Дороги между нами. Том 2. Следы.

Глава 1. Южный ветер.

К Астере поезд подошёл ранним утром.

Рэйна проснулась, когда стук колёс стал реже.

Между ударами появились длинные промежутки, и именно эта непривычная тишина заставила её открыть глаза.

Первым делом она посмотрела напротив.

Кай сидел у окна, придерживая раскрытый блокнот. Очки немного съехали, но взгляд был ясным.

Он заметил, что она проснулась.

— Рэйна.

Всего одно слово.

Она только кивнула, хотя всё это время ждала именно его.

За окном уже не было снега, серых станций и бесконечных проводов. Между светлыми крышами появлялось море — сначала узкой полосой, затем всё шире.

Перед тем как уснуть, Рэйна уже видела его издалека.

Теперь оно приближалось.

Поезд замедлился.

Кай закрыл блокнот и тоже посмотрел в окно.

— Здесь всё так же тепло.

— Ты ещё даже не вышел.

— Мне уже жарко.

На нём всё ещё было северное пальто.

Рэйна слабо улыбнулась.

— Это первое, что ты скажешь о родном городе?

Кай немного подумал.

— Я давно не смотрел на него со стороны.

Белые дома спускались по склону к воде. Между ними виднелись узкие лестницы, балконы и натянутые над улицами верёвки с бельём.

Поезд остановился.

Когда двери открылись, в вагон первым вошёл ветер.

Тёплый, солёный, с запахом кофе из вокзального кафе.

Кай поднялся и перекинул пальто через руку.

Рэйна задержала ладонь на спинке сиденья.

На мгновение ей снова представилось, что свет погаснет, вагон вытянется, а за окнами останется только чёрная пустота.

Но с платформы донеслась музыка.

У входа на вокзал играло старое радио. Кто-то спорил с носильщиком из-за чемодана, возле кассы плакал ребёнок, а женщина у газетной стойки безуспешно пыталась удержать разлетающиеся страницы.

Обычная станция.

Рэйна отпустила спинку сиденья.

Они вышли из вагона.

Кай остановился посреди платформы и огляделся.

Не растерянно.

Скорее так, будто проверял, осталось ли всё на своих местах.

— Вокзал почти не изменился, — сказал он.

— Ты ожидал другого?

— Не знаю.

Рэйна посмотрела на него внимательнее.

Кай уже пошёл к выходу, не сверяясь ни с картой, ни с указателями.

За вокзальной площадью начиналась широкая улица, уходившая вниз к морю. По рельсам медленно прошёл трамвай. Солнечный свет скользнул по его окнам и на мгновение ударил Рэйне в глаза.

Она всё равно успела посмотреть на номер маршрута.

Кай заметил, но ничего не сказал.

У площади росли невысокие деревья с белыми цветами. Лепестки падали на камень и цеплялись за трамвайные рельсы.

Из пекарни на углу пахло свежим хлебом.

— Гостиница была недалеко от набережной, — сказал Кай. — Если её ещё не закрыли.

— Была?

— Я давно здесь не жил.

Он уверенно свернул в узкую улицу между двумя светлыми домами.

Рэйна пошла следом.

— А как же твой дядя?

Кай замедлил шаг.

Совсем немного, но она заметила.

— Что?

— Мы ведь к нему приехали.

— Да.

— Тогда почему идём в гостиницу?

Кай коснулся кармана, в котором лежал сложенный листок с адресом.

Доставать его не стал.

— Не сегодня.

Рэйна подождала продолжения.

Его не последовало.

— Ты не хочешь к нему идти?

— Хочу.

— Не похоже.

Они прошли ещё несколько шагов.

Кай первым нарушил молчание:

— Я слишком давно ему не писал.

— И поэтому решил ещё немного не приходить?

Он устало посмотрел на неё.

— Я понимаю, как это звучит.

— Хорошо.

Теперь уже удивился Кай.

— Хорошо?

— Не сегодня.

Она не стала спрашивать, чего именно он ждёт.

Скорее всего, Кай и сам не знал.

На следующем перекрёстке он снова свернул без колебаний. Адрес ему был не нужен.

Астера спускалась к морю ступенями. В открытых окнах двигались лёгкие занавески, кто-то поливал цветы на балконе, а двое мужчин у овощной лавки громко спорили о цене персиков.

Рэйна смотрела по сторонам.

Последние недели её внимание постоянно возвращалось к табличкам, маршрутам и лицам людей, которых могли забыть.

Здесь взгляд пока не знал, за что цепляться.

Кай остановился возле невысокой лестницы.

За домами открылось море.

С набережной оно казалось больше, чем из окна поезда. Светлая вода уходила до самого горизонта, а волны разбивались о камень далеко внизу.

Рэйна подошла к парапету.

— Красиво.

Кай встал рядом.

— Я собирался сказать это первым.

— Ты опоздал.

— Я только приехал.

Она покосилась на него.

— Ты здесь родился.

— Тем более странно куда-то опаздывать.

Ветер растрепал его волосы.

Кай поправил очки и первым отошёл от парапета.

Гостиница всё ещё работала.

Светлое здание с деревянными ставнями стояло в переулке рядом с набережной. Внутри пахло кофе, нагретым деревом и бумагой.

Хозяйка нашла для них недорогую комнату с двумя узкими кроватями.

— На несколько дней? — спросила она.

Кай посмотрел на Рэйну.

— Пока да.

Комната оказалась небольшой. Окно выходило на боковую улицу, но между крышами всё равно была видна вода.

Кай поставил сумку возле кровати и достал бумаги.

Сверху лежал листок с адресом дяди.

Он посмотрел на него, затем убрал под остальные записи.

Рэйна сделала вид, что не заметила.

К вечеру на столе вместо карт появились монеты.

Кай пересчитал их дважды.

— Если остаёмся, придётся искать работу.

Рэйна сидела на подоконнике и смотрела, как внизу расставляют столики возле кафе.

— Мы только приехали.

— А денег больше не стало.

Она повернулась к нему.

— И что ты умеешь?

— Карты рисовать.

— Отлично. Если гостиница потеряется, нас сразу возьмут.

Кай посмотрел на монеты.

— Я ещё умею считать.

— Уже лучше.

Он собрал деньги обратно.

— А ты?

— Что я?

— Что умеешь ты?

Теперь задумалась Рэйна.

— Могу разговаривать с людьми.

— Иногда.

Она бросила в него свёрнутым полотенцем.

Кай поймал его и спокойно положил рядом.

— Уже неплохо.

Рэйна тихо засмеялась.

Смех прозвучал непривычно, но не чуждо.

Они вышли из гостиницы, когда на набережной начали зажигаться фонари.

Столики возле кафе были заняты. Из открытых окон доносились музыка, голоса и звон посуды. Старик у лестницы продавал оставшиеся цветы, а двое подростков сидели на парапете, свесив ноги к воде.

Кай шёл впереди и выбирал улицы без колебаний.

Возле небольшой стойки он остановился.

— Здесь раньше продавали хороший кофе.

— А сейчас?

— Сейчас проверим.

Они взяли по чашке и остались возле стойки.

Кай сделал глоток и нахмурился.

— Стал хуже.

— Может, ты просто плохо его помнишь?

Он попробовал ещё раз.

— Нет. Хуже.

Рэйна отпила из своей чашки.

— По-моему, нормальный.

— Ты не пробовала его раньше.

— Очень удобный аргумент.

Кай ничего не ответил.

По его лицу было видно, что своё мнение он менять не собирается.

Допив кофе, они продолжили идти вдоль моря.

Рэйна заметила, что Кай почти не смотрит по сторонам, прежде чем свернуть. Ноги сами вели его через улицы и лестницы.

— Ты хорошо помнишь город.

— Некоторые места.

— Например, плохой кофе?

— Раньше он был хорошим.

По верхней улице проехал трамвай.

Звон разнёсся над набережной, и Рэйна сразу подняла голову.

— Седьмой, — сказал Кай.

Она посмотрела на него.

— Ты даже не взглянул.

— Он всегда так входит в поворот.

Трамвай скрылся между домами.

— Куда он идёт?

— В верхние кварталы.

— Маршрут не изменился?

— Пока нет.

Рэйна снова повернулась к морю.

Кай узнал трамвай по звуку, но несколько часов не решался достать адрес человека, к которому приехал.

Город он помнил лучше, чем собственное место в нём.

Они остановились у парапета.

Внизу волны накатывали на камни и отступали обратно. Музыка с дальнего конца набережной иногда терялась среди голосов, а затем возвращалась.

— Я думал, здесь всё изменится сильнее, — сказал Кай.

— А оно изменилось?

Он посмотрел вдоль набережной.

— Да.

— Где?

Кай немного помолчал.

— Пока не понял.

Рэйна не стала расспрашивать.

Южный ветер шёл с моря, двигал края её пальто и приносил запах еды из ближайшего кафе.

Она смотрела на тёмную воду.

— Я не хочу пока никуда ехать дальше.

Кай повернул голову.

На этот раз он ответил сразу:

— Я тоже.

Глава 2. Белые улицы.

— Нет, — сказала Рэйна.

Кай остановился.

— Что «нет»?

— Так дальше нельзя.

Они вышли из гостиницы меньше получаса назад и собирались поискать работу. Пальто и шарфы остались в комнате, но легче от этого почти не стало.

На Рэйне всё ещё были тёплая кофта с высоким воротником, тёмные брюки и тяжёлые ботинки. Кай ограничился старой рубашкой, однако его тёмные брюки и дорожная обувь тоже плохо подходили для южной жары.

Он посмотрел на себя.

— Что именно тебя не устраивает?

— Ты видел себя со стороны?

— Да.

— И ничего не заметил?

Кай проверил карманы.

— Карты в левом мнутся.

Рэйна вздохнула.

— Я не про карты.

Они стояли посреди небольшой площади. В центре шумел старый каменный фонтан, а под светлым навесом неподалёку женщина продавала одежду.

Тонкие рубашки, платья, лёгкие брюки и ткани, которые ветер постоянно пытался стащить с прилавка.

Рэйна посмотрела на Кая ещё раз.

— Ты выглядишь так, будто только что пережил железнодорожную катастрофу.

Он задумался.

— Технически…

— Не продолжай.

Кай поправил ремень сумки.

— А ты?

— Что я?

— У тебя кофта с воротником.

— Она светлая.

— От этого она не перестаёт быть тёплой.

Рэйна машинально оттянула воротник от шеи.

Кай посмотрел на её руку.

— Уже в четвёртый раз.

— Ты считал?

— Было несложно.

Она перевела взгляд на прилавок.

— Мы вообще-то вышли искать работу.

— Это ты остановилась.

— Я пытаюсь спасти нас от теплового удара.

— Очень предусмотрительно. Особенно перед поиском работы.

Женщина за прилавком уже некоторое время наблюдала за ними.

— Вы покупать собираетесь или просто решили поспорить возле моих рубашек?

Рэйна подошла ближе.

— Пока решаем, кому из нас нужнее новая одежда.

Женщина окинула их быстрым взглядом.

— Обоим.

Кай тихо выдохнул.

— Прекрасно. Теперь меня осуждают с двух сторон.

— Я никого не осуждаю, — сказала женщина. — Но если вы собираетесь ходить по Астере в этих ботинках, лучше заранее узнать, где здесь ближайший лекарь.

Рэйна посмотрела на обувь Кая.

— Она права.

— У тебя такие же.

Рэйна опустила взгляд.

— Это неважно.

— Почему?

— Потому что сначала мы обсуждали тебя.

Женщина усмехнулась.

— Туристы?

— Она — да, — ответил Кай. — Я здесь вырос.

Рэйна повернулась к нему.

— Очень удобно.

Женщина снова посмотрела на его одежду.

— Незаметно.

— Я давно уехал.

— Вот это заметно.

Рэйна не удержалась и улыбнулась.

Кай посмотрел сначала на неё, потом на женщину.

— Вы явно нашли общий язык.

— Не мешайте, — сказала продавщица. — Мы заняты.

Она сняла с вешалки светлую рубашку и приложила её к плечу Кая.

— Эту.

Кай посмотрел на ткань.

— Она почти белая.

— Именно поэтому называется светлой.

— Непривычно.

— Переживёте.

Следом на прилавке появились простая белая футболка и лёгкие брюки спокойного песочного оттенка.

— Это всё мне?

— Нет, фонтану. Конечно, вам.

Рэйна прикрыла рот ладонью, но Кай всё равно заметил её улыбку.

— Ты получаешь от этого удовольствие?

— Немного.

— Это месть?

— За Нордвейн.

— Я тогда пытался помочь.

— Я тоже.

Женщина указала на ширму за прилавком.

— Идите примеряйте.

Кай посмотрел на Рэйну так, будто ещё надеялся на помощь.

Она кивнула в сторону ширмы.

— Иди.

— Предательство.

— Это рубашка, Кай.

— Сегодня рубашка.

Он забрал одежду и скрылся за ширмой.

Продавщица сразу повернулась к Рэйне.

— Теперь вы.

— Мне нужен только тонкий кардиган.

— Конечно.

По тону женщины было ясно, что она услышала, но соглашаться не собирается.

Она достала светлое платье, узкий коричневый пояс и тонкий серо-зелёный кардиган.

— Кардиган в такую жару? — спросила Рэйна.

— Вечером у моря пригодится. Он тонкий.

На прилавок легла небольшая коричневая сумка через плечо. На клапане были вышиты светлые цветы.

Рэйна коснулась вышивки.

— А сумка зачем?

Женщина посмотрела на её дорожную сумку.

— Чтобы вы не ходили по городу так, будто каждую минуту собираетесь на поезд.

Рэйна хотела возразить, но не нашла подходящего ответа.

— Ещё обувь, — добавила продавщица.

— Обязательно?

— Если хотите сохранить ноги.

Кай вышел из-за ширмы раньше, чем Рэйна успела придумать новую причину отказаться.

Светлая рубашка была расстёгнута поверх белой футболки. Рукава он закатал до локтей. Вместо тёмных дорожных брюк на нём теперь были лёгкие светло-коричневые, а тяжёлые ботинки сменила мягкая обувь на шнуровке.

Кай оглядел себя.

— Я чувствую себя туристом.

— Ты хотя бы перестал выглядеть так, будто ночуешь в архиве, — сказала Рэйна.

— Я не ночую в архивах.

Она посмотрела на него.

— Конечно.

Кай поправил очки.

— Твоя очередь.

Рэйна взяла одежду и ушла за ширму.

Платье оказалось непривычно лёгким. Тонкий пояс удерживал его на талии, кардиган почти ничего не весил, а светлая обувь после тяжёлых ботинок сначала показалась ненадёжной.

Рэйна перекинула через плечо новую сумку и вышла.

Кай посмотрел на неё.

Не дольше обычного.

— Ну?

— Непривычно, — сказал он.

— Очень содержательно.

— Ты больше не выглядишь так, будто собираешься кого-нибудь допрашивать.

— А если я собиралась?

— Тогда придётся вернуться за пальто.

Продавщица поправила край кардигана.

— Вот теперь нормально.

Рэйна посмотрела на себя в небольшое зеркало у прилавка.

Короткие розовые волосы, светлое платье, тонкий кардиган и сумка с цветами.

Собственное отражение казалось непривычным, но не чужим.

Скорее таким, которое она просто ещё не успела запомнить.

— Сколько всё это стоит? — спросил Кай.

Женщина назвала сумму.

Он сразу нахмурился.

— Мы можем вернуть сумку.

— Не можем, — сказала Рэйна.

Кай посмотрел на цветочную вышивку.

— Почему?

— Она уже привыкла ко мне.

— Прошло меньше минуты.

— Некоторым хватает.

Продавщица рассмеялась.

— За всё вместе сделаю дешевле. Но старые ботинки обратно не надевайте хотя бы до зимы.

Кай пересчитал монеты.

— Теперь работу придётся искать быстрее.

— Зато живыми, — сказала Рэйна.

Женщина сложила их прежнюю одежду в два плотных свёртка.

Они отнесли вещи в гостиницу, оставили возле кроватей и вскоре снова вышли на улицу.

Белые стены всё так же отражали полуденный свет, но теперь жара уже не казалась личным наказанием.

Кай несколько раз поправил рукава новой рубашки.

Рэйна это заметила.

— Ты выглядишь так, будто одежда тебя предала.

— Возможно, так и есть.

— Она просто светлая.

— Именно.

Они прошли через площадь и спустились к набережной.

Возле кафе расставляли дополнительные столики. Кто-то разгружал ящики с фруктами, у лестницы двое детей делили между собой булочку, а над водой лениво кружили птицы.

Рэйна шла чуть медленнее обычного.

Лёгкая обувь почти не звучала на камне. Новая сумка не мешала двигаться и не напоминала о собранных вещах в гостинице.

Кай остановился у парапета.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

Он достал из кармана блокнот.

Рэйна сразу посмотрела на открытую страницу.

Не карта.

Не схема.

Кай провёл карандашом неровную линию, затем ещё одну.

Он рисовал море.

Получалось не очень похоже.

Берег вышел слишком прямым, волны — одинаковыми, а один из парусов напоминал криво поставленную букву.

Рэйна подошла ближе.

Кай тут же попытался закрыть блокнот.

— Не надо.

— Это ужасно выглядит.

— Пока да.

Он посмотрел на неё.

— Спасибо за поддержку.

— Я ещё не закончила.

— Уже страшно.

Рэйна указала на рисунок.

— Просто ты впервые рисуешь что-то, что не пытается тебя сожрать.

Кай снова посмотрел на страницу.

— Море тоже может.

— Не помогай ему.

Он едва заметно улыбнулся и поправил линию берега.

Некоторое время Рэйна молча наблюдала за его рукой. Кай больше не пытался превратить рисунок в карту, не отмечал направление и не подписывал расстояния.

Просто рисовал то, что находилось перед ним.

Ветер перевернул край страницы.

Кай придержал её ладонью и снова опустил карандаш.

На этот раз блокнот он не закрыл.

Глава 3. Трамвайные линии.

В рыбной лавке требовался помощник с опытом.

Кай уже третий раз перечитывал объявление.

— У тебя есть опыт? — спросила Рэйна.

— Нет.

— Тогда зачем ты продолжаешь на него смотреть?

— Проверяю, не появились ли исключения.

— И как?

— Пока нет.

Рэйна отошла от доски.

Остальные объявления подходили им ещё меньше. Где-то искали портного, где-то — грузчиков со своей тележкой. От последнего листка сохранилась только половина адреса и обещание достойной оплаты неизвестно за что.

— Хорошее начало, — сказала Рэйна.

Кай сложил лист с выписанными адресами.

— В верхних кварталах раньше была ещё одна доска.

— Раньше?

— Надеюсь, она всё ещё там.

Они пошли вверх от рыночной площади.

За утро Кай несколько раз сверялся с улицами, но ни разу не достал карту. Он узнавал лестницы, старые арки и проходы между домами, хотя иногда задерживал взгляд чуть дольше, чем требовалось.

Астера оставалась знакомой.

Просто не во всём.

Светлая одежда, купленная накануне, уже не казалась на них чужой. Кай закатал рукава рубашки ещё в гостинице, а Рэйна оставила кардиган расстёгнутым. Новая сумка постоянно соскальзывала с плеча, и ей приходилось возвращать ремень на место.

— Ты уверена, что она удобнее старой? — спросил Кай.

— Я ещё не решила.

— Можно было оставить прежнюю.

— Вместе с тяжёлыми ботинками?

— У них была хорошая подошва.

— И вес небольшого чемодана.

Кай не стал спорить.

Улица вывела их к лестнице, спускавшейся между домами к воде. На нижних ступенях сидел мальчик и бросал чайкам кусочки хлеба.

Птицы толкались у его ног и кричали так, будто несколько дней ничего не ели.

Рэйна остановилась.

— Они совсем людей не боятся.

— И правильно, — сказал Кай. — Здесь люди должны бояться их.

Мальчик услышал и протянул Рэйне кусок хлеба.

— Хотите?

Она взяла.

— Я бы не советовал, — добавил Кай.

— Почему?

Ответить он не успел.

Чайка налетела сбоку, выхватила хлеб из пальцев Рэйны и отскочила к воде. Остальные тут же бросились за ней.

Рэйна опустила пустую руку.

— Поэтому, — закончил Кай.

— Можно было предупредить раньше.

— Я предупреждал.

— После того, как взяла хлеб.

— Я рассчитывал, что ты поймёшь по интонации.

Мальчик рассмеялся.

Рэйна посмотрела на Кая.

— Очень полезная помощь.

— Зато теперь у тебя есть опыт.

Они поднялись обратно на улицу.

Вторая доска объявлений оказалась на месте, но работы для них там тоже не нашлось. Кай переписал два адреса, которые можно было проверить позже, и убрал лист в сумку.

К полудню они успели зайти в закрытую мастерскую, поговорить с владельцем книжной лавки, которому никто не требовался, и пройти половину верхнего квартала.

Рэйна уже начинала подозревать, что искать работу в Астере Кай умеет заметно хуже, чем короткие пути.

— Мы ходим кругами? — спросила она.

— Нет.

— Этот фонтан я уже видела.

— В городе несколько похожих фонтанов.

Рэйна остановилась.

Кай прошёл ещё несколько шагов и обернулся.

— Хорошо. Возможно, один круг был.

— Один?

— Небольшой.

Рэйна посмотрела на него, но спорить не стала.

Они свернули в старую часть города. Здесь дома стояли ближе друг к другу, а балконы почти сходились над улицами. Между окнами сушилось бельё, в тени открытых дверей сидели хозяева небольших лавок.

Из одного дома пахло жареной рыбой, из другого — краской. Возле мастерской старик обновлял голубые ставни и ругался с прохожим, который уверял, что прежний цвет был лучше.

Рэйна слушала их спор, пока голоса не остались позади.

Она всё ещё часто смотрела на людей, но теперь уже не искала среди них кого-то исчезнувшего. Ей просто хотелось понять, как здесь всё устроено.

Кай заметил её взгляд.

— Что?

— Ничего. Смотрю.

— На ставни?

— На людей.

Он оглянулся на споривших стариков.

— Они делают это каждое лето.

— Красят ставни?

— Спорят о цвете.

Рэйна усмехнулась.

На стене следующего дома висела выцветшая афиша. Солнце почти стёрло текст, оставив только дату и одно слово:

«Помним».

Рэйна задержала взгляд, но Кай уже свернул к следующей лестнице.

Она догнала его.

Чем выше они поднимались, тем реже между домами появлялось море. Зато трамвайные рельсы встречались почти на каждом перекрёстке. Они уходили между стенами, пересекали площади и исчезали за поворотами.

Возле одной из остановок стояла большая схема.

Маршруты на ней были отмечены разными цветами.

Рэйна подошла ближе.

Красная линия шла вдоль гавани. Синяя поднималась в жилые кварталы. Жёлтая пересекала почти весь город и заканчивалась у воды.

— На севере все были одинаковыми, — сказала она.

— Здесь цвета появились давно.

Кай проследил взглядом красную линию.

— Раньше она заканчивалась у старого рынка.

— А сейчас?

— Идёт дальше к порту.

Рэйна посмотрела на него.

— Значит, город всё-таки изменился.

— Немного.

Он перевёл взгляд на жёлтую линию и нахмурился.

— Эту я не помню.

К остановке подошёл трамвай. Двери открылись, но они остались возле схемы.

Пожилой водитель выглянул наружу.

— Вы садитесь или просто проверяете, правильно ли мы нарисовали линии?

Кай отступил от таблички.

— Пока выбираем.

— Выбирайте внутри. Здесь солнце.

— Мы не знаем, куда нам нужно, — сказала Рэйна.

Водитель пожал плечами.

— Тогда садитесь в любой. Не понравится — пересядете.

Кай посмотрел на него так, будто в этом совете была серьёзная логическая ошибка.

— Это не самый надёжный способ передвигаться по городу.

— Зато я двадцать лет приезжаю на работу без карты.

Двери закрылись.

Трамвай медленно покатился вниз, оставляя за собой негромкий звон.

Кай проводил его взглядом.

— Это так не работает.

— Здесь, похоже, работает.

Они остались возле схемы.

Рэйна снова посмотрела на жёлтую линию. Она проходила через старые кварталы, несколько раз пересекала другие маршруты, а потом уходила к морю.

— Ты действительно её не помнишь?

— Нет.

— Даже примерно?

— Рэйна, если я скажу «примерно», ты всё равно не согласишься сесть.

— Значит, ты уже об этом думаешь.

Кай поправил очки.

— Думаю, нам нужно сделать что-нибудь глупое.

— Мы уже кормили чаек.

— Это сделала ты.

— При твоём участии.

— Моё участие заключалось в предупреждении.

Рэйна снова посмотрела на схему.

Ещё недавно предложение сесть в неизвестный маршрут показалось бы ей совершенно безумным. Теперь перед ней была обыкновенная городская линия. Цветная полоса на выгоревшей бумаге.

И всё же где-то внутри оставалось знакомое напряжение.

— Хорошо, — сказала она.

Кай явно ожидал более долгого спора.

— Хорошо?

— Пока я не передумала.

Следующий трамвай подошёл через несколько минут.

На табличке у двери была жёлтая полоса.

Рэйна не стала искать конечную остановку.

Они вошли в вагон и сели у окна. Внутри пахло нагретым деревом и пылью. Пожилая женщина держала на коленях корзину с зеленью, мужчина у двери читал газету, а девочка напротив пыталась удержать на руках слишком крупного рыжего кота.

Трамвай тронулся.

Рэйна машинально посмотрела на номер маршрута, но сразу отвела взгляд.

Кай заметил.

— Я тоже посмотрел.

— Я ничего не сказала.

— Именно поэтому и говорю.

Вагон свернул между домами. Балконы оказались так близко, что с одного из них внутрь почти свисала белая простыня.

Кот напротив попытался поймать её лапой. Девочка удержала его и строго прошептала что-то на ухо.

На следующей остановке женщина с корзиной вышла, а вместо неё вошли двое рабочих в испачканных краской рубашках. Они всю дорогу спорили, кто из них забыл закрыть мастерскую.

Трамвай звякнул на повороте.

Рэйна почувствовала, как пальцы сильнее сжали край сиденья.

Напротив Кай ненадолго замер, глядя в окно.

— Всё нормально? — спросила она.

Он кивнул.

— Просто непривычно не знать, куда мы едем.

— Можно посмотреть на схему.

— Тогда всё испортим.

Рэйна отпустила край сиденья.

За окном не происходило ничего неправильного. Дома оставались на месте. На остановках люди входили и выходили. В открытых окнах двигались занавески, на балконах стояли горшки с цветами, возле маленькой пекарни выстроилась очередь.

Трамвай продолжал идти по своей линии.

На одной из площадей Рэйна услышала гитару.

У остановки стоял музыкант. Рядом с ним лежал старый футляр, а тёмные волосы удерживал тонкий ободок.

Он играл медленную мелодию, которую Рэйна уже слышала вечером на набережной.

Кай тоже повернул голову.

— Та же самая?

— Кажется, да.

Музыкант не поднял взгляда, когда трамвай остановился рядом. Несколько человек вышли, кто-то бросил монету в футляр.

Мелодия не прервалась.

Через несколько секунд площадь осталась позади.

— Может, он знает только одну, — сказал Кай.

— Тогда хорошо её выучил.

Вагон поднимался всё выше. Море исчезло за крышами, а потом неожиданно появилось снова — намного ближе.

Рельсы вывели трамвай на дорогу над берегом. Внизу волны разбивались о каменные плиты, а впереди линия шла вдоль самой воды.

Рэйна смотрела на неё и ждала привычного страха.

Он не исчез совсем.

Но теперь рядом с ним было что-то ещё.

Любопытство.

— Красиво, — сказал Кай.

— Это первое, что ты говоришь про маршрут?

— А что ещё я должен сказать?

Рэйна посмотрела на него.

Кай понял раньше, чем она успела напомнить.

— Я уже говорил это про город.

— Да.

— Значит, фраза проверенная.

Она тихо усмехнулась.

Трамвай шёл вдоль моря ещё несколько минут, а затем начал замедляться.

Конечная остановка оказалась возле небольшого пирса. Чуть дальше стоял старый маяк, у закрытого киоска ветер двигал полосатый навес.

Они вышли.

Двери закрылись, и трамвай остался ждать обратного рейса.

Кай посмотрел на жёлтую табличку, затем на город, тянувшийся вдоль берега.

— Я действительно не знал, куда мы едем.

— Я заметила.

— И ничего не произошло.

Рэйна посмотрела на рельсы.

Они не обрывались у воды и не исчезали за пустой станцией. Просто поворачивали возле маяка и уходили обратно в город.

— Разочарован? — спросила она.

— Скорее удивлён.

Они прошли до конца пирса.

Отсюда Астера казалась меньше. Белые дома поднимались по склону, между ними двигались трамваи, а над крышами тянулись тонкие линии проводов.

Никто не пытался запомнить дорогу.

Она никуда не исчезала.

Через некоторое время Кай посмотрел на ожидавший трамвай.

— Обратно тем же маршрутом?

Рэйна проследила за жёлтой линией, уходившей вдоль воды.

Потом перевела взгляд на соседнюю остановку, где уже появился вагон с синей табличкой.

— Нет, — сказала она. — Выберем другой.

Глава 4. Кофе и соль.

Синий трамвай вернул их к набережной ближе к вечеру.

Работу они так и не нашли.

Кай посмотрел на сложенный лист с адресами. Два места уже закрылись, в третьем им отказали ещё до того, как он успел объяснить, зачем пришёл.

— Убедительное начало, — сказала Рэйна.

— День ещё не закончился.

— Ты говорил это после рыбной лавки.

— Тогда у нас было больше адресов.

Они пошли вдоль набережной.

Кай продолжал изучать лист, время от времени сверяясь с номерами домов. Рэйна уже не особенно верила, что очередная мастерская или магазин внезапно окажутся тем самым местом, которое им нужно.

Она заметила кофейню случайно.

Небольшое помещение между лестницей и старым книжным магазином. Несколько столиков стояли у открытых окон, ещё два — снаружи под светлым навесом.

Рэйна замедлила шаг.

За стойкой девушка в светлом фартуке спорила с пожилым мужчиной. Тот пытался одновременно принять заказ, вытереть чашку и дочитать газету.

Судя по его лицу, газета пока побеждала.

— Что? — спросил Кай.

Рэйна кивнула на кофейню.

— Здесь хорошо.

Кай посмотрел внутрь, затем на неё.

— У тебя опять опасный взгляд.

— Какой ещё опасный взгляд?

— Так ты смотрела на море перед тем, как предложила остаться в Астере.

— Это я предложила?

— Первая сказала вслух.

Рэйна не стала спорить.

Внутри звенели чашки, негромко играло радио. Девушка за стойкой подхватила накренившийся поднос и одновременно успела ответить посетителю у окна.

Рэйна продолжала смотреть.

— Ты уже мысленно работаешь здесь? — спросил Кай.

— Нет.

Поднос снова качнулся.

— Сейчас что-нибудь упадёт, — сказал он.

Одна из чашек соскользнула на пол.

Девушка закрыла глаза.

Пожилой мужчина отложил газету.

— Я ведь говорил.

— Ты говоришь это каждый раз, — ответила она.

— Потому что каждый раз прав.

Он поднял голову и заметил Рэйну с Каем у входа.

— Если хотите кофе, заходите. Если собираетесь просто наблюдать, делайте это не так мрачно.

Кай отвёл взгляд, скрывая улыбку.

— Мы не…

— Заходите, — повторил мужчина. — Вы загораживаете дверь.

Внутри оказалось теснее, чем выглядело с улицы. Несколько старых столиков, полки с разными кружками и потёртая кофемашина, возле которой явно происходила большая часть местных бедствий.

Рэйна села у окна. Кай занял стул напротив и убрал лист с адресами в сумку.

Пожилой мужчина подошёл к ним с полотенцем на плече.

— Что будете?

Кай посмотрел на доску с меню.

— Чёрный кофе.

— С сахаром?

— Нет.

Мужчина перевёл взгляд на Рэйну.

Она всё ещё наблюдала за девушкой у стойки. Та присела, собирая осколки, и недовольно отодвинула подошедший слишком близко поднос.

— То же самое, — ответила Рэйна.

— Если передумаете насчёт сахара, он на стойке. Только спросите, где именно.

— Почему? — спросил Кай.

— Потом поймёте.

Мужчина ушёл.

Девушка уже успела собрать осколки и теперь заново завязывала волосы. Тёмно-каштановые пряди рассыпались по плечам, пока она стягивала их в хвост. Ленту она на несколько секунд зажала между зубами, освободив обе руки.

Закончив, девушка подхватила две чашки и направилась к их столику.

— Простите за шум, — сказала она. — У нас сегодня маленькая катастрофа.

Кай посмотрел на место, где недавно лежали осколки.

— Маленькая?

— Мы оптимисты.

Рэйна усмехнулась.

Девушка поставила перед ними кофе, но отходить не стала. Её взгляд задержался на Рэйне, затем переместился к кофемашине.

— Ты случайно не ищешь работу?

Рэйна моргнула.

— Что?

— Ты посмотрела на кофемашину так, будто уже мысленно пыталась её спасти.

Кай очень медленно повернул голову.

— Я же говорил. Опасный взгляд.

— Это не…

Из кухни донёсся грохот.

Потом чей-то усталый голос:

— Лина, если ты опять уронила сахар…

— Это был не сахар! — крикнула девушка.

Наступила короткая пауза.

— Это звучит хуже.

Кай прикрыл рот ладонью.

Лина, ничуть не смутившись, снова посмотрела на Рэйну.

— Вообще-то нам правда нужен ещё один человек.

— Лина, — предупредил пожилой мужчина.

— Что? Нужен.

— Нам нужен человек, который умеет работать.

— Научится.

— Ты даже не знаешь, как её зовут.

Лина снова повернулась к Рэйне.

— Как тебя зовут?

— Рэйна.

— Вот. Теперь знаю.

Мужчина тяжело вздохнул.

Рэйна уже собиралась отказаться.

Слишком легко было сказать, что они ещё не решили, насколько задержатся в городе. Что у неё нет опыта. Что завтра всё может измениться.

Лина ждала ответа так, будто вопрос был самым обычным.

Наверное, для неё так и было.

— Я никогда не работала в кофейне, — сказала Рэйна.

Лина махнула рукой.

— Я тоже, пока не начала.

— Это не особенно успокаивает.

— Зато честно.

Кай поднял чашку.

— По-моему, это лучше рыбной лавки.

Рэйна посмотрела на него.

— Ты вообще на чьей стороне?

— На стороне кофе.

— Предатель.

Пожилой мужчина хмыкнул.

— Юмор есть. Уже неплохо.

Он оглядел зал. За одним из столиков посетитель пытался привлечь его внимание, у стойки ждали ещё двое, а из кухни снова раздался подозрительный стук.

— Хорошо, — сказал мужчина. — Попробуешь сегодня. Если через час не убежишь, поговорим дальше.

Лина улыбнулась и почти сразу протянула Рэйне фартук.

Светлый, с немного выцветшими завязками.

Рэйна взяла его.

— Вы всегда принимаете людей на работу так быстро?

— Только в дни маленьких катастроф.

— Они у нас часто, — добавил хозяин.

Лина помогла завязать фартук поверх платья и сразу повела Рэйну к стойке.

— Здесь чашки. Здесь полотенца. Кофе хранится под машиной, чистые ложки — в верхнем ящике. Нижний лучше не открывать.

— Почему?

— Он застревает.

— Тогда зачем он нужен?

— Мы складываем туда вещи, которые не хотим больше видеть.

Рэйна посмотрела на ящик.

— Логично.

— Мне тоже так кажется.

Кай допил кофе и поднялся.

— Я проверю оставшиеся адреса.

Рэйна поправила завязки фартука.

— Собираешься оставить меня здесь?

— Ты уже согласилась.

— Я сказала, что попробую.

— Тогда вернусь через час и узнаю, убежала ли ты.

Он забрал сумку и вышел.

Рэйна проводила его взглядом, после чего повернулась к Лине.

Та уже ставила перед ней три пустые чашки.

— Начнём с простого.

Простое закончилось через несколько минут.

Кофемашина шипела, чашки постоянно оказывались не там, где их только что оставили, а Лина объясняла всё быстрее, чем Рэйна успевала запоминать.

— Два чёрных к окну. Один с молоком на третий столик. Без корицы.

— Какой из них без корицы?

Лина посмотрела на чашки.

— Хороший вопрос.

Она переставила одну в сторону.

— Теперь этот.

У стойки появилась пожилая женщина в широкой шляпе.

— Как обычно, — сказала она.

Рэйна посмотрела на Лину.

— А что у неё обычно?

— Маленький кофе, две ложки сахара и жалоба на соседей.

— Сегодня без жалобы, — заметила женщина.

— Значит, только кофе.

Рэйна потянулась к двум одинаковым стеклянным банкам.

Лина успела перехватить её руку.

— Это соль.

Рэйна посмотрела сначала на банку, потом на неё.

— Почему соль стоит рядом с сахаром?

— Я задаю этот вопрос третий месяц.

Хозяин поднял голову от газеты.

— Потому что там было свободное место.

— Переставьте её.

— Тогда освободится другое место.

— В этом и смысл.

Он задумался, но только снова раскрыл газету.

Лина тихо сказала:

— Бесполезно.

Рэйна взяла другую банку.

Первый час прошёл плохо.

Не настолько, чтобы её выгнали, но достаточно, чтобы она несколько раз об этом задумалась сама.

Она перепутала два заказа, забыла отнести ложку к столику у окна и едва не включила кофемашину без чашки.

Лина успевала останавливать её за мгновение до ошибки.

При этом она разговаривала с посетителями, спорила с хозяином и каким-то образом помнила, кто что заказал.

— Как ты это делаешь? — спросила Рэйна.

— Что именно?

— Всё сразу.

Лина задумалась.

— Не знаю. Если остановлюсь, наверное, забуду.

Она подхватила поднос и тут же повернулась к посетителю у двери:

— Вам как обычно?

— Я здесь впервые.

— Тогда сегодня решим, что у вас будет обычно.

Посетитель рассмеялся и сел за свободный столик.

Рэйна покачала головой.

— Ты со всеми так разговариваешь?

— Только с теми, кто возвращается.

— Он здесь впервые.

— Пока да.

Лина унесла заказ.

Чуть позже Рэйна всё-таки едва не уронила поднос. Он качнулся в руках, чашки звякнули, но остались на месте.

На секунду ближайшие посетители замолчали.

Лина оценила поднос и серьёзно сказала:

— Красиво.

— Я чуть не разбила четыре чашки.

— Но не разбила. Значит, красиво.

Хозяин выглянул из-за стойки.

— Не хвали её за это.

— Почему?

— Ты тоже с этого начинала.

— И посмотри, как далеко я зашла.

Он посмотрел на осколки, которые всё ещё лежали в ведре.

— Именно.

Рэйна не удержалась и засмеялась.

Лина тут же улыбнулась, будто только этого и добивалась.

Когда людей стало меньше, Рэйна опустилась на стул возле стойки.

Ноги гудели. На рукаве осталась капля кофе, а волосы несколько раз падали на глаза, пока она пыталась протирать столики.

Лина поставила перед ней стакан воды.

— Пять минут.

— Я могу продолжать.

— Знаю. Поэтому и говорю сесть.

Рэйна взяла воду.

Лина прислонилась к стойке рядом.

— Ну как?

— Ужасно.

— Значит, первый день проходит нормально.

— Ты уронила чашку ещё до моего прихода.

— Я создаю правильные ожидания.

Из кухни донёсся голос хозяина:

— Я всё слышу.

— Отлично! — отозвалась Лина. — Значит, можно не повторять.

Кай вернулся, когда за окнами уже темнело.

Он остановился у входа и некоторое время наблюдал, как Рэйна вытирает стойку.

— Ты всё ещё здесь, — сказал он.

— Как видишь.

— Значит, рыбная лавка окончательно проиграла.

— А остальные адреса?

— В одном месте уже нашли человека. Во втором требовался опыт.

— Ты проверил, не появились ли исключения?

— Проверил.

Рэйна улыбнулась.

Кай сел за столик у окна, но на этот раз пробыл недолго. Хозяин поставил перед ним кофе, а Лина сразу вручила газету, чтобы тот не отвлекал нового работника.

— Я не отвлекаю, — сказал Кай.

— Все так говорят.

— Я действительно молчал.

— Это иногда ещё подозрительнее.

Ближе к закрытию Лина сняла фартук и повесила его на крючок у кухни. Рэйна сделала то же самое.

Хозяин пересчитал чашки, убедился, что за день их стало меньше только на одну, и остался доволен.

— Завтра к восьми, — сказал он.

Рэйна посмотрела на него.

— Это значит, меня взяли?

— Это значит, завтра снова будет работа.

Лина появилась из кухни с банкой соли в руках.

— Поздравляю.

Она поставила соль на верхнюю полку, подальше от сахара.

Хозяин дождался, пока Лина отвернётся, переставил банку обратно и положил на освободившееся место газету.

Рэйна заметила, но ничего не сказала.

Они с Каем вышли на улицу.

— Ну? — спросил он.

— Завтра к восьми.

— Значит, нашли.

Рэйна оглянулась на открытые окна. Лина снова спорила с хозяином из-за банки, а тот невозмутимо листал газету.

— Похоже на то.

В гостиницу они вернулись после темноты.

Рэйна вымыла руки, но запах кофе всё равно остался на пальцах.

Она уснула почти сразу.

Глава 5. Дом над набережной.

Рэйна шла вдоль моря одна.

Она не помнила, как вышла из гостиницы и сколько времени уже провела на набережной. Усталости не было. Только ощущение, что дорога никак не заканчивается.

Над морем висела бледная луна. Вода дробила её отражение на длинные светлые полосы, которые сходились и снова распадались вместе с волнами.

В домах ещё горели редкие окна. За одним из них двигалась занавеска, дальше тихо играла музыка.

Потом музыка исчезла.

Рэйна заметила это не сразу. Она продолжала идти, пока не поняла, что больше не слышит и собственных шагов.

Город оставался на месте, но звуков в нём не было.

Она остановилась у парапета.

Море всё ещё двигалось внизу. Волны поднимались и разбивались о камень, не издавая ни звука.

Лунное отражение дрожало на воде.

Рядом кто-то стоял.

Рэйна резко повернула голову.

Девочка смотрела на море, сжимая край рукава. Тёмные волосы падали ей на лицо, но она не пыталась их убрать.

— Ты не исчезаешь сразу, — сказала она.

Рэйна замерла.

— Что?

Девочка проследила взглядом за лунным отражением.

— Вода запоминает лучше дорог.

— Что это значит?

Ответа не последовало.

Волны остановились.

Лунные полосы застыли вместе с ними, превратившись в неподвижные трещины света.

Девочка подняла голову.

Рэйна посмотрела за парапет — и отступила.

Моря больше не было.

За каменным краем начиналась пустота. Не тёмная вода и не ночное небо. Просто место, в котором ничего не существовало.

Вдалеке стояло белое дерево.

Его тонкие ветви уходили вверх и терялись во тьме. Оно казалось невозможным далёким, но Рэйна различала каждую трещину на светлой коре.

Девочка схватила её за рукав.

Рэйна обернулась.

Та смотрела куда-то ей за спину. Не отступала, не пыталась спрятаться — наоборот, встала ближе, будто хотела заслонить Рэйну собой.

— Не смотри, — сказала она.

— Куда?

— Назад.

Из пустоты донёсся шаг.

Глухой, тяжёлый. Будто кто-то наступил на рельс, которого здесь не было.

Потом второй.

Рэйна почувствовала знакомый холод.

— Кто там?

Девочка сильнее сжала её рукав.

— Просто не надо.

Шаги приближались.

Рэйна начала поворачиваться.

— Проснись, — сказала девочка.

— Подожди.

— Проснись.

Совсем рядом раздался ещё один шаг.

Рэйна резко обернулась —

и открыла глаза.

Несколько мгновений она не понимала, где находится.

Тёмный потолок. Скомканное одеяло. Шум моря за окном.

Рэйна резко села.

Сердце билось слишком быстро. Она прижала ладонь ко рту и прислушалась.

Волны шумели внизу.

На соседней кровати зашевелился Кай.

— Рэйна?

Она вздрогнула.

Кай приподнялся, щурясь без очков. Нащупал их на тумбочке и надел.

— Кошмар?

Рэйна кивнула.

Некоторое время он ждал, не задавая вопросов.

— Она снова была там, — сказала Рэйна.

Кай сразу понял, о ком речь.

— Что произошло?

Рэйна посмотрела на окно.

— Сначала исчезли звуки. Потом море.

— А дерево?

— Было.

Кай сел ровнее.

— Человек в чёрном?

— Я его не видела.

— Но думаешь, что это был он?

Рэйна вспомнила шаги.

— Не знаю. Она не позволила мне обернуться.

Кай нахмурился.

— Почему?

— Не сказала. Только велела проснуться.

Он ненадолго задумался.

Рэйна разжала пальцы и только тогда заметила, что всё это время держалась за край одеяла.

— Она сказала ещё кое-что.

Кай поднял взгляд.

— «Вода запоминает лучше дорог».

За окном прошла волна и разбилась о камень.

Кай посмотрел в сторону моря.

— Она уже говорила о воде?

— Нет.

— А перед этим?

— Сказала, что я не исчезаю сразу.

— Ты?

— Да.

Он ничего не ответил.

Рэйна провела ладонью по лицу.

— Она говорила так, будто видела это раньше.

— Возможно, для неё это и правда не первый раз.

От этих слов стало неуютно.

Но спорить Рэйна не стала. Девочка появлялась снова и снова, всегда оказываясь ближе, чем прежде. Возможно, всё это время повторялся не только её собственный сон.

Кай устало потёр глаза.

— Который час?

Рэйна посмотрела на часы у кровати.

— Почти четыре.

— Отлично.

— Что именно?

— Через четыре часа тебе на работу.

Она закрыла глаза.

— Спасибо. Я старалась не считать.

Кай немного помолчал.

— Хочешь, я сделаю чай?

Рэйна посмотрела на него.

— Сейчас?

— Мир решил разбудить нас в четыре утра. Не вижу причин соблюдать вежливость.

Несмотря на остатки страха, она тихо фыркнула.

Кай поднялся и вышел из комнаты.

Рэйна подошла к окну.

Море было на месте. Вода двигалась, отражая редкие огни набережной. Она не стала искать среди них лунную дорожку.

Кай вернулся с двумя кружками и поставил одну на подоконник.

— Осторожно. Горячий.

Рэйна обхватила кружку ладонями. Пальцы всё ещё немного дрожали, но тепло постепенно возвращало им чувствительность.

Кай сел на соседний стул.

Несколько минут они молчали.

На этот раз тишина не требовала объяснений.

— Ты думаешь, она настоящий человек? — спросил Кай.

Рэйна посмотрела на пар над кружкой.

— Не знаю.

— Но?

— Она ведёт себя так, будто знает меня.

— А ты её?

Рэйна покачала головой.

— Нет.

Это короткое слово прозвучало тяжелее, чем должно было.

Кай не стал расспрашивать.

Рэйна сделала глоток. Чай оказался слишком сладким, но сейчас это не мешало.

— Раньше она не разрешала тебе подходить к человеку у дерева, — сказал Кай. — Теперь не позволила обернуться.

— Думаешь, она пытается меня защитить?

— Возможно.

— От него?

Кай поправил очки.

— Ты его не видела.

Рэйна посмотрела на него.

— Очень полезное замечание.

— Зато точное.

Она снова перевела взгляд к окну.

Порыв ветра качнул занавеску. Рэйна невольно напряглась.

Кай заметил это, встал и прикрыл окно. Шум моря стал тише, а ткань перестала двигаться.

Он вернулся на место и взял свою кружку.

— Лучше?

Рэйна кивнула.

Чай постепенно остывал. Страх не исчез полностью, но теперь уже не заполнял всю комнату.

— Спасибо, — сказала она.

Кай посмотрел на кружку.

— За чай?

Рэйна покачала головой.

Он понял, что объяснения не будет, и не стал их требовать.

— Не за что.

Возвращаясь к своей кровати, Кай убавил огонь лампы, но не погасил её.

В комнате остался тёплый свет.

Глава 6. Родственник Кая.

После ночного разговора Рэйна проспала ещё два часа.

Когда она проснулась, свет уже пробивался сквозь занавески, а Кай сидел за столом. Перед ним лежал старый лист с адресом.

Чайные кружки всё ещё стояли у окна.

Рэйна поднялась и провела пальцами по коротким волосам, пытаясь привести их в порядок. Голова после недолгого сна оставалась тяжёлой, но страх отступил. От кошмара сохранились только неподвижная вода и бледная луна над ней.

До смены оставалось несколько часов.

Рэйна надела светлое платье, застегнула кардиган и снова посмотрела на Кая.

Он не изменил положения.

Только переворачивал карандаш между пальцами и время от времени поправлял лежавший перед ним лист, хотя тот и без того был ровным.

— Ты всю ночь так сидишь?

Кай поднял голову.

— Нет.

— Хорошо.

— Только последние сорок минут.

Рэйна подошла ближе.

Адрес был написан выцветшими чернилами. Она уже видела его в поезде, в первый день и ещё несколько раз после. Кай возил лист с собой через половину города, но ни разу не предложил пойти туда.

— Сегодня? — спросила она.

Он посмотрел на адрес.

— Да.

Сказал уверенно.

Потом снова поправил край бумаги.

Рэйна села на кровать напротив.

— Ты боишься?

Кай замер с карандашом в пальцах.

— Это очень прямой вопрос.

— Поэтому я его и задала.

Он снял очки и провёл рукой по лицу. Без них усталость стала заметнее.

— Я давно не приезжал.

— Насколько давно?

— Достаточно, чтобы мне было стыдно отвечать.

Рэйна подождала.

Кай надел очки обратно и аккуратно сложил адрес пополам.

— Сначала я уехал. Потом писал всё реже. Каждый раз думал, что приеду, когда разберусь со своими делами.

— Разобрался?

— Как видишь.

Рэйна чуть улыбнулась.

Кай посмотрел на неё, но тоже слабо усмехнулся.

— Потом прошло слишком много времени, — продолжил он. — И стало проще отложить ещё раз, чем объяснять, почему я не приехал раньше.

— Думаешь, он будет сердиться?

— Думаю, имеет право.

Теперь его тревога стала понятнее.

Кай боялся не того, что дядя не вспомнит его. Он боялся, что тот вспомнит всё: редкие письма, долгое молчание и годы, за которые Кай так ни разу и не появился на пороге.

После Нордвейна подобный страх мог показаться маленьким.

Но Рэйна так не думала.

— Хочешь, я пойду с тобой?

Кай явно не ожидал этого.

— А твоя смена?

— После обеда.

— Мы можем не успеть.

— Тогда Лина впервые узнает, умеет ли кофейня существовать без меня.

— Ты работаешь там второй день.

— Поэтому потеря будет особенно тяжёлой.

Кай тихо рассмеялся.

Напряжение немного отпустило его лицо.

— Ты уверена?

— Нет. Но всё равно пойду.

Он ещё раз посмотрел на адрес, спрятал его в карман и поднялся.

— Хорошо.

Кай выбрал не самый короткий путь.

Рэйна поняла это довольно быстро. Они дважды сворачивали к нижним улицам, хотя нужный квартал находился выше.

Некоторое время она ничего не говорила.

Кай шёл рядом, то и дело касаясь кармана с адресом. Он прекрасно знал город и почти не смотрел на таблички, но двигался так медленно, словно каждое лишнее окно давало ему ещё несколько секунд.

Они миновали пекарню, лавку с фруктами и маленькую площадь, где двое мужчин спорили из-за неправильно поставленной тележки.

Из окна второго этажа кто-то перебирал на гитаре знакомую мелодию. На подоконнике рядом с цветочным горшком лежала голубая детская заколка.

Кай уже свернул за угол, и Рэйна пошла следом.

У следующего перекрёстка он остановился.

— Я тяну время, — признался он.

— Я заметила.

— Можно было сказать раньше.

— Тогда ты придумал бы другой маршрут.

Кай поправил очки.

— Вероятно.

Возле стены стояла небольшая стойка с кофе. Рэйна купила два стакана и один протянула ему.

— Это что?

— Ещё пять минут.

Кай принял кофе.

— Очень предусмотрительно.

Они остались у перекрёстка. Рэйна прислонилась к тёплой стене дома, а Кай смотрел на людей, проходивших мимо.

— Он был тебе близок? — спросила она.

— Когда я был ребёнком — да.

— А потом?

— Ничего не произошло.

Рэйна вопросительно посмотрела на него.

Кай помолчал.

— Наверное, это и есть худшая часть. Мы не поссорились. Никто никого не прогонял. Я просто всё время находил причину не приезжать.

— А он писал?

— Сначала часто.

— Потом перестал?

— Да.

Рэйна сделала глоток кофе.

— Может, он тоже не знал, что написать.

Кай посмотрел на неё.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Просто ты ведёшь себя так, будто всё испортил один.

Он задумался.

— Такая версия мне привычнее.

— Я заметила.

Кай допил кофе, смял пустой стакан и сразу расправил его обратно, словно даже сейчас не мог оставить вещь в таком виде.

— Нам пора.

На этот раз он пошёл прямо.

Нужный дом стоял в стороне от шумных улиц. Светлые стены местами потемнели от времени, на балконе сушились полотенца, а возле подъезда в старой кадке росло небольшое лимонное дерево.

Совершенно обычный дом.

Кай остановился перед дверью и достал адрес.

— Номер не изменился, — сказала Рэйна.

— Я проверяю.

— В шестой раз.

— В четвёртый.

— Это должно звучать лучше?

— Немного.

Он убрал лист.

Рэйна встала рядом.

— Всё ещё можно сбежать.

Кай коротко усмехнулся.

— Очень поддерживающе.

— Зато честно.

Он поднялся на крыльцо.

Кнопка звонка почти стёрлась. Кай задержал над ней палец, потом всё-таки нажал.

В глубине квартиры раздался металлический звон.

Послышались шаги.

Кай выпрямился так резко, будто готовился не к встрече с родственником, а к допросу.

Замок щёлкнул.

На пороге появился пожилой мужчина — худой, с седыми волосами и тонкими очками. Он сначала посмотрел на Рэйну, потом на Кая.

Его лицо почти не изменилось.

Тишина затянулась.

Кай успел тихо вдохнуть.

— Кай? — произнёс мужчина.

Плечи Кая едва заметно опустились.

— Здравствуй, дядя.

Мужчина всё ещё смотрел на него, словно проверял, не исчезнет ли тот, если моргнуть.

Потом поднял руку и коротко коснулся его плеча.

— Ты всё-таки нашёл дорогу.

Кай отвёл взгляд.

— Да.

— Я уже начал думать, что ты потерял адрес.

— Адрес я не терял.

— Ну, хоть что-то.

В голосе мужчины не было злости. Только усталость и привычная теплота, которую долгое молчание не смогло уничтожить до конца.

Он перевёл взгляд на Рэйну.

— А это?

Кай словно только сейчас вспомнил, что пришёл не один.

— Рэйна. Мы путешествуем вместе.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Заходите. Оба стоите так, будто ждёте, что я закрою дверь.

Мужчина отступил в сторону.

— Сначала чай. Потом я решу, насколько сильно сердиться.

Кай тихо выдохнул через нос.

— Я так и думал.

— Если бы думал, приехал бы раньше.

Кай открыл рот, но не нашёл ответа.

Дядя хлопнул его по плечу уже чуть увереннее.

— Заходи.

Квартира оказалась небольшой. У стены стояли книжные полки, на кухне шумел старый чайник, а часы над дверью отсчитывали время слишком громко для такого тихого дома.

Фотографий было больше, чем книг.

Они стояли на полках, висели возле радиоприёмника и теснились на маленьком столике у окна. На одних было море, на других — семейные праздники, незнакомые Рэйне люди и дети, выросшие задолго до её появления в этом городе.

На одной фотографии она узнала Кая.

Лет двенадцати, без очков, он стоял возле воды и недовольно щурился от солнца. Кто-то положил ему руку на плечо, но край снимка обрезал этого человека почти полностью.

Рэйна задержалась возле фотографии.

— Он всегда делал такое лицо, — сказал дядя из кухни.

Кай сразу повернулся.

— Не слушай его.

— Ты выглядел так, будто тебя насильно вывели из дома.

— Было слишком солнечно.

— Каждый раз?

— В Астере часто солнечно.

Рэйна тихо усмехнулась.

Кай посмотрел на неё с упрёком.

— Ты могла бы поддержать меня.

— Пока не вижу оснований.

Дядя принёс чашки и поставил их на стол.

— Садитесь. Иначе он сейчас начнёт снимать фотографии со стен.

— Я обдумываю это.

— Поздно. Копии тоже есть.

Кай сел с видом человека, чьё положение стремительно ухудшается.

Рэйна устроилась напротив.

— Я начинаю понимать, почему ты так долго не приходил.

— Спасибо.

Дядя рассмеялся. Негромко и легко.

Кай попытался сохранить недовольное выражение, но у него не получилось.

Рэйна впервые видела его таким.

Не настороженным, не сосредоточенным на очередном следе. Просто человеком, которого знали задолго до блокнотов, поездов и Нордвейна.

Дядя разлил чай.

— Где ты был?

Кай опустил взгляд в чашку.

Вопрос прозвучал спокойно, но улыбка исчезла с его лица.

— Во многих местах.

— Очень содержательно.

— Я не уверен, что смогу быстро объяснить.

Дядя изучал его некоторое время.

— Тогда не объясняй быстро.

Кай поднял глаза.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Ответить Кай не успел.

Дядя подвинул к нему тарелку с печеньем и спросил:

— Ты хотя бы ел сегодня?

— Пил кофе.

— Значит, нет.

Рэйна взяла печенье первой.

— Он уже несколько дней считает кофе едой.

— Предатель, — тихо сказал Кай.

— Ты привёл свидетеля, — заметил дядя. — Сам виноват.

Некоторое время они говорили о простых вещах.

О гостинице. О работе Рэйны. О том, какие улицы изменились и какие по-прежнему выглядели так же. Кай отвечал всё свободнее и постепенно перестал держать чашку обеими руками.

Потом дядя посмотрел на его светлую рубашку.

— Неожиданный цвет.

Кай прикрыл глаза.

— Только не начинай.

— Это Рэйна выбрала, — сказал дядя.

— Почему ты сразу решил, что не я?

— Я помню тебя ребёнком.

Рэйна снова засмеялась.

— Это была месть за Нордвейн.

— Я тогда пытался помочь, — напомнил Кай.

— Я тоже.

Дядя переводил взгляд с одного на другого, явно не понимая, о чём речь.

— Мне лучше не спрашивать?

— Лучше, — одновременно ответили они.

Он кивнул.

— Хорошо. Значит, хоть в чём-то вы согласны.

После второй чашки чая дядя встал и подошёл к шкафу.

— Подождите.

Кай сразу насторожился.

— Зачем?

— Хочу кое-что показать.

— Если это фотографии, я ухожу.

— Адрес выхода ты хотя бы помнишь.

Дядя достал с верхней полки старую жестяную коробку. На выцветшей крышке ещё можно было разглядеть волны.

Кай посмотрел на неё внимательнее.

— Она всё ещё у тебя?

— А где ей ещё быть?

Внутри лежали старые билеты, открытки, засушенные цветы, записки и фотографии. Некоторые вещи явно хранились здесь столько лет, что никто уже не помнил, почему не выбросил их сразу.

Дядя положил перед Рэйной снимок.

На нём Кай сидел на крыше небольшого сарая с книгой в руках и смотрел вниз на кого-то за кадром.

— Он однажды просидел там почти весь день, — сказал дядя.

— Там было тихо, — возразил Кай.

— Тебя искали четыре человека.

— Я не терялся. Я знал, где нахожусь.

Рэйна посмотрела на фотографию.

— А остальные знали?

Кай помолчал.

— Это уже другой вопрос.

Следующий снимок оказался ещё хуже. Кай стоял по колено в воде, мокрый и явно недовольный, а за его спиной волна уже собиралась ударить снова.

Рэйна подняла фотографию.

— Что здесь произошло?

— Ничего.

— Море с ним не согласилось, — сказал дядя.

— Я поскользнулся.

— Дважды.

— Камни были мокрыми.

Рэйна посмотрела на Кая.

— Возле моря?

— Представь себе.

Она не выдержала и рассмеялась.

Кай снял очки и устало прикрыл лицо ладонью.

— Я зря вас познакомил.

— Мы познакомились сами, — напомнила Рэйна.

Дядя перебрал ещё несколько снимков, но затем отложил их и достал из коробки сложенный лист.

Кай перестал улыбаться.

— Что это?

— Посмотри.

Бумага была мягкой на сгибах и пожелтела по краям. Кай развернул её очень осторожно.

Это оказалась нарисованная от руки карта Астеры.

Неровные улицы, лестницы, стрелки и короткие подписи. Некоторые дома были обозначены простыми квадратами, море занимало почти половину листа.

В углу детским почерком было написано:

«Места, где тихо».

Рэйна подошла ближе.

На карте были отмечены старый пирс, два двора, лестница возле моря, книжный магазин и несколько переулков в верхних кварталах.

— Это ты рисовал? — спросила она.

Кай провёл пальцем по одной из линий.

— Да.

Ответ прозвучал тише обычного.

Дядя опустился на стул.

— Ты уходил туда, когда хотел побыть один.

— Я помню некоторые места.

— Конечно, помнишь. Ты знал город лучше половины взрослых.

Рэйна снова посмотрела на карту.

Многие линии были перечёркнуты и нарисованы заново. Рядом с некоторыми адресами стояли маленькие круги, похожие на условные обозначения из нынешних записей Кая.

Только эта карта не пыталась объяснить загадку.

На ней ребёнок искал уголки, где его никто не будет трогать.

— Значит, ты всегда рисовал маршруты, — сказала Рэйна.

— Похоже на то.

— И всё время куда-то уходил.

Кай посмотрел на неё поверх карты.

— Ты слишком быстро встала на его сторону.

— У него есть доказательства.

— Именно поэтому родственникам нельзя доверять.

Дядя улыбнулся, но вскоре снова стал серьёзным.

— Ты всё ещё уходишь, когда тебе тяжело?

Кай замер.

Рэйна отошла к окну, оставляя ему возможность не отвечать сразу.

Кай долго рассматривал карту.

— Иногда.

— И помогает?

— Иногда.

Дядя кивнул.

Ни расспросов, ни советов не последовало.

Он просто подвинул коробку ближе и сказал:

— Забери.

Кай поднял голову.

— Нет. Пусть остаётся здесь.

— Я хранил её не для себя.

— Она столько лет лежала у тебя.

— Поэтому теперь твоя очередь.

Кай снова посмотрел на карту.

— А если я потеряю?

— Тогда нарисуешь новую.

— Всё не так просто.

— Ты в детстве справился.

На этот раз Кай не стал спорить.

Он аккуратно сложил карту по старым линиям и положил рядом с собой.

Дядя опёрся локтями о стол.

— Ты надолго приехал?

Кай посмотрел на Рэйну, потом на открытое окно.

— Не знаю. Пока мы остаёмся.

— Уже неплохо.

— Ты не сердишься? — спросил Кай.

Вопрос вырвался неожиданно.

Дядя снял очки и протёр их краем рубашки.

— Сержусь.

Кай отвёл взгляд.

— Понятно.

— Мог хотя бы написать.

— Знаю.

— Или приехать раньше.

— Знаю.

Дядя надел очки обратно.

— Но если я сейчас потрачу весь день на то, чтобы тебя ругать, ты опять исчезнешь лет на несколько.

Кай слабо усмехнулся.

— Возможно.

— Поэтому отложим часть на следующий раз.

Кай посмотрел на него внимательнее.

В комнате тихо тикали часы.

— Хорошо, — сказал он.

Без паузы.

Дядя улыбнулся.

— Вот и договорились.

До смены Рэйны оставалось меньше часа, когда они наконец собрались уходить.

У двери дядя сунул Каю свёрток с хлебом.

— Это необязательно.

— Я видел, как ты ел.

— Я нормально ел.

— Ты съел четыре печенья.

— Именно.

— Забирай хлеб.

Кай подчинился.

— В следующий раз, — добавил дядя, — я найду фотографии хуже.

— В следующий раз я приду подготовленным.

— С огнём?

— Пока не решил.

Рэйна уже вышла на лестничную площадку, но услышала, как дядя снова тихо рассмеялся.

Кай задержался у двери.

— Я правда не хотел так надолго пропадать.

— Знаю.

— Я не забыл.

Дядя посмотрел на него.

— Это я тоже знаю.

Он не стал ничего добавлять.

Просто ещё раз коснулся плеча Кая и отпустил.

На улице Кай некоторое время молчал.

Свёрток с хлебом он держал под мышкой, а старую карту спрятал во внутренний карман сумки — отдельно от записей о Нордвейне.

— Я думал, будет хуже, — сказал он наконец.

— Он всё-таки сердится.

— Да.

— И у него остались фотографии.

— К сожалению.

Рэйна улыбнулась.

Кай посмотрел назад, на окна третьего этажа.

— Но он меня помнит.

В его голосе не было облегчения, которое требовалось объяснять. Оно и без того было заметно.

Рэйна поправила ремень сумки.

— Ты сказал «в следующий раз».

— Я заметил.

— И даже не попытался исправиться.

— Возможно, я устал тянуть время.

Он повёл её к кофейне короткой дорогой.

Адрес больше не понадобился.

Глава 7. Тёплый вечер.

Следующие несколько дней прошли спокойно.

Рэйна работала в кофейне, Кай снова ходил к дяде и однажды вернулся от него с таким количеством еды, будто в гостинице их принципиально отказывались кормить.

Старая детская карта теперь лежала на столе рядом с блокнотом. По вечерам Кай разворачивал её, сравнивал с современными улицами и иногда делал небольшие пометки карандашом.

Ничего не исчезало.

Трамваи приходили по расписанию. Посетители возвращались за привычным кофе. Лина каждый день находила новый способ поссориться с посудой.

Мир продолжал жить без загадок, и Рэйна понемногу училась не ждать подвоха от каждого спокойного утра.

В кофейне было шумно с самого открытия.

Лина уже успела перепутать два заказа, уронить ложку в сахар и назвать одного из посетителей капитаном, хотя тот не имел никакого отношения к морю.

— Я просто чувствую в нём морскую энергетику, — объяснила она, когда мужчина ушёл.

Рэйна поставила чистую чашку на полку.

— Он бухгалтер.

— Это ничего не доказывает.

— Он сам сказал.

— Значит, хорошо скрывается.

Рэйна поправила выбившуюся из короткого хвоста прядь.

— Иногда ты пугаешь меня сильнее кофемашины.

— Она просто ещё не раскрылась перед тобой.

Кай пришёл около полудня и занял столик у окна. Перед ним лежали блокнот и старая карта, но большую часть времени он просто пил кофе и наблюдал, как Лина пыталась одновременно принимать заказы и спорить с хозяином о том, куда исчезла банка корицы.

Банка стояла перед ней.

Рэйна решила не вмешиваться.

Когда поток посетителей немного ослаб, Лина вдруг посмотрела на неё с подозрительной внимательностью.

— Что? — спросила Рэйна.

— Ничего.

— Это неправда.

— Я думаю.

— Это никогда не заканчивается нормально.

Лина поставила чашку на стойку.

— Так вы с Каем всё-таки встречаетесь?

Рэйна чуть не выпустила поднос.

— Что?!

Лина моргнула.

— Это был очень эмоциональный ответ.

— Потому что нет.

— Вы живёте вместе, приехали вместе и разговариваете так, будто у вас общее прошлое.

— У нас и есть общее прошлое.

— Это не опровержение.

— Мы друзья.

— С ним? — Лина кивнула в сторону окна.

— Да, с ним. Что тебя удивляет?

— Пока не решила.

Рэйна посмотрела на неё внимательнее.

— Ты всё это время думала, что мы встречаемся?

— Я рассматривала разные версии.

— Какие ещё версии?

— Теперь уже неважно.

В углу кофейни Кай подозрительно закашлялся.

Рэйна медленно повернула голову.

Он сразу опустил взгляд в блокнот, но сделал это слишком поздно.

Лина наклонилась ближе.

— Он всё слышал?

— К сожалению.

— Отлично.

— Для кого?

— Для меня.

Кай поправил очки.

— Если это поможет, я подтверждаю версию о дружбе.

Лина посмотрела на него.

— Вы это заранее обсудили?

— Нет.

— Даже хуже.

Рэйна устало закрыла лицо ладонью.

— Мы живём в одной комнате только потому, что в гостинице не было других.

— С двумя кроватями, — добавил Кай.

— Очень убедительно, — сказала Лина.

— Это называется жильё, — произнесла Рэйна.

Лина задумалась.

— Ладно. Значит, вы не встречаетесь. Вы просто спорите как супружеская пара с общей дорожной травмой.

Кай снова закашлялся.

На этот раз Рэйна не была уверена, что он скрывает смех.

— Я тебя сейчас уволю, — предупредила она.

— Ты работаешь здесь четвёртый день.

— Значит, это будет особенно неожиданно.

Лина рассмеялась и вернулась к заказам.

Рэйна взяла поднос, стараясь не смотреть в сторону Кая.

Неловкость быстро прошла. Осталось только лёгкое раздражение, смешанное с желанием тоже рассмеяться.

Вопрос Лины был обычным. Даже ожидаемым.

Люди видели, что они приехали вместе, живут в одной гостинице и привыкли понимать друг друга без долгих объяснений. Лина просто произнесла вслух то, о чём наверняка могли подумать и другие.

Рэйна знала ответ.

Кай тоже.

Этого было достаточно.

К вечеру посетителей стало меньше.

Лина протирала столики и напевала мелодию, звучавшую из старого радио. Ни в одну ноту она не попадала.

Рэйна некоторое время терпела.

— Ты специально так поёшь?

— Это моя версия.

— Музыка перед тобой ни в чём не виновата.

— Искусство всегда встречает сопротивление.

— Особенно со стороны слуха.

Лина фыркнула и продолжила ещё громче.

Рэйна открыла окно. В кофейню вошёл тёплый воздух, смешанный с запахом соли и нагретого за день камня.

В воде дрожали отражения фонарей.

На мгновение Рэйна вспомнила неподвижное море из сна.

Бледную луну.

Голос девочки:

«Вода запоминает лучше дорог».

Она задержала руку на оконной раме.

— Эй, — позвала Лина.

Рэйна обернулась.

Лина больше не улыбалась.

— Всё нормально?

— Да. Просто устала.

Лина посмотрела на неё так, словно понимала, что дело не только в усталости.

Но расспрашивать не стала.

Вместо этого подхватила со стойки две чашки.

— Тогда осталось пережить закрытие.

— Звучит угрожающе.

— Я видела, что сегодня происходило с посудой.

— Это происходило с тобой.

— Не будем искать виноватых.

Закрылись они позже обычного.

Лина ушла первой, успев напомнить, что завтра Рэйна должна прийти раньше и что вопрос о Кае она считает официально закрытым.

— Тогда больше не спрашивай, — сказала Рэйна.

— Я сказала, что закрыла вопрос. Не тему.

И скрылась за углом прежде, чем Рэйна успела ответить.

В гостиничном номере горела настольная лампа.

Кай сидел за столом перед развёрнутой картой. Рядом лежали хлеб, сыр и бумажный свёрток с выпечкой.

Рэйна остановилась в дверях.

— Опять твой дядя?

— Он считает, что мы голодаем.

— Ты пытался его переубедить?

— Да.

— Безуспешно?

— Он дал мне ещё хлеб.

Рэйна закрыла дверь и поставила сумку у кровати.

Кай провёл карандашом короткую линию на карте.

— Что ты добавил?

Он немного подвинул лист.

Возле набережной появилась новая отметка.

— Кофейню?

— Да.

— На карте тихих мест?

Кай посмотрел на неё.

— Это создаёт определённую проблему.

— Там Лина.

— Именно.

Рэйна села напротив.

— Тогда зачем отметил?

Кай пожал плечами.

— Не все места обязательно должны быть тихими.

Он сказал это буднично и сразу потянулся к свёртку с выпечкой, словно не заметил ничего особенного.

Но Рэйна ещё раз посмотрела на отметку.

На старой карте ребёнок искал места, где можно спрятаться от шума. Теперь рядом с ними появилась маленькая кофейня, в которой почти никогда не бывало спокойно.

— Лина собирается продолжать шутить про нас, — сказала она.

— Я предполагал.

— И тебя это не беспокоит?

— Нет. Мы знаем, что она ошибается.

— Очень рационально.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

Кай едва заметно улыбнулся.

— Я знаю.

Они поужинали у открытого окна.

Кай рассказал, что дядя нашёл ещё одну коробку с фотографиями и теперь использует её как угрозу. Рэйна сказала, что готова присутствовать при следующем просмотре.

Кай отказался брать её с собой.

Она напомнила, что дорогу уже знает.

Он пообещал сменить адрес.

Разговор постепенно рассыпался на короткие реплики, паузы и обычные звуки гостиницы. Где-то внизу убирали посуду. По набережной проезжали редкие велосипеды. С верхней улицы доносился звон трамваев.

Тёплый вечер ничем не пытался стать.

И, наверное, именно поэтому Рэйне не хотелось, чтобы он заканчивался.

Позже Кай сложил карту и прижал её блокнотом, чтобы старые сгибы не раскрылись снова.

Свет погасили около полуночи.

Рэйна уснула почти сразу.

Сначала она услышала трамвайный звон.

Тихий и далёкий.

Он легко мог доноситься с улицы за окном.

Рэйна стояла на набережной.

Вечер казался тем же самым, который закончился несколько минут назад. Тёплый камень, жёлтые фонари, рельсы вдоль верхней улицы.

Только людей не было.

Кафе стояли закрытыми. Окна домов оставались тёмными. Море двигалось внизу без единого звука.

Рэйна посмотрела вдоль линии.

Из-за поворота появился трамвай.

Старый вагон медленно приближался к ней. Внутри горел тусклый свет, но сиденья были пусты.

Трамвай прозвенел и проехал мимо.

Ни водитель, ни пассажиры не появились в окнах.

Рэйна проводила его взглядом.

Вагон скрылся за следующим поворотом.

Звон повторился впереди.

Тот же трамвай снова приближался к ней.

Рэйна нахмурилась.

Он не мог успеть объехать квартал.

Вагон проехал мимо во второй раз. Теперь медленнее.

Когда он исчез, набережная стала уже.

Рельсы придвинулись ближе к краю, а несколько фонарей за её спиной погасли.

Море внизу больше не двигалось.

Его поверхность стала гладкой и чёрной.

Снова раздался звон.

На другой стороне линии стоял Кай.

Рэйна не заметила, когда он появился.

Он находился всего в нескольких шагах, но между ними проходили рельсы. В руках Кай держал старую карту.

Его губы шевельнулись.

Рэйна не услышала ни слова.

— Кай?

Он поднял голову.

Из-за поворота показался трамвай.

Рэйна шагнула вперёд, но вагон уже проходил между ними. За тусклыми окнами мелькали пустые сиденья.

Когда последний фонарь скрылся, Кай оказался дальше.

Теперь их разделяла не одна линия.

Рельсы тянулись между ними рядами, занимая почти всю набережную.

Кай снова что-то сказал.

Звон заглушил его голос.

Рэйна попыталась перейти через пути.

Под ногой дрогнул камень.

Она остановилась.

Трамвай появился снова, хотя предыдущий ещё не успел исчезнуть за поворотом. Потом ещё один.

Они двигались в разные стороны, бесконечно повторяя один и тот же маршрут.

Кай шёл к ней, но после каждого вагона оказывался всё дальше.

Рэйна позвала его ещё раз.

Он протянул руку.

Между ними погас последний фонарь.

Край набережной исчез из-под ног.

Рэйна сорвалась вниз.

Кай бросился к ней.

На мгновение ей показалось, что он успеет.

Его пальцы оказались совсем близко.

Но рельсы вытянулись, унося берег вместе с ним. Расстояние увеличилось слишком быстро.

Рэйна падала сквозь темноту.

Над ней проходили трамвайные пути, провода и жёлтые огни. Они переплетались, превращаясь в огромную карту, на которой не было ни одной дороги обратно.

Кай всё ещё стоял наверху.

Он пытался добраться до края.

Но каждый новый вагон отталкивал его дальше.

Самым страшным было не падение.

А то, что он действительно пытался — и всё равно не мог её достать.

Звон стал оглушительным.

Рэйна проснулась.

Комната была тёмной.

За окном шумело настоящее море, а по верхней улице проходил ночной трамвай.

Его звон постепенно удалялся.

Рэйна села на кровати и прижала ладонь к груди, дожидаясь, когда сердце начнёт биться медленнее.

Кай спал на соседней кровати.

Он не проснулся.

На столе под блокнотом лежала старая карта. Из-под обложки выступал край бумаги с новой отметкой возле кофейни.

Рэйна посмотрела на неё, потом снова на Кая.

Во сне между ними возникали рельсы, вагоны и бесконечное расстояние.

Здесь было всего два шага.

Рэйна не стала его будить.

В этот раз ей хватило знать, что если она позовёт, он услышит.

Глава 8. Белые цветы.

К полудню жара добралась даже до кофейни.

Разговоры стали тише, посетители двигались медленнее, а белые цветы в небольшой вазе у окна склонились к свету.

Лина сидела прямо на стойке, болтая ногой, и рисовала что-то в блокноте заказов.

Рэйна поставила рядом с ней чашку.

— Это рыба или катастрофа?

Лина не подняла головы.

— Чайка.

Рэйна присмотрелась.

— Ей больно.

— Искусство требует жертв.

— Но почему именно чайка?

— Она первая согласилась позировать.

Рэйна взяла со стойки полотенце и вернулась к столикам.

После ночного сна её всё ещё преследовало ощущение падения. Иногда взгляд случайно цеплялся за трамвайные рельсы наверху улицы, но она сразу возвращалась к работе.

Лина наконец отложила ручку.

— Ты сегодня тихая.

— Это говорит человек, который разговаривает с нарисованной чайкой.

— Она хороший слушатель.

— Потому что не может уйти.

Колокольчик над дверью звякнул.

В кофейню вошёл мужчина, которого Рэйна уже видела на набережной.

Сегодня он был без гитары. Рукава светлой рубашки закатаны, более длинные тёмные волосы удерживал тонкий проволочный ободок. Лёгкая щетина и усталый взгляд делали его старше, чем он, вероятно, был.

Он остановился у входа, словно не сразу вспомнил, зачем пришёл.

Лина сразу подняла руку.

— Адриан, вам как обычно?

Мужчина посмотрел на неё и виновато улыбнулся.

— Если ты помнишь, что это.

— Чёрный кофе без сахара.

— Тогда ты помнишь лучше меня.

Он занял столик у окна.

— Ты его знаешь? — спросила Рэйна, когда Лина поставила чашку под кофемашину.

— Он давно сюда ходит.

— Музыкант с набережной?

— Тот самый.

— И всегда забывает, что заказывает?

— Не всегда. Иногда он забывает заказать вообще.

Лина протянула ей чашку.

— Отнесёшь?

Рэйна поставила кофе перед Адрианом.

Он поблагодарил её и снова повернулся к окну. Пальцы негромко отбивали ритм по краю стола.

Рэйна узнала мелодию.

— Вы часто её играете.

Адриан прекратил постукивать.

— Правда?

— Я слышала несколько раз.

Он задумался, потом снова повторил короткий ритм.

— У моря я обычно вспоминаю продолжение.

— А потом?

— Ухожу и опять теряю.

Адриан произнёс это без особой печали, как давно привычный факт.

Рядом с его рукой лежала маленькая голубая заколка. Краска на ней местами стёрлась, на металле остались неглубокие царапины.

Рэйне она показалась знакомой.

— Это ваша?

Адриан посмотрел на заколку.

— Вряд ли.

— Тогда зачем вы её носите?

Он взял её двумя пальцами и повертел перед собой.

— Всё время кажется, что я должен кому-то её вернуть.

— Кому?

— Если бы я знал.

Он тихо усмехнулся и положил заколку обратно.

— Боюсь, если оставлю её дома, перестану об этом думать совсем.

Рэйна ничего не ответила.

Адриан сделал глоток кофе и поморщился.

— Остыл.

— Вы долго смотрели на него.

— У него был шанс привлечь моё внимание.

— Не получилось?

— У моря преимущество.

Рэйна забрала соседнюю пустую чашку.

Когда она вернулась к стойке, Лина уже пыталась исправить чайку.

Стало хуже.

— Он всегда носит эту заколку? — спросила Рэйна.

— Иногда.

— Ты знаешь, чья она?

— Нет.

Лина посмотрела на Адриана.

— Он вообще постоянно что-нибудь забывает. Шарф, блокнот, деньги. Однажды ушёл без гитары.

— И далеко ушёл?

— Вернулся почти сразу. Сказал, что без неё стало подозрительно легко идти.

Рэйна невольно улыбнулась.

Адриан просидел у окна около часа. Иногда пил кофе, иногда смотрел на море, а несколько раз начинал насвистывать знакомую мелодию и останавливался на одном и том же месте.

Ближе к вечеру он поднялся и оставил деньги на столе.

У стойки ненадолго задержался.

— Кофе был хорошим, — сказал он Лине.

— Вы почти не пили.

— Значит, его хватит надолго.

Лина покачала головой.

Адриан уже взялся за дверь, но вдруг посмотрел на Рэйну.

Внимательно, без неловкости.

— Мы раньше не встречались?

Она не сразу ответила.

— Не думаю.

— Да. Наверное.

Он слегка улыбнулся и вышел.

Колокольчик замолчал.

Рэйна подошла убрать его чашку и увидела на столе голубую заколку.

— Опять, — сказала Лина.

Рэйна взяла её.

Металл оказался прохладным.

Из открытого окна донёсся ветер, качнув занавески. Вместе с шумом улицы Рэйна услышала тихий голос:

— Не дай ему забыть.

Она резко подняла голову.

На набережной проходили люди. Никто не смотрел в сторону кофейни.

— Что? — спросила Лина.

Рэйна уже направлялась к двери.

— Он забыл заколку.

Адриан не успел уйти далеко. Он медленно шёл вдоль набережной, засунув руки в карманы.

— Адриан!

Он обернулся.

Рэйна догнала его и протянула заколку.

— Вы забыли.

Некоторое время он смотрел на её ладонь, словно не сразу узнал вещь.

Потом коснулся кармана рубашки.

— Точно.

Он забрал заколку и осторожно убрал её.

— Спасибо.

— Лина сказала, вы обычно возвращаетесь.

— Сегодня вы значительно сократили мой маршрут.

Адриан улыбнулся и пошёл дальше, к морю.

Вернувшись в кофейню, Рэйна увидела Лину у окна.

— Что?

— Ничего.

— Ты выглядишь так, будто хочешь что-то сказать.

— Я просто впервые слышала, как ты зовёшь человека по имени.

Рэйна нахмурилась.

— Ты сама только что его назвала.

— Вот именно.

— И что?

Лина улыбнулась и вернулась к стойке.

— Ничего.

Рабочий день продолжился.

Пришли новые посетители. Хозяин дважды потерял газету, не вставая со стула. Лина обнаружила пропавшую корицу там же, где оставила её утром.

Об Адриане больше не говорили.

Но мелодия ещё долго оставалась у Рэйны в голове. Всегда обрывалась на одном месте.

После закрытия Лина собрала оставшиеся пирожные в бумажный пакет.

— Забирай.

— Почему я?

— Потому что вчера я съела всё сама и теперь не могу смотреть им в глаза.

— У пирожных есть глаза?

— Не усложняй.

Они вышли вместе.

Вечерний воздух остыл, но каменные стены всё ещё хранили дневное тепло.

Некоторое время они шли молча.

— Кай опять у дяди? — спросила Лина.

— Да. Обещал вернуться к закрытию.

— Ты за него переживаешь?

Рэйна посмотрела на неё.

Вопрос прозвучал просто, без улыбки и намёка на недавнюю шутку.

— Немного.

Лина кивнула.

— Тогда пирожные пригодятся.

— Каким образом?

— Не знаю. Но с ними ждать приятнее.

У входа в гостиницу она остановилась.

— Иди отдыхай. Завтра придёшь раньше.

— Это забота или угроза?

— Рабочее расписание.

— Ещё хуже.

Лина махнула ей рукой и пошла обратно к набережной.

Кай уже вернулся.

Он сидел за столом и рассматривал одну из старых фотографий. Рядом лежала детская карта Астеры.

— Поздно сегодня, — сказал он.

Рэйна поставила пакет на стол.

— Лина решила спасти меня от пирожных.

Кай заглянул внутрь.

— Очень благородно.

— Как дядя?

— Угрожал найти фотографии, на которых мне ещё меньше лет.

— Значит, всё прошло хорошо.

— Для него — да.

Рэйна села напротив.

— А для тебя?

Кай сложил фотографию и убрал её между страницами блокнота.

— Я выжил.

— Высокая оценка семейного вечера.

— Он ещё пытался накормить меня.

— И ты сопротивлялся?

— Недостаточно убедительно.

Рэйна раскрыла пакет.

Они ели пирожные у окна. Кай рассказал, что дядя снова спорил с ним о старых городских маршрутах и утверждал, будто в детстве Кай намеренно путал взрослых неправильными картами.

— Это неправда, — сказал Кай.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Ты нарисовал карту мест, где можно было спрятаться, и никому её не показывал.

— Это другое.

— Совершенно.

Кай посмотрел на неё поверх очков.

— Ты слишком быстро приняла его сторону.

— У него больше фотографий.

— Так и знал, что не стоило вас знакомить.

Рэйна тихо засмеялась.

Кай тоже улыбнулся и потянулся за вторым пирожным.

Снизу хлопнула входная дверь.

По лестнице поднялись быстрые шаги. Через минуту кто-то постучал.

Кай посмотрел на Рэйну и встал.

На пороге стоял незнакомый мужчина средних лет. Он тяжело дышал, словно всю дорогу шёл слишком быстро.

— Вы Кай?

— Да.

Мужчина снял кепку и сжал её в руках.

— Я живу в соседней квартире. Рядом с вашим дядей.

Улыбка исчезла с лица Кая.

— Что случилось?

Сосед опустил взгляд.

— Ему стало плохо после вашего ухода. Я вызвал врача, но…

Он не договорил.

Кай неподвижно смотрел на него.

— Он умер?

Мужчина медленно кивнул.

— Мне очень жаль.

В комнате было слышно, как на улице закрылась дверь проехавшего трамвая.

— Я подожду внизу, — сказал сосед. — Если захотите поехать со мной.

Кай кивнул.

Мужчина ушёл, осторожно закрыв дверь.

Кай остался стоять посреди комнаты.

На столе лежали раскрытая карта, старая фотография и недоеденное пирожное.

Рэйна поднялась.

— Кай…

Он посмотрел на фотографию.

— Я видел его сегодня.

Рэйна ничего не сказала.

Кай медленно снял очки.

— Я не успел.

Глава 9. После.

Ночь распалась на отдельные фрагменты.

Сосед дяди, ожидавший внизу.

Тёмная лестница.

Дверь, закрывшаяся за Каем.

После его ухода Рэйна вернулась в комнату и села у окна. Ложиться не было смысла. Она всё равно не смогла бы уснуть.

Кай вернулся незадолго до рассвета.

Рубашка помялась, волосы растрепались сильнее обычного. Он вошёл, положил ключ на стол и несколько секунд стоял у двери, словно забыл, зачем пришёл.

Рэйна поднялась.

— Как ты?

Кай посмотрел на неё, но не ответил.

Вопрос был не из тех, на которые можно ответить сразу.

Он достал сумку и начал складывать вещи.

— Мне нужно уехать на несколько дней.

— Из-за похорон?

Кай кивнул.

В сумку легли рубашки, блокнот, несколько карт. Старую детскую карту с отмеченными «местами, где тихо» он взял последней.

Рэйна наблюдала за ним молча.

— Я могу поехать с тобой, — сказала она.

Кай остановился.

— Не надо.

Ответ прозвучал спокойно, без резкости.

— Ты хочешь побыть один?

Он не сразу застегнул сумку.

— Хотя бы часть дороги.

Рэйна кивнула.

Спорить она не стала.

Когда Кай закончил собираться, за окном уже светлело. До начала её смены оставалось совсем немного времени, поэтому они вышли из гостиницы вместе.

Улицы только просыпались. Открылась пекарня на углу, кто-то мыл ступени у входа в магазин, по верхней линии прошёл первый трамвай.

Они шли молча.

На перекрёстке их дороги расходились. Рэйне нужно было спускаться к кофейне, Каю — идти дальше к остановке.

Он поправил ремень сумки.

— Тебе сюда.

— Да.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга, не зная, как закончить разговор.

— Напиши, когда сможешь, — сказала Рэйна.

— Хорошо.

Кай уже собирался отвернуться, когда она шагнула ближе и обняла его.

Он замер.

Потом осторожно обнял её в ответ.

Совсем ненадолго.

— Береги себя, — сказала Рэйна.

— Ты тоже.

Они разошлись.

Рэйна не стала смотреть ему вслед до самой остановки. Только один раз обернулась у лестницы и увидела, что Кай всё ещё идёт по пустой улице.

Потом свернула к набережной.

Лина уже была в кофейне. Она расставляла стулья и спорила с одним из них, который никак не хотел стоять ровно.

Увидев Рэйну, она сразу перестала.

— Ты сегодня рано.

— Немного.

Рэйна сняла кардиган, собрала волосы в короткий хвост и взяла со стойки фартук.

Лина продолжала смотреть на неё.

— Что случилось?

Рэйна затянула завязки.

— У Кая умер дядя.

Стул в руках Лины медленно опустился на пол.

— Когда?

— Вчера вечером. Ночью сообщили.

— Мне жаль.

Рэйна кивнула.

— Он уехал на несколько дней.

— Надолго?

— Не знает.

Лина помолчала, затем подошла к кофемашине.

— Ты можешь сегодня не работать.

— Могу.

— Но не уйдёшь?

— Нет.

Лина посмотрела на неё ещё несколько секунд, после чего поставила перед ней чашку.

— Тогда хотя бы выпей кофе до открытия.

Рэйна обхватила чашку ладонями.

Кофе был горячим и слишком крепким.

Именно таким, какой сейчас был нужен.

Первые посетители появились почти сразу после открытия.

Колокольчик над дверью звякнул, и Рэйна подняла голову раньше Лины.

Вошёл пожилой мужчина с газетой.

Через некоторое время дверь открылась снова.

На этот раз пришла женщина с двумя детьми.

Рэйна поправила поднос и направилась к их столику.

Работа помогала.

Нужно было принимать заказы, приносить чашки, вытирать столы и запоминать, кто попросил больше молока. Для остальных мыслей оставалось меньше места.

Лина тоже не возвращалась к утреннему разговору.

Только однажды забрала у Рэйны слишком тяжёлый поднос и понесла его сама.

— Я справлюсь, — сказала Рэйна.

— Я знаю.

— Тогда зачем забрала?

— Мне стало скучно.

Рэйна не стала спорить.

После полудня в кофейню вошёл незнакомый мужчина.

Его белые волосы были зачёсаны назад. Тёмная рубашка резко выделялась среди светлой одежды посетителей, а выражение лица казалось спокойным и почти надменным.

Он заказал кофе и занял дальний столик у стены.

Лина проводила его взглядом, но ничего не сказала.

Через минуту она поставила перед Рэйной небольшую тарелку с выпечкой.

— Я не заказывала.

— Это не заказ.

— Тогда что?

— Требование.

— Ты всегда так разговариваешь с сотрудниками?

— Только с теми, кто пришёл после бессонной ночи и решил, что одного кофе достаточно.

Рэйна посмотрела на тарелку.

— Я не голодна.

Лина опёрлась ладонями о стойку.

— Я могу стоять здесь очень долго.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Рэйна отломила небольшой кусок.

— Довольна?

— Пока да.

Из кухни выглянул хозяин.

— Лина, почему в записях три пирога, а на витрине не хватает пяти?

Лина медленно повернулась к нему.

— Два были списаны по уважительной причине.

— По какой?

Она указала на Рэйну.

— Забота о сотрудниках.

— Не втягивай меня, — сказала Рэйна.

— Уже поздно.

Хозяин посмотрел на них обеих, тяжело вздохнул и снова исчез на кухне.

Лина улыбнулась.

— Видишь? Всё получилось.

— Что именно?

— Пока не решила.

Рэйна покачала головой и вернулась к столикам.

Вскоре освободилось место рядом с беловолосым мужчиной. Рэйна подошла забрать оставленную посуду.

Возле его локтя лежала тонкая книга в бледно-голубой обложке. В центре был изображён белый журавль.

Рэйна поставила грязные чашки на поднос и выпрямилась.

Мужчина смотрел прямо на неё.

Не рассеянно и не из случайного любопытства.

Когда их взгляды встретились, он не отвернулся.

Рэйна слегка нахмурилась, поправила поднос и вернулась к стойке.

Лина уже снова спорила с хозяином — теперь из-за полотенца, которое он искал, хотя держал в руке.

Кофейня продолжала жить своим обычным днём.

Ближе к вечеру посетителей стало больше. Несколько столиков сдвинули для большой компании, на кухне закончилась выпечка, а кофемашина дважды издала звук, после которого Лина объявила, что она «устала не меньше всех остальных».

Рэйна почти не останавливалась.

Иногда колокольчик над дверью звенел, и она машинально поднимала голову.

Каждый раз входил кто-то другой.

Лина замечала это, но ничего не говорила.

Когда последний поток посетителей ушёл, за окнами уже стемнело.

— Можешь идти, — сказала Лина, собирая меню. — Я сама закончу.

Рэйна взяла со стойки полотенце.

— Я помогу.

Лина посмотрела на неё, словно собиралась возразить.

Но не стала.

Они закрыли окна, протёрли столы и сложили чистые чашки на полки.

Беловолосого мужчины за дальним столиком уже не было. Рэйна не заметила, когда он ушёл.

На столе осталась почти полная чашка кофе.

Напиток давно остыл.

Рэйна отнесла её к стойке и закончила мыть посуду.

Лина погасила свет над столиками и проверила входную дверь.

— Завтра можешь прийти позже.

— Я приду как обычно.

— Я так и думала.

Рэйна сняла фартук и распустила волосы.

У выхода Лина ненадолго задержалась.

— Если захочешь поговорить…

Она не договорила.

Рэйна кивнула.

— Я знаю.

— Хорошо.

Они разошлись у набережной.

Когда Рэйна вернулась в гостиницу, в комнате было темно. Она сняла обувь, положила ключ на стол и зажгла лампу возле своей кровати.

Вторую лампу она зажигать не стала.Л

Глава 10. Лишняя чашка.

Первое письмо Кая уместилось в три строки.

Всё нормально.

Не переживай.

Скоро вернусь.

Второе пришло через два дня и отличалось только почерком. Буквы заметно съехали вниз, словно Кай писал на коленях или торопился закончить до отправления почты.

Он не рассказывал о похоронах, родственниках или месте, в котором остановился. Не жаловался и не шутил.

Рэйна сложила письмо и убрала его к первому.

Работа помогала не думать об этом постоянно.

Кофейню нужно было открывать по утрам, столы — протирать, заказы — не путать. К вечеру на стойке неизменно появлялась гора чашек, которую Лина называла «естественным итогом человеческой жажды».

— Это называется посудой, — сказала Рэйна.

— Ты лишаешь мир поэзии.

— Я её мою.

Лина посмотрела на чашку в своей руке.

— Теперь мне даже немного её жаль.

В тот день посетителей было особенно много. Пожилая пара у окна долго выбирала выпечку, мужчина возле двери читал газету сразу с последней страницы, а рыбак в синей куртке рассказывал соседнему столику, что раньше море было совсем другим.

— Каким? — спросила Рэйна, проходя мимо стойки.

— Сегодня ещё не решил, — ответила Лина. — Вчера оно было глубже. Позавчера — честнее.

— Море бывает честным?

— Если достаточно долго прожить рядом, видимо, бывает всё.

Рыбак тем временем перешёл к истории о волне, которая однажды поднялась выше портового склада.

Лина наклонилась к Рэйне.

— В прошлый раз это была лодка.

— Может, волна выросла.

— Наконец-то человек, готовый его поддержать.

Рэйна едва заметно улыбнулась и понесла заказ к окну.

К вечеру поток посетителей стал меньше.

Стрелки часов над стойкой приближались к шести, когда колокольчик над дверью звякнул.

В кофейню вошёл пожилой мужчина с потёртым чемоданом.

Рэйна видела его раньше. Не за столиком и не у стойки — скорее где-то среди постоянных посетителей, на которых взгляд перестаёт задерживаться.

Мужчина посмотрел на часы, затем направился к свободному месту у окна. Чемодан поставил рядом со стулом, не выпуская ручку до тех пор, пока не сел.

Лина заметила его и спросила через стойку:

— Как обычно?

Он поднял голову.

— Да, пожалуйста.

Лина поставила на поднос две чашки чая.

Рэйна посмотрела сначала на них, потом на мужчину у окна.

— Две?

— Две.

— Он кого-то ждёт?

Лина уже занялась следующим заказом.

— Можешь спросить.

— Почему ты не спросила?

— Потому что я очень тактичный человек.

Рэйна молча посмотрела на неё.

— Иногда, — добавила Лина.

Рэйна взяла поднос.

Мужчина сидел один. Напротив него оставался пустой стул.

Она поставила первую чашку ближе к нему, вторую — на противоположную сторону стола.

Он поблагодарил её, затем поправил блюдце напротив. Повернул ручку чашки в сторону свободного места и выровнял её по краю стола.

Рэйна задержалась.

— Что-нибудь ещё? — спросил мужчина.

— Нет.

Она уже собиралась отойти, но всё-таки посмотрела на пустой стул.

— Простите. Вы кого-то ждёте?

Мужчина перевёл взгляд на вторую чашку.

Некоторое время рассматривал её, словно вопрос застал его врасплох.

— Наверное.

Ответ прозвучал без уверенности, но и без тревоги.

Он положил ладонь возле блюдца.

— Кажется, я уже давно кого-то жду.

Рэйна не нашла, что сказать.

Мужчина улыбнулся ей — спокойно и немного виновато, словно это он поставил её в неловкое положение.

Она вернулась к стойке.

— Ну? — сразу спросила Лина.

— Что?

— Ты узнала?

— Нет.

— Значит, моя тактичность была оправданна.

— Не думаю.

До самого закрытия мужчина больше ни к кому не обращался. Он пил чай, смотрел в окно и изредка касался ручки чемодана носком ботинка, словно проверяя, на месте ли тот.

Первая чашка постепенно опустела.

Вторая осталась нетронутой.

Мужчина ушёл одним из последних. Поблагодарил Лину, взял чемодан и направился к двери.

Когда колокольчик стих, Рэйна подошла к его столику.

Чай во второй чашке давно остыл.

— Он давно сюда приходит? — спросила она.

Лина складывала меню у стойки.

— Ещё до того, как я здесь устроилась.

— И всегда заказывает две чашки?

— Всегда.

Рэйна поставила обе на поднос.

— Ты ни разу не спросила зачем?

— Я не могу расспрашивать каждого посетителя о его личной жизни.

— Можешь.

Лина задумалась.

— Вообще-то да.

— Тогда почему?

Она посмотрела на пустой стул у окна.

— Не хотелось.

Это прозвучало серьёзнее, чем Рэйна ожидала.

Лина забрала у неё поднос.

— Некоторые люди приходят поговорить. Другие — чтобы их оставили в покое. Он, кажется, из вторых.

— Но заказывает две чашки.

— Я тоже заметила.

— Очень наблюдательно.

— Спасибо. Ради таких открытий меня здесь и держат.

На следующий день мужчина появился в то же время.

Стрелка часов только коснулась шести, когда открылась дверь.

Он снова посмотрел наверх, выбрал место у окна и поставил чемодан возле стула.

Лина без вопросов приготовила две чашки.

На этот раз Рэйна тоже ничего не спросила.

Она поставила чай и отошла. Мужчина поправил второе блюдце точно так же, как накануне.

Ещё через день всё повторилось.

Потом ещё раз.

Иногда мужчина читал газету. Иногда смотрел на прохожих или следил за движением трамваев наверху улицы. Но чаще сидел перед окном, положив руки на стол.

Первую чашку он выпивал.

Вторая остывала.

Постепенно Рэйна перестала воспринимать её как ошибку в заказе. Чашка просто стояла напротив него — на своём месте.

На четвёртый день мужчина пришёл на несколько минут позже.

Он задержался у входа, посмотрел на часы и нахмурился. Затем достал из кармана сложенный лист, быстро прочитал и только после этого направился к окну.

Рэйна принесла чай.

Мужчина поблагодарил её и убрал бумагу, не разворачивая полностью.

Вечер прошёл спокойно. Рыбак в синей куртке снова рассказывал о море, пожилая пара наконец пришла к согласию насчёт выпечки, а Лина дважды пыталась доказать хозяину, что одна пропавшая ложка ещё не является поводом для расследования.

Незадолго до закрытия мужчина расплатился и поднялся.

Когда он взял чемодан, сложенный лист выскользнул из кармана и упал возле стула.

Мужчина этого не заметил.

— Подождите, — окликнула его Рэйна.

Она подняла бумагу. Лист раскрылся в её руке.

На нём был нарисован простой маршрут: площадь, трамвайная остановка, несколько улиц и набережная. Возле кофейни стоял небольшой крестик.

Внизу неровным почерком было написано:

Кофейня у моря.

Каждый день.

Рэйна сложила лист и протянула мужчине.

— Вы уронили.

Он посмотрел на записку, затем осторожно взял её.

— Спасибо.

Бумагу он убрал в нагрудный карман и застегнул пуговицу.

Только после этого его рука опустилась.

— Она вам нужна? — спросила Рэйна.

Мужчина коснулся кармана.

— Да.

Он улыбнулся ей чуть теплее.

— Хорошо, что вы заметили.

Мужчина попрощался и вышел.

Лина уже переворачивала табличку на двери, а хозяин считал выручку. Рэйна собрала чашки у окна и отнесла их к стойке.

Вторая снова осталась полной.

Когда посуда была вымыта, Рэйна подошла закрыть окно.

Мужчина с чемоданом ещё не успел уйти далеко. Он дошёл до ближайшего перекрёстка и остановился перед двумя расходящимися улицами.

Достал из нагрудного кармана записку.

И развернул её снова.

Глава 11. Человек с чемоданом.

На следующий день мужчина снова пришёл ровно в шесть.

Поставил чемодан возле стола, сел у окна и посмотрел на море.

Лина достала две чашки.

Ничего не спросила.

Рэйна наблюдала за ним, пока наливала чай. Вчера он дважды сверялся с запиской: сначала возле кофейни, затем на перекрёстке. Сегодня сложенный лист снова лежал рядом с его рукой.

Она отнесла поднос к столику.

Мужчина поблагодарил её и подвинул вторую чашку к пустому месту напротив.

— Вы каждый день идёте сюда одной дорогой? — спросила Рэйна.

Он поднял глаза.

— Стараюсь.

— А записка?

Мужчина посмотрел на лист, словно только теперь заметил его на столе.

— Она помогает.

— Не забыть дорогу?

Он задумался.

— Скорее убедиться, что я всё ещё иду правильно.

Рэйна посмотрела на нарисованный маршрут.

— Разве это не одно и то же?

— Раньше я тоже так думал.

Он взял чашку, но пить не стал.

— Иногда я узнаю улицу, но не помню, куда она ведёт. Иногда дохожу до нужного места и не понимаю, бывал ли здесь раньше.

— Но кофейню вы узнаёте.

Мужчина огляделся.

Задержал взгляд на стойке, старых часах над дверью и пустом стуле напротив.

— Сегодня — да.

Он произнёс это спокойно.

Без страха и смущения.

И оттого ответ прозвучал ещё тяжелее.

Рэйна уже собиралась вернуться к работе, когда мужчина добавил:

— Воспоминания со временем становятся похожи на чужие рассказы.

Она остановилась.

— Почему?

— Помнишь место. Погоду. Иногда даже слова. Но уже не уверен, действительно ли всё это произошло с тобой.

Он повернулся к окну.

За стеклом блестела вода.

— Только море я помню.

— Лучше остального?

Мужчина слабо улыбнулся.

— Лучше собственной жизни.

Рэйна ничего не ответила.

Он наконец отпил чай, продолжая смотреть на воду.

Море всё время менялось.

Наверное, поэтому его и невозможно было запомнить неправильно.

За соседним столиком спорили о рыбалке.

Один посетитель уверял, что лучшие пироги в Астере пекли двадцать лет назад. Лина слушала его с таким серьёзным видом, словно собиралась лично отправиться в прошлое и проверить.

— А сейчас они чем хуже? — спросила она.

— Тесто другое.

— Вы говорили это и на прошлой неделе.

— Потому что оно не изменилось.

— Тогда у нас хотя бы стабильность.

Рэйна отвернулась, скрывая улыбку.

Когда она снова посмотрела на столик у окна, мужчина аккуратно складывал записку. Провёл пальцем по старому сгибу, убрал лист в нагрудный карман и застегнул пуговицу.

В тот вечер он ушёл позже остальных.

Поблагодарил за чай, поднял чемодан и направился к двери.

Уже на улице остановился возле первого перекрёстка.

Рэйна видела через окно, как он достал записку и долго смотрел на неё, хотя нужная улица начиналась прямо перед ним.

На следующий день столик у окна остался пустым.

До вечера Рэйна старалась его не замечать.

Работы хватало. Нужно было принимать заказы, менять воду в вазе на стойке и объяснять Лине, почему нельзя складывать чистые ложки в карман фартука.

— Так быстрее, — возразила Лина.

— Пока ты не забудешь и не сядешь.

Лина замерла.

Потом осторожно вытащила ложки.

— Возможно, у твоего метода тоже есть преимущества.

Около шести она привычно достала две чашки.

Поставила первую на поднос.

Потянулась за второй — и посмотрела на пустой столик.

Чашка вернулась на полку.

Рэйна продолжила протирать стойку.

— Он иногда не приходит? — спросила она.

Лина пожала плечами.

— Иногда.

— Надолго?

— Обычно на день. Может, на два.

— И никто не знает, где он бывает?

— Наверное, дома.

Ответ прозвучал просто, но Лина снова посмотрела на свободное место у окна.

До закрытия мужчина так и не появился.

На следующий день он пришёл в шесть.

Тот же чемодан.

Та же записка в нагрудном кармане.

Он сел за привычный стол и посмотрел на пустое место напротив, словно проверяя, всё ли осталось на своих местах.

Лина достала две чашки.

На этот раз Рэйна отнесла их сразу.

— Вчера вас не было.

Мужчина поднял голову.

— Правда?

— Да.

Он нахмурился и достал записку.

Развернул.

Маршрут не изменился.

— Странно, — сказал он.

— Вы не помните?

— Помню площадь.

Его палец прошёл по нарисованной линии.

— Остановку. Магазин на углу. Потом я свернул сюда.

Он указал на последнюю улицу перед кофейней.

— А дальше?

— Дальше дорога продолжалась.

Мужчина помолчал.

— Только почему-то привела меня не сюда.

Рэйна посмотрела на схему.

Линия заканчивалась крестиком возле кофейни.

— Куда вы пришли?

— Не знаю.

Он произнёс это без растерянности. Скорее с усталостью человека, который уже пытался восстановить вчерашний путь и ничего не нашёл.

— Там было тихо. Закрытая дверь и стеклянная крыша за домами.

— Оранжерея?

— Возможно.

Мужчина сложил записку.

— Я решил, что ошибся поворотом. Вернулся к площади и попробовал ещё раз.

— Получилось?

Он посмотрел на неё.

— Судя по всему, нет.

В кофейне звякнула посуда.

Кто-то позвал Лину, и та ответила, что услышала с первого раза, хотя посетитель ещё ничего не повторял.

Рэйна осталась возле стола.

— Покажите записку.

Мужчина не удивился.

Протянул ей сложенный лист.

На одной стороне находился знакомый маршрут. На другой — несколько коротких строк.

Кофейня у моря.

Столик у окна.

Две чашки.

Каждый день.

Чемодан.

Все записи были сделаны одним неровным почерком. Некоторые буквы расплылись, словно лист не раз попадал под дождь.

Ниже оставалась ещё одна строка.

Чернила почти выцвели.

Почерк был другим — мелким и аккуратным.

Не переставай ждать.

Рэйна перечитала её.

Потом подняла взгляд.

— Кто это написал?

Мужчина забрал лист не сразу.

Сначала посмотрел на слова.

Так внимательно, будто видел их впервые.

— Не знаю.

— Это не ваш почерк.

— Нет.

Он провёл пальцем по старой строке.

— Наверное, поэтому я её и сохранил.

Мужчина сложил записку и положил рядом с чашкой.

Некоторое время они оба молчали.

— Вы помните, кого ждёте? — спросила Рэйна.

Он посмотрел на пустой стул.

На нетронутый чай.

На ручку второй чашки, повёрнутую в сторону человека, которого не было.

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Почти буднично.

— Уже нет.

Рэйна не нашла, что сказать.

Мужчина перевёл взгляд на старую строчку.

— Но почему-то всё ещё боюсь перестать.

Глава 12. Я ведь кого-то любил.

Мужчина с чемоданом пришёл почти сразу после открытия.

Лина ещё раскладывала выпечку, а Рэйна протирала столы. Кроме них, в кофейне сидели только двое посетителей.

Обычно он появлялся ровно в шесть.

Сегодня остановился посреди зала и растерянно огляделся, словно привычное место оказалось незнакомым.

Потом увидел Рэйну.

— Доброе утро.

Он улыбнулся с заметным облегчением.

— Доброе.

Мужчина посмотрел на часы над стойкой.

— Я рано.

— Немного.

— Значит, записка опять оказалась права не во всём.

Он коснулся нагрудного кармана, но доставать сложенный лист не стал.

Лина поставила перед ним две чашки. Он поблагодарил её, взял поднос и сам отнёс его к столику у окна.

Чемодан занял привычное место возле стула.

Рэйна вернулась к работе, но вскоре заметила, что мужчина не пьёт чай. Он смотрел на вторую чашку так, словно пытался понять, почему она стоит перед пустым местом.

Через несколько минут он подозвал её.

— Скажите…

Рэйна подошла ближе.

— Да?

Мужчина перевёл взгляд на свободный стул.

— Вы не могли бы ненадолго сесть?

Она посмотрела на Лину.

Та обвела рукой почти пустую кофейню.

— Думаю, с этой толпой я справлюсь.

Рэйна села напротив.

Впервые заняла место, для которого каждый день готовили вторую чашку.

Мужчина некоторое время молчал.

Потом спросил:

— Вы когда-нибудь боялись забыть человека?

— Да.

Ответ получился слишком быстрым.

Мужчина кивнул.

— Сначала кажется, что такое невозможно. Самое важное ведь не забывают.

Он посмотрел на собственные руки.

— Оказывается, забывают именно его.

Рэйна не стала спрашивать, кого он имеет в виду.

Мужчина наклонился и поднял чемодан на соседний стул.

Замки открылись с сухим щелчком.

Внутри всё было сложено аккуратно, почти бережно. Старая книга, несколько конвертов, перевязанные лентой бумаги. Между ними лежали два использованных железнодорожных билета и фотография.

Мужчина достал снимок.

— Я часто думаю, что если посмотрю ещё раз, то что-нибудь изменится.

Он положил фотографию на стол.

На ней стояли двое.

Молодого мужчину Рэйна узнала не сразу. Тёмные волосы, светлая рубашка, спокойная улыбка. Он обнимал светловолосую девушку за плечи и смотрел немного в её сторону.

Девушка прижималась к нему. Волосы были собраны высокой лентой, на светлом лице виднелись веснушки. Она смотрела прямо в объектив и улыбалась так свободно, словно за пределами снимка не существовало ничего, чего стоило бояться.

Они выглядели счастливыми.

Не для фотографии.

Просто рядом друг с другом.

— Это вы? — спросила Рэйна.

— Да.

Мужчина провёл пальцем по краю снимка.

— По крайней мере, я себя узнаю.

— А её?

Он долго смотрел на девушку.

— Нет.

Ответ прозвучал без колебаний.

Рэйна снова перевела взгляд на фотографию.

— Но вы видите её лицо.

— Вижу.

Он кивнул.

— Только не помню.

Мужчина взял снимок обеими руками.

— Я не знаю, как она говорила. Как смеялась. Не помню, нравилась ли ей эта фотография.

На его лице появилась слабая улыбка.

— Судя по всему, мне нравилась.

Он смотрел не в объектив.

На неё.

Рэйна ничего не сказала.

Мужчина вернул фотографию в чемодан и достал два билета.

Бумага пожелтела, края истёрлись. На обоих сохранились одинаковые отметки от компостера.

— Они всё время лежали здесь, — сказал он. — Я несколько раз собирался их выбросить.

— Почему не выбросили?

— Не знаю.

Он положил билеты рядом со снимком.

— Каждый раз казалось, что нельзя.

Следом мужчина достал старую книгу. Когда открыл её, между страницами обнаружился засохший белый цветок.

Почти невесомый.

Несколько лепестков давно сломались, но сам цветок всё ещё держался на коротком стебле.

Мужчина замер.

— Белые, — произнёс он.

— Что?

Он нахмурился.

— Не знаю.

Палец осторожно коснулся страницы рядом с цветком.

— Наверное, хотел что-то сказать.

Он закрыл книгу и положил её обратно.

На дне остался конверт.

Мужчина не стал его открывать. Только провёл ладонью по бумаге.

— Я читал письмо много раз.

— И не помните, кто его написал?

— Нет.

Он посмотрел на фотографию.

— Наверное, она.

— Там нет имени?

— Есть подпись.

— Тогда…

Рэйна осеклась.

Имя на бумаге ничего не меняло.

Мужчина понял её без объяснений.

— Я знаю, как её звали, пока смотрю на письмо.

Он постучал пальцем по конверту.

— Складываю обратно — и имя исчезает.

В кофейню вошли новые посетители. Лина поздоровалась с ними и начала принимать заказ, не подходя к столику у окна.

Мужчина убрал конверт в чемодан.

— Здесь целая жизнь, — сказал он. — Я это понимаю.

Фотография.

Билеты.

Письмо.

Белый цветок между страницами.

— Только не чувствую её своей.

Он закрыл крышку не сразу.

Ещё некоторое время смотрел на вещи, словно надеялся заметить среди них что-то пропущенное.

— Иногда мне кажется, что я должен был вспомнить раньше. Пока ещё мог.

— Может быть, вы всё равно вспомните.

Мужчина поднял глаза.

В его взгляде не было надежды, но и спорить он не стал.

— Я не помню, как мы познакомились. Куда ездили. О чём говорили.

Его пальцы легли на фотографию.

— Не помню её голоса.

Он посмотрел на девушку рядом со своим молодым отражением.

— Но я ведь кого-то любил.

Рэйна опустила взгляд.

Мужчина аккуратно вернул фотографию в чемодан.

Сверху положил билеты. Затем книгу с белым цветком и старый конверт.

Закрыл крышку.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что посмотрели вместе со мной.

Он поднялся, взял чемодан и направился к выходу.

Возле двери на мгновение остановился, проверил нагрудный карман и только после этого вышел.

Вторая чашка осталась на столе.

Рэйна отнесла её к стойке.

Лина приняла чашку и поставила к остальной посуде.

Ничего не спросила.

Оставшаяся смена прошла как обычно. Приходили посетители, звенела посуда, заканчивалась выпечка. Лина дважды перепутала столики и один раз попыталась доказать, что сделала это намеренно.

Рэйна отвечала, принимала заказы и убирала чашки.

Но перед глазами оставалась фотография.

Молодой мужчина, не смотревший в объектив.

Светловолосая девушка рядом с ним.

Два старых билета.

Белый цветок между страницами.

После закрытия Лина забрала у неё поднос.

— Я закончу.

— Там осталось всего несколько чашек.

— Вот и отлично. Меньше шансов, что я что-нибудь разобью.

Рэйна посмотрела на неё.

— Обычно тебя это не останавливает.

— Сегодня я особенно ответственная.

Лина отвернулась к раковине, давая понять, что разговор закончен.

Рэйна сняла фартук и вышла из кофейни.

До гостиницы она не дошла.

Свернула к набережной и спустилась к воде.

На камнях ещё оставалось дневное тепло. Рэйна села, обхватив колени руками.

Долгое время она смотрела на море.

Потом перед глазами опять возникло лицо девушки с фотографии.

Он мог увидеть её в любой момент.

Мог прочитать имя.

Мог держать в руках письмо, билеты и засохший цветок.

И всё равно не мог вернуться к человеку, который оставил их ему.

Рэйна опустила голову.

Слёзы появились без предупреждения. Она быстро вытерла щёку, но следом выступили новые.

— Это несправедливо.