Дорога в школу

Часть Первая. На учебу с чистой совестью.. 1. Пролог.. Когда-то давно .

Работа – это всегда что-то глобальное. Для кого-то она смысл существования, для кого-то средство достижения каких-то целей, для кого-то просто борьба со скукой. Для очень многих это средство кормить семью, а значит работа неотделима от семьи. Работа меняет людей, потому цели и смысл в работе могут тоже со временем меняться. И сегодня Первый Помощник Председателя Правления Корпорации «Информиндастри» Теодор Айрани сидел у себя дома, в своём кабинете и решал, что для него важнее работа или семья. Даже вопрос стоял не так: что для него важнее, будущее или настоящее.

Когда-то, в такие далекие сейчас дни юности, которые сам Первый Помощник вспоминал редко, он бы просто напился. Может начал искать совета у более старших и, как он тогда считал, более умных, знакомых. Друзей же в те времена у него почти не было, его отец уже тогда крайне скрупулезно подходил ко всем его знакомствам и если считал, что если кто-то может иметь хоть какое-то влияние на его сына, то тут же следовало указание на ограничение общения. Много позже он понял, что все его окружение, друзья с кем он ходил развлекаться, девушки с кем у него были мимолетные романы, все окружение было искусственно создано, так что настоящих друзей он никак не смог бы заиметь.

Сейчас же и друзья бы не помогли.

Браслет высветил входящий вызов.

– Да, дорогая.

– Муж мой, вы сейчас свободны?

– Да, заходи, я в кабинете.

В семье Первого Помощника было не принято пользоваться инфорами[1], всё население особняка, кроме охраны, носило браслеты, которые имели официальное название «Коммуникационный браслет». Интересно, что почти все их называли не «коммами», как писалось в документах, а просто «браслетами».

А вот молодежь вообще называет коммы довольно смешно - «брасик».

Мысль была неожиданной, но совершенно посторонней. Думать о том, о чём хотела поговорить его четвертая жена, Теодору совсем не хотелось. И так уже два часа он сидел и перебирал все варианты решения возникшего кризиса.

Дверь с шелестом отодвинулась в сторону. Вообще, в особняке почти не было автоматических дверей, все они, кроме его кабинета, кладовых и центра охраны, открывались вручную. Этот вариант «под старину» был в свое время очень модным среди Кланов Корпораций Содружества и Первый Помощник, заказывая постройку большого семейного дома, пошёл у тогдашней моды на поводу. Сейчас мода ушла, но менять уже что-то не хотелось, все привыкли и, временами, на приемах в других домах, автоматические двери даже раздражали, когда подходишь к ней, ища рукоятку, а она с шелестом сама откатывается в сторону. Как будто ты не в доме, а в торговом центре каком-то.

– Муж мой, нам надо поговорить о нашем сыне.

Викториана, воительница клана Росса планеты Перун. И уже семь СО[2], как его жена. До сих пор красивая какой-то жуткой красотой бывшего воина и постоянная в своей молчаливости и загадочности.

Десять СО назад Содружество решило, что независимая планета, на которую был прямой маршрут из Столичной планеты, просто обязана вступить в «в дружную семью независимых планет». Все перевозки транзитной ветки этого вектора контролировались правительством планеты Перун, которое не захотело вступать в Содружество, а значит, могло не придерживаться политики беспошлинной торговли через транспортные телепорты, что крайне раздражало руководство всех глобальных корпораций.

Планета имела необычную, довольно простую и не закостенелую кастовую систему. Это была своеобразная военная диктатура. Правила каста женщин-воинов. Они занимали все ключевые посты в правительстве, армии и спецподразделениях. Почему было такое разграничение по гендерному различию, никто толком до начала конфликта не знал. Хотя воины с этой планеты и не чурались наемных контрактов по охране каких-то объектов или ОВП персон, но об их быте на планете, принципах или ритуалах было больше слухов и сплетен, чем реальных фактов.

Сами воительницы были крайне немногословны. У них было своё разделение: то ли по уровню умений, то ли по должностям, точно было не известно, но указывали на уровень не знаки на одежде, а красные пряди в волосах. Чем больше прядей – тем выше ранг. Как распределялось подчинение внутри одинаковых рангов, никто не знал. И самое раздражающее было то, что воительницы практически не читались мониками, а это была угроза для безопасности, которую главы корпораций Содружества считали просто недопустимым.

Несмотря на то, что считалось, что воительницы никогда не врут и всегда держат свое слово, сама невозможность их просканировать в ментальном плане вызывала неуверенность. Да, время от времени, и на других планетах Содружества встречались «нечитаемые» люди, но они были случайностью, погрешностью на фоне общей массы жителей нескольких планет. К тому же, почти все они были на службе Корпораций (считай – правительства), а тут несколько миллионов потенциально нечитаемых! В Содружестве их иначе как «молчаливыми ведьмами» никто не называл.

Экономическими способами задавить перуновцев никто даже и не думал пытаться. Блокада вектора ничего бы не дала, кроме убытков самому Содружеству. Пришлось бы пересматривать все торговые маршруты, чтобы летать в обход, а это лишнее время и деньги.

Если каста воительниц правила, то каста работников занималась другими делами, выращивали хлеб, занимались науками или производством. Воительницы пропагандировали среди своих аскетизм, так что грабить своё население им было незачем. Хотя планета была полуосвоена, прирост населения был минимален. Контроль рождаемости осуществлялся путем снижением налога, при наличии трех и менее детей, а при четырех и более налог резко возрастал, так что большие семьи были редкостью. Тем и было отличие от тех же аграрных планет, на которых чем больше людей в семье, тем выше общесемейный доход.

В течение нескольких СО шла подготовка к вторжению. Накапливались вооруженные силы, закупались, строились и настраивались корабли, которые будут двигаться по этому вектору. Все происходило в строжайшей тайне, были потрачены просто громадные средства. И вот настал день, и армада кораблей выдвинулась на планету. Общественное мнение начали подготавливать к военным сводкам победоносного шествия против «возомнивших себя бессмертными красноволосых убийц демократии».

Но когда войска прибыли на орбиту планеты, оказалось, что никто её защищать не собирается. Самая старшая воительница (судя по количеству прядей, которые делали ее прическу просто красной) вышла на связь со штабом вторжения и сказала, что они с ними воевать не будут. И «если им так нужна Долина Камней, то они её дарят, но обратно бесплатно не примут», чем вызвала кучу вопросов у политиков и возмущение у военных, которым очень хотелось пострелять.

Конечно, поворчав на «сумасшедших баб», никто отказываться от такого подарка не стал. Войско было высажено в долину, в которой был большой портал, заняло круговую оборону. Портал хотели запустить, но он работать отказался, и выгрузить всё, что было привезено с собой для строительства укреплений, (а так же боеприпасы и питание) путем телепортации оказалось невозможно. Где находятся остальные порталы планеты вообще выяснить так и не удалось. Всё это сулило поражение в войне: не будешь же за каждым обедом или каждой обоймой солдата отправлять челнок на орбиту, унося всё это на руках. Да и смысл в завоевании планеты, на которую не выгрузить привезенные товары, а с неё ничего толком не забрать при заблокированном портале.

Но военные и логика – это две параллельные прямые. А они, как известно, не пересекаются. А вот упрямство и военные - слова-синонимы. За три десятидневья, военные перетащили всё, что привезли на планету на челноках, практически вручную. Всё, можно вылетать за представительством Правления Содружеством и объявлять планету своей.

И тут выяснилось, что исходящий вектор с планеты не отзывается. Прилететь на планету можно, а вот улететь нельзя! Вот это уже проняло всё командование Армии Вторжения. На вариант «всех впускать, никого не выпускать», на практически отсталой планете, как-то никто не рассчитывал. Приписанные военным, моники ранга «оракул», а в этой раз были взяты аж двое, в один голос утверждали, что телепорт работает, но «вектор ускользает», судя по всему имея какую-то индивидуальную особенность или защиту, о которой раньше никто не слышал, да и даже предположить, что такое возможно, не мог.

Теодор Айрани был тогда в составе армии вторжения как представитель «одного из спонсоров мероприятия». Непонятно почему, но скромный рядовой работник отдела заключения договоров был включен в состав делегации для переговоров с правительством такой неудобной планеты. Скорее всего, отец постарался. До сих пор ему было неприятно вспоминать, как военные что-то там мычали, он заливался красноречием при встречах, а эти ведьмы просто смотрели и улыбались, не отвечая вообще ничего. Как с видеовизором разговаривал. Переговоры длились больше десятидневья, под конец он уже ездил к ним один, без военных, просто на чистом упрямстве. И говорил, говорил, говорил… Питание у военных заканчивалось, и они были готовы взять его силой, а он никак не хотел допустить кровопролития. И, видимо, всё-таки до этих баб-вояк что-то из его речей дошло.

Итог переговоров был неоднозначным. Ему представили одну из воительниц, как члена семьи, владеющей долиной, в которой расположен портал. Условия были таковы: войска уходят, пошлины за транзит через Перун больше браться не будут, только плата за хранение товаров на планете, а он берёт в жёны эту молчаливую девушку, в волосах которой было пять красных прядей. На фоне остальных чёрных волос, это смотрелось неожиданно очень притягательно, а сама девушка была просто молчаливой улыбающейся милашкой, если на минутку забыть, что пять прядей у этих милитаристок это очень и очень серьезно. Три жены у него к тому времени уже было, а больше в столице иметь было не принято, хотя законом и не запрещалось. Только вот отказаться от такого «подарка» он так и не решился.

Три СО она жила у него в доме, не подпуская к себе. Она даже имя своё ему не сказала, а на все вопросы «когда же» молчала или пожимала плечами. И хотя она была, как все воительницы, молчалива, за её эмоциональность и постоянную улыбку слуги её любили. И это не смотря на то, что доброй её назвать было сложно. А вот охрана, глядя на что она способна (девушка ежедневно по несколько часов тренировалась на специально для неё закупленной динамической полосе препятствий), её откровенно побаивалась.

И вот в один совершенно обычный день она пришла, показала на свежевыкрашенную прядь (теперь их стало шесть) и сказала, что просит «дать ей имя». Оказывается, что между помолвкой и, собственно, свадьбой у воительниц время определяется как раз получением следующей пряди. Большинство воительниц находят своих мужчин рано, обычно между первой и второй прядью (не имеющие вторую, но желающие выйти замуж, уходят в «мирную» касту). И имя жене дает муж, старое остается в прошлой жизни. Какое у нее имя было раньше, он узнал много позже и совершенно случайно.

Несмотря на кажущийся матриархат, на самом деле, старшим в семье у красноволосых был почти всегда муж. Да и армия у них была смешанной, а не из одних «ведьм» как можно было подумать. Это правительство было в основном из женщин, как представительниц правящего клана, а семью и политику воительницы предпочитали не смешивать.

Дав девушке имя Викториана (тщеславно отметив свою победу в тех переговорах), он узнал, что такое любовь и страсть этой молчаливой и улыбающейся красотки. А через оборот она подарила ему сына, наследника его фамилии, ведь до этого у него было только две дочери от старшей и третьей жены.

И теперь у него были все шансы потерять и жену и наследника.

– Я тебя слушаю, любовь моя.

– Ты уже знаешь, что произошло. Какими будут твои действия?

– Врач уже приехал, жизни Валериуса ничего не угрожает.

– Ты знаешь, о чем я.

Теодор смотрел на необычно многословную жену, которая впервые за много оборотов смотрела на него исподлобья, и думал, что же ей ответить. А ответить надо, за эти годы он изучил её достаточно и понимал, что уж она-то его переупрямит в любом случае.

– Ты понимаешь, что я в любом случае обязан об этом доложить? – Он старался подвести жену к тому, чтобы она сама согласилась, что сообщить о том, КТО оказывается их сын – самое лучшее решение. Но в ответ получил только ещё более упрямый взгляд. – Нет, ну а что ты предлагаешь? Если не сообщу я, сообщит кто-то другой и тогда сына заберут, а я буду объявлен «врагом демократии» и потеряю всё. Мы потеряем всё! Ты разве это не понимаешь?

– Никто, кроме меня и нашего сына, там не присутствовал и не знает обстоятельств. Если ты не расскажешь, то никто ничего не узнает. В любом случае, я не подпущу к его голове никого. И ваше правительство не получит моего сына.

Да, её нелюбовь к правительству, которое чуть не разожгло войну у неё на родине, так и не остыла со временем.

– Виктуся, – Первый Помощник назвал свою жену ласковым именем, которым пользовался только наедине, – ты пойми: доктор, что осматривал нашего сына, обязан доложить по инстанции. Симптомы очень характерные, вариантов не так уж и много. Тем более, сын уже несколько дней жалуется на плохой сон. Обязательно будет проверка, а соврать монику не сможем ни я, ни Валериус. Это ты у нас защищена от проверки.

– Ты ничего не видел и не можешь знать, что там произошло, так что тебе врать и не придется. Скажешь «я не видел» и всё, ни слова неправды. А сына я смогу защитить.

– Это как, интересно? – Первый Помощник аж привстал, почувствовав, что приближается к тайне, которую хотел бы знать каждый в Содружестве. – Ты знаешь, как искусственно сделать человека «непроницаемым»?

– Нет, не знаю.

Такой категоричный ответ убил последнюю надежду, и Первый Помощник отвернувшись от упрямого взгляда жены, посмотрел в окно.

– Тогда вариантов нет. Не можешь же ты его срочно увезти на Перун, его просто никто не пропустит. Такой потенциально сильный моник слишком ценный ресурс, чтобы его упускать.

Теодор вздохнул и внезапно понял, что он очень сильно устал. Высокая должность, большие деньги, которые он на ней зарабатывал, всё вдруг оказалось не нужным, пустым. Зачем всё это, если оставить некому? Сын у него один, и его заберут. Это что получается, он всю жизнь работал просто на приданое, а его фамилия просто исчезнет? Конечно, он любит своих дочерей, но, а как же гордость за свой род? А как же династия, о которой очень часто упоминал его отец, когда хотел пристыдить или похвалить его успехи?

– Муж мой, я могу решить эту проблему.

– И как? Ты так и не рассказала.

– Чего не знаешь, рассказать не сможешь. Просто знай: наш сын останется с нами. Прошу только отдать мне Грея.

– Надолго? – Первый Помощник потянулся к комму.

– Насовсем.

– Свет жизни моей, зачем тебе непроницаемый? Их и так у нашей семьи всего двое. Они, конечно, не так редки, как моники, но тоже, знаешь ли, не часто встречаются.

– Он нужен, чтобы обучать и защищать нашего сына. Не только сегодня.

И где эта всегда улыбающаяся добрая девушка, что была с ним все эти годы? Он не узнавал свою жену. Теперь он видел перед собой воина, на которого напали и который готов на всё, чтобы защитить своего ребенка. Великий свет, как же он хотел ей поверить!

– Радость моя, Валериус - ребенок, ему всего шесть оборотов. Он скоро пойдет в младшую школу. Даже если ты сейчас найдешь способ обойти проверку, он сам проговориться кому-нибудь знакомому. Вон возьми его сестёр. Они не снимают инфоры круглые сутки, живут в своих соцсетях и игрушках, мои подчиненные в Корпорации узнают про то, что происходит у нас в доме, уже через несколько минут после события. Он проговорится своим друзьям, не обязательно живым, в инфонете у него, как у моего сына, будет миллионы, если не миллиарды подписчиков и поклонниц. Тут столица, а не твоя планета, а мы ещё из-за моей должности все на виду. Журналистов хоть автоматической турелью отстреливай, настолько обнаглели в последнее время. Да и то, наверняка, нужно поставить две, одна будет перегреваться!

– Я всё решу.

– Как!? Ну, скажи мне, КАК ты всё решишь?!

– Ты мне не веришь? – На непривычном застывшем в упрямстве лице жены правая бровь прыгнула вверх.

– При чём тут это? – Теодор досадливо поморщился, – Я тебе верю, ты никогда не обманываешь, но сейчас же разговор не о том. Мне кажется, что что-то скрыть в Содружестве от правительства невозможно! Да, благодаря отцу и своей должности я добился того, что моя жизнь закрыта от общественности. На наш дом не направлены камеры Комитета лояльности, все дроны, что пытаются пролететь над нашей территорией, автоматически сбиваются, а все возможные прослушивающие устройства блокируются системой охраны. Но это всё равно не помогает, как я уже говорил. Женщины и дети хранят тайны только коллективом. А у наших детей этот коллектив несколько миллионов, как минимум.

– Не веришь мне, поверь в меня. Я все решу.

Первый Помощник опять почувствовал, что, как десять СО назад, он разговаривает с тем, кто его не слышит. Всё его красноречие и разумные доводы разбиваются о скалу упрямства жены-воительницы. А, ну и Светлый Пророк с ней, пусть делает что хочет! Он уже согласен с любым вариантом развития событий. Запретить то он ей может, но тут уже понятно, что она не послушается. А перед любыми неприятностями семья должна быть едина.

– Ладно, Великий Свет с тобой. Поступай, как знаешь, только потом предупреди меня, что я должен говорить и делать.

– Хорошо.

– И любовь моя, улыбнись, прошу. – И сделав просительное по-детски лицо, добавил. – Твое хмурое личико пугает меня больше всех ищеек Комитета лояльности.

И она улыбнулась. Ну, наконец-то!

– Не бойся, наш сын получит благословение огня. А огонь всегда защищает своих детей. Сюда уже летит моя сестра по клану, а больше тебе знать не надо, верь мне.

2. Оборотная сторона.. Теодор работающий и Изольда внезапная.

Какая хорошая погода сегодня. Свет падает немного сбоку, делая всю обстановку частью какой-то сказочной истории.

Работать не хотелось. Возможно, тому виной была солнечная погода за окном 75 этажа офисного здания Корпорации «Информиндастри», а возможно возраст давал о себе знать. Всё-таки приближалась круглая дата – 50 стандартных оборотов, полжизни за плечами. Предстояла суета с официальным празднованием, а любую суету вокруг себя Теодор Айрани не любил. За дверью послышался какой-то посторонний шум, а ведь звукоизоляция его кабинета была сделана на совесть.

Дверь откатилась, и в кабинет неудержимо ворвался бело-пепельный вихрь. Остановившись около стола, вихрь превратился в статную женщину невысокого роста, одетую в белое, явно церемониальное, одеяние. Длинные, ниже пояса, пепельные волосы, которые являлись отличительной чертой семьи потомственных жриц света, которые обычно были заплетены в толстую тугую косу, сейчас были распущены. На лбу у пепельной блондинки прилипла мокрая прядь, показывая, что ее хозяйка долго и упорно если не бежала, то быстро шла.

– Я никуда с ним не полечу!

Первый Помощник расслабленно и спокойно поднял взгляд на свою вторую супругу:

– Почему? – Напрягаться и думать, угадывая причины такого заявления, совсем не хотелось.

Эх, рабочий день только приближается к обеду, а настроение уже пытаются испортить.

– Я не могу сейчас бросить Храм! Поездка займет не меньше десятидневья, а у меня Праздник Рождения Посланника через три дня!

– Изольда, не ты Главная Жрица. Ты даже не входишь в штат её помощников. Так что и на празднике тебе быть не обязательно, – вроде бы спокойно ответил Помощник, но все-таки сбился на легкий сарказм. – Твоя мать как-нибудь переживёт один раз и без твоей помощи.

Теодор Айрани не любил свою «светлую» тёщу. Признаться, он вообще ни одну свою тёщу не любил, но мать своей второй жены особенно.

Являясь полным атеистом, а также занимая высокую должность в торговой Корпорации, его ужасно раздражало, когда в бизнес лезли «светляки» и всякие другие теократы. А тёща, в свое время отдавая за него свою среднюю дочь, видимо рассчитывала на то, что он сделает их секту чуть ли не государственной религией Содружества. И то, что её планам не суждено было сбыться, просто выводило из себя Главную Жрицу религии Ушедшего в Свет, и она не переставала настраивать дочь против мужа. Даже в том, что Изольда единственная из жен ещё не имела детей, он видел влияние её матери. Медики в один голос утверждали, что жена полностью здорова.

– Пусть эта твоя красноволосая сопровождает своего отпрыска.

– Викториана сейчас занята. Конечно, я бы тоже предпочёл, чтобы моего сына сопровождала на учебу его родная мать, но сейчас это, к сожалению, невозможно.

– Так отправь его с охраной и слугами. Вон его серый все равно ничего не делает, вот пусть и летит с ним.

– Грей пока мне нужен тут. Он всё равно скоро прилетит туда же, только через несколько дней.

– Ну не каждый же день он нужен. Десять дней можешь и без него обойтись.

– Каждый. А потом он улетит и останется там надолго. Тем более, он не является ни членом семьи, ни опекуном, а значит, не может быть сопровождающим. Бумаги Клятвы Служения кто будет утверждать?

Блондинка даже запнулась на выдохе. Ее лицо из надменно-злого стало недоуменным:

– А зачем ребёнку клятва? Ни за что не поверю, что ты хочешь отдать своего единственного наследника на государственную службу.

– Эта клятва даётся на время учебы в этой школе. Таковы правила. Её действие заканчивается с вручением аттестата, или в связи с выбыванием по неуспеваемости. Даже перевод в другую школу не прекращает действие клятвы. Он идёт не просто в среднюю школу, а в специальную, при Академии Разума, а она под эгидой государства. – Несмотря на поднимающееся раздражение, Первый Помощник все-таки решил разрядить обстановку шуткой, заодно перевести разговор на другое, – Ты там моего секретаря не убила? Чего он даже не показался после того как ты тут у меня двери вышибать начала?

– Ничего с твоим секретарём не сделалось. Просто он, видимо, после прошлого раза понял, что перечить дочери Главной Жрицы нельзя, так в этот раз почти не помешал!

Теодор очень сомневался, что его секретарю вообще есть дело до всего культа «Ушедшего в свет», а уж тем более до её рядовой жрицы, но что с женой своего начальника лучше не спорить – себе дороже – он, наверняка, уже уяснил.

А тем временем, пока она говорила о секретаре, лицо блондинки опять резко поменялось, теперь оно показывало картину «царица снизошла до плебеев». Именно эта яркая внешняя эмоциональность в свое время и привлекла в ней Теодора Айрани, первого наследника побочной семьи корпорантов. Он вообще был падок на всё яркое в плане эмоций, и о своей слабости знал. Он и рискнул связаться с этими сектантами только ради того, чтобы обладать этим зимним цветком, а уж никак не ради «Света, пришедшего, чтобы развеять мрак заблудших, что спутали свет золота со светом истины». В их бред всё равно никто из нормальных людей не поверит! Разве что, свой набор ругательств он (а за ним и вся семья) пополнил упоминаниями света и тьмы.

– Слетай с Валериусом, я тебя очень прошу, – уже гораздо теплее попросил он, – обойдутся в храме без тебя десять дней.

– Нет, ну а всё-таки, почему я? Почему ты с ним мелкую не отправишь? Вот тебе представитель и член семьи!

В семье Первого Помощника уже все давно привыкли, что Изольда никого не называет по имени, придумывая разные прозвища. Один раз на банкете в честь официального приема посла одной провинциальной планетки, она выдала «эй ты, толстолобик, иди сюда» по отношению к сыну посла. Скандал удалось замять, сведя всё к шутке, сказав, что жена польстила уму парня, но было просто стыдно. В своё время, тёща могла бы и побольше уделять времени воспитанию своей дочери.

«Мелкой» она называла пятую, младшую жену Теодора – Милисандру. Та была дочерью его шефа, членом семьи владельцев Корпорации, и буквально выросла на его глазах. Она действительно была маленького роста, да и по возрасту самая молодая из жён, но в силу родственных связей, по статусу внутрисемейного (ему совершенно непонятного) рейтинга, была вровень с первой женой, Лириной, если не выше, что Изольду, одно время, сильно раздражало. Сначала они даже сильно ругались, «пока муж не видит», не вынося причину конфликта. Но после того, как Милисандра сначала забеременела, что приостановило конфликт, а затем родила чудную большеглазую дочку Лилию, с белыми волосами (не с пепельными, как у Изольды, но где-то близко), конфликт незаметно исчез как-то сам собой. Изольда просто таяла под взглядом этой куколки. И была далеко не исключением, кто попал под чары этих хитреньких карих глазок. Валериус даже один раз взял на себя вину в одной из шалостей, которые устраивала его младшая сестра, вовлекая брата, а иногда и старших сестёр, в свои авантюры. А когда это белобрысое чудо хлопало глазками «это не я» (ах-ах!) не поверить ей не решался ни один житель семейного особняка. А тот раз вообще принёс такие проблемы, которые Теодор разгребал до сих пор. Всё во имя семьи!

– Я не могу ей приказать, а сама она может не согласиться.

– А давай я её уговорю? – Изольда поставила обе руки на стол и, наклонившись к мужу, перешла на ласковое шептание. – Она же сама недавно говорила, что киснет в стенах дома. Вот пусть и развеется.

– Сомневаюсь, что у тебя получится, но если уговоришь, то пусть летит она. Только челнок уже завтра утром, так что знать, кто из вас полетит, я должен сегодня до ужина. Да и собраться ей нужно будет время.

– Договорились, сделаю всё, как ты сказал. – Изольда отпрянула, сложила руки на груди и широко открыла глаза и снова сменила выражение лица. На тот раз это было «примерная жена готова выполнить любое пожелание мужа». – Я побежала.

Пепельный Вихрь снова всколыхнулся вверх при резком развороте, а затем унесся в сторону двери.

Теодор смотрел вслед убежавшей жене, и его опять начал одолевать философский настрой:

Пришла, накричала, добилась своего и в конце нагло сделала вид, что это только моё решение. И кто из нас двоих профессиональный дипломат?

3.. Мы едем в Космопорт.

Не то что бы я не выспался, но утром без зарядки чувствовал себя не очень уверенно. Да и какая уверенность, если тебя слуги поднимают, когда еще темно, буквально запихивают в туалет, после кидают в бассейн, а вытащив, потом в четыре руки одевают. Да ещё и слово сказать не дают! На все вопросы или протесты один ответ: «Это приказ Вашего отца». Я им что, маленький что ли! У меня уже больше оборота красная прядь имеется! Я воин, а не какой-нибудь разжиревший кабинетный червяк!

Они еще думали протестовать, когда я взял свой нож, который мама подарила мне после экзамена на первый уровень. Пришлось, правда, брать не поясные ножны на него, а прикреплять на ногу, но на моем комбинезоне там был специальный разрез, что позволял в случае надобности присесть и быстро достать оружие. Воин должен быть всегда вооружен. А незаметное оружие дает преимущество в битве с противником, который рассчитывает на легкую победу.

Вещи мои были собраны ещё мамой перед её отъездом по каким-то папиным делам, а сейчас, наверное, уже погружены в мобиль. Нырнув в предварительно открытую слугой дверь с непрозрачным с внешней стороны стеклом, я увидел там сидящую Милисандру, мою младшую маму. Ее эмоции просто ослепили меня, в них было такое ПРЕДВКУШЕНИЕ, что можно было подумать, что мы не на космодром едем, а как минимум в магазин сладостей! Если бы не экранирующий моё восприятие папин спецмобиль, думаю, такого бы эмоционального удара я не получил, всё-таки обычно я «слышу» человека метра за три, не меньше.

– Привет, Валя, ты чего так долго? Я тебя уже почти полчаса тут дожидаюсь. Разве воин не должен собираться быстро? – Она через инфор явно дала команду на отправление, потому что мобиль резко сорвался с места.

– Привет, мама Мили. А почему меня провожаешь ты? Мне позавчера отец говорил, что меня повезет мама Изольда.

– Ой, я сама не знаю. Но Изольдочка вчера ко мне пришла и сказала, что отец передумал и решил, что мне нужно набираться самостоятельности в решениях. Теперь я твой официальный представитель, представляешь как здорово! – Милисандра, аж зажмурила глаза и сжала кулочки, прижав их к щекам, а в ее эмоциях заблестел яркий восторг. – И это очень ответственное дело, мне такое поручили в первый раз, так что веди себя хорошо, а то твой отец больше меня никуда одну не отпустит. И вообще, ты разве не рад?

Ха, я уже давно знаю, что с женщинами нужно во всем соглашаться, на таком меня уже не поймать.

– Конечно рад! Я буду стараться вести себя как настоящий воин и буду тебя охранять. Но почему мы без завтрака? И почему я с утра не видел сестёр? Надо было бы попрощаться, я же их теперь долго не увижу.

– Эх, если бы мы остались на завтрак, то всё, никуда бы ты не уехал. Спасение только в скорости и в скрытности, – сказала она последнюю фразу строго, явно подражая отцу, но сама не выдержав своей строгости, звонко засмеялась. – Можешь всё сказать мне, я передам им потом.

– Понятно… это папа тебе посоветовал?

– Да. И он же сказал, чтобы ты не переживал, после первого оборота учёбы, сестры и твоя мама тебя навестят. Или сам приедешь на каникулах.

Что ж, я воин, пусть ещё только первого уровня, а воины часто не видят своих близких долгое время. Жаль только, что с малышкой Лилией не попрощался. Я ей подготовил подарок на свой отъезд, но теперь уже не вручить, съем сам. Ну ладно, потом придумаю какой-нибудь другой подарок.

Ехали мы по специальной верхней трассе, для мобилей, управляемых общим центром. На обзорных окнах была виден просыпающийся город.

– Ты чувствуешь, как вступаешь во взрослую жизнь? – Вопрос мамы Мили отвлек меня от красот столицы, но ответить я ей ничего не мог. Только пожал плечами. Неужели она не помнит, что взрослым я стал уже давно, и учёба тут не при чём? – Ты там познакомишься со своими сверстниками. Ты у нас такой красавчик, просто смерть девочкам! Смотри, не повлюбляй там в себя всех, другим мальчикам хоть немного оставь.

Как всегда, когда она заводила разговоры со мной о девочках, в эмоциях мамы Мили появилось какой-то предвкушение и злость, как будто она хотела, чтобы я познакомился с кем-то, и сразу же заранее злилась на это. Вот как такое понять? Надо её успокоить.

– Не нужны мне чужие девочки, мне хватает сестер и тебя с мамой.

– Ох, малыш… мы с твоей мамой уже далеко не девочки, а сёстры тем более вообще на эту роль не подходят.

– Почему тогда, когда меня наказывали за то, что мы дрались, им всё простили, потому что «они же девочки, а девочек бить нельзя». Где логика? И тогда они первые начали, когда Эполиния кинула в меня флакон с пудрой. Подумаешь, не нажал на предупреждающий сигнал на двери, когда вошёл. Её дверь же была не заперта, значит, она не занята! А Мирталия её в той битве поддержала, предательница.

От мамы Мили пошла сильная волна смущения, которая сменилась сильным возмущением, а затем растерянностью. Как понять данные метаморфозы? Мне часто кажется, что взрослые женщины имеют в голове несколько разных людей, которые думают и чувствуют одновременно разные вещи.

– Ну… ты же уже большой мальчик, должен понимать, что…

– Что понимать? Что сестры не девочки, или что они девочки? Пусть они тогда носят таблички: сегодня «я девочка», а завтра «всё, я не девочка», чтобы я понял, когда и как реагировать. – Моему возмущению несправедливостью не было предела. – Не девочка – получи подушкой в ответ на флакон с пудрой!

Волна растерянности сначала усилилась, а потом внезапно сменилась весельем, и мама Мили стала тихонько хихикать.

– Знаешь, Валя! Ты никогда не взрослей, а то станешь как твой папа умным, скучным и недосягаемым. И лучше молчи, как ты обычно делаешь, когда не хочешь отвечать, а то ты как скажешь что-то, так я просто не знаю, что думать и как реагировать. У тебя вроде бы по риторике были хорошие показатели, почему ты каждый раз умудряешься сказать какую-нибудь глупость? Как девочки могут быть «не девочками»? Тебя же побьют за такие высказывания!

Ясно, разговор опять перевели на другую тему, с намеками, которые мне непонятны, потому продолжать мне его совсем не хотелось. Если будешь говорить о том, в чём не разбираешься, обязательно выставят дураком. Вот что такого плохого быть не девочкой? Я вон не девочка, и меня это совершенно устраивает!

До самого конца поездки мы молчали, хотя мама Мили о чём-то задумывалась и, периодически поглядывая искоса на меня, тихонько хихикала. Это было обидно, но спрашивать, чего такого смешного она увидела, я гордо не стал.

*****

В своей долгой жизни я ещё ни разу не был в Космопорту до этого времени. Оказывается, он не просто намного больше даже здания театра, это просто целый город! Ещё в древние, досодружеские времена было обнаружено целых три больших транспортных телепорта в пределах нескольких десятков километров, так что, видимо, поэтому Иллит стал самым большим городом планеты Валомтар, столичной планеты Содружества.

Так как отец занимал высокий пост в Правлении одной из крупных Корпораций, и по работе часто летал по делам на разные планеты, то дом наш был не так уж и далеко от одного из Космопортов. Он отвечал за направление третьего сегмента третьего сектора планет, но все его называли просто Третий Космопорт, хотя он и имел какое-то вычурное название в честь одного из ученых группы моников, открывших принципы действия грузовых телепортов.

Мы с Милисандрой вышли из мобиля на крытой стоянке, с нами остались только две девушки из охраны моей младшей мамы, а остальная толпа слуг поехала на других больших мобилях заниматься багажом и документами. До отправки была ещё порядочно времени, мы приехали явно рано, но я был не против. Это же ПРИКЛЮЧЕНИЕ! Когда ещё будет возможность погулять по настоящему Космопорту? Из дома меня не выпускали, во «внешний мир» ездили всего несколько раз в честь разных праздников на разные постановки детских спектаклей. Когда я сидел на первом ряду, эмоции скуки, исходящие от взрослых, играющих детские роли, навевали тоску. Я даже уснул в тот раз, после чего попросил, чтобы брали билеты подальше от сцены, сказав, что тяжело смотреть, когда близко. А вот когда я «не слышал» актеров, эмоциональный фон задавали дети, сидящие вместе со мной, так что я заражался их восторгом и получал очень большое удовольствие от сказки. Главное, отсесть от некоторых взрослых, сидящих с детьми. Их раздражение и скука были явно лишними на празднике детей. И почему взрослым разрешают посещать такое, раз им не интересно?

– Так, Валя, быстро опусти экран инфора, – и мама Мили встала передо мной, закрывая собой многоцветье Космопорта. – Рано тебе ещё такое видеть!

Я сделал, что она просила. В правом верхнем углу у меня всегда значок, уведомляющий о том, что включен родительский контроль. Вот под ним и появился значок фильтра визуальной рекламы.

Прямо стало интересно, что за реклама такая, что мне нельзя на неё смотреть? Не думаю, что на всеобщее обозрение выставлено чье-то убийство. Да и воину не привыкать к таким зрелищам!

На самом деле, я ни разу не видел реального убийства, да даже на картинках не видел, хотя уже убил тысячи своих врагов на вирт-полигоне во время тренировок, но там убитый сразу же исчезал. Контроль инфоров дома был подключен через СБ (службу безопасности) нашего дома, а мой ещё и контролировался моей родной мамой, которая считала, что всему своё время.

Мама Мили, видимо, сама явно тут ни разу не была, потому что вовсю крутила головой вместе со мной, но в её эмоциях вместе с любопытством было сильное смущение, мне непонятное. Причем оно проскальзывало именно тогда, кода она бросала быстрый взгляд на квадрат одной рекламы, закрытой от меня туманом родительского контроля.

Конечно там не убийство, но тогда что?

Насколько я помню, так смущалась она несколько раз: когда её при мне один раз щекотал папа, когда я строго смотрел на неё, съевшую в задумчивости мою порцию мороженого и мне пришлось просить служанку принести другое, и когда мы со средней сёстрой играли в лошадку в полотенцах, сразу после бассейна.

Вряд ли там реклама лошадей, щекотку я даже и не могу представить, как рекламировать, а значит там мороженое! Точно! Видимо мама Мили решила, что я, увидев рекламу, тут же и затребую себе кучу порций, а она не сможет отказать. Она просто не понимает, что настоящий воин не должен идти на поводу своих желаний.

Сделав строго-равнодушное лицо, показывая, что ничего такого я не хочу (хотя от мороженого я бы не отказался, мы же не завтракали), спросил:

– А мы куда теперь?

– В зал ожидания. – Из названия понятно, что это, но непонятно, где это!

– А где он?

– Сейчас зайдем, и всё узнаешь. Ты чего такой нетерпеливый? – Она потянулась по привычке разлохматить мои волосы, но у меня на голове был инфор, и потянувшаяся рука замерла. А в эмоциях мелькнула растерянность. – Нам во-он к тому входу.

На экране у меня появилась стрелочка, указывающая путь, и поясняющая надпись «Вход ОВП». Сам я практически не пользовался инфором, мои мама и папа были очень отрицательно настроены к этому устройству, говоря, что современные дети уже и туалет без стрелочки найти не могут, а мама добавляла, что воин должен быть независим от всего искусственного.

Когда я был совсем маленьким, у меня появились проблемы со сном, мама тогда сильно разволновалась и говорила, чтобы я это никому не рассказывал об этом. Даже сознание потерял, мама сказала, что, скорее всего, от недосыпа. После того случая к нам приезжал странный человек, с железкой, которая была прямо в голове, возле виска. Тот случай я плохо помню, меня как-то сильно мутило, и в голове было только одна мысль, как бы не стошнило после лекарства, которое дала мне мама. Потом меня свозили к каким-то незнакомым врачам, явно из клана моей мамы, так как у каждой были видны красные пряди в волосах, количество которых обозначало уровень воина. Причём среди них были мужчины, а до этого мне рассказывали друзья из детей слуг, что воинами могут быть только женщины.

Итогом поездки стал новый брасик с большим экраном, который я потом синхронизировал с моим инфором и, как сказала мама, как-то «упорядочил мозговые процессы», так что плохие сны ушли.

Зато пришло другое. Теперь я начал слышать эмоции почти всех окружающих меня людей, как свои собственные. Часто было не понять, это я сам чувствую или кто-то из стоящих рядом.

Исключение составляли личная охрана моей мамы и младшей мамы Милисандры, состоящая из женщин-воинов, которые тоже имели красные прядки в волосах. Да ещё личный порученец отца – Грей – тоже не поддавался моему сканированию. Причём, если остальных охранниц я мог хотя бы чувствовать и понять, где они находятся, то Грей для меня вообще как будто не существовал.

Днём я ещё чувствовал собак в вольере охраны, когда приходил на них смотреть и кормить. Ночью их выпускали в периметр, а тот был далеко от дома. Собаки и их эмоции были очень разные, гораздо разнообразнее тех же людей из охраны. Какие-то были очень одинокие, тосковали без ласки, а какие-то наоборот, злые на всех людей.

Вначале эти новые мои способности вызывали лишь недоумение и страх. Оказалось, что слуги любят и, одновременно, боятся мою маму, а вовсе не отца, к которому не испытывают вообще никаких ярких эмоций, мама Изольда меня воспринимает как какую-то помеху, но чему я мешаю, так и не смог понять, а старшие сёстры обе считают меня ещё одной игрушкой. Вот прямо эмоции один в один, когда играют в свои переодевалки на инфоре, или переодевают меня. Одна мама Милисандра (кроме родной моей мамы) относилась ко мне с теплом и каким-то внутренним восторгом. Мне кажется, она считала меня какой-то частью моего отца, которая вдруг решила погулять отдельно. А отца она просто боготворила!

Не знаю, что и как мама сказала папе, но в начальную школу я так и не пошёл, а занимался исключительно дома. Приходящие учителя давали мне материалы по общим и специальным предметам, а тренер из клана матери с семью прядями учила драться на ножах, кидать их в цель, а так же стрелять из метателя. А с Греем мы просто играли. Прятки разные, логические игры. Он вообще-то должен был меня чему-то там учить, но я так и не понял, чему. Только смеялся надо мной, сравнивая с разными животными и их детьми. Наверное, с ним учёба начнётся позже, мама говорила, что на другой планете боёвке (и не только) меня будет учить как раз он.

А мама, иногда вместе с тренером, учила меня прятать эмоции, при этом всегда говоря правду. Она утверждала, что это самый важный навык в моей жизни. Техника называлась «рассеивание внимания» и была довольно сложной. А ещё нужно было научиться «думать не то, о чем на самом деле думаешь, а отвечая на вопрос, думать не об ответе на него, а об ответе на другой вопрос». Вот как это понять? Получаться, по утверждению мамы, у меня стало только после моего десятиоборота. Но я рано радовался. Оказывается, мне ещё предстоит освоить «мысленный панцирь», чтобы оградить свои эмоции полностью. Технику тренировки этого навыка мама обещала мне дать, как я перейду в среднюю школу и примерно дней пятнадцать назад поставила модули на мой инфор, но я так и не собрался их посмотреть. В голове ещё свежи были воспоминания о прошлых тренировках, так что начинать новый виток издевательств над собой совершенно не хотелось. Для чего это понадобиться именно мне, непонятно, тем более, что таким возможностям никто, кроме мамы, не учился, а значит вряд это нужно для всех. Хотя, мама сказала, что это стандартная техника всех воинов клана Росса, и если я хочу получить красную прядь, должен стараться. Тогда я старался, как мог, а сейчас я уже покрасил прядку. Может, эта новая техника мне и не понадобиться никогда.

Последний уровень начальной школы я сдал экстерном почти оборот назад, но в среднюю школу не подошёл по возрасту, сказали, что можно только через оборот. Тогда же и сдал на первый уровень воина клана, получив возможность покрасить одну прядку в красный цвет. Прилетала очень старая женщина – представитель клана Росса. Хотя у неё было только пять прядей, мама и тренер, имея по семь, обращались к ней, как к старшей. Она может от силы пару минут смотрела мне в глаза и сказала, что я готов к сдаче на уровень. На празднике в честь сданных тестов мама и подарила мне этот нож из металлопластика, не обнаруживаемого никакими детекторами. Правда, это только если он будет недалеко от тела, иначе детекторы воспринимают его как отдельный предмет и выдают тревогу. После чего, мама сама покрасила мне прядку, а когда привела меня показать отцу у того в эмоциях было такое облегчение, как будто я не волосы покрасил, став воином, а наоборот, с войны вернулся.

Кроме самостоятельных занятий по боевой подготовке, весь этот оборот у меня были только уроки риторики и дипломатии. Риторику преподавал приходящий каждый день старичок-учитель, а дипломатию - дистанционно папин друг. Ну и Грей продолжать со мной играть каждый день.

И вот теперь я лечу учиться в среднюю школу при Высшей Академии Разума на планете Мальтера. Школу тоже выбирала мама, и смогла настоять на своём, хотя вначале меня хотели запихнуть в общеобразовательную элитную в столице, куда планировал меня устроить отец. Даже учителя, которые принимали у меня экзамены по начальной, были из этой элитной, другие варианты даже не рассматривались. Нет, та, что при Академии тоже элитная, но она не в столице, а значит не такая популярная среди «высшего общества». Это не мои слова, это мама мне объясняла.

После контроля на входе в здание, который мы прошли, даже не остановившись, (только на экране инфора что-то мигнуло и тут же пропало), мама Мили куда-то суетливо засобиралась.

– Так, Валя, ты меня тут подожди, а я сбегаю по одному очень важному делу, которое у меня появилось.

– Да конечно, мама Мили. Мы тут тебя и подождём.

Как только Милисандра скрылась из глаз с одной из охранниц, я тут же сдвинул с глаз экран инфора и уставился на окно рекламы. Но меня постигло сильное разочарование: никакой рекламы мороженого я там не увидел. Какая-то зубастая тётка в очень коротком зеленом костюме медика рекламировала белый кусочек ткани, проливая на него синюю жидкость и показывая, как этот кусочек платка прекрасно впитывает.

Улыбка у этой тётки как у хищника, который съел второстепенного героя в одном видео. Потом, конечно, главный герой этого хищника победил, а страшные зубы повесил у себя на стенку. После такой рекламы явно начнешь бояться врачей и научишься сам пользоваться такими кусочками ткани, ведь они, оказывается еще по бокам имеет специальные приклеивательные, как было написано, крылышки, видимо, чтобы крепить этот кусок на месте раны. Эх, все-таки реклама про убийства!

Я даже немного расстроился от того, что не угадал такой простой загадки, которую подкинула мне жизнь. Вот Грей бы точно догадался, он любые загадки отгадывает за одну секунду!

Хотя, если задуматься, то для кого такая впитывающая повязка, вместо заживляющего спрея? Зачем усложнять настоящим воинам жизнь, если спрей не только обеззараживает, но еще и склеивает рану? А там же ещё и вещество, которое ускоряет заживление. В общем, ничего интересного и запретного в таких тканевых кусочках нет, зря мама Мили так волновалась.

И где теперь искать мороженое?

Мама Мили появилась где-то через полчаса, и в её эмоциях было такое облегчение, что она даже не заметила, что у меня экран поднят. Подошла, и, обняв меня за плечи, притянула к себе, после чего сказала, как выдохнула, очень хорошую фразу:

– Ну что, пойдем, поедим?

– Конечно, пойдем. Мы же ещё не завтракали.

Пока мы шли до места питания, я старался всё успеть посмотреть, пока мне опять не заблокировали свободный взгляд на окружающий мир. К тому же, я увидел нечто интересное, чем и поспешил поделиться:

– Мама Мили! А я видел, как действует портал для людей.

– Порталов для людей не бывает.

– Как это не бывает. Вон смотри, стоит куча людей, открываются двери в стороны, они туда заходят и двери закрываются. А потом открываются, а там уже или никого нет, или другие люди. Явно же портал!

Мне очень хотелось, чтобы меня похвалили за наблюдательность, ведь воин должен видеть все и замечать любые неприятности раньше, чем они начнутся. Раньше у меня похвастаться наблюдательностью не было возможности, наш дом был мною изучен сверху донизу еще оборотов пять назад, в саду ничего интересного не было, а за периметр меня не пускали. Но Милисандра рассмеялась. Она смеялась так сильно, просто взахлеб, что меня это просто обидело.

– Нет, Валя, это не портал. Это просто лифт. – Мама Мили утерла выступившие слезы на глазах. – Устройство для того, чтобы перемещаться по этажам.

– Ну, если существуют порталы для этажей, почему нельзя так сделать, чтобы они перемещали людей прямо на корабль?

Милисандра опять улыбнулась, но уже не так обидно, а как-то мягко:

– Да нет же, это не портал, это просто движущая кабинка, что-то вроде вон таких лестниц. – И она показала на движущуюся лестницу, по которой поднималась вереница людей с сумками и тележками. – Просто мы не видим, как она двигается.

И она опять привычно протянула руку к моим волосам, чуть не уколовшись об зубцы, но вовремя остановившись.

– Валя, так непривычно видеть тебя в инфоре, ты ж его дома не носил, – с заметной неловкостью сказала она, и неожиданно совсем нелогично добавила, – совсем взрослый стал... Хочешь мороженое?

Логика выводов от инфора к взрослости, а потом и итог про мороженое совсем меня запутала. А ведь моя мама в свое время говорила, что всё подчиняется логике, просто, если мы её не видим, это не значит, что её нет. Но раз я теперь взрослый, буду учиться в школе, а значит всё и так знаю. Так что с важным видом просто кивнул.

4. Оборотная сторона.. Милисандра самостоятельная.

Мили с умилением смотрела на сына своей сестры-по-мужу. А вот этот новый агрегат на голове мальчика её уже начинал раздражать. Нет, понятно, что такая техника зачем-то необходима мальчику, раз Викта специально его заказывала у себя на планете через клан. Управляющий кристалл для него выращивали пол-оборота, а это что-то да значило. Простые обывательские обручи выпускала как раз Корпорация отца Милисандры, потому она и была в курсе технологии, в свое время вплотную работая над рекламой. Дочерняя компания выпускала простые инфоры миллионами, кристаллы для них росли от десяти до тридцати дней, в зависимости от цены и ожидаемых возможностей, а тут явно что-то особенное, прям секретное, раз внешний вид замаскирован под стандартную модель, разве что металлопластик, из которого сделан инфор, явно имеет боевое предназначение. Мили смутно помнила, что из него делают легкую броню для офицеров и некоторые виды космических скафандров. Ещё ритуальное оружие у воинов клана Росса тоже из него. Такой материал не плавится, выдерживает сверхнизкие температуры, и имеет низкую теплопроводимость, а значит и не нагревается на солнце. И все это для простой игрушки? Что-то не верится! Когда мальчику вручили эту вещь, её дочь вся изнылась, прося себе «такую же, как у Лериса», потому и пришлось заказать ей индивидуально из того же материала.

Какой он смешной, когда хочет казаться взрослым! Такой красавчик, что прям вот взяла бы и съела. А как он улыбается! Неужели и он вырастет и будет потом таким же вечно занятым букой, как его отец? Вечно в делах, заботах, разъездах… а как приедет, так к нему и не пробиться через других жен.

Эх, не так она себе представляла свою семейную жизнь. Мили хотелось романтики, походов по культурным центрам, долгих разговоров об искусстве или технике, она же специально училась поддерживать разговор о чем угодно, а с таким трудом осиленная наука так и не пригодилась даже. Почти сразу после свадьбы, она забеременела, носила хоть и не тяжело, но все равно не до романтики. А после родов всё свободное время у неё стала забирать её принцесса. Только недавно Милисандра начала возвращаться к делам Корпорации.

Может, когда вернусь, попросить о романтической поездке вдвоём? Или даже можно взять с собой малышку Лилию. Главное, там не будет других жён, и ОН будет принадлежать только ей!

Милисандра часто в своих мыслях называла своего мужа «ОН». Это придавало его образу недосягаемую высоту и особую ауру силы, в её глазах.

Точно, так и сделаю. Надо только узнать у отца, когда у них будет окно в этих бесконечных «поездках по делам Корпорации», и настоять на том, чтобы мужу дали отдохнуть. Он же совсем себя не щадит! Как раз, после дня рождения куда-нибудь и поехать. И нужно новое платье, а то те, что есть, он все видел, да и они все недостаточно открыты для романтической поездки. Хотя, можно же вообще слетать на озёра, на этот пафосный пляж, где проходят вечеринки в стиле романтики. Я надену очень открытый купальник. Не из фотополимера, конечно, на такое не решусь, но можно же подобрать такое, на грани. И, конечно же, весь вечер ОН не будет отрывать от меня взгляд. А потом…

Тут она споткнулась обо что-то так, что чуть не упала. Спасло от падения то, что мальчик просто неимоверным образом извернулся и, оказавшись на пути её падения. Он принял весь её вес на своё невеликое тело таким образом, что девушка просто повисла на своём спасителе.

Вот свет, замечталась, дурочка! Как там Валечка? Смотрит на меня таким серьезным взглядом мужчины. Как он вовремя поднырнул под меня и не дал мне упасть! Настоящий воин, такой же быстрый и сильный! Что-то я совсем неуклюжая, надо бы опять спортом заняться, зря забросила тренировки с беременностью и рождением дочери.

– Малыш, ты не ушибся?

– Нет. Милисандра, будь, пожалуйста, осторожна, тут ступенька у входа.

Вот, сделал серьезным голос. Подражает в строгости отцу, а сам смотрит так с прищуром на меня. Ой, мы же уже зашли в едальню, а я и не заметила. Так, тот столик подойдет, оттуда будет видно распределительное табло.

Бегло осмотрев мальчика, она с ужасом увидела у него на руках порезы.

Он поранился! У него идёт кровь! Надо срочно врача!

Она тут же нажала тревожную кнопку вызова охраны на браслете, и обернулась. Оказывается, охрана всё это время шла позади них, отстав максимум на пару шагов. Обе красноволосые резко развернулись спиной друг к другу, одна с тревогой уставилась на неё, а вторая, приняв какую-то расслабленную стойку, стала быстро оглядываться вокруг.

– Что случилось? Нападение?

– Да нет же, глупые, мальчик поранился, нужно срочно вызвать врача! – Милисандра просто чувствовала, как паника заполняет её всю, – у него кровь идёт!

– Что-то я не вижу у него крови. – Охранница мельком оглядела мальчишку, а потом стала внимательно осматривать едальню. Людей было немного, но все были явно в виртуале инфоров, так что на суету у входа не обратили внимания.

– Вот же, смотри! – Девушка показала руку мальчика, которую держала двумя руками, – он истекает кровью!

– Ничего страшного. – Охрана явно расслабилась, но вторая девушка так и осталась смотреть по сторонам, спиной к ним, – это просто царапина. Сейчас брызнем спреем и всё.

– А если туда попала грязь? Царапина же воспалится. Бедненький ты мой герой! – И в порыве нежности Мили лизнула место на руке мальчика, где увидела кровь, как сама делала себе, порезавшись, – ты спас меня от падения, а сам пострадал. Я тебя тоже спасу.

Затем попыталась изобразить строгий взгляд на охранницу:

– Быстро вызвали медика!

Валериус же всё это время ехидно смотрел на разыгравшуюся сцену. Временами Мили казалось, что в этом мальчике сидит умудренный мужчина, который понимает намного больше, чем говорит. Только вдруг глаза мальчика резко распахнулись, он издал какой-то странный звук, взгляд задергался.

О, Великий Свет! Ему очень больно! Он умирает! Эти дурочки так и не поняли, что дело серьёзное!

Паника опять вернулась, мысли заскакали одна за другой. А мальчик вдруг закатил глаза и упал. Только то, что Мили крепко держала его руку, не позволило мальчику стукнуться об пол головой.

– Я же говорила! Что это с ним? Это покушение?

– Все будет хорошо, – обе охранницы не сдвинулись с места, но опять напряглись, а та, что была к ней лицом, что-то выбирала на экране своего инфора, – сейчас прибудет врач.

Но Мили уже им не верила. Сын любимого был убит прямо у нее на глазах!

– Это какой-то яд! Он умирает!

А ведь я облизала рану! Теперь и я в опасности! Хотя, если мальчик умрёт, мне тоже лучше умереть. ОН мне никогда не простит. Великий свет, не дай случиться непоправимому!

Ноги Мили подкосились, она даже не села, а просто упала на пол рядом с Валериусом, а потом аккуратно переместила его голову себе на колени, с надеждой глядя на приближающегося мужчину в зелёном комбинезоне медика. Сзади него катили коляску с диагностом два очень больших санитара.

– Не суетитесь, пожалуйста. Отойдите от больного. Госпожа, можно нам осмотреть мальчика?

Ну какая она госпожа! У нас же Республиканское Содружество, господа только на планетах с монархией. У них там и рабство, по слухам, есть. О, свет, какая же ерунда лезет постоянно в голову. Надо помочь положить Валериуса на диагност. Они его спасут! А тех, кто организовал это покушение, найдут и отправят на тюремную планету.

Она хотела встать вместе с мальчиком, но один их дюжих санитаров мягко её оттеснил, а второй легко, словно пушинку, подняв маленькое тело, привычным движением перекинул его на передвижную лежанку. На тонком запястье моментально защелкнули браслет, от которого тянулись провода к агрегату с экраном.

У них и техника еще досодружеская какая-то! Неужели в космопорте столицы нет современного оборудования!

– Госпожа! У него на руке аппарат явно военного образца, он сбивает показания наших приборов. Вы бы не могли открыть доступ к данным?

Так, не суетиться. Викториана открывала ей полный доступ ко всем аппаратам Валериуса на всю поездку. Она же только что, буквально полчаса назад, настраивала детский доступ на его инфоре. Где же этот модуль-то! А, вот! Несколько строчек, верхняя явно имеет приоритет к разрешениям.

Моргнув, подтверждая выбор виртуальной строчки, Мили тут же получила сообщение о попытке подключения посторонней сканирующей аппаратуры. Активировав разрешение, получила запрос о снятии статистики диагностических данных. Потом было ещё несколько запросов, на которые она уже не думая дала разрешение.

Как всё сложно-то! Вот у неё все запросы от госорганизаций открыты по умолчанию, как на всех гражданских моделях. Там и запретить-то такое нельзя. А Викта явно тот ещё параноик. Хорошо, что Мили оказалась рядом и имеет права на все операции, а то кто бы открыл доступ врачу к датчикам диагноста? Это не средние века, когда там врачи на глаз могли определить, что случилось с пациентом. Сейчас все решает аппаратура. И она не ошибается, как человек.

– Госпожа, аппаратура показывает, что пациент просто в обмороке. Наверное, ребёнку стало плохо от вида своей крови, поверьте, такое бывает. Царапины на руке мы уже обработали, так что надо ему побыть в покое некоторое время, и всё наладится. Мы включили функцию лечебный сон, он оказался в настройках его встроенного в браслет диагноста, так что не переживайте. Судя по нашей информации, Вы относитесь к ОВП клиентам, и у Вас скоро будет челнок? Мы можем доставить Вас и мальчика на медицинском челноке, чтобы не тревожить лишний раз пациента.

Точно, запрос на сон она вроде бы видела, когда разрешала всё уже чисто автоматически.

Что они привязались с этой госпожой? Неужели другого обращения не знают? Или они просто на всякий случай, если прибудет кто-то с монархической планеты, за оскорбление могут и на дуэль вызвать. А остальным всё равно, видимо.

– Я не одна, у нас ещё двое человек охраны, а также группа сопровождения, которая сейчас занимается багажом.

– Ничего страшного, в челнок поместятся все. Мы всё сделаем самостоятельно, и регистрацию и погрузку. Да и Вам будет небесполезно получить лечебное облучение из-за стресса. Аппарат есть прямо на челноке.

– А-а…

– Нет, это не требует отдельной оплаты, у Вас повышенная медицинская страховка.

– Хорошо. Показывайте, куда идти.

5.. Меня нет дома, я в космосе.

Каюта, где нам предстояло провести в полете пять стандартных суток, была из трех комнат. Центральная, видимо использовалась как гостиная, была оккупирована охраной, которые должны были попарно дежурить, а из спален одна досталось мне, другая маме Мили. Сопровождение из слуг явно поселились не тут, а где-то в другом месте. Как мы оказались на корабле, я не помнил, что очень расстраивало. Папа говорил, что планета из космоса очень красивая. Фото я в учебниках, конечно, видел, но всегда лучше самому посмотреть, а не на экране инфора или учебного стола. Ладно, потом наверстаю, на каникулах же я приеду, мама обещала.

Как же это здорово! Я на корабле! Полечу в далекий космос! Самостоятельно! Увижу другую планету!

Унять восторг от таких мыслей мне почему-то было очень сложно, у меня даже голова закружилась. Всё казалось, что вот что-то обязательно случится, и я никуда не улечу. И только через минуту, когда мама Мили убежала в свою спальню, я понял, что это были не мои эмоции, да и мысли тоже мне не характерны.

Вот это да! Раньше я не мог читать мыслей. Или это были просто такие чёткие эмоции? Всё равно, надо бы срочно погулять по кораблю и защититься от этого чужого фонтана, а то начну думать как мирная каста. Настоящий воин всегда спокоен и готов к битве. Какая тут готовность, если хочется писчать от восторга, как будто мороженое мне всё-таки купили? Кстати, в едальню мы зашли, это я помню, а вот что было дальше, вспоминалось очень смутно. Да и кушать всё ещё хотелось. Ладно, потерплю, воин должен быть немного голодным, когда совершает подвиги, это мне тренер говорила.

И вздохнув про себя папиным «Ох уж эти женщины!», я выдвинулся навстречу воинской славе.

Но мой победоносный поход закончился, так и не начавшись, так как я уперся в закрытую дверь выхода из каюты. Ни ручки для открывания не увидел, ни квадрата ручного сенсора. Растерянно оглянулся и увидел ухмыляющиеся лица телохранительниц Милисандры. Далия, это которая когда-то первая нашла меня, когда я играл в прятки со всеми домочадцами (меня тогда никто пару часов найти не мог), прищурив один глаз, улыбаясь, ткнула пальцем на оставленный на столике инфор. Ну не привык я ещё к нему, вечно оставляю! Хотя, в этот раз не помню, когда его снимал, вроде как очнулся на диванчике уже без него.

Хм… так это что, получается тут без этого аппарата и шагу ступить нельзя?

Надев обруч и опустив экран, я повернул голову к двери. Практически сразу появилась надпись «Открыть дверь? да/нет», а когда я выбрал взглядом «да», моргнул, и дверь скользнула в сторону, появилась надпись «Сделать действие автоматическим? да/нет».

О! Так тут даже лишний раз моргнуть ленятся, даже двери автоматически открываются. Как они руками пользоваться ещё не разучились.

Широкий коридор уходил в обе стороны, постепенно изгибаясь, из чего я решил, что он просто идёт по кругу. Ну, не заблужусь. Даже если забуду дверь, просто пройду вдоль всех кают, а нужная мне сама откроется. Я же умный.

На экране слева внизу появился незнакомый знак с буквами «ПД». Такой я раньше не видел. Да и родительский контроль переместился в тот же угол, раньше он был в противоположном. Логически рассуждая, если раньше был «ДД» это точно «детский доступ», то «ПД» это, скорее всего, «полный доступ». Хотя, если есть детский, значит должен быть и взрослый, но где взрослые, там бесполезно искать логику. Интересно, мне ещё никогда не открывали «ПД», хотя инфор у меня уже далеко не первый день. Активировав меню, я увидел много новых пунктов с множественными подпунктами и подпунктами подпунктов.

Как интересно! Куча всего нового! А раньше было не больше десятка разделов, вроде учебы с выпадающими предметами обучения или просмотра видео и фото. Взгляд зацепился за «Карта данного уровня». О! То, что нужно! И я активировал этот пункт. Открылась виртуальная карта, с надписью «Схема корабля высшего класса «Элефант». Верхний уровень».

Попробовал выбирать карты других уровней. Ого, а космический кораблик совсем не маленький. Наша каюта была подсвечена зеленым, а там, где я находился, мигала точка, видимо показывая мое местонахождение. Всё становится интереснее и интереснее! Как в одной игре, которую я когда-то в детстве играл на инфоре своей средней сестры Эполинии. Когда я сделал шаг, точка превратилась в стрелочку. О! Действительно, как в игре.

За «посмотреть и поиграть» мне тогда пришлось отдать два сладких десерта, но потом мама узнала и очень ругалась. И меня поразили не её громкие слова о том, что я порчу себе жизнь неправильным восприятием мира. Мне была непонятна её паника, которая просто пробивалась через все ментальные защитные методики воина. Ну, вот что может быть опасного в игрушке? Взрослые иногда непонятны в своих страхах. Пришлось пообещать ей, как она просила, что я никогда не буду пользоваться чужими инфорами. На моём же почти все игры (кроме учебных) и внешняя сеть были заблокированы, и я его перестал таскать совсем, разве что учебные видео смотрел по нему. На воинских же тренировках мама давала мне свой, боевой, временно разблокируя. Он был темно-красного цвета, и с десятком зубцов по кругу. Мама говорила, что зубцы это что-то типа её звания внутри её бывшего боевого отряда, а ещё в них находятся специальные боевые дополнения-модули, но мне ещё рано в этом разбираться. А когда уже точно стало ясно, что я уеду, мама мне вручила новый настоящий боевой инфор с пятью зубцами. Зубцы были спереди, сразу над экраном и были не темно-красные, как у мамы, а с тусклым жёлтым металлическим отблеском, как будто из металла. Какие в них устройства, я не знал, спросить у мамы сразу на радостях не догадался, а самому было никак не узнать, детский доступ всё блокировал.

Найдя на карте «Переход между уровнями» я решил прогуляться. Настоящий воин должен обязательно разведать территорию врага. Ну, или диспозицию своих войск. Вот вдруг на нас нападут космические пираты, а я уже буду знать, куда надо бежать и как спастись. Ведь пираты наверняка отключат всем эти карты и стрелочки, все будут метаться, звать на помощь, но только я, как настоящий воин приду и спасу всех!

Двигаясь легким шагом настоящего разведчика, я добрался до двери, которая была подсвечена как выход на другой уровень. Дверь уже привычно предложила мне открыться самой, а потом и запомнить выбор. Согласившись, я ожидал, что она сразу откроется, но я прождал почти минуту, а потом двери открылись в обе стороны, и я увидел маленькую комнату, которая так удивила в Космопорту.

Ага! Это же лифт! Он переносит на другой уровень. Вот заодно и испытаю этот таинственный нестандартный телепорт. Интересно, а почему нет простых лестниц, как у нас дома? Или хотя бы движущихся, как я видел в космопорту? Всё такое загадочное. Тут явно какая-то тайна!

Как только я зашел внутрь, на стене-экране в виде зеркала, кроме моего отражения, сразу высветились названия уровней. Список был коротенький, да и почти все названия были серые. Однако, на экране моего инфора тоже появился этот список, намного длиннее, да и почти все надписи были активны. Только две надписи были серые: «Грузовой уровень» и «Рубка».

Очень жаль, я бы сходил, посмотрел рубку. Там наверняка очень интересно. И вообще, я рубки космических кораблей только в видеопостановках видел.

Я представил себя в рубке настоящего военного космического корабля, на мне капитанская форма, на боевых экранах точки вражеских кораблей, все в панике, а я один стою невозмутимый, у меня десять красных прядей в волосах (ну или хотя бы семь, как у мамы и тренера), и я твердой рукой, указывая на врагов, громко командую:

– Вперед, мои храбрые воины!

И целая куча разных кораблей роем рвутся вперёд, и единым прорывом просто сметают врага!

– А, вот же Вечный Свет! – Вырвалось у меня выражением мамы Изольды, когда указывая своим верным воинам направление удара, я стукнулся рукой о стенку кабинки. – Вот так и погибают истинные герои от какой-то мелочи, вроде этой неправильно установленной стенки.

Так, рубка отменилась, но есть не менее привлекательная надпись «Обзорная палуба»! Вот то, что нужно раненому капитану боевого корабля.

И я активировал этот пункт.

На моем экране начали по очереди загораться и гаснуть надписи разных уровней, которые я проезжал. Я даже проехал едальный уровень. Вот же, пропустил ещё один важный пункт моей разведки, надо потом обязательно его посетить! Воин всегда должен быть накормлен, подвиги ослабленным не совершить! Ладно, всё равно я не знаю, чем там кормят. Может там и мороженого-то нет!

Лифт остановился, загорелась надпись, говорящая, что я добрался до первого пункта моей разведки. Чей-то женский голос, откуда-то сверху едва слышно мне сообщил на общем, что это и есть обзорная палуба. Двери распахнулись, и я пошел навстречу своему героическому будущему.

Выйдя из лифта, я попал в очень большое помещение с высоким потолком, больше похожее на наш домашний сад, что был у нас разбит на верхнем этаже дома, под прозрачной крышей. Там тоже были кругом полоски земли, огороженные небольшими заборчиками, а в них были посажены кусты, деревья и цветы. Неужели это весь обзор? Им что, травы не хватало на планете? Где большие обзорные экраны, раз это обзорная палуба?