псионического удара. Разъяснив капитану Рюгена ситуацию, я дал инструкцию. — Весь десантный наряд мне тут не нужен, обратитесь к штатным псионикам, пусть соберут хотя бы два взвода из самых эмоционально устойчивых и высаживайте за пределами аномалии. Где там группа А?

— Собрались и летят, не жалея дюз, будут на орбите через три часа.

— Отлично, отправляйте их следом за десантом, когда передадите мои инструкции. Вопросы?

— Может лучше отправить больше людей?

— Не стоит, тут нужны те, у кого больше всего шансов не поддаться ударам по мозгам, — ответил я, тактично умалчивая, что два взвода при худшем раскладе мы сами сможем успокоить, а пару рот уже нет. — Пока же на планете объявить карантин в связи с техногенной катастрофой, передайте этот приказ Штольцу.

— Есть, — отозвался японец.

Мы же занялись обустройством в диспетчерской. Я мучал логи системы безопасности и просматривал камеры наблюдения, Фома привёл в чувства выжившего и опрашивал его на предмет того, что парень помнит. Нам повезло, он оказался из сохранивших рассудок и не бросился на нас. Если у него в таком возрасте уже настолько развита сила воли, то этот стажёр далеко пойдёт. Бойцы же обустраивали оборону на случай, если психов осталось достаточно много и они решат нас посетить. Записи с камер правда показали, что расправившись со всеми не сошедшими с ума, они отправились в шахты, облачившись в скафандры. Ещё одна загадка. Не все безумцы пользовались огнестрельным оружием, даже если могли его взять, предпочитая что-то для ближнего боя, даже из оружейки недавние охранники выгребли не всё. Но зато скафандры использовал каждый. Почему? Логика была непонятна, но я чувствовал, что всему есть причина. Возможно, дело в навыках и мышечной памяти, получив доступ к личным делам через базу данных, я понял, что все вооружившиеся имели за плечами службу в армии, то есть прошли курс подготовки. Но у нас в принципе все были в курсе, как пользоваться стреляющими игрушками, такая уж планета. В общем непонятно. Логи системы безопасности ничего не дали. Всё до псионического удара шло как всегда, за исключением несколько повышенной аварийности в шахтах в последние месяцы. Впрочем и без того понятно, что корень проблем кроется где-то под землёй и придётся спуститься, чтобы вырвать его к чёртовой матери. Проникнув в данные о разработке месторождений, удалось установить, что само количество несчастных случаев начало расти, когда шахтёры пробили путь в сеть естественных пещер. Осмотрев снимки, я крикнул:

— Наталья! Подойдите сюда, — женщина довольно быстро ко мне присоединилась со скованными за спиной руками. — Присаживайтесь. Что думаете об этих пещерах?

Гжельская всматривалась в монитор и время от времени просила меня увеличить что-то на изображении или уменьшить, ну или открыть записи самих добытчиков. На просьбу освободить её, я ответил отказом:

— Понимаю ваши не удобства, но нет. Придётся потерпеть. Это в том числе и для вашей безопасности, ребята у меня в охране резкие и в случае нападения из-за того, что вы потеряли рассудок, кто-то может снова не соизмерить силы, что-нибудь вам сломав.

Спустя несколько минут надувшаяся женщина наконец вынесла свой вердикт:

— Часть пещер и правда имеет естественное происхождение, но часть на мой взгляд только кажется таковой, — покачала она головой. — Для того, чтобы сказать точно — нужен более детальный осмотр и изучение образцов породы, но пока всё выглядит именно так. Кто-то маскировал искусственные туннели под естественные полости под землёй. Причём похоже сделано это было очень давно, время их не очень-то пощадило.

— Понял, спасибо вам, — кивнул я.

— Скажите, вы уже сталкивались с чем-то подобным? Я имею в виду не пещеры, а такие… Инциденты, — нашла она слово.

— Именно с такими нет, но вообще всякое в жизни бывало. Предупреждая ваш следующий вопрос, должен сказать, что есть вещи, о которых слишком много лучше не знать. Просто примите как данность, что в галактике хватает всякого дерьма, которое может лишить человека разума и некоторая часть его имеет нематериальную природу. Но, к счастью для всех нас, у человечества есть псионики, так что мы со всем справимся, как и всегда. А пока сохраняйте бдительность и не расслабляйтесь. Возможен новый удар по нашим разумам.

На этом разговор закончился. Потянулось ожидание подкрепления и было время поразмышлять. Судя по всему мы наткнулись на какое-то подземное архитектурное творчество неких ксеносов, и давнее. Исследователь, открывший Луны Дли, его не обнаружил и не застал авторов. Но возникает вопрос: если тут уже что-то жил, почему тогда кислородный мир нигде не был отмечен? Они — явление редкое, а главное ценное, даже если он на отшибе. Тут была некая цивилизация, не выбравшаяся в космос? Сомнительно, разумная жизнь не зарождается на вулканических спутниках газовых гигантов, а на кислородной луне не было никаких следов разумной жизни. Так много вопросов, и так мало ответов… Снова.

Пока я строил теории, высадились десантники с Рюгена. Но когда они уже подошли к комплексу, случился ещё один псионический удар. Мы все перенесли его легче, чем предыдущий, а вот бойцам снаружи повезло меньше. Через несколько минут со мной связался капитан Штенберг. Я отозвался:

— Князь на волне, слушаю вас.

— У нас потери, три человека сошли с ума, и успели убить четверых сослуживцев и ранить ещё троих. Один из них тяжёлый.

— Понял вас. Раненые смогут перенести путь на выход из аномалии и эвакуацию на орбиту?

— Да, вполне.

— Хорошо, отрядите им сопровождающих и двигайте к нам. Сопровождающих лучше тоже увести, не хочу, чтобы наши бойцы ходили малыми группами без жёсткой необходимости, — добавил я. Не хватало ещё разделяться, как всё в тех же глупых голодрамах о монстрах в темноте. Мне всегда казались странными такие сценарные ходы, дело даже не в инструкциях бойцов или логике обычных людей, которая продукт разума. Страх будит в нас инстинкты, и они побуждают сбиваться в кучу, встречать опасность вместе, а не поодиночке. В конце концов толпой можно и льва дубинами забить, да и сам хищник обычно предпочитает не связываться с скучковавшимся стадом.

— Понял, — ответил капитан десанта.

Я же откинулся на кресле и кивнул Франческо:

— Что думаешь о новом ударе?

— Возможно был направлен именно на вновь прибывших, по крайней мере нам досталось немного меньше, чем в первый раз.

— Не уверен, — покачал я головой. — Может быть, мы просто были более готовы к нему противостоять. Вон, даже гражданские, хоть и попадали на колени, но сознание никто не потерял. Хотя когда дойдут, надо будет точнее сверить наши ощущения с штатными псиониками десанта. Не хочется верить, что враг точно знает где и кто из нас из-за чего бьёт. Но и такой вариант возможен.

— Да, — кивнул он. — А ты уже настроился встретить именно врага?

— Кто бы или что не било по нашим мозгам, это явно не друг. Найдём его и размажем, как только до нас доберутся архангелы.

— Это с удовольствием, — улыбнулся итальянец.

Архангелов ждать пришлось недолго. Едва их корабль прибыл на орбиту, ребята высадились и рванули к нам на своих двоих. В аномалии всё ещё было слишком тяжело использовать технику, даже наземную. Но выяснился интересный нюанс: датчики на орбите зафиксировали, что буря на некоторое время ослабевала после псионических ударов. Не очень сильно, но заметно. Это говорило о том, что псионические силы врага не бесконечны, если это не своего рода природный феномен. Но в любом случае данная информация внушала мне осторожный оптимизм.

Наконец в нашу диспетчерскую прибыла остальная часть группы А и мы с итальянцем пожали руки Феде и Славе. Я, не кривя душой, сказал:

— Рад видеть вас, мужики.

— Взаимно, командир. Правда повод так себе, — хмыкнул Игорев.

— Не без этого, — согласился я. — Но тут снова проблема, для решения которой никто лучше нас не подходит.

— Ага, — кивнул головой Стилавин, а потом посмотрел на Кирилла и Наталью: — А это кто такие?

— Бывалый шахтёр и квалифицированный геолог, — разъяснил я. — Правда нашей подготовки не проходили, так что приходится предпринимать меры предосторожности.

— Красивая женщина, наручники… Что ж ты в выходные ни к чему такому нас не зовёшь? — схохмил Слава.

А я дал ему подзатыльник со словами:

— Потому что женат, балбес. Давайте загружайте карты туннелей и будем выдвигаться. Чего или кого бы там внизу не было, нефиг заставлять это ждать.