Дорога в облака

Глава 1

Сложить костёр так, чтобы он без присмотра горел всю ночь – нужен топор, валить серьёзные брёвна. С их снаряжением самое большее получилось нарубить сухих жердей и парочку сухих ёлочек-«карандашей», так что присматривать за огнём было необходимо. Да и без сторожа ночевать, пока ничего не понятно – не стоит. Так что, недолго посовещавшись, решили на первую вахту оставить Ростислава – всё равно он пока не мог уснуть, сказывались, видимо, остаток нервного напряжения от превращения в самолёт и физическая нагрузка по подготовке лагеря. А на вторую часть ночи он разбудит Сашу.

Стоило остаться одному, как всё вокруг сжалось до зыбкого пятна света, который давало красно-жёлтое пламя костра. Остальное в полумраке пепельно-чёрного зимнего неба и огня казалось словно высеченным из потускневшего от времени мрамора. Холодные бездушные сугробы, а над ними такие же ледяные, засыпанные снегом деревья. Лес молчал и точно слушал чего-то важное, таинственное. Вроде привычная и хорошо знакомая зимняя тишина – сейчас она напоминала о молчаливом покое вечности, вдумчивом и бесконечном… В сравнении с ней человеческая жизнь представлялась коротенькой и ничтожной, песчинка на берегу океана событий. И лишь тонкая ниточка треска сучьев в костре, запаха дыма не давали раствориться, ухнуть с концами в эту тягостную пустоту.

Ещё тяготила неизвестность – насколько они тут застряли? За себя и Сашу он был уверен. А вот эта спасённая девчонка – тот самый фактор случайности, который в расчётах и планах Ростислав терпеть не мог. Вроде бы они успели вовремя, эта Лена заболеть не должна – но если? Хорошо, всё будет в порядке, но всё равно, когда она придёт в себя и сможет нормально ходить? И насколько хорошо? Повезёт, если удастся снова превратиться в самолёт и как-нибудь девчонок вынести хотя бы на Средний ярус. А если нет? Типичная горожанка, первый раз оказавшаяся в тайге, даже летом обуза. Вдобавок в любом случае надо дать человеку отдохнуть и отоспаться, то есть во сколько встанет – во столько встанет. С тем, что завтрашний день, скорее всего, потерян, Ростислав смирился. Но отсюда вставал вопрос с пропитанием. Сидеть на одном месте и охотиться поблизости, зверьё очень быстро начнёт бояться человека. А без еды зимой им не выжить ни дня. Да и с топливом вокруг постоянного лагеря достаточно скоро начнутся проблемы, нормального топора у них нет.

Обычно Ростислав не тяготился вот так сидеть у костра, наоборот, иногда старался беречь Сашеньку, давая той поспать подольше, отчего девушка сердилась. Но сейчас, измучившись мыслями, сдавал свою вахту с облегчением. Отдал Саше свой тулуп, а сам забрался в шалаш, под второй тулуп-одеяло. Хорошо, тепло… вот только эта Лена мгновенно заворочалась и попыталась приблизиться поближе. Ростислав сдвинулся – она следом. Поняв, что дальше уже вылезать на мороз, со вздохом и мыслью: «Извини, Сашенька, честное слово не нарочно», – парень сдвинулся обратно. Прижал девушку к себе. Та счастливо тут же уткнулась ему в плечо, продолжая сладко посапывать.

Проснулся Ростислав не столько от толчка в плечо, сколько от негромкого смешка в ухо и весёлого:

– Ну Славочка, в любом другом случае я бы тебе поставила фонарь под глаз. А пока вылезай, давай, завтракать.

Дальше Саша наслаждалась, как сообразив насчёт зрелища – он спит в обнимку с этой самой Леной, которую вчера первый раз увидел – красный словно рак парень вылетел из-под тулупа.

– Извини, честное слово – это случайно.

– Все вы так оправдываетесь, – снова хихикнула Саша. – Ладно, прощён. Ко мне она тоже также прижималась, – дальше девушка вздохнула: – Причём я понимаю, это тут не только потому, что холодно. Мне, если помнишь, двадцать было – и то, как я тогда всего боялась. А тут сколько ей? Четырнадцать? Ко мне точно так же прижималась, чтобы рядом кто-то живой был за кого спрятаться можно, – дальше она вздохнула: – А ещё не смейся, но вот есть люди, на которых буквально с первого взгляда сердиться не получается. Эта Лена из таких.

Тусклый зимний рассвет как раз уже занимался над лесом. Небо, укрытое облаками, было пепельно-серым. Разве что вдали, над самым горизонтом, наволочь облаков немного приподнялась, и из-под неё выглянула прозрачная, как морской янтарь, утренняя заря. Морозило, но не сильно, воздух был чистый и бодряще свежий – всё равно Ростислав торопливо сел близко к огню, каждой клеточкой тела ощущая благодатное тепло костра.

– Как котёнка себе завели, – не удержался и хмыкнул в ответ Ростислав. – Пятнадцать или шестнадцать. В смысле ей лет пятнадцать минимум, навскидку она твоя ровесница. Она горожанка. И чем так вкусно пахнет?

– Да вот, непонятная птичка удачно пролетала. Для нас удачно, – хищно ухмыльнулась Саша. – Раз у меня способности Ходока появились, я прикинула, что вроде птичка съедобна. И непуганая совсем, я её вообще с первого раза сшибла. Правда, без соли и специй, извините.

И сунула парню в руки вторую зажаренную ножку. Остатки обглоданной первой уже догорали в костре.

– Не сырая – уж шикарно, – тут же впился зубами Ростислав.

– Так с чего ты возраст определил? И при чём тут горожанка?

– А помнишь, как мы с тобой, когда только сюда переместились и помолодели, мы решили, что тебе четырнадцать лет стало, если не тринадцать, а дальше все спокойно согласились, что тебе уже пятнадцать? Я уже потом сообразил, что и у нас где-то до середины двадцатого века дети физически до подросткового возраста дозревали медленнее, зато период подростка пролетали со свистом. И уже лет в семнадцать – вполне себе взрослый. А у нас дома лет в тринадцать всё вроде есть по части физиологии, но дальше подростковый возраст чуть ли не до девятнадцати. При этом опять же в деревнях от нагрузок этот скачок наступает раньше, та же Агафья в семнадцать выглядит как на наши двадцать, а эта Лена в шестнадцать запросто на наши четырнадцать.

– Не буду спорить, – фыркнула Саша. – Даже если не согласна, какая разница? Ты лучше вот что. Давай доедай птичку и вперёд, добытчик семейного очага. Бери тулуп и на охоту. Следопыт из меня по зимнему лесу никакой, да и если эта Лена очнётся, лучше сначала меня увидеть, чем тебя. В свитере у костра без тулупа не замёрзну.

– И всё-то она уже продумала и распланировала, – со смешком ответил Ростислав, попутно целуя Сашу.

Дальше с кряхтением распрямился, отвык спать на голой земле, да ещё потом от сидения на бревне затекла спина. После чего и в самом деле отправился в лес. Вчера он смастерил на скорую руку несколько ловушек, плюс пока местное зверьё непуганое, можно попробовать подбить ещё кого-нибудь.

Саша осталась в лагере. Чтобы чем-то занять время, принялась плести вторую кружку. И так ушла с головой в это дело, что когда за спиной раздался шорох, отреагировала на автопилоте. Схватила обожжённую в костре палку-копьё и резко встала, одновременно разворачиваясь… И уткнулась взглядом в растерянную Лену, которая как раз вылезала из шалаша с тулупом в руках.

– Прости… те… Я отдать хотела.

– Это ты извини. Нервная я какая-то стала, – растерялась Саша. – Садись у костра вон, завтракать давай, – и скорее рассердившись больше на себя, сердито отчитала: – Ладно, ты вчера имя назвала, что тебя зовут Лена, я знаю. Я Саша. Ещё Ростислав, но он тут на охоту пошёл. Мы Бартеневы, если чего-то фамилия говорит, – на этом выражение лица у Лены не поменялось. Вот и гадай, хорошо собой владеет, или и в самом деле не помнит. – И на будущее ты бы поаккуратнее. А если бы ты оказалась у «нижних»? Или непонятно у кого?

Лена спокойно села к костру и слегка смущённо ответила:

– Ну я же сразу поняла, что вы, как и я, тут случайно, только вы со Среднего яруса.

– И как ты так лихо догадалась?

– У вас, Саша… Или лучше Александра?

– У тебя, – машинально поправила Саша. – Ты ещё по имени-отчеству обратись, как будто я старушка. Сколько тебе?

– Мне уже шестнадцать… – дальше Лена отвела взгляд и, запнувшись, негромко добавила: – В марте будет.

– А мне шестнадцать в мае. Так что давай уж на «ты».

– Хорошо, – сразу, и при этом как-то на удивление мило, но грациозно у неё вышло: явно практика немаленькая. – На «ты». Так вот, я прошу прощения, что полезла в твои карманы, но я вынуждена была в силу обстоятельств. У тебя в кармане я нашла чек, от позавчерашнего числа из Кологрива. Это конечная железнодорожная станция южной дополнительной ветки Томского отделения Транссиба. Ты была в кафе. И тулуп точно твой. То есть ещё позавчера ты была на Среднем ярусе. Поэтому ты точно не из «нижних». Но раз у вас ничего нет, например, шалаш делали из лапника и моего парашюта, то тебя случайно как и меня сюда занесло. Тоже на самолёте летели, да, и затянуло?

– Логично, детектив ты наш, – растерялась Саша. – Присаживайся вон туда. И завтракай пока.

В самый последний момент успела прикусить язык и не ляпнуть «Шерлок Холмс в юбке», этой книжки тут не знали, и ассоциация точно не к месту.

– Благодарю, – снова уважительно, безукоризненным движением села на указанное место. – Сколько можно взять?

Или Лена и в самом деле не понимала, просто вела себя в силу привычки и вколоченного воспитания, или у неё реакция на стресс была такая, но вот это идеальное, вежливое, как для светского пикника в высшем обществе поведение, манеры и жесты всего-то за несколько минут, а уже начали раздражать. Саша хотя и знала этикет назубок, вот так соблюдать его, как дышать даже в глухом лесу у костра и раньше-то не смогла бы, а уж последние полтора года из неё эти светски-высокомерные замашки вытрясли совсем.

– Да всё бери, это тебе оставили. Как звали покойную птичку не скажу, не разбираюсь. А когда я её утром подбила и жарила, она мне не сообщила. Забыла, наверное. Но съедобно и вкусно.

– Ты её сама её поймала? – вопрос прозвучал неожиданно и с чего-то растерянным, но одновременно злым тоном. – Или всё-таки твой брат? Тогда зачем ты мне сейчас соврала?

– В смысле? Во-первых, Слава мой жених, а не брат. Это если что имей в виду, – Саша не хотела, но против воли ответила сухо и тоже зло, с намёком, мол, руки не тяни. – А во-вторых, кто ты такая, извини, чтобы тебе ещё и врать сразу? Да и зачем? И какая тебе разница, кто эту птицу поймал. Зажарили и ешь.

– Я слышала бы выстрел. А его не было. И ты – девочка, – продолжала настаивать Лена.

– Тут ещё по высоте Средний ярус, огнестрельное оружие не работает, – машинально поправила Саша. И уже окончательно ничего не понимая, добавила: – Какое отношение имеет девочка или мальчик к этой дурацкой птице? Сразу скажу, когда я её ощипывала и готовила, тоже не всматривалась, мальчик она была, девочка или вообще какое-то оно. Я хотела есть.

– Но ты же Бартенева! – сказано было таким тоном, будто это всё объясняло.

– Да. И что?

– Как что? Бартеневы в первом томе Разрядной книги, вообще-то. Ты ещё скажи, что тебя из лука стрелять учили.

– От лука я бы не отказалась, – вдохнула Саша. – Но лука у нас нет, к сожалению. Пришлось так, подручными средствами. И чего, кстати, в стрельбе из лука такого? У нас в соседней деревне чуть ли половина девчонок стрелять умеет. Большинство не ахти, конечно, но в ту глупую курицу, которая рядом с нами сидела, любая попала бы с закрытыми глазами.

Лена ошалело посмотрела в ответ круглыми от удивления глазами, про такие говорят «по пять рублей штука»:

– Ты и в самом деле не врёшь? Но ты же и правда Бартенева?

– Лена, – искренне вздохнула Саша. – Вот честное слово я не понимаю, в чём дело. Вон та штука называется бола. Я её собрала сегодня утром из пояска, у меня всегда он с собой такой вот с двойным, так сказать, назначением, и нескольких тяжёлых чурочек. На серьёзного зверя с таким не пойдёшь, но на всякую мелочь хватит. Она тут всё равно непуганая. Не веришь?

Саша подхватила бола и метнула его в ветку на соседнем дереве. Та хрустнула и уронила вниз налипший снег. Девушка подобрала бола и вернулась обратно к костру.

– Ну как? Теперь веришь?

– Н-но м-мама Нина всегда говорила, что для девушки из общества это неприлично. Даже из револьвера стрелять не стоит, а всякий лук и остальное тем более не для благородных девушек. И вообще…

– И вообще, оказался в лесу один – садись и помирай, – фыркнула Саша.

И тут же прикусила язык, так как намёк вышел несправедлив. Лену они нашли, когда она и в самом деле сидела одна в лесу и ждала, но если подумать – то как сильно Саша отличалась от неё всего полтора года назад? Пока жизнь не заставила пересмотреть некоторые взгляды. В том числе и насчёт того, чего подобает дочке состоятельных родителей, а чего нет.

– Ладно, извини, Лена. Я не хотела тебя обидеть. Мир? Только просьба маленькая, если можно. Брось, пожалуйста, говорить и вести себя, как будто мы на светском рауте, хорошо? Извини, но твои манеры посреди леса, когда вокруг на пару тысяч километров вообще ни души кроме нас, выглядят глупо. И опасно. Случись чего, пока ты подходящие обществу слова подбираешь, тебя десять раз съедят. Как вернёмся, то я, если хочешь, точно так же буду с тобой говорить. А пока мы в лесу, сможешь себя вести по-человечески? Забудь про всё, в тайге ты просто Лена. Хорошо?

Собеседница на это неожиданно села-плюхнулась на бревно и закрыла лицо руками. Но прежде чем Саша кинулась к ней и успела хотя бы спросить, чего случилось, Лена уже смотрела на неё, правда, в уголках глаз стояли слёзы:

– Извини. Мне просто на секунду показалось… Ты сейчас говорила один в один как мама Катя. Она… Она умерла три года назад. А тут как будто она снова… рядом. Хорошо. Я… я постараюсь.

– Извини и ты меня тоже. Соболезную. Это твоя мама была? А потом новая жена отца?

– Типун тебе на язык, – неожиданно возмутилась Лена. – Моя мама жива. Это мама Катя умерла. А мама Нина нас сначала… ну, в общем… – девушка скривилась и с нотками гнева добавила: – В общем, она в итоге нас сначала под Смоленск выгнала, а последний год ещё меня в Смоленский пансион благородных девиц загнала, – дальше Лена на секунду замолчала. Потом резко набрала воздух, словно собиралась прыгать с вышки на глубину, и с какой-то обречённостью закончила: – И вообще, ты права. Ну их, не имеют они права мне приказывать больше. Буду себя вести как захочу.

– Вот и отлично. На, эта кружка наша, а эта твоя будет. Только близко к огню не ставь, сгорит. Но если вон туда поставить, то снег вполне тает и вода тёплая.

Лена с чего-то взяла берестяную кружку так, словно та была из хрусталя. Зачем-то покрутила в руках, осматривая со всех сторон, дальше неожиданно робко спросила:

– Это ты сейчас сделала, да? Извини, я подсматривала.

– Да. Там на самом деле ничего сложного, просто руку набить надо. С полсотни кружек сделаешь – само получаться будет. По-хорошему, надо было лапти на тебя делать, но я размер ноги твоей не знаю.

И тут же мысленно Саша хлопнула себя по макушке, прозвучало как откровенная похвальба. Но Лена не обратила внимание, её удивление выросло ещё сильнее:

– Ты и лапти умеешь? А зачем, их же носят…

– Крестьяне, скажи. У тебя ботиночки только по чищеным тротуарам ходить. А нам через лес топать. Потому заматываем поверх твоей обуви кусок парашюта, сверху лапоть – и не хуже наших унтов будет.

Тут в тишине зимнего леса раздался крип снега шагавшего человека, и вскоре к лагерю вышел Ростислав, тащивший двух зайцев:

– Повезло, дичь совсем шальная и непуганая. Я вчера ловушки ставил чисто для успокоения совести, даже не думал, что кто-то попадётся. Оказалось, один в ловушку, а второго я так подбил. О, смотрю, наша находка проснулась? С добрым утром. Ростислав.

– Благодарю, вас уже представили…– Лена поймала насмешливый взгляд Саши, поперхнулась и покраснела. – Ой. Ну в общем, Саша уже твоё имя назвала, очень приятно, будем знакомы. А я Лена.

– Взаимно.

– Так, Лена, посиди минут пять возле костра. Мы чуть отойдём, я Славе помогу зайцев выпотрошить. И не стоит грязь разводить возле лагеря, и с непривычки, извини, тебе лучше пока не смотреть.

Лена сглотнула и кивнула, но нашла в себе силы спросить:

– А ты что?.. Тоже… умеешь?

– Умею, – вздохнула Саша.

Повод поговорить и в самом деле вышел идеальный. Саша быстро пересказала разговор с Леной и добавила:

– В общем, когда она сказала, что у неё три мамы – я теперь сто процентов уверена, что она из какого-то боярского рода. Только там у главы семьи три официальных жены, а дети воспитываются как общие.

– А с учётом того, что её, как ты говоришь, выслали в Смоленск с матерью – точно какие-то клановые и политические интриги высшего света, да и здесь она явно неслучайно, – Ростислав скривился. – Похоже, мы всё-таки вляпались в высокую политику по самое не хочу.

– А мне эту Лену, если честно, жалко, – неожиданно ответила Саша. – Она на самом деле милая. Ну прямо котёнок натуральный.

– Кошкодевочка. Домашняя питомица ещё скажи, – неудачно пошутил Ростислав.

Но получив суровый взгляд в ответ, прикусил язык.

Глава 2

Если ранним утром всё до горизонта хмурилось, то дальше распогодилось, небо игриво помахивало сквозь разрывы облаков солнечными лучами, радуя глаз узорами снежных красот вокруг. Побелели пряди ветвей, деревья вокруг стояли как седые, сверкая под солнцем серебристой бахромой ночного инея. Прямо напротив костра, нахлобучив снежную шапку набекрень и утопая в снегу, как в белой вате, высилась огромная сосна. И вообще, царило какое-то ощущение сказки, вот-вот вскочит Дед Мороз или ещё какой персонаж. Впрочем, может быть ещё в таком настроении была виновата готовящаяся зайчатина. Естественно, никакой посуды не было, так что оставалось всё просто зажарить на костре. Зато округа переполнилась ароматами готовящегося мяса. Тем более раз Лена очнулась и была в достаточно хорошей физической форме идти, лагерь всё равно бросать, и дрова можно не экономить.

Настроение у всех было чем дальше, тем благодушнее, поэтому Ростислав как раз где-то в середине процесса готовки и начал:

– Ну что? Пока мясо дожаривается и делать нечего, поговорим начистоту? Про нас ты уже всё знаешь. И кто такие, и что нас занесло из Кологрива. Добавлю, что мы летели и неожиданно вмазались в непонятную трубу в воздухе, которая как из ниоткуда возникла и нас сюда вынесла. Дальше мы с воздуха увидели твой парашют, и сразу, как сели – успели добраться до тебя. Теперь твоя очередь рассказывать, Елена ты наша Троянская.

Намёк вышел достаточно прозрачный, и образование у девушки было хорошее, намёк она поняла – не зря на «Троянской» непроизвольно вздрогнула. Но почти сразу же взяла себя в руки.

– Я поняла. В общем, чуть больше двух лет назад меня с мамой выслали под Смоленск. Интригами мамы Нины, отцу так вообще на всё без разницы, – Лена скривилась. – Как мама Катя заболела четыре года назад и слегла, так отец в загул ударился. Хорошо на магов и лекарей средства есть. Мама Катя умерла – так он любовниц каждый месяц меняет и трахать стал, не стесняясь даже меня и маму. Раньше его мама Катя держала, а тут… В общем, моя мама возмутилась – так нас разу под это дело в ссылку под Смоленск.

Ростислав и Саша переглянулись. И то, с какой еле сдерживаемой ненавистью сейчас Лена говорила про отца, и то как не подходило ей «при мне трахал» – но произнесла она это абсолютно спокойно.

– В общем, нас выгнали, разве что периодически мама Нина нам жизнь портила, как с этим Институтом благородных девиц. И тут внезапно меня вызывают в Москву, причём строго без мамы. Выдернули прямо и Института, мы там на пансионе живём с понедельника по пятницу, а на выходные домой. Даже домой заехать не дали, сразу в самолёт. Мы едва взлетели, совсем недалеко от Смоленска – и, как и вы, врезались… Тоже, как труба прозрачная, рядом пролетишь – не увидишь. Наш самолёт унесло, истребители охраны где-то там остались. Михаил Игоревич, это начальник охраны мой… Не знаю, он чего-то заподозрил, наверное. Почти сразу приказал мне прыгать и прятаться, сказал – чтобы я дожидалась его, они сядут чуть в стороне. И никто… не пришёл.

– Скажи, а ты этому Михаилу Игоревичу веришь? Он не мог?.. – уточнила Саша.

– Если ему не верить, то кому? – с жаром ответила Лена. – Он меня с пяти лет опекал, столько всему научил, в том числе втихаря. И с парашютом тоже научил прыгать, хотя мама Нина была против. И стрелять он же научил из револьвера.

И неожиданно всхлипнула. Саша и Ростислав переглянулись, было понятно без слов: если такой человек за Леной и не вернулся, объяснение одно – погиб или в плену. Не сговариваясь, оба подошли к Лене, обнимая её с двух сторон. Так и стояли несколько минут, пока девушка не успокоилась. Дальше снова сели у костра друг напротив друга. И Ростислав вкрадчиво задал последний вопрос:

– Ты одну вещь не сказала. А как зовут твоего отца? И твоя фамилия? Извини, это важно, чтобы понять, куда мы вляпались. Потому что если твой самолёт не вернулся, то это означает одно. Вы не просто так попали в эту трубу и сюда, а здесь ждала засада.

Лена разом стала похожа на ёжика, ощетинившегося иголками.

– Извините. Но нельзя. Я… я вот честно не могу сказать. Я и так наговорила лишнего, что хотите со мной делайте! – в голосе проглянула истерика.

– Стоп и успокоилась, – резко и повелительно оборвал её Ростислав. – Не хочешь – не говори. Но извини, и нам надо посоветоваться. Сашенька, отойдём?

– Отойдём. Лена, за мясом пока следи, перевернёшь его скоро. Хорошо?

– Хорошо.

Отошли они к огромной сосне через поляну. И видно лагерь хорошо, и неслышно, о чём будут разговаривать.

– Что скажешь, Слава? Если что я ей верю. Ну вот считай интуицией, не врёт она.

– Да я и не спорю, что не врёт, но и половину не договаривает. Боярский род, причём кто-то из очень влиятельных при дворе. Одна эта её оговорка про истребители эскорта чего стоит. Сколько людей в стране могут похвастаться, что их как министров в перелётах сопровождают истребители?

– Добавь, что она сразу опознала нашу фамилию. То есть «живые» семьи из первого тома Разрядной книги учила наизусть. Ну и в остальном схема, думаю, понятная. Эта Екатерина, я так понимаю, была старшей из жён, но, видимо, своих детей не имела. Выделяла дочку одной из младших жён, возможно, видела в ней наследницу. После её смерти вторая младшая жена постаралась задвинуть соперницу с конкуренткой, продвигая своих детей. Обрати внимания, про братьев и сестёр Лена ни слова. А их не может не быть. Верим?

– Верим, да и смысла нет её дальше пытать, только в себе замкнётся, а нам ещё вместе через лес идти. Тем более она действительно наговорила достаточно, чтобы, как вернёмся, попробовать её вычислить. С другой стороны… Не нравится мне, насколько серьёзно всё организовано. Я про эту ловушку. Отсечь самолёт от охраны – тут или просто бешеная скорость реакции, если верить, что Лену выдернули и вызвали в Москву неожиданно. Ну или кто-то из верха её клана, та же Нина, очень не хочет возвращения одной из наследниц, имеет информацию и в состоянии слить её заранее. А связано с этим нападение на Кологрив, или просто «нижние» откуда-то узнали про туннель, вот и решили устроить налёт, дорога в глубину земли Сибирь и обратно? Если, скажем, туннель обязан иметь зеркальное плечо, а они им втихаря и воспользовались. Или наоборот – всё знали, а удар по нам как отвлекающий? Короче, предлагаю этим пока голову не забивать. Есть более актуальные проблемы.

– Согласна. Как говорила моя бабушка, будет день – будет пища.

К костру они вернулись под хмурые и настороженные взгляды Лены.

– Короче, – тут же начал Ростислав. – Во-первых, ты так на нас смотрела, что забыла мясо перевернуть.

– Ой, – Лена залилась краской стыда.

– Не страшно, мы быстро, и не подгорело. И второе – мы согласны, не хочешь говорить ну и ладно. У нас есть пока и другие проблемы. Как выбраться. Идём, но к тебе условие. Меня и Сашу слушаешься беспрекословно. Мы к лесу привычные. Ты нет. Времени объяснять может и не быть. Поняла?

– Конечно, – Лена просветлела и заулыбалась.

– А пока мясо почти готово. Давайте есть и собираемся. И так кучу времени потеряли, – подвёл итог Ростислав. – Нам ещё тебя, Лена, в дорогу готовить.

С подготовкой и впрямь вышло так себе. Вроде кофта и пальто у Лены были зимние, но точно не для холодной тайги, вдобавок кофта без горла. Так что в итоге Ростислав отдал ей свой свитер, ему на ходу и тулупа было достаточно, а вечером у костра Лена и в своей одежде не замёрзнет. Но зато пальто теперь нормально не застёгивалось: проблему решили, укутав девушку в накидку из парашюта и сделав из строп нагрудные ремни крест-накрест. Добавить обмотки с лаптями на ноги и симпатичную девчачью шапку с длинными спускающимися ушами с кисточками на концах… Лена, посмотрев на Ростислава и Сашу, с трудом сдерживающих улыбки, грозно сказала:

– Только попробуйте засмеяться. Стукну.

Изначально они с Сашей решили идти в сторону той же прогалины, на которую сели. Если получится снова превратиться в самолёт, там можно взлететь. Однако вскоре стало ясно, что вчерашней дорогой им не пройти, лапти и обмотки у Лены – это вам не унты, пришлось строить новый маршрут подольше, но полегче. Оставалось надеяться, что по дороге им попадётся ещё какая-нибудь подходящая площадка для взлёта и не придётся топать так далеко.

Дорога вела через поляны, присыпанные снежком, просторные, но недостаточно для старта. Вроде шли ещё совсем недолго, но тяжесть в теле быстро накапливалась, а уже через полчаса на первом же подъёме тонко, тягуче заныли ноги и спины. Все слишком устали и вымотались за вчерашний день, а ночью не смогли нормально отдохнуть. Но идти было надо, и всё равно они разматывали километр за километром. Пошёл снег. Невесомый, густой, он кружился над деревьями, засыпая землю. Это было красиво, грустно, а ещё идти сразу стало тяжелее. И вдруг в узкую щель меж облаками ударило солнце. Оранжевое, золотое, алое – всё перемешалось в его ослепительных лучах, стелющихся по верхушкам заснеженных сосен и лиственниц. Они втроём как раз делали передышку, стоя на небольшом холме – и буквально замерли, не в силах объять открывшуюся им красоту. А снег всё летел, теперь плотно, густо, а сквозь его ватную круговерть алыми спицами настилом било солнце.

– Слава, видишь, там вроде подходящая прогалина.

– Согласен. Снега валит – не взлетим скоро. Попробуем там.

Лена посмотрела на них заинтересовано, но промолчала.

Прогалина между лиственницами была длинной. Но узкой. Можно было попробовать.

То самое ощущение превращения повторно удалось вызвать без труда. Ростислав опять увидел себя сразу всего. Как бы изнутри и со стороны одновременно. Видел и чувствовал каждый винтик мотора, каждую заклёпку обшивки. Вот у него не руки уже, а два крыла из авиационной фанеры и дюралюминия, и стоит он не на ногах, в снегу утопают тугие чёрные колёса на дюралюминиевых стойках. Ростислав превратился в «Як-3», но, к сожалению, оба бака в крыльях и в фюзеляже пусты. Со вздохом Ростислав превратился обратно в человека.

– Хреново. Баки пусты всухую. Я не смогу взлететь.

– Так ты техноморф, да? – растеряно и с каким-то восторгом спросила Лена. – Так вот как вы прилетели… А зачем ты тогда превращался сейчас? Тут же заправок нет всё равно.

Ростислав и Саша резко повернулись и посмотрели на Лену так, что та мгновенно смутилась и даже сделала шаг назад, взмахнув руками.

– Так, Леночка, – тут же начал Ростислав. – Рассказывай. Что такое техноморфы и с чем их едят. Я про это дело вообще только вчера узнал, и то когда превратился.

В этот момент прямо над Леной раздался громкий, каркающе-скрежещущий звук. На ветке сидела какая-то крупная птица, может, пряталась. А когда девушка оказалась рядом с деревом, да ещё замахала, птица обеспокоенно заорала и взлетела. Лена от неожиданности вскрикнула, отскочила и запнулась о корень. Ростислав кинулся её ловить, чтобы девушка не рухнула со всей силы в сугроб и на тот самый корень. В результате пару секунд спустя оказалось, что Лена стоит, уткнувшись парню в грудь лицом, а он придерживает её за плечи. Раздалось дружное: «Ой!» – И Лена отскочила в сторону, красная как рак от такого же смущённого Ростислава.

Саша немножко понаслаждалась их замешательством, потом со смехом сказала:

– Ладно-ладно, я же вижу, что это случайно. И нисколько не ревную. Правда, Славочка? – подошла к нему и поцеловала.

– Ладно, действительно проехали, – буркнул Ростислав. – Но Сашу из объятий демонстративно не выпустил, да она и не настаивала. – Продолжай, Лена. Чего там ты про техноморфов начала?

– Ну так вроде про них же все знают? Ну в обществе, по крайней мере. Вы из какой, извините, деревни?

– Леночка, ты удивишься, но мы и в самом деле из глухой деревни, так что рассказывай, – не удержалась от шпильки Саша. – С самого начала как самым маленьким и неграмотным.

– Да там и рассказывать особо нечего, – вздохнула Лена. – Появилось всё лет пятнадцать или двадцать назад, все спорят – когда, но заметили это примерно пятнадцать лет назад. Техноморфы – это люди, которые умеют становиться какой-то машиной, – девушка вздохнула. – Я всегда завидовала. В какую именно машину ты станешь превращаться – зависит от твоего желания и фантазии. Кто-то в автомобиль, многие в самолёты. При этом техноморфы, они летают или ездят как бы вообще не глядя на законы мира, иногда в такие удивительные конструкции превращаются… Вон обычный самолёт на Среднем ярусе только со специальным разгонником взлетает. А техноморфу без разницы, он уверен, что полетит – и взлетит, хоть на Среднем ярусе, хоть на Верхнем с обычной полосы. И летают они так, как обычные самолёты даже не могут.

Ростислав и Саша переглянулись: вот и ответ на оба вопроса. И почему Ростислав стал именно «Як-3» – в той свалке в небе нужен был именно охотник на вражеские истребители, а Ростислав всей душой в этот момент рвался помочь своим пилотам. Понятно и с чего Николай Вронский удивился, но не сильно. Про техноморфов он наверняка знал и распознал сразу. А может просто решил, что из-за бомбёжки Ростислав до этого не мог взлететь, разнесут на старте, а как смог – сразу же к ним присоединился. Лена тем временем продолжала:

– Но и совсем обойти законы природы техноморфы не могут. Они расходуют топливо и ещё что-то. Так что тебе или надо заправляться… Да, ты можешь заранее заправиться, а потом это как бы «хранить». Ну или ждать, пока оно само восстановится, если память не подводит – около месяца.

– Значит, вариант отпадает, – тяжко вздохнул Ростислав. – И надеюсь, месяц нам тут торчать не придётся, – дальше скомандовал: – Так. Раз мы застряли. Идём вон туда, – он махнул рукой. – Я вчера, когда по округе за зайцами бегал, примерно в той стороне слышал что-то вроде гула, и точно оттуда поднимался столб дыма. Если я видел, оно должно быть недалеко. Скорее всего, в эту трубу ещё чего-то затянуло, и оно упало. А нам сейчас любой гвоздь ржавый пригодится.

Дорога пошла неожиданно тяжелее. Солнечные просветы пропали так же неожиданно, как и возникли, из низких туч вдруг ударил снежный заряд, и всё вокруг потемнело. Плотная крутящаяся белая масса в один миг поглотила, засыпала. Мир исчез в неистовстве снега. Мохнатые хлопья таяли на лицах, на одежде. Видимость упала до двух-трёх метров, в белоснежном буйстве пропали любые ориентиры – дальше идти некуда. Чтобы не потерять друг друга и не растерять тепла, пришлось встать втроём в обнимку, укрываясь под кроной и опираясь на ствол могучего кедра, а голоса вязли как в вате.

Кончилось всё так же неожиданно, как и началось. Снежный заряд прошёл, и они поползли дальше. Хорошо сидеть в тёплом уютном кресле самолёта, слушать задумчивое гудение двигателей, глядеть сквозь толстое стекло на медленно ползущую под крылом заледенелую ленту реки, плавно изгибающуюся меж крохотных травинок-деревьев. Если смотреть на засыпанную снегом, съёжившуюся от холода, землю сверху, скажем, с самолёта, её вид вряд ли кого-нибудь поразит. Пологие холмы и увалы, покрытые серо-белыми пятнами леса, тёмные ветвистые полосы – овраги, светлые – взгорки. Сверху ничего живого не разглядеть, да и есть ли они сейчас тут, в этом сверкающем зимнем опустении, хоть что-то живое? А вот если смотреть снизу вверх, переползая от дерева к дереву, от сугроба к сугробу, никогда и не подумаешь, что земля эта, больше похожа на огромный застарелый торт, где уже засохли давно до каменной твёрдости сливки, а ты как червячок буравишь один пласт за другим.

С какого-то момента идти стало легче. Видимо, снежная буря задела их стороной и ушла дальше, а люди наконец-то вышли туда, куда буря не достала. Снег звонко хрустел под ногами. Солнце ещё не село, но зимний закат уже пылал над лесом пышно и ярко. В небе было ещё совсем светло внизу, уже предчувствовались сумерки, когда они наконец-то добрались до места. В небольшой котловине между двумя сопками лежал упавший дирижабль. Посадка явно вышла трудной и жёсткой. Судя по следам и обломкам, дирижабль не смог штатно приземлиться, а тяжело рухнул на землю, неуклюже подскочил, волоком тащился ещё какое-то время и наконец бесформенной грудой осел на месте. Носовая галерея была раздавлена в лепешку, скорострельную зенитную пушку сорвало, и она валялась в полусотне метров в стороне, уткнувшись стволом в землю. Оторванные штанги и растяжки баллона с газом торчали во все стороны. Полотнище, потеряв газ, лежало, распластавшись, поверх кают и мёрзлых валунов, как будто кто-то поймал несчастную птицу, свернул ей шею и отбросил в сторону.

Глава 3

– Надо же, не долетел, сволочь, – обрадовалась Саша.

– Ты у меня молодец. С одной ракеты его.

Лена переводила растерянный взгляд с одного на другого:

– Вы о чём?

– А, разве мы не сказали? – Ростислав махнул рукой в сторону рухнувшего дирижабля. – Мы же сюда как раз из боя провалились. Как раз за этой сволочью гнались. Саша молодец, достала его как раз перед тем, как нас затянуло. И удачно достала, если не долетел.

– И не говори мне, что я не права и не должна этим гордиться, – резко добавила Саша. – Это «нижние», которые сами к нам в Кологрив припёрлись. Грабить и убивать. Сами виноваты, что получили.

– Д-да нет, хорошо, – дальше Лена подозрительно посмотрела на Сашу: – А ты мне точно не врёшь? У тебя же Ростислав техноморф, он же всё сам делать должен?

– Вот ещё, – фыркнул Ростислав. – Я летаю, Саша занимается навигацией и стреляет. Это называется разумное разделение обязанностей. Повышает эффективность и выживаемость меня. Там такие асы летали на прикрытии, что сам еле уворачиваться успевал. Если бы ещё и стрелять пришлось… Ладно, зубы друг другу заговаривать потом будем. Время.

Саша посмотрела на уже длинные зимние синие тени и почти коснувшееся горизонта солнце и согласилась:

– Не больше часа.

– Не только. Следов человека вокруг нет. И снега сегодня не было, тот буран точно стороной ушёл. Значит, или не выжил никто, или сразу ушли и не возвращались. Я завтра в обломках, как и планировали, пошарить хочу, насчёт чего полезного поискать. Но лагерь надо в сторону вынести. Если там трупы, по зимнему времени хищники могут прийти.

Саша молча кивнула. Лена немного побледнела, но возражать или пугаться не стала. Пускай даже когда по дороге красной искрой из гущи ельников метнулась прямо над головой людей какая-то птица, и с дрогнувшей ветки посыпался снег на голову, на всякий случай подвинулась к Ростиславу.

Довольно быстро они всё-таки отыскали подходящую поляну, покрытую хотя и немного толстым слоем снега, ноги проваливались до колена, зато оголённый лиственный и украшенный снегом хвойный лес хорошо укрывал от ветра. Ростислав свалил и принёс несколько тонких лесин, Саша и Лена в это время наломали хвороста. Вскоре стало тепло, нос защекотали горьковатые ароматы дыма.

– Я по окрестностям пробегусь, может, поймаю кого. Нож вам оставлю, на лагерь.

– Хорошо.

Дальше Саша нарубила лапника, им выстлали рядом с костром две площадки, на которые можно сесть. Затем девушки сделали углом «половинки крыши» навес из жердей, уложив на них лапник как утеплитель, от дождя и ветра сверху покрыв всё тем же куском парашюта. И уложили под навес ещё лапник с расчётом, чтобы жар от костра как в тепловой экран ударял о навес. Лена при этом искренне старалась помогать везде и во всём, но поскольку делать лагерь не умела, больше суетилась. Без неё бы Саша справилась быстрее, но старание оценила, так что напарницу похваливала – Лена от этого смущённо зарделась. Но было заметно, как ей приятно.

Ростислав вернулся, когда закат уже догорел и почти стемнело. Снова пошёл лёгкий снег, так что в свете костра и остатков дня серебристо-голубым, нежно-белым и нежно-серым разлетались снежинки, невесомо смешиваясь с дымом.

– Один заяц на троих. И вставать нам без завтрака, – он вздохнул. – Хорошо этого дурня подбил, а так распугало тут зверьё, похоже.

Пока жарили добычу, Саша и Ростислав расположились с одной стороны костра, Лена с другой. И какое-то время спустя Ростислав заметил, что Лена какая-то бледная, старается не показывать, но дрожит и украдкой бросает взгляды в темноту.

– Что случилось?

Девушка помялась и смущённо промямлила:

– Я покойников боюсь.

– Каких? – удивился Ростислав.

– Вот… этих. Которые там. В разбитом дирижабле. Они же рядом совсем.

– Да чего… – на этом Ростислав получил в бок ощутимый тычок, Саша сообразила, как именно он сейчас пошутит. Поперхнулся словом «нас» и закончил: – Чего их бояться? Дохлые и мёрзлые. Вот волков, которые могут прийти, опасаться стоит. Хотя они скорее дохлятину пойдут есть, чем к костру сунутся.

Как назло, в этот момент выглянула луна, и раздался какой-то непонятный звук – не то волчий вой, не то птичий крик – одиноко звучал в безмолвии зимнего леса. Лена сразу же втянула голову в плечи и задрожала сильнее. Дальше луну опять заволокло дымкой, и непонятный вой тотчас оборвался.

– Славочка, ты у меня умный, но иногда не умеешь держать язык за зубами, – ядовито прокомментировала Саша. – Леночка, иди сюда и садись рядом.

Чуть не взвизгнув от радости, Лена тут же пересела на их сторону рядом с Сашей, а когда та её приобняла – перестала дрожать. Ростислав получил на это от Саши красноречивый взгляд и молчаливо ответил: ну виноват, ну понял. Дальше как-то само собой вышло: от сегодняшней физической нагрузки, а потом горячей еды Лену мгновенно разморило, и вот она уже спала, удобно устроившись на коленях у Саши и Ростислава.

– Нет, на неё положительно невозможно сердиться, – хмыкнул Ростислав, провожая взглядом искры, улетающие над костром.

– Она очень милая, – согласилась Саша. – Вот точно как котёнок. И с ней действительно почему-то легко, хотя вроде ничего про неё не знаем. Даже не думала, что про кого-то так скажу. Наверное, потому что именно такой я себе воображала то младшую сестрёнку, то подругу. Особенно когда в школе училось. Два старших брата мало того что охламоны были, так они ещё и вечно надо мной издевались, пока родители не видели. Иногда довольно неприятно, – Саша скривилась. – А дружить мне нормально тогда ни с кем не давали, ну кроме, может быть, Машки – но там совсем другой случай.

– А у меня братьев не было, – вздохнул Ростислав, – сестёр тем более. И друзей в школе не было. Ладно, помоги мне её положить под навес.

– Давай. И ты тоже спать, завтра с рассветом встаём. Твоя вахта вторая.

Лена на то, что её несли, чего-то недовольно бурчала, но не проснулась. Разве что когда Ростислав лёг рядом, тут же постаралась придвинуться и устроиться у него под боком.

– Ну что с тобой делать, – вздохнул парень, укладывая девушку к себе на плечо.

К дирижаблю выдвинулись с рассветом. Не хотелось терять времени, да и завтракать было нечем. При этом Лена поначалу храбрилась, явно уговаривая себя не бояться ни покойников, ни волков. Но чем ближе они подходили к месту аварии, тем сильнее она замедляла шаг и чаще спотыкалась. В конце концов, не сговариваясь, Саша и Ростислав взяли её за руки с двух сторон. Это помогло, Лена перестала нервно оглядываться и бледнеть, а зашагала дальше бодро и даже весело. С верхушки небольшой сопки ещё раз внимательно всё осмотрели. Человеческих следов не появилось. Зато волки за ночь и в самом деле натоптали.

– Вы здесь, я спускаюсь, – скомандовал Ростислав. – Саша мне нож, тебе пращу.

– Плюс бола. Если что хватит, – кивнула Саша.

Они на открытой площадке наверху, вокруг полно камней. Если какое-то зверьё полезет, пока забирается по голому склону, сверху вниз Саша хоть целую стаю перещёлкает.

Ростислав её поцеловал и осторожно зашагал вниз. Спустившись, первым делом обошёл обломки кругом. Человеческих следов не нашлось и вблизи, зато полно звериных, а ещё довольно много погрызенных человеческих останков. Причём судя по обилию крови в некоторых местах, часть трупов съели, ещё когда они не успели промёрзнуть, а потом стая наведалась ещё раз. Стоило поторопиться, пока она не вернулась. В обшивке нашлось несколько дыр, через которые волки и пробирались вовнутрь, но для человека они были слишком малы. Точно также бесполезно было пытаться пройти через люки, их заклинило и покорёжило при посадке.

Зато когда Ростислав забрался наверх, оказалось, что если сдвинуть у кормы ткань баллона, а стальную трубу шпангоута использовать как рычаг, можно содрать пару листов обшивки. Но самое главное, что сверху получалось попасть как раз во внутренние помещения жилой палубы: они располагались как раз сверху и ближе к центру, а потому не разбились. Здесь же обнаружилось несколько выживших при посадке – теперь, впрочем, всё равно покойников. Раненые, они не смогли пробиться через обшивку наверх, а уж тем более прорезать ткань баллона – ковырять сбоку не сообразили или, когда погасли освещающие амулеты и фонари, в кромешной темноте потеряли ориентацию. Так что остальных пиратов счастливчики пережили ненадолго. Замёрзли первой же ночью. А ещё Ростислав подивился человеческой жадности: каждая минута на счету, света мало, сил ещё меньше – но эта четвёрка всё равно обшарила каюты, собрала там золото и драгоценности, а только потом попыталась выбраться. Для Ростислава же сейчас главное было – вещи в каютах пошвыряли, но не тронули, а большая часть жилой палубы уцелела. Главной проблемой сейчас было отсутствие света. Электрические фонари на Среднем ярусе отказали, а небольшая масляная лампа из аварийного комплекта, который уцелевшие пираты не заметили, свет давала донельзя тусклый. Так что пришлось вылезать обратно и трубой-рычагом срывать ещё несколько листов обшивки вдоль коридора.

Три часа, пока девушки на холме ждали возвращения Ростислава, тянулись как-то очень уж долго. Погода так и висела мрачная и облачная, ненадолго в зимнем, мглистом небе блеснёт ртутное солнце, и снова затянет облаками. Первой стала нервничать Лена, пришлось её успокаивать. Но стоило её убедить, мол, всё в порядке, уже Саша начала переживать, порывалась бежать на помощь – теперь Лена её хватала за руку и успокаивала. И так по кругу. Когда от дирижабля в сторону холма показалась бредущая с грузом в руках фигурка, обе девушки вздохнули с облегчением.

– Вот. Лена, держи. Вроде более-менее под твой размер нашёл, тулуп и унты. Не знаю, кто у них там мелкий такой. Шапка великовата, но поверх своей старой наденешь, нормально будет. И не переживай, не с трупа снимал, а добрался до жилой палубы. Сашенька, ты у меня снайпер, с одного выстрела можешь записывать на свой счёт всех. Ну а им наказание за алчность.

– Как всех? – растерялась Лена.

– И при чём тут алчность? – удивилась Саша.

– А я так понимаю, что они в эту трубу влетели следом за нами. Но поскольку Саша их ракетой достала прямо в баллон, а внутри шторм, они вывалились – почти как кирпич. И грохнулись также, как утюг. Кто сразу не погиб, того в коридорах заклинило. Несколько человек вроде выжили и выбрались на жилую палубу, она в глубине и почти не пострадала. Им бы по уму сразу вылезать наружу, пока день и свежие. Шанс небольшой, правда, там ткань от баллона хорошо обшивку прижимала – снаружи сдвинуть проще, чем изнутри, и обшивку снаружи ковырять намного проще. Но хоть как-то. А они по каютам полезли потрошить, золото, драгоценности. Дальше время, считай, упущено, силы после удара не те, наверняка ещё и передрались из-за добычи. Свет погас, воздуха мало, ночь и холод. В общем, все там и замёрзли. Ладно, ну их. Лена, ты пока переодевайся, Саша поможет, а я остальное принесу.

Пока Ростислав ходил, Лена успела переодеться, со вздохом положив пальто и ботиночки в стороне.

– Так, нам повезло, что раз «нижние», у них лыжи есть. Так себе, но лучше, чем ничего. Ниже спустимся, там и холоднее, и снега гуще. Лена, старую обувь берём с собой, может пригодиться. Пальто правильно, оставляем. Саша, этот мешок твой, это мой. Я там кое-что ещё из вещей взял и одеяло.

– А почему это два мешка? – неожиданно возмутилась Лена. – Не надо из меня обузу делать, я тоже могу…

– Лена, – вздохнул Ростислав. – А ты когда-нибудь по тайге ходила с грузом? День, два, три, неделю? Я нисколько в тебе не сомневаюсь, у тебя хватит и воли, и желания. Прости, но тебе не хватит опыта. Тут мало закинул и пошёл. Надо на ходу уметь правильно дышать, двигаться, нагружать мышцы – иначе очень быстро устанешь. И это не объяснить, этому человек сам должен научиться, походив недельку-другую несколько раз с грузом за спиной. Но сейчас у нас не учебный выход.

– Саше своей так дал. Как будто она ходила.

– Она ходила, – спокойно ответил Ростислав. – Она с грузом прошла, наверное, больше, чем ты по городу за всю свою жизнь.

– Поверь, Леночка, – вздохнула Саша, – Слава прав. Тебе и без груза хватит. Потому что долгий переход – это не покататься в парке полчаса. И ещё непонятно сколько нам идти.

– Давайте все споры потом. Времени мало. До продуктов я не добрался, а сюда повадились волки грызть мертвечину. Они не только зверьё распугали, уверен, но и встречаться со стаей неохота.

Лена сразу побледнела и прекратила спорить. Ростислав же посмотрел на пальто на снегу и сказал:

– Да, бросать пальто точно не стоит, вдруг кто на место аварии ещё придёт? Не стоит оставлять следов. Лена, ты хотела идти с грузом? Вот, у тебя появился шанс.

После чего свернул пальто скаткой и помог закрепить девушке на спину.

– И куда идём? – спросила Саша, закрепляя лыжи. – Да, вот я не думала, что Валентина Ивановича благодарить буду…

– А кто это? – тут же поинтересовалась Лена.

Ростислав и Саша переглянулись: на будущее надо быть осторожнее с воспоминаниями. Тем более Лена посмотрела на Сашу с каким-то затаённым восхищением, что той аж стало неудобно. После чего Саша ответила:

– Физкультурой нас заставлял… заниматься. На лыжах кругами бегать. Увы, познакомить мы тебя с ним уже никогда не сможем. Ладно, двинулись, и в самом деле время. Только куда?

– Да куда угодно. Ну чтобы задать направление… Лена, ты помнишь, в какую сторону твой самолёт улетал, когда ты прыгала?

Девушка ненадолго задумалась, причём явно сверяла ориентиры. Тоже загадка: домашняя девочка из богатого сословия, всю жизнь наверняка в окружении слуг, взгляды родителей жутко консервативные насчёт того, что должна знать благородная барышня – но и с парашютом умеет прыгать, и на местности ориентироваться.

– Вроде туда.

– Хорошо, идём туда. Направление не хуже других.

Появились лыжи вовремя. Даже тут, на возвышенности сразу стало легче. Дальше, прячась меж заиндевелых ветвей и стволов в бурках и папахах снега и наледи, выбранная ими дорога убегала ниже по склону. И сразу же снега стало больше. В другое время Ростислав может и залюбовался бы, как жемчугами усыпаны ветви сосен, как распогодилось и блестит ожерелье снега на ёлочках-кокетках. Сейчас же, несмотря на выглянувшее солнце, с началом спуска стало холоднее. Вдобавок тропить снег и так-то удовольствие не из самых приятных, на голодный желудок ещё тяжелее.

В разбитом дирижабле Ростислав нашёл небольшой баллистер – что-то вроде мини-арбалета, стреляющего стальными шариками. И все полтора часа дороги тащил его во взведённом состоянии, пускай это было неудобно, да и тетиве с дугами не шло на пользу. Зато наконец-то был вознаграждён. Буквально из-под лыж вспорхнули несколько куропаток, прятавшихся в снегу. То ли жажда поесть придала ловкости, то ли повезло, но первую Ростислав сбил буквально на лету. Вторую успела сбить бола Саша. С третьей им действительно просто повезло. С человеком куропатки не встречались, зато с людьми оказалась знакома какая-то хищная птица. Она сопровождала лыжников, паря сверху – и дождалась. Когда испуганные куропатки порскнули в небо, тут же кинулась на них. Куропатки попытались нырнуть обратно под защиту ветвей и попали под новый выстрел Ростислава.

– Всё. Ищем поляну и делаем суп. Есть хочется, а я что-то вроде котелка нашёл.

Подходящее место нашлось минут через двадцать. Вдобавок Ростислав прикинул, что от места аварии они отошли достаточно далеко, да и не дурные волки соваться вниз и к холоду, если еда есть. Так что лагерь сразу ставили с учётом ночёвки. Утрамбовали снег, разожгли огонь. Для чего предназначалась стальная полусфера, никто не знал и было неинтересно: зато она была достаточно объёмная, чтобы туда уместились все три птички и вышло достаточно бульона. А ещё раз появился топор, Ростислав смог свалить достаточно толстые брёвна, чтобы сделать нодью – несколько сложенных друг на друга брёвен, которые будут тлеть всю ночь около входа в шалаш, давая достаточно жара, чтобы не следить за костром, а всем нормально выспаться.

В этот раз они сразу положили одно бревно на троих, причём Лена старалась всё время держаться поближе к Саше. На потемневшем небе глянули точки звёзд, месяц величаво поднялся на небо посветить всему миру. Понемногу морозило и всё сильнее, но у костра было хорошо и тепло, а ещё было тихо, что треснувшую в огне ветку, наверное, было слышно за километр. Лена положила голову на плечо Саше, которую с другого бока обнимал Слава, и всем было хорошо.

Глава 4

Ростислав проснулся, когда вокруг только-только занялись робкие сумерки зимнего рассвета, и медленно разгоралась стыдливая заря. Со вздохом посмотрел на восток, где воображение дорисовало скрытое в утренней мгле и за горизонтом висящее в небе облачко – таким издали, наверное, и выглядел снизу Средний ярус. Дальше со вздохом принялся раздувать костёр, подкидывая в угли нодьи свежего хвороста. Зимний рассвет и так способен всякого навести на досаду: до такой степени он медлителен и как будто ленив. Минута за минутой, а всё та же муть вокруг, всё то же мутное небо и седой туман впереди меж деревьев. Серо, бледно, неуютно. Но хуже, что утренний мороз пощипывает зло и сильно, едва высунешь нос за границу тепла, которое растекалось от костра. Вскоре к теплу, щурясь, вылезла Саша. Скинула рукавицы и зябко протянула ладони к огню.

– А где ребёнок? Ещё спит? – поинтересовался Ростислав.

– Я не ребёнок. И я не сплю, – раздался голос Лены. – И вообще, стукну, будешь дразниться.

– Освоилась, – еле слышно хихикнула Саша. – На человека стала похожа, а не на куклу, – И уже громко закончила: – Лена, вылезай. Слава как раз завтрак разогрел.

Завтрак был достаточно скудный, остатки вчерашнего, пускай и наваристого бульона и половинка птицы – мясо накрошили в бульон для густоты. На троих, тем более зимой мало. Тем временем зимний рассвет, сквозь хмурую мглу красный, начался и не кончился. Солнце выбивалось, выбивалось, да так и не взошло, какая-то мгла затянула всё. Допив остаток своего бульона, пока остальные доедают, Ростислав начал рассуждать:

– Итак, задача номер один – отыскать твой самолёт, Лена. Я надеюсь, что там кто-то выжил, даже если сами они далеко уйти не смогли. И надеюсь, там уцелели какие-нибудь средства связи.

Саша взглядом дала понять, мол – поняла. Сама она в то, что кто-то уцелел, тоже не верила, но Лене нужна надежда. А вот рация могла сохраниться, если самолёт не рухнул, а совершил аварийную посадку. Да, на Среднем ярусе она не работает, но можно попробовать спуститься на Нижний.

– Если не сможем найти самолёт, придётся возвращаться к дирижаблю. Попробуем расковырять обломки и добраться до продуктов. На одной охоте мы тут не выживем. Искать местных для помощи… Честно, даже не знаю, лучше найти их или не найти, учитывая, чего про них рассказывают.

– И остаётся вопрос, как искать самолёт, – закончила Саша.

– Но я же показала, куда он улетел, – растерялась Лена.

Ростислав подкинул хворосту, чтобы костёр разгорелся пожарче, так как пламя затухло, и стало прохладно, и глубокомысленным тоном ответил:

– Вчера мы шли в этом направлении, потому что надо было хоть куда-то, поэтому хватило примерно в какую сторону самолёт улетел. Сейчас нам надо знать точно, иначе мы до весны искать можем. А они сто процентов летели не по прямой. Запутывали следы, уходили от погони, искали место под посадку. В связи с этим есть идея. Руслан Маратович плюс та самая кафедра за жёлтой дверью на верхнем этаже.

Рядом с Леной говорить приходилось намёками, не зря она растерянно переводила взгляд, пытаясь чего-нибудь сообразить в этом ребусе. Саша поняла сразу. Руслан Маратович был командир заставы Барьера, где оказался Ростислав. Мужик попал на границу с Петлёй ещё во времена первого выброса, буквально врос в заставу и быстро догадался, что у него под началом Ходок. А ещё ему было плевать, что кто-то Ходоков ищет и готов за них выложить немалые деньги, его интересовала одна лишь безопасность Барьера и здоровье вверенных ему людей. Так что он буквально выкрутил Ростиславу руки, эксплуатируя его дар, зачастую очень нестандартно. Научных теорий и чего они разрешают, а чего нет – мужик не знал, зато огромным практическим опытом и нюхом старожила смог натаскать парня на ряд необычных фокусов. Ну а на верхнем этаже главного учебного здания за жёлтой дверью был вход на кафедру антенных систем и радиоуправления.

– Общую идею вроде поняла, но с деталями, извини, не догоняю. Хорошо, я Ходок, но какое это имеет отношение к нашей задаче? Ну помимо того, что Илья Дамирович нам в апреле тогда всю плешь проел своими схемами и угрозами.

– Я сейчас его расцеловать готов, за занудство. У меня отец ещё тогда язвил, что нормальному инженеру все эти схемы и константы зубрить не нужно, в работе достаточно помнить, в какой справочник залезть. Да, время прошло, но нам и примерно хватит. Помнишь, ты в Кологриве улавливала магию и передавала мне? Но в самолёте точно должны быть магические изделия, а фон тут чист. Ты формируешь как тогда, чего-то вроде антенной решётки с узкой диаграммой плюс становишься предусилителем, а я – детектором.

– Можно попробовать, – загорелась Саша.

Минут двадцать они спорили, начиная с требований к формированию антенны и заканчивая, как должна быть выстроена схема детектирования, чтобы Ростислав её понял, а также возможные формы отклика. Лена смотрела на них с оторопелым видом, наконец не выдержала:

– Э-э-э… то есть вы хотите, вдвоём работать? Чтобы Саша как ухо слушала, а ты через неё?

– Ну если коротко – то чего-то вроде.

– Но так же не делают, – растерялась Лена. – Всем известно, что маги работают сами по себе, при необходимости синхронизируя через специальные амулеты. Но и там каждый делает свою часть узора, а амулет помогает его сшивать.

– Я не в курсе, что так не делают, – пожал плечами Ростислав.

– Ростислав, а если ты маг, – удивилась Лена, – то зачем ты сторожевой полог не ставил вокруг лагеря? Этому же учат одним из первых.

– Что я маг, мы узнали три дня назад. Так что извини, но я вообще ничего про магию не знаю. Но в Кологриве у нас получилось работать вместе, так что и тут получится. Куда оно денется. Саша, ну как, пробуем?

– Пробуем. Давай сначала на дирижабле откалибруем. Направление знаем точно, как и расстояние.

– Согласен.

На практике вышло несколько сложнее теории. Получилось не с первой попытки – то у Саши не выходило сформировать своё «поле Ходока» в нужной форме, то связь с Ростиславом не работала. Со стороны выглядело забавно – парень обнимает девушку за талию, а она стоит, раскинув руки как буква «Т». Лена так вообще через какое-то время перестала стесняться и начала достаточно ехидно комментировать, что ничего не выйдет, так как не может получиться. И вдруг Саша и Ростислав в один голос воскликнули:

– Есть!

– Слава, ты чувствуешь?

– Да, пеленг достаточно устойчивый. Правда, с расстоянием пока не очень понятно.

– Плевать, даже если совсем не выйдет – обычной триангуляцией возьмём.

Лена замолчала, у неё самым натуральным образом отвисла челюсть от удивления. Саша и Ростислав, не обращая внимания, уже начали поворачиваться в разные стороны.

– Есть!

– Да, вижу, ориентир вон та сопка.

– Слава, давай тогда пока туда, а дальше новый берём. Принцип я ухватила уже.

Лагерь собрали в рекордные сроки, все буквально горели. Дальше пошёл зимний заснеженный лес, но к сопке-ориентиру буквально ломились, прокладывая лыжню как тараном. Забравшись на сопку, нового сеанса не понадобилось. Сразу за ней шла вытянутая долинка, и на самой границе видимости можно было заметить оранжевую точку парашюта.

– Так идём, но не торопимся. Если там кто-то есть, плюс-минус несколько минут роли не сыграют, три ночи прошло. А вот нарваться на засаду можем, – скомандовал Ростислав. – Лена, ты в теории магии чего-то смыслишь? Можешь хоть что-то на пальцах объяснить? Чтобы пусть криво, но я смог применить. С запасом энергии у нас проблем нет, пока Саша рядом.

– Нет, – виновато отвела взгляд Лена. – То есть по теории нам много чего рассказывали, но я же не маг, практических вопросов вообще не касались.

– Эх, а хорошо бы – вытянул руку и шибанул молнией, – вздохнул Ростислав.

И картинно с улыбкой встал в горделивую позу, вытянув руку в направлении ели в паре десятков метров ниже по склону. Мысленно представил – эх, сейчас бы в направлении цели создать поток электронов, даже представил силовые линии магнитного поля. Как если бы между ним и второй точкой располагались два электрода. Вот энергия становится достаточной для возбуждения молекул газа, и благодаря этому процессу возникает свечение, канал тлеющего разряда. Одновременно с движением электронов накапливается разница потенциалов, и вот по каналу тлеющего разряда, где возникла зона пониженного порога пробивного значения, пошёл искровой разряд. По-простому – молния. Ба-бах! Сверкнула ослепительная вспышка, ударил гром. От Ростислава к ели на секунду протянулась ветвистая молния, с треском снесла часть веток и расколола ствол. Потянуло гарью и сыростью от растаявшего снега, если бы не зима – дерево загорелось. От ударной волны с деревьев вокруг посыпался снег с веток.

– Ты дурак? Ты чего делаешь? – сначала взвизгнула, а потом заорала Лена, которой небольшой сугробчик свалился прямо на шапку. – Пошутить надо мной решил, придурок?! Маг тупой!..

– Какие у нас слова оказывается знает Леночка, – растерянно ответил Ростислав. – Знаешь, ты такая мне даже нравишься, совсем обычная девчонка стала. Ругаться, оказывается, умеешь. Вот только если бы я знал, чего сделал – я бы не делал.

– Так. Всем успокоиться. Давайте медленно подумаем и разберёмся, – скомандовала Саша. Лена, которая экспрессивно махала руками и явно хотела ещё чего-то выдать, остановилась. На неё слова Саши подействовали как успокоительное. – Слава, ты сказал: хорошо бы ударить молнией. Что было дальше?

– Ну… Я вспомнил физику образования молнии, представил образование канала тлеющего разряда и потом образование искрового пробоя. Прямо представил как объёмную модель…

– А я увидела, что как в Кологриве из тебя эти самые искры магии потекли. Решила – ты чего-то придумал и пробуешь и решила тебе как там помочь.

– В смысле – помочь? – сипло спросила Лена и растерянно посмотрела на них. – Что это было?

– Ну… – смутилась Саша. – Я в этом не разбираюсь, и вообще с магией не очень, но я могу эту магию собирать и предавать Славе. А он её во что-то полезное преобразует. Ну как мы слушали утром эхо магических предметов, но наоборот.

Лена замотала головой, потом сказала:

– Бред, этого не может быть. Я хорошо теорию учила, это… Или потому что Ростислав техноморф? Обычно техноморфы магами не бывают. Не знаю…

– Ладно, разберёмся, – махнул рукой Ростислав. – Учтём на будущее. И давай на всякий случай, прежде чем мне с магией помогать, ты меня спрашивать будешь. А то ещё напридумываю чего.

– Поняла, – хихикнула Саша, попутно смахивая снег с Лены. – А как тебе извиняться перед нами, я потом придумаю. Это за снег на Лене и за второй сугроб, от которого я еле успела отскочить.

Спорить, что он вообще-то ни при чём, Ростислав не стал. Вздохнул и прокомментировал:

– О скрытном приближении можно уже не думать. Мы на всю округу бахнули. Ладно, пошли, что ли. Будем надеяться, если там кто-то есть, спорить с тем, кто может бахнуть молнией, сразу он не станет.

Поначалу спуск шёл тяжело, сильно зарываясь лыжами в глубокий сухой снег, ныряя в и проваливаясь ямы и с трудом выбираясь наружу. Но вот деревья сильно поредели, долина между сопками хотя и была тоже завалена глубоким снегом, но здесь он был так твёрд, что мог держать человека. Так что рыжее пятно парашюта быстро приближалось. Стоило подойти достаточно близко, как дальше за оранжевым полотнищем они обнаружили человека. Средних лет, грузный, с простецким крестьянским лицом, одетый в шинель. Он лежал в снегу и точно был мёртв – грудь была разворочена пулями.

Лена, увидев этого человека, сначала замерла, потом, обгоняя всех, кинулась вперёд. Замерла над телом, как-то отчаянно застонала и горько, взахлёб зарыдала:

– Дядя Миша! Дядя Миша…

Дальше Лена уткнулась в грудь подошедшей Саше, не останавливаясь, продолжала рыдать. Ростислав же присмотрелся к убитому, и ситуация ему не понравилась. Мужик явно упал с небольшой высоты, сколько-то его тащило – часть строп перебита. Ростислав сунулся было забрать пистолет, если придётся спускаться ниже Среднего яруса, но оружие было разбито. Значит, жертву расстреляли ещё в воздухе. И теперь можно не сомневаться, что произошедшее с самолётом – не случайность, а заранее спланированная засада.

Лена тем временем чуть успокоилась, ровно настолько, что со всхлипами. Но смогла говорить:

– Это был дядя Миша. Мой… начальник охраны. Это он меня всему учил. И с парашютом прыгать, и из револьвера стрелять, и по карте ориентироваться. И много ещё чего. Все говорили, что барышне не положено, а он учил, говорил пригодится.

– Упокой душу раба божьего Михаила, – перекрестился Ростислав. Дальше взял Лену за плечи и посмотрел ей в глаза. – Он погиб. Но пока ты его помнишь – он жив. И он погиб, чтобы ты осталась жива, так иногда случается. Это был его выбор, а наш выбор – чтобы его жертва была не напрасна. Чтобы ты осталась жива, выбралась и смогла призвать к ответу тех, кто устроил эту засаду. Ты поняла?

– Поняла, – лицо у Лены перекосило от холодной ярости, руки сжались в кулаки. – Обещаю. Дядя Миша. Я найду твоего убийцу. Или не будь я…

Ростислав напрягся, но свою фамилию Лена так и не назвала.

– Так. Лена, я понимаю, что ты девушка у нас храбрая, но извини, ты будешь тропить. А мы с Сашей перенесём Михаила вон туда, я вижу, там можно тело камнями завалить. Чтобы звери не добрались. А потом как вернёмся, думаю, сможем организовать, чтобы тело забрали и похоронили.

Дальше вдоль долины им попались ещё три парашютиста в шинелях, и все убиты в воздухе. Когда Саша на это тоже обратила внимание, Ростислав вынужден был поделиться своими предположениями:

– Их всех расстреляли в воздухе. В упор, с небольшого расстояния. При этом все они прыгали с небольших высот. То есть были изначально уверены, что смогут спокойно приземлиться. И у этих троих с собой нет даже пистолетов, они их не брали, так как точно знали, что на Среднем ярусе огнестрельное оружие не работает.

– Если это не техноморфы, – зло сказала Лена. – Ты ведь сразу догадался, что это не случайность, а засада? И кто-то точно знал, куда нас вынесет. Просто так техноморфы ждать не будут, Уральский хребет большой.

– Да.

– И ты уверен, что… Больше мы никого не найдём? – девушка снова всхлипнула.

– Извини, Лена. Я бы хотел тебя обнадёжить… Но скорее всего – нет. Михаил, упокой его душу, понял всё сразу верно, только поэтому ты осталась жива. Ты прыгнула раньше, чем враг заметил, что вы уже над Уралом, и атаковал.

Следующие два с половиной часа, пока они шли по долине, Лена не произнесла ни слова. Им пришлось перевалить ещё через одну сопку, когда они, наконец, нашли разбившийся самолёт. С толстым фюзеляжем, пассажирский моноплан с двойным задним килем, около которого проглядывал стеклянный колпак хвостового пулемёта. По логике ещё один должен быть на брюхе. Самолёт лежал истерзанный пулями, зарывшись в снег, явно до последнего тянул, пытаясь сесть. Ростислав поклонился и негромко сказал:

– Быть воином – жить вечно. Они ушли как воины. Дрались до последнего, спасая тебя, Лена. Его весь издырявили. Сбросив парашютистов, они явно поднялись выше и связали боем засаду. Уводили погоню, дрались сколько могли, чтобы те сожгли горючее. Смотрите, у них борта буквально в решето. Их добивали на посадке, но они смогли. Искать тебя, Лена, у засады уже не хватило возможности.

– Убью, – прошептала Лена. – Клянусь, всех, кто это сделал, всех… Они ведь знали. Они специально меня из класса прямо, на аэродром. И чтобы я до Москвы – не долетела.

– Так, время скоро темнеет, – скомандовал Ростислав. – К самолёту спускаться не будем. Во-первых, видно, что выживших нет. Никаких следов. И отсюда во-вторых, что меня тревожит. Судя по временному зазору, между тем, как вы выскочили, и как самолёт нашли, точку выхода над Уралом противник не знал. А отсюда на борту самолёта точно был маяк. И я очень боюсь, если мы начнём рыться в обломках, этот маяк мы потревожим. Не стоит врагам знать, что кто-то живой остался.

– Слава, нужно передохнуть. Иначе мы свалимся.

– Хорошо, тогда вон там разводим костёр.

Лагерь вышел грустный. Вроде и тепло, но с самого утра – весь день без пищи, в борьбе с усталостью и морозом. До этого подстёгивала надежда отыскать самолёт, может быть ещё кого-то из экипажа, так что забыли про всё. А сейчас к душевной тяжести прибавилось урчание голодного желудка.

– Дела у нас так себе, – подвёл итог Ростислав. – Даже если чего-то сможем поймать сейчас на ужин, охота нас не прокормит. Надо рассчитывать, что мы застряли не меньше чем на месяц. А отсюда возвращаемся к подбитому дирижаблю. Наш единственный шанс добраться до продуктов там. Ну и из обломков построить хоть что-то типа жилья. Иначе – каюк.

Лена на это уткнулась лицом в колени и, кажется, снова зашмыгала носом. А Саше до боли стало её жалко. Ладно она и Слава, оба привычные, закалённые. А как в зимнем лесу будет выживать она? Леночка ведь человек городской, домашний… Словно сомнамбула, проваливаясь без лыж в снег, Саша отошла от костра вперёд. На середину поляны. И в какой-то момент ощутила себя всю-новую. Каждый стальной лист и заклёпка от форштевня до кормы, шпангоуты и продольные переборки. Конечно же, комфортабельная каюта-спальня в корпусе, камбуз. И палубная надстройка, она же капитанский мостик. Небольшая мачта, но не для паруса, а чисто для красоты и как же корабль без мачты? Техномагическое устройство для подъёма в воздух, два реактивных двигателя внизу у самой земли для движения. Ну и обязательно радар и всё остальное, что положено приличному судну.

Ростислав и Лена смотрели на происходящее с отвисшей челюстью. Вот Саша зачем-то отошла на поляну. Дальше на мгновение мелькнуло серое мутное пятно, и вот уже вместо Саши на поляне симпатичная яхточка. Как и виденный несколько дней назад авианосец вместо киля и подводной части – плоское днище. Яхта стоит, продавливая снег, и трап приветственно сброшен.

– Ну что, полетели домой? – словно из ниоткуда раздался Сашин голос. – Только я вот прямо ощущаю, как мне капитан нужен. Леночка, решим между нами, девочками? Будешь моим капитаном?

Пару секунд Лена с отвисшей челюсть, смотрела, потом буквально залетела по трапу и восторженно крикнула:

– Да! Я буду твоим капитаном. Капитан яхты.

Тут пришла очередь Ростислава терять дар речи, потому что вместо тулупа и шапки на Лене немедленно появилась симпатичная синяя униформа, юбка до колена, китель с золотыми эполетами и фуражка: один в один как девочка-героиня какого-то аниме. Стоять на морозе в юбке и колготках было прохладно, так что Лена мгновенно юркнула в надстройку мостика.

– Слава, идёшь?

– Иду, иду.

Преодолев удивление, парень подхватил валявшийся рядом с костром свой мешок с вещами и поднялся по трапу.

Глава 5

В помещении сразу же стало жарко, так что Ростислав торопливо скинул тулуп и шапку. Потом ещё раз осмотрелся уже внимательней. Рубка напоминала всё-таки не корабельную, а скорее ближе к кабине пассажирского авиалайнера пополам опять же с каким-то аниме. Пилотское кресло, штурвал, но поскольку это всё-таки был корабль, то на панели перед пилотом имелся большой экран, который сейчас показывал изображение окружающего леса, дальше его сменило изображение вечернего неба. Как будто трансляция велась с внешних камер. Лена уже сидела в кресле пилота, нацепив гарнитуру и вполголоса обсуждала:

– Ага, высотомер. Поняла. А тут радар? Ух ты, у тебя ещё и радар есть? Я до этого их только на аэродромах видела, это же здоровенные штуки. А это? Ага, поняла.

Заметив вошедшего парня, Лена сняла гарнитуру. Саша тоже решила переключиться на динамики, ну или что там у неё было сейчас.

«Ну что, взлетаем? Командуй, капитан».

– Поняла.

Ростислав с трудом сдержался, настолько ему сейчас стало смешно – но очень уж серьёзно Лена выглядела, стараясь подражать настоящим лётчикам.

– Подъёмную систему – запуск.

«Есть запуск. Вертикальная тяга установлена».

– Вертикально взлетаем на высоту сто.

И тут же заснеженные деревья за окнами рубки поползли вниз, вокруг теперь было сплошь высокое облачное небо, которое ровным неярким закатом освещало маленькое зимнее солнце.

«Есть отрыв. Есть высота сто».

– Двигатели – запуск. Курс – сто восемьдесят. Скорость… – Лена на миг запнулась, потом продолжила: – Скорость двести. Перестраиваемся на высоту пятьсот.

«Так точно, капитан. А теперь, Лена, возьми, пожалуйста, штурвал и попробуй управлять сама. Не бойся, высота у нас достаточная, если что я подстрахую».

– Хорошо.

И прежде чем Ростислав успел возразить, девушка схватилась за штурвал и чего-то принялась щёлкать кнопками и прочим на приборной панели по командам, которые слышала пока она одна. Впрочем, часть диалога Саша отвечала по громкой связи.

«Хорошо, нормально. Аккуратнее, не дёргай меня за штурвал. Кошку так ещё за хвост подёргай. Вот так. Давай поворот налево с креном тридцать».

В этот момент корабль ощутимо наклонило и тряхнуло, палуба на миг ушла у Ростислава из-под ног, а желудок прыгнул к ушам.

– Ой! – вскрикнула Лена.

«Спокойно. Ты лишнего взяла наклон и потеряла скорость. От штопора я удержала, но имей в виду на будущее, что надо брать вверх и наращивать скорость».

– Поняла.

– А без этого нельзя обойтись? – буркнул Ростислав, справляясь наконец с тошнотой. – Ты же сама по идее летаешь.

«Славочка, а напомнить твои слова, зачем я тебе в кабине нужна была? Так вот, за тем же Лена сейчас. Мы до темноты точно не успеем, а в темноте лететь – во-первых, она за штурмана, я в местной географии земли Сибирь вот так сверху ни фига не понимаю. А во-вторых, если я где-то ошибусь, то Лена меня поправит. Нам сейчас подниматься на ярус выше. И меня оттого что перед носом будет скальная стенка высотой километр или два, заранее дрожь пробирает от носа до кормы и во все мачты отдаёт. Так что ещё немного тренируемся, а потом летим».

– Да понял, понял, – Ростислав оглянулся, потом взял свой тулуп, мешок с вещами и решил пока их отнести вниз, чтобы не мешались в рубке. Всё равно стоять было скучно и тяжело, а второго кресла в рубке не имелось. По дороге уговаривал себя не обращать внимания на толчки и скачки пола. Заодно краем сознания подумал, что Лена права, техноморфы ориентируются на своё воображение, а не на окружающую реальность. Светодиодные панели в потолке, фактурный пластик отделки, сенсорные кнопки включения и сенсорные замки на дверях, а также информационная ЖК-панель, вделанная в стену коридора точно были из их родного мира. И запахи пластика, электричества, искусственной кожи, какой-то бытовой химии, которых здесь никогда не было… Ростислав ухватился рукой за стену и резко задышал. В глазах защипало от внезапно накатившей ностальгии по миру, в который они уже никогда не вернутся. С чего-то вспомнились друзья, институт… Сколько он так стоял, пока не взял себя в руки. Парень так и не понял. Наконец, собрался, закинул вещи в каюту на кровать и пошёл обратно.

Зато когда Ростислав вернулся, Саша явно чего-то сообразила насчёт ещё одного человека в рубке, так как сразу же откинулась приставная седушка до этого спрятанного в стене стула.

«Ну что, куда летим?»

– В Москву? – тут же предложила Лена.

– Как раз в Москву нам сейчас нельзя совсем, – остановил энтузиазм Ростислав. – Смотрите, тут ведь не просто кто-то организовал ловушку и передал, что твой самолёт вылетает. Ты сама сказала, что вас сопровождали истребители, но они остались там, под Смоленском. Значит, тот, кто всё это организовал, имел возможность или скорректировать полётное задание, или прямо на месте его добыть и передать, чтобы точно знать ваш маршрут и полётный эшелон. Только тогда эта самая труба будет на вашем пути, но истребители её не увидят. Ну или завербовал кого-то из пилотов неважно как – эта мысль мне сейчас пришла в голову. В любом случае, если просто прилететь и заявиться, то мы рискуем, что наткнёмся именно на кого-то, связанного с заговором, а нас попытаются добить раньше, чем про тебя узнают верные люди. Отсюда вопрос. Как ты относишься ко Второму департаменту?

Лена растерянно посмотрела на Ростислава, задумчиво поправила волосы и ответила:

– Ну вроде нормально отношусь. Их так-то все уважают. Хотя я слышала, что начальник у них, генерал Арсеньев, тот ещё склочный и злопамятный тип. Во всё суёт нос даже там, куда не просили. Он из худородного дворянства со Среднего яруса, вот добрался до всяких чинов – и мстит. Всё вынюхивает, вообще никого не уважает, и с ним нормально не договориться.

В динамиках раздался Сашин смешок, а Ростислав на слова девушки хохотнул:

– Леночка, ты сейчас сама поняла, какую ты дала этому генералу характеристику? Если помнишь, то «Двойка» занимается коррупцией чиновников и внутренним надзором за полицией. То есть во главе стоит человек, мало того что не связанный ни с какими кланами, так вдобавок «склочно и злопамятно суёт нос во всякие схемы», а ещё с ним не договориться и не подмазать. Вот лучшей характеристики для человека на этой должности и придумать нельзя. Так вот, у нас с Сашей совершенно случайно есть знакомый из Второго департамента, причём мужик показал себя… ну, в общем, хорошо показал. И когда с нами вместе работал, и когда на Кологрив «нижние» напали, взял на себя командование обороной, не испугался ответственности и при этом рисковал жизнью. А до этого не испугался плесниды, когда на землях Вронских кто-то пытался вызвать эпидемию, так он и в заражённые районы со следствием ездил.

«Подполковник Бекбулатов. Ты хочешь передать весть через него?»

– Да. Он имеет выход напрямую на генерала Арсеньева по должности, а тот сумеет организовать защиту и эвакуацию Лены. Даже если заинтересованные лица будут непосредственно во дворце. А до этого ты спрячешься на наших семейных землях. Там очень серьёзная защита, на… – Ростислав запнулся, чуть не сказав на основе Ворот, но вовремя поправился. – На древней родовой магии, которую ни подкупить, ни обмануть. А перебросить крупный отряд наёмников – там после налёта «нижних» на Кологрив всё кипит, клановая гвардия и военные на ушах, никто не рискнёт, и не пропустят их.

– Хорошо, поняла. Согласна, – очень серьёзным тоном подтвердила Лена. Ростислав чуть не рассмеялся. Настолько девушка сейчас была милая в этой своей серьёзности, ну точно натуральный котёнок выпустил коготки. Дальше Лена вздохнула: – Вот уж как я сердилась, когда нас в пансионе заставляли географию учить, а пригодилось. Летим в этот ваш Кологрив? Саша, высота пять тысяч, азимут сто тридцать, скорость крейсерская. Нам надо будет пока светло ещё, найти хоть какой-то ориентир, дальше по нему выйти в район Ирбита, чтобы найти железнодорожную ветку Ирбит – Тюмень – Омск. А там уже не заблудимся.

«Так точно, мой капитан!»

Ростислав хмыкнул, быстро освоились что одна, что вторая. Хотел было спросить, при чём тут Ирбит, но сообразил: ну да, тут же из-за Разделения ни под каким другим названием Екатеринбург так и не возник, потому что этот район стал самой окраиной Среднего яруса. Вместо этого региональным центром с заводами и шахтами стал Ирбит. Дальше сказал:

– Верно. Но не совсем. Сразу, как находим железную дорогу, садимся возле промежуточной станции. Считайте меня параноиком, но я боюсь оставлять следы. Мне не нравится настолько масштабное мероприятие, как покушение на тебя и отвлекающая атака на Кологрив. Очень сложно, дорого, и главное – продумано и выверено по времени. И тот, кто всё это затеял, раз ему не показали твоё тело, всё равно на всякий случай пусть формально, но обязан учитывать самые невероятные сценарии. В том числе, если ты каким-то чудом выберешься. Понятно, что поставить под присмотр каждую деревню ему не под силу, но разные необычные случаи я бы на его месте проверял. Как, например, если мы внезапно были в Кологриве, дальше пропали, а потом непонятно как оказались дома. И ты вместе с нами непонятно откуда. Да, у нас в поместье защита, но зачем лишний раз искушать судьбу? А вот если мы с Сашей потерялись из виду в бардаке после нападения, затем куда-то уехали и вернулись уже на поезде – никого не удивит. Как и ты с нами приехала, мало ли кого мы к себе в гости пригласили? Да хоть Сашину кузину. Мол, мы тебя в Кологриве встречать должны были, но из-за нападения ты не доехала. Вот и ждала нас в Томске. Так что мы садимся на любой железнодорожной станции, но не у края яруса, а ближе к Тюмени. Ночью, транзитная станция, куча постороннего народа – ещё три человека никого не заинтересуют, и нас назавтра там даже не вспомнят. Дальше путая следы, спокойно, как самые обычные люди едем домой.

«Согласна. И вообще, устроим себе небольшой отдых и путешествие. Заслужили».

– Ну… ты прав, наверное, – подтвердила Лена.

Какое-то время они летели над уральской тайгой. Причём если Лена действительно сосредоточилась на навигации, постоянно о чём-то через гарнитуру переговариваясь с Сашей, то Ростислав имел возможность как выглядывать в иллюминатор, так и смотреть на экран приборной панели: там изображение разделилось. Половина отображала радар, вторая – внешние камеры. Внизу царила великая тишина снегов. В нагромождение лесистых вершин снег внёс покой, как вносит его размеренное течение столетий в опустевшие развалины. На сотни километров – ни души, ни малейшего признака жизни, ни одного живого движения или огонька. Только кручи сопок и щёточка заиндевелого леса, только каменные одежды горы Денежкин камень, спадающие вниз прямыми складками, только тревожное безмолвие вокруг.

Границу яруса они проскочили незаметно для себя. По одним показаниям радара, с которым вдобавок пока не освоилась, лететь близко от многокилометровой скальной стенки и не имея карт, Саша побаивалась. Отсюда, посовещавшись с Леной, высоту взяли с запасом. И то всё время глядели вперёд и на радар, что называется, в «две головы». Когда перемахнули границу, ночь уже поднималась тёмными клубами и заполняла лощины и тайгу внизу. Впадины долин сливались с подъёмами сопок. Что они уже над землёй Сибирь стало понятно, поскольку в деревнях и мелких городках под ними загорались огни. Искры мерцали всюду, где жил человек. Их созвездия перекликались во мраке, и вот уже всю землю обволокла сеть манящих огней. Каждый дом, обратясь лицом к бескрайней ночи, зажигал свою звезду будто маяк, посылающий свой луч во тьму моря.

– Ирбит? – спросил Ростислав.

– Наверное. Других настолько крупных городов тут быть не должно. Ага, кажется, я поймала железнодорожную ветку.

«Да, я тоже вижу. Идём по ней».

Неожиданно они попали в полосу облачности, яхту начало трясти. Земля мгновенно пропала из виду. Саша устремилась вверх, в разрыв облаков. Поднималась медленно, будто взбираясь вверх на гору. И по мере того как яхта поднималась, тучи утрачивали свой грязный цвет и становились всё чище, всё белее. Когда они вырывались из облаков, то люди оказались ослеплены неожиданными потоками света, залившими рубку. Ростислав подумал: никогда бы не поверил раньше, что ночные облака могут быть так ослепительно ярки – полная луна и блеск всех созвездий превратили их в лучезарные волны. Вынырнув из туч, яхта оказалась в царстве покоя, точно лодка, спрятавшаяся в бухту и в защищённые воды. Сюда не доставал бушующий внизу ветер, а там внизу сейчас совсем другой мир, толща, пронизанная бешеными порывами.

– Одно плохо, как бы нам дорогу не потерять. Саша, радар так себе железную дорогу видит.

«Давай так. Ты только за штурмана, следишь за радаром. А я лечу по твоим командам».

– Хорошо.

И снова тишина, слегка нарушаемая еле слышным бормотанием в гарнитуру.

– Смотри! Там внизу много домов. И железная дорога. Нам подходит?

Ростислав посмотрел за окно – там была непроглядная мгла внизу. Потом на экран радара, но ничего не понял. Это Лена с самого начала видела разницу между отображением пустого леса, железной дороги или строений, с ходу же понять в отметках не выйдет.

– Не знаю, мне вот так не понять.

«Снижаемся?»

– Не здесь, – торопливо поправила Лена. – Не над городом. Давай азимут семьдесят, мы там вроде над какой-то ровной поверхностью пролетали.

– Согласен. И приземляться надо в стороне от города, чтобы нас не видели. Садимся с потушенными огнями.

«Поняла. Разворот и иду на снижение».

Сразу, как город остался позади, Саша выключила ходовые огни и медленно начала снижение. Когда они спустились ниже семидесяти метров и пробили полосу облаков, внизу показался застывший в снегу чёрный зимний лес, возле него широкая пепельно-серая прогалина, жёсткие метёлки полыни и конского щавеля на снегу, ветер и безлюдье.

«Облачность низкая, но тут не бывает небоскрёбов. И аэродрома точно нет. Предлагаю рискнуть и пройтись над городом. Лена, ты меня страхуешь. Смотришь внимательно за радаром и вокруг, руки держишь на штурвале. Я буду осматриваться, ты в первую очередь страхуешь. Если у меня будет провал по высоте или чего-то заметишь, резко штурвал на себя и набираем высоту».

– Поняла.

Ростислав молчал и не вмешивался. Всё равно его мнение в данный момент не имело никакого значения, всё решают Саша и её пилот. Он это понял ещё в прошлый раз, когда сам был самолётом.

Яхта медленно двинулась к городу. Вначале вдалеке замелькали огни: железная дорога. Довольно крупная станция, где суетились несколько тяговых локомотивов, двигая вагоны пустые и загруженные. Вот буквально на глазах смотревших сверху путешественников, пыхтя и дымя, паровоз дотащил немаленький состав. И видимо, поезд был срочный, так как паровоз тут же отцепили и перегнали в сторону, заправляться водой и углём, а к составу зацепили новый, и длинная железная гусеница продолжила движение куда-то в сторону Ирбита. Стоило перемахнуть через станцию, как потянулся город: склады и откровенные трущобы возле вокзала, мешавшиеся вроде с более-менее приличными кварталами, по крайней мере, сверху всё так выглядело. Потом началась нормальная городская застройка, чем-то напоминавшая Кологрив, хотя сам город был явно заметно меньше.

«Ну как?»

– Так, можешь зависнуть на секунду и с камеры вывести изображение?

«Пожалуйста. А чего там интересного?»

– А там вывеска Всесибирского банка. Причём отделение недалеко от вокзала, и главное – оно работает ночью. Потом объясню. Тысяч пять населения есть и как раз ночь. Годится, – решил Ростислав. – Давай возвращаемся назад, к той самой прогалине, где мы снижались. Сможешь вертикально сесть?

«Не совсем вертикально, я тебе не вертолёт. Но почти. Мне точно хватит, просека достаточно широкая и длинная».

– Хорошо. А от неё уже пешком.

Стоило яхте сесть и заглушить двигатели, как Ростислава охватило ощущение дежавю. Словно они только-только приземлились на Урале, а последних дней не было. Всё вокруг сжалось до зыбкого пятна света, который давали окна рубки. Дальше всё в полумраке пепельно-чёрного зимнего неба и огня, деревья кажутся словно высеченным из потускневшего от времени мрамора, холодные бездушные сугробы, а над ними такие же ледяные, засыпанные снегом деревья. Лес молчал и точно слушал, зимняя тишина напоминала о молчаливом покое вечности, вдумчивом и бесконечном. Но тут же ощущение ушло, так как они почти дома, и нет той давящей, сосущей неизвестности. Застегнув тулуп и захватив свой мешок с вещами, Ростислав первый спрыгнул на снег. Услышал, как Лена громко сказала:

– Командование сдала.

И тут же вместо красивой униформы на ней прежний тулуп и шапка с унтами. Дальше Ростислав в последний момент поймал спускавшуюся по трапу девушку – буквально за несколько минут там успела намёрзнуть ледяная плёнка, и ступени стали скользкими, а Лена этого не заметила. Ещё мгновение спустя – и рядом уже стояла Саша.

– Ура! Получилось! – она кинулась обнимать Славу и Лену.

– Молодец! – парень её обнял и поцеловал.

А дальше смущённо в щёку Сашу поцеловала Лена.

– Ну а теперь идём знакомиться с местными достопримечательностями, – скомандовал Ростислав. – И ещё. Как тут с криминалом, я не знаю, но вокзал – на нём всякий люд ошивается. Так что держитесь позади меня.

После чего демонстративно подвесил нож на пояс. Саша просто кивнула, Лена же пододвинулась ближе к ней, а сама неожиданно подумала, что с чего-то не сомневается: при малейшей угрозе для них нож парень пустит в ход не задумываясь... И всего несколько дней это её бы испугало, а сейчас с чего-то наоборот нравится.

Глава 6

Перебравшись через железную дорогу, Ростислав свернул и повёл девушек в небогатый квартал недалеко от вокзала, застроенный потрёпанными двухэтажными бараками из толстых брёвен. И запах в районе был тоже какой-то... потрёпанный. Ещё не гниль, но уже ощущается тяжесть времени и скорой старости. Время хотя и было уже тёмное, но ещё не очень позднее, так что по дороге им достаточно часто попадались странные личности, то в длинных суконных кафтанах-чуйках, то в холуйских пальтишках, то в ватниках, с пустыми руками или с ворохом какого-то тряпья, перекинутого на руку. Самые разные, но объединял всех пытливый, бойкий и нагло-беспокойный, как бы вечно ищущий взгляд. Они тотчас же глядели на незнакомых людей что называется «с антиресом», явно прикидывая, можно ли с них поиметь какую выгоду или попробовать обокрасть. Но оценив демонстративно висевший нож на поясе у Славы и равнодушную готовность на лице этот нож не задумываясь пустить в дело, предпочитали не связываться.

Ростислав шёл, высматривая нужные ему приметы, девушкам хотя и было немного любопытно, пускай и страшновато, но не спрашивать же на улице? А Слава вроде знает, куда идёт. Вдобавок нервное напряжение от перелёта спало, сводило живот и очень хотелось есть. Это заботило куда больше всех остальных проблем. Наконец, Ростислав увидел запрятавшийся между двумя бараками ветхий домишко. Его окна светились в темноте улицы и на фоне тёмных стен бараков особенно ярко. Домик явно пытались ремонтировать, отчего он напоминал теперь старуху подбелённую и подрумяненную, но всё равно оставшуюся старухой. Над этой дверью коротала свой старческий век полинялая от времени вывеска, в ярком свете из окон можно было разобрать, что там были изображены непонятный предмет вроде бочки и рядом рыба, а надписано просто: «Касса товарищества». Недолго Ростислав наблюдал, дальше сказал:

– Нам нужны наличные. Поесть и снять комнату. Причём именно наличные, чтобы не оставлять следов. Поэтому я и искал ломбард, – он махнул рукой в сторону ярко освещённого домишки.

– И что закладывать будем? – зябко повела плечами Саша.

То ли от беспокойства, но скорее от мороза.

– Вот, – Ростислав достал из-за пазухи небольшое золотое колечко. – Подобрал в обломках дирижабля. И тут самое сложное. Лена, я понимаю, что это будет нелегко, но в ломбард должна будешь зайти ты.

– Я? – девушка растерялась и, кажется, даже немного испугалась. – Но я никогда… – и шёпотом закончила: – В ломбарде не была и ничего не закладывала. Я не знаю как.

– Слава, её же обманут там по полной, – вступилась Саша.

– Я знаю, что обманут, и сильно. Лена, я знаю, что ты никогда не была в ломбарде и что тебе страшно. Мы тебя будем страховать. Поверь, если бы был другой вариант, я бы не стал рисковать и просить тебя. Беда в том, что идти втроём нельзя, нас запомнят. Если пойду я – то сразу заподозрят, что я колечко украл. И тоже запомнят просто на всякий случай, вдруг не успеют перепродать и перед полицией придётся объясняться. Саша, извини, но ты не сможешь сыграть так, как надо. Ты будешь слишком напориста.

В последний момент он прикусил язык. Не говорить же при Лене, что Саша на самом деле старше своего нынешнего возраста, да и опыт жизни в куда более насыщенном мире двадцать первого века скажется. Но поскольку Лена смотрела очень уж любопытствующим взглядом, пришлось пояснять до конца:

– Саша в нашей семье заведует финансами и ведёт переговоры вместе с семейным юристом. Она слишком привыкла торговаться и ловить на обмане. А вот то, что ты никогда не была в ломбарде или не проверяла акты выполненных работ, вылавливая исполнителя на вранье – сейчас твоё преимущество. Добавь, что в отличие от Саши одета явно в тулуп с чужого плеча, вдобавок под ним одежда неподходящего, более дорогого фасона, но мятая и потрёпанная за эти несколько дней. Всё, как раз типичная картина, как девушка из хорошей семьи, но в стеснённых обстоятельствах пришла закладывать колечко. Такие скупщику настолько примелькались, что он уже назавтра без расписки не вспомнит, кто именно закладывал. Ну и его не удивит и не насторожит, что ты не смогла вернуться и выкупить колечко.

– Поняла. Я смогу, – глаза у Лены аж загорелись.

Дальше она взяла колечко, храбро и решительно сделала несколько шагов. Потом оглянулась и пошла уже не так уверенно, не зря фигура сразу немного сгорбилась.

– Молодец, молодец, Ленка! – прошептал Ростислав. – Как зайдёт, тоже подойдём. Аккуратно проследим через окошки, мало ли что.

Оконца в доме были мутные, хорошо ещё внутри горел яркий свет, а на улице была темень. И остаться незамеченным, и разобрать происходящее. Было видно, что горницу перегораживает стенка с окошком, за которым сидит какой-то мужик. Лена зашла озираясь. Дальше неслышно с улицы завязался разговор, по итогам которого девушка показала колечко. Следом ещё один короткий спор, после чего, получив деньги, Лена выскочила на улицу. Тут же увидела Ростислава и Сашу и кинулась к ним.

– Вот, – она показала пачку ассигнаций мелкими купюрами.

– Лена, ты молодец, я тобой горжусь!

Ростислав обнял от восторга её первым, тут же с другого бока обняла Саша. Оба не сговаривалась чмокнули Лену в щёки, так что та аж раскраснелась.

– Всё, – скомандовала Саша. – Идём есть. Иначе я прямо тут упаду. Я по дороге около вокзала что-то вроде столовой видела.

На вокзале произошёл мелкий конфуз, Лена по привычке двинулась к зданию вокзала. Там буфет… но он только для пассажиров поездов, и цены там кусались, особенно для тех, кому надо экономить каждую копейку. Так что дальше смущённая Лена, когда ей это объяснили, шла, уткнувшись взглядом под ноги. Однако, едва они нашли столовую, то любопытство снова всё пересилило, девушка явно никогда не бывала в подобных местах. Впрочем, и Саша с Ростиславом были удивлены не меньше.

Входная дверь, вделанная посреди фасада, приходилась в уровень с тротуаром, так что Ростислав, прежде чем войти, чуть не клюнулся, не заметил довольно глубокой ступеньки, спускавшейся гораздо ниже уровня улицы. Деревянные стены, внутри какая-то роспись, вроде фантастических деревьев и райских птиц. Всего одна, зато большая комната, пол которой был усыпан опилками, и полна народу. Горожане и железнодорожные рабочие. Причём Ростислав был готов к тому, что тут будут в основном сидеть мужики, которые, закончив дела, собрались под вечер, выпить кружку пива, поговорить – словом, провести время, как испокон веков проводят его во всех концах земли в разных заведениях степенные хозяева, люди солидные, неразговорчивые, неторопливые. Вместо этого по залу была расставлена прорва столов с лавками, за которыми люди именно что ели.

За стойкой в дальнем углу стоял видный мужчина лет сорока, благообразного облика, начавший лысеть – голая макушка обрамлялась мягкими и курчавыми волосами. Зато нехватку волос на голове заменяла окладистая чёрная борода, которая начинала уже заметно серебриться. И вот к этому мужику подходили посетители, платили деньги. А дальше он очень знакомо выдавал поднос, на который люди собирали еду и шли с ним за один из столов!

– Столовая, ей богу самая натуральная столовая, – растерянно шепнула Саша.

Дальше стало не до обсуждений. От стеллажа за спиной мужика так вкусно пахло, к тому же туда через низенькую дверцу рядом со шкафом постоянно с кухни доносили новые и горячие тарелки, и поэтому все трое чуть ли не бегом помчались к раздаче еды…

Глядя на девушек, которых разморило от обилия пищи, причём хорошей, сваренной на плите, а не наспех в полевых условиях, Ростислав понял, что и сам готов уснуть прямо тут. Торопливо махнул, подзывая паренька, протиравшего столы и собиравшего посуду – хотя и положено всё было возвращать самому, как и везде некоторые ленились.

– Чего изволите?

Паренёк спросил вроде вежливо, но всё равно по тону и недовольному лицу было ясно и так. Мол, чего отвлекают? Однако стоило положить на стол мелкую купюру, как взгляд мгновенно просветлел, а благодушие так и полилось во все стороны.

– Мы с поезда только что. Где тут поблизости комнаты сдают? Мне и сёстрам.

– Отсюда выйдете – и направо. Там сначала «Три гуся» будут, так вы туда не заходите. Там приличным девушкам не место. А потом будут «Дорожная» – это доходный дом, его сразу узнаете, там как раз приезжим на ночь комнаты сдают. Хорошее место, без тараканов. А чуть дальше приют от храма Иоанна Предтечи, там тоже на ночь принимают. Бесплатно за пожертвование убогим и нуждающимся, – ухмыльнулся паренёк.

– Спасибо, – Ростислав подтолкнул купюру в сторону паренька, и та мгновенно пропала.

К удивлению девушек, когда показалась висевшая на облупившемся трёхэтажном кирпичном бараке вывеска «Три гуся», Ростислав их обоих приобнял и направился именно туда.

Стоило зайти внутрь, как с порога в нос шибало крепким, першащим в горле, запахом махорки и каких-то дешёвых духов. Холл на входе, где сидел выдававший ключи от номеров метрдотель, отличался весьма грязноватою внешностью. Довольно большая зала в пять окон с замызганными красными занавесочками, доски закоптелых стен покоробились от времени. Когда-то они были выкрашены белой меловой краской, и по этому фону смелая фантазия маляра-художника пустила зелёно-чёрные пальмы, стоявшие в ряд, как солдаты во фрунт, на пальмах и между ними помещались обезьяны, похожие на рукастых кошек, в которых пускали стрелы из луков какие-то лиловокожие охотники. Сейчас краска облупилась и на стенах, и на покоробившемся дощатом потолке. Расщелистый пол, носивший ещё кое-где скудные следы жёлтой краски, весь в грязи, мокрых, натоптанных следах посетителей и махорочной золе пополам с плевками. В довершение всей обстановки, как необходимое украшение к ней, по стенам помещалось несколько старых портретов и картин, в когда-то позолоченных рамах. Портреты являли собою каких-то генералов в пудре и архиереев в мантиях.

Да и мужик за конторкой тоже весь какой-то разбитной, с брезгливой ухмылочкой, мутный. На посетителей смотрел сальным взглядом и ничуть не удивился, когда Ростислав слегка заплетающимся языком потребовал:

– Комнату мне… нам! На два часа… Нет, до утра давай!

Выдав ключи и махнув рукой, где лестница наверх, провожал их мужик таким похотливо-раздевающим, и вдобавок завистливым взглядом, что у Саши ах запылали уши. Хорошо ещё под шапкой не видно. Сразу, как захлопнулась дверь в номер… Кстати, глухая и хорошая дверь, да и номер был небольшой, но в целом чистый и с большой кроватью, а ещё с глухими портьерами на окне, но с приличной и яркой керосиновой лампой, Саша едва дождалась, пока Ростислав запалил лампу. И то чтобы не ругаться в темноте. Дальше зашипела:

– Ты куда нас завёл? Ладно я, а тебе перед, – она бросила взгляд на Лену, – в общем, не стыдно?

И тем неожиданней был равнодушный или даже скорее одобряющий тон Лены:

– Ростислав прав. Не ругайся на него, пожалуйста, Саша. В приличном месте нас запомнят. А тут и гостиница соответствующая, и к тому, что у них номера под шлюх снимают – привычные. И не смотри на меня так осуждающе. Я что, не видела, как отец шлюх к себе таскает? То есть, простите, дам из общества и так далее, а по сути – те же шлюхи за подачку переспать разок на ночь. Спроси кого назавтра про неё – опишут что-то непонятное и среднее. Так и тут, спроси назавтра этого мужика на входе, он и сам не вспомнит, и такое описание даст, что лицом к лицу никто не узнает.

– Уговорили, – выдохнула Саша, скидывая тулуп и раскинув руки, упала на кровать. – Божешь мой, какое это, оказывается, счастье, лежать просто на старой скрипучей кровати под крышей.

Лена, сняв свой тулуп, пока не легла, а просто села на кровать. Ростислав же, раздевшись, взял в руки мешок с вещами, развязав горловину:

– И перед тем как вздремнуть, у нас два вопроса. Первый с деньгами, но это решаемо.

И на кровать посыпалось… золото и серебро. В виде украшений, несколько слитков, некоторые кольца были с какими-то мелкими драгоценными камнями.

– А я-то удивляюсь, чего ты так с этим мешком таскаешься, как будто тебе пальто и ботинки Ленины так дороги, – ошалело сказала Саша. – А ты в них вот чего прятал.

– Килограмма полтора, не меньше, – сипло продолжила Лена. – Откуда?

– С дирижабля. Помните, я говорил, что тамошние бандюганы шарили по комнатам и покойникам, вместо того, чтобы спасаться? Я решил – не пропадать же добру. Тем более планировал, что если мы кого-то на Урале встретим, нам понадобится платить за помощь. Не пригодилось там – пригодится сейчас.

– Ростислав, и как ты собираешься превращать это в деньги? Не слитками же везде платить? – обеспокоенно поинтересовалась Лена. – В ломбард – да нас за четвёртую часть вот этого всех убьют. Я как вспомню, какая рожа меня там встречала и как он на малюсенькое колечко смотрел… До сих пор передёргивает.

– Зачем? Я не просто так высматривал сверху, чтобы тут было отделение Всесибирского банка.

– Я думала, ты с семейного счёта хочешь деньги на билет снимать, – удивлённо сказала Саша и села на кровати. – Ты что, собираешься просто так завалиться в банк и сказать: примите у меня полтора килограмма золота непонятно откуда взявшегося?

– Если бы кто-то пришёл и попросил открыть счёт, а туда пришёл с золотом, да ещё в виде цепочек и колечек, ты была бы права. Но мы же Бартеневы. У меня сохранилась чековая книжка, по ней запросят контрольный оттиск ауры. Ну а дальше мужчине и наследнику семьи захотелось вот таким вот экстравагантным способом пополнить семейный счёт.

Саша открыла рот… и сразу же закрыла. Она снова забыла про сословное общество. Действительно, к мещанину какому-нибудь будут вопросы из полиции, проверки. Дворянин из первого тома Разрядной книги в здешних местах нечто сродни спустившемуся на здешнюю грешную землю небожителю. Возьмут под козырёк и оформят с такой скоростью, что подмётки на ходу рвать будут. Особенно если прикинуть получающуюся сумму вклада. Наверняка они за месяц меньше зарабатывают в отделении.

И отсюда у нас последний вопрос, – вздохнул Ростислав. – Как нам легализовать тебя, Лена? У нас могут попросить документы. Ехать лучше первым классом – это не только комфортнее, но и безопаснее. Даже если нас ищут и найдут, на глазах такого количества влиятельного народа провернуть что-то будет намного сложнее, чем во втором классе. Но там в отличие от второго при оформлении билета требуют паспорт.

– Фи, всё просто, – фыркнула Саша. – Будет воспитанницей рода Бартеневых.

– Кем ты меня хочешь записать? – Лена вскочила и буквально зашипела, как рассерженная кошка, сжав при этом кулаки. – У меня родители есть и семейная фамилия, у меня род есть, а ты меня хочешь записать в безродную сиротку из милости как?.. Как… – Лена поперхнулась, явно подыскивая более-менее приличное слово вместо ругательства.

– Согласно решению Земского собора от января тысяча семьсот девяносто восьмого года. Дополнение в Уложение о родстве.

– Чего? – Лена чуть не подавилась, и гнев как-то сразу пропал. Она жалобно уже спросила: – Сашенька. Ты издеваешься? Какое семьсот девяносто восьмого года? При чём тут Уложение о родстве?

– Ага. Кодексы, значит, ты учила? Ну в общем, наш семейный юрист – человек очень интересный. И ещё до того, как мы его наняли, он сделал себе имя в том числе за счёт дотошности и умения отыскивать разные позабытые, но ещё действующие законы, а потом под них подводить дело. В общем, сразу скажу, я не любитель крючкотворства, но надо было завоевать его уважение, а у бабушки Наины потрясающая библиотека, особенно старых книг. Вот мы с ним в письмах помимо деловой части и обменивались находками. То я ему чего подброшу, то он или поделится случаем из практики, или попросит проверить какую-то старую формулировку по изданию прошлого века. В общем, как-то он поделился интересным случаем, он тогда выиграл суд как раз благодаря этому самому закону, про который давно забыли, но он ещё действует. А я проверила потом. Эпоху Разделения все помнят?

– Не лично, – фыркнула Лена.

Ростислав невольно отметил – надо же, всего несколько дней и один полёт, а Лена уже иногда начинает копировать Сашины манеры.

– Так вот. Тогда начался полный бардак, оказались разделены роды и семьи. Кого-то приняли родственники, были случаи, когда на воспитание детей старшего боярина брал какой-то служилый род, из тех, кто при семье боярина. А что делать дальше, в каком они статусе, когда связь наладилась? Особенно если родня влиятельная? Или если в хаосе одна семья прячет детей у союзников, а те их воспитывают вместе со своими? В общем, был утверждён статус, когда не какая-то семья усыновляла сироту на воспитание, а какой-то род считался временно взявшим на воспитание отпрыска другого рода. Но именно что на временное воспитание, с сохранением статуса и имущества воспитанника. То есть не сироту взяли, а на оговорённый срок гарантируют защиту и обязуются со всем прочим, чего полагается. Сумбурно немного объясняю? Ну общем там довольно заковыристая система. Нам, короче, сейчас важно то, что мы как Бартеневы можем взять на воспитание кого угодно в род, и неважно, какая у тебя фамилия. Мы как бы в этом даже Трубецким ровня, даром что они императоры – к нам на воспитание прийти не зазорно. И так до твоего совершеннолетия или пока не утвердят завершение твоего пребывания в нашей семье твой опекун и глава нашего рода, то есть бабушка Наина. Понимаете? Документы на тебя сможет оформить Ростислав и где угодно. И это будут абсолютно легальные документы. Их сделают без вопросов просто под роспись Ростислава как старшего мужчины в семье, причём кто ты такая и откуда, никто задавать вопросов не будет, да и не имеет права. Ведь ответственность за воспитанника несёт род Бартеневых, и отсюда кого мы берём под защиту рода – наше внутреннее дело. А дальше ты для всех врагов потеряешься, так как ты-Лена Бартенева и ты-Лена из Смоленска – это абсолютно разные люди, как минимум до момента, пока твои родители не подтвердят обратного.

– Согласна, – не колеблясь ни секунды ответила Лена и заулыбалась.

– Тогда раз никто не против, – Ростислав устало сел на кровать рядом с Сашей и зевнул, – нам надо поспать часа три или четыре. А дальше… там видно будет.

Глава 7

Уходили из гостиницы ночью, причём мужик за конторкой сально ухмылялся, как девушки закрывают лицо. И снисходительно поглядывал на Ростислава, когда объяснял тому, что остаток денег за номер он не вернёт, хотя комнату и освободили раньше. Намёк был понятен. Мол, переоценил себя, не хватает тебя сразу на двоих девок и на всю ночь – твоя проблема. Когда все трое вышли на улицу, то не сговариваясь рассмеялись, а Саша сказала:

– Признаю: спектакль вышел на десять из десяти. Куда дальше? В банк?

– В банк.

Городом полновластно владела морозная и ясная зимняя ночь. Тихая, лунная, из тех, когда земля, воздух, месяц, звёзды будто скованы вместе, склёпаны морозом, а горло обжигает холодом. В этот раз от железнодорожной станции повернули сразу в приличные кварталы, которые начались добротными домами на участках за крепкими заборами, а вскоре их сменили четырёхэтажные кирпичные дома, напоминавшие Кологрив. Фонари на перекрёстках в приличных кварталах светили исправно, отчего поперёк улиц лежали отчётливые тени, кажущиеся выточенными и выпуклыми. Несколько раз казалось, будто какие-то чёрные фигуры переходили дорогу, но это каждый раз была галлюцинация перенапряжённого разума. Никто навстречу не попадался. Поздно и холодно.

Банк занимал отдельное трёхэтажное здание, впрочем, посреди ночи тёмное и пустое. Но один из входов был открыт, а фонарь ярко освещал вывеску и крыльцо. Ростислав сказал:

– Дождётесь меня на крыльце? Не стоит заходить втроём. Я постараюсь быстро. Саша, нож оставлю тебе, но если что-то хоть покажется опасным – кричите и забегайте внутрь.

– Поняла, не замёрзнем… наверное.

– Честное слово, я быстро.

Зайдя внутрь, Ростислав оказался в просторной вытянутой комнате с казёнными белёными стенами. Поперёк комнату перегораживала решётка от пола до потолка, с окошечками, на той стороне у каждого окошка – стол. Сейчас пятно света шло только от одного стола, за которым сидел усталый мужчина-кассир. Имелся и охранник уже по эту сторону решётки. Когда Ростислав вошёл, охранник и кассир о чём-то болтали и посмотрели на гостя донельзя сердито: зачем прервал? Впрочем, едва Ростислав подошёл, назвался и показал чековую книжку для сверки контрольного оттиска ауры, кассир мгновенно как робот, сменивший программу, угодливо заулыбался:

– Чего господин Бартенев изволит?

– Я хочу пополнить свой счёт.

– Наличными?

– В золоте.

– На депозит в нашем отделении?

– Нет, с зачислением на счёт в рублях по курсу выкупа банка.

И вывалил на стол золото из мешка, наслаждаясь ошалелым видом кассира и охранника.

Стоило отдать должное профессионализму. Увидев золото, охранник мгновенно сместился ближе к входу, сняв с пояса какое-то оружие, и был готов в случае чего заблокировать дверь, если ворвётся посторонний и постарается чего-то украсть. Кассир экономными, выверенными движениями рассортировал на золото, серебро и украшения с камнями. Назвал стоимость официального выкупа драгметаллов. Услышал в ответ:

– Устраивает.

Дальше показал на украшения:

– К сожалению, оценщик будет только утром, без него я выкупить вот эти изделия с камнями не смогу.

– Хорошо. Меня устроит оценка и размещение на промежуточном депозите с тем, чтобы я мог в вашем или другом отделении подтвердить, устраивает меня или нет стоимость. Это возможно?

– Да, конечно.

– И сразу я хотел бы часть денег со своего счёта взять наличными на текущие расходы.

– Да, да, это возможно, если сумма…

Допустимый ночью лимит на получение наличных Ростислава устраивал, хотя он и подозревал, что опустошил текущую кассу досуха. Так что вскоре он уже покинул банк. Девушки ждали неподалёку, перетаптываясь с ноги на ногу.

– Сильно замёрзли?

– Вежливость говорит, что надо ответить «не очень», но я очень сейчас невежливая, поэтому скажу честно: задубели.

– Тогда давайте бегом к вокзалу и надо выметаться отсюда.

– Ночью? – удивилась Лена. – Но тут же ночью пассажирских точно не может быть, они с Ирбита утром уходят: это конечная. А в обратную сторону проходящие нам не нужны. На вокзале ждать? А нас не запомнят?

– Нет, потому что мы не на вокзал. И вообще – пассажирским нам пока ехать нельзя. Я потому и в банк ходил один, а вас там не видели. Дальше мало ли как я в Тюмень уехал: с деньгами это не проблема, и попробуй по деревням найди, где я телегу нанимал. Деревенские одиноких путников так подвозят нередко, и в таких случаях молчат до последнего, чтобы клановым со своего заработка налог не платить. Зато втроём – мы приметные. Это в большом городе легко потеряться, а на мелком полустанке могут докопаться, что мы не из соседней деревни приехали, а из ниоткуда возникли. Пока в Кологриве в депо сидели, ты, Саша, бегала по складам, а я тогда хорошо с мужиками пообщался. Вот одну идею их рассказы мне и подкинули. Должно сработать, уговорить подбросить нас до Тюмени контрабандой.

Маленькое железнодорожное здание вокзала крохотным, тускло светящимся комочком замерло на фоне множества путей и громад железнодорожных депо и складов. И жило короткой, как молния, жизнью только во время немногочисленных пассажирских поездов, которые тут останавливались. Насколько Ростислав запомнил рассказы железнодорожников, такие вот мелкие промежуточные станции, особенно на окраине земли Сибирь, в основном служили местом перевалки грузов, для пополнения угля и воды, смены и ремонта паровозов. Пассажирские составы шли напрямую между крупными городами, пролетая как мимолётные сны, сверкнув на ходу длинным хвостом угрюмого дыма или огненных искр… а тут останавливались хорошо если раз в сутки.

Зато грузовых поездов даже ночью было немало. Когда Ростислав вместе с девушками прошли вокзал, к станции как раз подбирался очередной состав. Ещё издали он грозил светящимися глазами, казалось, что огненные мечи, вонзаясь в плотную тьму, прокладывают дорогу мрачному, чёрному дракону, прилетающему с грохотом и свистом. Вот паровоз приблизился к станции, начал тормозить, при этом торжественно шипел, как важный, рассерженный чиновник, которого оторвали от серьёзного занятия. Нетерпеливо пыхтел трубой, презрительно бросал комочки горького угольного дыма в далёкую высь, а вместе с дымом выскакивали огненные точки, пугали на мгновение своим блеском ночь и умирали в темноте. За паровозом один за другим мелькали устало сонные вагоны.

– Идите за мной, делать усталый и расстроенный вид. Говорить буду я, хорошо? – скомандовал Ростислав.

– Да тут и делать вид не надо, – вздохнула Лена. – Холодно и есть хочется.

– Голодные, это хорошо. – усмехнулся Ростислав.

И направился к остановившемуся паровозу.

Гостей заметили сразу, помощник машиниста в синей форменной тужурке спрыгнул на землю и сразу, как они подошли, спросил:

– Чего надо, парень?

– Дяденька, возьмите нас до Тюмени. Меня и сестёр.

– Не положено нам, парень, – сказано было без неприязни, но и без теплоты.

– Дяденька, я вам денег дам, сколько есть. Мне и сёстрам уехать надо срочно.

– Натворили чего? Или от родителей бежите? – усмехнулся железнодорожник.

Ну да, одежда потрёпанная, но добротная. На ворьё не похожи, скорее молодёжь из семьи среднего, но крепкого достатка.

– Ничего не натворили, вот вам крест. Сироты мы. Хозяин нас допёк. Потребовал, чтобы сёстры мои ему постель стелили. А не то, говорит, он на меня в полицию пожалуется, у него там всё схвачено. И паспорта нам хочет подделать, мол, холопы мы его. А покойные тятя с мамкой не для того горбатились, чтобы из холопов выкупиться. В Тюмень нам надо, там у хозяина власти нет. Вот собрали всё, чего у нас было, и на вокзал сегодня.

Взгляд железнодорожника нехорошо захолодел. На это и был расчёт. В историю про хозяина, который захотел воспользоваться симпатичными беззащитными сиротами, он поверил легко. А ещё на железной дороге холопов не было. Имперская власть не желала, чтобы стратегический актив хоть как-то зависел от кланов, поэтому любой рабочий, машинист и так далее, окончивший училище и поступивший на работу автоматически становился вольным. Этим гордились, заодно железная дорога удачно легально и доступно собирала всех беспокойных, кто хотел выкупиться, но при этом пока не имел средств.

– Ну, падаль… Вот, значит, как. А в Тюмени – чего?

– Это тут у хозяина схвачено, а там у него власти нет. Прямо утром в полицию, и паспорта восстанавливать. Там-то нам всё сразу и сделают, а хозяин если тут и сунется – поздно, ему от ворот поворот. Потому, дяденька, нам в Тюмень и надо срочно. Сколько, скажите? Всё, что есть, за сестёр отдам.

Мужик ещё раз внимательно посмотрел на Ростислава, дальше на озябших девушек, стоявших с замученным видом поодаль.

– Так, подожди минуту, посоветоваться надо.

Железнодорожник ненадолго поднялся в кабину паровоза, дальше спрыгнул обратно.

– В общем, так. Я бы вам и так помог, но сами понимаете – если заметят, надо кое-кого подмазать, – и назвал сумму. – Так-то нам не положено. Есть денег, парень?

Сумма была в пределах разумного. Понятно, что и себя не забыть, а не только «подмазать», но главное, как ещё одна проверка: работящий парень должен такую иметь на руках. А разгильдяю точно помогать не захотят.

– Есть. Сейчас?..

– Нет. Видите, вон там, семафор на выезде? Ждите около него, мы там притормаживаем. Сядете – и рассчитаетесь тогда.

Ждать пришлось довольно долго. Морозная ночь жгла лица, ноги тонули в глубоком снегу возле семафора, вдали печально лаяла собака, а время тянулось бесконечно. Наконец, затормозил поезд. Торопливо подсадив девушек, Ростислав запрыгнул сам. Отсчитал оговорённую сумму, специально для этого из выданного в кассе отбирал самые потёртые купюры. Дальше им показали уголок в тесной кабине, где они не будут мешать и можно присесть на пол, а поезд начал набирать ход. От тепла быстро стало жарко, так что измученные девушки – короткого отдыха в гостинице им оказалось маловато – почти мгновенно заснули, опираясь на Ростислава. Какое-то время он сам ещё держался, но поезд то монотонно покачивался, набрав скорость, то едва шёл, останавливался на разъездах и полустанках, хрипло в ночном воздухе кричал паровоз, трогались, мчались, а то и опять стояли. Ростислав и сам не понял, в какой момент тоже задремал.

Очнулся он, когда его потрясли за плечо:

– Просыпайся, парень. Тюмень. На вокзал вам с нами нельзя, но мы скоро на семафоре на въезде в город встанем. Там и сойдёте.

– Спасибо, дяденька.

Когда они соскочили на снег, ещё только забрезжил зимний рассвет, и медленно разгоралась со стороны востока стыдливая заря. После тёплой кабины было как-то особенно зябко, не зря воротник тулупа покрылся от дыхания белым инеем, а морозец щипал за щёки и хватался колючими когтями за нос. И всё равно уползавшую вдаль стальную гусеницу поезда провожали сонными взглядами. Лишь когда последний вагон скрылся, взгляд у девушек прояснился, и они кинулись обнимать Ростислава:

– Получилось! Тюмень.

– Ага.

– И что дальше? – спросила Саша.

– Есть хочется, – вздохнула Лена.

– Согласен. Тут вокруг чего-то вроде промзоны, – Ростислав махнул на безликие заборы и коробки зданий вокруг. Склады, наверное, и фабрики. Не знаю, кормят ли на заводах рабочих, но что-то вроде столовых точно должно быть. Давайте ищем где перекусить, а потом объясняю, какие у меня мысли дальше.

Столовую искать не пришлось, очень кстати им навстречу попался разносчик. За спиной, на лямках – блестящий, медный, уютно дымящийся самовар, его длинный нос с краником удобно выведен слева, под самую руку. В сумке на плече стопка чашек-пиал, на шее, гирляндой, висят крутобокие, румяные, ароматно пахнущие маком баранки. На просьбу им три чашки и маковых баранок, мужик улыбнулся и дёрнул усами в ответ. Получив купюру, дал три чашки, куда полился чёрный, тягучий, вкусно пахнущий горячий чай, который так приятно закусывать аппетитной баранкой. На сдачу вручил девушкам по баранке, забрал пустые чашки, после чего отправился по своим делам, а Ростислав и повеселевшие девушки двинулись дальше.

– И зачем ты нас сюда завёл? – поинтересовалась Саша, когда они свернули в закуток между двумя глухими заборами.

Место было глухое, а ещё, похоже, дальний конец использовали как нелегальный туалет – с улицы не видно же? Не сильно, но ощутимо пованивало.

– Первое. Лена, я не зря взял твоё пальто, а ты молодец, что его тащила и не выкинула. Тебе надо будет переодеться. И ботинки прежние.

– Точно надо? – поморщилась Лена. – Они же задубелые с мороза. И в них холоднее, чем в тулупе. И вообще…

Саша порадовалась, что Лена сейчас стояла к ней спиной и не видела её взгляда. И эта та самая барышня, которая всего несколько дней назад посреди тайги пыталась вести себя как на светском рауте? А сейчас ей плевать, что тулуп некрасивый и мужской, зато тепло. Вот уж точно это приключение в тайге Лену переменило очень сильно.

– Извини, Лена, но надо. Пальто помялось, потёрлось и выглядеть стало не так шикарно, как раньше, но на среднего достаток горожанку как раз. Что на мне тулуп – никого не смутит, но вот девушка в городе в тулупе, да ещё в тулупе мужского покроя будет заметна. Ну как минимум как деревенщина, приехавшая в город.

– Так вот кем ты меня вырядил в Кологриве, – шутливо фыркнула Саша.

– Ага, именно из деревни мы и приехали. Но как раз там это было нормально, там на торговую ярмарку приехали, и ярмарочный перекрёсток, куда постоянно из деревень приезжают, да и небольшой он, Кологрив. А Тюмень – город, причём большой, солидный, и деревенские здесь редкость. Так что в первом же магазине разыграем сценку, как к Лене приехала кузина из мелкого уездного городка, и ей нужно приодеться по городскому. Заодно закупимся какими-то личными вещами, тем же бельём. У вас рост и телосложение достаточно близкое, чтобы купить как бы на Сашу, но с запасом.

– Надо – так надо, – вздохнула Лена.

– И отсюда второй вопрос, – сказал Ростислав. – Лена, ты говорила, что тебе про теорию магии чего-то да преподавали. Можешь хоть чего-то да вспомнить? Я понял, заклинания ты не учила. Но какой-нибудь базовый принцип? Чтобы мы с Сашей попробовали хоть как-то и без громких эффектов твой тулуп уничтожить. Унты измажем грязью и раскидаем по разным далёким помойкам по одному, но тулуп просто так бросать не стоит. Считайте, что у меня приступ паранойи, но я хочу оборвать даже малейший шанс, что если локомотивная бригада проболтается, как кого-то подвозили – за нами смогли проследить и выяснить, куда мы делись потом. Брошенный тулуп найдут, по нему могут догадаться, что у нас было чего-то переодеться на замену. А так были две девушки из деревни и пропали. У нас же горожанка из Тюмени кузину встретила и в магазин повела – это совсем другое.

– Ну… честное слово, я эти уроки терпеть не могла, и они у меня без экзаменов шли… Помню чего-то вроде, что магия не нарушает фундаментальных физических принципов и законов природы, а лишь перенаправляет и ускоряет или замедляет… Да не помню я.

– И то хлеб, – вздохнул Ростислав. – Попробуем. Гниль там, ещё что-то? Саша, вспоминай, что там можно по химии. Окисление, щёлочь какую-нибудь сотворить, ещё чего-то?

На четыре попытки ушло четверть часа, и когда Лена уже ругалась, что вконец задубела стоять, поэтому сейчас она этот тулуп голыми руками порвёт и давайте идти, магия непонятно как сработала. Тулуп весь покрылся дырами, и местами кожа побурела, как будто от долгого лежания в воде начала гнить, завоняло мокрой тухлой шерстью, воротник свалялся.

– Что мы сделали, я так и не поняла, но пошли отсюда, пока меня от этой тухлятины не вывернуло, – сказала Саша.

– Сгодится, – довольно согласился Ростислав. – Выглядит как старьё, непонятно сколько провалявшееся. Даже бомжи побрезгуют и выкинут на помойку. Всё. Идём искать какой-нибудь магазин одежды.

Торговец чаем оказался первым, кто попался в здешних кварталах, потому что было слишком раннее утро, но вскоре пришлось буквально пробираться навстречу массе рабочих, идущих под завывание фабричных гудков к своим предприятиям. Наконец, поток стал ослабевать. К этому времени они как раз вышли на небольшую площадь, со всех сторон окружённую заборами.

Лена ахнула:

– Ой, трамвай. Только странный какой-то. Рельсы есть, а проводов нет.

На рельсах и в самом деле стоял красно-жёлтый двухэтажный вагон, а скорее вагон с площадкой-вторым уровнем на крыше, туда вели две винтовые металлические лестницы спереди и сзади.

– Ты на Среднем ярусе не была раньше, да? – спросила Саша.

– Не-а.

– Тут электричества нет, это называется конка.

Пусть Саша, как и Ростислав до этого тоже ничего подобного не видели, картинку как из учебников истории оба узнали сразу. И почти сразу из-за вагона показался вагоновожатый, который действительно вёл под уздцы две лошади. Тоже явно результат какого-то магического вмешательства, вроде лошади, невысокие, но широкие и мощные, больше похожие на волов. Петли разворота не было, так что вагоновожатый просто перецеплял сейчас лошадей на противоположную сторону.

– Наверху проезд дешевле, но нам не надо, – сказал Ростислав.

Внутри вагона было красиво, лакированная отделка, вдоль боков стояли лавки для сидения, а под крышей в проходе между сидячими местами – длинная труба поручня, держаться тем, кому не хватило сидячих мест. Впрочем, на конечной и в начале рабочей смены вагон вообще пустой, садись куда хочешь. А ещё внутри было заметно теплее: видимо, работал какой-то амулет. Девушки сразу довольные заулыбались, особенно счастлива была Лена.

Обслуживалась конка двумя лицами: вагоновожатым и кондуктором, оба мужчины: Вагоновожатый правил лошадьми, кондуктор продавал билеты. Ростислав оплатил проезд кондуктору в малиновой форменной тужурке, заодно быстро прикинув, сколько стоит билет. Спрашивать – значит выдать себя, потому он просто сунул мелкую купюру, а когда высыпал в карман монетки сдачи, быстро пересчитал. Выходило немного, копеек пять билет. Но главное, рублёвая ассигнация не вызвала у кондуктора удивления, а вот, помнится, у официанта в столовой вчера вечером при виде такой же купюры глаза загорелись. Ну что же, проблема мегаполисов во всех мирах: крупный город – жизнь заметно дороже, чем в глухой провинции.

Медный колокол зазвонил с места вожатого, и трамвай-конка двинулся вперёд. Девушки сразу же прилипли к окнам, не обращая внимания на снисходительную улыбку кондуктора. Для парня такое поведение было не очень подобающим, так что Ростиславу пришлось изображать равнодушие, погладывая краем глаза в окно, но больше на вожатого. Вот уж точно работа нелёгкая, и за тормозом следи, чтобы вагон лошадей на спуске не задело, и чем-то вроде рулевой ручки управляй на поворотах. А ещё звони в колокол, причём звонить приходилось часто и не только как сигнал остановки: народ здесь переходил улицу в любом месте, раза два пьяные лезли буквально под вагон.

Впрочем, пока ничего особо Ростислав от невозможности смотреть в окно не терял. Сначала шли унылые заборы и фабричные корпуса, затем начались жилые рабочие кварталы, сплошное торжество утилитаризма и модерна. Как по линейке расчерченные прямоугольники улиц, типовые пятиэтажные параллелепипеды домов из красного кирпича, у многих на первых этажах лавки и магазины. Через равные промежутки перекрёстков – пятачки каких-то мелких скверов, за домами, похоже, прямоугольники дворов. Один раз проехали мимо самой настоящей школы, такой же прямоугольник, но в него стайками тянулись дети. Саша и Ростислав обменивались понимающими взглядами, обоих охватила ностальгия и прямо как-то даже защемило на сердце от очень знакомого зрелища. Оштукатурь кирпичи – и будут вам кварталы застройки «хрущёвок». А вот Лена, первое время буквально прилипшая к стеклу и ни на что не обращавшая внимания, наконец не выдержала и поделилась:

– Ужас. У меня в детстве игрушка была, кубики такие деревянные раскрашенные. Я из них разные постройки делала, дома строила, целый город. Но жить в таком вот городе из кубиков детских? Просто жуть, и кто соглашается? Ненормальные.

– Да нет, как раз нормальные, – негромко ответила ей Саша. – Тут живут холопы, работают на заводах. И поверь, они вполне довольны тем, что у них всех есть постоянная крыша над головой, возможность отправить детей в школу, сходить в аптеку и иметь работу, а значит – кусок хлеба. Это намного лучше, чем когда всего этого нет или тебя этого лишили. И эти люди счастливы, и будут за это держаться. На этом и стоит благополучие кланов, пока они выполняют свои обязательства.

Ростислав молча кивнул соглашаясь. Его первое время тоже сильно удивляла здешняя система, огромные привилегии дворянства – и при этом стабильность. А держалось всё именно на системе социальных гарантий кланов перед холопами, но чтобы при этом сохранялась возможность для самых активных уйти в свободное плавание. Хочешь сделать государственную карьеру, добиться личного успеха и так далее вплоть возможно до дворянства, сначала личного, а детям и потомственного – крутись, но на свой страх и риск. В том числе риск подохнуть под забором в одиночестве. Ну или же у тебя будут те самые гарантии, но в обмен на то, что за тебя будет решать клан.

Саша дала себе мысленно подзатыльник: ну чего она на Леночку наехала? Сама была такая и не думала, пока полтора года назад жизнь не встряхнула. При этом – постарше была. Но и отыгрывать свои слова назад и чего-то объяснять было поздно, не так поймут. Потому дальше Саша просто молчала. А вот для Лены эта мысль, что люди могут отказаться от свободы и права выбора, но в обмен на сытый желудок и на гарантию стабильности явно оказалась внове. Как и мысль, на чём держится то самое подчинение простолюдинов дворянству. Она открыла было рот возразить… но молча закрыла, и тоже молча сидела остаток дороги.

Наконец, однотипные безликие постройки рабочих кварталов закончились. Дальше начались четырёхэтажные дома в стиле классицизма, декорированные колоннами, пилястрами, наличниками и фронтонами, многоколонными портиками. На самом деле тоже по типовым проектам и мало чем отличались друг от друга, но после унылого монотонного красного кирпича глаз на всех этих завитушках буквально отдыхал. Селились здесь совсем другие люди: мелкие чиновники, мещане из небогатых и тому подобное. Жизнь здесь на улицах тоже была заметно оживлённее, по брусчатке мостовой ходили пешеходы. Причём Ростислав сразу отметил, что Лена от прочих горожан в своём пальто ничем выделяться не будет, а вот им с Сашей от тулупов избавляться.

– Подъём, девочки, выходим, – скомандовал Ростислав, едва трамвай проехал пару остановок дальше от рабочих улиц.

Глава 8

Вопрос, какую мастерскую для покупки пальто им выбрать, неожиданно решила Лена. Саша как раз начала рассуждать, что как бы не нарваться на какого-то халтурщика, который скупает старьё и подправляет, а дальше выдаёт за совсем новое, как Лена ткнула пальцем в какой-то магазинчик и решительно направилась в ту сторону сказав:

– Повезло, сразу нашли. Ну да, их тут много, большой же город.

Саша и Ростислав переглянулись и пошли следом. Не спрашивать же Лену зачем, тем самым выдавая, что они в здешних городах не бывали и ничего не знают? Тем более, раз девушка ничего не объяснила, а сразу пошла – это что-то совсем общеизвестное.

Внутри оказалась лавка канцелярских принадлежностей: бумага, тетради, карандаши, ручки, чернила, газеты и так далее. Даже небольшой стеллаж с недорогими изданиями каких-то дешёвых развлекательных романов в мягкой обложке. За прилавком средних лет тётка-продавщица. Лена вопрошающе посмотрела на Ростислава, но тот жестом дал понять, мол, действуй и дальше ты, раз твоя идея. Не объяснять же, что он пока всё равно ничего не понимает? Лена, гордая тем, что ей так доверяют, сразу же спросила:

– Нам карту города. Всего. И почём посмотреть справочник вместе с отзывами?

– Карта – рубль. Справочник – тридцать копеек, отзывы – ещё десять.

Ростислав расплатился. Карта оказалась выполнена в виде небольшого атласа размером с записную книжку: принцип ровно такой же, что и в родном мире – на первых страницах общая карта, разделённая по квадратам, а дальше каждый квадрат в крупном размере. Дальше и он, и Саша с трудом удержали падающую челюсть. Понятно, что имелось в виду насчёт каталога. Справочник адресов и телеграфных номеров разных организаций. Отзывы же – пачка газетных листов, в которые и в самом деле публиковались отзывы посетителей на те или иные заведения! Лена быстро и умело сначала выбрала из книги нужные адреса, дальше пролистала стопку отзывов, делая пометки на карте. А когда они вышли на улицу, отдала карту Ростиславу и с капелькой робости в голосе сказала:

– Вот. Я тут выбрала магазины с одеждой. И несколько гостиниц нам подобрала. Мы же тут на несколько дней?

– Почему именно эти? – удивлённо спросила Саша.

– Ну… – Лена засмущалась сильнее. – Мы так с девчонками себе кафешки новые выбирали. Чтобы и по адресной книге было понятно, что достаточно солидное место, а не забегаловка какая. И отзывы смотришь. Лучше пару изданий но у нас нет времени ждать неделю до следующего. Логика простая. Чтобы из всех отзывов, которые они в сборник подают – была именно случайная выборка от настоящих посетителей. Там сразу по стилю заметно, когда разные люди писали и когда хозяину кто-то на заказ делал для подачи в листок. А ещё чтобы хозяева себе репутацию не раздували и именно чтобы случайно подавали отзывы за неделю. Хоть один недовольный из десяти будет. А если все десять только хвалебные, то это не в издании сами случайно выбирали, а хозяин утвердил, а специально им подавали одни хорошие, ну сам хозяин подавал понятно зачем.

Ростислав и Саша переглянулись. Вот и говори потом, что некоторые вещи могут появиться лишь с развитием технологий. Никакого интернета и близко нет, а сетевые отзывы с геолокацией заведения – есть.

Дальше Ростислав сказал:

– Согласен и логично. Двигаемся тогда по ближайшему адресу, выбирать Саше пальто? Тем более тут вроде бы недалеко.

Идти и в самом деле оказалось близко, вдобавок легко. В отличие от Кологрива или рабочих кварталов, здесь везде были отдельные тротуары для пешеходов, пускай их не отделяли поребриком, просто тротуары делали асфальтом, а основную проезжую часть – брусчаткой. Из-за отсутствия разделителей приходилось поглядывать, чтобы тебя не зацепила случайно заехавшая открытая коляска или что-то вроде закрытого английского кэба – они тут заменяли машины и такси. Но такое случалось редко, так как правила явно старались соблюдать, да и проезжая часть хорошая. Это в рабочих кварталах типичная старинная мостовая из булыжника разных размеров, тут дорогу набирали из ровных плоских каменных шестиугольников. В одном месте они втроём даже немного постояли и с интересом посмотрели, как дорогу ремонтируют – рабочие на месте выбоины сняли битые бруски, а дальше подогнали с помощью самого настоящего плиткореза новые и залили чем-то вроде скрепляющего цемента.

Ещё улицы здесь хорошо чистили, причём дворники складывали снег в большие ящики, установленные на улицах. По поднимавшемуся над ними пару и без вопросов было понятно, что это за устройства: внутри снег топился и водой стекал в канализацию. Лена завистливо сказала:

– Везёт им тут на Среднем ярусе, у них магии полно, заряжай и расставляй амулеты хоть так. Не то что у нас – снег в кучу вдоль улицы, и пока машины всё вывезут, то ходишь и ругаешься.

А ещё по этой части города разносчики с самоварами не ходили, зато достаточно часто встречались самые обычные булочные. Можно купить пирожков, в уголке стоит пара столиков – можешь взять к пирожкам чашку чая и выпить прямо там. А если на вынос, то доплатить, и чай тебе нальют в самый настоящий одноразовый стаканчик, правда, сделан не из картона, а из какой-то обработанной магически или алхимически полужёсткой ткани. Саша хотя и ворчала, мол, они так желудок испортят – после грубой таёжной пищи на пирожки налегать, но от своей порции не отказывалась. А ещё насмешливо поглядывала на Ростислава, который под непонимающие взгляды Лены отводил взгляд. Ещё до поездки в Кологрив парень расписывал, какие у него грандиозные планы, и как много идей он может с прибылью для семьи внедрить в здешнее «отсталое общество уровня девятнадцатого века». Оказалось же, что это с плитами им повезло, а многие остальные его идеи давно придуманы и работают.

Ателье было в принципе такое же, как они заходили в Кологриве. С тем разве что отличием – здесь их никто заранее не ждал, поэтому пришлось торчать в комнатке-приёмной, ожидая, пока какая-нибудь швея освободится. Тут же сидел принимавший заказы владелец ателье, и девушки, что называется, разыграли спектакль со вкусом и от души. Саша всё сомневалась, мол, нужно ли ей пальто, если ей и так тепло и удобно. Лена убеждала: в городе так не ходят, все смеяться будут. И всё под снисходительно-молчаливые взгляды хозяина заведения. Видимо, он такое зрелище видел не раз.

– Ну вон же брат у меня ходит, – наконец «сдалась» Саша, – и ничего. И ему ты ничего не говорила.

– Сашенька, ну мы же девочки, – скривилась Лена, причём Ростислав был её готов прямо на месте расцеловать: это же надо вот так, в одной фразе и всего лишь интонациями показать всё высокомерие горожанки мегаполиса перед провинциалкой, не понимающей местной моды. – К тому же он уедет, а тебе тут учиться. В тулупах у нас тут не ходят.

Мужик-владелец на это заухмылялся ещё сильнее.

– Всё, уговорила, – как бы подвёл итог Ростислав. – Так, мы берём моей сестре пальто. Тулуп в оплату принимаете?

– После оценки и да, принимаем, – сразу ответил хозяин ателье.

Это явно тоже было в порядке вещей.

– Тогда оценивайте. И чтобы нам два раза не ходить… Да-да, Саша, и не спорь. Я как представлю, как ты потом снова отнекиваться, спорить и экономить будешь, у меня заранее голова болит. Потому сразу тебе пальто, ботиночки… У вас есть?

– Своих нет, но тут недалеко есть хорошая лавка, можем оттуда заказать с доставкой и примеркой.

– Давайте. И сразу сестре платье. Как у вас в городе носят… Нет, давайте сразу два. И всё остальное, по женскому, чего у вас в городе носят. И не смотри на меня так, Саша. Батюшка то же самое тебе сказал бы. Мы не для того тебя в город учиться отправили, чтобы ты тут деревенщиной выглядела.

– Конечно, сразу и подберём, не сомневайтесь, – степенно согласился хозяин. – Вы барышня и так красавица, а тут ещё красивее станете, как будто в нашем городе всю жизнь прожили.

На улицу в итоге вышли с двумя большими холщовыми сумками. Которые у ушлого хозяина, конечно же, были готовы заранее. Саша вытерла пот со лба и тяжело выдохнула:

– Уф, никогда так не уставала. Актриса из меня так себе.

– Зато было весело, – хихикнула на это Лена. – Ну что? Идём дальше, одевать Ростислава?

– Вот сюда, – парень пролистал несколько страниц атласа и ткнул пальцем. Логика такая. Далеко отсюда, то есть не будет бросаться в глаза. Рядом у тебя пометка ресторана, пирожки – это хорошо, но надо бы нормально поесть.

– Согласна, – обе девушки ответили синхронно в один голос.

Когда они добрались до ресторана, мнение о Лене у Ростислава изрядно подросло. Он в принципе ожидал, что она в силу привычки и статуса выберет что-то из дорогого и шикарного, но нет. Это и в самом деле было средней руки заведение, куда пусть не на каждый день, но по какому-то поводу обеспеченные горожане могли себе позволить заглянуть.

– Отлично. Тогда вы давайте заходите и берите столик, а я чуть позже подойду, – Ростислав выгреб из кармана наличность и вручил девушкам.

– А разве мы не с тобой? – удивилась Саша.

– Не стоит. В первый раз мы втроём заходили, сейчас лучше я один. А в ресторан к вам приду уже одетый по городскому.

– Хорошо.

Второе ателье в принципе напоминало первое, та же приёмная для клиентов с манекенами, на которых висели образцы, комнаты для примерки. Но в этот раз, входя, Ростислав сразу же скорчил высокомерно-снисходительную мину:

– Милейший, я вернулся в город, а мой чемодан ещё не привезли. Мне нужны на пока пальто, обувь и приличный городской костюм. Расплачиваться буду чеком, принимаете?

– Всё, чего пожелаете, господин. Конечно-конечно, чеки мы принимаем, – мгновенно вскочил и поклонился мужик за конторкой.

В принципе, для него ситуация была вполне понятная. Солидный господин ездил по заводам или шахтам, отсюда тулуп и унты. Понятно, что городской костюм ему там не нужен. А в городе у него явно тоже какие-то деловые встречи – и накладка с вещами, поезд опоздал или на почте чего-то напутали с датами доставки. Не то чтобы часто, но случается. И то, что платит чеком – тут это было признаком статуса, чековую книжку заводил себе не каждый. Такие вот деловые люди цену вещам знают, всякие вычурные сорочки с бантиками для модников покупать не станут, но и мелочиться не будут. Просто купят разом не скупясь всё, чего надо, время им дороже денег. То есть клиент выгодный, упускать которого нельзя. Потому Ростислава не заставили ждать, а сразу же для него отыскали примерочную, портного на замер и так далее. Уходил Ростислав уже в городском пальто и ботинках с чемоданом, где лежали костюм и прочие необходимые вещи «на несколько дней, пока багаж не доставят».

В ресторане девушки предупредили на входе, что ждут скоро ещё одного человека, так что Ростислава, едва он представился, сразу же проводили за нужный столик. Место, к слову, было симпатичное, размещался ресторан в большом зале со сводчатыми потолками, расписанными какими-то растительными орнаментами, но в полумраке не разобрать – окна были зашторены полупрозрачными занавесями, зато на каждом столике помещалась своя лампа, освещавшая стол и лица сидевших за ним, но не дальше. Это создавало интересное ощущение, что в зале только ваш столик, а остальных посетителей как бы вроде и нет, незаметно. Но главное, оказалось – Саша заранее сделала заказ и на Ростислава. Ему не пришлось ждать, тарелки принесли сразу же, как он сел. А вот дальше Ростислав ел, рассказывал, как прошёл поход в ателье… и не мог избавиться от чувства зависти, глядя на девушек. Да, его профессионально учили лицедействовать, он легко наденет любую маску – что мальчишки-сироты, упрашивающего подсадить их на поезд, что сегодняшнего высокомерно-нагловатого делового господина. Ну или как сейчас, человека из общества, который точно знает, как сидеть в ресторане, когда и какой вилкой пользоваться. Но это будет именно что маска, контролируемое лицедейство. А вот Саша с Леной обедали, болтали и пользовались сервировкой не задумываясь, без усилий, для них это и многие другие вещи этикета было частью повседневной жизни. Поэтому, когда обед закончился, Ростислав вздохнул с облегчением. И торопливо предложил:

– Ну что, давайте теперь в гостиницу?

– А я думала за паспортами, – удивилась Саша.

– Завтра. И отдохнуть, чтобы чего не напортачить. Ну и опять же, пусть форма соответствует содержанию. А то завалимся мы такие…

– Грязные, с немытыми волосами и пропахшие лесом, – хихикнула Лена. – И говорим: нам паспорта на имя Бартеневых. Вот уж точно запомнят.

Если ресторан Лена выбрала средней руки, то гостиница впечатляла. Она занимала целиком четырёхэтажное здание с фасадами в стиле раннего классицизма, облицованные гранитом, и с необычным скруглённым углом, который украшали балконы с чугунной решёткой ограждения. Явно не самое простое заведение, в том числе и занимавший первый этаж ресторан – тоже заведение классом повыше того, где они обедали.

– Ой, – Лена смущённо уткнула взгляд в мостовую. – Я напортачила, да? Нам попроще надо было…

– Да нет, Леночка, всё нормально. Мы же тут официально как Бартеневы останавливаемся, я правильно поняла, Слава?

– Ага. И на несколько дней. Нормально. Не чрезмерно вычурное и дорогое заведение, но и солидное по статусу. Нам ещё заказывать билеты на поезд, и в первый класс кому попало и куда попало его не продадут. И не переживай, Лена, нашего золота хватит на всё, а сильно зажимать его не хочется. Как пришло, так и ушло. В смысле, раз свалилось нам на дорогу – вот и будем тратить.

Внутри гостиницы царил всё тот же классицизм, что и снаружи. Лепнина, громадная хрустальная люстра, мраморная плитка везде. Огромная мраморная лестница, ведущая из холла на второй этаж и выше, сразу подавляла, конторка выдачи ключей рядом как-то даже терялась. Тем более столешница там тоже была из мрамора, как и прочая отделка, так что если бы не человек в тёмно-зелёной форме за ней, конторку вообще можно принять за элемент декора. Но при этом всё равно у Саши и Ростислава возникло стойкое ощущение дежавю с гостиницей в Кологриве.

На вопрос:

– Здравствуйте, уважаемый. Нам нужен номер на две спальни на меня и на моих родственниц.

Метрдотель внимательно поглядел на посетителей с чемоданом и сумками и степенно ответил:

– На третьем и четвёртом этаже остались. На сколько дней?

– Пока… Дня на четыре. Возможно, на неделю. Третий этаж.

Лифтов здесь не было, поэтому чем выше этаж, тем дешевле, но экономить Ростислав не видел смысла. Дальше последовала всё так же процедура привязки ключей.

– Купальни с дороги сразу заказывать будете? Они уже разогреты, приготовим за четверть часа.

– Сейчас. И ужин в номер после купален.

Сразу же вызванный парень-коридорный проводил постояльцев и помог донести чемодан и сумки, потом довёл до купален. И вот уже Ростислав ощущал то самое невероятное наслаждение, когда после долгой дороги ты наконец-то можешь нырнуть в горячую бадью, смыть пот и грязь целой недели. Гостиница была солидная, не зря выбрали именно её. Оказывается, на первом этаже помимо ресторана имелась самая настоящая баня. А ещё никаких служаночек, намекавших потереть постояльцу спину – не по статусу такая ерунда столь солидному заведению. Ещё один работник, молодой паренёк, помог постояльцу разоблачиться и сразу же забрал одёжку – её отнесут в стирку, к утру она будет готова. Дальше Ростислав шагнул в царство влажной, гулкой жары, пара и нагретых берёзовых веников. Посетителя встречал банщик, одетый лишь в набедренную повязку, и дороден он был настолько, что трудно было понять, как только ухитряется носить столь грузные телеса. Он проводил Ростислава сначала вглубь заведения, туда, где томно колыхалось и потягивалось облачко густого пара. Какое-то время дал отмокнуть в большой деревянной лохани, куда получилось нырнуть до самого подбородка. Прикосновение воды к телу оказалось невыразимо сладостным, Ростислав блаженствовал, ощущая, как напряжение последних дней мало-помалу покидает его, растворяясь в этом ласковом тепле, а следом растворяется и он сам как брошенная в воду горсть соли.

Дальше банщик окатил Ростислава водой и положил на полку, а потом начал хлестать веником. Видимо, сразу за стенкой была женская часть, так как оттуда слышались хорошо знакомые голоса, девчонки повизгивали, охали, чего-то говорили неразборчиво, но было понятно, что они просто счастливы. Дальше после бани Ростислав перешёл в другую комнату, попрохладнее, где ждал ещё один здоровяк, тоже в набедренной повязке. Он положил посетителя на лежанку и начал разминать ему спину и поясницу. Мягкие пальцы у мужика обладали поразительной силой, он мял и месил Ростислава, словно податливый комок пластилина, вылепливая из безвольной бесформенной массы тело заново. На выходе подали синий халат, так Ростислав и поднялся к себе в номер.

Обе девушки уже ждали его там, Саша в красном махровом халате, а Лена в жёлтом и очень пушистом. Видимо, опередили, отказавшись от массажа. Номер состоял из трёх комнат, две спальни и что-то вроде гостиной. И посреди гостиной высился столик-тележка с ужином на три персоны.

– Уф, – завидев парня сказала Лена. – Я в жизни не могла подумать, какое это, оказывается, может быть счастье, сходить в баню. Да по сравнению с эти всё, чего у меня раньше было – такая ерунда…

– Потом обсуждать будем, – вмешалась Саша. – Слава, ты где пропадал? Я хоть вроде и обедала, пока тебя ждали, голодная как волк. Так что давайте есть, а всё остальное – потом.

Глава 9

Спать одному оказалось неудобно и непривычно, а уж тем более в разных комнатах. Но ради конспирации приходилось терпеть: в гостинице девушек приняли за его сестёр, поэтому рисковать нельзя. Вроде и не положено без спросу входить, но забудется какая-то горничная, войдёт и увидит, как Саша лежит в одной постели с «братцем» – слухов потом не оберёшься, и запомнят, причём надолго.

Ростислав вообще думал – не заснёт, долго ворочался, размышляя, что если хотя бы в одной комнате могли лечь, и то хватило ощутить, как он не один. В итоге сам не заметил, когда провалился в сон, а проснулся рано. Блёклое январское солнце едва ещё выглянуло из-за горизонта, равнодушно заглядывая в запорошённые снегом стёкла гостиницы, светило еле-еле, небо ещё затянуто в такой же блёкло-серый саван зимнего утра. Если кто и проснулся в это время, так разве что дворники, уже сметавшие просыпавшийся за ночь снег. Никого другого, по крайней мере, за окнами на улице пока видно не было. Зато, как оказалось, не зря они выбрали хорошую дорогую гостиницу. Газовых плит здесь, конечно же, не имелось, но всё равно ресторан работал круглые сутки, так что горячий завтрак официант принёс за столик очень быстро.

А дальше Ростислав прикинул, что, пока девушки спят, потом встают и умываются, он успеет сходить до полиции. Тем более районный полицейский участок оказался недалеко. Ёжась от утреннего морозца, особенно зябкого после тёплого ресторана, Ростислав добежал квартал до полиции... на пороге немного растерявшись. Нужное ему здание заметно отличалось от окружавшего его классицизма, сплошные скруглённые линии, окна – подковообразные, часто пересекающиеся арки, крыша изгибом спускалась до уровня третьего этажа, превращая верх в мансардный этаж. Один в один как в Кологриве, разве что в мегаполисе это районное отделение, а там центральное. В остальном всё тот же мавританский стиль архитектуры.

Любого другого наверняка бы послали подальше, дескать, в такую рань полиция не работает, ждите. Но когда откровенно зевающий полицейский в небольшой прихожей бокового входа грозно спросил, кто таков и с чем пожаловал, в ответ услышал вальяжное, что господин Бартенев, наследник семьи из Первого тома Разрядной книги прямо сейчас хочет выправить себе документы, мужик мгновенно засунул своё недовольство подальше, и дело закрутилось. Пускай даже по лицу что полицейского на входе, что дежурного офицера ночной смены прозрачно читалась мысль, мол, кое-кто совсем охренел и обнаглел, приспичило вот так с утра. Впрочем, на скорость исполнения и эффективность работы это не повлияло, так как Ростислав формально в своём праве: полиция как бы обязана удостоверять личность любого подданного Российской империи в любое время суток. Хотя и понятно, что это самое «любое время» сильно зависит от того, чью именно личность необходимо подтвердить.

Ну а дальше Ростислав был приятно удивлён, насколько всё быстро прошло. Оказывается, Первый том имел ещё одно преимущество – оттиски ауры и отпечатки пальцев – их в том числе снимал тот самый камешек у старосты – для всех членов семей высшего дворянства имелись во всех достаточно крупных отделениях полиции, вроде центрального управления Кологрива. Ну а районное управление мегаполиса вроде Тюмени имело примерно равный с региональными центрами статус. С учётом того, что у Ростислава имелась чековая книжка тоже с оттиском ауры, потому поиск в каталоге упрощался, процедура восстановления паспорта заняла всего двадцать минут. Так что он действительно успел вернуться раньше, чем девушки вообще проснулись.

– Слава? – первой из своей комнаты выглянула Саша. – Ты уже встал?

– И давно, – хохотнул парень. – И даже успел сбегать в полицию, сделать себе паспорт. Так, не надо на меня таким взглядом смотреть, это с самого начала задумано. Одно дело, когда мы втроём припёрлись за документами – и другое, если уже вполне себе зарегистрированный и проверенной господин Бартенев попросит восстановить документы своим родственникам. Так что давайте одевайтесь, завтракаем и идём.

Когда девушки вышли, Саша в красном, Лена в синем – за ночь прислуга гостиницы не только почистила пальто и обувь, но и подогнала платья. Ростислав издал восторженное восклицание, потом добавил:

– Красавицы, обе. А теперь последний штрих перед завтраком. Давайте заглянем в ванную.

Гостиница была дорогая и статусная, потому в санузле номера всё было отделано плиткой, и всякие ручки-устройства из блестящей меди, а ещё установлено полноценное сантехническое оборудование. Пускай водопровода тут не было, в остальном обеспеченные люди могли себе позволить нормальную канализацию. А отсюда, помимо прочего, имелась самая настоящая раковина, и даже с тёплой водой – коридорный приносил снизу ведром и наполнял умывальник, попутно заклятый какими-то магическими амулетами, чтобы вода долго не остывала. Но главное сейчас, над раковиной висело огромное зеркало. Ростислав поставил девушек рядом друг с другом перед зеркалом, и Лена ахнула:

– Да мы же похожи…

– И в самом деле, как дальние родственницы, – закончила Саша. – Ты ведь специально такой фасон платьев подбирал? Лену за мою кузину выдать?

– Да. Сразу скажу, не сам до всего своим умом дошёл, просто когда-то… В общем, общался с одним умным человеком, большим специалистом по гриму для театров и прочего. Так что теперь последний штрих. Лена, запоминай, в следующий раз будешь делать сама. Я специально вчера набор косметический вам заказал.

Под удивлённые вздохи и ахи девушек, Ростислав помог Лене нанести косметику, тут чуть добавил, там убрал, пудра, тушь и прочее…

– Славка, но Леночка же сейчас и в самом деле, как будто моя сестра выглядит.

– Совершенно верно. Особенно когда вы рядом друг с другом. Особенность восприятия, когда взгляд цепляется за схожие детали, а дальше мозг знает, что перед ним, дескать, сёстры, и остальное дорисовывает сам. Последняя деталь будет после завтрака. Если вы не против, надо будет зайти в парикмахерскую, после леса уложить волосы заново, подровнять. Но главное, Лене наложить лёгкую краску для волос. Если не сильно менять цвет, есть алхимические составы, которые ложатся за десять минут и стойкие, на неделю-две. Нам хватит, вы обе светлые, нужно чуть-чуть подкорректировать цвет у Лены, добавить оттенок золотистого.

– Слава, – фыркнула Саша. – Ну какая нормальная девушка откажется сходить в парикмахерскую и на прочие процедуры? Тем более ты мне ещё с Кологрива задолжал. И то, что там мы из-за нападения не успели, тебя оправдывает лишь наполовину. Это к тому, что Лена согласна, и мы идём.

Лена на эти слова хихикнула.

За паспортами для девушек в итоге отправились только к середине дня, слишком уж надолго они застряли в парикмахерской, помимо стрижки, предлагавшей ещё много каких процедур. Под конец Ростислав даже немного проклял свою идею. Зато увидев здание Центрального городского управления, аж семь этажей, но тоже в мавританском стиле, пришла очередь удивляться уже Саше:

– Один в один как в Кологриве. Они что, специально так строят? Чтобы сразу понятно было?

– Не знаю, – пожала плечами Лена. – Я на Среднем почти не бывала, и в полицию точно не попадала ни разу.

В середине дня в полицейском управлении царила суета и толкотня, особенно в приёмной, но паспорт на имя Ростислава Бартенева подействовал волшебно. Им тут же выделили сопровождающего, под недовольный гул разношёрстной толпы в приёмной и мимо всех очередей Бартеневых повели вглубь здания, куда-то на третий этаж. Здесь было тихо, как в больнице. Они шли вдоль длинного казённого коридора, где безликие двери были обиты чем-то вроде чёрного дерматина. Сопровождающий полицейский постучал в одну из дверей и, услышав разрешение войти, пропустил посетителей в комнату: типичный казённый кабинет со столом, шкафом-картотекой и креслами для посетителей. Впрочем, мебель достаточно солидная, а кресла мягкие, так что явно ходят сюда люди не из низов.

Находившийся там офицер в чёрном мундире с простым серебристым погоном без орлов и звёздочек сидел в глубине комнаты и смотрел в окно. Оно выходило на улицу, а не во двор, и даже с порога хорошо была видна позёмка, бегущая по мостовой. Ростислав подошёл к столу. Полицейский, оторвав взгляд от окна, повернулся к посетителям. Лицо его оказалось совсем не таким суровым, как показалось на первый взгляд, хотя осмотрел он гостей внимательным, цепким взглядом.

– Титулярный советник Лунев. Чем могу быть полезен?

– Ростислав Андреевич Бартенев, наследник семьи Бартеневых. Нам необходимо оформить паспорта на Александру Бартеневу, мою невесту, и Елену Бартеневу, воспитанницу рода.

– Одну минуточку, – полицейский указал на кресла. – Подождите, пожалуйста.

Дальше запросил данные, получил от молодого ещё парня с погонами, насколько Ростислав заметил, корнета, папку, пролистал и уточнил:

– Александра Юрьевна, вам документы я оформлю немедленно. Ростислав Андреевич, Елена Бартенева у нас не числится.

– Я оформляю её официально воспитанницей рода Бартеневых согласно Дополнение в Уложение о родстве пятнадцать-девяносто восемь, утверждённому решением Земского собора от января тысяча семьсот девяносто восьмого года.

На этом полицейский немного подвис, так как на память этот пункт явно не вспомнил. С другой стороны, дворянин не пришёл бы к нему просто так, в надежде оформить паспорт по выдуманному закону? Всё тот же корнет принёс несколько здоровенных томов, с четверть часа титулярный советник искал нужный раздел и чего-то сверялся. Дальше ещё раз внимательно посмотрел на девушек, и ход его мыслей читался на лице без особого труда. Если не сёстры, то кузины, одеты прилично, ведут себя так, что заметно – обе из светского общества. Бартеневы из старой аристократии? Ну так взять себе в жёны дочь влиятельного финансиста или промышленника мезальянсом не считается даже у бояр, бизнес-аристократия хотя и числится зачастую мещанами, веса в обществе нередко имеет не меньше, чем старые дворянские фамилии. Что-то случилось, кузина у невесты осиротела, или ещё какие-то сложности? Вот род Бартеневых и торопится взять под своё крыло родственницу, возможно, прикрывая от неприятностей. Собственно, такие вот браки между торговой и дворянской аристократией зачастую для того и заключались. Мол, мы вам поддержку, вы нам защиту разными способами, в том числе откопав и такой вот древний закон. Ну а что там в итоге будет и от кого эту Лену прячут – чем дальше от интриг высшего света, тем спокойнее спишь.

– Да, прошу прощения, вы совершенно правы. Мадемуазель Елена…

– Юрьевна, – тут же подсказала Саша.

– Да, Елена Юрьевна, прошу вас тогда пройти с корнетом, чтобы снять оттиск ауры на документы.

Когда они вышли на улицу, Ростислав невольно передёрнул плечами, морозный воздух ясного, но какого-то холодного зимнего дня очень уж колюче щипал лицо, успевшее отвыкнуть после долгого сидения в тепле. Но обе девушки выглядели такими радостными, что Ростислав оставил комментарии при себе, а лишь скомандовал:

– Теперь в банк.

Для простоты, недолго посовещавшись, решили заглянуть в ближайшее отделение… Как оказалось – центральное городское. Здесь в холле не толпился всякий разный народ, а встретил единственный богато одетый сотрудник, что-то вроде швейцара. Стоило ему уточнить, кто пожаловал и зачем, как он немедленно забрал верхнюю одежду и вызвал сопровождающего, к слову, разодетого в самый натуральный бархат с золотым шитьём. Дальше оставалось идти следом, растерянно оглядываясь по сторонам – сначала поднимались по лестнице, которую облепил дорогой ковёр, сделавший честь не одному солидному кабинету. Потом они вышли на этаж, где вдоль длинного коридора тянулся ряд померанцевых и лимонных дерев в кадках, и закончился путь у двери с богатой резьбой и с хрустальными стёклами.

За дверью встретила просторная комната, обставленная кругом дорогими шкафами с какими-то томами в тиснёной золотом обложке – слишком красивые и тяжёлые переплёты, чтобы пользоваться ими часто. Тут были фигурные бронзовые чернильницы, из которых неловко писать при настоящей деловой работе, и большие кресла, очень удобные в них расслабиться, но никак не для чтения документов. В общем, комната была из тех мест, какие обыкновенно бывают только у очень богатых людей и в которых, несмотря на то что там кажется всё придуманным и приспособленным для занятий – каждый столик, любой винтик – на самом деле тут меньше всего занимаются серьёзным делом. Здесь лишь пускают пыль в глаза, не зря за столом ждал лощёный господин в костюме, но никак не специалист по каким-то финансам или юридическим делам, Саша и Ростислав намётанным взглядом поняли это сразу. И переглянулись: что случилось, если их готовятся так старательно убалтывать?

– Добрый день, Ростислав Андреевич. Рады видеть в нашем банке уважаемого клиента. По какому вопросу вы решили обратиться?

Хозяин кабинета был готов посетителей чуть ли не облизать, и вскоре после осторожных расспросов выяснилось «почему». Оказывается, среди отданных в банк трофейных колечек и украшений, в целом рядовых, нашлось два с какими-то донельзя редкими камнями, причём не просто камнями, а магическими. Стоило они, как если на счёт закинуть ещё пару килограммов золота, и это не считая прочих оставшихся побрякушек. Когда Ростислав, переглянувшись с Сашей и получив от неё без слов кивок, мол, не возражаю, подтвердил:

– Меня устраивает предложенная цена выкупа, прошу деньги зачислить на счёт нашей семьи в вашем банке. – На лице у сотрудника проскочило такое выражение облегчения и неописуемого счастья, что Ростислав с трудом удержался, чтобы не рассмеяться, да и девушки тоже. – Я желаю оформить отдельные именные чековые книжки с именными счетами на моих родственниц, Александру и Елену Бартеневых.

– Да-да, немедленно, – засуетился представитель банка.

Когда они вышли на улицу, Саша весело сказала:

– Да уж, родовитая фамилия – это солидно, но когда рядом появляется чековая книжка, бегать вокруг тебя начинают в десять раз шустрее. Но этот менеджер тот ещё угодливый слизняк. Скажи мы ему, что согласны оставить счёт в банке, если он снимет штаны и станцует на столе – запрыгнул бы танцевать.

Лена в это время внимательно рассматривала свою чековую книжку, потом робко спросила:

– Слава, а ты… с суммой не ошибся?

– Леночка, извини, но у твоего и Сашиного счёта ограничение по сумме есть. Если она при этом ещё и наш семейный финансист, поэтому может на этот счёт сама докладывать денег напрямую, то тебе я его потом пополню.

– Но там же много! – в голосе у Лены проступила обида. – Ты смеёшься?

– Нет, – отрезал Ростислав. – На Урале мы были вместе и рисковали вместе. Потому наша добыча с подбитого дирижабля тоже в равных долях делится на троих. Я тебе обещаю. Распоряжайся своей долей как захочешь.

– У меня… у меня никогда таких денег не было… – сипло ответила Лена. – Мне давали личные деньги, но… не так много.

– Леночка, смотри на всё это с положительной стороны, – хищно усмехнулась Саша. – У нас же с тобой, можно сказать, исполняется мечта любой девушки. Нам всё равно докупать вещи в дорогу, не ехать же до дома всего в одном платье?

Ростислав на это хмыкнул, потому что Саша сейчас всё измеряла не той эпохой. Да, здесь индустриальная эра, фабричное производство, но до массового потребления двадцать первого века с его копеечным уровнем стоимости вещей очень и очень далеко. А отсюда подавляющее большинство именно так в поезде и едут, в одном платье всю дорогу и не переодеваясь. Саша проигнорировала и продолжила.

– В общем, нас никто не ограничивает по времени, у нас с тобой нет ограничения по средствам. Поэтому вперёд, гуляем и выбираем себе то, чего нам нравится.

– И заодно подарки бабушке Наине и Тасе с Ташей. Это наши двоюродные сестрёнки, им по шесть с хвостиком лет примерно.

– Это разумеется. В общем, Лена, ты, я видела, карту города взяла с собой?

– Да.

– Ну тогда давай доставай, смотрим, где тут можно пообедать нормально. И вперёд по магазинам!

Глава 10

На поезд в итоге едва не опоздали, хотя экспресс «Ирбит-Иркутск» уходил с вокзала Тюмени ближе к вечеру, и времени собраться вроде было много. Даже поначалу предполагали, что вдоволь ещё успеют насидеться на вокзале. Оказалось, что масштаб бедствия «девушки при деньгах дорвались до покупок» они недооценили. Причём обе были хороши. Ростислав больше поначалу боялся за Лену, которая впервые в жизни, мало того что оказалась со средствами, да вдобавок не надо было за них ни перед кем отчитываться. Повезло, что вроде бы Сашу она очень уважала, потому, когда та её притормаживала, слушалась обычно сразу. Но дальше и Сашу начало регулярно заносить с покупками, и уже её приходилось держать чуть ли не вдвоём… Как сама Саша виновато шепнула на ухо Ростиславу, мол, понимает, что временами делает глупость – но тоже соскучилась. Пока отец её не вышиб из Москвы в провинцию, она точно так же иногда сваливалась в неудержимый шопинг. В итоге совместными усилиями как-то более-менее получилось удержаться в умеренно-приличных рамках, и всё равно заезжали в гостиницу с парой небольших сумок и маленьким дорожным чемоданчиком, а когда выезжали, в кэб-такси загружали четыре увесистых чемодана, не читая пары маленьких чемоданчиков с вещами «в поезд».

Пока ехали, снег на крышах уже отражался розовым отливом на стенах. Железная дорога встретила сияющим в свете фонарей вокзалом и многолюдною толпою, со всем своим шумом и движеньем, суетой и толкотнёй. Экспресс уже прибыл, и когда они подъехали, раздался громкий на весь вокзал и привокзальную площадь двойной звонок, уведомляющий всех о начале посадки. Мгновенно распахнувшиеся двери вокзала с треском хлопнулись об стены, и густая толпа с беспорядочною смесью всяких узлов, корзин, мешков и картонок, высоко поднятых над головами, ринулась к окрашенным в зелёный цвет вагонам – третий класс. Кэб-такси подъехал к вокзалу как раз со стороны головы поезда, третий класс же цеплялся сразу после паровоза, поэтому видно всё происходящее было хорошо.

Какой-то мужик безо всякой ноши, в расстёгнутом выцветшем пальто и потёртых брюках, заправленных в стоптанные сапоги, торопливо направился к вагону третьего класса около паровоза. На площадке этого вагона уже стоял приземистый рыжий мужичок из пассажиров в засаленной поддёвке, и орал, что народу тут тьма-тьмущая, как сельдей в бочонке, и новых не поместится: третий класс забивался всегда сколько залезет пассажиров, а уже после начала движения кондукторы проверяли билеты и продавали новые.

– Подвинься, чего встал!

– Куда прёшь? Всё занято!

– А найдётся. Чё мешаешь, ты не кондуктор указывать, можно или нельзя. Пошёл…

Досмотреть, чем кончилась перепалка, и смогли сдвинуть рыжего, не получилось, так как кэб уже проехал дальше. В конец поезда сначала мимо жёлтых вагонов второго класса – там садилась публика, достаточно обеспеченная купить себе билет с местом, спокойно с чемоданами и дорожными мешками они подходили к своему вагону, показывали стоявшему у входа кондуктору билет. Ну и дальше к синим вагонам первого класса: сияя лакированными боками и зеркальными стёклами, они существовали как бы отдельно от всего поезда, скрывая за непроницаемыми «зеркалами» жизнь своих обитателей. Как раз когда их кэб-такси подъехало, двое пассажиров вышли наружу, дама в богатой соболиной шубе и немолодой мужчина, сверкающий золотом перстней и толстой золотой цепью на шее, хорошо заметной из-за расстёгнутого пальто. Они тоже существовали отдельно от многоголосого вокзального шума, от мира, где едят пироги с горохом и спят вповалку на мешках, узлах и торбах во время поездки.

Проход к вагонам первого класса от остальной публики отделяла цепочка вокзальной стражи в сизо-синих кителях, разбавленная вдобавок несколькими чёрными мундирами полицейских. Кэб остановили, прежде чем пропустить Ростислава, Сашу и Лену, у них тщательно проверили билеты и паспорта. Дальше сразу же подбежали два парня-носильщика, приняли чемоданы и уволокли всё в багажный вагон, а пассажирам было предложено занимать места, поскольку поезд скоро отправляется.

Внутри вагон сразу же поражал роскошью, от лакированных панелей из какого-то дорогого сорта дерева, ковровых дорожек и тиснёного плюша стен до белоснежных постелей и ярких светильников под потолком, повсюду от ручек до поручней – тяжёлая бронза. Причём явно применялась какая-то магическая отделка, если снаружи стёкла казались однотонными, то изнутри выглядели как витражи. Поначалу удивило, что в купе всего два мягких дивана, хотя заказывали три места, и четвёртое выкупали как пустое. Но сразу же проводник показал, что каждый из диванов раскладывается на два спальных места, а днём – роскошные диваны, мягкие и с отделкой, а между ними можно опустить столик.

Лена тут же плюхнулась на диван, с интересом разглядывая всё и крутя головой, дальше неожиданно призналась:

– Знаете, а я первый раз в жизни на поезде. Ну то есть я ездила, но с родителями и недалеко, сидя и буквально пару часов, это не считается. А так всегда на далёкие расстояния только самолётом.

– То ещё впечатление. Я про поездку на сутки – двое, – хмыкнула Саша. А потом внезапно жалобно сказала: – А можно, мы ужин закажем прямо сюда в купе? Не хочу со здешней публикой пока общаться. Завтра придётся, не сидеть же до самого Томска взаперти, но можно не сегодня?

– Поддерживаю, – тут же согласилась Лена. – Как представлю, какой тут светский серпентарий наверняка собрался, заранее плохо становится.

В том, насколько девушки правы, Ростислав убедился назавтра. Он как раз хорошо выспался – если разложить оба дивана, получалась фактически сплошная кровать, так что Саша с удовольствием устроилась у него на плече. И с прекрасным настроением отправлялся в вагон-ресторан… Хотя скорее именно что ресторан, а не вагон. Важный буфетчик священнодействовал за стойкой, уставленный бутылками и закусками, сновали проворные официанты в белых куртках и чёрных галстуках, на столиках накрахмаленные скатерти и пирамидальные салфетки, такие белые и твёрдые, словно они были отлиты из гипса. В ресторане сидело полтора десятка человек, в основном мужчины за сорок, впрочем, из женщин даже самая молодая была почти вдвое старше Ростислава.

Как и предупреждали ещё вчера девушки, на Бартеневых сразу насели: кто, откуда и куда. Ростислав отвечал вежливо, витиевато и без конкретики, общим смыслом, мол, ездил по делам семьи в Тюмень. Там же встречал возвращавшихся родственниц, а сейчас они все вместе едут к бабушке в поместье. Расплывчатость ответов явно никого не устроила, но и задавать вопросы в лоб в обществе не принято, так что Ростислав не удивился, когда у него поинтересовались:

– Вы играете в бридж? Или вист?

– Предпочитаю бридж.

– Тогда составите нам компанию? В соседнем вагоне просто прекрасный зал.

– Конечно.

Желания и настроения играть в карты не имелось никакого. Пускай Ростислав и умел. Но и отказаться нельзя, тем более предлагают старшие младшему. Как бы признавая его равным: карты – салонная забава исключительно для взрослых, потому отказ будет воспринят как оскорбление, ну или резко понизит его статус в глазах окружающих, мол, считаю себя малолеткой. Вот только и расчёт понятен, за картами вчерашний подросток наверняка переволнуется, тем более бридж – игра достаточно сложная. В своё время в Интернете Ростислав наткнулся, как от нечего делать кто-то посчитал, что в бридже теоретически возможны аж пятьдесят три миллиарда вариантов раскладов. Тем более по-взрослому игра идёт всегда пусть на небольшие ставки, но обязательно на деньги, а «пацанчик перед родителями за деньги отвечает». Ну а там можно попробовать чего-то из парня и вытянуть. Нервничать Ростислав не собирался, да и результат партий его мало волновал, однако и удовольствия от предстоящей нервотрёпки и прессинга не испытывал.

И тут неожиданно вмешалась Лена. Вся в краске смущения, мило хлопая глазами, буквально истекая нерешительностью, робко попросила:

– А дозволено ли и мне будет к вам присоединиться?

– Да, конечно, Леночка, я не против. Не так ли, господа? – тут же поддержал её Ростислав.

Остальным пришлось согласиться, тем более вроде сопровождающий девушку мужчина-родственник уже не против, так что выгонять даму будет выглядеть хамством. Пускай мнения, судя по выражениям на лицах, и разделились поровну. Одним было приятно общество симпатичной юной девушки, другие досадовали, так как явно планировали взять Ростислава в оборот. Саша оставаться не стала, но и уходила в купе из ресторана абсолютно спокойная. Карты были частью почти любого светского салона или приёма, так что в тот же бридж Лена играла профессионально, хоть зарабатывай этим. Да и по части общения на светских раутах у неё опыта было куда больше даже Саши, не говоря уж про Ростислава. Ну а то, как все дружно повелись на образ юной наивной провинциалочки, не только облегчало задачу, но и подогревало интерес у самой Лены. Саша её уже узнала достаточно хорошо, чтобы различить хищный отблеск в глазах.

Наверное, из-за приподнятого расслабленного настроения, когда Саша проходила мимо соседнего купе, раздавшийся оттуда немолодой голос стал неожиданностью и заставил вздрогнуть и споткнуться:

– Доброго утра, барышня. Или уже, можно сказать, хорошего дня. Ну это кто как встал. Смотрю, одна, а ваших спутников поймали? В карты, небось? Да и нечего особо тут в дороге делать, кроме как в ресторане сидеть, в карты играть да сплетничать как старые бабки на завалинке.

Саша обернулась. В купе за столиком на диване сидела уже немолодая женщина, её полные, румяные, без морщин, щёки и не поседевшие чёрные волосы до сих пор говорили, как она была в молодости красива. Нет, старой её с чего-то язык не поворачивался назвать, как и толстой, хотя женщина и была заметно склонна к полноте. Но вот что-то было в облике у этой всё ещё привлекательной женщины с продолговатым и смуглым лицом, что-то завораживающее и повелительное.

– Добрый день. Да, остальных пригласили сыграть в бридж, но я вот не любитель проводить время за зелёным сукном.

– И правильно. Но и вы, барышня, тоже войдите в наше положение. Первым классом пользуются не так чтобы многие, лица тут всё время одни и те же, да ещё обычно в возрасте. Так что новые люди привлекают интерес, особенно молодые барышни. Небось все наши старые ощипанные жизнью петушки перья-то перед вами разгладили и выпустили? – улыбнулась женщина. – Ну да, я вот тоже недолюбливаю наш светский курятник, потому и сижу здесь, а не там. И конечное же, мне тоже до жути любопытно. Ну а раз вы пока одна, и я одна, приглашаю к себе, скучать вдвоём веселее. Так что присаживайтесь ко мне в купе и не отказывайтесь.

Женщина была из тех, кому не надо приказывать. Она всегда попросит, зная, что её слова всё равно исполнят в точности. Вдобавок Саша, не зная её статуса, не рискнула отказать, зашла в купе и села на диванчик напротив. Женщина сразу же налила ей из стоявшего на столике чайника чаю, пододвинула две вазочки с печеньем и шоколадными конфетами. Слегка смущённо прокомментировала:

– Врачи говорят, вредно мне, и сладкое уже нельзя, и вместо чая воду, говорят, пить полезнее в моём возрасте. Но вот не могу без сладкого, а не водой же конфеты запивать? Хотя и стараюсь себя ограничивать. Но вам-то ещё рано про это думать, так что угощайтесь не стесняясь. Да, и давайте познакомимся, а то я, старая, совсем про приличия забыла. Графиня Ирина Юрова. Мужа и обоих сыновей вот схоронила, – она вздохнула, – хорошо внуки остались. Вот со скуки и езжу то к одним, то к другим, то к третьим. Ну или они ко мне, но дочери пока не до путешествий – старшенькую, мою внучку, первый раз как взрослую в свет готовится вывести. Теперь вы.

– Александра Бартенева. Мы втроём из Тюмени к бабушке под Томск едем.

– Саша? Или Санечка? Уж позвольте, барышня, маленькую привилегию возраста звать вас попроще.

– Саша.

– Вот и замечательно, Сашенька. И как вам Тюмень?

– Большой город. Но шумный и суетливый. Знаете, не по-сибирски он как-то торопливый, скорее Москву вечной суетой напоминает. В Сибири города как-то солиднее, степеннее…

Тут Саша прикусила язык, сообразив, что расслабилась не к месту. Действительно, впечатлениями хотелось поделиться, а эта Ирина Юрова так и располагала своим видом. Вот ведь, сама за Славу беспокоилась, как из него сведения тянуть будут – и сама вот так вляпалась.

– А знаете, поддержу, – хохотнула графиня. – Вот уж точно, Тюмень – столица окрестных деревень, как про неё шутят. Выросла до большого города, а так большой деревней и осталась. И про Москву согласна, я родной Петербург на неё не поменяю. Да, вы ведь не в самом Томске живёте, угадала? Я через него обычно возвращаюсь в Петербург, но вас бы я там обязательно увидела и запомнила.

– Нет, но мы сейчас к бабушке едем, у неё наши семейные земли не очень далеко там.

– Ну всё, вы сейчас меня очень заинтересовали, – снова рассмеялась графиня.

Дальше Сашу и в самом деле начали расспрашивать и выуживать сведения, но всё получилось не так страшно, как она боялась поначалу. Юрова оказалась достаточно тактичной, если с ходу вызнать чего-то не получилось, и Саша вежливо, обтекаемо уходила от ответа в сторону, не настаивала. И если не считать любопытства, в остальном женщина вышла очень во всех смыслах интересным собеседником и приятным попутчиком. Немало рассказывала и про себя, как ездила по всей стране и даже на другие Земли, делилась байками путешественника. Не стеснялась едко комментировать встречи с известными людьми при дворе и из московского и питерского светского общества. Так что когда графиня со вздохом сказала:

– Ну вот мне и собираться пора. Сейчас остановимся и выхожу. Жаль, с остальными вашими спутниками не встретились, ну да не судьба. А вы, Сашенька, как в Питере будете, обещайте, что непременно заглянете ко мне в гости. Очень редко можно встретить интересного человека, и считайте комплиментом – вы из таких.

– Обязательно.

– Ну тогда не забудьте и до встречи.

Скучать одной Саше долго не пришлось. Почти сразу, как поезд тронулся от станции, вернулись Ростислав и Лена. Оба весёлые и довольные, делились впечатлением.

– Лена у нас просто золото, – закончил Ростислав. – Как она их всех на место поставила, и сама при этом ну такая невинность. Я бы так не смог.

– А у меня тут тоже неожиданная встреча случилась. Лена, тебе знакомо имя графиня Ирина Юрова? Это такая немолодая, склонная к полноте…

Саша не договорила, так как до этого весело улыбавшаяся и раскрасневшаяся на похвалы Лена внезапно стала бледная как мел:

– Ночная ведьма? Она здесь?

– Уже нет, на последней станции вышла. А кто это? Леночка, с тобой всё в порядке?

– Уф… – краска возвращалась на лицо буквально на глазах. – Она одна из тех, кто хорошо знает меня в лицо. Сами говорили, что нам пока нельзя никому открываться. А я… Честно не знаю, на чьей она стороне. Но она… Вы точно про неё…

– Не знаем, – хором ответили Ростислав и Саша.

– Ну… да, наверное. Сейчас-то про неё уже забыли. Ей за восемьдесят уже.

– Сколько? – растерялась Саша. – Я думала шестьдесят самое большее.

– Да нет, она старая. Герой войны с пруссаками. Помните, наверное, они тогда хорошо нас потрепали.

– Не помню, – тут же сказал Ростислав. – Извини, но история вообще у меня серединка на половинку, не самый любимый предмет, так что помню с пятого на десятое. Лучше напомни.

Саша кивнула, мол, это ты удачно сказал.

– У нас же общая наземная граница, на этом нас и переиграли. Не хватало пилотов, и графиня Юрова добилась создания отдельной авиационно-пехотной дивизии, где пилотами были сплошь женщины из добровольцев. Причём споров было много, до этого женщинам вроде и разрешали учиться летать, но всерьёз не воспринимали. Но у Юровой тогда муж погиб, и оба сына, она смогла добиться. Она тогда с дочерью, обе пошли воевать и мстить… Ночной ведьмой её сначала враги прозвали, а потом свои. Не знаю, специально её подставили, или кто-то решил, что женщин не жалко… Их дивизия оказалась на острие последнего удара пруссаков, причём без поддержки. Думали, они первый напор собьют, а дальше в тылу у Юровой целая армия стояла, она красиво пруссаков отгонит, а за это ордена и награды. Списали их, а они выстояли. Почти все полегли, дочь с ранением, но выстояли. А уже после войны Ночная ведьма не успокоилась, а всех, от генералов до кого-то из свиты императора – всех, кто её девочек тогда сознательно подставил – всех осудили. Пятнадцать лет ушло, разные были поводы, по которым их снимали и сажали, но в итоге отомстила она всем.

Саша сообразила первой и спросила:

– Лена, ты её боишься. Почему?

– Потому что она вроде от политики отошла почти сразу, как последнего врага на каторгу загнала. Вроде ведёт тихую жизнь, ездит к внукам, отдыхает. Только вот ты, Саша, сказала, что она вышла недавно, так как ехала к внукам. А зачем ей тогда пользоваться аэропортом Ирбита, а затем ехать на поезде? Или хотя бы Тюмени, там тоже аэропорт есть – но в Тюмени она не садилась, мы бы видели. А ещё она как ветеран с кучей орденов имеет право пользоваться военными рейсами и спокойно лететь в военный аэропорт Омска, с Верхнего яруса туда тоже есть регулярные прямые рейсы. И с Омска до станции, на которой Юрова вышла, намного ближе. Насколько слышала, Юрова никогда вот этими своими привилегиями пользоваться не стеснялась. Я точно знаю несколько случаев, когда Юрова пользовалась своим общественным весом и авторитетом, подталкивала решения в ту или иную сторону в некоторых довольно щекотливых ситуациях высшего света. А отсюда готова поверить слухам, что графиня ушла из публичной политики, а неофициально её приглашают как уважаемого всеми сторонами арбитра в спорах кланов, когда хотят решить дело раньше, чем успеет вмешаться имперский суд или всё выплывет наружу.

Саша пристально посмотрела на Лену и неожиданно жёстко сказала:

– Леночка, ты опять пытаешься недоговаривать. Но вот сейчас извини, так нельзя. Я не собираюсь у тебя выпытывать личные подробности или твою фамилию, но мы должны знать, чего нам возможно опасаться и какие принимать меры заранее. Я общалась с Юровой долго и готова довериться своему чутью на людей. Добавь, что она не просто так когда-то готова была погибнуть за Родину, и не просто так имеет репутацию кристально честного и непредвзятого человека – иначе бы в клановом гадюшнике её не приглашали арбитром. Раз оступись и подыграй кому-то – всё, больше не поверят. Но ты всё равно боишься, что она может сдать тебя твоим врагам. Что такого случилось в Москве? Ты ведь знаешь. Обещаю, дальше вот нас троих это не уйдёт. Но мы должны знать, иначе может не получиться тебя защитить.

Лена молчала довольно долго, глядя за окно на мирный сельский пейзаж, скользивший перед окнами вагона, молочная белизна укрытых снегом лугов, на стоявшие поодаль от дороги крестьянские дворы, на пробегавшие мимо поезда телеграфные столбы. Наконец решилась.

– Про это… Про это не знает почти никто. У наследника престола начались проблемы с…со здоровьем. В случае, если с императором что-то случиться, цесаревич не сможет короноваться и будет… На какое-то время соберут Регентский совет.

– И уже началась торговля кто с кем и против кого, а про тебя вспомнили, потому что срочно надо сунуть взятку потенциальным союзникам. Например, выдать ненужную до этого дочку замуж за кого-то правильного, – зло сказал Ростислав. – А кто-то другой решил иначе. Сволочи. Ну да, за возможность сформировать в свою пользу большинство в Регентском совете можно хоть десяток городов как Кологрив спалить и хоть полсотни самолётов нижним сдать. Какие же они мрази.

– Лена, ты очень вовремя с нами встретилась, – с не меньшей яростью добавила Саша. – Я тебе ещё один пункт скажу, насчёт воспитанницы рода. Тогда тоже случаи разные бывали. Так вот, имей в виду. Если тобой против воли снова торговать попытаются и выдать замуж силой, ты имеешь право остаться под защитой нашей семьи до своего совершеннолетия. Достаточно твоего официального желания и согласия главы нашей семьи. И фиг тебя даже император от нас выцарапает. Но для этого надо рассказать ситуацию бабушке Наине. С твоего разрешения, разумеется. Она в этих делах понимает больше нас всех троих вместе взятых.

– Согласна. Я от вас про неё уже столько наслышана, что ей можно. И спасибо.

То, как Лена на этих словах повеселела и налилась румянцем, было понятнее любых слов.

Глава 11

Планируя маршрут, с самого начала в Томск решили не заезжать. Пересадка в крупном городе на большом вокзале оставит лишние следы, тем более для пассажиров первого класса Транссибирского экспресса. Глядя на то, какую нежелательную популярность Бартеневы неожиданно обрели среди скучающих пассажиров за время пути, Ростислав этой предусмотрительности порадовался вдвойне. Вышли посреди ночи на небольшой промежуточной станции – и пропали. Даже если кто-то заинтересуется и двинется по их следу, единых баз данных и компьютерных сетей тут нет. Пока разберётся, на какой станции они вышли, пока сообразит, куда они двинулись потом – до Кологрива взяли билеты второго класса, а они не именные… И если их всё-таки найдут не те люди, к этому моменту они уже будут дома и под защитой пепельных волков.

Тень ночного леса затемнила стекло окна, превратив его в подобие зеркала, так что если посмотреться, можно увидеть своё отражение. Но Ростислав и без этого знал, что выражение лица у него бешено радостное пополам с лёгкой досадой, что паровоз везёт вроде бы очень тихо, приближаясь к станции. А надо быстрее, потому что ещё немного – и они дома! Наконец-то в окнах вагона замелькали снаружи огни, точно бриллиантовые булавки, воткнутые в темноту ночи. Огни подбегали всё ближе, наконец заглядывая в вагон вплотную, на паровозе дали протяжный гудок: поезд, замедливший ход, наконец-то подъехал к станции и встал. Ростислав, Саша и Лена вышли, оставляя чёткие следы на белой как накрахмаленная скатерть платформе, покрытой тонким слоем снега. Тут же служащие поезда торопливо достали из багажного вагона их чемоданы и поставили рядом с пассажирами. С другого конца поезда торопливо прыгали с узлами и мешками пассажиры третьего класса. А дальше экспресс дал новый гудок, и паровоз утянул обледеневшие вагоны обратно в ночь, торопясь к утру успеть в Томск. Бартеневы остались стоять на платформе. С одной стороны ровная как стол равнина, видимо, лес вырубили под поля или луга, с другой – город и небольшое вытянутое здание из красного кирпича и с высокими окнами, вокзал.

Ростислав уже грустно успел подумать, как им тащить чемоданы до вокзала – пойди отыщи носильщика посреди ночи, но, видимо, начальник поезда как-то предупредил, что выходят пассажиры первого класса. К ним почти сразу подошёл заспанный дородный мужик в тулупе и с окладистой бородищей, пробасил:

– На вокзал, господа хорошие? Али вам лошадь поискать, в город?

– На вокзал отнести, – тут же сказал Ростислав.

И сунул мужику пол рубля мелочью. Так-то формально услуги носильщика входят в билет, но явно заметно, как мужик повеселел и с багажом станет обращаться куда аккуратнее. Заодно уже за себя порадовался, что с суммой угадал. С одной стороны, эти пятьдесят копеек на глухом полустанке весят куда больше, чем в городе, но при этом чаевые укладываются в обычную для пассажиров сумму, не гроши, которые выглядят как обидная подачка, но и не чрезмерно много, чтобы щедрого пассажира запомнили.

Вокзальный буфет, куда они втроём пошли ждать своего поезда, выглядел настоящим кусочком городского ресторана: городская мебель, буфеты с бутылками, по-господски сервированные столы, прислуга во фраках. Причём, несмотря на полночь, всё работало «по полной»: видимо, буфет открыли и позвали официантов по требованию двух дам, ждавших за одним из столиков. Насколько Ростислав невольно подслушал их разговор, очень уж громко и не стесняясь дамы беспокоились, чтобы прислуга –  лакей и горничная – проследили за багажом и всё устроили, так как поезд на Тюмень стоит недолго. Дальше одна из дам, пожилая, некрасивая, но одетая с такой аккуратностью, что, слушая её жалобы, не поверишь, дескать, она третьи сутки в дороге и устала, начала громко и играя на свежую публику отчитывать нерадивого, по её мнению, официанта. При этом, держась одной рукой, затянутой в перчатку, за свой дорожный несессер, другой крепко сжимала ткань пледа-шотландки с таким выражением на лице, словно готовилась плед сорвать и им официанта отхлестать. Другая, молоденькая девушка года на два или три старше Саши и Лены, стройная, хорошенькая бледной, изнеженной красотою растения, взлелеянного в теплицах, казалась и сонной, и усталой, и сильно скучающей. Что, однако, не помешало её несколько раз вставить уничижающие фразы про официанта и здешнее обслуживание.

А ещё обе дамы заметно приглядывались к сидевшим за другим столиком Бартеневым, и явно прикидывали, как бы подсесть и познакомиться. Так и читалось в их облике: как же, в буфете наконец-то появилась публика равного статуса, а не местное быдло. К счастью, паровоз в сторону Кологрива успокоительно просвистел, давая знать, что вот, дескать, подъезжаю раньше, чем дамы смогли решиться подсесть.

Когда они вышли, Саша брезгливо сказала:

– Великосветская плесень. Вовремя наш поезд пришёл.

– Весь день эта плесень до всех печёнок нас доставала и нервы портила, так ещё и тут, – согласилась Лена. – Действительно, вовремя.

А Ростислав споткнулся и чуть не упал от растерянности. Он тут посмеивался, что Лена подражает Саше? Но вот сейчас обе не задумываясь сказали одну и ту же мысль и схожими интонациями, причём звучало – словно девушки и в самом деле сёстры. И не понять, кто от кого сейчас больше взял.

Поезд был не экспресс, стоял достаточно долго, но и задерживаться на морозе было не самой хорошей идеей. Так что торопливо закинув с помощью носильщика за малую денежку вещи в багажный вагон, все трое поспешили занять места.

Вагон второго класса не имел и десятой доли роскоши первого, отделка – простая лакированная доска, а местами и вообще крашеное железо, но чисто и аккуратно, даже простенькая ковровая дорожка шла по вагонному коридору. Проводник показал на почти такую же как в родном мире печь-«титан» с краником, мол, захотите кипятка – брать вот тут. Здесь же только около проводника горела лампа, остальной вагон сейчас освещали разве что фонари на вокзале. Дальше проводник повёл пассажиров на их места. Как оказалось, вагон был разделён вертикальными перегородками, формировавшими что-то вроде отдельных купе без дверей, каждое на шесть сидячих мест – по два диванчика друг напротив друга, и два спальных места в виде полок над головами сидевших внизу пассажиров. Ростислав, Саша и Лена как раз заняли один такой диванчик. Осторожно сели, стараясь не разбудить пассажиров напротив – проход между сидячими местами не самый широкий, особенно в зимней одежде, как раз поезд тронулся… А дальше все трое почти мгновенно уснули.

Разбудил их железнодорожник:

– Ну, хороши вы спать, молодые люди. Все остальные уже вышли, поезд в депо отгоняем… – тут он узнал Ростислава и Сашу и расплылся в улыбке: – О, моё почтение, Ростислав Андреевич, Александра Юрьевна. А мы-то гадали, куда вы запропали.

– Да вот, за Сашиной кузиной ездили. Мы её в Кологриве должны были встретить, а тут как пошло – пришлось нам сами за ней ехать. Лена.

– Ну да, Томск – город большей, там сподручнее пережидать было, – сам додумал железнодорожник. Тем более они как раз возвращались на поезде из Томска. – Успехов вам. Что кузина ваша, Леночка, что жених у неё – боевые. Если бы не они, и не отстояли бы город. Да вот не вру. И как в мастерских тут пушки делали, и как батареей командовали, когда под бомбами многие оробели. Так что держись их, наши люди.

Дальше железнодорожник лихо подкрутил ус, любуясь смущением Саши и Ростислава и восторженными взглядами Лены. Потом помог им с вещами – вокзал ещё не восстановили, и камера хранения там не работала, но «своим людям» железнодорожники нашли куда положить чемоданы, пока Ростислав ищет подводу до дома. Заодно Слава поделился, мол, рассчитывал в мастерскую дядьки Никифора кое-какие инструменты и припасы купить, и надо бы наведаться да узнать, уцелело ли всё или заказ пропал. Это тоже приняли с пониманием. Пока работали над ракетами, кузнец, учившийся вместе с некоторыми железнодорожниками, перед старыми приятелями распушил перья: мол, они на пару с Ростиславом такую уникальную штуку придумали, как газовая плита, теперь вот производство наладили. Так что Ростислава считали чем-то вроде младшего мастера при мастерской Никифора, отсюда ему как раз и заниматься закупками – не старшему же мастеру с этим бегать?

Для девушек же Ростислав пояснил:

– Я и в самом деле, раз деньги появились, хочу в пару мест заглянуть и если у них на складах осталось – в нашу с Никифором мастерскую купить. Мы всё равно планировали расширять производство, теперь не к лету сможем, а сейчас. Но главное, нам надо узнать, где сейчас Азат Искандерович, и попробовать с ним связаться.

– И как? – уточнила Саша. – Как ты планируешь его искать?

– Заглянем к нашему знакомому Корсаку. Он вроде человек нормальный, и подполковник ему вполне доверял. И он точно знает, где Азат Искандерович. При этом опять же наш визит к начальнику местной полиции никого не удивит. Говорить детали мы ему не будем, естественно, но через него передадим, чтобы Азат Искандерович заехал к нам домой. Тот мужик ушлый, мой намёк поймёт.

– Хорошо.

– А ведь тебе понравилось, как они вас хвалили, – с хитрой улыбкой и немного насмешливо сказала Лена.

– Да, – Ростислав хоть и смутился, но ответил. – Мы в железнодорожных мастерских работали. И там каждый стоил ровно столько, сколько он может сам. А потом они город обороняли. Это очень страшно, когда на тебя бомбы сыплются, и разрядники хлещут. Но вот эти мужики не побежали, если бы не они – всё бы рухнуло. Вот это настоящие люди, а не та плесень, у которой кроме титула да денег, заработанных к тому же не ими, а предками, больше ничего.

Дорога от вокзала до полиции был вроде и знакома, но одновременно незнакома, настолько город выглядел по другому. Не только много военных и патрули на улицах, до сих пор местами не полностью разобрали баррикады, повсюду следы боёв. Когда стало понятно, что десантные корабли подбиты или ушли, оставшаяся на земле пехота пошла на штурм города с отчаянием обречённых. Захватить Кологрив, из которого их трудно будет выбить, а там, шантажируя жителями как заложниками, выторговать себе бегство. На это защитники встали насмерть, пусть без опыта, но пользуясь числом и поскольку отступать тоже некуда – за спиной семьи. Отчаянная драка шла за каждую баррикаду. Выучка и хорошее вооружение нижних в итоге всё равно бы переломили ситуацию, но как уже рассказали в мастерских, загнав в землю все истребители противника и на последних литрах бензина Николай Вронский дотянул машину до резиденции клана Протасьевых. И сразу же кинулся выяснять – почему бой в городе идёт с утра, а подмоги всё нет. В главном поместье имелся телеграф, тут и выяснилось, что про нападение на Кологрив никто не знает вообще. Подняли тревогу, успели подтянуть гвардию рода, и нижние отступили.

Возле Управления полиции концентрация военных заметно повысилась, видимо, тут же до сих пор располагался штаб присланных частей. О том же говорили и новенькие телеграфные столбы. Вкопанные вдоль улицы – здесь же явно развернули временный узел связи. Ростислав боялся, что ему долго придётся объяснять и доказывать необходимость встретиться с начальством. К его удивлению, стоило заявить: «Ростислав Бартенев к Богдану Константиновичу Корсаку», – как его пропустили мгновенно. Оказывается, было распоряжение как Бартеневы объявятся – немедленно уведомить начальство и провести к нему.

Корсак сидел отныне в кабинете руководителя полиции, и на его мундире уже красовались знаки различия надворного советника. Оставалось за человека искренне порадоваться, экстренное назначение утвердили официально. Заметив вошедшего посетителя, Корсак заулыбался, сразу встал из-за стола навстречу и пожал руку:

– Доброго дня, Ростислав Андреевич, рад, что вы целы. Как Александра Юрьевна?

– Здравствуйте, Богдан Константинович. Спасибо, с ней всё хорошо. Вот, как приземлились, так на обратной дороге поехали Сашину кузину встречать. Она должна была в Кологрив на ярмарку приехать. Но к счастью, не успела, ждала нас.

– Да, к счастью. И большая удача, что вы оказались в городе. Без всякой лести, если бы не вы – город бы мы не удержали. Да, кстати, вот. Я тут, если не против, задним числом оформил вас как внештатного офицера полиции. Как дворянина имею право. Это чтобы вам выплатили боевые в том числе и за подбитый дирижабль как офицеру территориальной обороны.

– Спасибо, – Ростислав быстро пробежался по бумагам и подписал. – Второй мы тоже догнали. И без всяких боевых, просто его загнали в землю.

Корсак на это лишь зло хохотнул, а ещё Ростислав заметил, как он на секунду с силой сжал кулаки.

– Но я к вам ещё по одному вопросу, Богдан Константинович. Вы не знаете, Азат Искандерович ещё в городе?

– Нет, уехал буквально позавчера.

– А у вас будет возможность с ним связаться аккуратно и попросить его приехать к нам в дом? Дело в том… что когда мы преследовали десантные корабли, они там переговаривались по открытому каналу. И плюс мы сели возле сбитого как раз, и кое-что в довесок нашли в обломках. Информация по нападению... но она горячая. Вам, извините, не скажу. Доверяю, но лучше не знать. Для вас же безопаснее. А вот Азат Искандерович сможет её донести до своего руководства, чтобы вопрос… не замяли.

Губы у Корсака сжались чёрточкой, взгляд полыхнул холодной ненавистью. Видимо, он и сам размышлял, что такое вот нападение не могло случиться без чьего-то покровительства и участия «наверху». Слова Ростислава упали на благодатную почву. И тоже желал отомстить так, чтобы виновный не смог уйти от ответа, несмотря на любые чины. А у генерала Арсеньева были и возможности довести дело до конца, и репутация человека, который спустить вопрос на тормозах не даст.

– Я вас понял. Вы правы. Я найду способ... связаться с Азатом Искандеровичем.

– Благодарю.

Ростислав как раз прощался, когда в кабинет зашёл молодой офицер в голубом мундире лётчика со знаками различия штабс-ротмистра. Этого атлетически сложенного парня с приятным лицом и русоволосым военным ёжиком причёски Ростислав не знал, но штабс-ротмистр сразу же повернулся и протянул руку:

– О, наконец-то, а я тут уже каждый день хожу узнать, отыскался, живой? Будем знакомы. Николай Вронский.

– Ростислав Бартенев, – растерянно пожал руку в ответ Ростислав.

– Богдан Константинович, вам Бартенев уже не нужен? Если нет, Ростислав, я тебя забираю.

– Нет, не нужен, мы уже решили все моменты. Дооформили документы на Ростислава Андреевича как на корнета по полевому патенту. Он тут запропал, так как и второй дирижабль, оказывается, догнал, но дальше на вынужденную пошёл, а потом долго обратно добирался.

Растерянный ещё сильнее, Ростислав вышел из кабинета, а напор Вронского не спадал:

– Нет, вот теперь точно не отвяжешься. И официально с чином поздравить, полевой патент в нынешние времена – считай такая же редкость, как налёт нижних в самый центр, – он хохотнул. – Но считай моё мнение, что ты дважды заслужил. И говорят, когда батареей под бомбами командовал, и когда этих ублюдков в землю вогнал. Да и парни меня живьём сожрут, если я не познакомлю с тем, кто нас из самой задницы вытащил.

– Да вообще-то, это вы нас… – смутился Ростислав. – Мы там думали, что с бомбардировщиками всё, конец. И я просто вам хотел помочь… – на этом он смолк, ощущая, как у него горят щёки. Будто и в самом деле ему семнадцать лет.

– Первый раз, да? – неожиданно серьёзно сказал Вронский. – Первый метаморфоз? Заметно, к слову, было. И мой совет – обязательно научись летать на обычном самолёте как человек. Есть у меня приятель, он сейчас на линиях между Верхним и Средним ярусами пассажиров возит. Вы, техноморфы, летаете – как ходите, для вас вроде всё и так понятно. На этом вас и ловят профессионалы. Мы не одними рефлексами, но и головой летаем, а отсюда умеем делать как можно, хотя вроде нельзя.

– Спасибо. Вот закончу с делами – и обязательно.

– Ну и отлично. А у нас тут Сабуров в больнице застрял. Витьке сколько раз говорили – прыгай, машину новую сделаем, а пилота не вернёшь. Нет, когда бак пробили, до последнего тянул сесть, вот и поломался на посадке. Сейчас вон лежит в местной больнице в гипсе в окружении медсестричек. Ну а мы – не бросать же, тем более и Ратков хромает, тогда даже не заметил, что его зацепило, хорошо – живой, – тут Николай перехватил взгляд Ростислава, потому что Вронский на ходу тоже прихрамывал и смущённо закончил: – Не смейся, в такой свалке и ни царапины, а позавчера на льду навернулся и ногу потянул. В общем, всё, давай к нам на квартиру.

– Я не один тут если что. В холле меня ждут Саша, моя невеста, и Лена, её кузина. Мы хотели…

– Слушай, ну когда нормальный летун отказывался от компании красивых девушек? – снова хохотнул Вронский. – Всё, давай берём твоих девочек и на квартиру к Раткову. И это не обсуждается.

Глава 12

Квартира, которую формально снимал поручик Ратков, но на деле жили все трое офицеров звена Вронского, была в типичном доходном доме Г-образной планировки. Двор настолько тесен, что никаких подсобных помещений или дровяных сараев нет. Соседний такой же пятиэтажный Г-образный дом тоже высок, так что получался общий двор-колодец. Как по дороге пояснил Николай, квартиры, выходившие на двор, были полутёмными даже в середине дня, от этого господа офицеры из пехотных частей нос воротили. Поначалу. Дальше сообразили, что в полуразбитом городе надо брать то, чего есть – или жить в казармах, но лётчики уже успели договориться с хозяином. Удобно, героям скидка, близко от центра и главное, третий этаж – и престижно, и невысоко. А ещё своя отдельная лестница с улицы, что особенно удобно было ходившему на костылях Раткову.

Стоило зайти на лестницу с улицы, как сразу стало жарко, видимо, часть тепла из дома отводилась сюда. Николай чуть извиняющимся тоном сказал:

– Не обращайте внимание, ковровую дорожку мы снять попросили. Тут не намерзает, а на костылях навернуться с ней легко.

Ростислав кивнул, мол, ничего страшного, сам переглянулся с Сашей. У неё в глазах со смехом отражалась та же мысль, что и у Славы. Зазнались вы, местные господа дворяне. Лет через сто мраморные ступени и бронзовые решётки перил уже за роскошь считаться будут, а сейчас «простите, ковры убрали». Но идти и в самом деле было удобно, мрамор не скользил, хотя с ботинок снег таял и стекал под ноги: какая-то местная алхимическая обработка. А вот когда на стук им открыли дверь, Ростислав немного растерялся. На пороге в мундире лётчика со знаками различия поручика на погонах стоял чукча, который сразу отрекомендовался:

– Нутэнли. Коля, а теперь знакомь и кого привёл, и без шуточек в мой адрес перед девушками. Иначе я тебе не Мачехин, я ваших европейских заморочек не знаю, а по-нашему, по-якутски тебе просто в морду дам.

Вронский как-то смутился и сказал:

– Вот, знакомьтесь. Ростислав Бартенев, тот самый. Оказывается, за вторым десантом гнался – и догнал, но дальше тоже на вынужденную, а потом выбирался.

– О, какие люди! – тут же расплылся в улыбке Нутэнли. И крикнул в глубину квартиры: – Митька, наш спаситель нашёлся.

Ростиславу внезапно стало обидно за Сашу, тем более он видел, что её такое отношение немного задело, потому быстро сказал:

– Вот только всех сбитых не на меня, а на мою Сашеньку записывайте. Если что я только летал, а стрелок у меня она.

– И он всю дорогу молчал, – возмутился Николай Вронский. И крепко пожал Сашину руку. То же самое сделал Нутэнли. – Да чего ты боялся, что не поверим? Ну да, у вас, техноморфов, обычно один за всех, но кто вас нормально знает? Яйцеголовые так точно про вас ничего не знают. Может, ты первый, кто сообразил? Зато теперь точно празднуем. Ростиславу заодно корнета по полевому патенту дали, за то, что он на земле батареей командовал. Ну и нашу самую красивую борт-стрелка с открытым боевым счётом. Три сбитых истребителя плюс два десанта в одном бою – это больше, чем некоторые за всю жизнь видят. Тогда на «ты», всё. Среди своих выкать не принято. А ещё тебе, Саша, с Юровой бы познакомиться, вот уж точно Ирина Геннадьевна была бы рада, что и сегодня у неё наследники есть по духу и силе.

Хорошо Лена и Саша стояли сейчас у Вронского за спиной, а Нутэнли уже пошёл вглубь квартиры, громко спрашивая, куда там товарищ застрял, потому не видели, как девушки на имени графини невольно вздрогнули и переглянулись.

Пока гости раздевались, а хозяева суетились, в самой большой комнате сразу у входа – что-то вроде гостиной – собирая на стол, Ростислав пытался сообразить, почему кажется такой странной планировка у квартиры. Сразу из парадного холла с высокими потолками, лепниной и отдельной печью-голландкой, сейчас весело гудевшей дровами и дополнительно согревавшей главную комнату, уходил коридор без двери, причём дверной проём какой-то не симметричный. А дальше, насколько было видно, комнаты, уже с дверями. Наконец, сообразил: да раньше тут была одна квартира, комнаты шли анфиладой в виде буквы «П», одна сторона глядела наружу, вторая во двор. А потом владелец дома решил, что выгоднее сделать две квартиры. Второй вход стал единственным, сохранилась в неизменном виде вторая парадная зала, а вот дальше по всей длине от комнат отделили продольной перегородкой уже с дверями коридор, заодно, кажется, сделав из пары комнат санузел и кухню. В итоге окна квартиры отныне смотрели только во двор, потому и сумрачно, что даже днём горят две керосиновые лампы со специально обработанным топливом. Впрочем, горели они ярко и света давали не хуже какой-нибудь электрической люстры.

– Митя, ты куда пропал? Хоть с гостями поздоровайся!

– Иду, иду. Нашёл, вот она.

На пороге показался, опираясь на костыль, ещё один парень тёмно-русый, круглолицый, в голубых форменных брюках, но без кителя, а в одной сорочке. В руках он нёс бутылку коньяка.

– О, отлично, уже готово. Разливаю, – отмерил неожиданно всего шесть рюмок. – Вам, Лена, извините, вино. Из этой бутылки коньяку только нам – традиция.

Лена растерянно кивнула, дальше все расселись вокруг стола. И Николай сказал:

– Если что – сначала мелкими глотками. Ну что, по традиции первый глоток за самого младшего по званию? Саша, чин пока тебе не присвоили, и формально ты у нас рядовой. Но первый глоток за боевое крещение нашего отчаянного и меткого борт-стрелка. И за пять твоих побед, теперь на пять наших врагов меньше лохматит наше небо!

– Ура! – пригубили все разом.

Дальше заговорил Митя Ратков:

– Второй глоток за погоны нашего корнета. Слава, наслышаны, как ты артиллерией командовал, когда все дрогнули, но ты оставшихся повёл в бой. И не спорь, уже известно, остальные расчёты испугались, но не побежали, потому что увидели, как твоё орудие стреляет.

После второго глотка заговорил Нутэнли:

– Ну и третий – за то, что Коля у нас вернул себе погоны штабс-ротмистра. И за судьбу, которая нас привела сюда, туда, где мы нужнее всего Родине.

Последним торжественно и немного печально сказал Вронский:

– И до дна за тех, кто отдал жизнь за нашу общую победу! Кто дрался вместе с нами на земле.

Сразу, как торжественные пятьдесят грамм коньяка были выпиты, атмосфера в комнате резко поменялась, все повеселели и начали шутить и травить байки из лётной жизни.

– Коля, кстати, с тебя, помнится, ещё Мачехину коньяк. Ты обещал.

– Да я ему уже ящик выслал, пусть с остальными нас поздравит. Да я сам его благодарить буду. Если бы не он… – дальше Вронский смущённо отвёл взгляд и невнятно прокомментировал: – Короче, мы с ним немного дел наворотили, из-за этого меня из-под Москвы и сослали сюда. А парням спасибо, не оставили, тоже следом попросились.

– Тебя оставь без пригляда, – фыркнул Нутэнли. – Опять дел наворотишь. Ах, красивые глазки…

Ростислав хмыкнул: ну понятно, из-за кого и как Николай Вронский, что называется, «попал». Но чего он такого наворотил, интересно, если его разжаловали в корнеты – ниже некуда, и сослали в самую глушь? Ну понятно, остальное звено пошло за командиром, пусть формально он теперь и стал самый младший по званию. Саша явно думала о том же самом, так как негромко себе под нос сказала:

– Первым делом самолёты, ну а девушки? А девушки – потом.

– Точно, – согласился Нутэнли. – А это откуда?

– Да так… песенка одна про лётчиков, – смутилась Саша.

– Эх, будь гитара – я бы её даже сыграл, – сказал Ростислав.

Может и стоило промолчать, но от коньяка на пустой желудок появилась необычная лёгкость, когда ещё вроде трезвый, но уже лихой.

– Коля, тащи сюда Витькину гитару.

– А ты не охренел немного, Митя? Старшего по званию посылать? – хмыкнул Вронский, но встал.

– А любого другого Витька за свою гитару побьёт. Тебя вот постесняется, так что неси.

Гитара оказалась обычная шестиструнка, разве что пришлось немного повозиться с настройкой, ну и размять пальцы. В своё время гитара была одной из тех немногих вещей, которые изучать было не просто нужно, но и самому интересно, так что Ростислав выучил немало песен. Да и в компаниях всегда с гитарой легче вписываться.

Мы, друзья, – перелётные птицы,

Только быт наш одним нехорош:

На земле не успели жениться,

А на небе жены не найдёшь!

Под конец припев орали хором и троица лётчиков, и Саша с Леной:

Потому, потому, что мы пилоты,

Небо наш, небо наш родимый дом.

Первым делом, первым делом самолёты,

– Ну а девушки? – А девушки потом.

– Здорово! Ну точно про нас!

– Это да, мы точно перелётные птицы.

А Ростиславу вдруг стало немного не по себе. Он вдруг ощутил, что вот сейчас эти трое весело шутят, смеются, радуются, как поучаствовали в бою, про который теперь все говорить будут. Слава, награды, внимание девушек… Они и в самом деле живут небом. Сколько им? Не сильно старше его и Саши, когда они провалились первый раз в мембрану. Вот только в тот день эти парни не думали ни про награды, ни про всё остальное. Они пошли наперерез целому авианосцу зная, что шансов выйти живыми из боя у них почти нет. Но были готовы заплатить эту цену, чтобы дать городу внизу шанс отбить атаку наступающих врагов, пока идёт помощь. И случись опять – они вот точно так же снова полезут в пекло, ведь они давали присягу. И другого выбора эти парни не видят и не хотят. Пальцы словно сами собой снова забегали по струнам гитары…

Туман, туман.

Седая пелена.

И всего в двух шагах

За туманами война.

Там гремят бои без нас,

Но за нами нет вины.

Мы к земле прикованы туманом –

Воздушные рабочие войны.

Туман, туман

На прошлом и былом...

Далеко, далеко,

За туманами наш дом.

А в землянке фронтовой

Нам про детство снятся сны.

Видно, все мы рано повзрослели –

Воздушные рабочие войны.

Туман, туман,

Окутал землю вновь...

Далеко, далеко,

За туманами любовь.

Долго нас невестам ждать

С чужедальней стороны.

Мы не все вернёмся из полёта –

Воздушные рабочие войны.

Последние слова песни отзвучали в полной тишине. Долго все молчали и потом, пока наконец Николай Вронский не заговорил глухим голосом:

– Твои стихи?

Выдать песню за свою было бы лестно, тем более авторских прав тут никто не предъявит, но стихи бывшего блокадника Кима Рыжова присвоить совесть не позволяла, так что Ростислав помотал головой и сказал:

– Нет. Это написал один человек, который очень много видел и пережил. Его уже нет в живых… а песни вот и стихи остались.

– Спасибо, – хрипло поблагодарил Нутэнли. – Много я про нас слышал написанного. Но чтобы вот так… И дай-то Бог, чтобы никому больше не пришлось пережить столько, чтобы написать… вот так же. За то и стоим.

– А ещё чего из его стихов помнишь? – торопливо уточнил Ратков.

– Постараюсь вспомнить.

Выдавать за стихи якобы умершего поэта пришлось всё, чего Ростислав вспомнил по теме. Начиная с «Дорог» Льва Ошанина и заканчивая военными песнями Высоцкого. А песня «Бомбардировщики» всем понравилась настолько, что сыграть просили раз пять, а «Бак пробит, хвост горит, но машина летит, на честном слове и на одном крыле» орали так, что Ростислав аж испугался – придут ругаться соседи. Заодно за всем гамом не заметили, что, непривычная к таким вот весёлым пирушкам, да ещё и без контроля – у лётчиков, конечно же, нашёлся ящик вина, приготовленный «на всякий случай» – Лена в итоге уснула. И даже не ощутила, как её несли в дальнюю спальню. Из-за этого пришлось оставаться с ночёвкой, тем более у всех в голове шумело.

Вдобавок на следующий день встали поздно – хорошо ещё ребята-лётчики никуда не торопились и смогли приютить девушек на весь день, пока Ростислав бегал по городу как со своими закупками, так и с поиском подводы доставить их до дома.

В итоге покидали Кологрив они уже в темноте, когда ночные тени уже окутали город, но ещё на своих лёгких крыльях пока не принесли сонные грёзы. В другое время они, может быть, ещё и задержались бы, но сейчас чувство тревоги гнало вперёд, домой. Особенно когда узнали, что кроме Кологрива по окрестностям высадили ещё несколько отрядов, нападавших на деревни. Ну а вознице было всё равно. Дорогу он знал, до постоялого двора, на котором было запланирована промежуточная ночёвка, готов добраться хоть в кромешном мраке, хоть в пургу – вы только платите, а по ночному тарифу так вдвое.

Небо над городом было чёрное, и звёздные отражения, как ночные огни огромного потонувшего в небесном куполе ещё одного города загадочно мерцали. Но стоило отъехать буквально с километр, как по небу таинственно понеслись огромные хлопья серых в темноте облаков, как гигантские птицы своими крыльями забирая звёзды. Ростиславу это неожиданно показалось счастливым предзнаменованием: страницы своей жизни и последних дней, кажется, насмерть увязшие вокруг города Кологрива, они наконец-то закрывают. И двигаются дальше.

Глава 13

В деревни по пути старались не заезжать и не задерживаться, торопились домой, поэтому неожиданно получили повод для веселья. Последняя четверть пути, если ехать напрямую, а не через Решетихи крюк делать, шла лесами, и Лена, до этого бывавшая разве что в парках, а тайгу на Урале, причём не самую там густую, воспринимала как дикое исключение, растерялась. Деревья, как огромные заснеженные великаны, сторожили свои владения, так что Лена поначалу немного даже испугалась, дальше засыпала вопросами. Деревья растут так близко друг к другу, что кажется, своими широкими огромными стволами превращаются в одну непроходимую сплошную стену. Через эту стену вроде невозможно было пройти, а откуда тогда дороги? И как вообще жить посреди такой непроходимой чащи, когда до ближайшего жилья несколько часов пути? А если нападут какие-нибудь волки? Но зачастую, не успев дождаться ответа – отвлекалась, так много вокруг было всего того, что Лена до этого видела только на картинках или читала в развлекательных книжках. То рыжая белка шаловливо запрыгает по ветвям, то какой-то пушистый зверёк высунет из дупла дерева свою острую подвижную мордочку. Или где-то прозвучит вдалеке унылый крик незнакомой птицы.

Когда телега подъехала, Наина и близняшки уже стояли у ворот.

– С приездом. А вы долго ехали, мы уж думали, замёрзнем и домой греться пойдём.

Ростислав перехватил удивлённый взгляд Лены, да и вознице тоже явно было жутко любопытно, и пояснил:

– Семейная магия. Лес принадлежит нашей семье, сразу как мы пересекаем его границу, она сообщает бабушке. Ну и вообще любых посторонних замечает, но если они себя прилично ведут, то не жалко, пусть ходят.

– Давайте, загоняйте телегу во двор, потом разгружаться будете. А пока в дом, горячего поесть с дороги. Заодно расскажете, как у вас дела и чего творилось. Что вы целы, магия мне сказала, а вот подробностей не донесла.

Саша и Ростислав переглянулись: ну да, Наина говорила, что пепельные волки материализуются, пока они оба живы. Так она в своё время и узнала, что муж и сын погибли.

Дом впечатлил и Лену, и особенно возницу, который вежливо, но не скрывая интереса, расспрашивал Ростислава как хозяина насчёт обустройства, и всё приговаривал: «Нет, ну как умно-то, и сам бы не отказался». Особенно обоих удивило центральное отопление от котла… Саша заодно отметила, что на необычное обустройство кухни Лена вообще не обратила внимания, вот уж точно человек никогда в жизни не готовил сам. Зато душ Лену буквально заворожил: оказывается, можно в любой момент не ждать, пока тебе согреют баню или хотя бы бадью с тёплой водой, или не мучится, набирая в ладони воду из умывальника и обтираясь, а в любой момент заглянул, сполоснулся – и занимайся своими делами дальше.

Ну а дальше мужик помог Ростиславу сгрузить часть вещей, предназначенных в дом, торопливо попрощался и уехал. Зимой темнеет рано, до заката не так много времени оставалось, и возница спешил добраться до Решетих. Уже там выгрузить всё остальное, предназначенное для мастерской, заночевать, а на рассвете – обратно в Кологрив.

Когда возница уехал, остальные расселись вокруг стола в горнице, и Наина весело сказала:

– Ну а теперь давайте знакомиться?

– А я вас знаю… Про вас Слава с Сашей так много рассказывали… ой, простите, – смутилась Лена.

Вышло несколько невежливо, пускай одёргивать её и не стали. Все понимали, как она волнуется.

– Ну раз меня ты знаешь, тогда знакомимся дальше.

– Тася.

– Таша.

Девочки по очереди вставали и представлялись с важным видом, Саша чуть не рассмеялась.

– А это Лена. Мы встретились по дороге, и ей пришлось делать документы. Так что Лена теперь, пока живёт у нас – тоже Бартенева, – представил её Ростислав.

Наина слегка кивнула и жестом дала понять, мол, поняла: подробности будут отдельно, без посторонних. У неё тоже есть чего рассказать без лишних ушей.

– Ну и замечательно, ещё от одной внучки не откажусь. А теперь давайте в подробностях, как съездили и чего было.

Начали с вручения подарков, причём младшие девочки забавно растерялись и, кажется, никак не могли до конца ещё поверить, что всё это им. И не просто подарки, а из городских магазинов. Особенно два настоящих кукольных домика не просто с куклами: для каждого прилагался швейный набор и набор выкроек, чтобы можно было изготовить разные платья. С деревенскими девочками близняшки общались, с дочкой жившей в их старом доме женщины – дружили, потому можно не сомневаться, что завтра же побегут хвалиться. Ну и заодно тоже дарить подарки, пусть попроще чем своим сёстрам, но про игрушки для тамошних детей не забыли.

Рассказ вышел долгий, пускай пока и в усечённом виде: в Кологриве было нападение, а потом пришлось съездить до Тюмени и обратно. Младшим девочкам точно не стоит знать взрослых деталей, пускай они вроде и увлечены подарками настолько, что вообще ничего вокруг не видят. В итоге серьёзного разговора в этот день не вышло: пусть и по сиюминутным пустякам, но говорили долго, а переволновавшиеся Тася и Таша никак не ложились. Серьёзные дела решено было перенести на завтра.

Наина подошла к Саше, как раз когда та стелила постель для Лены – свободных комнат не было, но и в горнице вроде можно нормально ночевать. Рядом больше никого не было: Ростислав ушёл во двор, Лена убежала в душ:

– Вот что, Сашенька. Я тебе тут один совет насчёт нашей гостьи хотела дать.

– Да, конечно.

– Ты не забывай, что Лена – котёнок домашний. Она храбрая, коготки выпускает, старается, но она именно что котёнок. А ты по себе, львица, котёнка не ровняй, хотя обе вы – кошки. Я поняла, что дорога у вас была не самая лёгкая, и пережить пришлось немало. И не самого хорошего. Сейчас вы дома наконец, в безопасности. Не забывай, будь с Леной помягче и бережнее.

И ушла, оставив Сашу в недоумении.

Вспомнила Саша эти слова уже ночью. Ростислав буквально отключился сразу, едва потушили свет, а голова коснулась подушки. Это девушки всю дорогу просто ехали, а вот ему пришлось не так уж редко помогать вознице, когда тому требовалась мужская рука. Потом разгружал телегу, дальше возился во дворе – нашлись срочные дела, опять же требовавшие мужской руки, и нежелательно было всё откладывать. Так что сил у него хватило пробормотать пожелание спокойной ночи и засопеть. Саша засыпала куда медленнее и была как раз в полудрёме, когда ощутила, как внезапно кто-то сел на кровать рядом.

– Что случилось, Лена?

– Ты в темноте видишь, что ли?

– Да нет, кроме тебя – некому. Мелкие они на то и мелкие, что так под ними кровать не качается, когда садятся. Так что случилось?

– Сашенька… Только не смейся надо мной, ладно? Я заснуть не могу. Страшно. Я всё понимаю, что тут безопасно, что я у вас дома… Не могу… одна. Глупо, но… ты можешь посидеть рядом немного?

Саша вздохнула. Во-первых, спать хотелось неимоверно. Во-вторых, как раз про это и говорила Наина, вот уж точно людей она видит насквозь. Да и судьба, кажется, решила сказать, что некоторые Сашины мысли на будущее вполне дельные и к месту.

– Да ладно уж. Ложись рядом, могла и сразу просто попросить.

– Спасибо!..

Второй раз Саша проснулась оттого, что Лена её в очередной раз во сне пихнула, прижимая к Ростиславу. Кровать у них в комнате стояла большая, трое помещались на ней свободно и с удобством, но до размеров счетверённого спального дивана в поезде всё-таки было далеко. Помянув нехорошим словом дурную Ленину привычку спать, раскинувшись во все стороны, Саша, недолго подумав, перебралась на другую часть кровати: пусть лучше Славу пинает, он сейчас так крепко спит, что всё нипочём.

Ростислав проснулся со странным ощущением. Было хорошо, Саша удобно под боком, спит слегка посапывая и уткнувшись в плечо, он её обнимает… И тут до него дошло, что девушек две, по одной с каждой стороны. И обнимает он их обеих. А ещё когда засыпал, Саша была справа, а сейчас слева. Значит, справа… Что ему делать – будить или ждать пока проснутся, а дальше требовать объяснений – решить он не успел. Саша чуть оторвала голову от подушки и сонно пояснила:

– Не знаю, как тебе, а по мне – Лена пихается ночью. Так что будешь у нас разделителем. Не бросать же её в зале, как гостя куда попало спать? Слушай, если встаёшь уже, свари нам кофе, а?

И бухнула голову обратно на подушку. А растерянный и ничего не понимающий Ростислав отправился на кухню варить кофе. Нет, Лена ему вполне нравилась: и как девушка симпатичная, и человек приятный – но у них в кровати? Причём, похоже, с прямого разрешения Саши? Это было вне его понимания. Ну а на вопрос за завтраком, что всё означает, Саша лишь пожала плечами:

– Не спать же Лене всё время в зале? Это неудобно, ты ещё на кухне предложи, чтобы не мешать. Просто вчера тебя тревожить не хотели, очень ты уставший был.

– Э… то есть Лена и дальше спит у нас?

– А ты ещё кровать в доме знаешь нормальную? Да помещаемся же. Только чур ты и дальше разделителем, а то Ленка пихается во сне.

Потом Саша какое-то время любовалась растерянным видом Ростислава. И Леной, залившейся краской смущения, но при этом какой-то довольной? В это время проснулись и вышли завтракать остальные, так что продолжать разговор не вышло. Ростислав же с каким-то странным ощущением понял, что вопрос, похоже, решён насовсем. За день вряд ли он к этому разговору вернутся, вечером спорить ещё глупее. И самое дурацкое, что как мужчина он понимал – ему сегодня понравилось, когда обе девушки спали по бокам. Вот зачем это Саше, он точно не понимал.

Сразу после завтрака Наина скомандовала:

– Так. Лена, нечего тебе киснуть в четырёх стенах. Пока погода хорошая – вместе с Тасей и Ташей прогуляйтесь по окрестностям. Заодно загляните к Полине Денисовне, может, ей помощь нужна. Да, насчёт безопасности. Лена, за границу леса ни ногой, охранная магия действует только в границах наших земель.

– Поняла. Да, интересно посмотреть, – тут же согласилась Лена.

То, что её вежливо выставляют на какое-то время, с её точки зрения было нормально. Старшая в роду будет обсуждать дела с остальными родичами, потому она тут лишняя.

– Заодно покажут, как доить козу, – хмыкнул Ростислав.

– Доить козу? – растерялась Лена.

– Тебе понравится, – усмехнулся парень

Очень уж ему всё сейчас напомнило старый-старый фильм про приключения Аладдина. Даже интонации Наины и выражение лица у Лены – один в один как у матери Аладдина и царевны Будур. Поняла его одна Саша, которая единственная из всех этот фильм знала. Как раз зимой их знакомства по всем кинотеатрам крутили этот фильм как первый полноценный вариант переобработки и реставрации с новыми спецэффектами старинных фильмов через нейросети. К удивлению прочих, она сказала:

– В Багдаде всё спокойно. Ну точно, один в один как у нас.

Наина и Лена странно покосились, но промолчали. Зато когда они остались втроём, Наина неожиданно твёрдо сказала:

– Начать, наверное, лучше с того, что тут происходило. Это важнее всего. Важнее любых прочих новостей.

Ростислав и Саша тревожно переглянулись: чего же тут произошло эдакого?

– Понятно, что без покровительства кого-то сверху, из Москвы, незаметно подвести авианосец и два десантных корабля нельзя. Только тот, кто решил позвать нижних и думает, что их использует – дурак. Его самого как полного лопуха использовали. Кто-то охотится за Вратами. И на Кологрив напали, потому что думают, Врата – там. Как-то они заставили их частично проснуться, я ощутила отклик, но дальше – Привратники не зря рядом стоят.

– Резонанс петли, – ахнул Ростислав. И пояснил для остальных. – Кто-то знает про Врата, но не знает их координат. Но знает, что такое резонанс. Это когда Врата… у нас это называлось Петля… В общем, под специфичным воздействием они порождают мембраны, это что-то вроде одноразовых точек перехода. Чем мощнее Врата и сильнее возбуждение, тем дальше происходит активация мембран, это выяснили ещё у нас дома. Тот, кто организовал атаку, не знает про привратников, и что Врата под присмотром сторожа, который умеет их стабилизировать обратно. Колычев вообще считал, что мембраны – это типа шлака от создания нормального перехода. А отсюда наш враг считает, что мембраны выбросит недалеко от Ворот, но на самом деле Ворота по приказу хранителя этот шлак утилизируют как можно дальше.

– В Кологрив, – кивнула Саша. – Мембраны появились в Кологриве, он уверен, что Ворота где-то там.

– Он не знает, где точно Ворота, вот помимо атаки на город высадил в окрестностях небольшие отряды для пеленгации. В составе каждого маг. Один такой на беду себе нас и нашёл, – ощерилась Наина. – Много, много чего интересного этот маг наговорил. Разве что имя заказчика не знает, хотя и назвал прозвище – какой-то «ледяной король». Трусы, только и способные с детьми воевать. Как поняли, с кем связались, и что пепельный волк их не выпустит – сами своим товарищам по моему приказу горло резали. Ничего, теперь Тасю с Ташей две пепельных лисы охраняют.

Ростислав укоряюще посмотрел на Наину: зачем она в открытую при Саше говорит, что необходимо было для создания волков. Но девушка лишь фыркнула и насмешливо посмотрела на парня:

– Славочка, ты иногда очень у меня недалёкий. Неужели ты думаешь, я не догадалась уже давно, что у нас за главный ингредиент? Но я согласна, горло резать даже таким мерзавцам на глазах у Таси с Ташей непедагогично. Кстати, а что за лисы? И что потом стало с этими… налётчиками?

– Лисы послабее, чем волки создания, зато могут на какое-то время покидать наш лес. Будут телохранителями для девочек. А эти бандиты… Я слово своё держу, тот волк их отпустил и не трогал. А про второго они не знали.

Дальше последовал рассказ Саши и Ростислава, включая вопросы про техноморфов, но тут Наина ничем помочь не могла – слышала разве что краем уха. А вот когда закончились объяснения про Лену и про болезнь наследника престола, неожиданно засмеялась:

– Ну пройдоха. Обвёл таки меня, старую.

– Это вы про Азата Искандеровича? – осторожно поинтересовалась Саша.

– И про него в том числе, но сейчас скорее про Арсеньева. Петя не изменился, если одним выстрелом не убито два зайца, то что-то пошло не так.

– Вы знаете главу Второго департамента? – Ростислав удивился, но несильно.

И сам себе признался, что давно уже скорее больше удивится, если Наина кого-то не знает. Не зря у неё глаза затуманились от воспоминаний.

– Лет сорок уже прошло с тех пор. Я девчонка была, студентка. И мы вдвоём с моей главной соперницей положили глаз на одного молодого и красивого офицера. Ну а Пётр наш, Демидович, уже тогда умён был не по годам и решил, что ему счастья из огня да в полымя не надо. Это про внимание двух девиц из очень родовитых семей к простому офицеру из простой и маленькой дворянской семьи. Одну выберешь, так вторая отомстит. И быстро организовал себе перевод из Иркутска в какую-то глушь, но чтобы на Верхнем ярусе. От нас подальше. Не прогадал в итоге, до высоких чинов дорос. Но человек порядочный всегда был, и насколько слышала, чины да служба его не сильно испортили. Так что согласна, весть про Лену и вообще всё остальное лучше до него донести, а пока действительно пускай девочка у нас поживёт. Целее будет. Теперь что касается нас…

– Да нас это дальше, надеюсь, не касается, – вздохнул Ростислав. – В Кологриве солдат не продохнуть, так что новой атаки ещё долго можно не ждать. В остальном, как Лену вернём родителям, сидим тише воды и ниже травы. Я с Никифором занимаюсь нашими поделками, с Вронскими постараюсь договориться. Тем более удачно знакомство с Николаем подвернулось. Пусть про нас забудут, от политики чем дальше, тем спокойнее сон и крепче здоровье.

– Не выйдет, – неожиданно резко сказала как отрезала Наина. – То есть ты не представляешь, насколько прав, Слава. Нам сейчас затаиться надо и не высовываться. Но учитывая новость, которую Лена сказала, про цесаревича… Боюсь, всё только начинается. Я не зря говорила, что у Петра одним выстрелом всегда двух зайцев. Наш татарин действительно сюда внедрён, скорее всего, чтобы искать тех, кто атаку с земли организовывал. Не зря и запас оружия в городе делал, и полномочия имел, и остальное. Только попутно он и за нами присматривал наверняка. В Регентский совет не каждый войти может. А Бартеневы как семья по родовитости даже старше Трубецких, потому из тех, кого могут выдвинуть в члены совета уже по одной древности рода и заслугам перед империей. Много, много у нас за века службы заслуг накопилось. Так что к тебе, Слава, будут присматриваться.

– Чтобы попробовать пихнуть в Регентский совет чей-то говорящей головой и марионеткой, – буркнул Ростислав. – Вот уж и этого счастья нам только не хватало. Но я всё-таки очень надеюсь отсидеться.

– Я тоже надеюсь, – вздохнула Наина. – Хорошего в этом, разве что Арсеньев, по моим оценкам, скорее за нас. Расклад такой. Пётр всегда был ярый государственник, даже в молодости, он всегда за закон и против любой мутной воды. Неопытный парень, которым в Совете будут вертеть как хотят, точно не добавит стабильности. А ты, Слава, в политике извини…

– Как свинья в апельсинах, – вздохнул Ростислав. – Согласен.

– Да. Но и как возможный член Регентского совета ты ему тоже полезен. Не спорь, именно не как регент, а как человек, который просто по праву крови может в любой момент занять одно из мест. Это охладит пыл особо рьяных, мол, если нас исключат – без кворума и пока нового найдёте, совет распадётся, а поэтому делаем чего хотим.

– Спасибо, утешили, – ядовито подвёл итог Ростислав. – То есть я нужен живым, здоровым и подальше от Москвы одному генералу Арсеньеву. А вот остальным или не очень нужен, в смысле живой не очень, или нужен как марионетка. Быстренько женить на правильной девице, раз тут у вас для бояр многожёнство разрешено, ну и дальше – вперёд.

Глава 14

В деревню Саша собралась пойти только через пару дней. Как приехали – было не до того: как это обычно в частном доме, за время отсутствия накопилось дел, которые нежелательно было откладывать. Заодно пришлось помимо домашних дел выделить какое-то время на Лену, чтобы та не чувствовала себя совсем уж посторонней гостьей, которая мается безделья и не знает, чем себя занять. Проблема была в том, что Лена оказалась категорически не приспособлена к ведению домашнего хозяйства. То есть формально девочкам даже из высшего общества преподавали определённые основы по труду, но это была именно что видимость и профанация. Всем было понятно, что дочка из верхушки боярского клана никогда сама себе каждый день готовить не будет. И тут Лена внезапно для себя столкнулась с ситуацией, когда вокруг никого из прислуги, и всё зависит лишь от тебя. А она, оказывается, вообще не приспособлена к самостоятельной жизни. Дальше уже здесь Лену буквально заворожило тем, что, оказывается, все эти скучные теоретические навыки имеют вполне реальное применение – в том числе своими руками приготовить на кухне чего-нибудь вкусное лично для себя. И Лена с энтузиазмом включилась в домашние дела.

В итоге не раз и не два Саша успела подумать, что лучше бы Лену не научили вообще ничему, чем вот так, как вели на уроках в Смольном институте. Но постепенно процесс удалось наладить, мелких неприятностей у Лены случалось всё меньше, заодно Тася и Таша крутились постоянно рядом, готовые помочь и гордые, что неожиданно они знают и умеют больше взрослой. Так что Саша рискнула оставить их дома без своего присмотра и навестить Агафью. Заодно заглянуть и предупредить Никифора, что Слава не пропал, но пока их не было – дома понадобился небольшой текущий ремонт, всё-таки некоторые вещи у нового дела можно понять лишь в процессе эксплуатации. Как только всё поправит, через несколько дней придёт работать в мастерскую.

За ночь приморозило и слегка завьюжило, но утром стало ясно и свежо, так что идти было холодновато, но в целом приятно. Пускай даже низкое зимнее солнце, протянувшее свои озябшие лучи к лесу, светило, но не грело. Шорох снеговых ломтей, сползающих сверху по сучьям вниз, ядрёный морозный треск, вдалеке долбит дятел, и кукушки считают годы, а жёлтые как восковые свечки сосны роняют, прозрачные медовые слёзы по заскорузлым крепким стволам на трещинах лопнувшей от холода коры.

Идти было хорошо, а вот на душе – не очень. Саша всё корила себя, что вроде называла Агафью своей подругой, а про неё забыла. Навестить время нашла вообще только попутно с прочими делами, старосте документы занести да к Никифору заглянуть. А как у неё в итоге с нежеланным замужеством? А остальное?

Деревня выглядела как-то странно. Вроде те же дома, люди, всё хорошо, но встретил какой-то унылый, сумрачный дух. Даже ярко-белый снег на крышах и тот как-то поблёк. Несколько раз Сашу окликнули, спрашивали как дела, а услышав, мол, всё в порядке, просто за родственницей ездили, потому и не показывались в деревне давно – улыбались, но сумрачно.

Никифора она нашла как всегда в кузнице… И тот же непонятный, странный взгляд, причём с каким-то неожиданным облегчением, что ли? Впервые на её памяти инструмент отложил сразу, едва девушку увидел.

– Доброго дня, дядька Никифор.

– А, здравствуй, Саша, как там Слава? Как от вас телега с грузом пришла – прямо на душе легче стало.

– Спасибо, нормально всё. Слава просил передать, что извиняется. Мы задержались. За кузиной моей ездили, должны были в Кологриве встречать, но вот пришлось за ней ехать… ну из-за… А Слава просил сказать, что тут по дому срочно кое-что поправить надо, но послезавтра он уже будет у вас.

– Хорошо. Да ты скажи, пусть не торопится. Как сможет, так и начнём.

Растерянная, Саша пошла к старосте. Тот сидел у себя в рабочей комнате-кабинете. Увидев, кто вошёл, неожиданно заулыбался и сразу спросил:

– Как у вас там? Как Слава? Всё в порядке? А то слышал, он на одной из этих, как его, батарей был?

– Да, он одним из расчётов командовал. Спасибо, всё хорошо. Не сразу вернулись, за двоюродной сестрой моей ездили. Она пока у нас в гостях живёт.

– Это хорошо… что все целы. А у нас тут… Четверо погибли. Когда нижние-то, значит, попёрли, на улицах в драке мужики и полегли. И трое вон раненые… Не знаем ещё, как и когда вернуться.

И опустил голову, чтобы девушка не видела, как у старосты на глазах выступили слёзы.

К дому Агафьи бежала Саша со всех ног, мысленно костеря себя как может. За то, что про подругу забыла. И с порога у неё сердце буквально ушло в пятки, настолько тоскливый был вид у матери и зарёванный у Агафьи. Женщина, увидев гостью, неожиданно засуетилась… хотя скорее, потому что хоть одно новое лицо, которое разбавит горе?

– Сашенька? Проходи, присаживайся. Как там у тебя Слава? Целый?

– Спасибо. Повезло, ни царапины.

– А у нас вот тятя… – неожиданно всхлипнула Агафья. – Хорошо, живой, и то сказали, сколько в больнице лежать? И потом лечиться сказали…

У Саши опять ёкнуло в груди, а себя она в который раз обругала растяпой и дурой. Пока они там в Тюмени радовались и сорили деньгами, взятыми с подбитого дирижабля – у лучшей подруги беда. Понятно, что соседи без помощи не оставят, да только потеря кормильца – всё равно беда. Тем более и у соседей наверняка проблем своих хватает. Да вдобавок ярмарки не было, а потому когда ещё удастся продать урожай хоть за полцены перекупам… Это если не сгорело всё вообще, в районе складов и гостиного двора бой был особенной жаркий, и пропало многое. Младшему брату Агафьи всего двенадцать, другой сестрёнке семь, и это не считая самой крохи, которой и года нет.

Решение пришло мгновенно, как на охоте. И хорошо ещё купленный в городе новый тулуп имел внутренние карманы, а там остался кошелёк. В лесу деньги не нужны, и Саша про кошелёк попросту забыла, тем более от воров вшито было так, что не полезешь специально – не нащупаешь. Но если просто так дать денег, то откажутся, гордость не позволит. Поэтому Саша, достав под оторопелые взгляды Агафьи и её матери кошелёк, вытащила оттуда пачку денег и сказала:

– У меня Слава одной из батарей командовал. Вот ему как офицеру жалованье и боевые заплатили. Бабушке Наине помощь по дому нужна, я хотела бы от её имени Агафью нанять.

И буквально всучила деньги женщине. У той задрожали руки, но купюры она взяла и мелко закивала. Все всё поняли, эти деньги помогут и лекарства для больного мужа купить, и семье продержаться, пока глава на ноги встанет. Но и милостыней хотя бы формально это выглядеть не будет, ведь не просто денег дают, а старшую дочь на работу нанимают. Тяжёлое, давящее уныние в избе как-то сразу сошло на нет, и Агафья, и её мать засуетились. Сашу буквально усадили со всеми пообедать, заодно засыпали вопросами: как там в Кологриве было на самом деле – она ведь как раз всё видела. Саша на это старалась рассказывать обтекаемо, мол, с остальными женщинами её отослали в самый центр, жених же как из тех, кто ракеты делал в мастерских и разбирается, вот и пошёл командовать одной из батарей. Заодно в красках расписала, как лихие имперские истребители отогнали вражеские бомбардировщики – тут самым главным слушателем был, конечно же, младший брат Агафьи. И лишь когда уже шла домой, вспомнила, что привезённый для подруги подарок так и забыла вручить. Но с чего-то это показалось правильным.

Саша думала, что к «найму на работу» семья подруги отнесётся именно как к формальности, просто чтобы оформить получение денег. Но оказалось, что в деревенских принято иначе. Раз наняли – приди и работай, чего скажут. Поначалу Саша даже растерялась, а дальше предложила, ну раз, мол, пришла помогать – поможет с домашними делами. Но то ли дел было не так много, или же более привычная к сельской жизни Агафья работала как вол, или же потому что работали втроём там, где раньше было на одного человека, но домашние заботы очень скоро закончились. Не убирать же и без того чистый дом и двор ещё раз просто от нечего делать? Пробовали, было, сунуться на старое подворье – может, там чего надо? Но оттуда их сначала погнала Наина, как раз перебиравшие лечебные травы – не взопрели ли в сарае, а дальше хозяйка дома. То есть формально вроде бы Полина Денисовна прямо не говорила, она как бы вообще-то пусть не арендатор, но живёт в Сашином доме, однако так красноречиво глядела «не путаться под ногами», что девушки быстро сообразили и сами.

При этом отпускать Агафью не хотелось категорически. Подруга проговорилась, что, дескать, к её матери уже подкатывалась семья потенциального жениха – мол, свадьба и дальше как своякам поможем. Но пока разговор был официально отложен на неопределённый срок, поскольку и глава семьи в больнице, и дочь на заработках. Однако, если делать будет нечего, и Агафье придётся возвращаться домой… Решение пришло неожиданно и под вечер, когда подруга уже собиралась домой. Саша вспомнила список покупок в Кологриве. Они планировали старым семейным домом заниматься ближе к лету, но почему бы не сейчас? Так что дальше Саша уверенно сказала:

– Ну раз мы остальным не нужны, а время и рабочие руки есть, то с завтрашнего дня займёмся нашим старым семейным домом.

– Чем? – не поняла Лена.

А вот у Агафьи буквально глаза загорелись:

– Сашенька, честно-честно? Тем самым?

– Ага.

– Ух ты, про него столько историй ходит, – и смущённо добавила: – Ну… пока твоя бабушка там жила, про него рассказывали. А сейчас ещё больше.

Лена непонимающе хлопала глазами, так что Саша решила объяснить:

– Родовое гнездо. Как впервые наша семья тут получила родовые земли ещё в шестнадцатом веке, так на этом месте и поставили дом. Сначала острог, потом просто дом. Переделывали, иногда даже заново отстраивали, но всегда на одном и том же месте. Это тут недалеко, с полкилометра вверх по течению. Раньше наша семья очень большая была, но в поколении нашей бабушки валом пошли неприятности. Так что из всех Бартеневых она одна и уцелела. Когда погиб наш дед, её муж, в большом доме неуютно стало. Вот бабушка Наина и переехала туда, где поменьше и поуютнее.

– Тогда я тоже за, там такое наверняка… интересное, – глаза у Лены загорелись. – Только мы не замёрзнем? Дом если не жилой, то холодный. И что делать будем?

– Вот, – Саша достала заранее приготовленные амулеты. – Это мы покупали в Кологриве немного под другое, но и тут пойдёт. Амулет тепла, хватит прогреть воздух в комнате, пока он работает. В некоторых комнатах ещё и печка есть, если её протопить плюс амулет – можно спокойно делами заниматься. И ещё один. Помнишь, в Тюмени мы ящики на улицах видели?

Лена, которая вдобавок сама не раз пользовалась чем-то вроде таких же амулетов, на Урале она тоже грелась чем-то похожим, но поменьше, сообразила сразу:

– Поставить в ящик, туда ведро со снегом – вот тебе и тёплая вода. Согласна.

Агафья посмотрела круглыми глазами:

– Слушай, они же кучу денег стоят. Ну я про эти амулеты. Откуда у вас аж две штуки?

Придумать версию надо было быстро, и Саша наспех выдала полуправду, первое, чего в голову пришло.

– Ну... честно говоря, не хотела говорить, но уж ладно. Там не одна премия. Около города один из десантных кораблей побили, вот сразу после боя Ростислав ещё кое с кем и пошли проверять насчёт выживших.

– Трофей, что сбою взято – твоё, – понятливо кивнула Агафья. – Слушай, я твоим Славой восхищаюсь. Умный, а ещё рисковый и храбрый он такой у тебя. Про нижних такое рассказывают… Нет, я бы даже за долю с трофеев проверять побоялась бы, а он у тебя с мужиками пошёл.

Уже вечером, когда готовились ко сну, Лена с нотками восторга шепнула Саше:

– Слушай, здорово ты. Я бы так не смогла. Агафья же теперь всем разболтает, что Слава с разбитого дирижабля как бы долю получил. Теперь в деревне если и спросят, откуда деньги, и на что целую телегу привезли всякой всячины – вот и объяснение.

Саша на это вздохнула. Теперь и Лена видит в ней гениального стратега, способного всё на десять шагов просчитать. А она просто ляпнула не подумав…

Сашина идея неожиданно упёрлась в то, что в старый дом с осени не ходили, всё завалило, и весь первый день они расчищали дорогу. Потому и добрались до цели лишь к вечеру. Может быть управились бы и быстрее, но Ростислав помочь с расчисткой не мог, так как отныне с утра убегал к Никифору. Кузница перестраивалась в полноценную мастерскую, с десятком помощников. Тем более Вронские прислали письмо, мол, понимают о причинах, из-за чего сорвалась встреча, выказывают уважение, надеются на новую и на плодотворное сотрудничество. Как посмеялась Саша, попытаются обязательно сожрать, оставив Бартеневым крохи, но прибыльность идеи оценили, до окончания переговоров мешать делу не станут.

Старый дом Бартеневых казался чужаком, пришельцем в здешних местах. Снег укрыл остатки старого забора и фундаменты развалившихся от ветхости или разобранных на дрова хозяйственных построек. Так что в окружении заснеженных деревьев посреди пустыря высился заблудившийся из крупного города кирпичный дом в три этажа в стиле раннего классицизма. Первый этаж украшала рустовка – когда якобы неровная, случайная, кривая кладка облицовочного кирпича под разными торчащими углами придают поверхностям фактурную отделку, которая контрастирует с гладкой кладкой из квадратных блоков тёсаного камня второго и третьего. Второй этаж декорирован какими-то скульптурами, третий опоясан балконом, и выше тёмно-синяя крыша из металлической черепицы. Особенно красиво выглядело на фоне заката, когда они наконец-то первый раз добрались до места.

Руки буквально зудели пойти внутрь прямо сразу, но после недолгого обсуждения отложили назавтра. И Агафье ещё домой возвращаться, а уже начало темнеть, и устали все, можно наворотить дел. Но на следующий день подруга примчалась ни свет ни заря, да и Лена буквально сгорала от любопытства, потому торопливо позавтракали и разобрались с домашними делами на день. После чего поспешили к старому дому. Уже там Саша предупредила:

– Дом законсервировали, не только щели законопатили и ставни позакрывали, но и сохраняющие руны крепили. Поэтому входим и выходим исключительно через главный вход, и в холле по возможности только ходим, стены не трогаем. Руны в основном там закреплены, это чтобы не порушить. Ставни открывать можно, но не рядом с холлом. Лучше вообще на первом этаже их не трогать.

– Поняла, – ответила Лена.

Агафья просто молча кивнула. Впрочем, предупреждение всё равно было не лишнее, так как девушки шли навьюченные словно мулы. С собой несли дрова – затопить печь, это уменьшит нагрузку на амулет, и он проработает дольше, а также вёдра и тряпки. Саша ещё по прошлому заходу в осень помнила, что внутри за пару десятков лет накопилось изрядно пыли и грязи. Раз случайно появились горящие энтузиазмом рабочие руки, они будут приводить в порядок библиотеку: редкие старые книги, особенно по всяким законам, как подозревала Саша, им скоро могут понадобиться.

Стоило зайти в дом, как девушек окружила роскошь. В свете яркой лампы в руках сверкал мрамор, в нишах стояли яшмовые вазы с бронзовыми головами каких-то мифических зверей вместо ручек, а над ними античные рельефы, похоже – настоящие, привезённые из Греции и встроенные в стены – судя по некоторым дефектам, которые бывают у найденных в раскопках мозаиках. Восхитилась даже Лена, видевшая столичные особняки боярской знати, Агафья так вообще замерла с открытым ртом. Саша на это неожиданно рассмеялась:

– А сейчас ещё больше удивитесь. Это всё вокруг иллюзия. Не, не морок в смысле, хотя амулеты с иллюзиями до сих пор слабенько, но работают. «Мрамор» на самом деле – расписанная штукатурка, «бронза» – папье-маше и мастика, а вазы – из гипса. Скульптурные панно в действительности вообще нарисованные на стенах, это особая техника рисования, когда разными оттенками имитируют объём. Это заказывал прадед. При всей его тяге к показной роскоши он куда больше ценил мастерство, ну и деньгами сорить не любил, на другое спускал.

– Тот ещё… затейник у вас прадед был, – согласилась Лена.

Впрочем, в остальном доме отец Наины в своё время на роскошь всё-таки не скупился. Из вестибюля уходила парадная анфилада, когда одна комната перетекает в другую и отражается в зеркалах: они висели в самом конце и создавали настоящую иллюзию бесконечной вереницы роскошных гостиных. Когда-то, как рассказала Саша по воспоминаниям Наины, на стенах висели шпалеры – ковры-картины ручной работы. Но они стоили баснословно дорого, ведь требовали не только особого умения, но и колоссального труда: в палитре ковров около десяти тысяч оттенков! Потому как у семьи начались трудности с деньгами, шпалеры продали, оставив голые стены, из которых выступали изразцовые печи и мраморные камины, с зеркалами в золотых рамах и с канделябрами, как напоминание о прежней роскоши. Гулять здесь было неинтересно, да и пришли не за этим, поэтому сразу же поднялись на второй этаж, где чуть ли не половину этажа занимали комнаты семейной библиотеки.

Белые стены главного зала библиотеки покрывала золотая резьба – на самом деле тоже обманка из папье-маше и мастики. И стоило зайти в полумрак комнаты, закрытые ставни, несмотря на яркий день, почти не пропускали света, как заиграло самое настоящее волшебство: зеркала на стенах бесконечно множили сверкающие огни фонаря, а стёкла дверец бесконечной вереницы шкафов также загадочно преломляли свет.

– Столько книг, – ахнула Лена. – Я нигде не видела. Даже… даже в московских библиотеках. Удивительно, как всё сохранилось. Здесь же старинные тома, которых нигде нет.

– Можно голодать и продать последнюю рубаху, но библиотеку продавать запрещено, – сказала Саша. – Это главная семейная сокровищница. Не золото, а знания и архивы.

Заодно вспомнив, что на этом и сместили отца Наины, когда тот заикнулся о продаже раритетов. Но библиотека принадлежала Привратникам, и это было одно из требований гостей через Врата. Чтобы если после перерыва они вернутся, то могли знать, чего происходило без них. Дальше Саша распахнула ставни и перехватила любопытные взгляды подруг.

– Значит так. Сразу отвечаю: книги брать можно, какая нравится. Не стесняясь. Агафья, тебе отдельно – чего станет интересно, бери из шкафа не стесняясь и смотри. Здесь всё равно книги по идее для общего пользования. Единственно из залы не выносить, охранные чары заверещат. Они сейчас в параноидальном режиме настроены. Но вначале давайте печь затопим и немного приберёмся. Если честно, я тоже давно мечтаю покопаться в здешних сокровищах книжных, но пока тут и присесть-то негде.

В итоге провозились полдня, прежде чем смогли разгрести накопившиеся за годы грязь и мусор, а дальше прибрать и оттереть несколько столов и мест возле них. Причём Саша ждала, что непривычная к такому труду Лена быстро сдастся, но та, стиснув зубы, работала наравне с остальными. Пусть даже, когда выходишь через границу действия амулета, очень неприятно бьёт холодом: в комнате-то наоборот жарко, особенно когда печь разгорелась. Работали вообще без верхней одежды, но выливать-то грязную воду всё равно только на улицу, и оттуда же таскать снег топить свежую. Зато обедать сели с чувством глубокого удовлетворения, причём выбрав себе по книжке. Сначала Лена и Саша, за ними, заметно стесняясь, нашла себе какой-то роман Агафья. Да так зачиталась, что ушла с головой – когда Саша и Лена встали и приготовились работать дальше, Агафья вообще ничего не заметила. Так что какое-то время, посмеиваясь, подруги продолжали уборку без неё.

Наконец, Агафья очнулась, сообразила – и покраснела до корней волос:

– Простите-простите. Я… Не ругайтесь, ладно?

– Да чего тут ругаться? – со смехом ответила Саша. – Ну бывает, книжка интересная.

– Мне тятя привозил иногда… с ярмарки – Агафья смущённо отвела взгляд в сторону. – Я иногда как вот так зачитаюсь, пока книжка новая, так мама ругалась всегда страшно, и хворостиной грозилась, – девушка тяжко вздохнула. – А я оторваться не могу, там такое, такое… И вот переживаешь, что там дальше, а тебя гонят в коровник. Честное слово, завидую. Мне два раза в год книжку из города привозили, а у тебя их тут столько…

– Да не расстраивайся ты, – хмыкнула Саша. – Ты тут не в последний раз, обещаю. Хоть всё прочитаешь.

Агафья на какое-то время растерялась, не понимая – это подруга серьёзно или же просто из вежливости. Дальше явно решила сменить неудобную тему, потому что спросила:

– Саша, а тут в зале тоже твой прадед чего-то чудил? Ну в смысле мешал как внизу настоящее и копии?

– В смысле? – не поняла Саша.

– Ну вон тут, у той стены. Два зеркала между шкафами, потом между шкафами картина, изображающая комнату, ну библиотеку в смысле. А между следующими шкафами опять зеркало.

– Агафья, ты уверена? – растерялась Саша. – Там же зеркало как и везде.

– И я вижу зеркало, – согласилась Лена.

– Да нет же, там картина.

– Та-а-ак… Вот этот промежуток? – подошла к нужному месту Саша.

Агафья кивнула, Саша приложила ладонь. Подумав недолго, прикладывала ту, которую как раз сегодня утром поцарапала. Догадка оказалась верной. Зеркало исчезло! Там действительно была картина, служившая основой сложной иллюзии. А ещё картина и участок стены достаточно легко сдвинулись в сторону, открывая чёрный квадрат входа.

– Ух ты! Тайный ход, как рассказывали! – хором воскликнули Лена с Агафьей.

Дальше случилась заминка. Саша через порог перешагнула легко, не заметив. Лена с некоторым усилием, причём опытным путём выяснили, что если Саша при этом не находится близко, Лену какая-то завеса не пускает – как резина прогибается, но ходу нет. А вот Агафья не могла войти ни при каких условиях, для неё чёрный прямоугольник входа оставался таким же твёрдым как стена. Первый раз она даже чуть синяк себе не поставила, пытаясь войти.

– Ну значит не судьба, – вздохнула Агафья. – Вы идёте?

– Конечно, идём, – торопливо ответила Лена. – Интересно же.

– Видимо, только для Бартеневых, не зря всё так замаскировано, – согласилась Саша. – Берём фонарь и идём, мне тоже любопытно.

– Ну а я пока книжку дочитаю.