Дорога за горизонт

Глава 1

За помощи и поддержку

в работе над текстом

авторы благодарят:

Николая, Михаила и Ивана Гехтов

Мурада Магомедова

Бориса Комова

Александра Прибылова

Александра Трофимова

Александра Москальца

Игоря Гринчевского

и всех остальных, кто

помогал в работе

Всем остальным

– спасибо, что не мешали!

Мир книги основан на сеттинге игры "Pathogenesis Overcome".

Страница игры в ВК: https://vk.com/pathogenesis_overcome

Дорога за горизонт.

Пролог 1

Голод. Существо давно забыло нужное слово, но именно голод стал его постоянным спутником. Утолить его получилось лишь несколько раз. В самом начале, когда вокруг было много еды и месяц назад, сумев отбить у волков лосиную тушу. Но сейчас голод снова вышел на первый план. А инстинкт подсказывал, что сил осталось на один-два броска за добычей, не больше. Поэтому надо атаковать наверняка. Найти место, где пройдет добыча. Выждать. И напасть.

Шаги существо услышало издалека. Двое, идут спокойно, не торопясь. Надо выждать. А потом… нет, остановились. Напасть сейчас? Нет, слишком далеко. Существо давно утратило возможность понимать человеческую речь, но усилившийся слух подсказывал, страха в голосе нет. Надо дать подойти чуть ближе и тогда…

Пролог 2

За дверями послышался звук глухого удара, завершившийся коротким, болезненным стоном, а потом в комнату протиснулась стриженная наголо девушка в вязаной черной шапочке с завернутыми краями. Худенькая, бледная как мертвец, в свободном, длинном плаще, широких, коротковатых штанах-кюлотах и тяжелых армейских ботинках, она смотрелась странновато, даже, несмотря на почти совсем детское личико.

Странность особенно подчеркивали рюкзак в виде мохнатого зайца за спиной и обруч с кошачьими ушками, надетый поверх шапочки.

Девушка мазнула невидящим, безразличным взглядом по комнате, скользнула в угол, присела там на корточки, вытащила из-под плаща обрез с неровно отпиленными стволами, положила его на колени и пристально уставилась на торговца.

Гасан вздрогнул, по его смуглому, полному лицу побежали крупные капли пота.

- Зачем… – дрожащим голосом начал он, но тут же постарался исправиться и придать голосу угрожающий оттенок. – Зачем ты притащил с собой эту дочь Иблиса?

Торговец от испуга заговорил по-русски с сильным акцентом, хотя владел им идеально.

- Спокойно, Гасан, – спокойно ответил невысокий широкоплечий парень. – Ты же знаешь, она никогда не отходит от меня. А твой парень пытался её не пустить. Своих лучше дрессируй и все будет в порядке.

- О Аллах! – торговец провел ладонями по лицу, опасливо косясь на девушку. – Она накличет на тебя беду, Макс, запомни мои слова!

- К делу, – резко прервал его парень. В его голосе скользнули стальные нотки.

В отличие от своей спутницы, он выглядел совершенно обычно, короткая добротная куртка из толстой, потертой кожи, бейсболка, армейские камуфляжные штаны, небольшой рюкзак за спиной и туристические ботинки. К рюкзаку было приторочено мачете, в ножнах, другого оружия при нем не было видно.

Лицо с правильными, немного резковатыми чертами, было тоже совершенно обычным: правда оно все равно немного отталкивало, возможно за счет неприятного, колючего взгляда.

- Хорошо, хорошо… – заторопился торговец и выложил на прилавок сверток из плотной оберточной бумаги. – Здесь все, что ты хотел. Теперь мы в расчете? И скажи Паленому, он получит завтра все, что я должен ему.

Парень развернул сверток, достал из него несколько коробочек пистолетных патронов и принялся неспешно проверять каждый патрон.

- Э-ээ… – обиделся Гасан. – Зачем так? Двести штук! Все хорошие! Эти… как ты хотел, холло… холоупонты, вроде? С пустым носом пули. Да? – но потом торговец снова покосился на девушку, насупился и замолчал.

Парень закончил проверять товар, сложил коробочки в рюкзак и пошел к двери, на пороге небрежно бросив:

- Мы в расчете. Паленому, я передам…

Девушка плавно встала и пошла за ним.

После того, как они вышли, торговец облегченно выдохнул.

- Кто это? – из подсобки вышел еще один мужчина. Такой же смуглый и с кавказским профилем, как торговец, но подтянутый, широкоплечий и спортивный, в отличие от рыхлого и полного Гасана. Его подбородок украшал рваный шрам, что придавало лицу хищное выражение.

- Зовут Макс, – недовольно ответил Гасан. – Ананы секим…[1] проблемный, но может пойти туда, куда другие не рискнут. Погоняло – Белый. Откуда здесь взялся тоже неизвестно. Поговаривают что пришел с Запада. Трудно его понять. С людьми общается только по делу, лишний раз слово не скажет. Опасный и странный человек. За патрон удавить может. Одновременно может за работу вообще ничего не взять или все сразу отдать первому попавшемуся ребенку. Он одиночка, постоянно ни на кого не работает. Хозяина над ним нет. С военными тоже особенно не ладит, но иногда работает на них проводником и разведчиком. И еще сумасшедшую эту с собой везде таскает. Я когда на нее смотрю – страшно становится. Она вообще без крыши, клянусь Аллахом! Вообще ничего и никого не боится. Артаку заточку в бок загнала, просто посмотрел на нее человек, почти ничего не сказал. Братья Артака пошли жаловаться старшим на эту сумасшедшую, знаешь, что им они ответили? Сам виноват. Забудьте и не трогайте. Не захотели связываться, получается. Или я что-то не понимаю. Но если куда надо провести – лучше этой пары не найти. Люди говорили, что даже в Петербург ходили они. Правда дорого берут за свою работу, очень дорого…

- В Петербург? – человек со шрамом внимательно посмотрел на торговца. – Это хорошо, Гасан, это очень хорошо. Я хочу через два-три дня про них все знать. Все – это все. Где живут, куда и когда ходят, с кем общаются и на кого сейчас работают. Ты понял меня?

Торговец опасливо покосился на собеседника и кивнул.

- Зачем три дня? Послезавтра все расскажу…

Глава 1

Хоронилище.

Карл и Юля.

– Ненавижу гребаный дождь.

Дождь на самом деле был так себе, средний. Видел я куда покруче, особенно на юге. Помню, даже диктор как-то в прогнозе погоды схохмил: «ливень ожидается вечером, после шести, а то, что сейчас – так, легкий дождик». В Аргентине? Или в Австралии? В общем, давно, в прошлой жизни.

– Слышь, Карл, ты ведь такой всезнайка?! Вот скажи, был хоть один голливудский фильм, где Апокалипсис – это дождь? Везде ядерная война или там всепланетная заморозка. А чтобы дождь, ни один, сука, голливудец не додумался.

– Дождь, это не к Голливуду. Это Книга Бытия.

– Чего-о?

– «…лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей», – процитировал я. – Глава седьмая, стих двенадцатый. Ной и все такое.

– Это я, что ли, ною?!

– Это Библия.

– А, так ты про всемирный потоп типа намекал? – угадала моя спутница. – Блин, во слабаки! Тоже мне, потоп. Тут за сорок дней и речка толком из берегов не выйдет.

Отвечать я не стал. И так уже всезнайкой обозвали. К тому же, как обычно, Юлька была права, не по форме, но по содержанию. Мне дождь тоже не нравился.

Во-первых, дождь глушит звуки. Во-вторых, снижает эффективную дальность тепляка. И то и другое плохо, а вместе так вообще хреново.

Но все же тварь я заметил именно в тепляк.

Говорят, что существуют и такие твари, которые в «зависшем» состоянии умеют понижать свою температуру тела практически до уровня окружающей среды. А еще говорят, что кур доят. Лично я пока не встречал твари, способной полностью укрыться от тепляка.

Может именно поэтому и жив до сих пор.

Стоит отдать должное, эта тварь была достаточно умной. Спряталась в стороне от дороги, в глубине кустарника, да еще в небольшой канаве. Биноклем или даже в ночник её сквозь все эти ветки с листьями в жизни бы не разглядели. Но хороший тепловизор «берет» и через листву.

– Есть контакт.

За что Юльке респект и уважуха – переход из состояния «девочка-припевочка» в боевой режим у неё моментальный. Щелк и вместо провинциалочки с легкой или не очень придурью возникает Рэмбо, готовый залить свинцом все джунгли Вьетнамщины…

Заливалка, правда, калибром не очень, хоть и выглядит броско…

– На два часа, семьдесят метров, борщевик, от него вправо три, возле сосны…

– Ничего не вижу.

– А он там…

Думаю, нас тварь уже засекла невзирая на дождь – слух-то у них тоже усиливается, а мы не только топали, но и разговоры разговаривали. У нас иногда получалось обходить «дремавших» тварей без стрельбы, но это когда удавалось их засечь сильно заранее, метров шестьсот-семьсот. А тот меньше сотни, не вариант совершенно. Просто ждет, пока мы подойдет ближе, чтоб уж точно достать обоих на рывке. Говорю же – умная.

– Ты куда?!

– Подойду ближе…

– Юль, не дури…

– Сам не дури… все нормально будет.

– Бросится же…

– Карл, не дергайся… все под контролем.

Под контролем все у нее, ага, три раза. Что мне время нужно тепляк убрать и взять ствол к плечу, это так, пофигу.

– Готов.

Ну так… хоть и шагом шли, но шли-то дохрена, а перед этим еще и плыли… вот и ствол восьмерки пишет. Не мальчик уже, чего греха таить.

– Иду…

Еще одно массовое заблуждение – куча народу верит, что твари из «экономичного» режима на «форсаж» переходят мгновенно. Местами оно так даже выглядит, но на самом деле… живой организм, даже такой перекорёженный, как у тварей, это вам не реле в цепи. Да и сидеть долго в позе для низкого старта банально неудобно.

В прицеле среди зелени кустарника двинулось что-то серое, округлое. Негромко щелкнула юлькина «биатлонка», на заколыхавшуюся листву брызнуло темно-красным. Я еще успел увидеть, как Юлька сдвинула затвор и поймала в ладонь выброшенную гильзу. Понтовщица… все одно пересняряжать мелкашечные патроны пока никто не берется. Трудно, да и смысла нет. Запасов «двадцать второго», хоть и поменьше, чем ходовых армейских калибров, но, с другой стороны, кто сейчас будет ходить с мелкашкой? Только идиоты… вроде нас.

– Ну как тебе, а?! Скажи ведь, чисто сработала!

– Есть такое…

– А еще…

Краем глаза я засек движение в подлеске слева от дороги – а дальше в ход пошли рефлексы. Приклад в плечо, выдох, бам-бамбабам, от сосен брызнули щепки, но метавшееся между ними серое пятно и не думало сбавлять скорость. Наоборот, еще больше ускорилось, пытаясь преодолеть оставшиеся до Юльки метры парой больших прыжков. Какие же они чудовищно живучие…

Бубух!

В боевиках после такого выстрела в упор плохие парни улетали на десять метров или хотя бы крутили эффектное сальто. Тут все было проще и скучнее, но главное – до Юльки эта зараза не добралась.

– Живучие т-твари…

Кажется, до заражения это была женщина. Верхняя одежда напоминала остатки вязаной кофты, цветастой такой, грубой вязки. И да, живучесть впечатляла. Моя пальба её так, слегка притормозила. Даже кошмарный патрон Дика Кассула не смог убить, хоть и вырвал из бока здоровенный шмат мяса. А ведь «аляскен» под этот калибр был придуман для самообороны охотников. Здоровенный револьвер, чтобы здоровенных гризли на жопу сажать. Экспансивная пуля раскрылась полностью, в боку выходная дырка – не то, что кулак, голову засунуть можно. Внутри тоже наверняка все в фарш. Медведь бы после такого наверняка сдох на месте, а эта: это? шипело и пыталось ползти.

Блин… это было близко.

Сменив магазин на дозвуковые, я двумя выстрелами разнес череп твари. После такого даже зараженные лежат спокойно. По крайней мере, до сих пор так было.

– Ты как?

– Рука, н-на… – Юлька встряхнула запястьем и тут же скривилась от боли, зашипев ничуть не хуже убитой твари. – Болит просто зверски.

– Ну еще бы! Чтобы эдаким калибром, да по-ковбойски, от пояса только Лара Крофт без последствий умеет.

– Спасибо, блин, утешил.

– Перелома нет, вывиха тоже, – я пожал плечами. – Намажь гелем погуще и замотай эластичным бинтом. Ну и давай во вторую линию. Минимум до вечера ты не боец, а так, пол-человека.

– В нос дать я и с левой могу.

– Лучше покури пока, – посоветовал я, скидывая на дорогу рюкзак. – А я схожу, первую проконтролирую.

– Издеваешься?

– Нет. Верхний клапан рюкзака проверь.

Первая тварь в тепляк выглядела начавшей остывать и, следовательно, вполне дохлой. Но я на всякий случай добавил ей еще одно вентиляционное отверстие в башке – очень уж мне не понравилась живучесть второй. И вообще вся эта гнусная ситуация. Как-то уж слишком похоже на скоординированную засаду.

Когда вернулся на дорогу, Юлька уже успела перемотать запястье и сидела на обочине, жадно глотая дым «честертона».

– Скотина ты все-таки, Карл. Знал же, что бросать пытаюсь.

– Ага. В двадцатый раз. Стресс тебе лучше перекурить, а у нас вся работа, один сплошной стресс.

– Все равно брошу! – пообещала Юлька, затоптав окурок. – Вредная же привычка.

– Вредная, – согласно кивнул я, подхватывая лямку «бергена». – целых шестнадцать процентов, что не доживешь до семидесяти лет из-за рака легких. Так что если собираешься жить до семидесяти…

– Тут не знаешь, как до конца недели дожить. И вообще… слышь, а сам-то ты чего не куришь?

– Я пассивный курильщик. В смысле, мне твоего дыма достаточно.

– Сказала бы я, кто ты пассивный…

– А это ночь покажет. Давай, топай, нам еще километра три осталось, надо до темноты успеть.

На самом деле вышло чуть больше – я забыл, что дорога делает изгиб вокруг озера. Но в час мы уложились, даже со всеми предосторожностями. Теперь осталось понять, насколько вся эта экспедиция была оправдана.

И в тепляк, и в бинокль хутор Юхана выглядел одинаково нежилым. Да и вблизи – тоже. Перед собачьей будкой ржаво змеилась цепь… без ошейника, что характерно, да и косточек поблизости не видно. Дверь в гараж была заперта, но щелей в дощатой конструкции вполне хватало, чтобы заглянуть внутрь и убедиться в отсутствии машины. Точнее, синяя пластиковая «электрика» под навесом стояла, а вот любимицы хозяина, «вольво-универсал» 960-й серии как раз не было. При том, что в последние годы кататься на ней он мог разве что до берега и обратно – чертовые экологические нормы ЕС не только столицу, но и мелкие городки для старых машин с ДВС закрыли наглухо.

Ну а потом случилось то, что случилось и Юхан отцепил пса – или взял с собой – и поехал куда-то.Уже точно зная, что никакие нормы и законы больше не действуют, а есть лишь обезумевшая от ужаса толпа – и твари. Дети у него жили в Хельсинки, в хорошем спальном районе, как он сам говорил. Ни к ним добраться, ни выбраться им, когда началось… Это хутор в такой глуши, что, не зная и не очень-то найдешь. А вот если знать, то всего двадцать минут от Е18. Ну или от берега, как мы сейчас.

– В дом как попадем? – нетерпеливо спросила Юлька. – Окно бить неохота, задувать ночью будет.

– Никак.

– В смысле «никак»?

– Нам в дом и не надо, – пояснил я. – Пусть стоит как стоял.

Возможно, в доме тоже имеется что-то интересное. Даже практически наверняка. Но жадность – плохое чувство. Если я прав хотя бы на треть, у нас и так главной проблемой будет «как весь хабар уволочь?!»

Нужный сарайчик с виду был еще более неказистый, чем гараж. Так, хибара из отходов лесопилки, каждая доска кривее предыдущей. Замок, правда, здоровый – тоже раритет, как и «вольво», но не прошлого столетия, а позапрошлого. Зато дверь так и просится врезать по ней ногой, если не боишься, что ступня в фанере застрянет.

– Ну-у-у?

– Помоги лучше рюкзак разобрать, – попросил я. – «Макита» на самом дне.

В отличие от известного анекдота, в моих руках японская пила свою репутацию не посрамила – даже наткнувшись на скрытый между досками стальной прут арматуры. Две минуты и в стене дыра, в которую вполне можно протиснуться боком. Главное, ничего не задеть, пока фонарик не включен, а то… ай да Юхан, ай да сукин сын!

Я-то ждал чего-то банального – дробовика или мины направленного действия. Но старый финский сапер приспособил в качестве «охранного заклинания» небольшую чугунную пушку. Еще один раритет… или реквизит киношный, такая пушкенция отлично встала бы на пиратскую шхуну. Небось еще и заряжена не картечью, а всяким барахлом типа ржавых гвоздей. Зато вся остальная часть ловушки вполне современная. Три тонкие, почти невидимые нити на разной высоте поперек дверного проема, а еще один провод идет откуда-то из-под косяка – зуб даю, там еще и нажимное действие имеется.

Как эту бодягу можно безопасно разобрать, спрашивается? Не, я в схемотехнике не совсем тупой, но тягаться с Юханом на его поляне как-то неохота. С этого пня сталось бы и в подрывной контур ловушку встроить, просто из любви к искусству.

– Юль, отойди за хижину.

– Просто сделай, как я сказал. Сейчас.

Я даже выглянул наружу – проверить, что меня поняли правильно. Затем поднял лежащую вдоль стены странную штуку – древко с острием и каким-то крюком, похоже на багор, но вполне может оказаться и алебардой хренадцатого века и охрененной же исторической ценности. Примерился и махнул, постаравшись зацепить сразу несколько натянутых перед входом проволочек.

И уже опуская алебарду, сообразил, в чем именно крупно налажал. Но поздно, инерция у этой штуки такая, что я чуть дверь изнутри не разрубил. А в следующий миг – жахнуло!

Белый и Мики

Кто есть кто

Подойдя к крыльцу, я на мгновение замер, убедился, что все сторожки на месте и только потом взялся за ручку двери.

Мики скользнула под стену и замерла, настороженно поводя взглядом по улице.

Легонько скрипнули петли, я вошел в подъезд и облегченно выдохнул:

- Дом, милый дом…

Правда, эти развалины под определение «дома» не очень походили. Некогда двухэтажный и двухподъездный дом выглядел ужасно. Вся правая часть превратилась в груду камней, из которых торчал чудом уцелевший лестничный пролет и обломки стен. Левая часть почти уцелела, но зияла проломами и пустыми оконными проемами.

Я включил прикрепленный к лямке рюкзака фонарик, помедлил, внимательно осмотрел засыпанный мусором подъезд, потом закатил электроскутер, закрыл изнутри дверь на засов и спустился в подвал. Перешагнул ступеньку, под которой устроилась противопехотная мина ПМН, для надежности усиленная противотанковой ТМ-62 и вытащил из кармана ключ.

Мины совсем не лишняя предосторожность. Если заявится кто-то незваный, взрыв обрушит лестницу на вход в подвал и у нас будет время уйти через запасной выход.

Увы, в нынешнее время старая добрая паранойя – это залог банальной выживаемости. С тех пор как мир рухнул, человеческая добродетель сильно видоизменилась.

Когда-то, какой-то, очень хороший человек, оборудовал себе в подвале этой двухэтажки уютную берлогу. Кто он был и что с ним случилось, я не знаю, но вспоминаю его до сих пор добрым словом. К моменту нашего заселения, убежище полностью разграбили, пришлось сильно вложиться в обустройство. Обошлось это нам, в нынешних платежных средствах, в совершенно неприличную сумму, но оно того стоило.

Три небольшие комнаты, одну из которых мы используем как склад, генераторная, душевая и даже кухонька с дровяным титаном и печью. Тепло, уютно, вентиляция хорошая, есть отнорок, на случай незваных гостей, словом, живи – не хочу. Когда-то, когда я был совсем пацаном, мне было наплевать на домашний уют. Я и сейчас не стар, но неожиданно остро стал чувствовать потребность в своем жилище.

Быстро снял ботинки, поставил их на полку, а потом сразу побежал на кухню, с наслаждением ощущая натруженными ступнями каждый узелок домотканых половиков. Щелкнул выключателем, на стене зажглась мягким светом лампа. Довольно отметил, что заряда аккумуляторов хватит еще часа на четыре, следовательно, нет нужды тратить драгоценный бензин.

Замаскированные солнечные панели на крыше сильно выручали. В любом другом месте их, в нынешнее время, выдрали бы с корнем, попутно перерезав глотку хозяину, но, сюда, в пригород, сейчас суются разве что вооруженные патрули военных. Впрочем, жизнь сейчас такая, что ничего нельзя исключать.

В коридоре прошелестели быстрые шаги, а потом хлопнула дверь в ванную.

Я приложил ладонь к титану, определил, что он едва теплый и прикрикнул:

- Воды мне помыться оставь!

Очень ожидаемо никто не ответил. Я чертыхнулся, разворошил еле тлеющие угли в топке и подбросил мелко колотых поленьев. Если заново не растопить, мыться придется ледяной водой. Чертова девчонка с ее чистоплотностью. Ей все равно где спать, что есть и что одевать, ей наплевать на свой внешний вид, наплевать на все вокруг, но если дорывается до теплой воды – моется так, словно болеет мизофобией.

мизофобия – навязчивый страх загрязнения либо заражения, стремление избежать соприкосновения с окружающими предметами. Человека, который испытывает подобный страх, называют мизофобом.

Впрочем, у нее хватает и других фобий, гораздо более жутких, да и привык я.

Вздохнул еще раз, снял рюкзак, поставил на печку разогреваться котелок с картошкой и мясом, потом туда же брякнул чайник и ушел к себе в комнату. Повесил куртку и наплечную кобуру с пистолетом на вешалку, полностью разделся, накинул сверху домашний халат и почувствовал себя совершенно счастливым.

Нет, я не псих и не извращенец, просто, на фоне окружающего сраного апокалипсиса, любая частичка прежней, мирной жизни, позволяет тебе чувствовать себя человеком. А еще, когда ты месяцами тонешь в грязи, не имея возможности даже умыться, начинаешь особенно чувствовать любое проявление цивилизации.

Сходил на кухню, помешал картошку с мясом в котелке, подбросил дров, а потом разобрал рюкзак и отнес все, что привез из города на склад.

В коридоре опять послышались шаги, сигнализируя о том, что помывка закончена. Я набрал в миску еды, налил в чашку чая, подошел к ее комнате.

Дверь немного приоткрылась, высунулась рука, быстро, по очереди забрала миску и чашку, после чего, сразу щелкнула защелка.

Микки очень не любит, когда заходят в ее комнату, на меня исключение тоже не распространяется. Впрочем, там и смотреть не что. Ужасающий беспорядок, все вещи вперемежку, в углу топчан с облезлым плюшевым медведем. Все. Но, как я уже говорил, никаких отрицательных эмоций у меня это не вызывает. Привык вычленять из дикого количества недостатков Мики, ее, действительно, положительные черты. А их у нее тоже немало. Да и я сам далеко не ангел с пушистыми крылышками.

Дальше я сам наскоро вымылся, переоделся в чистое белье и завалился с планшетом на свой диван, изучать район ближайшей вылазки.

К счастью, несмотря на полный и продолжительный песец вокруг, работающие электронные девайсы все еще встречаются. Проблема в источниках энергии, но в своем случае я ее решил. Спутники давно накрылись, но планшет я закачал готовые карты окружающей местности. И они мне очень помогают в работе.

Наметил маршрут, сделал актуальные пометки, нанес свежую обстановку и уже было собрался засыпать, как через тонкую стену послышался жуткий надрывный вой.

А через минуту в двери появилась Микки в своем любимом кигуруми* в виде кошки. По ее лицу текли слезы, губы кривились в жуткой гримасе, а все тело сотрясала мелкая дрожь.

кигуруми — покрывающие всё тело костюмы в виде животных, героев мультфильмов и других персонажей. Есть варианты в виде пижамы или костюма для дома.

Не говоря ни слова, я подвинулся к краю дивана. Микки шмыгнула ко мне и прижалась, крепко обняв руками и ногами. Почти сразу она перестала дрожать и всхлипывать, а через пару минут спокойно засопела.

«Господи… – обреченно подумал я. – Если бы я знал, как тебя вылечить…»

Микки больна. Серьезно больна. Я не психиатр, но, скорее всего, у нее жесточайший маниакально-депрессивный психоз. Причем не врожденный, а приобретенный. Что его вызвало, я не знаю, хотя мы с ней вместе уже довольно долго. Микки очень мало говорит, а если говорит, то только о себе в третьем лице. В помещении с людьми она почему-то сразу забивается в угол. Она не умеет испытывать положительных эмоций, она ненавидит людей. Единственный человек, с которым она может находиться рядом – это я. И она не может долго находится без меня. Периодически, по ночам Микки мучают жесточайшие кошмары. А еще, она патологически жестока к людям и убивает их без жалости и сомнений. Я подозреваю, есть за что, но, как уже говорил, не знаю почти ничего о ее прошлом.

Вот такой жуткий коктейль.

Но при этом, мы прекрасно дополняем друг друга. Без Микки, мне бы уже давно пришел конец – она мне не раз спасала жизнь. В поле она совершенно неприхотлива, вдобавок Микки очень сильна, быстра и ловка, подозреваю, что раньше она серьезно занималась гимнастикой или чем-то подобным. В рукопашной схватке от нее толку нет, массы не хватает, но девчонка просто виртуозно пользуется любым подручным предметом и не расстается со своей любимой заточкой – куском заточенной тонкой арматуры с обмотанной синей изолентой рукояткой и при каждом удобном случае пускает ее в ход. Что еще? Она дьявольски хитра и коварна, отлично ориентируется в обстановке и каким-то загадочным образом чувствует опасность. И понимает меня с полуслова.

Встретил я ее еще в Германии, где избитую до полусмерти девчонку собирались повесить местные ублюдки.

Я никогда не вмешиваюсь в чужие разборки, но тут словно током ударило – вмешался. Кое-как… разрулил ситуацию. Выходил, с тех пор мы вместе.

Как уже говорил, я до сих пор очень мало о ней знаю.

Подозреваю, Микки около шестнадцати-семнадцати лет, она русская немка, то есть, родилась в русской семье в Германии. И у нее когда-то была младшая сестра. Пожалуй, на этом все.

Какие я к ней испытываю чувства? Даже не знаю, как сказать. Уж точно не сексуальные. Женщины в ней я вообще не вижу. Скорее я ее считаю за сестру или друга.

- Ты никогда не бросишь Микки? – всхлипнула во сне девчонка и сильней прижалась ко мне.

- Никогда, – честно ответил я.

Ночь прошла спокойно, правда под утро разбудили два сильных взрыва. Видимо кто-то подорвался на минах, на старом периметре. Я особо не всполошился – потому что ночью шастали только одни твари. А их в округе хватало.

Утро началось стандартно. Микки проснулась уже спокойной, я сделал кофе и бутерброды, мы поели и начали собираться. На сегодня планировались переговоры с заказчиками: хозяева двух ферм просили провести их людей на старый склад удобрений в семидесяти километрах от города. До песца такая просьба прозвучала бы странно, бери да езжай, а сейчас такая поездка в большинстве случаев заканчивается билетом в один конец. Опять же, точное местонахождение склада они не знали, эту информацию подкинул им я, перед этим тщательно разведав путь.

Сборы много времени не заняли. Я застегнул на себе пояс с рацией, Вальтером П-99 и четырьмя запасными магазинами к нему, потом накинул куртку и забросил за спину рюкзак. В город с оружием нельзя, но я пробил себе и Микки разрешение на пистолеты. Микки вместо пистолета носит обрез, но ее никто никогда не проверяет. Ничего мощней с собой брать не стал: ехать недалеко, по сравнительно спокойному маршруту, автомат или дробовик все равно заставят сдать, а я очень не люблю, когда мое оружие трогают чужие руки.

- Готова?

- Микки готова, – тихо ответила девушка, уставившись невидящим взглядом в стену.

Выход из берлоги сопровождался теми же предосторожностями, что и вход. Затем я поднялся на крышу и внимательно осмотрел окрестности, а только потом вывел на улицу электробайк. Микки страховала со своим обрезом рядом. Ей ничего не надо приказывать, она сама каким-то удивительным образом знает, что делать.

Я перевесил рюкзак на грудь и сел за руль.

Эту машинку я нашел год назад, в одном из разрушенных магазинов на окраине Пскова, с тех пор не слезаю с нее. Не скоростной аппарат, но полного заряда хватает на полторы сотни километров, отлично идет по бездорожью, заряжается быстро. Зарядка, конечно, выходит в копеечку, но дешевле чем гонять на бензиновом мотоцикле. С бензином и солярой большие проблемы, караваны ходят редко, поэтому топливо на вес золота. В рейды на ней, понятное дело, я не езжу, а мотаться по окрестностям самое-то.

Тихо зажужжал электродвигатель.

- Поехали.

Микки устроилась позади и крепко меня обняла.

Я по привычке прогнал в голове маршрут, хотя уже мог проехать по нему с закрытыми глазами.

И в этот момент, неожиданно ожила рация.

- Внимание, всем патрулям… – захрипел взволнованный голос. – Воздушная разведка выявила скопление заряженных в квадратах семь-один и девять-два. Общая численность до сотни единиц. Внимание, направление движения северо-запад…

- Твою мать! – в сердцах выругался я. – Прошляпили уроды…

Вояки мониторили обстановку по периметру вокруг города дронами, но, видимо, каким-то образом пропустили тварей. Один из квадратов находился прямо по маршруту, а второй позади. Блин. Откуда их столько? Последнее время стаи даже в пару десятков особей редко попадались, а тут «до сотни».

Начал корректировать маршрут и почти сразу же услышал топот и хруст битого камня позади. Уходить в убежище уже было поздно.

Я еще раз ругнулся и поддал газа. Из-под колес с визгом полетела каменная крошка, мотор взвыл, байк дернулся и рванул с места.

Через пару десятков метров из развалин справа неожиданно вывалились два человека: худющий, босой и голый по пояс пожилой мужик с седой, развевающейся бородой и молодая девушка в остатках кожаной куртки и черных от грязи джинсах. Их можно было принять за обыкновенных бомжей, если бы не выпученные как у лягушек, налитые кровью глаза и не сильно отечное лицо…

При виде нас они сразу с глухим хрипением бросились на байк, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами.

Я крутанул руль, мотоцикл накренился и с вильнул по улице. Зараженные не успели и провалились, но я успел ощутить жуткий смрад грязи и дерьма.

Увидев впереди еще троих, притормозил и резко свернул вправо.

Под колесами затрещал битый кирпич. Впереди замаячила городская стена, я уже было обрадовался, но тут с крыши магазина с обвалившейся вывеской, неожиданно к нам сорвался в прыжке длинный серый силуэт…

Глава 2

Глава 2

Волчий капкан.

Карл и Юлия.

– Сиди спокойно, не дергайся! Сейчас…

– Оу-у-у-у! Ай!

– Вроде, последняя, – Юлька, чуть наклонив голову, еще пару секунд пристально вглядывалась в мою рожу, затем кивнула и убрала плоскогубцы. – Сейчас еще перекисью плесну и будешь, как огурчик.

– Тогда уж зеленкой надо мазать, – пошутил я. – Чтобы зеленый и пупырчатый.

– А будешь мутировавшим огурцом, – нашлась Юлька. – Гибрид с помидором. Хочешь, достану зеркало, полюбуешься на себя?

– Обойдусь.

Дым из сарайчика уже почти весь выветрился. Еще бы – дыра в двери получилась добрых полметра в ширину, а по высоте и того больше. Самодельной картечи на заряд Юхан жалеть не стал, да и пороха сыпанул от души. Повезло еще, что этот музейный экспонат не разорвало, как хомячка от никотина. Впрочем, «и так неплохо получилось». Хотя я и стоял в стороне, меня контузило, в паре-тройке мест обожгло искрами ну и неплохо утыкало щепками. Ладно хоть ничего серьезней назад не прилетело.

– Пошли, глянем на нашу пещеру Али-бабы…

– Если окажется, что мы в такую даль зря тащились, я тебя… что-нибудь с тобой сделаю, – пригрозила Юлька.

– А если не зря?

– Тогда тоже сделаю. Но в хорошем смысле.

– Ну-ну…

Я не стал в очередной раз напоминать, что не будь уверен в хорошей добыче, хрена с два бы потащился в такую даль, да еще через воду. Мест, которые потенциально стоит обчистить, хватало и ближе. Просто риск больше, а добычи меньше.

Зато пока Юлька из меня щепки доставала, дождь перестал капать. Трава, правда, мокрая…

– Брезент расстели.

– Это еще зачем?

– Хочешь потом ржавчину отскребать?

Содрал с петель остатки двери, заглянул внутрь, зацепился взглядом за выключатель и почти коснулся его, как вспомнил одну из баек другого приятеля-сапера – про бензин в лампочке накаливания. Сколько помню, у Юхана тут были современные LED-светильники, но мало ли… лучше палочкой, из-за угла.

Очередного бабаха не последовало, зато в сарайчике появился свет – тускловатый, но хоть стеллажи разглядеть можно. И то хлеб – солнечные батареи у Юхана на крыше дома только с одной стороны, причем дешевые китайские. Он их брал чисто для галочки, по какой-то субсидии для домохозяйств. А зимой в наших широтах снегом крыши заметает на раз-два. Да и в другие сезоны солнце далеко не калифорнийское.

При виде первой партии добычи Юлька скептически прищурилась. Ну да, старые охотничьи двустволки, да еще изрядно потертые жизненными обстоятельствами. И еще ружьишек… и еще… да сколько же их тут? Вот хомяк, все в захоронку тащил. О, а вот и винтовочки пошли. Треха, треха, снова «мосинка»… ух ты, а это уже ВКТ, «старик Пекка». Даже странно, что Юхан его американцам не загнал, они такое любят и ценят. Не успел, наверное.

В прежние времена весь этот металлолом – ну разве что за вычетом финских «мосей» от ВКТ – представлял собой скорее головную боль, чем реальную ценность. Стандартная картина – помирает дедушка, от него на чердаке остается ружжо, а то и винтарь. Насквозь нелегальный, ибо дедушка был старый и новые евро-бюрократические нормы по регистрации всех рогаток и приравненных к ним плевательниц вертел на своем половом органе, когда тот еще без «виагры» на девок стоял. Пытаться такое легализовать смысла нет ни малейшего, цена этих железяк на вторичном рынке околонулевая и спрос все меньше. Как нелегальный огнестрел оно тоже не особо кому было надо. Если есть бабло и связи, то и армейские стволы получить не проблема, только плати.

Зато сейчас… понятно, что тварей из автомата поливать удобнее. Но, с другой стороны, есть куча народа, у которых глаза с мозгом напрямую не контачат, зато при виде ценной штуки начинается приступ неконтролируемой жадности, переходящий в агрессию. Глупо, предсказуемо, уныло, но все равно – расход сил, нервов и патронов.

Вот ружьишко, тем более, старое и потрепанного вида, ни у кого сильных эмоций не вызывает. И люди это понимают. Да, много не возьмешь, зато ходовой товар, уйдет быстро, пусть и не совсем задорого. Как говорил один герой русской классики: «десяток старушек – рупь!».

– Контроль?

– Горизонт чист! – Юлька сделала вид, что козыряет, хотя в её исполнении вышло больше похоже на пионерский салют. – Только на юго-востоке… или северо… короче, справа от дома в кустах кто-то ныкается.

– Ну-ка дай глянуть…

Действительно, на краю леса тепляк отчетливо рисовал два пятна. Не человек, по крайней мере, не стоящий во весь рост человек. Ну и не копытное. А в остальном – волки, одичавшие собаки, небольшие твари, кабаны. Вот кабанчика я бы с удовольствием употребил. Главное, хорошо проварить или прожарить. Дикое зверье в этом смысле стрёмное, а с ветеринарными лабораториями нынче туго.

Только вряд ли это кабаны.

– Благодарю за службу, – я вернул тепляк Юльке, – продолжайте наблюдение.

– А если они сюда рванут?

– Тогда вали нафиг, чего еще с ними делать…

Следом за длинностволами я выволок два ящика «парабеллумов», слегка разбавленных «лахтями». Тоже лишним не будет. «Люгер» он же «парабеллум» на наших просторах штука легендарная, дает владельцу плюс двадцать к понтам. Даже Юлька хоть и делает вид, что к старым стволам равнодушна, но тут не удержалась – пока я копался в дальней части сарая, собрала себе комбо: артиллерийский «люгер» с кобурой-прикладом и «улиточным» магазином и теперь бодро целилась во все стороны. С её-то круглой мордочкой, модным «тактиццким» прикидом с кучей патчей – ну просто готовая звезда обложки журнала для азиатских аирсфотеров.

– Чур, это мое будет!

– Думаешь? – я изобразил задумчивость. – По-моему и так видно, что ты девочка.

– Ты это к чему?!

– Ну, считается, что длинные стволы берут, чтобы недостаток длины ниже пояса компенсировать. А тебе и компенсировать нечего…

– Юмор у тебя так себе. Лучше скажи, как мы все это к берегу потащим.

– Фигня вопрос, сделаем десяток ходок… да шучу, шучу, – быстро добавил я, увидев, как Юлька перехватила «люгер» за ствол. Сломает еще кобуру, потом сиди, склеивай. – На тележке повезем.

Дальнейшие раскопки сарайчика дали полный ящик магазинов к шведскому «карлу густаву» – но без малейших намёков на сам пистолет-пулемет хотя бы в виде кучи деталей. Пять «блинов» от «дегтяря», запасной ствол от него же. Наконец, в еще двух ящиках в дальнем углу нашлись главные сокровища. Ручник «мадсен» с десятком «рогов» – финский, что особенно ценно, то есть под «православный патрон». А вот вторая находка вообще поставила меня в тупик. С виду обычный финский же «калаш», который «валмет», но с магазином под 5,56. И ладно бы гражданский вариант, но нет – все положенные военные клейма, режим автоогня… что за мутант? Откуда он у Юхана в сарае. Загадка на загадке. Главное, что обычный-то «валмет» под советский патрон забрали бы с визгом и писком, а с этим чудом еще придется повозиться.

Чего, к моему вящему расстройству, в сарайчике практически не было, так это патронов. Три кило дымаря и четыре с четвертью (один изрядно початый) армейского сюрпласа. Обидно получилось. Зная уровень хомячеста Юхана, ящик он прикопал не один и не два. Только искать их… даже зная, что зарыто где-то поблизости, далеко бы он тащиться с грузом не стал… долго. Разве что умную технику припахать – хвастался мне один солдатик, что современные саперные дроны метра на три вглубь земли «видят». И гранат не видно, а он ими тоже барыжил вовсю. Сейчас-то товар не сильно ходовой, твари на гранаты реагируют слабо. Но людям с парой гранат в кармане и на душе легче.

Ладно. Теперь дорогу знаем, будет возможность – сплаваем еще раз, более спокойно и вдумчиво, чтобы и дом осмотреть и вокруг пошарить. А сейчас бы уже найденное спокойно утащить. Если хорошо расторговаться, нам тут на месяц, минимум…

Мой внутренний параноик уже ворочался как разбуженный зимой медведь, ворча, что все как-то слишком просто. Две твари по дороге – это для такой груды хабара ниочем, ерундовина. Значит, по закону всемирной подлости, какая-то хрень приключиться на обратном пути. Большая. Жирная.

Как я и опасался, при виде выкаченного из гаража квадроцикла Юлька издала радостный вопль.

– Вау! Тут все это время стоял настоящий Кавасаки… а ты молчал?! Да блин, Карл…

Аппарат у Юхана действительно выглядел шикарно, а на контрасте с прочим его железом, так вообще. Синий металлик, литые диски, лебедка, шноркель, батарея дополнительных фар на морде – зверь, а не машина.

– Это настоящий Кавасаки, а ты на нём не поедешь.

– Чё?! Да не боись, я на них умею гонять!

– Я как раз этого и боюсь.

– Потому что я блондинка?!

– Ты крашеная блондинка. И нет, дело не в цвете волос.

Будь у меня выбор, сам бы не сел за баранку этого азиатского пылесоса. В первые годы, когда они у нас массово завелись, среди знакомых на этих штуках разбилось трое. А за все время погибли и покалечились человек девять, из тех, кого неплохо знал.

Коварство в том, что в начальном освоении квадроцикл намного легче своего двухколёсного собрата. Почти что детская машинка, только для взрослых детей. На мотике надо научиться хотя бы держать равновесие, на четыре колеса сел и поехал. По ямам и буеракам, весело газуя, так, чтобы грязь из-под колёс до небес.

И когда водятел окончательно возомнит себя царем и богом бездорожья, его скакун влетит передними колесами в очередную яму, пнет ездуна под зад, отправляя в короткий, но полный острых ощущений полет и прихлопнет сверху. Именно так этот конкретный аппарат своего предыдущего владельца-понтореза и угробил, после чего достался Юхану на полицейской распродаже.

С прицепом на буксире такой акробатики, по идее, приключиться не могло, но…

– А весь хабар ты в эту рухлядь собрался загрузить? – Юлька пнула колесо, жалобно звякнувшее в ответ, – она же ржавая насквозь, десять метров проедем, дно провалиться.

Да уж повезло, что Юхана тут нет. Он бы за такое мог и по хребту чем под руку попадется.

– Это не «ржавая насквозь рухлядь», а немецкий армейский прицеп с легким налетом ржавчины. Ему почти сто лет и, если не пинать ногами, еще столько же проживет.

– Да уж, – напарница обошла прицеп по кругу, но пинать второй раз все-таки не стала. – Ваще отстой, Карл. Ты не человек, ты музейный экспонат. Как меня только угораздило с тобой связаться…

– Чтобы выжить. У меня это неплохо получается.

– Это да. Но знаешь, Карлуша, твое занудство иной раз хуже любого паразита.

Пока я думал, чтобы ей такого сказать в ответ, из-за дома донесся вой. Отчетливый, с переливами, долгий… и довольно близкий. Километра полтора-два, вряд ли больше. И почти сразу же в тон ему ответили откуда-то со стороны дороги. А потом и еще, чуть дальше.

Обложили.

Белый и Микки

Бугрящийся мускулами, беловато поблескивающий соляной коркой силуэт распластался в воздухе. Когда-то это создание было человеком, на задних конечностях даже просматривались останки джинсовых портков, но сраный паразит уже давно превратил человеческое существо в настоящего монстра. «Перестроенные» новым хозяином участки тела выпирали уродливыми буграми. Паразит постарался, превращая когда-то разумное существо в опасного хищника. И не думаю, что эти ресурсы имелись изначально: скорее всего, эта особь много и вкусно ела, дав паразиту материал для преобразования тела.

Я даже не стал тянуть руку к кобуре, потому что прекрасно понимал – уже не успею, а если успею, пистолетный калибр против твари имеет шанс только при очень большой удаче. Оставалась надежда только на Микки. Я примерно представлял, что дальше последует, но грянувший прямо под ухом оглушительный сдвоенный дуплет все равно прозвучал неожиданно.

С перепуга я дернул руль, байк вильнул с визгом шин, но распластавшуюся фигуру отбросило в сторону. Тварь забарахталась в воздухе и судорожно засучило конечностями и…

И приземлилась уже за нами.

Кубарем покатилась по строительному мусору и жалобно взвыла. Замешательство длилось недолго, уже через пару секунд монстр вскочил, с места рванул галопом, бешено загребая лапами, но мы уже вырвались на полусотню метров вперед.

Впереди показались стены Города.

Административно-территориальное деление Псковской области с момента начала всеобщего песца претерпело сильное изменение. Подавляющее большинство наименований городских агломераций кануло в лету. Вот и этот поселок потерял свое историческое название – став просто Городом, выбранным «временной военной администрацией» как одна из узловых баз.

Я выжал до предела акселератор, байк выскочил на дорогу и помчался, грохоча колесами по потрескавшемуся древнему асфальту.

По обочинам стелилась жуткая пустошь, все постройки и деревья безжалостно уничтожили, расчищая сектора обстрела.

Сердце бешено бухало, руки невольно вцепились в руль, так что костяшки побелели. Я прекрасно понимал, что успеваю, но никак не мог избавиться от абсолютно нерационального чувства страха.

Город стремительно приближался, уже стали отчетливо видны тонкие стволы ЗУ-шек на привратных башнях.

Давно прошли времена, когда человечество не боялось окружающей действительности. После того, как прежний мир с треском рухнул – люди очень быстро вспомнили, что залог безопасности – это надежные стены. Стена вокруг Города представляла собой жутковатую смесь средневековой крепостной фортификации и современных инженерных оборонительных наработок. Стены, башни, рвы, управляемые минные поля, спирали Бруно и даже противотанковые ежи вполне мирно уживались между собой и даже органично дополняли друг друга. Выглядело все это в комплекте довольно странновато и нелепо, но людей защищало надежно, а креативные дизайнеры и ревнители красивой композиции уже давно вымерли как класс.

Стоп, приехали!

Я затормозил возле покрытых броневой сталью мощных ворот с наваренными на них шипами.

- Оп-па! – сверху раздался противный насмешливый голос. – Это кто к нам пожаловал? Никак Белый и Мики? Это за что нам такая честь? Эй, пацаны, несите баян, сыграем дорогим гостям!

Я выдохнул сдерживая бешенство. Прапорщик Федя Покидок, был вполне нормальным человеком: отзывчивым и понимающим, способным ради дела положить болт на гребаный устав, но вот его мерзкий голос и пренебрежительные повадки, бесили меня чуть ли не до судорог.

Еще раз втянул себя воздух и негромко бросил:

- Открывай.

- Извини, Белый, но нет! – голос прапора резко стал серьезным. – У нас тут спецмероприятие, понимать должен. Посидите пока мы не разберемся… - Покидок помедлил и звонко скомандовал. – Сержант Миронов, не спать! Выдай-ка для профилактики.

Стволы автоматических пушек зашевелились и громко закашляли, выплевывая в воздух череду ярко-зеленых трассеров. В развалинах плеснулись частые облачка взрывов.

Я нащупал в кармане портсигар, достал сигарету и неспешно закурил, не слезая с сиденья байка. Микки так и сидела позади, крепко обнимая его.

Стрельба быстро закончилась, сводящее зубы нытье сирены за стенами смолкло.

- Умные стали, мать их за ногу, – ругнулся Прапор. – Но вы там посидите еще, мало ли что.

Я не ответил, так как прекрасно знал процедуру: сейчас вояки запустят дроны, обследуют подступы, а только потом ворота разрешат открывать. Военные к безопасности относились более чем серьезно и это было совершенно оправданно. У них более чем хватало проблем и зараженные были одной, не факт, что самой опасной.

К счастью, ждать пришлось недолго. Завыли электромоторы и ворота почти бесшумно поехали по хорошо смазанным салазкам в стороны.

Я въехал внутрь, где остановился, в так называемом карантинном предбаннике. Несколько солдат с высокой галереи взяли байк на прицел.

- С вами все нормально? – сухо поинтересовался мой хороший знакомый, высокий и худой сержант, с очень подходящей для него фамилией Каланча.

Я кивнул, слез с мотоцикла и, не дожидаясь приказа, поднял руки. Микки стала рядом.

А дальше… дальше все выглядело очень странно и даже забавно, но только для непосвященного человека.

Из маленькой дверцы в стене в предбаннике появилось два огромных котяры. Один – мохнатый с кисточками на ушах, шоколадного цвета и второй, абсолютно «дворянской» внешности, с подранным ухом.

У меня привычно побежали ледяные мурашки по спине. Вот что у этих хвостатых на уме? Заорет сейчас из врожденной дурости и все, амба, никто разбираться не будет – покрошат из пулеметов и все.

Для выявления зараженных на поздней стадии существовало несколько способов, но самым простым и доступным оказались коты. Да-да, обычные коты. Котяры чувствовали паразита накануне активации. То ли по запаху, то ли еще как – я не вникал.

Но обошлось, к счастью. Коты возмущаться не стали, шоколадный добродушно мявкнул, теранулся всем телом об ногу Микки и убрался к себе. Второй последовал за ним.

- Оружие? – голос Каланчи слегка оттаял. В отличие от Прапора, Каланча всегда относился к своим служебным обязанностям более чем серьезно, но при этом, так же как и его прямой начальник, оставался вполне адекватным человеком. Но только вне служебного времени.

Я сдвинул полу куртки и показал кобуру с Вальтером.

Сержант кивнул.

- Хорошо, проезжайте. Макс, как найдешь время, загляни ко мне, я сегодня до семи на дежурстве.

Открылись ворота карантинной зоны, Я выехал на улицу и, как всегда, от души поразился дикому диссонансу между пустошами и Городом. Здесь все осталось как до чертового апокалипсиса. Все, вплоть до неспешно фланирующих по чистеньким тротуарам беспечных жителей, электрифицированных вывесок на магазинах и работающих фонарных столбов.

До того, как привычный уклад жизни рухнул в тартарары, Город был маленьким, заштатным, ничем не примечательным, потихоньку умирающим поселком. Сотни цветущих городов сраный паразит превратил в огромные кладбища, но, как бы это странно не звучало, апокалипсис пошел поселку только на пользу. Он увеличился в несколько раз и вообще, стал единственным оплотом человечества в Псковской области. Да, существовало еще несколько поселений: укрепленные фермы, заставы и форты, но настоящим оплотом цивилизации был только Город. И основной причиной этого стала энергия, здесь еще со сталинских времен стояла все еще работающая небольшая гидроэлектростанция, с лихвой обеспечивающая все потребности жителей.

Быстро проскочил по улице, пропустил на перекрестке патруль военных на электробагги, свернул налево и остановился возле небольшого ангара.

- Привет, Макс… - из ангара вышел коренастый парень в замасленном рабочем халате. – Привет, Микки.

- Привет, Серега, – я пожал ему руку. Микки вежливо смолчала.

- Глянуть надо? – парень посмотрел на байк.

- Только поставить на зарядку. Рассчитаюсь, когда забирать буду.

- Угу… – Серега шутливо отдал мне честь.

Я в ответ кивнул и пошел по улице к большому кирпичному дому, над входом в полуподвал которого, висела большая красочная вывеска с надписью «Король и Шут».

Внизу, как всегда, было полутемно и вкусно пахло свежей выпечкой. Особой обстановкой ресторан не блистал, его хозяин, Саня Боцман, стащил сюда всю доступную мебель, тем и ограничился. Зато кормили здесь просто замечательно, пожалуй, лучше, чем в любом другом заведении Города, а пиво славилось на все анклавы области.

Микки сразу скользнула за столик в углу, а я подошел к барной стойке и крепко пожал руку коренастому здоровяку в тельняшке и матросском бушлате. И одновременно мельком оглядел зал. Посетителей в это время, как всегда, было немного, и никто у меня подозрений не вызвал.

- Привет Макс, – Саня покосился на дверь в отдельный кабинет. – Тебя уже ждут. Микки как обычно?

- Угу, как обычно, – я кивнул хозяину ресторана и шагнул к двери.

Два бородатых, абсолютно одинаковых крепыша уважительно привстали из-за стола. Михаил и Степан Коноваловы, братья-близнецы, держали почти все фермерские хозяйства в округе. Можно даже сказать, они, в буквальном смысле, кормили Город.

- Привет Макс…

- И вам не хворать… – я пожал им по очереди руки и тоже присел.

- Слышали ты в замес попал на въезде?

- Пустое, обошлось.

- Перекусим? – братья переглянулись. – Самое время к обеду. Санька хвалился, что ушицу знатную сварганил, да котлетки из сомятины. Для крепкого рановато, но мы по маленькой? Ты как?

Есть я не хотел, но пришлось согласиться. Братья славились своим гостеприимством, но на отказы обижались как дети.

Заказ принес сам Боцман. На столе уютно обосновались большие глиняные миски с исходящей ароматным парком ухой, миска с зеленью и плетеная корзина с ржаным хлебом. В завершение Саня выставил запотевший графинчик и старинные граненые стаканчики.

- Ну… - Михаил сам разлил водку. – По-первой!

Мы выпили, после чего несколько минут в кабинете было слышно только стук ложек об миски. Уху Боцман готовил просто шикарную, ароматную и наваристую, у меня даже проснулся аппетит.

Старший Коновалов разлил по второй, но тост говорить не спешил и посмотрел на меня.

Я немного помедлил и тихо сказал.

- Аммиачная селитра – около сотни тонн и мочевина – примерно столько же. Сохранность – более-менее нормальная. Лежат под крышей, во всяком случае. Расстояние – около семидесяти километров. Путь туда более-менее тихий, но без охраны не обойтись. Думаю, десяти-пятнадцати человек с автоматическим оружием хватит. По транспорту сами решайте. Дорога – проходимая. Я проведу безопасно туда и обратно. Важно – обернуться за световой день. Товар весь ваш. Хотите сразу заберите, хотите, оставьте на потом. Моя оплата – пять тысяч чеков. Сами знаете, моя цена реальная.

Чеками называлась местная валюта. Обычные бумажки с водяными знаками и печатями военной комендатуры. За них все покупалось и продавалось. Рубли, евро и прочие средства платежа ценность имели сомнительную и даже золото-серебро не везде могли принять по достойной цене. А вот свои чеки вояки вполне исправно меняли на патроны или консервы по первому же требованию предъявителя, что в текущих условиях делало их валюту тверже, что от любой виагры.

Братья снова переглянулись.

- Это не в хозяйстве на северо-западе… – хитро прищурив глаз начал Степан, но Михаил сурово на него зыркнул и потянулся к графину.

Сразу стало ясно, что сделка состоялась, но ударить по рукам мы не успели, потому что из зала в кабинет донесся чей-то приглушенный, хриплый вопль.

Я сорвал с места, толкнул плечом дверь и увидел…

На полу лежал военный с вогнанной под ключицу по самую рукоятку заточкой Микки. Камуфляжная куртка уже вся потемнела от крови, а сам солдат судорожно сучил ногами и натужно сипел.

Второй – держал за шею девочку, прижав ее к стене и короткими резкими ударами бил ее по лицу.

Ни одного из них я раньше не видел, но вспоминать не собирался.

Все случилось само по себе. Вальтер вылетел из кобуры, левая рука подхватила пистолет под спусковую скобу. Я прицелился уроду в голову и негромко приказал.

- Отошел!!!

- Чего? А нюхнуть не хочешь, штрыбан? – чернявый солдат гнусно ощерился и отпустил девчонку. Она скользнула на пол, а он выхватил из кобуры ПМ.

Сухо бабахнул выстрел.

Черт… я плохо стреляю, поэтому предпочитаю дробовик с картечью любому нарезному оружию, а Вальтер ношу только как оружие последнего шанса.

Но тут все получилось как в голливудском боевике. Из головы чернявого выплеснулся темный фонтан, а он сам ничком рухнул.

Я понял, что на этом наша с Микки история закончилась. Город принадлежал военным, а они карали за своих людей, не взирая на лица. И без учета, кто был прав. Своих преступников они тоже жестоко наказывали, но тот, кто посмел посягнуть на военного – умирал в любом случае.

Ноги словно налились свинцом, я зачем-то улыбнулся и не оборачиваясь поинтересовался у Боцмана:

- Кто это? Что случилось?

- Твою мать, Макс… – виновато забормотал Саня. – Я не успел ничего, клянусь своей тельняшкой. Они потянули Микки из-за стола танцевать, вроде, а она… ну ты сам знаешь… в общем, пырнула того заточкой, а второй… дальше ты сам все знаешь. Кто такие, бог весть. Видимо прибыли с пополнением. Я все так и скажу, клянусь! Но…

Боцман замолчал.

Микки встала, утерла рукавом кровь с лица и покачиваясь, начала бить еще живого первого вояку ногой в лицо.

Я подошел, обнял ее и прижал к себе. Очень хотелось попытаться сбежать, но я прекрасно понимал, что это невозможно, а убивать никого больше не хотелось.

- Ебать… – ахнули в один голос Коноваловы. – Мы поговорим с Евстигнеевым, попробуем договориться, но…

Я качнул головой и выложил на стол свой пистолет, туда же положил обрез Микки.

В ресторан ворвался патруль, автоматы уставились на нас. Прозвучала резкая команда:

- Руки вверх!!!

Глава 3

Глава 3

Морская прогулка.

Карл и Юлия.

Лампа была сравнительно новая, ледовская или как они там правильно. Факт, что её свет можно было терпеть, даже когда она направлена тебе в лицо. Приятного, конечно, мало, но переносимо. Однажды мне довелось посидеть под лучами старых «юпитеров» для съемки. Вспотел, как лось после гона, а пятна на сетчатке еще долго «плавали».

А еще у бабушки в комоде была рекламка той самой берлинской «Jupiterlampe», от которой все и пошло…

– Волки на вас напали уже после въезда в поселок?

– Нет, товарищ следователь…

– …старший следователь…

– …товарищ старший следователь.

– Интересно. – Смутно виднеющаяся за лампой тень зашелестела чем-то бумажным. – А ранее вы говорили…

– Не знаю, что там у вас написано, – устало произнес я. – Но волки на нас вообще не нападали. Они звери умные, особенно эти новые, волкособаки. В отличие от людей.

Щелк!

Всю дорогу до посёлка они бежали по лесу, держась примерно в двух-трех сотнях метров от дороги, с обеих сторон. Чего бы не бежать, если по грунтовке, да еще с тяжёлым прицепом, я гнать особо не рисковал. Вот они и «пасли» нас – в тепляк мелькавшие среди деревьев поджарые силуэты было видно отчетливо. Но то в тепляк, а на деле поди, попробуй достать их в густом сосняке. С очереди на весь магазин зацеплю пару и то если повезет. А получится ли этим отпугнуть остальных? Не факт, ой не факт. Скорее наоборот, кинутся всей стаей. Будь у меня под рукой что-то скорострельное и с магазином большой емкости, я бы может и рискнул. Но тут сложилось как назло – и мы пошли налегке, ну глупо же идти за оружейной захоронкой, обвешавшись стволами – и у Юхана ничего подходящего не нашлось.Жадность и лень – страшные силы, сколько народу почем зря сгубили…

В общем и я стрелять не стал, и волки так и не решились напасть даже когда мы въехали в поселок. Это и впрямь был опасный момент. Конечно, «посёлок» это чересчур громко звучит.Пять домов, десяток сараев, да причал, вдоль которого торчат из воды рубки нескольких затонувших рыбацких посудин. Однако подобраться ближе волчарам бы хватило.

Вместо этого дорогу нам перегородил всего лишь один волк. Или волчица… знакомые охотники как-то пытались мне рассказать про вытянутую морду, тонкий хвост и более изящное телосложение. Но когда зверюга стоит на дороге прямо перед тобой, а за ней, чуть дальше, маячат в тени под забором еще несколько, мыслей про морду и прочее изящество как-то в голову не лезет.

– Карл, ты чего?! Вали нахрен!

– Заткнись и замри!

Что-то мне смутно подсказывало – какого бы пола не был зверь, значение вскинутого ствола, будь то автомат или пистолет, он-она прекрасно поймет и оценит.

Нарочито медленно я слез с квадроцикла. Сел перед ним на корточки, заслонив спиной фары. Слева, в трех метрах, стена дома. Если перекатом добраться до неё, спина будет прикрыта и тогда появиться шанс отмахаться. Но лучше бы, конечно, обойтись вообще без стрельбы.

– Ты ведь умный зверь, верно?

Для финского волка, по идее, что русский, что китайский – одно… одинаково. Разве что в прежние времена через границу ходил. Но это вряд ли, в Ленобласти шумно, вырубки всякие и прочая хозяйственная деятельность, а зверья больше тут, причем непуганого.

Волк посмотрел на меня… затем развернулся и неторопливо ушел с дороги. Уже от забора оглянулся, мотнул башкой – и одним прыжком скрылся в переулке.

– Я уж решила, ты от страха совсем ку-ку…

Фраза прозвучала нарочито бодро, а вот руки её выдали. Щелк-щелк-щелк, зажигалка пыхала, разбрасывая искры, но зажечь нормальный огонь у Юльки все никак не получалось. В итоге я дал ей прикурить от своей зажигалки – тоже китайщина, но не пластиковая дешевка, а электрика. Бензином, а тем более, сниженным газом в наш век победившей всех и все экологии разжиться получается не везде. С электричеством как-то попроще, спасибо понатыканным везде солнечным батареям…

– Слушай, Карл, ты часом таблетки втихаря не жрешь?

– С чего ты взяла?

– Ну волчары эти… я вся такая на нервах и на этом, как его…

– …адреналине…

На самом деле у меня с этой штукой тоже было все в порядке. Сердце до сих пор колотилось, словно мотор после тапка в пол, суматошным эхом отдаваясь в голове. И во рту откуда-то странный привкус, медно-горький, будто попытался гильзу разгрызть вместо конфеты

–…во! А ты спокойный, как слон под мухоморами, сел, побазарил чиста по пацанских… еще и лыбишся от уха до уха.

– Что, в самом деле улыбался?

– А то! И не первый раз уже. Как припрет – сразу скалиться начинаешь в тридцать три зуба. Глянь в зеркало как-нибудь…

Щелк!

– Я что, сказал что-то очень смешное?

– Ничего подобного, товарищ старший следователь. Это просто у меня такая… нервная реакция.

– Нервы? – следак в сумраке за лампой опять захрустел какими-бумажками. – Понимаю, бывает. У всех нас нервы не железные. Надо полагать, Василькова вы тоже убили от нервов?

– Кого?!

– Петра Василькова, владельца маломерного судна «Эспаньола».

– А-а, Капитана Смоллетта?

Теперь понятно, почему его настоящую фамилию никто не называл. Будь ты с виду трижды капитан сверхдальнего плаванья, просоленный, обветренный и все такое, сложно представить себе грозу морей, даже нашей балтийской лужи, в виде человека по фамилии Васильков. Цветочки же…

Вообще в прежние времена версия о «состоянии аффекта» была бы кстати. Хороший адвокат вообще бы мог выкрутить на условку.

Но это раньше, а сейчас ловить нечего. Адвокаты, прокуроры, судьи всякие – это все в прошлом.

– Нет, товарищ старший следователь. Эту гниду я пристрелил совершенно сознательно.

Щелк.

– Я раньше на яхтах почти каждое лето плавала. Ну, знаешь, как это бывает. Компашка собирается и айда на рыбалку. Или просто на острова, шашлыки поделать, потусить.

– Верю. Поэтому ты до сих пор стаксель с гиком путаешь.

– Так мы же на нормальных яхтах плавали, – обиженно надула губы Юлька, – с мотором и, – она несколько раз крутанула пальцем перед собой, – всякой там навигацией, когда локатор крутится.

– А-а. Я уж думал, с вертолетом. Там тоже крутится.

– Дурак ты, Карл, и зануда.

На самом деле мысль взять посудину побольше я обдумывал некоторое время. Увы, подходящих вариантов на горизонте не нарисовалось. Точнее, были какие-то хваткие ребята из Усть-Луги, но их недо-крейсер для моих задач был великоват, а уж оплату они хотели как за настоящий линкор, да еще половину вперед. И это уже меня категорически не устраивало, ибо весь рейд в гости к финскому другу был, по большому счету, лотереей. Юхан мог расторговаться, мог банально прикопать свое насквозь нелегальное добро – и все.

Так что да, Кэп Смоллетт со своей парусной яхтой был не лучшим вариантом. Но и не худшим. «Белый парус, ветра полный Крыша нам над головой». Парус, правда, был не белый, а зеленый, с темной каймой по нижнему краю. Да и «ветром полный» тоже не ладилось – у финского берега он действительно раздулся пузырем, но сейчас вяло провис, лениво колыхаясь в такт порывам такого же ленивого ветерка. Соответственно и яхта, еще недавно бодро резавшая Балтику, сейчас вальяжно переваливалась с волны на волну.

– Долго нам еще?

Прежде чем ответить, Смоллетт на миг отпустил штурвал и аккуратно стряхнул за борт порцию пепла из трубки. Забавно – на берегу, как я помнил, он вполне себе смолил папиросы, причем не из дорогих, чуть ли не самодельные горлодерки. А в море – вишь ты! – трубка, табак из накрошенных сигар… все ради образа.

– К берегу подойдем ночью, как и договаривались! Все будет пучком!

– Хотелось бы надеяться.

— Вот верно мисс Джулия говорит, – Смоллетт мотнул подбородком в сторону Юльки, – зануда ты, Карл! Смотри, какое море, какой закат, какие краски! Разве на суше, якорь мне глотку, такую красоту можно увидеть?! Расслабься, мужик. Все позади, вы с хорошим хабаром, на паруснике… Р-романтика же, мать вашу!

– Ну… да.

Честно говоря, наезда я не понял. Во-первых, с моей точки зрения мы и так уже были «на расслабоне». Разгрузка снята, автомат внизу на диване лежит, даже берцы сменил на специально прихваченные пляжные тапки, чтобы дать ногам отдых. В принципе, мысль опробовать кровать в носовой каютке тоже маячила, просто пока на периферии сознания. Пока вот сижу, наслаждаюсь морским воздухом и видом. А что револьвер оставил – так сейчас без ствола и в сортир не ходят. Случаи, они ведь разные бывают. И вообще…

– Все позади будет, когда мы окажемся дома.

– Ну, точняк, зануда. – Смоллетт картинно сплюнул за борт. – Брал бы с Джульки пример. Как выгибается, а! Видок что надо, даже у деда столетнего колом встанет. Она у тебя не из этих… часом? Стриптизерш и так далее…

– Не из этих…

Я все же оглянулся, хотя и примерно представлял, что увижу.

Юлька из тех девчонок, что чаще называют симпатичными, чем красивыми. Но иногда она чисто на природных инстинктах врубает на полную мощность свой сексуальный магнит – и все, пиши пропало, метров на сто вокруг самцы хомо сапиенс превращаются в пускающих слюни дебилов с одной мыслью и вовсе не в голове. Причем от места, времени года, количества одежды и прочего это не зависит вообще. Колобок в шубе и пуховом платке тоже, оказывается, может выглядеть соблазнительно. Отакая фигня…

А сейчас на ней была только футболка, уже слегка промокшая от брызг и короткие джинсовые шортики. Понятно, что старший помощник яхты – он же механик и вообще единственный матрос – Вениамин Лохматыч глазел на нее, разинув рот и, как принято говорить «разом сбросив груз прожитых лет». Не всех, но с полсотни точно.

– Юлька! Кончай непотребством заниматься!

– А что я?! Я ничего, просто сижу… то есть лежу…

– Юлька!

Высказать все, что я о ней успел подумать, мне помешал металлический лязг. Короткий… но чертовски знакомый.

– Узнаешь игрушку, Карлуша!?

– Узнаю…

Не узнать было сложно. Пэпэша, он же «шпагин», с приделанной к кожуху ствола «рельсой» для крепления «тактикульной» рукоятки, а деревянная часть заменена на современный пластиковый ловер. Пистолетная рукоятка, раздвижной приклад, все дела. Именно на этих ППШ я прошлой осенью и приподнялся. Ваня Драгин где-то нашёл склад с ними, почти сотня «папаш» в консервационной смазке, патроны тоже рядом в количествах. А у меня была мастерская, всякие запчасти, а главное – прямые руки, так что мы быстро сговорились, один «апнутый» ППШ ему, один мне за работу. Машинка получалась вполне удобная, а без диска еще и компактная. Паре извращенцев я даже соорудил булл-пап. С тягами пришлось изрядно помучиться, но ничего – в итоге все стреляло и неплохо.

– Ствол из кобуры. Двумя пальцами. Медленно, чтобы я видел. И кидай вниз, в каюту. Вот так… теперь зови свою блядь сюда.

– Юль… подойди сюда…

– Да мне тут классно…

– А ну, живо сюда! – не выдержав, рявкнул Кэп. – Лохматыч, ты тож сюда, держи штурвал.

Когда он перехватил, наконец, ППШ второй рукой, я немного успокоился. Уж кто-то, а я знаю, как легко у этих штук срывается затвор. Чуть передавил спуск и тра-та-та. По-хорошему, там у половины стволов стоило в УСМ детали обновить, но…

– А знаешь, умник, где эту твою тарахтелку подобрали? – неожиданно ласково, почти задушевно спросил Кэп. – На прошлой неделе, близь Кингисеппа… такие умники, как ты, напали на военный конвой с ценным грузом. Лекарства. Охрану положили всю, но не в сухую. Когда подкрепление стало прочесывать местность, в соседнем лесочке нашли свежий трупак. А рядом с ним – вот эту палку-стрелялку. Смекаешь, чем пахнет?

Я «смекнул» – и тут мне стало страшно уже всерьез. Нападение на военный конвой – это даже не отмороженность, а что-то совсем безбашенное. Про вояк можно сказать много разного, но некоторые вещи они за последние месяцы постарались донести крайне понятно и доходчиво.

Должно быть, это понимание отразилось у меня на лице, потому что Кэп довольно заулыбался.

– Ага, вижу, что понял. Так-то, Карл. Вы – покойники. Даже больше, чем зараженные, те хоть как-то заныкаться могут и в спячку впасть.

– Эй, – неожиданно подал голос Лохматыч, – девку ты мне обещал!

– Чо, серьезно?! – деланно удивился Кэп. – А ты вот взял и поверил? Да брось, дед. На кой она тебе? У тебя ж крайний раз стояк, небось, еще при Ельцине приключался.

– А ты об том не волнуйся, – каким-то новым, неприятно-масляным тоном отозвался Лохматыч. – Это пусть она переживает, чтобы у дедушки все получилось. Уж она-то постарается, верно?!

– Пошёл ты нахер, старый хрен! – Юлька вскочила с сидушки. – Щас вот брошусь за борт…

– А ну, назад! Села назад, я сказал!

– А че ты мне сделаешь, мразота? Выстрелишь? Ну, стрельни, н-на…

Краем глаза Кэп все равно продолжал фиксировать меня, но то – краем, а большую часть его внимания Юлька на себя перетянула. Главное – ствол ППШ развернулся в её сторону. Так себе шанс, но лучший у нас вряд ли уже будет.

Бах. Бах.

На открытом пространстве патрончик 6,35 мм бахает чуть громче мелкашки. Старый патрон и очень недооцениваемый. В первую очередь тем, что привыкшие к современным 9х19 и прочим «сороковкам» люди не представляют, насколько маленькими были сделанные для него пистолеты и как легко спрятать «бэби браунинг», например, в рукаве. С точностью и пробивной силой у него, конечно, тоже не фонтан – но, когда стреляешь в чью-то рожу перед собой, вполне хватает.

– Да бля…

Лохматыч, завороженно глядя на пистолетик в моей руке, выпустил штурвал, сделал шаг назад… и кувыркнулся за борт.

Не самый глупый поступок. На нем спасжилет, солнце заходит, а пока мы разберемся с управлением парусником, вполне может и затеряться среди волн. А дальше уж как повезет.

Но пока я это все думал, Юлька, взвыв не хуже давешних волков, прыгнула вперед, подхватила с палубы «папашу» и одной длинной очередью высадила магазин в прыгающее на волнах оранжевое пятно.

Судя по всплескам от пуль – попала.

– Мразь… какая же мразь… ненавижу…

– Так… сядь, успокойся… – я рефлекторно дёрнулся, когда Юлька с совершенно безумным видом развернусь ко мне… вместе с «папашей», едва не ткнув горячий ствол прямо в живот. Хорошо, что патроны в нем уже ек.

– Тебя трясет всю. Вот, плед, укройся, а я поищу бухло какое-нибудь. Наверняка у них где-то бар есть…

– Карл… – взгляд стал чуть более осмысленным, но именно «чуть», – что теперь с нами будет?

– Хороший вопрос. Ты же анальный секс не любишь?

– Сто раз уже сказала: не дам! – тут же на рефлексе отозвалась девушка. – И вообще… ты это к чему сейчас?!

Тяжелый вздох у меня получился очень убедительным.

– Юлька, мы в жопе.

Предложение, от которого нельзя отказаться.

Белый и Микки

Я открыл глаза и обвел взглядом камеру. Облупленный потолок и стены, на маленьком окошке решетка, над железной дверью заваренный в каркас из толстой проволоки мутный ламповый плафон, пахнет сыростью и мышами…

Глаза сразу захотелось закрыть, что я и сделал.

Ну что же, вполне закономерный итог. Как говорится, сколько веревочке не виться…

Впрочем, начиналось все тоже скверно.

Сначала я вдоволь помотался по свету в рядах наследницы непобедимой и легендарной. Заработал пару ранений, периодически вылезающую наружу малярию, а под конец – понимание, что сколько не геройствуй, наверх в первую очередь берут верных, а не умных. Тем более – слишком умных. В итоге я сделал родной армии ручкой и попытался заняться бизнесом – чуть более успешно, но только чуть. Большой и пушистый песец, а точнее сраный паразит, очень быстро превративший большую часть человечества в тупых животных, застал меня в Германии. К счастью, умудрился выжить; как бы это странно не звучало, поначалу помогли не военные навыки, а увлечение с детства историческим фехтованием. Когда-то давно я даже брал первенство мира в индивидуальном зачете. Выжил, встретил Микки, а потом решил, что нечего шастать по чужбине и вернулся домой, в Россию, на парусной яхте. Вернулся, обжился, все более-менее наладилось, мы, казалось, нашли свое место в этой жизни и вот…

Все разом закончилось. Я подозревал, что умру не в своей постели, но как-то не догадывался, что меня банально повесят.

Да, повесят. В Городе за тяжкие проступки вешали при полном стечении народа, на центральной площади.

Подавив в себе желание выматериться вслух, я встал, снял куртку и накрыл ей дремавшую на нарах Микки.

- Мьяяв-в!!! – за окошком неожиданно появился мохнатый и рыжий силуэт.

Котяра ловко протиснулся через ячейку решетки и спрыгнул на пол. Внимательно оглядел камеру, брезгливо фыркнул, после чего запрыгнул на нары к Микки.

К счастью, нас не стали разъединять, сработали наши заслуги перед военными.

Девочка, не просыпаясь, мгновенно сграбастала его и утащила под куртку. Кошак от неожиданности еще раз мявкнул, но протестовать и вырываться не стал.

Я улыбнулся, на душе немного потеплело. Когда вокруг всегда сплошная задница, быстро учишься находить в это сраной жизни что-то хорошее.

Громко лязгнула кормушка в двери.

- Лицом к стене, руки за спину…

Я встал и выполнил приказ. Микки что-то недовольно пискнула и стала рядом со мной. Котяра вырвался из ее рук и шмыгнул через окошко на волю. Судя по всему, он относился к приказам тюремной администрации с глубочайшим презрением.

Раздалась негромкая команда.

- На выход!

На запястьях защелкнулись наручники. Меня вежливо и бережно сориентировали к выходу из камеры.

И тут…

Мордатый и прыщавый, совсем молодой солдатик, с силой толкнул Микки.

- Шевелись, лярва!!!

Девчонка громко ударилась головой об стену и сползла на пол.

- Отставить! – тревожно выкрикнул прапорщик Белов, мой однофамилец и начальник городской тюрьмы. – Ты что творишь, рядовой, мать твою? Да я тебя…

Но уже было поздно.

Микки ловко вскочила на ноги, а ее тяжелый ботинок с глухим стуком врезался рядовому в пах. Парень громко икнул, сипло втянул в себя воздух, скрючился и завалился на пол.

Дальше все случилось само по себе.

Меня понесло.

Никогда не надо трогать Микки. Микки – это я. Ударили ее – ударили меня. А я очень не люблю, когда меня бьют. В любом случае, терять уже нечего, а значит – пусть что будет.

Навалился всем телом на прапорщика, ударил его головой в переносицу, а потом добавил под ребра коленом.

Я плохо стреляю, но рукопашка – моя стихия, годы увлечения бугуртом сказываются. Это только в кино рыцари и прочие средневековые персонажи красиво и изящно фехтуют разными железяками. В жизни нет никакой красивости, сила и мощь рулят. Любая схватка заканчивается рукопашкой.

- Белый, не надо… – забормотал прапорщик, сидя на полу и давясь кровью из разбитого носа. – Ты понимаешь, что ты творишь? Все еще можно решить…

Микки скользнула ко мне, присела возле Белова и сняла у него с пояса связку ключей. Я повернулся к ней спиной. Еще несколько секунд и наручники брякнулись об бетон пола.

- Скажи, Тимофей Иванович... – я вытащил из кобуры Белова пистолет, а потом достал запасной магазин из кармашка. – Когда твоей жене понадобились лекарства, сколько я взял с тебя? Правильно, ничего не взял.

- Белый, он молодой и тупой, я здесь не причем…

- Твои проблемы…

Микки в это время долбила ботинком по морде прыщавого. Его лицо быстро превращалось в кровавое месиво. А на лице самой девчонки не прослеживалось никаких эмоций. Оно было похоже на мертвую жуткую маску.

- Хватит, – я проверил патрон в патроннике, аккуратно стукнул рукояткой «Грача» в висок Белову и шагнул к выходу из камеры. Микки, как всегда, выполнила приказ беспрекословно. Сняла с пояса надзирателя дубинку, крутнула ее в руках и скользнула за мной.

Что делать дальше я не знал. Прекрасно понимал, что ничего не получится, но останавливаться уже было поздно.

Уйти, очень ожидаемо, не успели, решетки на выходе из подвала с громким лязгом захлопнулись, а потом прозвучал уверенный голос.

- Белый, ты не выйдешь.

Голос я сразу опознал – комендант Города майор Борис Комов. Единственный человек из военной администрации, с которым, по настоящему, я ладил и уважал его.

Я тяжело вздохнул и ответил.

- Ты же прекрасно понимаешь, чем все закончится, товарищ майор. Какой смысл?

- Белов и его человек живы? – негромко поинтересовался Комов.

- Живы.

- Тогда есть смысл.

- Какой? Ты же понимаешь, нас подставили.

- Справедливое разбирательство.

- После этого разбирательства, нас все равно вздернут? – я невольно усмехнулся. – Как думаешь, что я предпочту? Ну, какой резон?

- Резон есть.

У меня забрезжила слабая надежда. Очень слабая надежда, но Комов не стал бы врать.

Я посмотрел на Микки. В голове бешено забились мысли. Обосраться в петле или умереть с оружием в руках? Убить несколько невинных людей или потешить свое чувство собственного достоинства? И потом все равно сдохнуть?

Микки стояла рядом с каменным лицом. Я знал, что она сделает как я.

И все-таки решился.

Дальше все произошло быстро и очень прогнозировано. Нас взяла группа быстрого реагирования. Бить не стали, снова забили в наручники и препроводили в кабинет начальника военной администрации генерала Севостьянова.

Длинный, очень худой, бритый наголо, пожилой мужчина, в камуфляже без знаков различия тяжело на меня посмотрел. На его лице с рублеными, резкими чертами, не прослеживалось вообще ничего. Никаких эмоций, словно смотришь в каменную стену.

Я не отвел взгляда. А чего терять-то? Все уже случилось, остается только красиво сдохнуть.

- Белов… – генерал щелкнул зажигалкой в виде патрона, подкурил и с наслаждением затянулся сигаретой.

Я знал, что он курит очень редко, потому что сам доставал ему лекарства. Генерал уже давно боролся с раком легких.

- Белов, – повторил Савостьянов. – Расскажи мне сам все.

- А какой смысл? – я нагло улыбнулся. – На что это повлияет? Догадываюсь, вы все уже решили.

- Выбирай, – сухо ответил генерал. – Вас могут быстро повесить, либо… – он помедлил и безжизненным голосом добавил. – Либо… живьем скормят тварям за периметром. А твою девчонку сожрут первой, на твоих глазах.

По спине пробежали мурашки, я прекрасно знал, что Севастьянов не врет, он правил Городом жестко, без тени сомнения, уничтожая, в буквальном смысле, любого, кто посмеет покуситься на установленный порядок. Десятки трупов на виселицах болтались месяцами, в качестве наглядной агитации.

Но отказать себе в удовольствии понаглеть не смог.

- Вы все знаете, генерал. Не хочу отнимать ваше время.

А Микки… чертова девчонка показала ему «фак».

Вот тут я точно попрощался с жизнью.

Но… как бы это странно не звучало и выглядело, генерал в ответ улыбнулся. Вполне по человечески.

- Серьезная девка… – он хмыкнул. – Хватит ерепениться Белов. Не злите меня, хуже будет.

Пришлось все подробно рассказать.

- Странно все это, – Севастьянов потер подбородок. – Словно эти солдаты специально нарывались. Жаль, не выжил ни один. Но мы обязательно разберемся. А вы… – он сделал долгую паузу, не отрывая от меня глаз. – У меня есть для вас предложение, отказаться от которого не получится. Собственно, выбора у вас нет. Либо на виселицу, либо…

Он жестом приказал всем выйти, а потом через переговорное устройство попросил секретаршу пригласить полковника Калугу.

Этого человека я не знал, но много слышал о нем. И сразу понял, что возможно лучше сразу согласиться на виселицу…

Глава 4

Глава 4

Ночные заботы

Карл и Юлия

В этот раз бьющей по глазам лампы не было – обычный светильник. Но все равно взглянуть в лицо сидевшему за столом не получалось. Глаза упорно съезжались к носу и фокусировались на кончике ложки, торчащей из стакана. Большого граненого стакана, в классическом железнодорожном подстаканнике. Кроме ложки, из стакана свешивалась нитка с этикеткой какой-то незнакомой мне китайщины.

Пахло, впрочем, вполне доморощенным черным чаем с привкусом помоев. Не рискнул бы пить из этого стакана. Хотя мне никто и не предлагает.

– Говорят, что ты в оружии хорошо разбираешься.

На языке так и вертелось ответить: «говорят, что кур доят», но титаническим усилием воли я сдержался. Когда тебя будят в три часа ночи – это плохо. Но если это сделано по приказу коменданта тюрьмы, то стоит помнить – неурочный подъем, это далеко не самая неприятная вещь, которая может приключиться с человеком в этих не самых гостеприимных стенах. И если у сонного тебя с чувством юмора не очень, то у местных вертухаев его может и вовсе не быть.

А я, вдобавок, в ответе не только за себя, но и за Юльку.

– Все в моем деле изложено, товарищ майор. Оружием я торгую.

– Ну а в ремонт умеешь?

– Смотря какой тяжести. Пулемет из кучи ржавчины не соберу, там волшебник нужен. А я – опять с трудом удержался от киноцитаты «я только учусь» – стараюсь брать, что попроще.

– Тяжести, значит, – майор на пару секунд задумался, затем решительно – насколько позволило пузо – встал из-за стола, подошел к шкафу и долго гремел и лязгал сначала вязанкой ключей, затем какими-то железяками внутри. Наконец концерт для металлолома с оркестром закончился, и на стол передо мной было торжественно возложено нечто длинное, замотанное в рваный брезент и промасленные тряпки.

– Что скажешь?

– Развернуть можно? – на всякий случай уточнил я и, получив одобрительный кивок, начал осторожно распутывать вязанку. Осторожно – чтобы металла пальцами лишний раз не коснуться. На хорошем, глубоком воронении отпечатки пальцев получаются – просто загляденье. Вернее, в обычной ситуации это мерс-с-ские пятна, портящие внешний вид и, соответственно, сбивающие ценник хорошего ствола. А в необычной – мало ли что на этом стволе уже висит? Мы и так влипли по уши, а манера вешать на перспективных покойников еще и посторонних «глухарей» придумана не вчера и не позавчера. Мол, им-то что, дважды не расстреляют, а хорошему человеку облегчение в работе и плюсик в карму.

Впрочем, тут явно был другой случай.

– Знакомый аппарат?

– Конкретно такой – нет, – сняв приклад, я заглянул внутрь, затем перевернул винтовку на другой бок в поисках нужных клейм. – В наших краях штука редкая.

Немецкая G1, точнее, ранняя бельгийская FN Fal бундесовского заказа, да еще с оригинальной хенсольдовской оптикой. Деревянный приклад, деревянная же рукоятка, зато цевье из стали – если не учитывать эту милую особенность, обжечься можно запросто.

– Во-во, ребята так и сказали, когда принесли. Только, блин, не пашет она.

– Так она, вроде и не трактор, – не удержался все же я от иронии. – В чем конкретно проблема?

– Не стреляет она, как надо! – раздосадовано выдохну майор, нависая пузом над винтовкой.

– Совсем-совсем не стреляет?

– Не, ну как… бахает она будь здоров, стекла в округе дрожат. Но вот чтобы пальнуть, пипиську эту нужно каждый раз дернуть.

– Ясно-понятно. – снова повернув «гэху», я глянул на переднюю часть. Ну да, так и есть, регулятор на «семерку» выкручен.

Проблема распространенная и, как следствие, известная. В прежние времена хватило бы пяти минут гугления – по-английски, естественно. Но сейчас… впрочем, кого я обманываю – такие личности, как товарищ майор, этими вашими енторнетами не пользуются. Им проще приказать кого-то привести, хоть и среди ночи, а уж он-то сделает, расстарается.

– Сможешь починить?

– Смогу.

Когда Дьёдонне Сэв на пару с Верьве конструировали свою винтовку, они понимали, что продавать её Бельгия будет, что называется, от Арктики до Антарктики. Были бы деньги у покупателя. Широчайший диапазон климатических и прочих зон, которым даже советских конструкторов не пугали. Обеспечить надежную работу автоматики в самых разных условиях был призван (вместе с другими конструкторскими решениями) газовый регулятор, промаркированный до семерки включительно. Нормальные условия – газ на минимум, приходится стрелять в песочке Сахары или снегах Заполярья – выкручиваем побольше.

Чего при этом бельгийские конструкторы не учли – так это вечной любви вояк круглое носить, а квадратное катать. Есть на винтовке деталька, она крутится – как же не покрутить её шаловливыми ручками. А потом вдруг «ой, чегой-то у меня тут не стреляет!». Представили картину маслом? А теперь представьте эмоции оружейного мастера, у которого в подразделении несколько сотен таких долбодятлов и у всех чесотка лапок в острой форме, переходящей в клиническую.

А что снять консервационную смазку и почистить, судя по виду внутренностей «фалки», даже не пытались, это даже и не сюрприз.

– Нужен бор-снейк под тридцатку, балистол или его аналог, стрелковые наушники, пачка патронов, большая кружка кофе и тир хотя бы на полсотни метров, сертифицированный для длинноствола. Кофе мне, чтобы проснуться окончательно, наушники – чтобы не оглохнуть нафиг, а остальное – для винтовки.

– Вот я только вторую часть понял, – признался майор, – насчет кофе, патронов и тира. Это не проблема, кофе найдем и у нас тут в подвале как раз на пятьдесят метров галерея. Не знаю, чего там у неё с этой самой сертификацией – мы в ней «укороты» пристреливаем и пока, гы-гы, рикошетами еще никого не убило.

– Чистящий шнур для калибра 7,62 и оружейную смазку, – «перевел» я первую часть своей фразы. – В моем рюкзаке было.

– А, это без проблем, – разом повеселел майор, – сейчас все организуем.

«Организация» началась с приноса рюкзака, чем я и воспользовался – выгреб не только масло и набор для чистки, но свежие трусо-носки с футболкой. Переодеваться, правда, пришлось под бдительным взором хмурого прапорщика, но судя по его гримасе, это было не извращенно любопытство, а исполнение служебного долга. Испытывать его терпение дальше и доставать из «бергена» триммер я уже не стал, хотя и хотелось. Как ни старайся, без должного ухода и борода приобретала вид одичавшей мочалки, да и на голове скоро вороны гнездо вить начнут. Понятно, что всем пофигу, но у меня на внешнем виде был немного пунктик. Пока я слежу с собой, со мной все в порядке. Махну рукой – случится какая-то хрень. Может и глупость, но видел не один раз, как оно именно так и происходит.

Как раз к финалу переодевания притащили кофе. Походу, с ним у тюремщиков тоже было все хорошо – «большая кружка» в понимании майора оказалась чашкой больше полулитра и, судя по аромату, кофе при заваривании отнюдь не жалели. Хорошая арабика, не из дешманских сортов. Какого хрена при наличии таких запасов майор свои чайные помои хлебает – решительно непонятно. Хотя, может у них как раз кофе нашлось, а с нормальным чаем напряженка. Или у него конкретно с этой пародией на чай какие-то ностальгические чувства связаны. Всякое бывает.

Тир, как сказал майор, находился в подвале. Припомнив некоторые слухи, я слегка напрягся, но протеков кровищи на полу не обнаружилось. Да и на стенах имелись только следы от пуль, а не кусочки мозгов и скальпов. Видимо, слухи по «расстрельный подвал» были просто слухами, а всякие экзекуции проводились там, где про это и так все знали – у восточной стены или, в особо злостных случаях и с показательными целями – на городской площади.

– Не боитесь, что сбегу с оружием-то?

– Не-а, – майор даже хохотнул над моей идеей. – Куда ты денешся-то? Тут до дверей пять постов, а потом еще из города выбираться.

Забавно… он реально думал, что эти пять постов стали бы для меня проблемой? Это при наличии-то в рюкзаке глушителя с подходящей резьбой? Даже странно, что не забрали… не поняли, что оно такое?

Две пачки «триста восьмых» мне вполне бы хватило неторопливо зачистить здание, найти Юльку – наверняка она где-то тут, тюряга в городе одна, и тащить девчёнку куда-то в другое место смысла нет. Вот прорваться из города – это да, задача. Но её и не обязательно решать «в лоб», с голливудскими спецэффектами. Есть варианты, есть…

Но в одном этот хрен прав – вопрос «куда денешься», это не отменяет. Ладно…

Как и думал, проблема оказалась в напрочь скрученном регуляторе. Уже на пятом выстреле гильзу выбросило штатно. На всякий случай я подкрутил еще на пару кликов, затем в быстром темпе отстрелял полмагазина.

– Готово!

– А… – майор, вместо нормальных наушников попытавшийся обойтись пистолетными гильзами в ушах, походу, легкую контузию себе заработал. Мелочь, а приятно.

– Говорю, говорю. Все работает как надо.

– Крутяк ваще! – тюремщик забрал у меня винтовку, глянул в оптику – точнее, попытался, складки жира на шее мешали нормальной прикладке. – Завтра с парнями «на охоту» выберусь, постреляем…

– Пристрелять не забудьте. Сейчас там «ноль» где-то на двух сотнях и, походу, бьет чуть правее, чем надо.

– Ну это само собой. А ваще… – майор задумался и, наклонившись, перешел на доверительный тон. – Слушай, парень… не хочешь к нам в мастерскую? Оформим тебя как «вольного», девку тоже найдем куда пристроить. У нас, как раньше говорили, соцпакет – паек, форма, все дела. На зачистки, конечно, дергают, но больше в оцепление, по подвалам лазать – не наш профиль.

– Интересное… предложение.

– Во-во, цени. Только думай быстро. На тебя полковник Калуга глаз положил, смекаешь? Еще и не факт, что я его переспорить сумею, он же напрочь отбитый. Сейчас вот экспедицию в Питер собирает. Как по мне – так, гы-гы проще сразу всех тут положить. И расходов меньше, и люди чтоб не мучались.

Блядь…

Рана под сердцем, казалось, уже почти затянувшаяся, с новой силой плеснула чернотой и болью.

Мы уже несколько лет были «просто друзьями», да и то, переписывались все реже. Как она сама любила повторять: «секс – не повод для знакомства». У нас были хорошие полгода, потом пути разошлись – стоит отдать должное, расставание она обставила умело и красиво. Потом у неё были другие, да и чего греха таить, я тоже не подался с горя в монастырь. Но в тот день она позвонила именно мне. Может, другие уже не отвечали, может, из всего списка контактов я показался самым «боевым»… не знаю. И не знаю, на что рассчитывал, когда кинул в машину карабин и патроны, а затем вдавил педаль «до железки». Пять часов дороги, четыре – если гнать на пределе, но все равно – через границу меня хрен бы кто пропустил с оружием в багажнике, погранцы в первые часы, наоборот, стопорили всех убегающих.

Да и в любом случае, дверь в её квартиру зараженные сломали через полчаса. Телефон был на громкой связи и оставался включенным еще долго, так что я слышал все. И продолжал гнать, уже понимая, что спасать некого, а мстить – глупо и незачем.

Если хорошо подумать, меня-то как раз она этим звонком спасла.

Белый и Микки

Чем дальше в лес, тем толще партизаны

В кабинет стремительно вошел невысокий, плотный офицер.

Широченные плечи, мощная шея, длинные как у гориллы руки, лысый, покрытый шрамами череп, квадратная челюсть, выдающиеся надбровные дуги и приплюснутый, сломанный нос…

Внешность полковника Степана Архиповича Калуги производила жутковатое, отталкивающее впечатление, но больше всего пугали и отталкивали его мертвые, бесцветные глаза, горящие каким-то безумным огоньком.

Он был немолод, задубевшее лицо покрывала сетка морщин, но одновременно, от него исходила дикая звериная мощь.

Я никогда не видел Калуги, но то что мне было известно о нем, так сказать, полностью совпало с его внешним видом. Полковник заведовал в Городе научной частью, о нем ходило очень много жутких слухов, порой совершенно нелепых, но все совершенно точно знали, что большая часть приговоренных к смерти преступников поступало в его лабораторию. Откуда уже они не выходили. Поговаривали, что в начале апокалипсиса он собственными руками расстрелял свою семью, в том числе и детей, на почве чего прочно свихнулся и посвятил свою жизнь поискам мифической панацеи от паразита.

- Товарищ генерал… – офицер мазнул по нам с Микки безразличным взглядом, вытянулся и четким движением бросил руку к кепи. – Полковник Калуга прибыл по вашему приказанию…

От его сиплого, лишенного абсолютно каких-либо эмоций голоса у меня по спине побежали мурашки.

- Обойдемся без официоза, Степан Архипович… – тихо ответил генерал Севостьянов. – Неожиданным образом… – он посмотрел на нас с Микки. – Появились добровольцы для исполнения вашей идеи. Они опытные проводники. Прошу вас озвучить первую часть предстоящей миссии.

Мне очень захотелось выпрыгнуть в окно и попытаться сбежать. Какая миссия, мать вашу? Вы посмотрите на Калугу и сразу станет ясно, что эта гребанная миссия – сплошное самоубийство. Что хорошего может придумать этот маньяк?

В отличие от меня, Микки среагировала очень спокойно, она села на пол скрестив ноги по-турецки и принялась внимательно рассматривать стену.

Я сразу тоже успокоился, потому что привык доверять своей питомице. Черт с этим Калугой, куда бы он ни потянул нас. Окажемся в пустошах – уйдем. Есть еще человеческие анклавы, приживемся. Да, придется начинать с нуля, но не в первый раз, справимся.

- Товарищ генерал… – Калуга шагнул к большой карте на стенде и взял в руки указку.

В его голосе появились педантичные нотки, словно он выступал перед аудиторией студентов.

- Согласно моим разведданным… – полковник показал указкой на Санкт-Петербург на карте. – Вот здесь, на производственно-опытной базе военно-космической академии имени Можайского находится экспериментальный рабочий образец вездехода с ядерной силовой установкой, предназначенный для исследования Арктики. Задача – добраться к месту хранения и изъять образец.

Севостьянов и Калуга одновременно посмотрели на нас с Микки.

Меня просто распирало; дико хотелось расхохотаться и надерзить, но удалось сдержаться.

Я немного помедлил и тихо поинтересовался:

- Вы уверены, что образец находится в рабочем состоянии?

- С большой долей вероятности! – резко и раздраженно отрубил Калуга. – Мои разведданные точны.

- Ну что же, не вижу никаких проблем, – я лицемерно улыбнулся. – Отсюда к месту примерно четыреста километров, на вертолете мы доберемся за полтора-два часа. Десантная операция представляет определенные сложности, но вполне реальна. Надеюсь, у вас имеется специалист, который сможет завести эту шарманку и довести ее домой? Хорошо, в таком случае, мы согласны.

Офицеры закаменели лицами, Севостьянов поморщился и раздраженно бросил:

- Хватит паясничать, Белов.

- У вас нет вертолета? – я скорбно кивнул. – Понимаю, понимаю. Ну что же, вертолет может заменить маневренная бронегруппа с батальоном сопровождения, оснащенным тяжелым вооружением. Конечно, при наличии достаточного количества качественного топлива.

Я прекрасно знал, что ресурс немногочисленных вертолетов берегут почище, чем Алмазный фонд в прежние времена, с топливом тоже большие проблемы, но не мог отказаться от удовольствия поиздеваться. Слов нет… в Питер им надо. А почему не в Китай?

- Белов! – лязгнул голосом Севостьянов. – Все доступные нам ресурсы будут выделены для обеспечения операции. Но вам предстоит провести группу полковника Калуги пешим порядком. Насколько мне известно, вы уже были в окрестностях Санкт-Петербурга, соответственно, маршрут проходим. И хочу напомнить, особого выбора у вас нет.

Полковник молчал с каменным лицом, смотря сквозь меня.

Я выматерился про себя и, едва сдерживаясь, тихо ответил.

- Насколько я понимаю, цель любой операции – это ее выполнение. В данном случае, выполнение задачи невозможно… – я пошевелил руками в наручниках. – Снимите эти железки, и я детально объясню почему. Не переживайте, я не собираюсь устраивать побег.

Севастьянов нахмурился, что-то собрался сказать, но потом подал знак.

С меня сняли наручники, я потер запястья и шагнул к карте.

- На самом деле, товарищи офицеры… – я забрал указку у Калуги. – Мы не были в Питере, мы даже не дошли до пригородов. Но я прекрасно представляю обстановку на маршруте следования. Вот здесь и здесь… – кончик указки прочертил на карте неровную дугу. – Расположены анклавы и укрепленные посты террористов. А этот рубеж занимают неконтролируемые банды. Между собой бандиты и террористы более-менее ладят, но, все вместе, не ладят с вами. А все остальное пространство – мертвая зона, переполненная зараженными тварями, в том числе сам Петербург. Мы проскочили скрытно, но большую группу засекут обязательно, что случится дальше вы прекрасно понимаете. Хотите устроить коллективное убийство подчиненного личного состава – пожалуйста, но для этого можно выбрать более простой и менее затратный способ.

Я говорил почти полную правду. Военные контролировали большую часть бывшей Псковской области, но значительно расширить зону контроля так и не смогли, как не старались. Террористы, бандиты с претензиями на идеологию и без, непонятно откуда повылезавшие сектанты, и все это на фоне периодически выплёскивающихся из Питера орд зараженных. В миллионнике даже сейчас их оставалось дохрена и еще столько же…

Разумеется, склады большого города манили многих выживших, но пока что шансов сложить голову или превратиться в тварь было куда больше, чем уйти живым и с хабаром.

В общем, шансов добраться до внутренних Питера практически не было. Террористы, орды зараженных и бандюги представляли собой почти непреодолимый кордон.

Да, мы с Микки почти дошли до Питера, но я не собирался говорить о том, что на тот момент, я обладал некими связями среди бандюков. Но сейчас, эти связи уже не работали.

- Пойми, парень… – вдруг тихо сказал Калуга. – Пойми, это очень важно, ты даже не можешь представить, как важно. Мы все, все оставшееся человечество зависит от этой машины.

В его голосе даже неожиданно прорезались человеческие нотки.

Севастьянов стал и тоже подошел к карте.

- Белов… - он сделал недолгую паузу, сипло вздохнул и заговорил снова. – Ты отправишься в Питер, а я сделаю все для того, чтобы у вас получилось. Мы тут не комедию ломаем, полковник сказал правду. Это реально важно. Куда важнее твоей никчемной жизни… да и моей тоже. Ты меня знаешь. Или завтра…

Он не договорил, но я прекрасно понял, что он хотел сказать.

- Хорошо. Состав группы? Сколько человек пойдет?

- Со мной – трое, – быстро ответил Калуга. – Ты со своей девчонкой. Группа обеспечения. Пока еще состав подбирается, но всего будет немного. Ставка на качество, не на количество.

- Все очень непросто. И не быстро… – я с трудом сдерживал злость. – Придется оборудовать промежуточные пункты.

- Часть пути проделаете по воде, – Севастьянов ткнул пальцем в карту. – Водный транспорт уже готов, ждет. Снаряжение на складе. Возьмете все что посчитаете нужным. Дальше… дальше все в ваших руках. Но ты должен понять – дороги назад нет.

Я очень хотел поинтересоваться у него: что нам помешает сбежать, но меня опередил Калуга.

- Сбежать даже не пытайтесь… – угрюмо проскрипел он. – Умрете.

Я вспылил и процедил прямо ему в лицо...

- А сам не боишься умереть?

- Не боюсь, – тихо ответил полковник.

В его голосе было столько уверенности, что я поверил ему.

- Есть условия… – сдаваться так просто я не собрался.

- Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Белов, – криво ухмыльнулся Севостьянов.

Я проигнорировал его взгляд и продолжил.

- Первое – нас немедленно освобождают. Второе – маршрут операции прорабатываю я. Третье – запрос на ресурсы тоже за мной. И вы его выполните. Четвертое – мне понадобится выход из города, чтобы забрать свою экипировку…

- Что у тебя есть такого, чего нет у нас? ­– насмешливо бросил генерал.

- Много чего, – спокойно возразил я. – И последнее – пока я не встречусь с личным составом группы, окончательного согласия на участие в операции мы не дадим.

- Это как раз можно устроить, – Калуга переглянулся с Севастьяновым, после чего тот по телефону приказал доставить в его кабинет каких-то задержанных.

Мне все это очень не понравилось. Хер с ним, с людьми Калуги, они идейные скорее всего. Это даже неплохо, идейные как раз предсказуемые. Но, судя по всему, в состав группы, «добровольно-принудительно» включили не только меня с Микки. А это грозит большими осложнениями. Давно убедился по собственному опыту, заставить кого-либо, что-либо сделать нельзя. Люди всегда будут стараться играть свою игру. И не факт, что эта игра не помешает моей игре.

Через несколько минут в кабинет ввели еще одну пару, закованную в наручники. Парня и девушку. Худощавый и жилистый парень чем-то смахивал на Курта Кобейна, моего любимого музыканта из прошлого, такой же патлатый и с бородкой. Выглядел он совершенно спокойным, словно любовался закатом на берегу моря, а не стоял в наручниках. Даже зевнул разок, словно демонстрируя, насколько ему тут все пофигу. Странный тип, непонятный. А я странностей не люблю, от них всякие неприятные сюрпризы приключаются.

Девушка… тоже явно не простая. Не красавица, но до невозможности милая и симпатичная. Но при этом в глазах какая-то сумасшедшинка есть. Не как у Микки, по-другому… но спиной к ней я бы поворачиваться не рискнул. Может потом и всплакнет, но сначала ножик-то пару раз под ребро засунет.

- Знакомьтесь, – с изрядной долей насмешки в голосе прокомментировал Севостьянов. – Это Карл и Юлия. Вам предстоит подружиться…

Глава 5

Глава 5

Разговор ниочем

Карл и Юлия

В этот раз кабинет был совсем другим. Никакой казенщины – низкий стеклянный столик, с одной стороны диван, с другой – два мягких кресла. Над всем этим торшер из тех, что принято именовать дизайнерскими, с длинной изогнутой «шеей», словно жираф из мультика склонился посмотреть на свое отражение в стекле. У стены кулер с бочонком воды и кофемашина. Даже стены не выкрашены уставной краской, как во всем остальном здании, а оклеены совсем не дешевыми фотообоями. Что-то зелено-джунглевое и прямо напротив окна в зеленых зарослях проход на берег океана. В общем, совершенно не похоже на рабочее место человека с погонами. Скорее на комнату отдыха менеджера не из последних.

А толстый ковролин еще и неплохо глушил шаги. Открывание двери я услышал, а вот дальнейший путь вошедшего – нет. Пока на столике передо мной не звякнуло металлом. Небольшой белый ключик – и я даже знаю, что конкретно им открывают. Наручники типа БРС, вот как раз те, что сейчас у меня на запястьях.

– Не боитесь?

– Я-то? – коротко хохотнул вошедший. – Не, совершенно не боюсь.

Основания для такого заявления у него были очень весомые. Килограмм так за сто, причем совсем не «пивного пуза». Рост за два метра, «косая сажень» в плечах, на которых майорские погоны смотрелись как игрушечные, уставная короткая стрижка и улыбка – вполне искренняя, не вымученная. Или он актер хороший, или… к слову, он и похож бы на какого-то актера, только вот фамилию я забыл – как и многое из прошлой, до Катаклизма, жизни.

– Как насчет кофе?

– Лавандовый раф можно?

Уже приготовившийся жать на кнопки аппарата майор на пару секунд натуральным образом завис… и снова расхохотался.

– Уел, да. Но учти, если очень захочется, мы и такое можем. Сложно, но можно.

— Вот уж в чем не сомневаюсь, товарищ майор, так это в ваших возможностях.

– Можно просто «Семен», – майор сел напротив, колени разведены в сторону, ладони развёрнуты, взгляд заинтересованный… «открытая поза», все как в учебнике.

– Случайно не Слепаков? – я, наконец, вспомнил фамилию стендап-комика с похожими внешними данными.

– Случайно даже не родственники. Хотя, не буду отрицать, был момент, когда раздумывал, не податься ли по стопам тезки в шоу-бизнес. Говорят, платят… платили там куда больше, а нервов трепали куда меньше.

Мне захотелось брякнуть: «у вас и тут с восторженными слушателями проблем нет», но я вовремя прикусил язык. Глупо лишний раз дергать за уши медведя, особенно когда ты у него в берлоге. Косолапые – звери опасные.

– Итак, – Семен вроде бы оставался все таким же улыбчиво-благожелательным, но в голосе явственно прозвучало что-то металлическое… почти как лязг наручников, которые я только что снял, – как ты отлично понимаешь, у нас к вашей парочке есть несколько вопросов. Больших таких. Начиная с тех ППШ, которые вы продавали кому попало… а заканчивая Васильковым и его матросом. И, – майор вскинул руку, – протоколы допроса я читал, так что повторять не надо. Особенно не надо выгораживать Юлию Михайловну. В убийстве матроса с яхты она чистосердечно призналась. Причем в обстоятельствах, которые на самозащиту в состоянии аффекта уже никак не натянуть. Он ведь уже в воде был, верно?

– Мудак он был, – нехотя ответил я. – Как и ваш Васильков.

– Возможно, – легко согласился майор. – Но знаете, как у нас говорят? «В нашей работе нет отбросов, есть только кадры». И некоторые мои коллеги считали покойного Василькова перспективным для своих планов. А вы его бах – и сняли с доски. Теперь им планы корректировать, а это время, нервы… обидно людям, понимаете.

– Понимаю и даже в чем-то сочувствую. Знал бы заранее…

– Неужели не стал бы стрелять?

– Не стал бы связываться.

– Мысль разумная, но запоздалая. Фарш уже назад не провернуть. Но, – Семен чуть подался вперед, – если удастся убедить, что вы сможете компенсировать ущерб… я что-то смешное сказал?

Улыбку я почти сразу согнал с лица, но взгляд у майора был цепкий – успел заметить.

– Стадия торга. Понятно же было, что раз нас к стенке с ходу не поставили, то будут пытаться как-то играть. А стадию предварительных ласк можно было и пропустить. И я не юная восьмиклассница на первом свидании, да и вообще…

– Но с бизнесом у тебя дела не очень шли даже до Катаклизма, верно? Не любишь торговаться, Карл?

Наверное, по его хитрым психологическим схемам это напоминание должно было меня задеть, вывести из равновесия и все такое. Эх, майор… знал бы ты, насколько это мне все похер… и тогда и, тем более, сейчас.

Когда-то все было по-другому. Были планы, мечты… работа, которая не просто нравилась – была частью смысла жизни. А рядом были люди, этом смысл разделявшие. Но… всегда есть это проклятое «но».

С другой стороны, если подумать, я тогда еще легко отделался. Ну да, новым Сэмом Кольтом илиГастоном Глоком не стал. Зато жив и относительно здоров. А в бизнесе всякое бывает.

К тому же обогатился пусть и не деньгами, а жизненным опытом. На тему, что человеческие отношения и прочее, это совершенно не мое, мне лучше возиться с железками.

– Людей я не люблю. Мизантропия, слышали про такое?

– Даже так? А как в это мировоззрение вписывается Юля?

– А мы с ней сошлись на почве симпатии к домашним животным, – сообщил я.

Чистая правда. Не вся, правда и там вообще много нюансов. Но если совсем кратко, именно так все и было. Наши странные и сложные отношения начались… ну да, с двух больших пакетов кошачьего корма. Роял канин, упаковки десять плюс два, как сейчас помню.

Как и все остальное. Серо-свинцовое небо над головой. Черные поля в белых пятнах. Снег уже выпал, необычно ранний, но по большей части растаял, превратив грунтовые дороги в непролазное месиво. Стаи воронья – везде, иногда хотелось начать стрелять просто чтобы заглушить их постоянное кар-кар-кар! Существа, еще недавно бывшие людьми, а еще существа, внешне человеческий облик сохранившие, но, по сути, ставшие хуже зверей. Первые были быстрыми и живучими, вторых было труднее распознать.

И в этом черно-белом плохом кино взгляд вдруг зацепился за цветное пятно. Просто вязаная шапка, смешная, дурацкая… но не будь её, я бы в тот день наверняка просто прошёл мимо.

– Понятно. Ну а что скажете… – майор сделал паузу, – про людей, устроивших Катаклизм?

– Что это не люди! – не задумываясь, ответил я. – И даже не твари. Они хуже тварей.

Судя по затуманившемуся на пару секунд взгляду Семена, его психологическая схема опять треснула и куда-то поехала. С одной стороны, он явно считывает, что я не вру, с другой – в шаблон плохо лезет.

А я все-то говорю чистую правду. Одно дело – мои личные обидки на конкретных людей и воспоследовавшая от этого привычка считать всех встречных сволочами, пока не докажут обратное. И совсем другое – уничтожить ради каких-то своих целей большую часть человечества. Я нихрена не герой на белом коне и вообще, больше озабочен вопросами выживания себя и тех, за кого стал считать себя в ответе. Но есть вещи, которые делать нельзя. А если кто-то через эту грань переступил – чем скорее он перестанет существовать, тем лучше. Точка. Это даже не месть, мертвых не вернуть и зараженных тоже, процесс необратим…

– Что ж… – майор выпал из ступора. – Отношение, я бы сказал, здоровое. И это дает нам хороший повод перейти к следующему этапу. Что вам… конкретно тебе известно про снабжение их питерской группировки?

– Да ровно то же, что и всем, – я пожал плечами, – в смысле, нихрена конкретного. Слышал, что их вакциной от паразита снабжают, но только слышал. Да вы ж сами… в смысле, военные всюду растрезвонили, что при обнаружении на трупах ампул сдавать их вам в первую очередь и просить взамен хоть луну с неба. – Семен молчал, и я решил продолжить, – но думаю, как раз эту штуку им и доставляют как-то. Если бы они её тут варили, но или хотя бы значимые запасы имели, вы бы уже тут все вверх дном перевернули.

– Так и есть, – подтвердил майор. – По имеющейся у нас информации, время надежного действия их вакцины тридцать-сорок дней. Затем эффективность резко снижается и, если не получить следующую дозу, шанс обратиться в тварь почти стопроцентный. Их препарат не убивает паразита, просто снижает его активность на время действия. А в пассивном виде он почти у всех. Уловил суть, Карл?

– Идеальный контроль. Наркодилеры плачут от зависти.

– Верно. Насколько нам удалось выяснить, партии вакцины ежемесячно доставляют тяжелые беспилотники. Один мы даже смогли перехватить и посадить, но не совсем чисто, сработала система самоуничтожения. Ни груза, ни маршрута. Впрочем, по нашим данным, маршрут из них и не извлечь. Полет в один конец, пройденная часть автоматически стирается. Боятся, суки… очень боятся. И нас, и собственных доморощенных «региональных лидеров».

– А отследить?

– Пытаемся. Сам понимаешь, возможности у нас далеко не те, что раньше. Но есть и еще один, скажем так, аспект. Вакцина – это разовая поставка и сравнительно небольшая по массогабаритам. Есть и другие, уже региональный, так сказать, уровень, что-то вроде торговли между отдельными анклавами. Как раз эту тему и должен был «освещать» Васильков, но вы его того.

«Насветил» бы им покойничек всякие пьяные бредни, зло подумал я.

– И тут, – Семен понизил голос до шепота, – начинается наш предмет для торга.

– Ага. Внимательно слушаю.

– Тебя и Юлю включат в группу полковника Калуги…

– Нахер!

Похоже, такой быстрой и резкой реакции майор не ожидал.

– Послушай, Карл…

– Что непонятного в слове «нахер»? – теперь уже я повысил голос. – Хотите, чтобы мы гарантированно сдохли?! Валяйте, устройте показуху с расстрелом или повешением, что у вас там сейчас по сезону полагается.

– Может, все-таки дослушаешь, Карл?! – на удивление примирительным тоном предложил Семен. – Сходить в указанное тобой место мы всегда успеем.

– Не думаю, что мое мнение изменится.

– Ну а я все-таки попробую. Итак, полковник Калуга. Хоть и не генерал, но, как ты наверняка в курсе, его слово тут много значит. Сам командующий его знает не первый год, да и остальные…

– Это называется «клановость»…

– Это называется «личные связи», – поправил меня Семен. – В любом случае важен тот факт, что Калуга может взять вас под крыло и все обиженки даже квакнуть против не посмеют.

– Во-первых, – медленно протянул я, – «нахер» остается в силе. Во-вторых, если не учитывать пункт первый – для чего мы Калуге? Биоматериала или как вы там это называете, у него и так дофига и больше.

– Полковник собирает группу для дальнего рейда. Очень дальнего.

– Пойди туда, не знаю куда и найди то, чего не может быть?

– Примерно. Нас, – с ударением произнес майор, – интересует первый этап его плана. Питер. Точнее, военно-космическая академия. Калуге нужен атомный вездеход, который там стоит.

– А вас, надо полагать, что-то другое интересует?

Прежде чем ответить, майор откинулся на спинку кресла и заулыбался – довольный, словно нажравшийся сметаны кот.

– До чего же приятно иметь дело с умным человеком, – сообщил он. – Кому другому три раза повторил – не понимает. А тут – с полуслова.

Белый и Микки

Честно признаться, я ожидал, что с нами отправят откровенное отребье, расходный материал, но эта парочка несколько успокоила и насторожило одновременно.

Типичные одиночки-наемники, сразу видно, далеко не новички, матерые, повидавшие жизнь боевики. Я далеко не провидец, но уже давно научился чувствовать людей. Особенно людей, так похожих на меня с Микки. Это успокаивало, потому что я примерно представлял, что от них ждать. А насторожило, потому что, такие как они, как раз способны на нестандартные ходы.

Пара никак на нас не среагировала, я тоже не собирался устраивать сеанс дружеских объятий и, спокойно поинтересовался у подполковника.

- Это все?

Калуга зачем-то нервно дернул скулой и посмотрел на генерала. Севастьянов опять снял трубку.

В кабинет один за другим начали входить еще люди. Все они были одеты в одинаковую военную форму, но очень разительно отличались друг от друга.

Крепкий, пожилой прапорщик, с вислыми усами на порубленном морщинами лице, абсолютно военного вида, так сказать, плоть от плоти армии. Даже форма сидела на нем как влитая, словно он в ней родился.

Второй – мужик около пятидесяти лет возрастом, длинный, голенастый и рукастый, с простым, грубоватым лицом. Радикально красный нос бульбочкой подсказывал, что мужик точно не чурается житейских радостей. Этот выглядел как раз совсем гражданским: я это понял сразу, так как сам большую часть своей жизни отдал родному министерству обороны. Но особого отторжения, он не вызвал.

Третий, четвертый и пятый – этих я сразу определил как силовую поддержку научной группы. Невысокие, ладно скроенные, с каменными мордами и настороженными глазами, эдакие сторожевые псы – только дай команду – порвут любого без раздумья. Наличие этих товарищей в группе, тоже довольно сильно озаботило, в свете того, что я собирался по-тихому слинять по пути. Теперь слова Калуги о том, что бежать даже не стоит пытаться заиграли в новом свете.

Шестой, а вернее, шестая – оказалась дамой лет тридцати возрастом. Миловидное личико несколько диссонировало с мощной, накачанной фигурой записной культуристки и странными, можно даже сказать, безумными глазами.

А вот седьмой наш невольный попутчик…

Короче, я его сразу окрестил «Ботаном». Он им и являлся. Молодой нескладный очкарик с растерянной прыщавой мордашкой, не от мира сего, расхристанный и какой-то беспомощный. Мне невольно показалось, что для него даже завязать шнурки на ботинках огромная проблема.

Спутница Карла глянула на него и прыснула, чуть ли не расхохоталась, а когда Калуга зло уставился на нее, ответила равнодушным взглядом: мол, да пошел ты нахрен.

- Это все? – я опять посмотрел на полковника.

- Остальные члены группы будут представлены вам позже, – отрубил Калуга.

- Сколько их будет?

Полковник опять поморщился и нехотя ответил:

- Семеро… может больше…

На лице Карла промелькнула едва заметная ирония. Судя по всему, он тоже считал предстоящую операцию банальной авантюрой. Но возмущаться и задавать вопросы не стал. Чтополностью убедило меня в том, что они тоже свалят при первой же возможности. И это оставляло шанс на взаимопонимание. Хотя бы до того времени, когда наши дорожки разойдутся в разные стороны.

- Вопросы есть? – недружелюбно проскрипел Севостьянов.

Все промолчали.

- В таком случае, вы поступаете в распоряжение полковника Калуги! – отрубил генерал. – Подготовка к рейду и дальнейшие инструктажи будет происходить на его базе. Свободны!

Чувствовалось, что ему как можно быстрей хочется избавиться от всех присутствующих.

- На выход! – резко скомандовал полковник.

Микки неожиданно опять показала «фак» полковнику и генералу, а потом демонстративно, не вставая с пола, развернулась к ним спиной. Морды начальствующего состава налились кровью, Юлия опять хохотнула, а я взял Микки за шиворот и поставил рядом с собой. Девчонка зло засопела, но противиться не стала.

Военные в Городе располагались на отдельной базе, отгороженной от гражданского сектора – вот туда мы и направились. «Бультерьеры» Калуги во время движения ловко заняли позицию, с которой было удобно контролировать меня с Микки и Карла с Юлией.

А потом, нас повели в научный сектор, расположенный за высокой стеной, забранной поверху колючей проволокой под напряжением. Первое что бросилось в глаза… это стационарные огнеметы на вышках, в дополнение к обычным пулеметам. И почему-то направленные внутрь периметра.

Дальше пришлось удивляться еще очень много.

На контрольно-пропускном пункте у нас привычно взяли кровь для анализа, после…

После я еще раз поклялся сбежать, едва представится малейший шанс.

Вся территория после КПП была разделана на номерные сектора за высокими стенами из металлических щитов. Почти на всех висели таблички со зловещим предупреждением.

- Осторожно, высшая биологическая опасность… – вслух прочел я.

Что и кто за ними находится, не осталось большим секретом. Зараженные остаются людьми, живыми людьми со всеми присущими живым существам процессами жизнедеятельности. Они едят, пьют и испражняются. Вот только паразит полностью атрофирует все человеческие инстинкты. А посему, зараженные гадят в остатки одежды на себе. Содрать её получается не у всех и часто первым признаком нахождения твари рядом является смрад дерьма.

Так вот, из-за стен жутко несло фекалиями. Поскольку канализация в Городе работала нормально, а уж на самой военной базе за этим должны были следить особо, вывод напрашивался однозначный.

Через десяток метров навстречу вывернулись пара человек в противогазах и общевойсковых защитных комплектах. Они везли тачки, с горой заполненные кусками мяса.

Человеческого мяса, твою мать! Я четко разглядел отрубленную ступню и куски торса, из которых торчали розово-белые ребра.

Почти сразу из сектора слева донесся приглушенный вой:

- Отдайте мне моего Мишеньку, твари! Отдаааа-айте!!! Христом Богом молю, отдайте! Он не зараженный… уу-у-уу… буду грызть зубами, сволочи…

- Да ты больной сукин сын! – с ненавистью процедила Юлия Калуге. – Больной, мать твою, ублюдок!!!

Полковник не обратил на нее никакого внимания, он спокойно чеканил шаг впереди нашей процессии.

Карл что-то тихо сказал своей подруге, она зло прикусила губу и замолчала.

Дальше сектора загонов закончились, мы прошли еще один пропускной пункт, после чего маршрут закончился маршрут закончился у двухэтажного здания, с забранными мощными решетками окнами. И это оказалась не тюрьма, у входа в здание висела табличка с надписью: «Служебная гостиница».

Сидевший на «ресепшене» полноватый, рыхлый прапорщик вскочил и бодро отрапортовал Калуге.

- Товарищ полковник, все к расположению личного состава готово! Я провожу!

В наше распоряжение отдали весь второй этаж.

- Все как положено! – суетливо рассказывал прапорщик. – Номера хорошие, двухместные, матрасы новые. Белье свежее, опять же. Вот, даже чайники есть. Душ и туалет в конце коридора, горячая вода присутствует. А это кухня… продукты в шкафчиках, только плиту включенной не оставляйте. Хотите, сами готовьте, хотите еду со столовой доставлять будут. Это по желанию. Кормят у нас отлично! Сами попробуйте…

Я и Карл посмотрел на Калугу.

- Будете пока жить вместе с моими, – сухо прокомментировал он. – Знакомьтесь, общайтесь, находите общий язык. Это будет полезно для всех. Первый инструктаж – завтра в семь утра. Ориентировочное время выступления – через три дня. Пытаться сбежать – даже не думайте! Все случаи неповиновения и агрессии будут жестко пресекаться. Запомните, незаменимых людей нет.

Он развернулся и ушел, за ним засеменил прапорщик и ушли «Бультерьеры». Мы остались одни.

- Ну что, будем знакомиться! – добродушно пробасил длинный мужик гражданской наружности и протянул руку. – Я Петрович! Юрий Петрович Ненашев. Карданом еще кличут. Механик я, чего хочешь, починю.

Ни я, ни Карл, здороваться с ним не собирались, но удивила Микки – девчонка присела в книксене, разведя полы своего плащика, и вежливо склонила голову.

Я застыл от удивления, потому что Микки еще не разу за всю историю нашего знакомства ни с кем так не здоровалась. Черт… она вообще ни с кем никогда не здоровалась.

Петрович расплылся в счастливой улыбке и зачастил.

- Вот, сразу видно, своя девка в доску!!! Ну ничего, вечером все раззнакомимся. У меня припасено… - он заговорщицки подмигнул и щелкнул себя по кадыку пальцами.

Я замер, ожидая что Кошка сейчас что-то отчебучит, но она на удивление никак не прореагировала.

- Прапорщик Бугров, – неприязненно представился прапор. Руку протягивать он не собирался.

- Зарипова Фатима Алексеевна, – пристально смотря на меня, обмолвилась женщина, и сразу ушла в номер.

- Петя… – стеснительно буркнул ботан, косясь на Юлию, и сразу же покраснел. – Бубен… Бубенчиков моя фамилия…

И тоже быстро убрался в номер к Зариповой, но уже через мгновение вылетел из него, словно увидел там зараженного, и умчался в другой.

Карл кивнул мне и ушел с Юлией к себе

Мы с Микки заняли угловой номер в самом конце коридора.

Новое обиталище понравилось. Обычная военная гостиница, две стандартные кровати, застеленные армейскими одеялами, слегка выцветшие обои, армейские тапочки у кровати, на тумбочках комплекты армейского камуфляжа, ветхого, но чистого, надо понимать, для «домашней» одежды, армейские вафельные полотенца на крючке у умывальника и половик у двери.

- Ты как, кошка? – тихо поинтересовался я у Микки.

- Микки в порядке… – каким-то странным тоном отозвалась девочка, внимательно рассматривая номер.

В дверь неожиданно стукнулись, на пороге показалась Юлия.

- Ей, подруга… – она улыбнулась Микки и махнула полотенцем. – Пойдем, ополоснемся, пока эти бабуины не полезли драить свои волосатые задницы.

Я опять замер, ожидая неприятностей, но, черт побери, девчонка опять меня удивила.

Она спокойно ушла с Юлией…

Я тут же выметнулся за ними и занял пост у душевой, чтобы никто не удумал по недомыслию вторгнуться к дамам. К счастью, ничего подобного не случилось. Первой вышла Микки и бодро потопала к себе, а когда появилась Юля, я предупредил ее.

- Осторожней с Микки… она… как бы это сказать, не совсем обычная.

- Я это поняла, – спокойно ответила девушка, кивнула мне и тоже ушла.

Знакомиться никто не собирался, все торчали по своим номерам, поужинали едой которую притащил сам заведующий гостиницей – то ли от скуки, то у него с подчиненными была напряженка.

Полная миска картошки с мясом, ломоть серого хлеба, два вареных яйца и соленый огурец меня полностью удовлетворили. Дождавшись, когда Микки заснет на своей кровати, я подхватил полотенце, мыло и предоставленный камуфляж и потопал в душ.

Звуки бьющей по кафелю воды подсказали, что в душевой кто-то есть. Стесняться я не собирался, вошел, разделся в предбаннике и обнаружил в одной из кабинок…

У меня даже сердце застыло…

Тут надо сделать отступление. С момента появления в моей жизни Микки произошли довольно кардинальные изменения. Короче говоря, личная жизнь просто прекратилась. А вернее, отношения с женщинами сошли в никуда. Микки никого кроме себя рядом со мной на дух не переносила. Нет, она никого не резала, а просто не отходила от меня ни на шаг. Ну как тут потрахаешься, прости господи. В общем, случаи близости с дамами случались очень и очень редко. Я уже и забыл, мать его, как это. Но ради кошки терпел.

И тут…

Отливающая мрамором мокрая кожа…

Точеные ягодицы…

Крепкая грудь со вздернутыми сосками…

Густой треугольник курчавых волос внизу рельефного живота…

В общем, у меня сразу случилось то, что случается с мужчинами при виде голой красивой женщины.

Зарипова медленно обернулась, опустила взгляд на мое вздыбившееся колом естество, усмехнулась и протянула руку.

- Ну что застыл? Иди ко мне, красавчик…

Глава 6

Глава 6

Гости нежданные

Карл и Юля

– Ты в душ пойдешь?

– Вообще-то я там уже был.

– Так это ж еще до ужина…

Отвечать я не стал. На тему мытья у Юльки в голове сидит здоровенный такой тараканище. Как он там завелся, от чего именно она так долго и тщательно пытается отмыться при каждом удобном случае, я не знаю и совсем не хочу знать.

– Тогда... – не договорив, девушка потянула вверх футболку, и фраза «мы же сегодня уже» застряла в горле. Организм вполне четко дал понять, что «уже» два часа назад – это давно и вообще не считается. И надо быстро раздеваться, потому что вот.

Как я иногда говорю и постоянно думаю – Юлька, это человек с тысячью лиц. То даже не актерский талант, а нечто большее. Взрослая, повидавшая мир женщина, девчонка-подросток, нежно сюсюкающая над очередным «звериком» сентиментальная девица и машина-убийца, при виде которой любой голливудский «терминатор» в ужасе забьется в кусты и будет сто раз прав. Понятия не имею, какой переключатель у нее в голове отвечает за эту смену образов и настроения, но иногда он становиться напрочь разрегулированным.

Секса это тоже касается в полный рост. Благо, Юлька может одной улыбкой заставить яйца разбухнуть до уровня перекрытия кровотока к мозгам – а следующие два часа талантливо изображать бревно из тундры. Или устроить сеанс «африканской страсти» с царапаньем и прочим. Стать нежным и пушистым комочком. Или… в общем, перечислять можно долго. А угадать, что ей захочется в следующий раз – нельзя.

Сейчас ей просто захотелось взять инициативу на себя – и это было здорово.

А потом уже мы просто лежали, обнявшись, я гладил её по волосам и шептал, как мне повезло, что встретил её.

Юлька в итоге так и удремалась на мне, прижавшись всем телом и уткнувшись носиком в плечо. Я попытался осторожно высвободить руку – и в этот момент кровать заметно подбросило.

Смешно, но первая мысль была про землетрясение. Хотя, где мы, а где сейсмически опасная зона. И только когда кровать встряхнуло еще раз, а в разбитое окно вместе с холодным ветром влетела трескотня заполошной пальбы, до меня окончательно дошло, что за хрень творится.

Ну и ну! Только вот войнушки нам для полного счастья не хватало.

Пока я тормозил, Юлька уже рыбкой выскользнула из кровати, схватила джинсы… тут меня, наконец, отпустило.

– Не свое одевай! Камуфло из тумбочек!

– Эти обноски?! Да какого хрена, Карл?!

– Чтобы не пристрелили нафиг!

Обычно все как раз наоборот – чем тактикульней ты выглядишь, тем больше шансов, что тебя, такого красивого пристрелят нафиг. Даже не ради хабара с тушки, а чисто в профилактических целях. Но именно сейчас правила игры другие. Судя по доносящейся с улицы стрельбе, патронов там никто не экономил. Когда вояки начинают поливать, им на глаза лучше не попадаться. Сначала выпустят в тебя полмагазина, потом начнут чего-то соображать. А в камуфле мы хоть как-то за «своих» сойдем, есть шансы, что сначала чего-то спросят, потом стрелять начнут.

– Так может, – Юлька натянула штаны до колен, – нам вообще лучше наружу не соваться?

В ответ я смог только пожать плечами.

С одной стороны, соваться в такой замес действительно стрёмно. Пули суда-сюда летают, еще и бухает что-то. Какой бы ты умный и крутой не был, а кусок металла в башку может прилететь просто по случайности. А с другой – сидеть тут и ждать, чем дело кончится, тоже как-то не вдохновляет. Пальба все ближе, громче и что-то мне подсказывает: кто бы там с вояками не сцепился, «своих» они тут встретить не ждут.

Тут что-то громко бухнуло совсем рядом с гостиницей, выбив остатки стекла и заставив стены заметно содрогнуться.

– Давай быстрее!

– Да сейчас…

Снизу донесся чей-то рык и у меня сердце пропустило удар. Но рык повторился, в нем при некоторым напряжении можно было даже разобрать что-то членораздельное, да и голос кажется смутно знакомым. Ну точно, это парень, который уже был в кабине, когда нас привели, напарник бритой девчонки. Серый? Нет, Белый!

– Все, готова!

– Гриву под кепи убери, – посоветовал я. Женщины среди вояк тоже имелись в количествах, но с длинными волосами сейчас мало кто щеголял. Даже в городе шампуня и воды не напасёшься, мыть их регулярно, а в поле так просто беда.

– Щас… блин…

На первом этаже мы уже никого не застали – ни Белого с его девчонкой, ни того, на кого тот орал. Я на всякий случай глянул за конторку, но ничего интересней мусорного ведра там не обнаружилось. А ящики стола оказались еще и заперты… вот же параноики армейские.

– Чего кривишься?

– Да штаны узкие, жмут… и натирают.

– А трусы одевать не пробовала?

– Сам же вопил: быстрее, быстрее! – огрызнулась Юлька.

– Ладно, проехали…

В двери уже нарисовалась пара дыр от пуль, так что я сначала пристроился сбоку и лишь затем осторожно повернул ручку. Кирпичная стена по нынешним временам тоже так себе защита, но всяко лучше, чем крашеная фанера.

– Ну что там?

– Светло.

На улице действительно было светло, несмотря на позднее время. На освещении базы вояки не экономили. А сейчас еще и пульнули чем-то в небо – к свету фонарей явно примешивался другой, более яркий и резкий, наплодивший кучу коротких и дергающихся теней.

– На «два» бежим до угла! Раз, два…

Кто-то нашу перебежку все же заметил и даже выстрелил. Одна пуля звонко влепилась в решетку на окне, вторая выбила фонтанчик штукатурки. Откуда именно стреляли, я заметить не успел. Бой шел, казалось, со всех сторон, между зданиями перебегали фигурки, некоторые падали, некоторые – нет. Справа подымалось два столба дыма, что-то бодро разгоралось. Слева дымный столб тянулся один, зато большой, толстый, да и заревом его подсвечивало ярче.

Насколько у меня складывалась картинка, атаковали базу одновременно с нескольких сторон. Основная заварушка, судя по звукам, шла со стороны главного въезда. Там почти непрерывно «работали» крупняки, хлопали гранаты, а периодически бахало что-то еще более солидное – как бы не танк. С нашей стороны научный сектор атаковали как-то вяло, без огонька… тьфу, накаркал. Стоило подумать, как на вышке у стены полыхнуло, щедро брызнув пламенем во все стороны, а затем через металлический забор с грохотом и лязгом проломилось что-то черное, угловатое. Самодельный броневик, первое время такие часто мастерили, потом как-то сошло на нет. За ним из пролома побежали люди, с ходу разворачиваясь в цепь…

– Ложись!

Уже падая, подумал, что с местом вышло не очень удачно – на спортивной площадке, толком не укрыться и вообще мордой в гравий больно. Но зато живые…

Бронетранспортера я не видел, хотя он стоял, как оказалось, неподалеку – в сотне метров, не больше. Очередь крупнокалиберного вышибла из проломившего стену фонтан искр и тот сразу остановился, окутавшись дымом. Затем стрелок переключился на обычный пулемет, первой же длинной очередью выкосив не меньше трети нападавших. Уцелевшие начали бестолково метаться. Часть бросилась назад, к пролому, часть – ринулась вдоль забора, пытаясь оказаться подальше от хлещущего трассерами пулемета. Убежать им удалось недалеко – короткий свисток, дружный лай автоматов и на ногах из нескольких десятков человек осталось лишь двое. Один поспешно отбросил ствол и вскинул руки вверх. Не помогло, следующая очередь скосила обоих. Теперь уже БТР, взревев мотором, двинулся к пролому, а следом за ним потянулась цепочка в камуфляже. Но перед этим несколько человек быстрым шагом прошлись по месту боя, то и дело останавливаясь… и стреляя одиночными.

– Че это, блядь, было, а?

– Понятия не имею.

На всякий случай я выждал еще пару минут. Юлька дисциплинированно лежала рядом, ругаясь вполголоса. Форму для нее явно подбирали, ориентируясь на рост. А что пропорции фигуры при одном и том же росте у мужчины и женщины различаются, кто-то явно не подумал.

Судя по звукам, у главного входа бой уже начал затихать, а вот в научном секторе происходило что-то странное – там пальба то затихала, то вспыхивала снова. Один момент вообще загрохотало так, словно палили сразу пять-шесть пулеметов разом или вертолетная многостволка.

– Пошли, – Юлька нетерпеливо дернула меня за рукав, – глянем чего там, стволы возьмем. Я без ствола голой себя чувствую.

Учитывая, что штаны в бедрах у нее не сходились, да и застегнуть гимнастерку выше пупка не очень получилось, поводов чувствовать себя голой было даже несколько. Но вслух комментировать эту порнографию я не стал, еще обидится…

– Только к самоходу этому близко не подходи. Не ровен час – рванет.

Запахи я почувствовал лишь подойдя ближе к стене. Словно кто-то перекинул рубильник, не было – и вдруг сразу вон соляры, пороховая гарь, горячий металл, еще что-то противно-химическое… и кровь.

Пожалуй, столько трупов на одном пятачке я еще не видел. Тварей – бывало, когда в ходе прочесывания их сгоняли в один угол. А вот людей – нет, не приходилось.

Странная… толпа. Назвать их отрядом, а уж тем более, подразделением вряд ли бы кто смог, не покривив душой. Разная, но гражданская одежда, разный возраст и телосложение – рядом лежат и лысый толстяк-очкарик лет под шестьдесят в чем-то вроде джинсовой робы и молодой длинноволосый паренёк в худи с анимешным принтом. Такой же разнобой и в оружии – охотничьи двустволки, обрезы, несколько старых «калашей»… стоп!

Этот, судя по всему, был из тех, кого дострелили – две дырки в спине, привет от пулемета и контрольный в затылок. В ухо тянулся проводок, правда, непонятно для чего – просто болтался черным обрывком. От лица мало что сохранилось, но меня интересовало не то, был он при жизни красавчиком или нет, а его разгрузка – семь полных магазинов, одно гнездо пустое. Автомат рядом валяется тоже не простой. Вместо штатного целика – коллиматор с магнифером и «банка» на конце ствола. Антиресный пацанчик, как сказал бы один мой знакомый. Поспрашивать бы вдумчиво такого, но у военных сегодня другие приказы.

– Нашла что-нибудь?

– Ну типа того, – Юлька выпрямилась, держа в одной руке «укорот», а в другой – примерно так же размеров его потомка под 9х19. – Вот, думаю, что лучше взять.

– «Ксюху», конечно.

– Почему?

– Потому что. Чем больше «калаша», тем лучше. В смысле узнаваемости. Они ж на рефлексах все, с нестандартным стволом тебя сначала хлопнут, а потому задумаются – чего ж не так было.

– А…

Как тут же выяснилось, у нас обоих с рефлексами точно все в порядке – метнувшуюся из пролома тень встретили огнем в два ствола. Тварь свалилась, не пробежав и половины расстояния.

– Бля… а эти тут откуда?!

– Может, на шум понабежали.

– Может… все может. Ну что – пошли?

Походу, разделение научного зоны на небольшие сектора сыграло злую шутку и с военными, и с нападавшими. Бродить в получившемся лабиринте можно было долго, натыкаясь при этом и на своих, и на чужих. Одни лишь зараженные подобных проблем не испытывали – они тупо пытались разбежаться, ну а чужими для них были все. Мы расстреляли шестерых тварей, потом поняли, что заблудились, потом наткнулись на пятерку вояк, за спинами которых жалась какая-то тетка в халате.

– Ромашка!

– Мы из группы полковника Калуги! – проорал я в ответ. – Только заселились, как началось.

Один из военных ослепил нас фонариком, получил в ответ «Да бля!» и, видимо, удовлетворился увиденным и услышанным.

– Отзыв «Тюльпан», запомни. А вообще – шли бы вы обратно. Тут и так каша…

– Разберемся.

Еще через минуту блужданий по научному лабиринту мы вывернулись в какой-то коридор между зданиями. Там уже было несколько человек, но спиной к нам. Ближайший начал разворачивается, и я уже открыл рот, чтобы крикнуть «Ромашка»… но вместо этого снес его короткой очередью, развернулся…

… и даже не особо удивился, увидев метрах в двадцати впереди, под фонарем, знакомое лицо.

Белый и Микки

Зарипова взяла меня в захват борцовским приемом, прижала к себе и без лишних прелюдий впилась поцелуем в губы, свободной рукой по-хозяйски лапая за задницу.

Я сразу понял, что наша микробиолог из тех самок, которые привыкли брать, а не покорно отдаваться, но уступать инициативу не собирался.

Заблокировал ей руку, вырвался из захвата, прошел за спину, схватил Фатиму за волосы и, словно кобылу, взнуздал, задрав голову назад.

Зарипова протестующе пискнула, резко дернулась, попытавшись бросить меня через бедро, но, я уже ворвался в нее.

В душевой пронесся хриплый, полный дикой страсти вскрик.

Черт… это было прекрасно.

Микробиолог уперлась руками в стену, круто изогнулась в пояснице и предоставила свою задницу в мое полное распоряжение.

А я, вцепившись обеими руками в талию Зариповой, остервенело таранил ее каменные ягодицы.

Частые влажные шлепки…

Приглушенный рык…

И вибрирующий страстный вой…

Если бы кто подобрался к двери, он обязательно подумал бы, что в душевой остервенело сношаются волколаки.

Это было здорово! Но я немного недооценил медичку, она вдруг ловко выкрутилась из моих рук, крепко обняла, заплела ногу своей и опрокинула на пол душевой. Хищно оскалилась, наделась, несколько раз скакнула словно наездница на диком жеребце, а потом крепко зажала бедрами и рухнула ко мне на грудь, содрогаясь в конвульсиях и хрипло подвывая. Я тоже не заставил себя ждать, но тут…

Совершенно неожиданно раздался сильный взрыв. Настолько сильный и близкий взрыв, что гостиница содрогнулась, с со стен в душевой обсыпалась кафельная плитка…

- Какого черта… – Фатима недоуменно оглянулась. – Опять эти уроды на кислородной станции?

Но уже в следующее мгновение, стало ясно, что кислородная станция здесь не при делах, потому густо сыпанули пулеметные очереди, а потом их заглушило стакатто автоматических пушек.

Разбираться, что случилось, я не стал. Если начался стрелковый бой, первая задача – оказаться от этого боя как можно подальше. Ни вояк, ни их противников, я своими союзниками не считал, потому вмешиваться не собирался.

Вскочил и принялся натягивать на мокрое тело камуфляж. Зарипова без лишних слов занималась тем же.

Немного поколебавшись, я быстро выглянул в коридор и бросил ей.

- Чисто…

А затем бегом метнулся к своей комнате.

Микки уже стояла у стены полностью одетая, даже со своим кошачьим обручем на шапочке. В руке она держала непонятно где добытый длинный гвоздь-трехсотку.

Я забил ноги в ботинки, и снова выглянул в коридор. Судя по открытым номерам наших «компаньонов», все они уже успели сбежать.

Из комнаты выглянула Зарипова, нашла меня взглядом и перебежала ко мне. У медички в руке матово поблескивал небольшой пистолетик. Зацикливаться на гардеробе она тоже не стала, ограничившись кроссовками.

- Где наше оружие?

- Не знаю, – мотнула головой Фатима. – Здесь в гостинице его точно нет. У меня вот… – она показала на ладони ПСМ.

Мне ее поведение понравилось: не истерит, ведет себя спокойно и уверенно, уверенно ориентируется в обстановке – сразу присоединилась к группе, понимая, что одиночке выжить гораздо трудней.

Хорошо, Микки ее появление начисто проигнорировала.

Мелькнула мысль переждать бой в гостинице, за довольно толстыми стенами. Стычка не должна была продлиться долго, так как на базе имелся большой гарнизон. Чтобы сюда скрытно явился кто-то, способный их смести нафиг… ну, чудеса всякие бывают, но редко.

Тут раздался пронзительный вой, закончившийся очередным взрывом. Стены затрещали, оконные рамы вышибло вместе с решетками, а я сам с трудом удержался на ногах. Сразу стало ясно, что смысла оставаться в гостинице нет. Нападавшие могли целиться именно по строениям, чисто в профилактических целях – а вдруг там казарма, штаб или вообще склад ГСМ или боеприпасов?!

- На выход…

На первом этаже давешний прапор уже собирался шмыгнуть за дверь, и я едва успел поймать его за шиворот.

- Куда, падла, мать твою!

- Согласно приказу…

- Оружие наше где? Любые стволы!

- Не знаю… без приказа не имею права!

От подобного уровня идиотизма я настолько прифигел, что даже ослабил хватку, и прапор этим немедленно воспользовался – дернулся, что есть мочи, вырвавшись из рук, и скрылся за дверью.

В сердцах выругавшись, я оглянулся, не нашел никакого оружия и снял с пожарного щита топор. Крутнул в руках и сразу немного успокоился. Так уж сложилось, что холодное оружие внушает мне гораздо большее доверие, чем огнестрел.

Выглянул за дверь и шепотом предупредил медичку.

- Не вздумай палить…

Объяснять, что пальбой из своей пукалки она только привлечет внимание к группе, я не стал – если соображает – поймет сама.

В глазах Фатимы плеснулся немой вопрос, но перечить она не стала и только кивнула.

Я еще раз оглянулся и вдоль стены перебежал к углу здания, а потом шмыгнул за гостиницу, где стояла небольшая беседка и штабеля из бетонных блоков и перекрытий. Жестом приказав Микки и медичке спрятаться там, я сам выбрал себе укрытие и попытался сориентироваться. Справа чернели стены загонов для тварей, слева еще какой-то забор, каменный, но совсем хлипкий. Чуть дальше виднелась стена Города, на которой полыхали огоньки выстрелов, но турели били в сторону пустошей.

Стрелковый бой нарастал, хотя шел в основном на стороне жилого сектора. Там гулко частили крупнокалиберные пулеметы и подгавкивали им автоматические пушки с гранатометами. Не говоря уже о другой мелочи. Судя по всему, на отражение атаки военные использовали весь свой арсенал. С других сторон тоже стреляли, но как-то вяло.

Не переставая активно вертеть головой по сторонам, я задумался.

Произошедшее выглядело довольно глупо. Ни одна группировка в области не смогла бы вот так тупо проломить оборону Города, даже террористы. Конечно, тактику «живых волн» они практиковали, но в этот раз выглядело как-то совсем уж тупо и примитивно. Или…

- Отвлекающий удар… – шепнул я себе. – Ну а что, при наличии своих людей в городе, вполне может сработать. Подходы к городу патрулируют по земле и с воздуха, просто так толпу не притащишь, не говоря уж о технике. Значит в скором времени стоит о неожиданностях. Каких?

От догадки по спине пробежали ледяные мурашки. Гребаный питомник Калуги!!! Если выпустить тварей – начнется хаос, в котором гораздо удобней ломать оборону.

Несколько минут ничего не происходило, только прилетело еще несколько самодельных мин из газовых баллонов. Штука, знакомая еще по Сирии, где таким баловались все группировки, начиная с «правительственных» войск и про-асадовских ополченцев и заканчивая всякими джихадистами. Несмотря на самодельность, взрывались эти штуки хорошо, разнося и поджигая все вокруг. Вот и сейчас на базе начались пожары, в отдалении уже тянулось в небо несколько столбов густого дыма. К счастью, в нашу сторону больше не стреляли – тряхнувший гостиницу разрыв был самым близким.

Пулеметы на вышках научного сектора пока молчали.

- Что там? – прошептала Зарипова, высунувшись из-за бетонного блока. Но тут же появилась рука Микки и утащила ее назад.

Я невольно улыбнулся. Кошка свое дело знает крепко; у нее не забалуешь. Если я принял кого-то в нашу группу, этот персонаж должен подчиняться общим правилам.

В воздух с шипением взмыло несколько гирлянд осветительных ракет. Все вокруг залило мертвенно-бледным светом. Неподалеку простучали несколько автоматных очередей, а потом приближающийся рык движка бронетранспортера. Двигатель почти сразу замолчал, но это меня успокоило, потому что техникой с двигателями внутреннего сгорания на ходу обычно пользовались только военные. Даже если у терров тоже что-то имелось, применять её вдали от своих гнезд они не рисковали.

Но расслабиться не получилось, на хорошо видной мне вышке научного сектора вспух клубок пламени. Потом воздух прочертили пушистые струи реактивных гранат и забухали еще взрывы. В воздух взметнулся окутанный чадным ореолом огненный столб, удивительно похожий на миниатюрный ядерный взрыв. Видимо попали в резервуар с огнеметной смесью.

Что-то грохнуло, а потом заработал крупнокалиберный пулемет на бронетранспортере. А после того, как он замолк, включился ПКТ. Следом в грохот вплелись частые слаженные очереди из автоматов. Даже сквозь грохот выстрелов донеслись вопли умирающих людей.

Что произошло, я не видел, но прекрасно все понял. Вояки грамотно выдвинули на место вероятного прорыва БТР и мобильную группу. Те, кто пытался прорваться – сразу умерли. А вот эти короткие очереди – просто добивают раненых.

Стал подумывать, куда переместиться, но стало поздно. Со стороны торца гостиницы к нам выдвинулись хорошо заметные силуэты в черном. Четыре человека двигались быстро и слаженно. Двое тащили какой-то ящик, а вторая пара их умело прикрывала.

Меня и девочек они не видели, нас закрывала беседка и штабеля блоков. Сначала я подумал, что это ребята из комендантского взвода майора Комова, слишком уж они умело и слаженно работали. Но когда понял, куда они двигаются, сразу сообразил, что ошибся.

Группа направлялась к стене научного сектора, где располагались загоны с тварями и подопытными. А ящик, вероятней всего, был взрывчаткой. Место и время они выбрали идеальное, с вышек это место не просматривалось, мобильная группа вояк отвлеклась, добивая прорвавшихся.

Так и подмывало пропустить диверсантов, а самим убраться куда подальше, но вместо этого, беззвучно шепча себе под нос матюги, я подобрался и шмыгнул за ними следом. И дело не в том, что я встал на сторону военных. Просто, мать его, если зараженные вырвутся из загонов – мы все позавидуем мертвым. А пережить относительно близкий взрыв живучести тварям хватит.

Шаг, второй, пятый и шестой… присел за кустом, а когда террористы остановились, чтобы осмотреться, по дуге забежал им в тыл.

Даже за грохотом стрельбы, я уже хорошо слышал их переговоры.

- Шакур, Беря, шевелите копытами… живее, сыны шайтана…

- Как скажешь, Бек…

Договорить им я не дал.

Быстрый прыжок, тычком выбросил топор вперед, а после того, как лезвие с хрустом пробило затылок терру, с поворотом, припадая на правую ногу, рубанул наискосок, стараясь достать сразу двух.

Топор прошелестел в воздухе, развалил морду напополам второму, прорубил грудину третьему, но… твою мать… застрял там. Четвертый ловко отпрянул назад и уже вскинул автомат, как в него с утробный воем врезался неизвестно откуда взявшийся странный силуэт. Диверсант опрокинул на землю и судорожно задергал ногами и руками. Раздалось смачное чавканье и рычание, словно огромный пес жадно жрал свою порцию.

В нос ударил жуткий смрад, сразу стало ясно, что зараженные твари все-таки вырвались…

Быстро вырвал топор, и коротким ударом проломил башку твари, добил террориста, а потом коротко выкрикнул.

- Ко мне! Мики, ко мне…

Разглядел возле одного из трупов самозарядный дробовик с фонарем и коллиматором, поднял его, выгреб из подсумков патроны, после чего показал Фатиме с Микки на оружие.

- Вы тоже вооружайтесь…

Зарипова схватила «ксюху» в обвесе, с «шестидесятником» и «банкой», а Микки вырвала у трупа из кобуры пистолет.

- Магазины берите… - зашипел я, но опять, стало поздно.

Из темноты показались нескладные, медленно бредущие фигуры. Много фигур…

Даже несмотря на оружие, нас просто смели бы массой. Спасло то, что зараженные двигались нетипично медленно. Возможно, научники все же скармливали в них что-то успокоительное или еще какую фармацевтику для буйных психов.

Негромко бухнул дробовик, передняя тварь споткнулась и упала. Еще выстрел, второй и третий…

Зараженные все еще люди, сильные и выносливые, почти невосприимчивы к боли, но так же, как обычный человек, они не могут ходить с раздробленными костями ног. За это я и люблю дробовики: картечный патрон на расстоянии десяти-пятнадцати метров, гарантированно выносит обе коленные чашечки.

Микки закинула в толпу гранату. Темноту разорвал взрыв, тварей разбросало по сторонам. И почти сразу, с городской стены в нашу сторону ударила спарка крупнокалиберных пулеметов.

Резкие росчерки трассеров перемежались заканчивались яркими вспышками детонирующих зажигательных пуль мгновенного действия.

Зарипова с Микки в унисон взвизгнули и присели, я схватил их за воротник и потащил за собой вперед. Паршивая идея, но забор хотя бы скрыл нас из виду, а останься мы на виду… пулеметчик явно вошел в раж и при этом считал, что своих у него в секторе стрельбы быть не может.

Отбежав на несколько десятков метров, загнал дам в кусты, укрылся сам и прислушался. Стрельба все еще продолжалась, но бой распался на несколько очагов внутри города. Скорее всего, защитники отразили нападение и теперь методично добивали последних прорвавшихся за периметр и разбежавшихся тварей.

Я шепотом поинтересовался у медички:

- Куда? Ты эту территорию лучше знаешь!

Зарипову била сильная дрожь. Она ткнула рукой в темноту и постукивая зубами отрывисто выкрикнула.

- Т-туда…

- Что там?

- Л-лаборатория… моя… она защищена, у меня есть ключи…

Затея показалась мне сильно сомнительной, но другие варианты были еще хуже. Наверное. Уже через полсотни метров я сильно пожалел, что не остался на месте – в улочке между двумя длинными зданиями нам навстречу выбежала группа террористов. Впереди пер как танк здоровенный тип, закованный в самодельные доспехи с ног до головы, с пулеметом в руках, за ним рысили автоматчики.

К счастью, они то ли приняли нас за своих, то ли что – но стрелять мы начали первыми!

Трижды рявкнул дробаш, коротко простучала «ксюха» Фатимы, но, почему-то сразу заткнулась.

Оставшиеся в живых террористы частью залегли, частью разбежались в стороны в поисках укрытия. На месте остался только бронированный громила. Он вскинул пулемет, но выстрелы не прозвучали – я едва удержался от злорадного «ленту вовремя меняй, дебилушка!». Великан раздраженно потряс не оправдавшим его надежды оружием и с ревом понесся на меня, занося ПКМ словно дубину.

Я привычно пальнул навскидку по коленям – защита защитой, но картечь даже без пробития может натворить дел. Пальнул… один такой. Сухо щелкнул боек, в дробовике закончились патроны. Я отбросил его в сторону и подхватил топор. Захлопали пистолетные выстрелы, но громила все-таки махнул пулеметом. Я уклонился и ткнул его топором в морду. На искаженной ненавистью харе расплылась кровавая рана, щека громилы повисла словно у бульдога, но, черт бы его подрал, это все равно его не остановило.

Он отмахнулся рукой и снес меня с ног.

ПКМ снова взлетел в воздух.

И тут, со стороны неожиданно треснула короткая очередь.

Башка громилы взорвалась, как переспевший арбуз, он шумно всхлипнул и завалился на спину.

Я оглянулся и увидел в десятке метров группу военных.

И Карла со вскинутым автоматом в руках…