Дорога в неизвестность

Глава 1

Королевство Ланкурс. Замок в столице Эренея.

Принц Эстерон сидел на троне, его лицо было напряженным. Вокруг него собрались советники и военачальники отца, каждый из которых ждал, когда он начнет обсуждение текущих дел королевства. Отец принца, король, уехал в соседнее королевство договариваться о союзе и теперь на плечах юного правителя лежала ответственность за судьбу королевства.

Отец велел собрать войско, провести проверку фортов. Дать задание графам и герцогам набрать ещё воинов. Провести призывы для участия в военных действиях. Отец приказал от семнадцати до шестидесяти лет, но его сейчас не было и Эстерон его замещал и принял решение призвать от шестнадцати до шестидесяти трех, что бы увеличить численность воинов.

- Ваше Высочество, - начал один из советников, старый и мудрый человек с длинной бородой, - нам необходимо обсудить ситуацию с соседним королевством. Они начали накапливать войска на нашей границе, и это вызывает серьезные опасения.

Принц кивнул, стараясь скрыть волнение. Он знал, что его отец всегда принимал решения с уверенностью и решимостью, но теперь ему предстояло взять на себя эту роль.

- Мы должны выяснить, что они замышляют, - сказал принц, стараясь говорить уверенно. - Возможно, это просто демонстрация силы, но мы не можем позволить себе расслабляться. Поэтому нам и нужно подготовиться к возможному конфликту. Поэтому отец и отправился заключать союз с Игритами.

Советники переглянулись, самый старший из них кивнул, и один из них, молодой военачальник, выступил вперед.

- Ваше Высочество, я предлагаю отправить шпионов, чтобы узнать о конкретных намерениях соседей. Если они действительно собираются напасть, мы должны быть готовы.

Принц задумался. С одной стороны это было разумное предложение, но он также понимал, что шпионаж может привести к эскалации конфликта.

" Может быть поэтому отец и не согласился на это, ведь не может быть, что бы он не предлагал это ему." - Подумал принц и все равно под давлением взглядов и уговоров, согласился на это нелепое действие.

- Хорошо, - сказал он, - но мы должны действовать осторожно. Если они заподозрят, что мы следим за ними, это может привести к войне. Мы должны действовать так, чтобы не вызывать подозрений.

Советники кивнули, и принц продолжил:

- Также нам нужно укрепить наши границы. Я хочу, чтобы все доступные ресурсы были направлены на защиту королевства. Мы не можем позволить себе быть уязвимыми. Передайте графам и герцогам что бы они ускорили призыв населения.

В этот момент в зал вошел один из стражников, его лицо было бледным от волнения.

- Ваше Высочество, - произнес он, - к воротам приближается группа людей. Они утверждают, что у них есть важные новости.

Принц поднял брови, его сердце забилось быстрее. Он знал, что в такие моменты каждое решение может иметь серьезные последствия.

- Позвольте им войти, - сказал он, и стражник кивнул, уходя.

Через несколько мгновений в зал вошла группа людей, среди которых был человек в грязной одежде, с усталым, но решительным выражением лица.

- Ваше Высочество, - начал он, - мы пришли из соседнего королевства. У нас есть информация о том, что всем нам скоро грозит опасность. Король Ринтругда предлагает вам заключить союз. На севере образовались большие скопления нечисти и нежити. Такое ощущение, что кто-то целенаправленно это все делает.

Принц почувствовал, как холодок пробежал по спине. Это было именно то, чего он боялся.

- Как вы это узнали? - спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

- Группа охотников вернулась в не полном составе, рассказывают такие жуткие вещи, что кровь стынет в жилах. - ответил человек. - говорят, что еле оттуда ушли, если бы не несколько храбрецов, которые отвлекли их на себя, они бы не вернулись.

Принц обменялся взглядами с советниками. Теперь у него не было времени на раздумья. Он знал, что должен действовать быстро и решительно.

- Спасибо, мы принимаем ваше предложение, ждём от вас советника, подумаем план действий. - Кивнул он гонцу, а позже обращая ь к страже сказал. - Отведите его на кухню, пусть поест и накормите его коня.

После того, как гонец скрылся за дверями, принц обратился к своим советникам и военачальникам.

- Мы должны немедленно подготовить наши войска, - сказал он, его голос звучал уверенно. - Если они действительно собираются напасть, мы должны быть готовы дать им отпор.

Советники кивнули, и принц почувствовал, как в нем пробуждается решимость. Он знал, что это его момент, и он не собирался упустить его. Королевство нуждалось в лидере, и он был готов взять на себя эту ответственность, пока король был в отъезде, он должен показать отцу, что он в силах решить эту проблему.

*****

Таверна " Четыре гуся", где-то на границе с Игритами.

Король Вильгельм, королевства Ланкурс, находясь в кабинете, выделенном в одной из таверн, где они остановились на ночлег. Внимательно выслушал гонца из своей столицы, присланного его советником. Его лицо оставалось спокойным, но внутри него бушевали противоречивые чувства. Накопление войск на границе всегда вызывало тревогу, и он понимал, что это может быть предвестником конфликта. Однако слова гонца о том, что нападение не планируется, давали ему надежду.

- Вы говорите, что они не собираются нападать? - спросил король, прищурив глаза. - Но почему тогда они накапливают войска? Это может быть лишь уловка, чтобы запугать нас.

Гонец, человек с усталым, но решительным выражением лица, покачал головой.

- Ваше Величество, я не могу говорить за их намерения, но у меня есть информация, что они готовятся к обороне. Они просят союз, против собирающегося нападения на нас всех с севера. В любом случае, советник Арамис настоятельно рекомендовал вам быть осторожным.

Король задумался. Он знал, что в политике часто бывает сложно отделить правду от лжи. Но он также понимал, что сейчас, как никогда, ему нужно действовать мудро. Он не мог позволить себе ошибиться, ведь от этого зависела судьба его королевства.

- Хорошо, - сказал он, - Через пару дней мы прибудем к Игритам. В любом случае, нужно попробовать заключить с ними военный союз. После возвращения, я соберу совет, чтобы обсудить эту ситуацию. Мы должны быть готовы к любому развитию событий. Надеюсь сын будет мудр.

Гонец кивнул и вышел, а король, поднявшись, направился к окну таверны. Глядя в него, его не покидали мысли об этой ситуации. Он знал, что его решение и решение его сына, может повлиять на судьбу королевства, и он не собирался принимать его легкомысленно.

Выйдя из кабинета, он направился в комнату воеводы, который отправился с ним, переживая за безопасность короля. Воевода был лучшим мечником континента и всегда стоял подле короля. В комнате воевода проводил небольшой развод со своими десятниками, раздавая указы о дежурстве на ночь.

- Друг мой, - начал король, - у нас есть важные новости.

- В принципе мы все обсудили, можете идти. - обратился к своим подопечным.

-Гонец из столицы сообщил, что, несмотря на накопление войск, они не собираются нападать. Однако это не отменяет нашей необходимости быть готовыми. И необходимости заключить союз.- после того как все вышли, король продолжил.

- Ваше Величество, я считаю, что нам следует укрепить наши позиции на границе. Даже если они не собираются нападать, мы не можем позволить себе быть уязвимыми. - Ответил воевода.

Солдаты поклонившись королю, выскочил за дверь оставляя их на едине.

Король кивнул, соглашаясь с его мнением.

- Я согласен. Мы должны подготовить наши войска и укрепить оборону. Но также нам нужно выяснить, что на самом деле происходит в Ринтругде. Возможно, все таки нам стоит отправить шпионов, чтобы получить больше информации.

Воевода задумался, после нескольких мгновений ответил.

- Ваше Величество, я могу поручить эту миссию Санчо. Он знает, как действовать незаметно и получить необходимую информацию. Но, вы же помните его цену.

Король задумался, затем кивнул.

- Хорошо, ты получишь все необходимые ресурсы. Но будь осторожен. Мы не можем позволить себе вызвать подозрения.

После обсуждения деталей плана, король почувствовал, как в нем пробуждается уверенность. Он знал, что впереди их ждет много трудностей, но он был готов к этому. Королевство нуждалось в сильном лидере, и он как раз был таковым.

Направившись к себе в покои короля ещё долго мучали мысли о накоплении войск на границе. Он знал, что любое неверное движение может привести к конфликту, и поэтому решили, что если это и ложь, нужно укрепить свои позиции, но при этом избегать открытой агрессии.

******

Деревня Нижняя Салка. Дом кузнеца.

Я проснулся с утра, и лучи солнца пробивались в окно, освещая мою небольшую комнату. В воздухе витал запах свежевыпеченного хлеба, который готовила моя мать, а из кузницы доносился звук молота, с которым работал мой отец. Это было спокойное утро в нашем маленьком селении, и я чувствовал, как мир вокруг наполняется жизнью.

Я потянулся, вставая с постели и взглянул на солнце, примерно определяя который час. Время не ждет, и мне нужно было выпустить овец на пастбище и управиться с другими делами по хозяйству. Я быстро оделся, накинул на плечи легкую куртку и вышел на улицу. Утренний воздух был свежим и бодрящим, а небо над головой было ясным и голубым.

Собравшись с мыслями, я направился к загону, где держали овец. Они уже ждали, поднимая головы и издавая тихие блеяния. Я открыл ворота и выпустил их на зеленое пастбище, где они могли свободно пастись. Наблюдая за тем, как овцы разбредаются по лужайке, я почувствовал, как в сердце разливается спокойствие. Это было время, когда я мог поразмышлять о жизни, о своих мечтах и о том, что ждет меня впереди.

После того как я выпустил овец, я вернулся домой, чтобы помочь матери с хозяйственными делами. Она готовила завтрак, и я с удовольствием помогал ей, нарезая овощи и раскладывая на стол. Мы разговаривали о том, как прошел день, и о планах на будущее. Моя мать всегда была оптимистичной и верила, что впереди нас ждут только хорошие вещи.

После завтрака я решил проверить, как дела у отца в кузнице. Он работал над новым мечом для местного рыцаря, и я с интересом наблюдал за его мастерством. Отец всегда говорил, что кузнечное дело требует терпения и усердия, и я старался учиться у него, чтобы однажды стать таким же искусным мастером.

Вдруг в кузницу вошел сосед, старый фермер по имени Гирогий. Его лицо было озабоченным, и он сразу же обратился к отцу:

- Слышал, Артэс, что в северных землях появились слухи о нежити и нечисти. Говорят, что они собираются на юг. Это может стать угрозой для всех нас. Попахивает новой войной.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Нежить? Это было что-то из сказок, которые мне рассказывали в детстве. Я не мог поверить, что такое может произойти в нашем королевстве. Отец, услышав это, нахмурился и сказал:

- Мы должны быть готовы. Если это правда, нам нужно укрепить нашу деревню и позаботиться о безопасности наших людей. Меня уже на вряд-ли призовут, мне уже шестьдесят. По закону королевства, я уже старик. Да и отвоевал я своё, если ты об этом.

Гирогий кивнул, и они начали обсуждать, как можно подготовиться к возможной угрозе. Я стоял рядом, слушая их разговор, и понимал, что это может изменить нашу жизнь. Я всегда мечтал о приключениях, но не думал, что они могут прийти в наш дом в виде нежити и нечисти.

В тот момент я решил, что не останусь в стороне. Я хочу помочь своей семье и деревне. Я подошел к отцу и сказал:

- Отец, я хочу участвовать в подготовке. Я могу помочь с охраной и защитой деревни.

Он посмотрел на меня с гордостью и ответил:

- Хорошо, сын. Если это действительно так, нам всем нужно объединиться. Мы должны быть сильными и готовыми к любым испытаниям. Тебе уже пятнадцать, ты уже взрослый, завтра начнём обучения бою на мечах. - Тяжело задумался он. - Знаешь Аэрон. Я так не хотел, что бы тебя коснулись все ужасы войны. Надеюсь король, соберёт войско и даст достойный отпор нечисти. А сейчас иди помоги матери.

Аэрон провел остаток дня, помогая матери по хозяйству. Она была женщиной сильной и мудрой, но в её глазах всегда читалась тревога. Отец, как обычно, был занят в кузне, где звуки молота о наковальню напоминали о том, что жизнь продолжается, несмотря на надвигающуюся бурю. Аэрон, хоть и был ещё юн, понимал, что в их краях назревает что-то опасное. Слухи о войне, о том, что соседние земли собираются объединиться, витали в воздухе, как тень, нависшая над их миром.

Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, и небо окрасилось в тёмно-синие тона, Аэрон лег спать, но сон не шёл к нему. Мысли о завтрашнем обучении от отца, бою на мечах не давали покоя. Он всегда мечтал стать мастером меча, как его отец, который был известен в округе своей силой и мастерством. Но сейчас, когда над их домом нависла угроза войны, это желание стало обременительным. Аэрон понимал, что обучение - это не просто игра, это подготовка к реальной жизни, где каждое движение может стать решающим.

Он вспомнил, как в детстве смотрел на отца, когда тот тренировался. Меч в его руках казался продолжением его тела, а движения - танцем, полным грации и силы. Аэрон мечтал о том, чтобы однажды стать таким же. Но теперь, когда война была на горизонте, он чувствовал, что это не просто мечта, а необходимость. Он должен был научиться защищать свою семью, свой дом, свою землю.

Егоо мысли унеслись в далекое прошлое, когда его отец, огненный мечник, делился историями о своих подвигах. Он помнил, как с гордостью рассказывал о том, как его призвали на войну, как он сражался на полях сражений, защищая свою землю и народ. Король, впечатленный его храбростью и мастерством, наградил его тремя полями, и Аэрон всегда восхищался тем, как его отец командовал отрядом, ведя своих солдат к победе.

Каждое слово отца звучало в его памяти, как заклинание, наполняя его сердце гордостью и стремлением. Аэрон представлял, как его отец, с огненым мечом в руках, сражался с врагами, как пламя его духа освещало темные уголки войны. Он был не просто воином, он был символом надежды и силы для своих людей.

Сквозь окно в комнату проникали звуки ночи, шорохи деревьев, далекие крики ночных птиц, и иногда - глухие звуки кузнечного молота, который продолжал работать даже в темноте. Аэрон встал с постели и подошел к окну. Луна светила ярко, и он мог видеть, как ветер играет с листьями деревьев. В этот момент он ощутил, как страх и волнение переплетаются в его сердце. Он понимал, что завтра его ждет не просто тренировка, а возможность стать защитником своего народа.

На следующее утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь окно, Аэрон встал с решимостью. Он оделся и вышел на улицу, где его отец уже ждал его с мечом в руках. Отец выглядел сосредоточенным, его лицо было серьёзным, и Аэрон почувствовал, как внутри него нарастает волнение. Он подошел ближе, и отец, заметив его, кивнул.

- Готов? - Спросил он.

- А как же управиться? Выпустить овец? - Удивился Аэрон.

- Сегодня у тебя день тренировки. Поэтому сделаю тебе небольшое послабление, на один день. - Подавая ему учебный меч.

Аэрон взял меч, и в этот момент его сердце забилось быстрее. Он чувствовал тяжесть оружия в своих руках, но это было не только физическое ощущение. Это была ответственность, которую он должен был принять. Отец начал объяснять основы боя, показывая, как правильно держать меч, как двигаться, как защищаться. Аэрон старался запомнить каждое слово, каждое движение.

Тренировка шла долго, и с каждым ударом меча Аэрон чувствовал, как его страх постепенно уходит. Он сосредоточился на технике, на каждом движении, и вскоре забыл о том, что происходит вокруг. В его мире остались только он, его отец, и меч, который стал его союзником. Отец, видя, как сын прогрессирует, начал добавлять элементы стратегии, объясняя, как важно не только уметь драться, но и думать.

- Война - это не только физическая борьба, - Говорил он. - Это также борьба умов. Ты должен быть готов к тому, что противник может быть хитрее, чем ты думаешь. Всегда думай на шаг вперёд.

Аэрон кивал, впитывая каждое слово. Он понимал, что обучение - это не просто подготовка к бою, это подготовка к жизни. Он должен был стать не только воином, но и мудрым человеком, способным принимать решения в сложных ситуациях.

Когда тренировка подошла к концу, Аэрон чувствовал себя усталым, но удовлетворённым. Он знал, что впереди его ждёт ещё много трудностей, но теперь он был готов встретить их.

********

С тех пор как Аэрон начал своё обучение, жизнь в их небольшом доме на краю деревни стала более насыщенной. Утром он просыпался с первыми лучами солнца и направлялся к овцам. Управление стадом оказалось нелёгким делом, особенно когда овцы упрямо ускользали в разные стороны.

Аэрон научился быть терпеливым, часто напоминая себе о мудрости своего отца: "Все требует времени, так же как и навыки". Он старался находить разные хитрости к своим пушистыми подопечными.

После того как Аэрон завершал обязанности по присмотру за овцами, он возвращался домой, где его ждал отец в кузне. Работы в кузнице тоже много, но с каждым днём Аэрон становился всё более ловким в обращении с инструментами. Работая рядом с отцом, он учился не только механическим приемам, но и уважению к традициям. Отец передавал ему древние тайны кузнечного дела, как правильно нагревать металл, когда нужно наносить удары, и как создавать не только оружие, но и предметы повседневной необходимости.

После работы в кузне, вечером, когда тьма окутывала деревню, Аэрон отправлялся на тренировку. Его отец был строгим тренером, но в глубине души Аэрон знал, что эти занятия были важны не только для физической подготовки, но и для формирования характера. Каждый раз, когда он брал в руки меч, он чувствовал, как внутри него нарастает уверенность.

Отец обучал его не только технике боя, но и тому, как сохранять спокойствие в трудных ситуациях. "Твои мысли - твои союзники или враги. Всё зависит от тебя" , - говорил он, когда Аэрон начинал паниковать во время тренировочных боев.

С каждым ударом меча Аэрон чувствовал, как его тело становилось сильнее, а движения - стабильнее и чётче. Он учился различным стилям боя, и каждый вечер укрывался в мире своих тренировок. Не запомнив определённое движение, он повторял его снова и снова, иногда доходя до изнеможения. Его отец всегда поддерживал его, напоминая о необходимости ни в коем случае не сдаваться.

С течением времени Аэрон стал понимать, что обучение на мечах было ещё более глубоким процессом, чем он первоначально предполагал. В тот момент, когда он держал меч, он не только учился физической борьбе, но и развивал в себе стойкость, терпение и уверенность. Он понимал, что от его сильной воли и ясного разума зависит не только его успех в тренировках, но и его будущее, которое могло бы быть связано с потенциальной войной.

Аэрон также заметил, что его мать, наблюдая за его усилиями, стала более уверенной. Она собирала к столу на ужин, и Аэрон, с гордостью вспоминая о своих тренировках, делился с родителями своими успехами и трудностями. Они поддерживали его, и он чувствовал себя частью чего-то большего. Семейные ужины стали важной традицией для них, где они обсуждали не только события дня, но и надежды на будущее.

Но среди всей этой рутины нарастающая угроза войны оставалась неотъемлемой частью их жизни. Аэрон часто задумывался о том, что его навыки могут быть необходимы не только для защиты своей семьи, но и для защиты всей деревни. Он начинал осознавать, что вскоре ему, возможно, придётся сделать выбор между собственной безопасностью и долгом перед своим народом.

Однажды, после особенно изнурительной тренировки, Аэрон вышел на улицу под вечер. За горизонтом начали собираться тёмные облака, и он почувствовал, как что-то изменилось в воздухе. Деревня казалась спокойной, но внутри него нарастала тревога.

Решив, что он должен быть готов ко всему, что бы ни произошло. С этой мыслью в голове он укрепил свою решимость и уверенность, понимая, что каждый день, проведённый за обучением и работой, приближает его к тому, чтобы стать защитником своей семьи.

-Этот меч, не просто оружие. Он символизирует твою решимость и готовность защищать тех, кого ты любишь. Береги его и учись обращаться с ним с уважением.- Сказал отец давая сыну меч, завернутый в обрезок кожи.

Аэрон держал в руках новый меч, который отец выковал для него в свободное время. Легкий и сбалансированный, он идеально подходил для его юных рук.

Аэрон кивнул, чувствуя, как в его сердце разгорается пламя гордости. Он понимал, что этот меч, не просто инструмент, а часть его пути к становлению защитником. Каждый раз, когда он брал его в руки, он ощущал, что на него возложена большая ответственность.

Слухи о войне становились все более настойчивыми. В деревне начали собираться группы людей, обсуждающих возможные действия в случае нападения. Аэрон часто слышал разговоры о том, как важно быть готовыми к защите своих домов и семей. Он понимал, что его тренировки и навыки могут стать решающими в критический момент.

Однажды, когда Аэрон возвращался с пастбища, он заметил, что в деревне царит напряженная атмосфера. Люди переговаривались шепотом, и в воздухе витала тревога. Он подошел к группе мужчин, которые обсуждали последние новости.

- Говорят, что соседи собираются объединиться и напасть на нас, - произнес один из них, его голос дрожал от волнения. - Нам нужно быть готовыми.

Аэрон почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что его тренировки с отцом были не просто игрой. Это была подготовка к реальной угрозе, которая могла обрушиться на их деревню в любой момент.

Вечером, когда вся семья собралась за ужином, Аэрон не мог не заметить, как его мать старалась скрыть тревогу. Она улыбалась, но в её глазах читалась беспокойство. Отец, заметив это, попытался развеять атмосферу, рассказывая истории о своих собственных тренировках в молодости.

-Важно помнить, что страх - это естественная реакция, - говорил он. - Но мы должны быть сильными и готовыми к любым испытания. Помни это сын.

Аэрон, слушая отца, чувствовал, как его решимость крепнет. Он знал, что должен быть готов не только физически, но и морально. На следующий день он снова вышел на тренировку, полон решимости отточить свои навыки.

Тренировка стала ещё более интенсивной. Отец добавил элементы тактики, объясняя, как действовать в бою, как использовать окружающую среду в своих интересах. Аэрон впитывал каждое слово, понимая, что это может спасти ему жизнь и жизни его близких.

С каждым днем он становился всё более уверенным в своих силах. Он тренировался до изнеможения, повторяя движения, пока они не отпечатывались в его голове. Он знал, что время не ждет, и что каждый момент важен.

Однажды, когда они с отцом закончили тренировку, отец сказал.

- Ты готовишься не только к бою, но и к тому, чтобы стать лидером. Важно не только уметь сражаться, но и уметь вести за собой людей.

Он понимал, что его роль может быть не только в том, чтобы защищать, но и в том, чтобы вдохновлять других. Он начал думать о том, как он может помочь своей деревне, как он может объединить людей в трудные времена.

Слухи о войне продолжали нарастать, и Аэрон знал, что скоро ему, возможно, придется сделать выбор. Он должен был быть готов не только к защите своей семьи, но и к защите всей деревни. С этой мыслью он продолжал тренироваться, укрепляя свою решимость и уверенность.

Глава 2

Встав с утра, как обычно, и, потянувшись, почувствовал, как солнечные лучи пробиваются сквозь окно, наполняя комнату теплом. Быстро привел в порядок свои вещи и вышел на улицу, где отец уже работал в кузнице. Звуки молота, ударяющего по металлу, наполняли воздух, создавая ритм, который был знаком с детства.

-Доброе утро, сын, - произнес отец, не отрываясь от работы. - Поможешь мне с этим клинком?

Я кивнул и подошел ближе, взяв в руки холодный металл. Я чувствовал, как в моих венах течет кровь настоящего мечника, и с каждым ударом молота моя уверенность росла. Отец всегда говорил, что кузнец - это не просто ремесленник, а художник, который создает оружие, способное изменить ход истории.

После работы в кузнице я направился к матери, которая готовила хлеб. Запах свежей выпечки наполнял дом, и я не мог удержаться от улыбки. Мама, заметив меня, обернулась и с радостью сказала:

- Какой ты сегодня поздний. Мой помощник! Поможешь мне с тестом?

С удовольствием принявшись за дело, я помогал ей замешивать тесто и формировать булочки. Мы смеялись и разговаривали о простых вещах, и в эти моменты я чувствовал, как крепка наша семья.

Когда все было готово, мы вместе сели за стол, и вся семья собралась вместе. Отец начал рассказывать мне истории о своих приключениях, о том, как он сражался на полях сражений и как его храбрость вдохновляла других. Всегда слушал, затаив дыхание, впитывая каждое слово, как будто это были заклинания, способные пробудить во мне дух моего отца.

- Я всегда говорил, что настоящая сила не только в умении сражаться, но и в том, чтобы защищать тех, кого любишь, - произнес отец, глядя на сына с гордостью. - Ты должен помнить об этом, когда придет твой час.

Кивнув отцу, моё сердце наполнилось решимостью. Я знал, что однажды мне предстоит взять на себя бремя наследия отца, и был готов к этому. В моей душе горело пламя, зажженное воспоминаниями о героических подвигах, и я мечтал о том, что однажды мои собственные истории будут вдохновлять будущие поколения.

- Я стану таким же, как ты, отец, - шептал про себя, полагаясь на силу своих воспоминаний и готовясь к приключениям, о которых мечтал с детства, играя с другими парнями.

Сев за столом с родителями, наслаждаясь теплым семейным обедом. Внезапно раздался громкий стук в дверь, который прервал наш разговор. Мать, слегка встревоженная, встала, чтобы открыть дверь. На пороге стоял гонец главы деревни, его лицо было напряженным, а дыхание тяжелым.

- Срочно! - произнес он, оглядываясь, как будто опасаясь, что кто-то может подслушать. - Вся деревня должна явиться на главную площадь. Люди графа прибыли, и у них есть важное послание для всех.

Я почувствовал, как в груди забилось сердце. Ведь я знал, что такие вызовы редко сулили что-то хорошее. Мои родители обменялись тревожными взглядами, и мать, наконец, произнесла:

- Мы должны пойти. Это может касаться всех нас.

Быстро доев и собравшись, мы вышли из дома и направились к площади, где уже собирались другие жители деревни. В воздухе витало напряжение, и я заметил, как некоторые из его соседей шептались, указывая на людей графа, которые стояли в центре площади, окруженные стражниками.

Когда вся деревня собралась, один из графских посланников, высокий мужчина в богатом одеянии, шагнул вперед. Его голос был громким и уверенным, когда он начал говорить:

- Дорогие жители, я пришел с важным известием от графа Аргунтского. Его именем я провожу призыв в армию. Прошу тех, чьё имя назвали пройти к стражникам. - Указал он рукой, на стоящих и вооружённых до зубов стражников. - Надвигается угроза с севера, ваш граф призывает встать на защиту ваших семей!

Среди толпы послышались шепоты удивления и недоумения. Я почувствовал, как во мне закипает страх! Затем меня охватило беспокойство, а что, если отца призовут на военную службу? Я посмотрел на своих родителей, и в их глазах увидел ту же смесь надежды и тревоги.

В этот момент к толпе вышел глава деревни, старый и мудрый человек, с длинной бородой и проницательным взглядом. Он поднял руку, призывая к тишине.

-Дорогие друзья, - начал он, - я понимаю ваши страхи. Но это очень серьёзно, мы должны откликнуться на зов. Я призываю вас рассмотреть это предложение с открытым сердцем.

Гонец графа, не дождавшись окончания речи главы, начал зачитывать список имен тех, кто должен будет пройти к страже. Я с замиранием сердца слушал, каждое имя. Почувствовал, как волнение охватывает меня, но вместе с тем и страх перед неизвестностью.

-Когда я назову ваше имя, подойдите к этому кругу, - указал глашатай на обозначенное место, окруженное стражниками. - Мы отправимся вместе с вами к графу.

Он перечислят имена и люди выходили. Вот прозвучало имя отца, у меня все оборвалось внутри. Мать осознав, что произошло, заплакала. Дальше я как в помутнение сознания закричал что не надо, но меня схватила мать, она держала меня так крепко, прижав голову к груди, слезы слились из моих глаз.

Отец повернулся ко мне, встал на одно колено, стал на колено, смотрел на меня с такой глубиной в глазах, что я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Его слова звучали как приговор, но в них была и надежда. Я не понимал, что происходит, но чувствовал, что этот момент изменит всё. Мама, с её слезами на щеках, казалась такой хрупкой, и я не хотел, чтобы она страдала.

- Будь сильным сын! Защищай мать. - потом встал, обнял мать и пошёл в круг.

Когда отец обнял её, я заметил, как его руки крепко держат её, словно защищая от всего мира. Он был сильным, но в этот момент я видел, как его собственная сила уходит, как будто он отдаёт часть себя, чтобы защитить нас.

- Но возраст? - всхлипывала мать. - Ты уже свое отвоевал!

- Принц изменил призывной возраст! - произнес глашатай, успокаивая негодующую толпу. - от шестнадцати и до шестидесяти трёх!

- А-А-Ааа! Неее-ет! - Я закричал снова, но на этот раз это был не просто крик, а крик отчаяния, в котором смешивались страх и желание остановить всё это.

Отец встал подошёл к ним и, не отрывая взгляда от меня, шагнул в круг стражи. Мама прижала меня к себе, и я почувствовал её тепло, но в то же время меня охватил холодный страх. Я не хотел, чтобы отец уходил, но понимал, что он делает это ради нас. Если он не подчиниться, его арестуют и все будет намного хуже, особенно с нами.

"Будь сильным," - повторял я, и эти слова эхом раздавались в моей голове. Смотря, как он движется, и в сердце моём зарождалась решимость. Я не знал, что произойдёт дальше, но знал одно, я должен быть тем, кто защитит маму, как он защищал нас.

"Я буду сильным," - прошептал я, и в этот момент что-то внутри меня изменилось. Почувствовав, как сила нарастает, как будто отец передал мне часть своей энергии.

*******

Мама сидела на лавке, её плечи дрожали от всхлипов, а глаза были красными от слёз. Я подошёл к ней и обнял, стараясь передать ей хоть каплю той силы, которую чувствовал внутри. Соседка, старая подруга мамы, села рядом и начала говорить тихим, успокаивающим голосом. Она рассказывала о том, как важно держаться вместе, как важно не терять надежду, даже когда всё кажется безнадёжным. Её мужа тоже забрали, хоть он и был старше.

- Он вернётся, ты знаешь это, - произнесла она, гладя маму по волосам.

Я хотел верить в эти слова, но в глубине души меня терзали сомнения. Что если он не вернётся? Что если этот война заберет его навсегда? Стиснув кулаки, старался прогнать эти мысли прочь.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь звуками маминого плача. Я смотрел на неё , её лицо было искажено горем, и мне хотелось сделать что-то, чтобы облегчить её страдания.

- Мама, - сказал я, стараясь говорить уверенно, - мы справимся. Мы будем сильными, как он сказал. Он обязательно вернётся.

Она подняла на меня глаза, полные слёз, и в них я увидел искорку надежды.

- Да, сынок, - ответила она, и её голос звучал чуть крепче. - Мы должны быть сильными ради него.

Соседка встала и предложила помочь с делами по дому. Я почувствовал, как её присутствие немного успокаивает атмосферу. Мы начали убирать, готовить, и в этом рутинном занятии я нашёл утешение. Каждый раз, когда я смотрел на маму, я вспоминал слова отца: "Будь сильным." Я знал, что должен быть опорой для неё.

Вечером, когда солнце начало садиться, я вышел на улицу. Небо окрасилось в яркие оттенки оранжевого и пурпурного, и я почувствовал, как ветер касается моего лица. Я закрыл глаза и представил, как отец стоит рядом, как он всегда это делал, когда мы смотрели на закат. Я вспомнил его улыбку, его уверенность, и это придавало мне сил.

- Я буду сильным, - произнёс я вслух, и ветер, казалось, ответил мне шёпотом.

Предполагая , что впереди нас ждут большие испытания, но теперь я не боялся. Я был готов сражаться за маму, за нашу семью, за то, чтобы вернуть отца. И в этот момент я понял, что любовь и надежда - это то, что действительно делает нас сильными.

Я чувствовал, как тягостное молчание окутывало наш дом. Мать, когда-то полная жизни и радости, теперь выглядела изможденной и потерянной. Каждый день она выходила на улицу, но ее глаза больше не светились, а на губах не появлялась привычная улыбка. Вместо этого, я часто замечал, как она утирает слезы, когда думала, что никто не видит.

Я понимал, что ей тяжело. Потеря мужа, неопределенность будущего и страх за его жизнь давили на нее, как тяжелый камень. Чувствовая, что должен что-то сделать, чтобы поддержать мать, но не знал, как. Я был всего лишь мальчиком, и мои собственные страхи и переживания иногда казались слишком большими, чтобы с ними справиться.

Однажды, когда я вернулся домой после сбора дров, то увидел мать, сидящую на скамейке во дворе. Она смотрела вдаль, и в ее глазах были слезы. Подойдя к ней, сел рядом.

- Мама, - тихо произнес я, - я знаю, что тебе тяжело. Папа вернется. Все у нас будет хорошо.

Мать повернулась ко мне, и в ее глазах блеснули слезы.

- Я знаю, дорогой, - ответила она, - но иногда мне кажется, что я не смогу справиться с этим. Я так боюсь за твоего отца.

Я обнял ее, стараясь поддержать.

- Мы не одни, мама. Мы есть друг у друга, и мы должны поддерживать друг друга. Папа всегда говорил, что семья - это самое важное.

Она кивнула, и на мгновение увидел, как на ее лице появилась слабая улыбка.

- Ты прав, Аэрон. Я должна быть сильной ради тебя и ради него.

С этого дня я решил, что будут делать все возможное, чтобы поддержать мать. Начав помогать ей по дому, заботился о хозяйстве и старался отвлекать ее от печальных мыслей. Каждый вечер мы вместе сидели у камина, и я рассказывал ей истории о том, как мы будем жить, когда отец вернется. Мечтая о том, как мы снова будем собираться всей семьей, смеяться и делиться радостью.

Несмотря на все трудности, я чувствовал, что наша с матерью связь становилась крепче. Понимая, что, хоть война забрала отца, она не могла забрать их любовь и поддержку друг друга. И в этом была наша сила.

Я понимал, что время не ждет, и ему нужно было действовать. Решив, что должен взять на себя больше ответственности, чтобы поддержать мать и обеспечить нашу семью. Решив вспомнить все чему меня учил отец в кузне, ведь работа в ней может помочь им выжить в это трудное время. Мне нужно зарабатывать, чтобы помочь маме.

Мать заболела, состояние её ухудшалось. Она стала часто кашлять, я заметил, что ее лицо стало бледным. Я пытался заботиться о ней, готовил еду и старался поддерживать ее морально, но чувствовал, что этого недостаточно. Однажды, когда я вернулся с работы, то увидел, что мать лежит на кровати, и ее глаза были полны боли.

- Мама, - прошептал он, подходя к ней, - что с тобой? Ты должна поправиться.

Она попыталась улыбнуться, но это выглядело натянуто.

- Я просто устала, дорогой. Не переживай за меня. Ты и так много делаешь.

Я почувствовал, как моё сердце сжимается от беспокойства. Я знал, что ей нужна помощь, и решил, что не могу оставаться бездействующим. На следующий день, после работы в кузне, я отправился к местной целительнице, старой женщине по имени Эльвира, которая славилась своими знаниями о травах и лекарствах.

- Эльвира, - обратился я к ней, - моя мама больна. Я не знаю, что делать. Можешь помочь?

Целительница внимательно выслушала меня и, увидев искренность, согласилась помочь. Она дала мне несколько трав и объяснила, как их использовать.

- Это должно помочь ей восстановить силы, - сказала она. - Но главное - это забота и поддержка.

Вернувшись домой с надеждой. Я приготовил отвар из трав и заставил мать выпить его, несмотря на ее протесты. И также продолжал заботиться о доме и старался создать для нее уютную атмосферу.

С каждым днем чувствовал, что наша связь с матерью становится крепче, даже несмотря на трудности. Я знал, что война забрала их отца, но был готов сделать все, чтобы защитить и поддержать ту, кто остался с ним. Внутри меня росло чувство ответственности, и я понимал, что, несмотря на все испытания, они должны оставаться вместе и бороться за свое будущее.

Я часто вспоминал рассказы матери о мече отца, который, по ее словам, приносил ему удачу. Она говорила, что этот меч был не просто оружием, а символом силы и мужества. Отец всегда говорил, что с ним он прошел две войны и вернулся живым, несмотря на все опасности. Меч был его верным спутником, и каждый раз, когда он держал его в руках, он чувствовал, что рядом с ним находится защита и поддержка.

Я мечтал о том, чтобы однажды увидеть этот меч. Я представлял, как отец возвращается домой, живой, они вместе пойдут на рыбалку, поработают вместе в кузне. Меч стал для него символом надежды, и я часто думал, что, возможно, именно он поможет нам в трудные времена.

И однажды, когда я помогал матери по дому, то заметил, что она снова задумалась о прошлом. Подойдя к ней, спросил.

- Мама, расскажи мне еще раз о мече отца. Я хочу знать, как он выглядел и что он значил для него. И где он сейчас?

Мать улыбнулась, и в ее глазах зажглись воспоминания.

- О, мой дорогой, - начала она, - меч был великолепен. У него была, изогнутая рукоять, украшенная резьбой, а лезвие сверкало на солнце, как звезда. Отец всегда говорил, что меч был создан для защиты, и он использовал его только в самых трудных ситуациях. Он отлично проводил магию.

Я слушал, затаив дыхание.

- А что он говорил о своих победах? Как он смог выжить в таких ужасных условиях? Война с Махрусами. С тёмными магами.

- Он всегда говорил, что главное, это вера в себя, в своих близких и тех кому ты можешь доверить спину, - ответила мать. - Он знал, что я жду его дома, и это придавало ему сил. Он сражался не только за свою жизнь, но и за нас, за нашу семью.

Эти слова вдохновляли меня. Понимая, что, хоть отец сейчас далеко, его дух и сила живут с ними. Я решил, что буду продолжать бороться за свою семью, как это делал мой отец. Каждый день я работал в кузне, учился и становился сильнее, тренировался с мечом, чтобы однажды стать таким же как отец.

Я начал мечтать о том, как найду меч отца. Представлял, как мы вместе будем вспоминать старые времена, как отец расскажет мне о своих приключениях, и как мы снова станем одной семьей. Эта мечта давала мне силы продолжать, несмотря на все трудности, и я знал, что, как бы ни было тяжело, они обязательно справятся вместе.

Понимая, что время не ждет, и мне нужно было действовать. Я начал брать разные заказы в кузне, чтобы заработать деньги на лекарства для матери и на пропитание, потому что травы Эльвиры, не помогали вообще.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как его отца призвали на войну, и каждый день я чувствовал, как тяжесть ответственности давит на его плечи. Мать продолжала болеть, и она почти не вставала с постели.

Несмотря на все трудности, я не сдавался. И знал, что должен быть сильным, как мой отец. Каждый вечер, после работы в кузне, я находил время, чтобы тренироваться с мечом, который выковал мне отец. Этот меч стал для меня не только оружием, но и символом надежды и силы. Я представлял, как в случае чего могу использовать его, чтобы защитить свою мать и их дом. И если это будет необходимо, я не струшу.

Иногда тренируясь в одиночестве, отрабатывая удары и движения, которые запомнил во время обучения, от отца. Каждый раз, когда я держал меч в руках, то чувствовал, как-будто отец рядом, что он поддерживает меня в эти трудные времена. Я мечтал о том, как однажды смогу встретить отца и рассказать ему о том, как я стал сильнее, как заботился о матери и как они вместе преодолели все испытания.

Однажды, когда я снова тренировался на пустыре за деревней, он заметил, что к нему подошел Гирогий, старый друг отца.

- Аэрон, - сказал он, - я вижу, как ты усердно работаешь и тренируешься. Ты стал настоящим мастером своего дела.

- Спасибо. Я просто хочу быть сильным, как мой отец. - смущенно улыбнувшись сказал я.

- Ты уже сильный, - ответил он. - Но помни, что сила не только в мускулах. Сила, это также умение защищать и заботиться о тех, кого ты любишь.

Эти слова вдохновили меня. Я понимал, что я показываю настоящую силу, в заботе о матери и в том, чтобы быть для нее опорой.

Я продолжал работать в кузне, зарабатывая деньги и заботясь о ней, и каждый день моя мечта о воссоединении с отцом становилась все более сильной.

Зная, что впереди нас всех ждут трудности. Слухи о том что на этой войне мы несём потери, больно били по духу. Но я был готов сражаться за свою семью, как это делал мой отец. Я верил, что однажды мы снова будем вместе.

Однажды утром стоял у своего верстака, обрабатывая горячий металл, когда в кузницу вошла группа странников. Их одежда была изношенной, но во взгляде, чувствовалась сила и решимость, а на лицах читалась усталость.

- Здравствуй, кузнец, - произнес один из путников, обводя взглядом стены кузницы, полные инструментов и заготовок. - Мне нужны подковы для лошадей. Мы отправляемся в путь, и каждая деталь важна. Если сейчас продашь и не нужно будет ждать, то заплачу три цены.

Я кивнул, но в моих глазах мелькнуло беспокойство. Ведь я знал, что у меня нет готовых подков, и это могло стать проблемой для путников. Однако в памяти всплыло воспоминание о том, как его отец, мудрый кузнец, всегда хранил запас подков на случай непредвиденных обстоятельств.

- Подожди здесь, - сказал я, и, оставив работу, направился к двери, ведущей в подвал.

Спускаясь по скрипучим ступеням, я ощутил холодный воздух, который обнял меня, как старая шаль. Подвал был темным и сыроватым, но я знал его наизусть. Пробираясь между старыми бочками и мешками с углем, пока не добрался до дальнего угла, где мой отец хранил запасы.

Свет факела, который я зажег, отразился от стен, увешаных металичесскими заготовка ми, и вскоре я увидел несколько подков, аккуратно сложенных в деревянном ящике. Я почувствовал облегчение, но в то же время меня опять охватило чувство ностальгии. Я вспомнил, как отец учил меня кузнечному делу, как мы вместе работали над каждым изделием, вкладывая в него частичку своей души.

Под ящиком с подковами я нашёл странный ящик с выбитыми инициалами моего отца. Собрав подковы, я вернулся в кузницу, где путники все еще ждали меня, решив позже посмотреть, что внутри.

- Вот, - сказал я, протягивая ему подковы. - Эти подковы из хорошего металла. Они прослужат вам долго.

Путник внимательно осмотрел подковы, и его лицо озарилось благодарной улыбкой.

- Спасибо, кузнец. Твоя работа не останется незамеченной. Мы будем помнить о вас в нашем пути. Вот, держи. - путник, бросил золотушку.

- Это слишком много! У меня не будет сдачи. - воскликнул я поймав её, и опешил.

- Не надо сдачи. Оставь себе. - Улыбнулся он и они развернувшись вышли наружу.

Я почувствовал гордость за свою работу и за то, что смог помочь. Но в памяти всплывали инициалы отца, выбитые на ящике.

Глава 3

Я вернулся в подвал и подошёл к тому ящику, открыв его я увидел сверток кожи. В таком же, отец подарил мне мой меч. Закрепи факел между полок, я достал сверток наружу и на ящиках развернул его.

Я не мог поверить своим глазам, когда мои руки коснулись холодной стали. Меч, о котором столько раз рассказывала моя мать, и упоминал отец лежал перед ним, покрытый пылью и паутиной, но все еще сохранивший свою величественную форму. Он осторожно поднял его и сердце его забилось быстрее. На доле меча, сверкающем свете факела, была выгравирована надпись: "Фортуна за спиной".

Эти слова напомнили мне о том, как отец всегда говорил, что удача сопутствует тем, кто верит в себя и своих близких. Я знал, что этот меч не просто оружие, а символ надежды и защиты, который был верен отцу.

Собравшись с мыслями, я вышел на свет и, держа меч в руках, почувствовал, как мой дух наполняется решимостью. Теперь у меня была возможность продолжать наследие отца. Я вспомнил слова Гирогия о том, что настоящая сила заключается в умении защищать тех, кого ты любишь.

С каждым днем я все больше тренировался, оттачивая свои навыки владения мечом. Попробовав тренироваться эти мечом, ничего не получилось. Он был для меня слишком тяжёлым и длинным. Я также рассказал матери о том, что нашел меч.

- Мама, - сказал я однажды, - я нашел меч отца. Он снова с нами, но он нужен был бы отцу, но не мне.

Мать, услышав это, улыбнулась сквозь слезы и сказала.

- Он справится и без этой железки.

Я продолжал работать в кузне, зарабатывая деньги на лекарства для матери и на пропитание. Я знал, что впереди их ждут трудные времена, но теперь у него была вера в себя и в свою семью. В нашей деревне ввели комендантский час, люди начали укреплять свои дома. А староста вообще сказал, что нужно огораживать деревню частоколом.

С каждым днем я становился все более уверенным в своих силах. Мечтая о том, как однажды увижу отца, расскажу ему о своих достижениях и о том, как они вместе преодолели все испытания. Меч отца стал для него источником вдохновения, и смотря на него я знал, что с ним смогу справиться с любыми трудностями.

Прошёл ещё месяц, нас обложили налогами, на меня как на кузнеца, наложили обязательства по выпуску нужных войску вещей, оплачивая труд за гроши.

Сеу на краю постели матери, чувствуя, как моё сердце сжимается от беспомощности. Я знал, что сделал все возможное, чтобы помочь ей, но, к сожалению, целитель, к которому обратился, не смог спасти ее. Бравус, известный в городе, как лучший целитель, взял все деньги, которые я накопил, но, увы, его усилия оказались тщетными.

- Прости меня, мама, - прошептал я, сжимая кулаки от бессилия. - Я не смог спасти тебя.

Мать, слабо улыбнувшись, положила руку на мою. Ее глаза были полны любви и понимания.

- Ты сделал все, что мог, Аэрон. Я горжусь тобой, - сказала она тихо. - Ты стал настоящим мужчиной, и я верю, что ты сможешь защитить себя.

Эти слова придавали мне сил, но в то же время я чувствовал, горечь, что не в моих силах её спасти. Я должен был быть опорой для матери, даже если она не могла встать с постели. Я знал, что теперь мне нужно не только заботиться о ней, но и продолжать бороться за их будущее.

С каждым днем я все больше погружался в работу в кузне, зарабатывая деньги на лекарства и еду и гонял дурные мысли прочь. Я также продолжал тренироваться с мечом, который выковал мне отец.

Однажды, когда я возвращался с охоты, заметил группу людей, собравшихся на площади. Они обсуждали последние новости войны. Я остановился, прислушиваясь к разговору. Говорили о том, что война затягивается, и многие солдаты не вернутся домой. Что перелом, не в нашу сторону. Моё сердце сжалось от страха за отца.

-Я должен сделать что-то, - прошептал я. - Я не могу просто сидеть и ждать.

Я решил, что должен найти способ помочь не только своей семье, но и другим, кто страдает от войны. Я начал собирать информацию о том, как можно помочь раненым солдатам и их семьям. Я знал, что мои навыки кузнеца могут пригодиться, и, возможно, и я смогу сделать что-то полезное. Но сил уже не оставалось. Я решил что на сегодня хватит и вообще нужно взять небольшой перерыв и придумать, чем можно помочь. Закончив работу я как обычно пошёл проведать мать у нее в комнате. Придя с кузнецы, я зашёл в комнату матери, но она уже не дышала... Чашка супа, которую я нёс с звоном разбилась о пол, окатив мои ноги горячим бульоном.

- Мама... - прошептали беззвучно мои губы.

*******

Стоя на пороге своего дома, чувствуя, как холодный ветер проникает в мою душу. Полтора месяца прошли с тех пор, как моя мать покинула этот мир, и каждый день был для меня испытание. Будто что-то щелкнуло внутри, сломалось.

Поначалу после похорон я старался отвлечься работой и тренировками. Но всему приходит конец. Единственный родной человек, был где-то на войне и если мать не получилось спасти. То может быть получится спасти отца?

Собрав все свои вещи в старый, военный рюкзак отца, который хранил в себе воспоминания о былых временах. Меч, который выковал отец, висел у меня на поясе, как напоминание о том, что он должен продолжать бороться. А меч отца, бережно завернутый в сверток, был примотан с боку рюкзака.

Ночь окутала деревню темнотой, стараясь не привлекать внимания, вышел на улицу. Луна светила ярко, освещая мне путь, и я чувствовал, как сердце бьется в унисон с моей решимостью. Я знал, что впереди меня ждет опасный путь, но оставаться здесь было невозможно.

Я не мог позволить себе сдаться, ведь мой отец, возможно, все еще сражается на фронте, и он должен был сделать все, чтобы помочь ему и другим.

Направившись в сторону леса, который простирался за пределами деревни. Я знал, что, возможно, мне удастся найти на своём пути людей, которым будет со мной по пути. В моей голове крутились мысли о том, как можно найти отца. Раньше я мечтал о том, как смогу делать доспехи или оружие для тех, кто нуждается в защите. Но сейчас, мне необходимо было отнести отцу его меч и я мечтаю, что бы он был ещё жив.

С этого и начался мой путь. Не зная где искать отца, я отправился буквально в неизвестность....

******

Зайдя в лес, и отойдя на расстояние от деревни, я нашёл большое ветвистое дерево, забрался на него, привязал себя и рюкзак верёвкой и лёг спать под открытым небом. Важно было выйти в ночь, что бы меня не заметили. Ведь я на особом счету, через пол года мне исполнится шестнадцать. А это значит, что меня сразу призовут.

Если бы я был уверен, что меня отправят куда-то, там где я встречу своего отца, я бы даже не уходил. Но зная, что я начинающий и довольно неплохой кузнец, меня заберёт граф и заставит работать день и ночь, на нужды армии и себя.

С первыми лучами солнца я проснулся и хоть на улице было лето и я был укутан в плащ, но все равно меня пробирала мелкая дрожь. После того как я слез с дерева, я собрал дрова для костра, разжег его и сидел пока не согреюсь.

Греясь возле костра, я услышал звуки, доносящиеся из глубины леса. Это были голоса. Я судорожно за бросал костёр землёй, осторожно обошёл то место, откуда шёл звук и увидел группу людей, собравшихся вокруг костра. Они обсуждали последние события на фронте и делились историями о своих близких.

- Я слышал, на севере обитали опасные магические животные, не те мутировавшие кролики к которым мы привыкли. А серьёзные звери, с которыми и десятку охотников еле справиться. - Сказал один.

- До нас может не доберутся. - Ответил ему мужчина с седыми, длинными волосами, собранными в хвост.

- Может не может. Но за них неплохо платят. - Поднял голову третий, сидевший до этого молча и точивший секиру.

Я почувствовал, как сердце наполнилось надеждой.

"Они меня не увидели и они не с нашей деревни. Но выглядят очень подозрительно. Пожалуй лучше обойти их. " - Подумал я, прежде чем они меня окликнули.

- Проходи малец, погрейся. А то свой потушил. - Сказал мужчина, продолжая размеренно точить свою секиру.

Я ошарашенный, сначала даже не понял, что это было адресовано мне.

- Давай, давай. Не бойся. - отложив секиру, он похлопал по бревну рядом с собой. - мы тебя не тронем. Если ты не глупый парень. Ты ведь не глупый?

Я выйдя из оцепенения, судорожно думал, как выкрутиться из этой ситуации, пока шёл к ним. Подойдя ближе я сел, куда указал тот странный мужчина.

- Ну рассказывай, зачем за нами следишь, да и вообще что в лесу забыл? - Спросил мужчина с длинными седыми волосами.

Я собравшись с духом, вкратце рассказал часть свой истории, умолчав зачем ищу отца.

- В принципе, он говорит правду, - сказал мужчина с секирой. - не бойся парень. Я Рич. Дядя Рич.

Седой засмеялся и я только сейчас заметил, что на костре у них аккуратный вертел, на котором жарились тушки, маленьких животных. Он снял один и протянул мне.

- Спасибо, я не голоден. - Ответил я, но меня перебил Рич.

- Обижаешь, я сам силки ставил, а Марис разделывал. - указал он на молчаливого здоровяка, с большим носом, который был третьим в их компании. - Не нужно проявлять неуважение.

Я все же решил, что свои запасы тратить не буду и принял у них из рук веточку, с жареной тушкой.

- Что это хоть? - Спросил я, откусывая кусок.

Нежное мясо, буквально таяло во рту, голод разыгрался не на шутку. Попытавшись в вспомнить когда я ел последний раз, на ум только приходило, вчерашний обед. Вечером и кусок не лез в горло, когда я покидал нашу, родную деревню.

- Белка. - Коротко ответил Рич. - изменённая конечно, магией. Сейчас я не знаю, найдёшь ты или нет, обычную белку.

- Но ведь не всех животных меняет магия?- сказал я.

- Э-э, не-е. Это ты не путай с домашними животными, там изменения, корректировали маги, годами меняя, как нужно, пока организм не привыкал к магии. А это дикие изменения, там как мутация пошла в какое русло, так и развивается, например в королевстве далеко на юге континента, я встречал зайца, размером с доброго оленя. Он так упорно пытался нас сожрать. - он посмотрел в костёр с улыбкой, как будто эти воспоминания грели ему душу.

- Я не знал. - Задумчиво ответив, продолжил жевать вкусное мясо.

- Ну что, может ты нам представишься. - Сказал седоволосый. - меня вот зовут Бронг. Теперь ты знаешь имена, а мы твоё нет.

- Я Аэрон. Сын кузнеца. - жуя ответил я.

- Ну что парни, возьмём под крыло парня? - Спросил Бронг.

- Пойдёшь с нами малец. Ты вроде нормальный малый, хоть и зубочистка какая-то на поясе висит. Сражаться научим, каждый из нашей группы, брат для других. - Усмехнулся Марис.

Меня это возмутило, я подорвался, отложив недоеденную тушку и схватился за меч, внутри все кипело и рвалось наружу.

- Этот меч мне подарил отец! Не смей так говорить о нем, это не зубочистка!

- Малец. Сядь и убери её, а то поранишься. - Сказал Рич. - Марис резко на слова. Поэтому в основном молчит.

Марис доел свою тушку, встал в полный рост, он был на три головы выше меня. Подняв из-за бревна огромный двуручный клевец-молот, но такой массивный и большой, я не видел ещё никогда в жизни. Оружие, одна из ударных частей которого в форме плоского, гранёного, изогнутого шипа. Другая часть в виде молотка, даже не молотка, а молота.

- Так! Я сказал успокоились и сели! - рыкнул Рич. - А ты малец смотри. Мы идём в нужное тебе направление, идём не спеша, к линии соприкосновения с этой нечистью прущей отовсюду. Нам обещали хорошие деньги, но проходя через болота, мы встретили кикимору. Ну вот и остались втроем. Близко к войскам, без нас тебя не подпустят. А у нас в группе, свободные места. Можешь подписать с нами договор, мы поможем тебе найти отца, а ты пока будешь помогать нам. Как тебе такой расклад? Ты можешь сразу не отвечать, подумай посиди. Вид какой-то изможденный у тебя.

Я только и кивнул головой и дальше слушал их треп. После того как поел, решил сесть под деревом, чуть поодаль и укутавшись в плащ, погрузился в свои мысли.

Раздумывая над приглашением, которое мне сделал Рич. Мысли о том, что я могу стать частью группы наемников, не покидали. Рич был опытным воином, и его слова звучали убедительно.

"К армии объединенных королевств тебя просто так не пустят", - и в этом была своя логика. Я понимал, что у меня нет имени, что бы просто прийти и сказать, позовите такого-то, минимум дадут под зад, а максимум поставят в первые ряды на убой. Но с Ричем и его группой у меня была бы возможность не только помочь отцу, но и стать полноценным членом команды, заработать немного денег, может получится забрать оттуда отца.

Я вспомнил, как Рич говорил о том, что каждый из них - это не просто наемники, а братья по оружию, которые поддерживают друг друга в трудные времена. Я почувствовал, что это именно то, что мне нужно. Я всегда мечтал о приключениях, о том, чтобы мои умения были полезны не только в кузнице, но и на поле боя, это будет неплохая практика, на пути к отцу. Возможно удастся заработать имя.

******

Я не заметил как уснул и снился мне какой-то человек, забежавший сходу в кузницу. Он долго стоял смотрел на огонь, осмотрел всю кузницу, попробовал в руке молоток.

- Ты собираешься с Ричем? Смотри это путешествие будет полно опасностей. Ты уверен что готов к этому? - спросил человек, чьё лицо, так и не получилось рассмотреть.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Я посмотрел на путника и увидел в нем отражение своего лица.

- Да, я подумываю об этом, - ответил я, стараясь скрыть волнение в голосе. - Я хочу быть частью чего-то большего, чем просто кузница. Да и дома меня ничего не держит. Мать умерла, а отца ещё можно попробовать спасти.

Человек кивнул, и в его глазах блеснула искра понимания.

- Тогда не теряй времени. Если ты готов, присоединяйся к ним. Они нуждаются в таких, как ты.

Я почувствовал, как внутри зажглось пламя решимости. Я знал, что это мой шанс.

Собравшись с духом, я вышел из кузницы, готовый к тому, что ждет меня за пределами знакомого мира. В этот момент я понял, что кузнечное ремесло - это не только работа, но и часть моего пути, который только начинался.

********

Я резко открыл глаза, меня разбудили звуки, от ударов мечей. Пока глаза открывались, рука уже лежала на рукояти меча, готовая в любую секунду выхватить его. Но я отпустил её, увидев что это Рич и Бронг, тренируются.

Почувствовав, как волнение охватывает меня, когда Бронг, один из наемников, убрал меч в ножны и подошёл к нему.

- Выспался, малец? Не хочешь с нами, размяться. - спросил он, протянув руку в перчатке.

Моя уверенность колебалась, но в то же время в нем зажглось желание доказать свою силу и умения. Я взял за руку и он резким рывком поднял меня с земли.

- Пойдем, отойдем на полянку, - предложил Бронг, указывая на небольшую поляну, окруженную деревьями, где они с Ричем только что фехтовали. - Там будет больше места.

Я кивнул и последовал за ним, стараясь не выдать своего волнения. Я вспомнил все уроки, которые мне давал отец, как мы вместе тренировались, отрабатывая удары и защитные движения. Воспоминания о том, как его отец с гордостью смотрел на меня, когда я делал успехи, придавали мне сил и грели душу.

На полянке Бронг встал в боевую стойку, его мышцы были напряжены, а взгляд сосредоточен. Я тоже принял позицию, стараясь вспомнить все, чему меня учили. Я знал, что он, опытный воин, и мне, придется стараться изо всех сил, чтобы не ударить в грязь лицом.

- Начнем, - произнес Бронг, и в его голосе звучала уверенность.

Я сделал первый шаг, стараясь не думать о страхе. Замахнулся мечом, но Бронг легко уклонился, и его ответный удар пришелся плашмя в моё плечо. Это было неожиданно, и я почувствовал, как адреналин закипает в моих венах.

- Не бойся, - сказал Бронг с улыбкой на лице, отступая на шаг. - Думай о каждом движении, как о танце. Ты должен чувствовать ритм боя.

Я собрался с мыслями и снова атаковал, на этот раз более осторожно. Я использовал все свои знания, стараясь предугадать движения противника. Бой продолжался, и с каждым ударом я чувствовал, как моя уверенность растет. Уклоняясь от атак Бронга, и отвечая своими ударами, я вскоре начал понимать, как работает этот танец. Это совсем не то, чему учил его отец.

Внезапно он сделал резкий выпад, и я, инстинктивно отреагировав, парировал удар, а затем контратаковал. Мой меч встретился с мечом Бронга, и в этот момент ощутил, как моё сердце забилось быстрее. Я был в бою, и это было именно то, о чем он мечтал.

- Хорошо, - произнес Бронг, отступая назад и поднимая руку, чтобы остановить бой. - Ты неплохо справляешься. Но помни, что в бою важна не только сила, но и стратегия.

Я тяжело дыша, почувствовал прилив гордости. Ведь я знал, что это только начало моего пути, и впереди нас ждало еще много испытаний. Но сейчас, в этот момент, я впервые за долгое время, чувствовал себя живым, как никогда прежде.

- Спасибо, - сказал он, опуская меч. - Я буду работать над собой.

Бронг кивнул, и в его глазах появилась искра уважения.

- Мы все здесь, чтобы учиться друг у друга. Впереди нас ждут трудные времена, но вместе мы справимся. - сказал он убирая меч в ножны. - Тебе придётся научиться всему, ведь нам нужно доверять тебе нашу спину.

Я посмотрел на своих новых товарищей, и в моём сердце зародилось чувство принадлежности. Я осознал, пока что, я нашёл свое место в этом мире, и был готов к любым испытаниям, которые ждут впереди.

Я почувствовал, как волнение и ожидание переполняют его, когда Рич произнес эти слова. Я прекрасно понимал, что впереди нас ждет множество приключений, и это было именно то, о чем я мечтал.

- Не совсем бесполезен, - эти слова от Рича, звучали как одобрение, и я был готов доказать свою ценность.

- Пора выдвигаться, - продолжал Рич, сверяя карту. - На востоке за лесом есть деревушка Хиринс. Судя по карте, там мы можем найти ночлег в таверне и какую-то работенку. Так что ты решил? Ты с нами?

- Да, я с вами. - я кивнул, собирая свои вещи.

Чувствовал, как моё сердце бьется быстрее от предвкушения. Впереди нас ждали новые знакомства, испытания и, возможно, даже опасности. Я обернулся к Бронгу и другим товарищам, которые уже готовились к пути.

- Вы готовы? - спросил Бронг, проверяя свой меч.

- Да, - ответил Аэрон, стараясь звучать уверенно. - Я вроде бы готов.

Группа начала двигаться в сторону леса, и я почувствовал, как мои страхи постепенно отступают. Вместо этого, охватывало чувство единства с новыми товарищами. Мы шли вместе, они обсуждали планы и делились историями о своих прошлых приключениях.

По мере того как углублялись в лес, я заметил, как природа вокруг нас меняется. Деревья становились выше, а воздух наполнялся свежестью. Я чувствовал, что это путешествие не просто путь к отцу, но и шаг к моей новой жизни.

- Когда мы доберемся до Хиринса, - сказал Рич, - я надеюсь, что мы сможем найти что-то интересное. Возможно, кто-то из местных нуждается в помощи, и мы сможем заработать немного денег.

Я кивнул, представляя, как мы будем работать вместе, помогая другим и зарабатывая на жизнь. Начало его пути ему уже нравилось, и впереди ждут новые испытания и возможности. Так они и шли до самого вечера, Рич разговаривал то с Бронгом, то со мной, а молчаливый Марис, шёл сзади насвистывая какую-то песенку.

Я шагал по лесной тропе, окруженный звуками природы. Пение птиц и шорох листвы создавали атмосферу спокойствия, но в моем сердце все еще бушевали эмоции. Я думал о своем отце, о том, как тот всегда поддерживал меня, обучал и вдохновлял.

"Пожалуйста, держись, отец", — шептал я про себя, надеясь, что тот сможет дождаться меня.

Рич и Бронг обсуждали свои прошлые приключения, делясь забавными историями и уроками, которые они извлекли из своих ошибок. Я слушал, иногда вставляя свои комментарии, но мои мысли все еще были заняты отцом. Я знал, что отец был сильным и мудрым человеком, но эта война, я не мог не беспокоиться.

- Ты в порядке? - спросил Бронгом, наверное заметив, что я немного отстал от группы. - Ты выглядишь задумчивым.

- Да, просто думаю о семье. Надеюсь, что все будет хорошо. - сказал я, поднял голову и попытался улыбнуться.

- Понимаю, - ответил Бронг, его голос стал мягче. - Мы все здесь, всегда поддерживаем друг друга. Если тебе нужно поговорить, не стесняйся.

Я кивнул, чувствуя, как моё сердце наполняется благодарностью. Я понимал, что нашел не только товарищей по оружию, но и друзей, готовых поддержать его в трудные времена. По крайней мере, пока я с ними.

Группа продолжала двигаться вперед, и вскоре лес начал редеть. На горизонте показались крыши домов. Когда мы вышли из леса и увидели деревушку Хиринс на горизонте, я прямо почувствовал прилив энергии. Я был готов к тому, что ждет нас впереди, и знал, что с Ричем и его командой должны справиться с любыми трудностями. От них не чувствовалось угрозы, только лишь поддержка.

- Вот и Хиринс, - сказал Рич, указывая на деревню. - Давайте посмотрим, что нас ждет.

Глубоко вдохнув, наполняя легкие свежим воздухом. И отправился в след за двигающейся группой. Мне было интересно, ведь я никогда не бывал в других селениях.

Глава 4

- Что малец, устал небось? Тренировка, потом сразу переход, вдруг ещё бой начался бы, вообще бы поди замертво упал! - смеялся Марис.

Я старался не обращать внимания на слова Мариса, хотя они и задели меня. Я понимал, что путь был долгим и утомительным, но не собирался показывать свою усталость. Каждый шаг приближал нас к деревне Хиринс, и это придавало сил. Я не хотел, чтобы меня считали слабым, особенно среди новых товарищей.

- Я в порядке, - ответил, стараясь говорить уверенно. - Просто немного устал.

Рич, заметив напряжение в моём голосе, подошел ближе.

- Не переживай, малец. Все мы устаем. Главное - не сдаваться. Ты уже показал, что можешь справляться с трудностями. Один уход из родного дома чего стоит. Это же нужно набраться смелости, сделать это. А тем более во время войны, отправиться к отцу.

Коротко кивнув, чувствуя, как поддержка Рича греет мне душу. Я даже невольно вспомнил, как отец всегда говорил, что настоящая сила заключается не в том, чтобы никогда не уставать, а в умении продолжать двигаться вперед, несмотря на усталость.

Марис, наверно заметив, что его слова обидели меня, решил сменить тактику.

- Эй, Аэрон, как насчет того, чтобы рассказать нам о своем отце? Мы все хотим знать о том, кто вдохновляет тебя на этот путь.

Я немного смутился, но, увидев искренний интерес в глазах своих товарищей, решил поделиться.

- Мой отец, человек, который всегда верил в меня. Он научил меня многому, и я хочу сделать его гордым, зато, что он воспитал меня таким. Он всегда говорил, что важно быть, не только сильным, но и добрым.

Бронг, который до этого молчал, добавил:

- Это мудрые слова. Мы все здесь, поддерживаем друг друга, и я уверен, что твой отец гордится тобой, где бы он ни был. И будет гордится ещё сильнее, когда ты его найдёшь.

Группа продолжала двигаться, спускаясь в овраг из которого деревня пропала из виду. Разговоры о семьях и мечтах помогли мне забыть о все плохом. Я чувствовал, что с каждым шагом мы становятся ближе не только к деревне, но и я с этой немного странной группой.

Когда мы наконец вышли на поляну, откуда открывался вид на Хиринс вблизи, я остановился, чтобы насладиться моментом. Деревня выглядела уютной, с дымом, поднимающимся из труб, и звуками жизни, доносящимися издалека.

- Вот и Хиринс, - сказал Рич, улыбаясь. - Давайте посмотрим, что нас ждёт, в этой деревеньке.

Я почувствовал, как сильное волнение охватывает меня. Это было новое начало, и я был готов к любым испытаниям, которые ждут меня впереди.

Проходя по улицам, я заметил что деревенька эта, больше чем моя, наверное раза в два. Мы подошли к большому, двухэтажному зданию из брёвен. Над дверью, было что-то вроде вывески, там был изображён медведь со стаканом и надпись "Пьяный медведь".

Внутри таверны царила атмосфера веселья и смеха. Люди сидели за столами, обсуждая последние новости и делясь историями. Запах жареного мяса и свежего хлеба наполнял воздух, создавая уютное ощущение. Мы подошли к стойке, где стоял хозяин таверны, крепкий мужчина с доброй улыбкой. Протирая тряпкой посуду.

- Добро пожаловать, друзья! Что желаете? - спросил он, вытирая руки о фартук.

- Нам нужно немного информации, - начал Рич, положив медяк на стол и пододвинув пальцем хозяину таверны, - о войне и работе. Есть что-то на примете?

Хозяин задумался, убрал медяк под стол, его лицо стало серьезным.

- Лютоволки. Да, это старая история. Много лет назад они терроризировали деревню. Но с тех пор, как была проведена чистка, они, кажется, изошли. Однако, снова начали пропадать люди, путники, охотники.

Волнение и тревога смешивались в груди при слове, лютоволки. Это не просто мифические существа, о которых я слышал в детстве. Это реальные угрозы, и за ними стоит настоящая опасность. Но вместе с тем, это была возможность проявить себя и заработать немного денег. Отец потом много рассказывал про них, после того как я слышал сказки в деревне.

- Мы готовы, - сказал Рич, уверенно. - Если мы сможем помочь, то сделаем это.

Рич посмотрел на нас, Бронг и Марис кивнули в знак согласия. Все понимали, что это будет серьезное испытание, особенно для меня, но в то же время это был шанс показать, на что я способен. Они то наверно их пачками клали.

- Хорошо, - сказал Рич, обращаясь к хозяину таверны. - Где мы можем найти этих лютоволков?

Хозяин задумался на мгновение, затем указал на карту, висящую на стене.

- Они обитали в лесу к северу от деревни. Местные жители говорят, что они стали более агрессивными с последнего раза, лучше по расспрашивать их. Будьте осторожны. А за войну, слухи как слухи, мы несём потери, на той стороне появились огры, с ними не так просто справиться, наши пока держаться. Говорят мы заключили союз с ещё одним королевством.

Я посмотрел на карту, стараясь запомнить местоположение деревни и лесов вокруг. Нужно будет подготовиться, прежде чем отправляться в лес.

Рич к этому времени пошёл к свободному столику, мы последовали за ним. Сев за стол из двери возле стойки вышла молодая девушка, с повязанным передником, в руке у неё была не первой свежести тряпка. Подойдя к нам она смахнула со стола.

- Готовы заказать? Или потом? - спросила она, с невозмутимым выражением лица.

- Так, дорогуша. Здравствуй для начала, давай нам всем по большой порции мяса с чем-нибудь, хорошего эля. - он секунду задумался, осмотрев всех и продолжил. - Эля всем, а потом посмотрим.

Она закатила глаза, развернулась и виляя бёдрами, удалилась обратно. После получаса ожидания, она по очереди принесла по огромному блюду, жаркого, мясо, картошка у меня аж заурчал живот. После принесла четыре огромных кружки эля.

Рич молча протянул две серебряных монеты с оттиском императора Вильгельма, со словами.

- За всех.

Никто даже не обратил внимания, хотя я уже хотел доставать деньги.

- Хорошо, - сказал я, стараясь не выглядеть слишком обиженным. - Спасибо, ребята. Я действительно не хочу тратить лишние деньги. Но у меня есть деньги если что.

- Оставь свои сбережения малец, лучше купи броню на них. Мы в походе. Считай ты на зарплате. - буркнул Марис и начал улетать своё жаркое, жадно запивая элем.

—Контракт потом подпишем. — Хмуро посмотрел на него Рич.

После того как мы поели, обсудили свои планы на ближайшие дни. Рич предложил, чтобы мы сначала осмотрели деревню и узнали, какие задания могут быть ещё. Бронг добавил, что стоит заглянуть в местную кузницу, чтобы посмотреть, нет ли там чего-то полезного.

- Я слышал, что под Хиринсаном часто появляются странные существа, - заметил Марис. - Может, нам повезет и мы найдем что-то интересное для охоты. Кому-то может мешает ночной зубень или еще какая-либо мерзость.

Хоть я и был уставшим, почувствовал прилив энергии. Мысль о том, что мы вот вот столкнемся с приключениями, вдохновляла. Я вспомнил о своем отце и о том, как тот всегда говорил, что настоящая жизнь начинается за пределами зоны комфорта.

Наша группа вышла из таверны и направилась в центр деревни. Улицы были заполнены людьми, которые занимались своими делами. Я с интересом разглядывал местные лавки и рынок, где продавались различные товары: от свежих овощей до оружия и доспехов возле кузницы.

Когда мы подошли к кузнице, нас встретил крепкий мужчина с запачканными руками. Он внимательно посмотрел на нашу группу и спросил:

- Что вам нужно, друзья? Ищете что-то конкретное?

Рич, начал объяснять, что они ищут работу и, возможно, что-то для улучшения снаряжения. Кузнец кивнул, понимая наши намерения.

- У меня есть несколько клиентов, которым нужны были охотники. Если вы готовы, могу вас с ними свести. Но сначала, может, хотите взглянуть на мои товары?

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Это была возможность не только заработать, но и набраться опыта. Он посмотрел на своих новых товарищей, и они все кивнули в знак согласия.

- Да, давайте посмотрим, что у вас есть, - сказал Рич.

- Нам нужно будет закупить немного провизии и, возможно, оружие, - заметил Бронг. - Я не хочу, чтобы мы оказались в ситуации, когда нам не хватает ресурсов.

- Согласен, - сказал Рич. - Никто не хочет. Давайте сначала осмотрим кузницу, а потом купим все необходимое.

Наша группа ходила по небольшому выставочному залу в кузнице, нас водил тот же крепкий мужчина и показывал различные виды оружия и доспехов, и я с интересом разглядывал все это.

- У вас есть что-то, что может помочь нам в охоте на лютоволков? - спросил он кузнеца.

Кузнец кивнул и показал им несколько мечей и стрел, которые были специально сделаны для охоты на разных существ. Я выбрал пару стрел и небольшой нож средних из специального сплава, который мог бы пригодиться в бою. И принялся дальше смотреть броню. Рич тоже накидал целую гору оружия. Против этих существ.

- Это будет стоить вам двенадцать золотых, - сказал кузнец Ричу, оценивая их покупки. - Но я могу сделать вам скидку, я слышал вы хотите на охоту на лютоволков, если вы действительно собираетесь охотиться на них,то вполне догоовримся.

Рич, не раздумывая, выложил несколько золотых монет.

- Да, мы разберёмся с этой проблемой. Не переживайте. Мы готовы рискнуть, - сказал он, после недовольного взгляда кузнец, - Можете сделать скидку парню.

После того как мы завершили покупки, наша группа вернулась в таверну, чтобы отдохнуть перед завтрашней охотой. Я чувствовал, как волнение нарастает. Ведь завтра вечером мы идём на группу лютоволков.

Шёл я в новой кольчуге, с небольшой пластиной закрывающей грудь, на которую хватило всех сбережений, вместе с ножом и парой стрел. Правда лука у меня не было, но факт того, что этот металл помогает в борьбе с этими тварями, я решил их взять, посчитав что они могут пригодится.

Я лег подремать, подо мной спал Бронг. Я спал на втором ярусе, комната, которую мы сняли в таверне, была небольшой, с двумя двухъярусными кроватями. На другой кровати внизу спал Марис, а наверху Рич, читал какой-то мануал. Марис храпел, как стадо диких кабанов, поэтому я долго пытался уснуть.

Перед глазами постоянно появлялось лицо матери, её добрые глаза и мягкая улыбка. Я пытался сосредоточиться на других звука, шорохи за окном, разговоры посетителей внизу, но всё это лишь усиливало мою тревогу. В голове крутились мысли о том, как мы оказались здесь, и что нас ждёт впереди. Я знал, что завтра у нас важное задание, и это не давало мне покоя.

Встав с утра, солнце уже было довольно высоко, и его лучи пробивались сквозь окна таверны, создавая уютную атмосферу. Марис всё так же храпел, а Бронга и Рича не было. Я спустился вниз, заказал себе завтрак и сел за стол, ожидая, когда же мои товарищи появятся или мне принесут завтрак. В воздухе витал аромат яичницы и только что испечённого хлеба, что немного поднимало мне настроение. Я размышлял о предстоящем дне, о том, какие испытания нас ждут, и как важно быть готовыми к любым неожиданностям.

Я почувствовал, как напряжение в воздухе начало нарастать. Группа незнакомцев, явно не настроенная дружелюбно, окружила меня. Бородатый, который сел рядом, продолжал смотреть на меня с ухмылкой, его рука давила на плечо, и я понимал, что нужно действовать осторожно.

- Эй, парнишка, кто такой? Что здесь забыл? - спросил он, его голос звучал угрожающе.

Я попытался отстраниться, но он лишь крепче сжал плечо.

- Я просто жду своих друзей, - ответил я, стараясь говорить спокойно. - Мы здесь по делу.

- По делу? - переспросил он, и его друзья засмеялись. - В этой деревне много дел, но не все они безопасны для таких, как ты. Потому что они все идут через меня.

Я заметил, что все стараются сделать вид, что у нас ничего не происходит. Я знал, что нужно как-то разрядить обстановку, пока не придут Рич и Бронг.

- Может, вы хотите присоединиться к нам? - предложил я, стараясь звучать непринужденно. - У нас есть интересные планы на день.

Бородатый прищурился, как будто оценивая мои слова. Его друзья продолжали смеяться, но в их смехе уже слышалась нотка сомнения.

- Интересные планы, говоришь? - произнес он, и я заметил, как его рука немного ослабла. - А что за планы?

Я быстро думал, чем интересным завлечь их внимание, но ничего особенного не придумал.

- Пойти по рынку, посмотреть, что можно взять с собой на охоту, на лютоволков.

На мгновение в глазах бородатого мелькнул интерес. Он посмотрел на своих друзей, и я заметил, как они начали перешептываться. Возможно, это был шанс.

- Если вы хотите, можете присоединиться к нам, - добавил я, стараясь не выдать своего волнения. - Вместе будет легче.

Бородатый задумался, а затем, наконец, убрал руку с моего плеча и уселся поудобнее и засмеялся.

- Ах-ах-аха! На лютоволков? Ты? - сказал он, - ты что малец? Решил надо мной поиздеваться?

Я мотнул головой, чувствуя, как напряжение немного ослабло.

- Пойдём-ка на улицу выйдем. - Хватая меня за плечо и вытаскивая из-за стола, сказал бородатый.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Как я мог на ровном месте вляпаться в такую историю.

Выйдя на улицу он прижал меня к стене, сказав.

- Давай колись, что вы здесь забыли? - его лицо исказила такая сильная злоба.

Но вдалеке по улице, через плечо бородача, я увидел как идут Бронг и Рич, похоже, что шли с рынка, неся в руках несколько мешочков с провизией. Они явно заметили, что я оказался в компании незнакомцев. Я знал, что они беспокоятся, по тому как они ускорились и это придавало мне уверенности.

Бородатый, заметив, куда я смотрю, усмехнулся.

- Не бойся, парнишка, мы не собираемся тебя трогать. Просто хотим узнать, что вы ищете. Как раз вы все вместе нам это и расскажете.

Я попытался сохранить спокойствие и ответил.

- Я уже сказал. Мы путники, решили взяться за лютоволков. Если вы хотите, можете присоединиться к нам. Вместе будет легче.

Бородатый прищурился, а его друзья обменялись взглядами. Я заметил, что они начали терять самообладание, и это меня обеспокоило. Я знал, что в случае чего, нужно будет действовать быстро.

- Слушайте, - сказал я, - если вы действительно хотите узнать о каких-то сокровищах, то вам стоит пойти и узнать у того, кто знает.

- Не дерзи мне, сопляк! - вскрикнул бородатый.

Ситуация резко изменилась, когда дверь таверны распахнулась, и в проеме появился Марис. Его молот, казалось, был готов к действию, и прежде чем я успел осознать, что происходит, он снес одного из незнакомцев с ног. В этот момент адреналин зашкаливал, и я инстинктивно выхватил меч, который был у меня на поясе.

Секунды казались вечностью, когда я, не раздумывая, вонзил меч в шею бородатого. Его глаза расширились от удивления, и он не успел произнести ни слова, прежде чем упал на землю. Остальные члены группы, осознав, что происходит, начали бежать к нам.

Марис, словно машина, продолжал расправляться с ними, его молот с легкостью разносил их на части. Я почувствовал, как страх и напряжение сменяются решимостью. Мы не могли позволить себе проиграть в этой схватке.

Бронг и Рич добежали до нас и мгновенно отреагировали, но Марис с ними разделался в считанные секунды. Я даже не успел осознать, все то, что случилось.

Когда последний из незнакомцев пал, я огляделся вокруг, пытаясь все таки осознать, что только что произошло. Мы стояли среди трупов, и моё сердце, колотилось от адреналина и страха.

- Что за чертовщина только что случилась? - спросил Рич, тяжело дыша. - Вы чего тут устроили?

- Не знаю, - ответил я, поникшим голосом, - они пристали ко мне в таверне. Наверное мы не можем оставаться здесь. Нам нужно убираться отсюда, пока не привлекли внимание. Блин сколько от меня проблем.

- Успокойся малец. Все в норме, мне плевать кто это, раз они посмели себя так вести. Это уже не наши проблемы.

Ситуация накалялась, и я чувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Особенно когда к нам вышел хозяин таверны, явно не ожидавший такого поворота событий, замер на месте, его глаза метались между нами и телами незнакомцев. Рич, уверенно поднял сверток с печатью короля, начал говорить, стараясь сохранить спокойствие.

- Мы не хотим лишних проблем, - произнес он, - но если вы вызовете охрану, это только усложнит ситуацию. Мы просто защищали себя.

Хозяин таверны, все еще в замешательстве, кивнул, но его лицо выдавало страх. Я понимал, что нам нужно действовать быстро, чтобы не привлечь лишнего внимания.

- Рич, - сказал Бронг, - может, стоит объяснить ему, что произошло? Если он поймет, что мы не враги, возможно, он уже наконец уберёт этот мусор отсюда.

Рич кивнул и начал объяснять ситуацию, в то время как я осмотрелся вокруг. Вокруг нас собирались любопытные прохожие, и я очень хотел, убраться отсюда как можно быстрее. В это время Рич объяснил хозяину таверны, что мы элитный отряд наемников, выполняющий важную миссию.

- Так что нам плевать, пусть хоть люди короля сюда пожалуют. - сказал Рич, - Вы знаете правила, этот сброд решил поживиться, на моем человеке.

Хозяин, наконец, начал понимать, что лучше не стоит влезать в это дело.

- Хорошо, - произнес он, - я понял вас. Но если, Чёрный глаз, узнает о том, что здесь произошло, это может плохо кончиться для нас.

- Местная банда? - уточнил Рич, приподняв одну бровь.

- Да, они появились с началом войны. Здесь обширные охотничьи угодья, много охотников, с которых они начали запугиваниями брать налог. Ну и нас стороной не обошло, каждый день пьют и едят у нас за бесплатно. - с грустью во взгляде ответил он.

- Значит спихивай все на нас, мол залетная банда ищет злачное место и все в этом духе. - ответил ему Рич. - А мы уже с ними поговорим.

После разговора, мы зашли к себе. Рич, сжимая в руках мешки с провизией, выглядел сосредоточенным.

- Нам нужно выяснить, где последний раз видели пропавших людей, - сказал он, - и, возможно, это как-то связано с лютоволками.

Рич с Бронгом сложили мешки в углу комнаты и мы все вместе вышли из таверны. Свежий воздух ударил в лицо, словно напоминая о том, что мы все еще живы. Хозяин таверны на улице раздавал указания и помогал грузить тела на телегу.

- Я слышал, что в окрестностях деревни ходят старые легенды о лютоволках. Говорят, что они появляются в полнолуние и забирают людей. Нам стоит разделиться и поговорить с местными жителями. - сказал Марис, который все еще был в боевом настроении.

Мы направились к центральной площади, где был небольшой рыночек. Люди переговаривались между собой, и я заметил, что некоторые из них выглядели встревоженными. Я подошел к пожилому мужчине с бородой, который сидел под стеной и просил милостыню.

- Извините, не подскажете, где последний раз видели пропавших людей? - спросил я его.

Он посмотрел на меня с недоверием, но, увидев мой не особо воинственный вид, немного расслабился.

- Да, я слышал несколько дней назад пропали двое молодых парней. Говорят, что они отправились в лес, чтобы собрать дрова, и больше не вернулись. Некоторые утверждают, что видели лютоволков в тех краях.

Рич, услышав наш разговор, подошел ближе.

- Отец, ты случайно не знаешь, где именно они пропали? Может, есть какие-то места, которые стоит проверить?

- Да, они ушли в сторону старого заброшенного храма в лесу. Говорят, там часто слышны странные звуки, и многие избегают этого места. - кивнув ответил старик.

Я обменялся взглядами с остальными.

- Спасибо, - сказал я старику, - мы постараемся выяснить, что произошло.

- Спасибо старик. - сказал Бронг, бросив ему монетку.

- Нужно найти того кто знает местность в округе. Что за заброшенный храм? - сказал Рич, а после кивнул на с Бронгом. - Вы займитесь опросом людей, а мы найдём проводника.

Мы с Бронгом несколько часов, ходили и опрашивали всех кого встречали или кто открывал дверь. Но в основном на основе слухов и прочего, всплывало пару мест, иногда повторяющихся.

К обеду зайдя обратно в таверну, нас в главном зале уже ждал Рич. Они сидели с Марисом за столом и разговаривали с каким-то кучерявым парнишкой. Они махнул нам рукой и мы направились к ним, сев за стол, Рич заказал еды на всех, достал карту местности купленную у хозяина таверны и начал примерно отмечать точки где пропадали люди, исходя из той информации со мы выудили у местных. Вырисовывался круг примерного обитания этих существ.

Мы сидели за столом, погруженные в обсуждение, когда к нам подошел хозяин таверны с подносом, полным еды. Он выглядел немного более расслабленным, чем в тот день, когда мы впервые встретились, но все еще проявлял осторожность, особенно после утреннего инцидента.

- Вот, еда готова, - сказал он, ставя поднос на стол. - Надеюсь, вам понравится. К нам приходил человек от Черного глаза. Наверное скоро заявятся, так что будьте осторожны.

Рич молча кивнул в знак благодарности и начал раздавать порции. Я посмотрел на карту, которую он разложил на столе. На ней были отмечены места, где пропадали люди, и, как ни странно, они образовывали круг, который, казалось, указывал на определенную территорию.

- В этом месте, примерно, находится храм, он не наносится на карты. Все местные и так знают где он и обходят это место стороной. - сказал парнишка.

- Это может быть их логово, - произнес я, указывая на круг. - Если лютоволки действительно охотятся в этом районе, нам нужно быть готовыми к тому, что они могут напасть? Возможно, стоит захватить с собой ловушки или что-то, что поможет нам их поймать.

- Да это просто большие шавки. Какие ловушки, я их пополам поломаю. - сказал Марис, жуя кусок мяса.

- Да, - согласился Рич, - но это если их немного. Ты так же за кикимору говорил, а нас было двадцать человек.

- Дык, кто ж знал, что их там пара.

- Вот поэтому, сначала нам нужно выяснить, что именно происходит в этом храме. Если там действительно есть лютоволки, нам нужно знать, сколько их. - сказал Рич Марису в ответ.

- Может, стоит поговорить с местными жителями, которые могли бы знать больше о храме? Возможно, кто-то из них сталкивался с этими существами и сможет дать дельные советы. - задумчиво сказал я.

Рич кивнул.

- Хорошая идея. Мы можем спросить у тех, кто живет поблизости. Возможно, они что-то знают.

- Вам никто, ничего не расскажет. Все слишком боятся банду, говорят они замешаны. - вмешался кучерявый.

- Ладно. Я в принципе так и думал. - ответил Бронг, беря кружку с элем.

- Значит, после обеда, час отдыха и сами пойдём аккуратно посмотрим, что там и как.

После обеда мы решили разделиться. Рич и Марис отправились в деревню, чтобы расспросить местных жителей, а я остался в таверне, чтобы изучить карту и подготовиться к следующему шагу. Я знал, что нам нужно действовать быстро, пока лютоволки не начали охотиться на новых жертв.

Время шло, и я чувствовал, как напряжение нарастает. Я знал, что впереди нас ждут серьезные испытания, и мы должны быть готовы ко всему. Вскоре Рич и Марис вернулись с новыми сведениями.

— Мы поговорили с несколькими местными жителями, — сказал Рич, — и они рассказали о старом ритуале, который может помочь нам защититься от лютоволков. Нам нужно будет собрать определенные травы и провести обряд в полнолуние.

— Это звучит многообещающе, — ответил я. — Но у нас не так много времени. Полнолуние уже близко, и нам нужно действовать быстро.

Марис добавил: — Мы можем разделиться и собрать необходимые травы. Я знаю, где их искать.

Я кивнул. — Хорошо, давайте сделаем это. Нам нужно подготовиться к встрече с лютоволками и выяснить, что происходит в храме. Впереди нас ждут новые испытания, и я знал, что вместе мы сможем справиться с любыми трудностями, которые встретятся на нашем пути.

Мы направились в сторону храма, и по мере приближения к нему, воздух становился все более напряженным. Лес вокруг нас казался мрачным, и я чувствовал, как сердце колотится в груди.

— Будьте осторожны, — произнес я, — если лютоволки действительно здесь, нам нужно быть готовыми ко всему.

Марис, сжимая свой молот, кивнул. — Мы справимся. Главное — действовать слаженно.

Когда мы подошли к храму, я заметил, что его стены были покрыты мхом, а вход был завален ветками и листвой. Я сделал шаг вперед и толкнул дверь. Она скрипнула, открывая темный проем. Внутри было тихо, но я чувствовал, что что-то не так.

— Готовы? — спросил я, оборачиваясь к команде. Все кивнули, и мы вошли внутрь, готовые к любым неожиданностям. Впереди нас ждали новые испытания, и я знал, что вместе мы сможем справиться с любыми трудностями, которые не встретятся на нашем пути.

Глава 5

***

Тяжёлый бархат портьер в малом тронном зале Эренея казался выцветшим под косыми лучами предзакатного солнца. В столице пахло пылью, сухим конским навозом и тем едва уловимым, но липким страхом, который всегда предшествует большой беде. Война, ещё недавно казавшаяся обывателям лишь далёким громыханием на северных рубежах, теперь запустила свои костлявые пальцы в самое сердце королевства Ланкурс.

Принц Эстерон стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину. Корона отца, оставленная ему на временное хранение, казалась слишком массивной, хотя сейчас она покоилась на бархатной подушке возле пустующего трона. Юноша не решался надеть её. Ему казалось, что если он примерит этот обруч из тёмного золота и лазуритов, то тяжесть чужой ответственности попросту раздавит его неокрепшие плечи.

Ему было всего девятнадцать. Возраст, когда сверстники из благородных семей предавались кутежам, хвастались первыми шрамами на турнирах и ухаживали за фрейлинами. Но судьба распорядилась иначе. Отец, король Вильгельм, уехал на юг к Игритам, пытаясь сколотить хоть какой-то жизнеспособный альянс перед лицом наползающей с севера тьмы. И теперь вся тяжесть огромного, неповоротливого государства легла на плечи принца-регента.

— Ваше Высочество, вы не притронулись к ужину, — раздался вкрадчивый, шелестящий голос из глубины зала.

Эстерон не обернулся. Он знал этот голос слишком хорошо. Магистр ордена Лозы, старый советник Малкор, приближался бесшумно, словно змея, скользящая по коврам. Это был высокий, иссушенный годами человек в глухой фиолетовой мантии, застёгнутой под самым подбородком на серебряные пуговицы в виде волчьих голов. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а бледное, испещрённое тонкими морщинами лицо не выражало ничего, кроме глубокой, почти отеческой заботы.

— У меня нет аппетита, Малкор, — тихо ответил принц, разглядывая раскинувшийся внизу город.

Отсюда, с высоты замковой скалы, Эреней выглядел как растревоженный муравейник. По главным улицам тянулись повозки, гружённые нехитрым скарбом — беженцы из приграничных деревень продолжали прибывать, заполняя площади и подворотни. Стража едва справлялась с заторами у ворот. А самое главное — город полнился слухами. Люди шептались о том, что на севере мёртвые встают из могил, а волки перегрызают горло пастухам не ради еды, а ради удовольствия.

— Вы должны беречь силы, Эстерон. Нам предстоит долгая ночь в Совете, — Малкор остановился в трёх шагах от принца, уважительно склонив голову. — Граф Редклифф снова требует аудиенции. Его люди в ярости из-за указа о расширении призывного возраста. Дворяне ворчат, что мы забираем у них последних кузнецов, пахарей и мельников. Нижняя Салка, Хиринс, восточные веси… Налог кровью слишком тяжёл для Ланкурса.

Эстерон резко повернулся. В его глазах, обычно мягких и задумчивых, вспыхнул опасный огонёк — отцовская порода, которая просыпалась в нём в моменты крайнего напряжения.

— А что мне оставалось делать, Малкор?! — голос принца сорвался на глухой фальцет, но он тут же взял себя в руки, понизив тон. — Если бы мы не призвали мужчин от шестнадцати до шестидесяти трёх лет, наши границы уже сейчас были бы вытоптаны. Ринтругда уверяет, что они собирают войска ради обороны, но я не могу верить им на слово! Север полыхает. Мой отец где-то на юге. Если железный занавес наших фортов рухнет, эти «ворчащие» дворяне первыми побегут в свои подземные склепы, бросив крестьян на растерзание нечисти.

— Разумеется, разумеется, мой принц, — примиряюще поднял сухие ладони Малкор. — Ваше решение было продиктовано железной необходимостью. Я лишь констатирую факт: казна пустеет, а недовольство растёт. К тому же, из приграничных фортов приходят тревожные вести. Оружие, которое мы отправили в Железный форт две недели назад… Комендант жалуется на качество стали. Говорит, мечи ломаются от первого же удара о вражеский доспех, а наконечники стрел крошатся, словно высохшая глина.

Принц нахмурился, его пальцы впились в деревянный подоконник.

— Как это возможно? Казначейство выделило тридцать тысяч золотых марок на переплавку и закупку лучшей руды из западных шахт! Ответственным за поставки был назначен…

— Барон Крейг, — мягко подсказал Малкор, едва заметно улыбнувшись уголками губ. — Но не стоит винить бедного барона. Времена тяжёлые, логистика нарушена, дороги наводнили дезертиры и мародёры. Возможно, обозы обобрали по пути, заменив качественный груз подделкой. Или кузнецы в спешке допустили брак. Я уже распорядился провести расследование.

— Расследование? — Эстерон горько усмехнулся. — Пока ваше расследование доберётся до сути, комендант Железного форта останется с кучей ржавого лома против лавины, которая идёт с севера. Мне нужны головы тех, кто допустил это, Малкор. Головы, а не отчёты на пергаменте.

В этот момент тяжёлые дубовые двери зала со скрипом отворились. На пороге показался капитан королевской гвардии — грузный, закованный в начищенную до блеска сталь мужчина с густой окладистой бородой. Его лицо было бледным, а дыхание — тяжёлым, словно он только что бежал вверх по винтовой лестнице башни.

— Ваше Высочество! Простите за вторжение без доклада, — капитан прижал кулак к груди, преклоняя колено.

— Что случилось, капитан? — Эстерон сделал шаг вперёд, интуитивно чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия.

— Гонец с южных границ, мой принц. Точнее… от Его Величества короля Вильгельма. Человек шёл на сменных лошадях трое суток без сна. Две лошади пали под ним прямо у городских ворот. Сам он едва держится на ногах, отказывается говорить с кем-либо, кроме вас, и утверждает, что у него секретное послание чрезвычайной важности от… от мастера Санчо.

Малкор при упоминании этого имени едва заметно вздрогнул. Его веки на мгновение сузились, превратив глаза в две тёмные щели, но он тут же вернул себе маску абсолютного спокойствия.

— Послание от Санчо? — тихо переспросил Эстерон. Санчо был личным шпионом его отца, тенью короля, человеком, который появлялся только тогда, когда мир стоял на грани катастрофы. Если Санчо прислал гонца в обход официальных каналов связи, значит, дело пахло государственной изменой или чем-то похуже. — Веди его сюда. Немедленно.

— Ваше Высочество, — вмешался Малкор, делая шаг наперерез капитану. — Позвольте мне сначала принять гонца, проверить подлинность документов и…

— Нет, Малкор, — отрезал Эстерон, и в его голосе впервые прозвучал металл, заставивший старого советника отступить. — Гонца — ко мне. Обождите за дверью, капитан. Малкор, останьтесь. Вы мой главный советник, и вы должны услышать это вместе со мной.

Через минуту в зал ввели человека. Называть его «гонцом» было трудно — это был живой труп. Его кожаная куртка была покрыта коркой засохшей грязи, дорожной пыли и бурыми пятнами крови. Лицо осунулось, глаза воспалились от хронического недосыпа, а губы потрескались до крови. Одно плечо было небрежно перевязано грязной тряпкой, сквозь которую сочилась сукровица.

Увидев принца, мужчина покачнулся и едва не рухнул на ковёр, но удержался, оперевшись на эфес короткого меча.

— Ваше… Высочество… — прохрипел он, его голос напоминал шуршание сухого листа. — От мастера Санчо. Лично в руки. Кровь и сталь Ланкурса.

С этими словами он засунул руку за пазуху и извлёк оттуда небольшой кожаный тубус, запечатанный личной печатью шпиона — оттиском в виде пикирующего сокола. Печать была цела, но тубус был испачкан кровью.

Эстерон быстрыми шагами подошёл к гонцу, забрал тубус.

— Дайте ему воды и отведите к лекарям, — приказал принц стражникам, которые поддерживали несчастного под руки. — Ты исполнил свой долг, воин. Королевство не забудет этого.

Гонца увели. В зале снова воцарилась тишина, прерываемая лишь сухим треском свечей, которые слуги успели зажечь в настенных канделябрах.

Эстерон дрожащими пальцами сломал сургучную печать. Внутри тубуса находился узкий, плотно свёрнутый кусок тончайшего пергамента. Принц развернул его, и его глаза быстро побежали по строчкам, написанным мелким, убористым шифром, который он учил вместе с отцом в детстве.

Малкор стоял чуть поодаль, заложив руки в рукава мантии. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы внутри широких рукавов судорожно сжимались, впиваясь ногтями в ладони.

По мере того как Эстерон читал строки донесения, краска постепенно сходила с его лица. Губы принца сжались в тонкую линию, а дыхание стало прерывистым. Земля уходила у него из-под ног. То, что написал Санчо из глубокого тыла Ринтругда, превосходило все самые жуткие кошмары юноши.

Между собой королевства не просто воевали. Это была не просто война за территории или старые обиды. Это был заговор, корни которого уходили в самые верхи королевского совета Ланкурса, прямо сюда, в этот тихий, залитый закатным солнцем зал.

Принц медленно опустил руку с пергаментом. Его взгляд, полный ледяной ярости и глубокого, горького разочарования, сфокусировался на фигуре старого советника.

— Малкор, — тихо, почти шёпотом произнёс Эстерон. — Скажи мне… сколько стоит верность ордена Лозы? Сколько стоит жизнь целого королевства?

Малкор даже не вздрогнул. Старый советник лишь мягко переступил с ноги на ногу, и шорох его фиолетовой мантии прозвучал в гробовой тишине зала как шуршание выползающей из норы гадюки. Он склонил голову набок, устремив на принца взгляд своих блеклых, лишённых возраста глаз, в которых сейчас отражалось лишь фальшивое, приторное смирение.

— Мой принц? — вкрадчиво протянул он, слегка приподняв одну седую бровь. — Боюсь, я не совсем понимаю суть вашего вопроса. Верность ордена Лозы, как и моя личная преданность короне Ланкурса, не имеет цены. Мы служим вашей семье три поколения, со времён деда Его Величества Вильгельма. Если в донесении мастера Санчо содержатся дурные вести с южных рубежей или очередные наветы наших завистников, я готов детально разобрать каждую строчку…

— Хватит! — Лёд в голосе Эстерона треснул, обнажив клокочущую ярость. Принц сделал три размашистых шага вперёд, сокращая дистанцию между собой и советником. — Хватит лить этот яд мне в уши, Малкор! Я слишком долго слушал твои речи о «железной необходимости», о «трудностях логистики» и «плохом качестве руды»! Хочешь разобрать строчки? Что ж, давай я прочту их тебе. Давай вместе насладимся слогом мастера Санчо.

Эстерон вскинул руку с окровавленным пергаментом, разворачивая его прямо перед лицом старика. Пальцы девятнадцатилетнего юноши больше не дрожали — их свела судорога гнева.

— Слушай же, магистр! — Эстерон начал читать, чеканя каждое слово, словно вбивал гвозди в крышку гроба. — «Мой король. Пишет тебе твоя верная тень. Я проник в глубокий тыл Ринтругда, под видом торговца пушниной добравшись до их приграничных лагерей и потаённых святилищ. Вести, которые я несу, чернее самой глубокой ночи. Слухи об агрессии наших соседей были искусно раздуты. Настоящая угроза — на севере. Но нечисть и мертвецы поднимаются из могил не по воле слепой природы. Их ведут Тёмные маги — те самые чернокнижники из выжженных пустошей, которых, Вильгельм, громил двадцать лет назад».

Принц зыркнул на Малкора, но лицо советника оставалось застывшей маской из бледного воска. Ни один мускул не дрогнул на его иссушённом лице.

— Тебе всё ещё непонятно, Малкор? — с горькой усмешкой продолжил Эстерон. — Тогда слушай следующую часть, она тебе точно понравится: «Культ Тёмных магов пустил корни в самом сердце Эренея. У них есть высокопоставленный покровитель в королевском совете. Тот, кто умышленно подталкивал принца-регента к панике. Тот, кто настаивал на тотальном призыве крестьян, чтобы обескровить деревни и лишить страну рабочих рук. Тот, кто через подставных лиц, вроде барона Крейга, саботировал поставки оружия. В Железный форт и на восточные рубежи везут не просто плохую сталь — туда отправляют бракованное, хрупкое железо, которое крошится от первого удара. Чернокнижники платят золотом из древних курганов. Имя предателя, скреплявшего договоры своей личной печатью ордена Лозы — Малкор».

Последнее слово Эстерон буквально выплюнул в лицо старику. Кожаный тубус со сломанной печатью сокола полетел на ковёр, покатившись к вышитым туфлям советника.

— Мечи, которые ломаются в руках наших солдат… Крестьяне, которых угнали из Нижней Салки и Хиринса на убой, лишив их дома и защиты… — голос принца дрожал от едва сдерживаемых слёз и ярости. — Всё это время ты сидел здесь, за моей спиной, смотрел, как я схожу с ума от страха за королевство, и методично, шаг за шагом, сдавал Ланкурс мертвецам! Зачем, Малкор? Какое царство они обещали тебе на костях моего народа? Царство гнили и праха?!

Зал погрузился в тягостное, удушливое молчание. Сумерки окончательно сгустились за окнами, и тени от свечей на стенах вытянулись, напоминая силуэты притаившихся чудовищ.

И вдруг Малкор улыбнулся.

Это была не та мягкая, успокаивающая улыбка, которой он годами усыплял бдительность королевской семьи. Его губы разошлись, обнажив жёлтые, острые зубы, а в глубине блеклых зрачков вспыхнул зловещий, лихорадочный багровый огонёк. На мгновение показалось, что воздух вокруг старика похолодел, а пламя свечей в канделябрах пригнулось к фитилям, окрасившись в мертвенно-зеленоватый цвет.

— Царство праха? — Малкор тихо, хрипло рассмеялся, и этот смех больше не был человеческим; он напоминал треск сухих костей. — О, наивный мальчик… Твой отец, этот старый солдафон Вильгельм, думал, что победил Истинных Хозяев этого мира двадцать лет назад. Он загнал их в северные пустоши, запечатал в ледниках, назвал это «победой света». Но свет мимолётен, Эстерон. Он сгорает, оставляя после себя лишь пепел. А тьма… тьма вечна. Она была здесь до того, как твой прадед вбил первый колышек в основание этого замка, и она останется здесь после того, как стены Эренея рассыплются в пыль.

Малкор медленно выпрямился. Его фигура словно стала выше, а фиолетовая мантия зашевелилась, будто под ней копошились сотни невидимых насекомых.

— Вы, смертные черви, называете это «предательством», — продолжал старик, шаг за шагом приближаясь к принцу, ничуть не боясь его гнева. — А я называю это очищением. Мир прогнил. Ваши дворяне ворчат из-за мешков с зерном, ваши крестьяне плодятся в грязи и мрут от лихорадки. Хозяева Севера несут новый порядок. Порядок, где нет боли, нет голода, нет страха перед смертью. Потому что смерть станет нашей главной силой. Да, я урезал припасы. Да, я позаботился о том, чтобы защитники Железного форта встретили авангард Хозяев с игрушечными ножами вместо мечей. И знаешь что, маленький принц? Ты сам помог мне. Твой указ о призыве… Ты собрал всех боеспособных мужчин Ланкурса в одном месте, на северной границе. Ты сам пригнал скот на бойню! Скоро они все падут, а их тела пополнят армию Неумирающего Короля!

— Не бывать этому! — Эстерон выхватил из-за пояса изящный церемониальный кинжал с лазуритом на эфесе. Рука парня налилась силой, он приготовился защищаться или атаковать, понимая, что перед ним больше не человек, а чудовище. — Капитан! Гвардия! Ко мне!

Тяжёлые двери зала с грохотом распахнулись. На пороге мгновенно выросла массивная фигура бородатого капитана гвардии, а за его спиной блеснули доспехи ещё четверых латников с обнажёнными мечами.

— Ваше Высочество! — рявкнул капитан, оценив обстановку. — Взять изменника!

— Глупцы, — прошипел Малкор.

Старик резко взмахнул широким рукавом мантии. Из его ладони вырвалось облако едкого, иссиня-чёрного тумана, пахнущего болотной гнилью и старой кровью. Туман с невероятной скоростью устремился навстречу гвардейцам. Капитан успел вскинуть щит, но магия Тёмных магов была сильнее физической стали.

Один из латников, вдохнувший чернильное облако, внезапно захрипел. Его глаза закатились, из носа и рта хлынула тёмная, почти чёрная жидкость. Он рухнул на колени, судорожно цепляясь за горло, а затем его тело неестественно выгнулось, и он затих. Но не успели товарищи осознать случившееся, как мёртвый гвардеец с пустым, подёрнутым мутной плёнкой взглядом начал медленно подниматься, поднимая свой меч против бывшего капитана.

— Проклятие! Некромантия! — взревел капитан, блокируя удар своего вчерашнего подчинённого. — Ваше Высочество, уходите! Бегите из зала!

— Нет! — крикнул Эстерон, чувствуя, как страх пытается сковать его ноги, но отцовская гордость берёт верх. — Я не побегу из собственного дома!

Малкор повернулся к принцу, его пальцы скрючились, превращаясь в подобие когтей, окружённых аурой тёмного пламени. На губах предателя играла торжествующая усмешка. Он приготовился нанести решающий удар, который оборвал бы династию Ланкурсов и погрузил бы столицу в хаос.

Но капитан силой схватил силой и побежал с ним прочь. Они побежали за подмогой и оружием. забежав в потайные лабиринты замка.

Каменные коридоры потайного хода глушили звуки, но стоило Эстерону и капитану приоткрыть кованую дверь, ведущую в южное крыло цитадели, как на них обрушился гул настоящей бойни. Звон стали, крики раненых и сухой, пугающий треск чужеродной магии разносились по галереям.

Малкор действовал без промедления. Часть замковой стражи, тайно присягнувшая ордену Лозы, уже подняла оружие против своих братьев, а ядовитый некротический туман, расползающийся из малого тронного зала, превращал каждого павшего гвардейца в безмолвного слугу предателя.

— К казармам, Ваше Высочество! Прорываемся! — капитан гвардии выставил щит, увлекая принца за собой по широкому мраморному коридору.

Навстречу им выскочили трое стражников в разорванных цветах Ланкурса. Их глаза были пустыми, а из-под шлемов сочилась та самая тёмная, гнилостная жижа. Они двигались с неестественной, дёрганой скоростью, занося мечи над головами. Капитан принял первый удар на свой щит, с хрустом сминая грудную клетку мертвеца встречным выпадом. Эстерон, пересилив тупую боль в обжжённом плече, подхватил выпавший меч павшего воина. Когда второй мертвец попытался достать капитана со спины, принц сделал стремительный шаг вперёд и точным, рубящим ударом отсёк твари кисть руки, а затем вогнал лезвие глубоко под шлем.

Они пробились к центральному двору, где верные короне латники уже организовали круговую оборону. Увидев живого и яростного принца, солдаты воодушевились.

— За Ланкурс! За принца Эстерона! — пронёсся над площадью громовой клич.

Сражение за цитадель длилось несколько часов. Эстерон лично шёл в первых рядах, его изорванный камзол был покрыт чёрной кровью нежити. К полуночи верной гвардии удалось зажать остатки мятежников и порождений магии Малкора у главных ворот замка. Принц искал глазами самого магистра, но старый некромант оказался слишком хитёр. Поняв, что блицкриг провалился и верные солдаты не побежали в панике, Малкор бежал. Используя свои тёмные чары, он растворился в ночной темноте, оставив своих марионеток на убой.

Когда первые лучи холодного рассвета озарили замковый двор, битва была окончена. Вся цитадель была очищена от заговора, но цена этой победы оказалась катастрофической. Сотни преданных воинов лежали мёртвыми на камнях, а воздух всё ещё сохранял сладковатый запах разложения.

Эстерон, тяжело опираясь на окровавленный меч, вошёл в разрушенный малый тронный зал. Капитан гвардии шёл следом, держа в руках тяжёлую шкатулку, найденную в потайных комнатах Малкора.

— Ваше Высочество, — глухо произнёс капитан, опустив шкатулку на уцелевший стол. — Мы обыскали покои предателя. Там были списки. Барон Крейг и ещё трое интендантов уже арестованы. Но самое страшное подтвердилось… Саботаж длился месяцами. Все приграничные форты на севере, включая Железный форт, снабжались хрупким, бракованным железом. И самое горькое…

Капитан замялся, но Эстерон поднял на него усталый, потемневший от горя взгляд:

— Говори, капитан. Я выдержу.

— Наш авангард… отряд старого воеводы Артэса из Нижней Салки и других ветеранов, которых мы призвали по новому указу, был намеренно брошен Малкором в самую глубь, далеко за линию фронта. Их отправили туда без должной поддержки, с тем самым ломающимся оружием. По последним данным разведки, от них ничего не слышно. Малкор спланировал это так, чтобы уничтожить костяк нашего опытного воинства.

Принц медленно подошёл к окну и посмотрел на север, где над горизонтом сгущались зловещие тучи. Внутри него всё кричало от боли и несправедливости. Из-за его паники, из-за лживых речей Малкора честные люди, старики и юноши, были отправлены на бойню. Он вспомнил свой указ, лишивший деревни защитников.

— Мы должны отправить гвардию, — тихо сказал Эстерон. — Немедленно. Отправьте гонца, пусть сформируют прорывной отряд из гвардии и идут на выручку авангарду.

Капитан гвардии опустил голову, и в его глазах блеснули слёзы бессилия.

— Мой принц… мы не успеем. Гвардия обескровлена ночным боем, нам нужно перегруппироваться, собрать людей, очистить город от возможных остатков культа. Чтобы подготовить и отправить полноценное войско на север, уйдёт минимум две недели. Авангард … они физически не продержатся так долго. Они уже в кольце. Помочь им отсюда мы сейчас не успеем.

Эстерон сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони до крови. Корона, лежащая на бархатной подушке, больше не пугала его своей тяжестью — она жгла его душу огнём ответственности. Он очистил столицу от измены, проявив жёсткость своего отца. Но эта победа имела горький привкус. Где-то там, на бескрайних мёртвых полях севера, брошенные всеми солдаты Ланкурса принимали свой последний, неравный бой, даже не подозревая, что помощь из столицы к ним уже не придёт.

— Да поможет им выстоять само небо, — прошептал юный принц, глядя на наползающую с севера темноту. — А мы сделаем так, чтобы их жертва не была напрасной. Готовьте армию к настоящей войне.

Глава 6

Бронг, шедший впереди, внезапно остановился. Старый наемник, чье лицо напоминало потрескавшуюся дубовую кору, плавно опустился на одно колено. Его рука, покрытая шрамами, легла на рукоять меча.

— Рич, посмотри сюда, — негромко, почти шепотом произнес Бронг, указав кончиком клинка на участок сырого мха между корнями вывернутой с корнем ели. — Это не кабаны раскопали. И не волки из обычных стай.

Лидер наемников бесшумно скользнул вперед. Его движения, несмотря на тяжелый доспех, были плавными и кошачьими. Рич присел рядом с ветераном, внимательно изучая глубокие, рваные борозды в почве. Отпечатки лап были чудовищными — шириной с хорошую наковальню, а когти оставили в древесине поваленного ствола глубокие, сочащиеся темной смолой следы.

— Лютоволки, — выдохнул Рич, и его тонкие губы сжались в бледную линию. — Твари из глубоких северных пустошей. Обычный голод никогда не погонит их так близко к южным границам, к обитаемым землям. Они чуют кровь и смерть за десятки миль. Но что еще хуже — эти бестии обладают зачатками разума и невероятной преданностью тем, кто подкармливает их сырым человеческим мясом.

Марис, стоявший чуть в стороне и опиравшийся на топорище своего огромного клевеца, глухо зарычал:

— Если эти твари здесь, значит, где-то рядом их хозяева. Мой топор уже заждался настоящей работы, командир. Это железо слишком долго ржавело без дела.

— Не торопись, громила, — осадил его Рич, поднимаясь на ноги и оглядывая верхушки деревьев. — Нам не нужен встречный бой на незнакомой территории. Парень, держись строго за моей спиной. Если начнется заваруха — не вздумай геройствовать. Твоя задача — смотреть и не мешаться под ногами. Ты понял меня?

Я лишь молча кивнул, сильнее сжав рукоять короткого кинжала. Мое сердце заколотилось в груди как сумасшедшее, а ладони мгновенно стали влажными.

Тропа вывела нас к глубокому, заросшему колючим кустарником оврагу. На противоположной стороне, на вершине скалистого холма, окруженного кольцом мертвых, лишенных листвы деревьев, высились серые руины древнего храма. Это было сооружение доланкурской эпохи — эпохи, когда люди еще поклонялись безликим стихиям и приносили кровавые жертвы на каменных алтарях. Массивные колонны из белого мрамора теперь потемнели от времени, покрылись лишайником и глубокими трещинами. Изнутри полуразрушенного святилища доносился низкий, вибрирующий гул, от которого у меня заныли. Воздух вокруг холма был пропитан удушливым запахом озона, паленой шерсти и застоявшейся, гнилой крови.

— Там идет ритуал, — Рич медленно вытащил свой длинный меч из ножен. Металл тихо, зловеще звякнул. — Слышите этот ритмичный напев? Так кричат те, кто режет живых людей ради подзарядки темных артефактов. Культисты оскверняют древнее место силы. Марис, щит наготове, пойдешь первым. Бронг, прикрываешь правый фланг. Парень — ни на шаг от меня. Двигаемся бесшумно. Если там будут волки и они прыгнут — бейте в незащищенное брюхо или под основание черепа.

Наш наемничий отряд начал скрытный подъем по осыпающимся, скользким от мха каменным ступеням, ведомые зловещим, пульсирующим багровым сиянием, которое пробивалось сквозь проломы в стенах древнего храма.

Стоило нашему отряду пересечь полуразрушенную арку главного входа и ступить на истертые плиты внутреннего двора, как из темноты глубокой колоннады на нас обрушился яростный, леденящий душу рык. Этот звук не был похож на вой обычных лесных хищников — в нем слышалась первобытная, противоестественная злоба существ, рожденных в самых темных углах Серой зоны.

Из тени выскочили три гигантские тени. Лютоволки. Каждая из этих бестий была размером с хорошего ломового коня. Их густая, облезлая черная шерсть стояла дыбом на загривках, а из пастей, утыканных острыми, как кузнечные зубила, клыками, капала густая, пенистая слюна. Но страшнее всего были их глаза — они горели ровным, мертвенно-зеленым огнем, лишенным каких-либо признаков живого существа. Это был огонь культа Тёмных магов.

Первый вожак стаи, огромный самец с разорванным ухом и шрамом через всю морду, прыгнул мгновенно, практически без разбега. Он целился прямо в горло Ричу, надеясь перекусить шейные позвонки командира одним движением мощных челюстей. Но Рич не зря считался одним из лучших фехтовальщиков приграничья. С молниеносной скоростью он ушел перекатом влево, и огромная туша волка пролетела в паре дюймов от его плеча, обдав наемника запахом тухлого мяса.

— Марис, держи второго! Не дай ему зайти со спины! — яростно заорал Бронг, выставляя вперед свой тяжелый круглый щит, обитый толстыми полосами железа.

Второй лютоволк врезался в щит Бронга со звуком тарана, бьющего в крепостные ворота. Дикая, первобытная сила хищника буквально смяла защиту старого ветерана. Бронг не удержался на ногах, отлетел назад и с глухим стоном ударился спиной о гранитный обломок рухнувшей колонны. Щит выпал из его ослабевших пальцев. Огромный монстр тут же навис над упавшим воином, прижав его тяжелыми лапами к земле и пытаясь дотянуться когтистой лапой до беззащитного лица старика. Бронг отчаянно упирался обеими руками в костлявую грудь волка, сдерживая щелкающую пасть в считаных дюймах от своих глаз.

— Получай, сучья сыть! — взревел Марис.

Великан сделал огромный шаг вперед. Его исполинский клевец со свистом рассек воздух и полностью скрылся в в загривке чудовища. Раздался жуткий хруст ломающихся костей. Клевец вошёл без каких-либо сопротевлений. Тварь забилась в предсмертных судорогах, обильно заливая древние плиты храма густой, почти черной кровью, которая пахла тухлой болотной водой.

В это же время третий лютоволк, самый поджарый и быстрый, обошел сражающихся с фланга и ринулся прямо на мены. Я сначала оцепенел от ужаса. Все мои теоретические знания о бое, которые мимоходом слышал от отца, мгновенно вылетели из головы. Перед его глазами была лишь огромная, сочащаяся слюной пасть и зеленые, немигающие глаза монстра. Инстинкты кузнеца, привыкшего к мгновенной реакции при работе с раскаленным металлом, в этот раз сработали в самый последний момент.

Я выхватил из-за пояса свой нож — не сильно длинный, широкий клинок из хорошей углеродистой стали. Волк сбил меня с ног, навалившись всей своей огромной, удушающе тяжелой тушей. Воздух с куцым хрипом вырвался из моих легких, в глазах на мгновение потемнело.

Закричав от дикой боли — когти твари глубоко распороли прочную кожаную куртку и легкую кольчугу на моей груди, оставляя три кровавые борозды. Превозмогая боль и наваливающийся липкий страх, я уперся ногами в живот волка, а обеими руками, собрав всю свою кузнечную силу, вогнал длинный нож снизу вверх — точно под мягкое, незащищенное шерстью горло хищника. Клинок вошел по самую рукоять. Волк захлебнулся собственной кровью, его ледяной, мертвенный выдох обдал лицо, и огромная туша обмякла, окончательно придавив меня к холодным каменным плитам.

— Живой, парень?! Дышишь?! — подскочивший Бронг, тяжело хромая и держась за ушибленный бок, помог мне выбраться из-под тяжелой, пахнущей псиной туши дохлого монстра. Меня крупно трясло, а лицо было бледным как мел, грудь горела от глубоких царапин, но, к счастью, ребра были целы.

Тем временем Рич хладнокровно добил первого волка. Измотав хищника стремительными выпадами и уклонениями, он выждал идеальный момент и точным, мощным ударом вогнал свой длинный меч между лопаток зверя, пробив сердце. Волк замер, его зеленые глаза медленно погасли, превращаясь в мутные серые пуговицы.

Но из глубины главного зала храма, из-за массивного, сокрытого багровым туманом алтаря, уже поднимались те, кто направлял этих псов преисподней.

В самом центре главного зала древнего святилища, под куполом, который наполовину обрушился и открывал вид на свинцовое приграничное небо, стоял массивный монолит из черного базальта. Его поверхность была сплошь покрыта свежими, еще не успевшими запечься кровавыми потеками. Вокруг алтаря застыли четыре фигуры, облаченные в глубокие, тяжелые рясы из абсолютно черной ткани. Их лица были полностью скрыты глубокими капюшонами, но сама атмосфера вокруг них была настолько плотной и удушливой, что воздух казался осязаемым. Это были не рядовые фанатики или мародеры, а полноценные, обученные Тёмные маги культа. И они только что завершили страшный ритуал — на алтаре лежали безжизненные, истерзанные тела троих местных охотников, чья жизненная сила была выпита для подзарядки темных чар.

— Незваные гости… Жалкие наемные черви… — раздался странный, сдвоенный голос, доносившийся одновременно из-под всех четырех капюшонов. Этот звук эхом разнесся по каменным сводам храма. — Ваша кровь тоже послужит Семи Хозяевам. Нам как раз не хватало свежей силы для завершения.

Битва вспыхнула без секундного промедления. Двое магов, стоявших по бокам от черного монолита, одновременно вскинули свои руки, бледные пальцы которых были унизаны перстнями с темными камнями. С их ладоней с оглушительным треском сорвались ослепительно-синие цепные молнии. Воздух мгновенно наполнился резким запахом озона.

Один из разрядов с грохотом ударил точно в тяжелый щит Бронга. Он взвыл от дикой боли — кованый металл оков щита мгновенно раскалился докрасна, передавая страшный электрический удар на руки. Мышцы Бронга свело мощной судорогой, его щит со звоном упал на пол, а он сам пошатнулся, едва удерживаясь на ногах. Вторая молния угодила прямо в грудь Мариса, который только успел подняться после схватки с волком. Его отбросило в дальний угол зала, его доспех задымился, а сам он остался лежать неподвижно, прерывисто и тяжело дыша.

Третий маг, повелитель грязного пламени, сделал резкий взмах широким рукавом своей рясы. В сторону Рича устремилась ревущая, клубящаяся струя багрового огня. Это пламя не имело ничего общего с тем чистым, ослепительно-белым святым огнем. Это было ведьмино пламя — чадящее, неестественно горячее, пахнущее серой, тухлым жиром и жжеными волосами. Рич едва успел прыгнуть за упавшую мраморную колонну. Огонь лизнул камень, мгновенно превращая вековой мох в черный пепел, а лицо лидера наемников покрылось жирной, едкой копотью.

Четвертый маг, судя по всему, бывший их предводителем, чернокнижник тьмы, оставался стоять на месте. Он медленно чертил в воздухе своим костлявым пальцем светящиеся грязно-зеленые руны. С каждым его движением тени на стенах храма начали оживать. Они отделялись от камня, вытягивались и превращались в длинные, покрытые шипами костлявые плети, которые начали лениво, но целенаправленно ползти по полу, стремясь захлестнуть ноги.

— Аэрон! Отвлекай огненного ублюдка! Не дай ему прицелиться! — яростно перекрикивая гул пламени, заорал Рич, вываливаясь из-за своего укрытия.

Лидер наемников на ходу перехватил свой длинный меч левой рукой, а правой резким, выверенным движением метнул нож, несколько коих всегда держал в рукаве. Тяжелый кусок стали пролетел через весь зал и вошел точно в горло одному из магов молний. Колдун захлебнулся собственным криком, его заклинание оборвалось на полуслове, синие искры хаотично брызнули во все стороны, и он рухнул навзничь, тщетно пытаясь зажать бледными пальцами хлещущую рану.

Я, превозмогая сковывающий суставы страх, рванулся вперед. Огненный маг уже заметил мои движения и быстро разворачивал свои ладони, аккумулируя новый шар ведьминого пламени. я бежал так, как его учил Артэс во время редких тренировок на заднем дворе кузницы — зигзагами, постоянно меняя траекторию и пригибаясь к самой земле.

Огромный багровый шар пролетел в паре дюймов от моего левого уха, обдав удушливым жаром и начисто спалив несколько прядей волос. Сблизившись с колдуном вплотную, я поднырнул под его раскинутые рукава и со всей силы, вложив весь свой вес и мощь ног, привыкших часами стоять у наковальни, пнул мага тяжелым кованым сапогом прямо в коленную чашечку.

Раздался сухой, отчетливый хруст ломающихся костей. Колдун истошно взвыл от боли, его концентрация мгновенно разрушилась, а багровое пламя на его ладонях погасло. Прежде чем маг успел упасть, я точным, коротким ударом своего ножа в основание шеи, прямо под челюсть, оборвал его никчемную жизнь. Тело в черной рясе кулем свалилось на каменные плиты.

В зале древнего храма остались лишь двое противников — второй маг молний и их предводитель, чернокнижник тьмы. Поняв, что мы оказались куда более подготовленными и опасными бойцами, чем обычные крестьянские ополченцы или патрули, маги начали поспешное отступление к узкому, скрытому за базальтовым алтарем потайному выходу.

Колдун молний, пятясь назад, попытался выдать последнее, отчаянное заклинание. Он вскинул руки, собирая остатки своей магической энергии, чтобы обрушить на наемников финальный грозовой разряд и прикрыть бегство своего командира. Но Бронг, чье тело все еще содрогалось от мелкой дрожи после предыдущего удара током, пересилил боль. Его налитые кровью глаза бешено сверкнули под густыми бровями. С диким, первобытным ревом поудобнее перехватил свой меч и с размаху метнул его через весь зал, словно обычный легкий кинжал.

Меч вонзился точно в поясницу мага молний. Сила удара была настолько колоссальной, что человека в черной рясе практически пригвоздило. Темные, горячие брызги брызнули из раны, и последний защитник алтаря пал, превратившись в груду окровавленных лохмотьев.

Остался только один — их предводитель, маг тьмы. Поняв, что его прикрытия больше нет, он скользнул в узкий темный проход за базальтовым монолитом. Но Рич, двигавшийся с пугающей, почти сверхъестественной скоростью, настиг беглеца уже на внешних ступенях холма, ведущих к оврагу. Короткая, жесткая подсечка под опорную ногу — и чернокнижник со стоном покатился вниз по острым каменным ступеням, растеряв по дороге свой костяной посох, украшенный черепом ворона.

Через несколько мгновений наемники обступили поверженного врага плотным, суровым кольцом. Марис тяжело, со свистом дышал, опираясь на свой клевец. Бронг, сильно ковыляя и держась рукой за обожженный, сочащийся сукровицей бок, кривился от боли, но его меч был наготове. Рич подошел вплотную и прижал холодное острие своего длинного клинка прямо к кадыку лежащего мага, слегка повредив кожу.

— Сними капюшон, мразь, — ледяным тоном скомандовал лидер наемников.

Бронг сильным рывком сорвал черную ткань. Под капюшоном оказалось бледное, испитое лицо мужчины неопределенного возраста. Его кожа имела странный, сероватый оттенок, словно он уже давно не видел солнечного света, а глаза были полностью черными — лишенными белков и зрачков, отражающими лишь бездонную пустоту культа. На его тонких, потрескавшихся губах играла безумная, фанатичная усмешка, обнажающая гнилые зубы.

— Вы опоздали, жалкие наемные черви… Вы ничто против великой воли… — прохрипел он, кашляя густой, темной кровью. — Ритуал на этом алтаре был лишь малой каплей. Контур завершен. На севере уже открываются древние врата. Семь Хозяев идут, и ваш Ланкурс сгорит дотла.

— Кто вами управляет? Каковы силы культа на границе? Где находится основная масса вашей нежити? Говори, и я обещаю, что убью тебя быстро, одним ударом, — Рич сильнее надавил на эфес меча, и струйка темной крови побежала по шее чернокнижника, пачкая воротник его рясы. — Если откажешься — я отдам тебя Марису. Он у нас парень творческий, вырос в северных лесах. Он умеет снимать кожу тонкими лоскутами так, что люди остаются в сознании еще пару дней. Поверь, ты проклянешь тот день, когда научился читать свои темные свитки.

Чернокнижник внимательно посмотрел в ледяные глаза Рича, затем перевел взгляд на угрюмого гиганта Мариса, который демонстративно начал править лезвие ножа маленьким бруском. Фанатичный блеск в черных глазах мага на мгновение дрогнул, уступая место первобытному, животному страху перед мучительной смертью. Ему явно не хотелось проверять таланты Мариса на себе.

— Всё идет с севера… Из самых глубоких северных пустошей, что лежат за Железным фортом… — хрипло, давясь кровью, заговорил чернокнижник. — Там собираются истинные армии… Магистр Малкор лично ведет ритуал призыва… Его приказ — обескровить приграничные земли Ланкурса, уничтожить любые патрули… Они мертвы, их мечи ломаются от любого удара, потому что Малкор купил ваших столичных чинуш! Вы ничего не измените! Вы не успеете!

Рич не стал слушать дальнейшие излияния фанатика. Коротким, резким движением кисти он перерезал горло чернокнижнику. Тот дернулся несколько раз и затих, уставившись своими мертвыми, черными глазами в серое небо приграничья.

Глава 7

В зале древнего храма воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, прерываемая лишь завыванием ветра в проломах стен. Наемники наконец-то смогли перевести дух. Бронг тяжело опустился на ступени алтаря, его лицо было серым от боли. Марис достал из походного мешка небольшую флягу с остатками ядреной сивухи и протянул ее ветерану. Тот сделал несколько крупных глотков, закашлялся, но на его щеках появился слабый румянец. Полученная от умирающего мага информация подтверждала самые худшие, самые кошмарные опасения: вся линия фронта ланкурского авангарда находились в смертельной западне на самом севере, в Черном ущелье, и времени на их спасение оставалось критически мало.

— Ну что, Рич? Каков наш план? — спросил Бронг, туго перевязывая свое обожженное плечо куском чистой холстины. — Движемся напрямую к Железному форту? Если верить этой падали, медлить нельзя ни минуты.

— Напрямую через эти глухие леса мы просто можем заблудиться, — Рич медленно вытер окровавленный клинок о подол рясы убитого чернокнижника и вернул его в ножны. После этого он повернулся ко мне, пока я бережно, с помощью пучка сухой травы оттирал черную кровь людоволка со своего плаща и руки. — Пойдем в обход, по восточной кромке, вернемся обратно, получим деньги и пойдем через Новую деревню. Это небольшое поселение переселенцев, основанное пару лет назад чуть в стороне от главного тракта. Там есть шанс, раздобыть свежие припасы, чистую воду и, возможно, узнать у местных, не проходили ли отряды культа дальше на север, в сторону ущелья.

Отряд медленно и осторожно спустился с проклятого холма, оставив позади тела убитых магов культа и их верных псов. Настроение среди наемников было мрачным как никогда. Если раньше они думали, что имеют дело с обычными бандами мародеров или дезертиров, балующихся некромантией, то теперь они отчетливо осознали истинные масштабы угрозы. Против Ланкурса выступала организованная, безжалостная и фанатичная сила, управляемая из единого, жестокого центра.

Расправившись с заслоном культа у древнего алтаря, наемники не могли сразу двинуться на север. Рваные раны Мариса требовали чистых бинтов и лечебных притирок, щит Бронга был безнадежно испорчен разрядами молний, а припасы, наспех собранные после бегства из сожженной кузницы, подходили к концу. Но самое главное — Рич не привык работать бесплатно. Наемники Вольных Клинков пролили свою кровь, и за эту кровь должен был заплатить тот, кто отвечал за безопасность приграничных земель.

Наш отряд принял решение временно вернуться назад по охотничьим тропам, чтобы зайти в Хиринс с тыла, забрать законную награду и официально уведомить гильдию о нависшей магической угрозе.

Путь обратно занял почти весь следующий день. Когда на горизонте наконец показались покосившиеся соломенные и черепичные крыши Хиринса, я почувствовал, как к горлу подкатывает тяжелый ком. Всего пару дней назад мы бежали отсюда, а теперь возвращаемся строем наемников, со следами чужой запекшейся крови на куртке.

Город встретил их тем же липким, удушливым страхом. Редкие прохожие на грязных улицах испуганно захлопывали деревянные ставни и уводили детей, едва завидев четырех хмурых наемников. Отряд Рича направился прямиком к городской ратуше — массивному двухэтажному зданию из серого камня, где заседал местный бургомистр Ольгерд, трусливый и вечно потеющий чиновник, отвечавший за сбор имперских податей и распределение оборонных контрактов.

Рич пинком распахнул тяжелую дубовую дверь канцелярии бургомистра. Ольгерд, пересчитывавший медные и серебряные монеты за своим лакированным столом, подскочил на месте, едва не опрокинув чернильницу на важные бумаги.

— Какого дьявола?! Кто позволил вам ворваться в... — начал было чиновник, но осекся, встретившись взглядом с ледяными глазами командира наемников.

Рич молча сделал шаг вперед и со звучным, мокрым шлепком швырнул на середину стола тяжелый кожаный мешок. Из него на стопки пергаментов вывалились четыре массивных, оскверненных темной рунической вязью перстня, снятых с пальцев убитых чернокнижников, и расколотый костяной посох их предводителя. По канцелярии мгновенно распространился резкий запах озона и тухлой болотной воды.

— Контракт на зачистку восточного направления выполнен, Ольгерд, — ровным, зловещим тоном произнес Рич, упираясь ладонями в край стола и нависая над побледневшим чиновником. — Четверо магов высшего круга культа тьмы. Двое владели молниями, один — ведьминым пламенем, их лидер — черной некромантией. Они обустроили капище в руинах древнего храма у оврага и резали твоих людей, выкачивая из них жизненную силу. Мы уничтожили их и их боевых лютоволков. Выплачивай награду. Полновесным имперским золотом.

Бургомистр дрожащими пальцами подцепил один из перстней. Металл был настолько холодным, что подушечки его пальцев мгновенно покрылись инеем, а выгравированные на камне знаки заставили Ольгерда судорожно перекреститься.

— Но... но в городской казне нет таких денег за ликвидацию магов! — заикаясь, выдохнул чиновник, вжимаясь в спинку своего высокого кресла. — Мой бюджет рассчитан на поимку обычных дезертиров, лесных разбойников или диких кабанов! Четыре колдуна... это же уровень угрозы короны! За такое должна платить регулярная армия или королевская канцелярия!

— Меня не волнуют проблемы твоего бюджета и твоей дырявой казны, — Рич плавно вытащил из-за пояса длинный охотничий кинжал и с глухим стуком вогнал его в лакированную поверхность стола, ровно в дюйме от пухлой руки бургомистра. — Мы пролили кровь за то, чтобы твой паршивый Хиринс не сожрали заживо до конца этой недели. Пиши официальное донесение в центральную канцелярию гильдии наемников Ланкурса и имперское Военное министерство. Пусть империя компенсирует твои расходы из чрезвычайных военных фондов. А сейчас ты выдашь нам аванс из того, что у тебя есть, и подпишешь бумаги о подтверждении ликвидации. Иначе мой друг Марис лично проверит содержимое твоих личных сундуков в подвале.

Ольгерд, стуча зубами от ужаса и бросая косые взгляды на угрюмого великана Мариса, поспешно вытащил чистый лист плотного имперского пергамента с водяными знаками. Взяв гусиное перо, он под диктовку Рича начал быстро царапать строки официального отчета:

«В канцелярию Верховного Маршала гильдии Вольных Клинков и Военное министерство Ланкурса. Настоящим подтверждаю, что контрактный отряд наемников под руководством капитана Рича в ходе дальней разведки приграничной зоны обнаружил и ликвидировал скрытую ячейку Темного культа в руинах Храма Древних. Уничтожено: четверо практикующих магов высшего ранга (двое — магия молний, один — ведьмино пламя, один — некромантия тьмы), а также трое боевых лютоволков. Угроза прорыва на данном участке временно ликвидирована. Требую немедленной выплаты и компенсации из имперской казны по тарифу ликвидации магических угроз первого класса...»

Чиновник с силой прижал к горячему сургучу тяжелую городскую печать Хиринса. Рич дождался, пока воск остынет, аккуратно сложил документ вчетверо и передал его Бронгу.

— Отправь это с самым быстрым почтовым соколом на центральный аванпост нашей гильдии, — скомандовал Рич ветерану. — Гильдейские чинуши вытрясут из столицы каждую монету за эту работу. А ты, Ольгерд, распорядись выдать нам, сушеную солонину, чистую ключевую воду и два десятка новых каленых стрел для арбалета Бронга. И молись своим богам, чтобы мы успели дойти до Железного форта до того, как поднимет там остальную часть своих мертвецов.

Бургомистр судорожно закивал, спешно отсчитывая из сейфа тяжелый кожаный кошель с золотыми монетами — всё, что оставалось от местных налоговых сборов. Этого золота должно было хватить на пополнение припасов и покупку качественной мази для раненого Бронга, ещё и останется.

Получив золото и скромные припасы из городских закромов, мы не стали задерживаться в Хиринсе ни на один лишний час. Я чувствовал, как город буквально выталкивает их взашей — обыватели смотрели на их четверку как со страхом.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая тяжелые, рваные приграничные тучи в зловещий багрово-серый цвет. Я шел молча, в самом хвосте колонны, то и дело оглядываясь назад, на тонкую полоску южного горизонта, где где-то далеко осталась прежняя, простая и понятная жизнь. За моей спиной, надежно укрытый просмоленной мешковиной, покоился отцовский меч. Я отчетливо понимал, что этот первый яростный бой у кровавого алтаря навсегда смыл с его рук мирный запах древесного угля и горна, заменив его железным, солоноватым привкусом настоящей войны.

— Эй, кузнечик, повыше нос! — Бронг поравнялся со мной, весело ухмыляясь, несмотря на бледность лица и тугую повязку под доспехом. — Первого мага ты завалил знатно, чисто по-нашему, — прописал ему сапогом в колено! Твой отец, когда узнает, лично выкует тебе золотой кубок. Мы заставили этих тварей харкать кровью, империя нам теперь должна кучу золота, а припасов хватит до самого Железного форта.

— Я просто хочу успеть, Бронг, — тихо и серьезно ответил ему, глядя вперед, туда, где за пологими холмами их ждал обходной путь через Новую деревню, а за ней — леденящий холод севера. — Если тот умирающий чернокнижник говорил правду, мой отец и его люди в опасности прямо сейчас. И у них ломаются мечи из-за бракованного столичного железа. У них нет времени ждать, пока имперские чиновники прочитают наше донесение.

— Значит, мы сами станем их подмогой, — Рич обернулся к ним. — Хватит пустой болтовни, Вольные Клинки. До Новой деревни еще несколько миль пути по темному лесу. Двигаемся.Четыре всадника одновременно прибавили ход. Тени медленно растворялись в сгущающихся вечерних сумерках приграничья, направляясь в сторону Новой деревни, чтобы перевести дух, собрать последние слухи и продолжить свой опасный путь на север.

К исходу следующего дня, преодолев еще несколько миль через топкие болота и буреломы, мы наконец вышли к опушке леса. На горизонте, на фоне темнеющего вечернего неба, показались мирные, тонкие струйки дыма, поднимающиеся над крышами домов Новой деревни.

Местные жители — простые крестьяне-переселенцы и лесорубы — встретили вооруженных до зубов, покрытых грязью и копотью чужаков с явной опаской и недоверием. Мужчины Новой деревни тут же взялись за вилы и топоры, преграждая путь к центральной площади. Однако вид полновесного золота Рича и его спокойный, уверенный тон быстро открыли перед отрядом двери местной кузницы, трактира и амбаров. Лошади получили долгожданный овес и отдых, а раны Бронга и Аэрона были обработаны целебными травяными мазями местной знахарки.

Именно здесь, в Новой деревне, сидя у ярко пылающего горна местной кузницы, пока деревенский мастер ремонтировал кольчугу, столетний местный старец. Старик тихим, дрожащим голосом рассказывал о легендарных Огненных мастерах прошлого — великих кузнецах-воинах, кто мог направлять магию через мечи. Мечи могли извергать ярое, ослепительно-белое пламя, способное в считаные мгновения выжигать любую некротическую гниль и обращать в пепел целые армии тьмы.

Я слушал эти рассказы с замиранием сердца, бережно сжимая в руках завернутую в мешковину отцовскую. В тот момент я, простой деревенский парень, умевший лишь ладить плуги и подковывать лошадей.

Мы перевели дух, восстановили силы и, собрав последние крохи информации о перемещениях мертвецов в приграничье, на рассвете выдвинулись дальше на север .

Мы свернули на старые охотничьи тропы. Здесь, под сводами вековых, замшелых дубов и мрачных исполинских елей, царил вечный полумрак. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь густые кроны, падая на землю редкими, болезненно-желтыми пятнами. Воздух постепенно менялся — из него исчезли привычные лесные запахи прелой хвои и грибов. Вместо этого он становился сырым, тяжелым и холодным, неся в себе едва уловимый, но безошибочный привкус некротического застоя — преддверии прифронтовых территорий.

Я шел чуть позади Бронга, на мои плечи давила не только физическая усталость от многочасового марша, но и тяжесть отцовского меча, завернутого в грубую, просмоленную мешковину. Сейчас казалась куском обычного, холодного железа, но я мог поклясться, что временами эфес меча начинал едва заметно пульсировать, словно внутри него билось слабое, засыпающее сердце. Я то и дело поправлял лямки походного мешка, в котором лежали мои нехитрые пожитки, и ничего что связывало меня с прежней, мирной жизнью в Нижней Салке. Перед глазами все еще стонал раненый Бронг, в ушах стоял треск пламени, уничтожающего родной дом, а в груди горела глухая, бессильная ярость.

Глава 7/1

Граница между обитаемыми землями Ланкурса и тем, что теперь называлось фронтовой зоной, не была отмечена заборами или крепостными валами. Она пролегала в самом воздухе. Позади отряда Рича остался Железный форт — угрюмая, закопченная цитадель, где еще теплилась суетливая, злая жизнь перепуганного гарнизона. Впереди же расстилалось безмолвие. Земля здесь медленно теряла свой цвет: сочная зеленая трава Ланкурса постепенно уступала место блеклой, сизо-серой поросли, которая ломалась и крошилась под копытами коней и тяжелыми сапогами наемников с противным, сухим шелестом.

Я шел чуть позади Бронга, стараясь шаг в шаг повторять движения старого воина. За плечами, бережно замотанный в просмоленную мешковину и перетянутый кожаными ремнями, покоился отцовский меч. Тяжелое, массивное оружие то и дело давило на лопатки, напоминая о непосильной ноше, которую я по своей воле, добровольно взвалил на себя. Мои руки, привыкшие к тяжелому кузнечному молоту, но ноги ныли от непривычного, изнуряющего пешего марша, но я не позволял себе ни единого вздоха жалости. Помня, зачем здесь. Где-то там, впереди, в этой мертвой, пахнущей гнилью глуши, находился моц отец, кузнец Артэс, брошенный на произвол судьбы из-за увеличения призывного возраста.

— Эй, парень, под ноги смотри, — не оборачиваясь, хриплым басом проворчал Бронг. Седые волосы ветерана, собранные в неопрятный пучок на затылке, были покрыты тонким слоем липкой дорожной пыли. — В этих землях кочки коварные. Наступишь не туда — и кость хрустнет быстрее, чем ты успеешь пикнуть. А лекаря у нас в отряде, как ты помнишь, нет. Из медицинских средств у Рича только крепкая сивуха да раскаленное железо, чтобы раны прижигать.

— Я смотрю, Бронг, — тихо ответил я, вытирая рукавом пот со лба.

Воздух в этой прифронтовой зоне казался густым, маслянистым и удушливым. Солнце, висевшее над головой, не грело, а лишь отливало каким-то нездоровым, грязно-желтым оттенком сквозь вечную дымку, поднимающуюся от болот и низин. Здесь не было слышно птиц. Ни одного щебета, ни единого шороха крыльев в кронах полуживых, скрюченных деревьев, чьи ветви походили на костлявые руки, тянущиеся к небу в немом проклятии. Даже насекомые, казалось, покинули эти места, уступив дорогу иному, противоестественному порядку вещей.

Впереди отряда, шел Рич. Лидер наемников, как всегда, был собран и мрачен. Его глаза, скрытые под полами потрепанной широкополой шляпы, непрестанно сканировали окрестности. Он то и дело прикладывал ладонь к рукояти своего длинного меча, проверяя, легко ли клинок выходит из ножен. Чуть правее него, широко вышагивал молчаливый громила Марис. Массивный боевой молот наводящего ужас воина лежал у него на плече, словно легкая щепка, а сам великан, казалось, вообще не замечал усталости, мерно пережевывая травинку.

— Рич, далеко еще до первой стоянки? — подал голос Бронг, когда они миновали очередную ложбину, на дне которой тухла лужа ядовито-зеленой воды. — Парень уже едва ноги волочит, да и у меня старые раны к непогоде ныть начинают. Вон, посмотри на тучи на севере. Скоро пойдет этот их проклятый пепельный дождь.

Рич остановился. Отряд замер. Лидер наемников обернулся, окинув меня долгим, оценивающим взглядом. В глазах Рича не было сострадания — только сухой, прагматичный расчет человека, который привык выживать в любых условиях.

— До старой пограничной вехи еще мили три, — сухо отчеканил Рич, поправляя перчатку на правой руке. — Там есть каменный схрон. Переждем дождь там. Аэрон, если тяжело — говори сразу. Здесь, тот, кто скрывает свою слабость, становится обузой для всего отряда. А обузу я здесь не оставлю — проще ее прибить, чтобы не мучилась и не привлекала внимание тварей. Понял меня?

Я сглотнул вязкую слюну, расправил плечи и посмотрел Ричу прямо в глаза.

— Я в порядке. Я дойду.

— Хорошо, — кивнул Рич, и в его голосе проскользнула едва заметная тень уважения, или же мне показалось,— Тогда шевелитесь. Марис, иди в авангарде, проверь ту рощу впереди. Мне не нравится, как там стелется туман.

Марис лишь коротко ухмыльнулся, перехватил молот поудобнее и пошел вперед, растворяясь в серой полумгле.

Наш отряд продолжил свой путь. Чем дальше мы углублялись в мертвые земли, тем сильнее я ощущал странное, тревожное покалывание в ладонях. Сначала я думал, что это от тяжелой работы в кузнице или от непривычного напряжения, но со временем понял: источник этого ощущения находился за моей спиной. Фамильный меч моего отца, словно слабо пульсировал. Магический клинок, который до сих пор казался мне лишь неподъемным железом,которое может принести удачи отцу, чутко реагировал на окружающую обстановку. Магия, осквернившая эти земли, словно давила на этот меч, а тот, в свою очередь, пытался сопротивляться, посылая слабые, едва ощутимые волны тепла в спину своего нового, молодого хозяина.

— Бронг, — негромко позвал я, стараясь, чтобы не услышал идущий впереди Рич. — А какими были Темные маги? Ну… те, с которыми была война? В ней воевал мой отец раньше.

Старый наемник покосился на меня, его лицо потемнело от нахлынувших воспоминаний. Он достал из кармана кисею, сплюнул на серую траву и покачал головой.

— Черными они были, Аэрон. Черными не по цвету кожи, а по самой своей сути. Они не просто убивали — они забирали твою душу, выворачивали ее наизнанку и заставляли служить своим прихотям. Твой отец, Артэс… О, я знал его,в те времена его звали Огненным Бичом Ланкурса. Когда его меч разгорался в полную силу, мертвецы превращались в пепел еще до того, как успевали до него дотянуться. Но цена той победы была слишком высока. Половина его отряда,его соратников осталась лежать в таких же пустошах. И вот теперь всё начинается сначала…

Бронг резко замолчал, потому что впереди, из тумана, раздался низкий, вибрирующий свист Мариса. Это был сигнал опасности. Мы все мгновенно перестроились,как учил Рич: онбесшумно обнажил клинок, отошёл чуть в право, Бронг выставил вперед свой тяжелый круглый щит, окованный сталью, а я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, положил руку почему-то на рукоять отцовского оружия.

Из серой дымки мертвой рощи медленно вырисовывались контуры человеческих фигур. Их было много — не меньше десятка. Они шли неровным, рваным шагом, покачиваясь из стороны в сторону.

Фигуры приближались. На таком расстоянии уже можно было разглядеть куски истлевшей, покрытой плесенью одежды и ржавые элементы доспехов, когда-то принадлежавших солдатам регулярной армии Ланкурса. Это были не просто мертвецы; черная магия, пропитавшая здесь все, она превратила их в иссушенные, обтянутые серой кожей марионетки, чьи челюсти непрерывно и беззвучно клацали в поисках живой плоти. Из пустых глазниц некоторых тварей сочился еле видный, тусклый зеленоватый свет, указывающий на то, что их волей управлял кто-то далекий и бесконечно злой.

— Спокойно, без паники, — не оборачиваясь, процедил Рич. Голос лидера наемников был ровным, почти будничным, словно он обсуждал цену на овес на столичном рынке. — Марис, держи правый фланг. Бронг, вставай со мной по центру. Парень — за спину Бронга. Меч из ножен не доставай, пока я не разрешу. Только выдохнешься раньше времени.

Я послушно отступил на полшага назад, прячась за массивную спину Бронга. Я заметил как мои пальцы, вцепившиеся в рукоять короткого клинка побелели от напряжения. Но рука так и тянулась к отцовскому мечу. Сердце колотилось в ребра так сильно, что мне порой казалось, будто этот стук разносится по всей округе, привлекая к нам новых монстров.

Первый мертвец — когда-то бывший рослым копейщиком — ринулся вперед с неожиданной, пугающей прытью. В его руках был обломок древкового оружия со сломанным наконечником. Тварь издала утробный, булькающий рык и попыталась вогнать щепку прямо в лицо Бронгу.

Старый ветеран лишь хмыкнул. Он резко вскинул свой тяжелый щит, принимая удар на кованую стальную бляху. Раздался глухой, сухой треск. Сила удара мертвеца была огромной — Бронг даже слегка присел, глубже вбивая сапоги в податливую серую землю, но позицию удержал. В то же мгновение из-за края щита мелькнула полоса чистой, ухоженной стали: короткий широкий меч Бронга вошел точнехонько под ребра твари, пробивая подгнившие кости и выходя с другой стороны.

Ветеран с силой крутанул клинок и дернул его на себя. Мертвец рухнул на колени, но, к моему ужасу, не затих, а продолжил скрести когтями по сапогам старого воина, пытаясь дотянуться до его сухожилий.

— Марис, руби им головы! — крикнул Бронг, наступая тяжелым каблуком на шею шевелящегося трупа. — Сердце им колоть без толку, они его не используют!

Справа раздался свист рассекаемого воздуха, как будто бы тараном на огромной скорости. Тяжелый молот Мариса описал идеальную дугу. Его огромное оружие с легкостью ломало головы сразу двоим нападавшим. После встречи с этой наковальней несущейся со скоростью породистого жеребца, их тела обмякли, окончательно превращаясь в прах. Громила работал молча, с пугающей эффективностью профессионального повара, который решил сделать отбивных, методично расчищая пространство вокруг себя.

Рич двигался иначе. Он напоминал танцора на балу у Сатаны. Его длинный меч совершал экономные, стремительные выпады. Он не тратил силы на размашистые удары; вместо этого его клинок находил сочленения древних доспехов, подсекал коленные суставы мертвецов, лишая их подвижности, а затем точным добивающим движением разрушал их черепа.

— Аэрон, слева! — внезапно рявкнул Рич.

Если честно я едва успел среагировать, засмотревшись на танец Рича,даже на мгновение забыв об опасности. Из серого тумана, обойдя Мариса, на меня выскочила оскверненная тварь. Это была женщина, вернее, то, что от нее осталось после воздействия некромантии. Ее пальцы превратились в длинные, заскорузлые когти, а лицо было наполовину объедено червями. Она прыгнула на меня быстро, целясь прямо в горло.

В этот момент весь страх, сковывавший меня, испарился, уступив место чистым инстинктам, которые вбивал в меня отец на тренировках в Нижней Салке, а после и эти трое случайных встречных с которыми связала меня судьба. Я резко ушел в сторону, пропуская прыгнувшую тварь мимо себя. Короткий клинок меча в моей правой руке описал короткую дугу и по самую рукоять вошел в висок чудовища. Навалившись всем весом, я провернул лезвие, как учил Бронг. Тварь дернулась, обдав мое лицо зловонным, ледяным выдохом и затихла, завалившись на бок.

Тяжело дыша, я вытер рукавом брызнувшую на щеку черную жижу. От этого жуткого запаха меня тут же стошнило, но времени на слабость не было. Вокруг наемников лежали уже расчлененные остатки первого отряда нежити, однако победным маршем это назвать было нельзя.

С севера порывом ледяного ветра принесло первые крупные капли. Это был не обычный летний дождь Ланкурса. Вода, падавшая с неба, имела грязно-серый, почти свинцовый цвет и оставляла на одежде темные, несмываемые пятна пепла. Воздух мгновенно потяжелел, и дышать стало еще труднее.

— Уходим, живо! — скомандовал Рич, вытирая клинок о пучок серой травы и убирая его в ножны. — Этот дождь пробуждает тех, кто зарыт глубже. Если мы сейчас же не доберемся до каменного схрона у пограничной вехи, нас просто погребет под массой новых покойников. Шевелитесь!

Марис подхватил сброшенный перед боем походный ранец Рича, и мы всем отрядом практически побежали сквозь усиливающийся пепельный ливень. Серая земля под нашими ногами стремительно превращалась в липкую, пузырящуюся жижу, которая словно пыталась удержать нас, хватая их за лодыжки. Я бежал, превозмогая жгучую боль в мышцах, а отцовский меч на моих лопатках, похлопывая с каждым шагом, становилась с каждым шагом все горячее, будто предупреждая о том, что настоящие испытания Серой зоны еще впереди.

Каменный схрон у пограничной вехи оказался полуразрушенным приземистым блокпостом, построенным еще в годы прошлых войн. Мощные известняковые блоки поросли серым, сочащимся влагой мхом, а крыша наполовину обвалилась, но толстые стены все еще могли послужить надежной защитой от пепельного ливня и тех, кто рыскал во тьме.

Наш наёмничий отряд ворвались внутрь, тяжело дыша. Марис тут же навалился плечом на массивную рассохшуюся, дубовую дверь, окованную проржавевшим железом, и с трудом подпер одним из упавших блоков, потому что засов давно приржавел к двери намертво. Снаружи в тот же миг зашумел настоящий шквал — свинцовый дождь забарабанил по камням, превращая мир за стенами в сплошную стену грязно-серой хлыщущей воды.

— Костер разводить нельзя, — тяжело дыша, произнес Рич. Он скинул промокшую широкополую шляпу, и его мокрые волосы облепили бледный лоб. — Дым привлечет всех тварей в радиусе киллометра. Будем сидеть впотьмах. Марис, проверь дальний угол, чтобы там никто не гнездился.

Я просто без сил опустился на холодный каменный пол, привалившись спиной к стене. Меня трясло — не то от сырости и холода, не то от пережитого страха. Каждый мускул в теле горел огнем, а плечи ныли из-за тяжелой ноши. Я аккуратно отцепил ремни и положил упакованный в мешковину отцовский меч рядом с собой на камни. К его удивлению, сквозь плотную просмоленную ткань отчетливо проступало тепло. Меч грелся всё сильнее, словно внутри него разгорался невидимый уголь.

— Ну что, кузнечик, живой? — Бронг с кряхтением опустился рядом со мной, снимая свой щит. — Для первого раза ты держался неплохо. Отец воспитал в тебе правильные рефлексы. Главное на войне — не думать слишком много, а просто делать то, чему учили.

— Спасибо, Бронг, — тихо ответил я. — Если бы не твой щит, та тварь пробила бы мне голову.

— На то мы и отряд, парень. Один за всех… — Бронг не успел договорить.

Снаружи, прямо за дверью, раздался жуткий, раздирающий душу звук. Это был не человеческий крик и не рык нежити — это был высокий, вибрирующий ультразвуковой свист, от которого у меня дико заложило уши, а зубы свело тупой болью. Каменные блоки блокпоста слабо завибрировали.

— Проклятие… К нам гости, и это не простые покойники, — Рич мгновенно вскочил на ноги, его клинок снова покинул ножны. — Марис, к двери!

Но добежать до двери великан не успел. Раздался оглушительный удар. Старая дубовая доска дверей треснула посередине, и внутрь схрона ворвалось нечто огромное, глыба подпиравшая дверь, так же откатилась. Это был кадавр — сшитое из частей нескольких человеческих тел и крупных животных чудовище, чьи огромные когтистые лапы были покрыты руническими шрамами Тёмных магов. От твари веяло невыносимым запахом тухлого мяса и жженой кости.

Марис с яростным ревом замахнулся своим тяжелым молотом, но кадавр оказался пугающе быстрым. Одним ударом массивной лапы чудовище отбросило громилу в сторону, словно сухую ветку. Великан сильно ударился головой о каменную стену и затих, выронив оружие.

— Назад, все назад! — взревел Бронг, выставляя щит и закрывая собой меня и себя.

Старый наемник бросился наперерез монстру, пытаясь отвлечь его от оглушенного Мариса. Рич скользнул сбоку, нанося стремительные рубящие удары по сухожилиям кадавра, но оскверненная плоть чудовища была твердой, как дубовая кора, и сталь лидера наемников лишь оставляла неглубокие разрезы, из которых сочилась едкая черная жижа.

Кадавр взревел и обрушил обе лапы на щит Бронга. Раздался страшный треск — кованая стальная бляха выдержала, но дерево под ней разлетелось в щепки. Бронг не удержал равновесия и упал навзничь. Прежде чем Рич успел прийти на помощь, монстр вогнал свои длинные, острые когти глубоко в бок старого ветерана. Из пробитого кожаного доспеха Бронга хлынула густая, теплая человеческая кровь. Он хрипнул, его лицо мгновенно потеряло краску, а меч выпал из слабеющих пальцев.

— Бронг! — я закричал.

Чудовище повернуло свою уродливую, сшитую из двух черепов голову в сторону меня, видимо на крик. Из его пасти капала пенистая слюна. Рич пытался зайти сзади для смертельного удара в шею, но кадавр резким движением хвоста, утыканного костяными шипами, отбросил нашего лидера отряда в дальний угол схрона.

Я остался один на один с монстром. Бронг лежал у его ног, истекая кровью, а чудовище уже заносило свою огромную лапу для последнего, смертельного удара. У парня не было времени думать. У него не было времени бояться. Все уроки отца, вся боль от потери матери и весь гнев на несправедливость этого мира слились в один мощный, неконтролируемый импульс.

Я зачем-то отбросил короткий клинок. Мои руки мертвой хваткой вцепились в просмоленную мешковину, скрывавшую фамильный меч. Я даже не стал тратить секунды на то, чтобы развязать кожаные ремни — просто рванул оружие на себя.

И в этот момент случилось то, чего никто не ожидал, особенно я.

Мешковину пробило яркое, слепящее пламя. Фамильный меч спавшая годами и казалсось неподъемным куском железа, внезапно отозвалась на чистую, первозданную ярость, ярость сына своего законного хозяина. Магические руны на клинке вспыхнули чистым, багрово-огненным светом, разгоняя могильный мрак каменного схрона. Меч стал легким, словно кузнечный прут, и я, издав яростный крик, вскинул пылающее оружие над головой.

Вспышка была столь яркой, что кадавр на мгновение замер, ослепленный первозданным, яростным светом. Воздух в тесном каменном схроне мгновенно раскалился, высушивая влагу на стенах и превращая пепельную сырость в удушливый пар. Я совсем не чувствовал веса оружия. Меч словно стал продолжением собственного тела, моей воли и моего гнева. По венам вместо страха разлилось жидкое пламя, выжигая остатки усталости.

С криком, в котором смешались боль за раненого Бронга и ярость кузнеца, привыкшего укрощать непокорный металл, я обрушил пылающий клинок на чудовище.

Мой рубящий удар пришелся точно по занесенной лапе кадавра. Магическая сталь, объятая ревущим огнем, прошла сквозь оскверненную кость и сшитые мышцы, словно раскаленный нож сквозь масло. Отсеченная конечность монстра отлетела в сторону, вспыхнув прямо в воздухе. Кадавр издал оглушительный, пронзительный вой, полный нечеловеческой муки — огонь окутавший меч не просто резал плоть, он выжигал саму некротическую магию, склеивавшую это отродие воедино.

Но я уже не мог остановиться. Сделав быстрый шаг вперед, перешагивая через истекающего кровью Бронга, я крутанул меч в горизонтальном полукруге. Пылающее лезвие описало огненную дугу, рассекая грудную клетку чудовища. Из раны брызнула черная жижа, но она тут же испарялась, превращаясь в зловонный пепел под воздействием святого пламени клинка. Последним, коротким и резким выпадом, я вогнал острие меча глубоко в сочленение двух черепов кадавра. Голова монстра взорвалась изнутри снопом искр, и туша гиганта рухнула на каменный пол, стремительно превращаясь в груду обугленных костей и серого праха.

Огонь на клинке начал медленно угасать, втягиваясь обратно, пока меч снова не стал прежним — тяжелым, потемневшим от времени куском благородной стали. Силы покинули меня так же внезапно, как и пришли. Я пошатнулся, едва удержав оружие в ослабевших пальцах, и упал на колени рядом с Бронгом.

— Бронг! Бронг, держись! — я лихорадочно прижал ладони к разорванному боку ветерана, пытаясь остановить кровь.

В углу схрона зашевелился Рич. Лидер наемников, тяжело опираясь на свой меч, поднялся на ноги. Его лицо, обычно не выражавшее никаких эмоций, сейчас было бледным, а глаза округлились от шока. Он перевел взгляд с дымящейся кучи праха, оставшейся от кадавра, на меня, в чьих руках все еще покоился легендарный клинок.

— Клянусь богами… — тихо, едва слышно прошептал Рич, сглатывая ком в горле. — Это был не просто удар…

Марис, сидевший у стены и державшийся за окровавленный затылок, тоже пришел в себя. Великан смотрел на меня с дикой смесью страха и благоговения, какую наемники испытывают только перед истинной, непреодолимой силой.

— Огненный мечник… — прохрипел Бронг, на чьих губах выступила кровавая пена. Несмотря на ужасную рану, старик слабо, торжествующе улыбался. — Я же говорил тебе, Рич… В его жилах течет кровь Артэса. Настоящая кровь… Он пробудил её. Огонь Ланкурса не погас. В этом парне есть магия.

Рич быстро преодолел оцепенение и бросился к раненому. Он упал рядом на колени, на ходу выхватывая из-за пазухи флягу с крепким спиртом и чистые полосы холстины.

— Марис, живей сюда! Помоги зажать рану! Парень, не стой столбом, держи его за плечи, чтобы не дергался!

Пока Рич и Марис лихорадочно обрабатывали и перевязывали страшные рваные раны Бронга, атмосфера в полуразрушенном блокпосте изменилась навсегда. Эти наемники больше не смотрели на меня как на обузу, как на испуганного кузнеца из провинции, которого взяли в отряд лишь из жалости или каких-то своих заморочек.

В эту ночь, посреди оскверненных некромантией земель, под свинцовым пепельным дождем, они осознали: рядом с ними стоит будущий Огненный мастер. Человек, способный вернуть надежду Ланкурсу и, возможно, единственный, у кого есть шанс пробиться сквозь полчища тьмы и спасти пропавший авангард в котором был его отец.

Когда рана Бронга была туго перетянута, и старик погрузился в тяжелый, но спасительный сон, Рич поднялся и подошел ко мне. Он долго молча смотрел мне в глаза, а затем протянул руку и крепко сжал мое плечо.

— Теперь правила изменились, Аэрон, — глухо сказал лидер наемников. — Завтра мы продолжим путь. Но теперь мы не просто ищем авангард. Мы охраняем тебя. И обучаем. Огонь должен разгореться в полную силу. Теперь ты наша самая главная, боевая единица.

Глава 8

Пепельный дождь, терзавший всю линию фронта последние двое суток, наконец иссяк, оставив после себя лишь липкую, пахнущую железом и гнилью сырость. Воздух над Черным ущельем напоминал застоявшуюся болотную жижу — тяжелый, холодный, пропитанный испарениями, от которых першило в горле. Наш отряд залег на каменистом выступе, скрытом редким, искривленным кустарником, чьи ветви ломались с сухим костяным треском.

Я лежал на животе, до боли в глазах всматриваясь в глубину каньона. Меч отца теперь не был замотан в мешковину — после боя в блокпосте ремни и ткань сгорели дотла. Клинок покоился в наспех приспособленных Марисом кожаных петлях, и парень постоянно ощущал его присутствие. Оружие больше не казалось неподъемным, но оно и не горело, словно затаившиеся угли, ожидая нового всплеска первозданной ярости.

— Смотри туда, кузнечик, — раздался над самым ухом хриплый, прерывистый шепот Бронга.

Старый ветеран был бледен как полотно, его бок, туго стянутый холстиной и пропитанный мазями Рича, все еще кровоточил при каждом резком движении, но старик наотрез отказался оставаться в схроне. Он лежал, опираясь на локти, и его опытный взгляд солдата подмечал каждую деталь на дне ущелья.

— Видишь ту заваленную шахту у подножия скалы? — продолжал Бронг, указывая мозолистым пальцем вниз. — вот мы и вышли на наших. Чем черт не шутит,может тут твой отец. То, что от них осталось езе пытается сражаться. Но позиция у них хорошая, вход узкий, забаррикадирован обломками телег и камнями. Некроманты не могут пустить туда всю массу одновременно, им приходится давить числом по частям.

На дне ущелья кипело то, что можно было назвать методичной, непрекращающейся осадой. Тысячи мертвецов — сплошное серое море из иссушенных тел, ржавых доспехов и искромсанной плоти — медленно, волна за волной, накатывали на баррикаду. Отсюда, с высоты птичьего полета, они казались гигантским муравейником, охваченным безумием. Время от времени из глубины прохода доносился глухой стук щитов, звон ломающейся плохой стали и редкие, отчаянные крики людей Ланкурса, защищающих свой последний рубеж.

Рич подполз к ним с левого фланга. Его лицо казалось высеченным из камня, а на лбу проступила глубокая складка. Он только что вернулся с дальней разведки, где осматривал тропы, ведущие к выходу из каньона.

— Из столицы им помощи не будет, — глухо произнес лидер наемников, и в его голосе не было удивления, только злая, холодная констатация факта. — Я проверил старый тракт. Королевские гонцы даже не пытались прорваться на север. От основной линии соприкосновения пешком несколько дней,навряд ли к ним кто-то успеет. Мы — их единственная карта в этой игре.

— Сколько их там, Рич? — спросил я, чувствуя, как внутри меня начинала закипать та самая, знакомая по кузнечному делу сосредоточенность. Мысль о том, что мой отец, может находится в этой осажденной шахте, прямо сейчас отбиваясь от полчищ нежити, выжигала любые остатки страха.

— Живых осталось не больше полусотни, — Рич вытащил из-за пояса кинжал и начал чертить на серой земле план местности. — Мертвецов — костяк в две-три тысячи. Прямой штурм для нас четверых — это самоубийство, даже с учетом того, что ты, парень, умеешь поджигать железо. Если мы просто прыгнем вниз, нас задавят массой за пять минут. Нужна хитрость. Тактика волка, который заманивает стадо к обрыву.

Марис, сидевший чуть позади и протирающий зачем-то свой молот, поднял голову.

— Наверху, над самым входом в ущелье, есть неустойчивый скальный навес. Селевой поток подмыл его основание судя по всему еще весной. Если заложить туда хорошую порцию пороховых зарядов, которые мы утащили со складов Железного форта, можно обрушить половину склона прямо на голову этой серой массещеэ

— Именно, — кивнул Рич, и его глаза хищно блеснули. — План такой. Мы делимся. Марис и Бронг поднимаются на верхний уступ и готовят обвал. Ваша задача — отсечь хвост колонны мертвецов и запереть их в узком горле каньона. Я и Аэрон спускаемся по южной сыпухе. Мы зайдем им во фланг. Как только Марис подорвет скалу, начнется паника — если это слово применимо к безмозглым трупам. Нам нужно будет пробить коридор к баррикаде, вытащить наших и увести остатки людей через старые шахтные выработки.

Я сжал рукоять отцовского меча. Он слабо отозвался легкой, едва заметной вибрацией, словно одобряя план. Посмотрев на Бронга, чей бок был туго перебинтован.

— Ты справишься, Бронг? — тихо спросил я его.

Бронг ухмыльнулся, сплюнув темную слюну на камни, и похлопал по своему мечу.

— Я не умру в этой дыре, кузнечик, пока не увижу, как ты сожжешь дотла хотя бы сотню этих тварей. Марис подставит мне плечо, если прижмет. Иди за Ричем и смотри в оба. Слушай его команды. Настоящая тактика наемников — это не красивая песня о рыцарях, это умение бить в спину тогда, когда враг этого меньше всего ждет.

Рич поднялся на ноги, поправляя ремни доспехов, и закинул свой меч за плечо.

— Время пошло. До заката мы должны либо вытащить их, либо остаться лежать рядом. Выдвигаемся.

Спуск по южному склону напоминал хождение по лезвию бритвы. Земля здесь состояла из мелкого, крошащегося сланца серого цвета, который так и норовил уйти из-под ног с глухим, шуршащим звуком. Рич двигался первым, скользя между огромными валунами с грацией голодного барса. Он выбирал траекторию так, чтобы ни один случайный камень не покатился вниз, в бурлящее море мертвецов.

Я старался идти следом, прижав левую руку к рукояти меча. Клинок за монй спиной вел себя странно: он будто больше не спал, он испускали едва заметное, приглушенное сияние, которое парень скрывал под полами своего поношенного походного плаща. С каждым шагом вниз, к эпицентру некротической магии, я чувствовал, как воздух становится все холоднее, а в висках начинает стучать монотонный, давящий ритм, как будто кузнец придавал форму стали прямо у меня в голове.

— Стой, — Рич резко вскинул руку в перчатке, заставляя меня замереть на месте.

Мы находились как раз на небольшом уступе, примерно в пятидесяти шагах над дном ущелья. Прямо под нами из расщелины скалы выползал густой, иссиня-черный туман. Из этой дымки медленно показались три фигуры, но это были не обычные иссушенные трупы пехотинцев.

Эти существа были выше человеческого роста, их скелеты облегали бледные, полупрозрачные сухожилия, а вместо пальцев на руках росли длинные костяные серпы. Оскверненные гончие, или, как их называли наемники, «сборщики жатвы» — личные ищейки Тёмных магов, созданные специально для того, чтобы выслеживать живых в тылу и душить всякое сопротивление. Они не участвовали в общем штурме шахты; они патрулировали склоны, охраняя фланги осаждающей армии.

— Некроманты не так глупы, как кажутся, — одними губами произнес Рич, медленно обнажая свой длинный меч. — Они оставили здесь часовых. Если эти твари закричат, на нас обрушится добрая сотня мертвецов снизу. Нужно убрать их тихо и быстро.

— Я могу… — начал было я, потянувшись к своему мечу, но Рич резко перехватил моё запястье. Его пальцы сжались на руке подобно железным тискам.

— Нет, — жестко прошептал лидер наемников. — Твой огонь сейчас — это маяк в ночи. Стоит тебе зажечь клинок, и все некроманты ущелья поймут, кто пришел по их души. Храни эту силу до тех пор, пока Марис не подорвет скалу. Сейчас мы работаем сталью и хитростью. Смотри, как надо.

Рич вытащил из-за пояса два тяжелых метательных ножа, чьи лезвия были смазаны густым, липким составом — ядом из корней болотной вдовицы, который блокировал передачу нервных импульсов даже в частично омертвевших тканях существ.

Лидер наемников сделал глубокий вдох, прицелился и с молниеносной скоростью метнул оба клинка один за другим. Первый нож вошел точно в основание черепа ближней гончей, глубоко пробивая хребет. Существо даже не успело издать ни звука — его ноги подкосились, и оно мешком рухнуло на камни. Второй нож попал в глазной нерв второй твари, заставив ее судорожно дернуться.

Третья гончая мгновенно развернулась на звук, ее костяные серпы со свистом рассекли воздух, а из пасти начал вырываться тот самый ультразвуковой свист, который мог поднять тревогу.

— Теперь твой ход, парень! Но без магии! — рявкнул Рич, бросаясь вперед на раненую тварь.

Я прыгнул с уступа. Вес меча больше не смущал мое — тело, закаленное годами работы у наковальни, сработало безупречно. Перехватив тяжелую рукоять меча обеими руками и вложил всю силу своего падения в один сокрушительный рубящий удар сверху вниз. Обычная, не зажженная сталь клинка, с глухим хрустом врубилась в плечо третьей гончей, раскалывая ее грудную клетку до самого пояса.

Существо захлебнулось собственным криком, костяные серпы бессильно заскрежетали по камням, и тварь затихла. В ту же секунду Рич добил вторую гончую, вогнав свой меч ей под подбородок.

Вокруг снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь далеким гулом осады на дне каньона.

— Неплохо, кузнечик, — Рич тяжело дышал, вытирая свои ножи о сухую ткань плаща мертвой твари. — Сила у тебя есть, это точно. А теперь помоги мне скинуть их тела в расщелину, пока их не заметили с той стороны.

Мы быстро очистили уступ. До дна ущелья оставалось всего несколько десятков шагов. Прямо перед нами, за пеленой серого тумана, расстилался тыл огромной армии нежити, которая методично штурмовала шахту с нашими людьми.

Рич посмотрел наверх, на противоположный склон ущелья, где над самой пропастью едва заметно заплясал крошечный огонек — знак от Мариса. Заряды были заложены. Всё было готово к тому, чтобы превратить это мертвое ущелье в настоящий ад для нежити.

— Приготовься, Аэрон, — тихо сказал Рич, перехватывая меч поудобнее. — Как только рванет, мы врезаемся в их левый фланг. И вот тогда… тогда ты зажжешь свое пламя. Нам нужен будет каждый дюйм огня, чтобы пробиться к к ним.

Вспышка на верхнем ярусе ущелья была короткой и беззвучной, но уже через долю секунды до дна каньона докатился грохот, от которого заложило уши. Марис заложил пороховые заряды на совесть. Скальный навес, веками нависавший над Черным ущельем, со стоном раскололся. Тысячи тонн гранитных валунов, щебня и вековой серой грязи лавиной обрушились вниз, прямо на плотные, бесконечные ряды нежити.

Грохот обвала смешался с хрустом костей и треском ржавых доспехов. Гранитные глыбы с легкостью раздавили арьергард армии некромантов, отсекая основную массу штурмующих от тех, кто уже успел прорваться к баррикадам шахты. В лагере культа началась сумятица — лишенные мгновенных приказов своих хозяев, мертвецы начали метаться среди поднимающихся столбов пыли.

— Наш выход! Пошел! — взревел Рич, срываясь с уступа.

Лидер наемников ворвался в колеблющиеся ряды нежити, словно вихрь. Его длинный меч работал без остановки: голова, рука, коленный сустав, добивающий удар. Рич расчищал пространство вокруг себя с хладнокровием профессионального палача, не давая трупам сориентироваться.

Я бежал следом, чувствуя, как внутри все сжимается в тугую, звенящую пружину. Я видел впереди, сквозь пелену серой пыли и дыма, ту самую заваленную шахту. Баррикада из обломков телег была почти разрушена, на ней отчаянно отбивалась горстка израненных, покрытых грязью и кровью солдат Ланкурса. Мечи ломались в их руках после трех-четырех ударов, и люди гибли, заменяя оружие простыми камнями. И там, среди них, я заметил высокую, широкоплечую фигуру в подработку плаще поверх кольчуги. Это был мой отец, Артэс. Он орудовал тяжелой боевой секирой, удерживая центр пробитой баррикады.

— Отец! — закричал Аэрон, но его голос утонул в реве битвы.

В этот момент путь им преградил плотный заслон из тяжелой нежити — восставших латников в глухих шлемах и с тяжелыми ростовыми щитами. Рич нанес стремительный удар, но его клинок лишь со звоном отскочил от кованой стали вражеского щита. Мертвецы начали смыкать кольцо, выставляя вперед длинные ржавые копья.

— Парень, мне их не продавить! Зажигай! — рявкнул Рич, отскакивая назад и едва уворачиваясь от копейного выпада.

Я глубоко вздохнул, закрыл глаза на долю секунды и вспомнил всё: сгоревший дои, раненого Бронга, отца, который прямо сейчас мог погибнуть из-за чужой алчности. Вся эта концентрированная ярость хлынула из моего сердца прямо в ладони, сжимающие рукоять отцовского меча.

— Гори… — прошептал юноша.

Руны на древней стали вспыхнули не багровым, а ослепительно-белым, яростным огнем. Пламя с гулом сорвалось с клинка, окутывая меня защитным ореолом раскаленного воздуха. Я сделал размашистый шаг вперед и наотмашь рубанул по выставленным щитам мертвецов.

Меч не просто рассекла металл — святое пламя Огненного мастера буквально испарило кованую сталь вместе с руками державших ее тварей. Латники нежити вспыхивали, как сухая солома, превращаясь в живые факелы и осыпаясь пеплом еще до того, как их тела успевали коснуться земли. Я шел вперед, оставляя за собой просеку из выжженной земли и плавящегося железа.

Рич, шедший чуть позади и прикрывавший мои фланги, смотрел на эту картину с дикой, хищной улыбкой.

— Да! Вот это я понимаю — тактика! — перекрикивая гул пламени, орал лидер наемников. — Пробивай коридор, парень! Шахту уже почти смяли!

Я не слышал его, не слышал криков, шумов,не чувствовал запахов. Я видел только отца, к которому сзади, через обломки телеги, уже перелезала огромная оскверненная тварь с костяными наростами вместо пальцев. Огонь меча звал его вперед, и я послушно ринулся на штурм последней преграды, разделявшей его с авангардом.

Белый огонь меча в моих руках ревел, рассекая тяжелый, затхлый воздух Черного ущелья. Я двигался на грани человеческих возможностей. Каждый взмах фамильного меча оставлял в рядах нежити дымящиеся просеки, заполненные плавящимся железом и мгновенно прогорающими костями. Защитная аура раскаленного воздуха вокруг меня была столь сильна, что ржавые копья мертвецов, пытавшихся достать его с флангов, деформировались и гнулись от жара еще до того, как их наконечники касались моей одежды.

Тварь, перелезавшая через обломки баррикады за спиной отца, сорвалась вниз, протягивая свои костяные наросты к шее старого воеводы. Артэс в этот момент отбивался тяжелой боевой секирой от двоих восставших пехотинцев, и его щит, сделанный из низкосортной столичной стали, уже раскололся надвое. Он физически не успевал развернуться.

— Отец, берегись! — мне показалось что мой голос сорвался на хриплый фальцет.

Я совершил отчаянный, размашистый прыжок вперед, буквально перелетая через кучу обугленного праха. В полете перехватил меч отца одной рукой, а второй уперся в эфес, направляя всю мощь святого пламени вперед. Клинок вошел в спину костлявого монстра с сочным, шипящим звуком. Огонь Огненного мастера мгновенно заполнил внутренности твари; ее грудная клетка лопнула, разлетаясь снопом белых, испепеляющих искр, которые подчистую выжгли стоявших рядом мертвецов.

Артэс резко развернулся на вспышку, тяжело дыша и подняв молот для сокрушительного удара. Лицо старого кузнеца и воеводы было покрыто гарью, копотью и засохшей кровью. Но когда его взгляд упал на сияющий меч и моё бледное, решительное лицо, секира в его руке дрогнула.

— Аэрон?.. — Голос старого воина содрогнулся от неверия. — Сын?.. Этого не может быть… Твой меч…

— Нет времени, отец! — я приземлился на остатки баррикады, тяжело дыша и удерживая пылающий меч перед собой, сдерживая новую волну мертвецов, хлынувшую из тумана. — я здесь не сам! Мы обрушили склон, их арьергард отрезан! Нам нужно уводить людей в шахты, живо!

В этот момент на баррикаду взлетел Рич. Его меч был покрыт несмываемой черной жижей, а на щеке красовался свежий глубокий порез, но лидер наемников лишь злорадно ухмылялся.

— Артэс, старый ты хрен! Твой малый чертовски хорошо управляется с огнивом! — рявкнул Рич, точным выпадом срубая голову подступившему мертвецу. — Мои люди держат проход, но обвал не вечен. Твари с той стороны уже начинают карабкаться по камням. Сколько у тебя выживших?

— Около сорока человек, — Артэс быстро пришел в себя, и в его глазах снова вспыхнул командный, жесткий блеск опытного лидера. — Половина ранены. Наше оружие — сплошной мусор, мне кажется нас продали. Мечи крошатся от любого удара о кость. Мы держались только на честном слове кузнечных молотах и вот этой кжесноы.

— Все в шахту! — скомандовал Рич, оборачиваясь к уцелевшим солдатам авангарда. — Раненых вперед! Марис и Бронг встретят вас на той стороне выработок, они уже расчистили верхний выход. Шевелитесь, ланкурские соколы, если не хотите стать частью этой серой массы!

Израненные, истощенные ветераны Ланкурса, еще минуту назад смирившиеся со своей неминуемой гибелью, смотрели на меня как на сошедшее с небес божество. Белый огонь отцовского меча разгонял вековую тьму и холод Черного ущелья, даруя надежду там, где ее быть не могло.

— Огненный мечник… — шептались среди солдат, пока они спешно отступали вглубь темного зева шахты. — Боги не оставили Ланкурс. Сын Артэса вернулся за нами.

Я с отцом отступали последними, прикрывая узкий входч держал меч наготове. Огонь на клинке уже начал постепенно тускнеть, а руки парня сводила крупная дрожь от колоссального расхода сил, но он не позволял пламени погаснуть до тех пор, пока последний ланкурский солдат не скрылся в темноте тоннеля.

Когда они наконец зашли под каменные своды шахты, Рич сильным ударом ноги выбил опорную балку у самого входа. Древние деревянные крепи с треском переломились, и тонны земли и щебня с грохотом завалили проход, окончательно отрезая преследующих их мертвецов снаружи.

В полумраке шахты, освещаемом лишь тусклыми остатками искр на мече, воцарилась тишина. Я без сил опустился на колени, и «Фортуна за спиной» с тяжелым металлическим звоном легла на каменный пол. Огонь погас. Я тяжело, со свистом дышал, ладони были покрыты мелкими ожогами, но на сердце было странное, незнакомое доселе умиротворение.

Артэс подошел ко мне, медленно опустился на одно колено и положил свои огромные, мозолистые ладони ему на плечи. Старый воевода долго смотрел в глаза меня, в которых теперь, помимо юношеской мягкости, горел стальной, несокрушимый дух воина Ланкурса.

— Ты вырос, Аэрон, — тихо, с глубокой гордостью и грустью произнес Артэс. — Видела бы тебя сейчас мама, ты смог пробудил свои силы. Но помни: это пламя — не просто оружие. Это ответственность перед каждым, кто пойдет за тобой. А теперь они пойдут. Весь Ланкурс пойдет за Огненным мастером.

Я поднял голову, посмотрел на отца, затем на Рича, стоявшего чуть поодаль и одобрительно кивавшего головой. Кольцо окружения было прорвано. Но я понимал: это была лишь первая локальная победа. Настоящая война за очищение королевства от Темных магов и предателей только начиналась.

Глава 9

***

Угли в массивном каменном горне подернулись седым пеплом, но из самого сердца кладки всё ещё исходил ровный, изнуряющий жар. В полуразрушенной кузнице железного форта, пахло горелым машинным маслом, окалиной и застарелым потом воинов, которые провели в седле последние несколько суток. После тяжелейшего боя, едва не стоившего жизни всему ополчению, здесь наконец воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким фырканьем коней за порогом.

Артэс сидел на перевернутом дубовом ящике из-под ремонтных заготовок. Его левое плечо было туго перебинтовано серой плотной тканью, сквозь которую успело проступить бурое пятно. Великан-кузнец выглядел постаревшим на добрый десяток лет, кожа под глазами потемнела, а пальцы, обычно мертвой хваткой сжимавшие рукоять тяжелого молота, сейчас заметно подрагивали. Перед ним на низком верстаке покоился легендарный фамильный меч. Его клинок, выкованный по сложнейшей технологии с интеграцией проводящих магических жил, сейчас казался обманчиво спокойным, но в самой глубине темной стали, если присмотреться, всё еще пульсировали желанием, зажечь.

Рич, командир отряда наёмников, стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к закопченной кирпичной опоре. Он не снимал свой потрепанный, покрытый глубокими царапинами полудоспех. На его лице застыла привычная маска сурового прагматизма, но взгляд карих глаз неотрывно следил за каждым движением старого мастера. За спиной капитана молчаливыми тенями застыли его неизменные спутники — здоровяк Бронг, точивший короткий широкий нож о брусок, и Марис, чей чуткий слух ловил малейшие звуки с улицы.

— Ты едва держишься на ногах, Артэс, — глухо произнес Рич, нарушая молчание. — Твои легкие забиты гарью, а плечо загниет, если ты прямо сейчас не прекратишь хвататься за клещи.

Артэс поднял тяжелый взгляд. В его глазах не было страха, лишь глубокая, выстраданная веками жизни, военная мудрость и непоколебимая гордость ремесленника.

— Вольные Клинки не берут плату обещаниями, Рич. Я знаю законы границы не хуже тебя, — мастер тяжело сглотнул, и в его груди раздался сухой хрип. — Вы спасли наш авангард, когда он был фактически стерт в порошок из-за гнилого железа, присланного из тыла. У меня нет мешков с золотом, чтобы оплатить такую работу. Честь кузнеца и воина велит мне платить тем, что у меня осталось. Своей сталью. Своей жизнью.

Кузнец оперся здоровой рукой о колено и со стоном поднялся во весь свой огромный рост. Рич даже не шелохнулся, лишь слегка прищурился.

— Меняю контракт сына на меняс этого дня принадлежит тебе, капитан, — твердо произнес Артэс, глядя прямо в глаза командиру наемников. — Три года службы боевым кузнецом в твоем отряде. Я буду латать ваши кирасы, перековывать коней и, если потребуется, встану в заднюю линию с тяжелым щитом. Мой молот еще может крушить черепа.

Рич не торопился с ответом. Он медленно подошел к верстаку, скользнул взглядом по кузнечным клещам который он держал в руках, затем посмотрел на Артэса, оценивая его разорванное плечо и тяжелое, прерывистое дыхание. Капитан Вольных Клинков был циником, но не дураком. Он умел считать выгоду и понимал, когда живая сила превращается в обузу.

— Нам нужен мобильный отряд, мастер, — качнул головой Рич, и в его голосе прорезались жесткие командирские нотки. — Мы не сидим в крепостях. Мы кормимся ходьбой. И северная и южная граница сейчас напоминает рашевеленный муравейник, и если мы потащим тебя с разорванным плечом через перевалы, ты сдохнешь на третьем перегоне. Или подставишь под удар всю колонну, когда нам придется отступать от конных разъездов.

Артэс насупился, его челюсть упрямо выдвинулась вперед, но спорить с очевидным он не мог. Рана действительно горела огнем.

— Но долг остается долгом, Рич! — прорычал кузнец. — Мой род никогда не кривил душой перед наемниками. Если я не могу идти...

— Вместо тебя пойдет тот, кто обязан тебе жизнью, мы ч ним заключили договор, — раздался твердый, хотя еще немного юношеский голос со стороны входа.

****

Артэс тяжело вздохнул, его плечи виновато опустились. Он понял, что спорить бесполезно — судьба уже сделала свой ход, и колесо завертелось. Великан повернулся к верстаку и обеими руками поднял меч. Он в его ладонях казался продолжением его собственного тела.

— Подойди, сын, — торжественно и глухо произнес кузнец.

Я сделал три шага и остановился напротив отца, опустив руки вдоль тела. В моей груди бешено колотилось сердце, но внешне старался сохранять полное спокойствие, перенятое у бывалых наемников Рича.

— Этот меч — не просто полоса закаленной стали с добавлением редких присадок, — Артэс держал оружие на вытянутых ладонях, повернув рукоятью к сыну. — В нем — пот трех поколений нашего рода. В нем — наша гордость, наша защита и наше проклятие. До сегодняшнего дня ты был лишь моим помощником, подмастерьем, который раздувал меха. Но сегодня я передаю тебе этот меч

Протянув руки и принял тяжелый клинок. Как только мои пальцы коснулись обвитой кожей рукояти, по его предплечьям пробежала волна сухого, покалывающего тепла. Скрытые энергетические каналы оружия, словно признав родную кровь, тихо отозвались едва уловимым гулом, который почувствовал только я.

— Никогда не обнажай его ради пустой похвальбы, — напутствовал Артэс, его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Служи Вольным Клинкам честно, отрабатывай долг, но помни, кто ты есть. Ты — сын кузнеца. Твое дело — созидать, даже если сейчас тебе придется разрушать. Благословляю тебя, сын.

Я коротко поклонился отцу, прижав плоский клинок к груди, а затем уверенным, отточенным движением убрал меч в ножны на поясе. Отец сделал шаг вперед, его тяжелая ладонь в кожаной перчатке с металлическими бляхами опустилась на моё плечо.

***

— Добро пожаловать в Вольные Клинки, парень, — сухо произнес Рич. — С того момента как ты поставил свою подпись твоя жизнь принадлежит отряду. Твоя доля от добычи — одна двенадцатая, стандартный пай новобранца. Возражения есть?

— Да Рич, я все уже понял, — твердо ответил я.

— Тогда заканчиваем эти нежности, — тон Рича мгновенно изменился, став жестким и деловым. Он повернулся к своим людям. — Марис, что там с дозорами? Какие новости от связных из южного сектора?

Худощавый наемник шагнул вперед, выуживая из кармана куртки небольшой, плотно свернутый клочок пергамента, перевязанный суровой нитью. Его лицо, обычно расслабленное, сейчас было предельно серьезным.

— Новости паршивые, — Марис протянул записку Ричу. — Наши информаторы на южной границе, у предгорий Иригитов, сообщают, что кочевники начали массовое движение. Они снимаются с насиженных мест целыми родами, сжигают свои же зимние стоянки и подтягиваются к пограничной реке. Это не обычный набег за скотом и рабами, какими они промышляют каждую весну. Это похоже на полноценное развертывание орды.

Бронг прекратил точить нож и поднял голову, нахмурив густые брови.

— Иригиты никогда не лезут на рожон, если наши оборонительные линии укомплектованы, — проворчал великан. — Они знают, что южные крепости Ланкурса — это крепкий орешек. Если они пошли всей массой, значит, они точно знают, что крепости пусты или... что им никто не окажет достойного сопротивления. Всех перекинули на север.

— Или они знают то, чего не знаем мы, — отрезал Рич, быстро пробежав глазами строки донесения. Капитан скомкал пергамент и бросил его в остывающий горн, где бумажка тут же занялась бледным пламенем. — гильдия молчит, заказы из столицы идут с задержкой в три дня, а те, что приходят, больше похожи на бред сумасшедшего. Нам предлогают удерживать позиции здесь, на севере, хотя тут уже нечего защищать, кроме обгорелых остов деревень. Потом предлогают идти на юг и разведать что там происходит.

Рич повернулся к Аэрону и Бронгу.

— Задерживаться в этих краях сильно нельзя. Если южная граница полыхнет, кочевники отрежут нас от основных путей снабжения, и мы окажемся зажаты между темными магами севера и степняками юга, как гнилая щепка в тисках. Отряду объявляю спешный сбор. Оружие проверить, припасы упаковать в седельные сумки так, чтобы ничего не гремело. Мы купили каждому по лошади.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна холодного, собранного напряжения. Южный фронт... Мы ведь не воюем с ними уже сорок лет..Он слышал об Иригитах лишь из рассказов редких торговцев, которые привозили на их легкие, невероятно прочные луки и быструю низкорослую породу лошадей. Кочевники славились своей жестокостью, неуловимостью и умением действовать огромными конными массами, рассыпаясь перед тяжелой пехотой королевства и расстреливая ее из засад.

— Бронг, займись с Аэроном новыми конями, — продолжал раздавать приказы Рич. — Проверьте их, у кого-то может подковы разболтались на этих проклятых камнях. Марис — на тебе сухари, вяленое мясо и чистая вода. Нам предстоит форсированный марш через центральные равнины, останавливаться на постоялых дворах времени особо не будет. Двигаться будем ночами, обходя крупные тракты. Мелкие заказы по минимуму.

Я работал на автомате, мои кузнечные навыки сейчас пришлись как нельзя кстати. быстро отбирал из отцовских запасов самые прочные, каленые подковы, которые могли выдержать долгий переход по каменистым тропам южного направления. Мое сердце щемило, когда ловил на себе молчаливый, полный боли и гордости взгляд отца, который сидел в углу и бережно перевязывал свое раненое плечо заново, стараясь не мешать парням.

— Возьми вот это, — тихо произнес Артэс, когда Аэрон пробегал мимо него с охапкой ремней для упряжи. Старик протянул сыну небольшой кожаный мешочек, внутри которого что-то тяжело и мягко звякнуло. — Здесь перстень мага огня. Он будет стабилизировать тебя.

— Спасибо, отец, — Аэрон бережно спрятал мешочек во внутренний карман своей куртки. — Я сберегу его. И сам вернусь, обещаю.

— Ты главное — слушай Рича, — прохрипел Артэс, натянуто улыбнувшись через силу. — Он сукин сын, каких мало, и за медный грош удавит собственного деда, но свое дело знает. Если он говорит «беги» — беги без оглядки. Если говорит «стой насмерть» — значит, бежать уже просто некуда.

К полуночи наш отряд Вольных Клинков был полностью готов к выходу. Кони были перекованы, а их копыта обмотаны плотной мешковиной, чтобы заглушить стук по камням на выезде из форпоста. Сумки топорщились от вяленого мяса и сухарей, заготовленных Марисом. Я стоял у своей лошади, проверяя подпругу. На мне теперь красовалась простая, но прочная кожаная куртка с нашитыми металлическими пластинами — первый настоящий доспех наемника, который ему выделили из трофеев после Чёрного ущелья. На поясе, привлекая лишнее внимание своей изящной формой, покоилась отцовский меч.

Рич вышел на середину двора, окинул взглядом своих людей и удовлетворенно кивнул.

— В седла, Клинки, — негромко скомандовал он. — Направление — южные рубежи, заставы у реки Ириг. Двигаемся, дистанция три корпуса. Кто отстанет или поднимет шум — пеняйте на себя. Вперед.

Отряд бесшумными тенями выкатился за ворота, растворяясь в густой приграничной ночи. Я обернулся лишь раз, чтобы увидеть одинокую фигуру отца, стоявшую на пороге на фоне тусклого, умирающего сияния кузнечного горна.

Первые три дня пути превратились для меня в сплошной кошмар из усталости, дорожной пыли и ноющего голода. Рич вел отряд с бешеной скоростью, выжимая из коней всё возможное, но не загоняя их до смерти. Мы обходили крупные города и сторожевые посты королевской гвардии, срезая углы по заброшенным пастушьим тропам и высохшим руслам рек.

Я быстро понял, почему Вольные Клинки считались одними из лучших на этой границе. На стоянках, которые длились не более трех-четырех часов в самый глухой предрассветный час, никто не бездельничал. Марис мгновенно растворялся в окрестных кустах, выполняя роль дальнего дозора, Бронг проверял состояние спин и суставов животных, а Рич сидел над своей потрепанной картой, сверяя их маршрут по звездам. Мне же досталась самая неблагодарная, но привычная работа — проверка снаряжения, сбор хвороста, готовка еды. Когда мы шли на север, мы не шли с такой скоростью. И это очень меня смущало, что еще такого прочитал в свертке Рич, что нужно было так ускоряться.

С каждым километром, пройденным на юг, природа вокруг стремительно менялась. Хмурые, поросшие мхом северные скалы и густые хвойные леса постепенно уступали место холмистым равнинам, покрытым жухлой, выгоревшей на солнце травой. Воздух становился суше и горячее, в нем отчетливо пахло полынью и диким ковылем. Это были подступы к южным рубежам Ланкурса — землям, где мирная жизнь всегда была условностью, а граница между королевством и бескрайними степями Иригитов пролегала по руслу бурной и коварной реки.

Я чувствовал, как мой фамильный меч на поясе ведет себя иначе в этом теплом климате. Тепло в глубине стали стало чувствоваться отчётливее, реагируя на общую нервозность окружающей обстановки и внутреннее напряжение хозяина. Я часто ловил себя на том, что рука сама собой сжимает рукоять, ища поддержки у него. Мне предстояло столкнуться с совершенно новым врагом, в месте, где правила войны были написаны кровью на песке, и обратного пути у него уже не было. Долг чести был активирован, и три года службы только начинались.

На исходе пятых суток бешеного марша, когда кони наемников уже едва переставляли ноги от изнуряющей южной жары, на горизонте наконец показались очертания постоялого двора «У трех холмов». Это было приземистое, мрачное строение из грубого ракушечника, окруженное высоким частоколом из толстых бревен. Такие заведения на южной границе больше походили на маленькие форты, чем на места для отдыха — здесь останавливались лишь вооруженные до зубов торговцы, дезертиры, редкие королевские курьеры и наемники всех мастей.

Небо над холмами наливалось густым, багрово-фиолетовым закатным цветом, когда наш отряд шагом приблизился к воротам.

— Спешиться, — негромко скомандовал Рич, осаживая своего жеребца. — Оружие держим под плащами, не светим бляхами. Марис, зайди с тыла, осмотри конюшни. Бронг, парень — со мной.

Я спрыгнул на сухую, потрескавшуюся землю, едва не упав от непривычки — ноги после долгих часов в седле казались деревянными. Перехватив поводья своей кобылы, пошел следом за широкой спиной Бронга. Внутри двора пахло кислым пивом, навозом и жареным прогорклым салом. За грубыми деревянными столами сидело несколько групп подозрительных личностей, которые при появлении Вольных Клинков синхронно умолкли, оценивающе оглядывая прибывших ветеранов.

Рич проигнорировал эти взгляды и направился прямиком к тяжелой стойке, за которой стоял толстый, шрамированный трактирщик с сальным передником.

— Четыре кружки эля, овес для коней и отдельную комнату на верхнем этаже, — бросил Рич, выкатывая на засаленный стол пару серебряных монет с профилем старого короля.

Трактирщик молча сгреб серебро своей мозолистой лапой, но вместо того, чтобы сразу налить эль, он пристально посмотрел на Рича, а затем едва заметно кивнул в сторону темного угла у камина, где сидел одинокий человек в глубоком дорожном капюшоне.

— Ты Рич? Для тебя есть почта, — тихо, одними губами произнес хозяин заведения. — Прибыл три часа назад. Сказал, будет ждать Рича из Вольных Клинков до рассвета, а потом сожжет бумагу.

Рич даже не обернулся в сторону камина. Он спокойно взял три кружки с напитком, передал одну Бронгу, вторую — мне, а с третьей неспешно направился к дальнему столу. Я последовал за ним, чувствуя, как внутри нарастает смутное предчувствие чего-то опасного. Человек в капюшоне не шевелился, пока Рич не сел напротив него, с грохотом опустив кружку на дубовые доски.

— Сокол летит низко, — негромко произнес незнакомец. Его голос был лишен каких-либо интонаций, сухой и бесстрастный, какой бывает у профессиональных клерков тайных канцелярий.

— ...перед большим дождем, — так же тихо закончил фразу Рич. Это был внутренний пароль Гильдии наемников Ланкурса для контрактов особой важности. Такой шанс сказать эту фразу мог и не выпасть за всю жизнь, но каждый из наёмников знал его.

Человек под капюшоном протянул руку, облаченную в тонкую перчатку из дорогой козьей кожи — слишком качественной для этих диких мест. На стол лег узкий, запечатанный черным сургучом свиток плотного пергамента. На сургуче красовался оттиск без геральдики — просто ровный круг с тремя прорезями, знак «Черного листа», наивысшего уровня секретности.

— Заказ пришел напрямую из столицы, минуя региональные доски объявлений и старшин, нам пришла весть что вы расправились с четырьмя магами и отправились на юг, поэтому выбор пал на вас, — прошептал связной. — Аванс уже переведен в банк Хиринса на твое имя. Сумма такова, что твой отряд сможет купить себе по небольшому поместью в центральных провинциях и до конца дней пить лучшее вино. Но если контракт будет сорван или детали всплывут... ты знаешь правила. Гильдия Вольных Клинков сотрет...из списков живых.

Рич молча взял свиток, его пальцы уверенно взломали черный сургуч. Свиток развернулся с сухим хрустом. Я, стоявший чуть позади командира, краем глаза успел заметить, что текст был написан не обычными чернилами, а особым составом, который начинает блекнуть после вскрытия печати.

Рич погрузился в чтение. Его лицо, обычно непроницаемое, постепенно каменело. Губы сжались в тонкую линию, а на лбу прорезалась глубокая складка. Он перечитал текст дважды, после чего поднес пергамент к пламени свечи, стоявшей на столе. Бумага вспыхнула ярким, зеленым огоньком и за секунду превратилась в горстку невесомого серого пепла. Связной Гильдии удовлетворенно кивнул, поднялся со своего места и, не говоря больше ни слова, быстрыми шагами направился к выходу, растворившись в ночной темноте двора.

Глава 10

— Наверх, живо, — коротко бросил Рич, поднимаясь со стула. В его голосе не осталось и следа от недавней усталости — теперь это был командир, загнавший добычу или сам попавший в капкан.

Через пару минут вся четверка — Рич, Бронг, Марис, вернувшийся с разведки двора, и я — заперлись в тесной, душной комнатке под самой крышей постоялого двора. Единственное узкое окно выходило на задний двор, Марис тут же занял позицию у двери, прижавшись ухом к щели.

Рич сел на край колченогой кровати и обвел взглядом своих людей.

— Слушайте сюда, Клинки. У нас в руках «Черный лист», — начал капитан, понизив голос до предела. — Заказчик из столицы, имя скрыто под магическим шифром канцелярии министра обороны или кого-то повыше. Задание — ликвидация.

Бронг удивленно хмыкнул, усаживаясь на массивный сундук, который жалобно затрещал под его весом.

— Ликвидация? На южной границе? Кого мы должны убрать? Какого-нибудь иригитского хана, который решил пограбить наши обозы?

— Если бы, — мрачно огрызнулся Рич. — Суть заказа такова: к южной оборонительной линии под вымышленным именем движется высокопоставленный лазутчик. В контракте он обозначен как «бастард и изменник». Заказчик утверждает, что этот человек везет с собой секретные карты расположения наших тайных постов, графики смен гарнизонов и чертежи укреплений у реки Ириг. Он якобы намерен перейти брод и передать эти сведения кочевникам, чтобы открыть им дорогу вглубь Ланкурса.

Я внимательно слушал, чувствуя, как мой разум пытается выстроить логическую цепочку. Лазутчик из столицы, который знает все тайные посты на юге? Это звучало странно. Обычно такие сведения хранятся под строжайшим секретом в генеральном штабе или у самого командующего фронтом.

— Какие приметы, Рич? — спросил Марис, не оборачиваясь от двери.

— Молодой парень, около девятнадцати лет. Рост средний, телосложение подтянутое, воинское. Отличная выправка. Движется в сопровождении двух или трех телохранителей, одетых в простые доспехи без опознавательных знаков. Из особых примет — шрам на левом предплечье в виде полумесяца и... фамильный перстень-печатка с изображением Сокола, который он прячет под перчаткой. Место перехвата — квадрат у Каменистого брода через реку Ириг. Время — ближайшие двое суток.

— Сокол? — тихо переспросил я, и его голос заставил наемников обернуться. Вспомнив уроки геральдики, которые ему когда-то преподавал старый городской писарь в обмен на починку кухонной утвари. — Но ведь Сокол — это личный герб правящей династии Ланкурса. Этот знак имеют право носить только члены королевской семьи или их прямые посланники высшего ранга.

Рич пристально посмотрел на молодого кузнеца.

— Именно поэтому контракт идет по «Черному листу», парень. В таких делах Гильдия не задает вопросов. Нам платят за то, чтобы цель перестала дышать, а ее перстень и голова были доставлены связному для подтверждения. Награда — десять тысяч золотых кругляков на отряд. Это больше, чем мы заработали за все последние пять лет, большим количеством людей, рискуя шкурами в северных болотах и центральных лесах.

— Десять тысяч... — протянул Бронг, и в его глазах блеснул хищный огонек наемника. — За одного мальчишку и пару его охранников? Даа.., да это же чистая удача. Мы перехватим их у брода, сделаем работу за пять минут, и дело в шляпе. Нам даже не придется лезть в драку с ордой иригитов.

— Не нравится мне всё это, — подал голос Марис. — Слишком чистая работа, слишком большие деньги. Если парень действительно лазутчик, почему его не арестует королевская гвардия? На юге сейчас стоит южный гарнизон, регулярная армия как никак. Зачем нанимать нас через тайные каналы столицы? Через наёмников..

Рич поднялся и подошел к окну, вглядываясь в темнеющие холмы за частоколом.

— Нас это не касается, Марис. Законы Гильдии просты: принял аванс — выполняй. Если мы откажемся или попытаемся соскочить, за нами отправят «Чистильщиков». Вы все знаете, что бывает с теми, кто не исполняет задание «Черного листа». Нас вырежут, где бы мы ни прятались.

Я промолчал, но рука невольно легла на эфес. Внутри росло стойкое ощущение, что наш отряд втягивают в какую-то грандиозную и грязную игру столичных вельмож, где наемники — лишь одноразовый инструмент, который после использования легко выбросить или уничтожить. Но спорить с Ричем сейчас было бесполезно — авторитет его был непререкаем, а угроза со стороны Гильдии — слишком реальной.

*****

Пока Вольные Клинки обсуждали полученный заказ в душной комнатке постоялого двора, в ста километрах к югу, у самой излучины реки Ириг, раскинулся гигантский лагерь южной королевской армии Ланкурса. Тысячи белых шатров, ровные ряды факелов, грохот кованых сапог дозорных и ржание боевых коней — здесь ковалась оборонительная мощь королевства.

Сам Главный Воевода Ланкурса, стареющий, но все еще крепкий, прибыл на южные рубежи лично, чтобы возглавить армию и удержать границу от надвигающейся орды кочевников. Пока большая часть войска была на Северном фронте, а монарх за границей. Договаривался о союзе. Хотя какой союз, когда они в любой момент могут напасть он не понимал.

*****

В одном из дальних секторов лагеря, где располагались палатки оруженосцев и обозных слуг, царила привычная суета. Никто не обращал внимания на молодого парня в невзрачном, покрытом дорожной пылью кожаном доспехе, который уверенно шагал между палатками, низко надвинув на глаза простой холщовый капюшон.

Это был юный принц — единственный законный наследник престола Ланкурса.

Его лицо было бледным, а губы плотно сжаты. Несколько часов назад, находясь в королевском шатре под видом проверки отчетов о поставках фуража, он случайно перехватил зашифрованное послание, доставленное магическим голубем из столицы. Письмо предназначалось командующему южным фронтом — генералу, которого принц считал верным другом своего отца.

Правда, открывшаяся в послании, была оглушительной и страшной. Столичные чиновники из министерства обороны во главе с верховным магистром Малкором уже заключили тайное соглашение с ханами Иригитов. Королевскую армию и самого монарха намеренно выманили на юг, чтобы зажать в тиски у реки и полностью уничтожить руками кочевников, в то время как в столице готовился государственный переворот. Бракованное железо, которое шло на север и на юг — было лишь частью этого глобального плана по ослаблению верных королю сил.

Принц понял, что его отец находится в полном информационном вакууме, окруженный предателями, а любое открытое заявление со стороны наследника приведет лишь к его немедленному аресту «до выяснения обстоятельств» и тихой смерти в каком-нибудь каземате. Кругом были враги.

Действовать нужно было немедленно. Принц не мог доверять ни гвардейцам, ни офицерам штаба. Он тайно связался с двумя верными рыцарями из своей личной охраны, которые присягали на верность лично ему еще в детстве, и вместе они приняли безумное решение.

Под покровом ночи, используя смену караула и фальшивые пропуска оруженосцев, принц и трое его спутников покинули расположение королевского лагеря. Их целью были дальние, полузаброшенные пограничные посты у Каменистого брода. Наследник знал, что там, на самой границе, еще оставались старые ветераны и независимые отряды, которые не подчинялись напрямую столичным заговорщикам. Он должен был лично проверить состояние тайных укреплений, найти выживших ополченцев вроде, о честности которого в столице ходили легенды, и собрать преданных короне людей, чтобы нанести удар предателям в спину до того, как орда перейдет реку.

Юный принц пришпорил своего коня, углубляясь в холмистые приграничные пустоши. Он не знал, что его побег уже зафиксирован столичными шпионами. Он не знал, что его собственный дядя, министр обороны, уже отправил в Гильдию наемников «Черный лист», выставив родного племянника опасным лазутчиком и бастардом, подлежащим немедленному уничтожению.

Две силы — отряд Вольных Клинков, ведомый профессиональным долгом и жаждой наживы, и беглый принц, пытающийся спасти свое королевство — стремительно двигались наперерез друг другу. Точкой их встречи должен был стать старый Каменистый брод, где вода реки Ириг казалась черной от ночных теней, а воздух уже был пропитан близким запахом крови и жженой стали.

*****

Каменистый брод встретил наш наёмничий отряд Вольных Клинков мертвенно-бледным светом ущербной луны и глухим, монотонным рокотом бурлящей воды. Река Ириг в этом месте была широкой, но мелкой — русло было усыпано огромными, скользкими валунами, между которыми пенились черные потоки. На противоположном берегу, всего в паре километров к югу, начинались бескрайние, пугающие своей пустотой степи кочевников, откуда доносился сухой, горячий ветер.

— Занять позиции, — скомандовал Рич, его голос прозвучал как шелест сухой травы. — Лошадей увести в лощину за холм, Бронг — завяжи им морды, чтобы не заржали в неподходящий момент и займи правый фланг. Марис, на тебе левый склон, заляг среди скал. Парень, со мной в подлесок у самой тропы.

Я послушно скользнул вслед за Ричем в густые заросли колючего кустарника, росшего у кромки каменистой дороги, ведущей к воде. Земля здесь была холодной и влажной, пахло сыростью и гниющими водорослями. Я лег на живот, устроив подбородок на скрещенных руках. Сердце колотилось в самые ребра, а пальцы правой руки, укрытые кожаной перчаткой, неотрывно сжимали холодную гарду. Это была моя первая настоящая засада, где целью был не агрессивный монстр из ущелья и не безумный маг, а человек, которого они даже не знали.

Часы ожидания тянулись мучительно долго. Я чувствовал, как затекли ноги, как комар больно укусил шуметь было нельзя — Рич сидел рядом, замерев подобно каменному изваянию, его арбалет с наложенной тяжелой стрелой-болтом лежал на поваленном бревне. Наемник умел ждать, это было частью его ремесла.

Вдруг со стороны северных холмов, откуда вел тракт из королевского лагеря, донесся едва слышный стук копыт. Мгновенно подобравшись, моё дыхание перехватило.

Из-за поворота дороги показались три всадника. Они двигались быстро, но осторожно, то и дело придерживая коней и оглядываясь назад. Впереди ехал молодой юноша в простом, темном плаще поверх невзрачного кожаного доспеха — в точности как описывал «Черный лист». За его спиной держались двое крепких мужчин с суровыми лицами ветеранов, чья воинская выправка выдавала в них кадровых военных, несмотря на отсутствие геральдических знаков.

— Цель на подходе, — едва слышно выдохнул я, поворачивая голову к Ричу.

Рич уже медленно поднимал свой арбалет, целясь в грудь первому всаднику. Его палец лег на спусковой крючок. Я зажмурился, не желая видеть, как тяжелый болт раздробит грудную клетку незнакомого парня...

Но выстрела не последовало. Рич резко замер, а затем тихо выругался, опуская оружие.

— Проклятье... Смотри на противоположный склон, парень, — процедил он мне через зубы.

Я открыл глаза и перевел взгляд на скалы, возвышавшиеся над Каменистым бродом с левой стороны. Там, среди серых валунов, внезапно зашевелились темные тени. Это были не наши люди. Из засады, расположенной выше по склону, бесшумно выкатились десятка полтора бойцов. Они были одеты в разномастные, грязные доспехи, их лица закрывали рваные платки, а в руках тускло поблескивали кривые сабли и тяжелые топоры. По их повадкам и полному отсутствию дисциплины мы сразу узнали «Шакалов» — банды наемников-отступников и мародеров, которые промышляли грабежом по всем империям и нанимались на самую грязную работу в обход законов Гильдий.

— Заговорщики решили подстраховаться, — понял Рич, его глаза сузились от ярости. — Они наняли этих дикарей напрямую, чтобы они убрали парня, если Гильдия опоздает или откажется. Они пытаются забрать нашу добычу и наши десять тысяч золотых! Или их послали за нами.

Банда отступников не стала церемониться. Как только тройка всадников поравнялась с каменистым прижимом, сверху полетел град камней и коротких сулиц-дротиков. Один из гвардейцев принца вскрикнул, когда тяжелое копье пробило ему плечо, и с грохотом свалился с лошади под копыта товарищам.

— Засада! Защищайте Его Высочество! — рявкнул второй гвардеец, обнажая длинный прямой меч и пытаясь прикрыть собой молодого спутника.

Юный принц мгновенно сориентировался. Он выхватил из ножен изящную, но прочную рапиру и умелым движением отбил пущенный в него топор. Однако перевес сил был слишком очевиден. «Шакалы» с дикими воплями ринулись вниз по склону, окружая оставшихся двоих всадников и прижимая их к бурлящей воде брода.

— Клинки, к бою! — рявкнул Рич, поднимаясь во весь рост. Его арбалет наконец щелкнул, и тяжелый болт отправился в полет, насквозь пробив горло одному из нападавших мародеров. — Не отдавать им цель! Труп принадлежит нам!

Я не успел подумать. Мое тело, сработало само, выхватив из ножен меч на ходу. Тело почуяв близость настоящей, яростной схватки, мгновенно пошло отголоском в меч — по лезвию пробежала волна яркого, багрово-огненного сияния, осветившего прибрежные кусты.

Мы ворвались в самую гущу начавшейся схватки. Бронг сверху, со своего склона, уже вовсю орудовал длинным луком, посылая стрелу за стрелой точно в незащищенные стыки доспехов отступников. Марис, услышав крик командира, выскочил из лощины держа свой огромный клевец и с ходу врубился в задние ряды банды, буквально кроша головы мародеров.

Я оказался лицом к лицу с рослым бандитом, чье лицо было обезображено старым ожогом. Тот ухмыльнулся, замерев перед молодым кузнецом, и резко выкинул вперед тяжелую саблю, целясь мне в горло.

Уклонившись, почувствовав, как сталь скользнула в считаных сантиметрах от щеки. В моем сознании всплыли слова отца: «Сталь чувствует твою волю. Направляй, а не просто маши железкой». Я сделал короткий выпад вперед и нанес рубящий удар сверху вниз. Меч вспыхнул резко, прошел сквозь саблю бандита, как сквозь сухое дерево — магия огня мгновенно раскалила клинок врага докрасна, заставив металл лопнуть со звонким хрустом. Отступник вскрикнул от боли, когда брызги расплавленного железа обожгли ему лицо, и я следующим движением вогнал острие меча ему под кирасу.

Рядом послышался глухой стон. Второй гвардеец принца упал, сраженный ударом в спину, и юный наследник остался один против троих нападавших. Он отчаянно отбивался своей рапирой, но его движения становились всё более медленными от усталости — благородная столичная техника была хороша для паркета дворцов, но в грязной прибрежной гальке Каменистого брода она быстро давала сбой. Один из бандитов занес тяжелый тесак над головой принца...

Я увидел это и понял, что не успеваю добежать. В этот критический момент, я впервые осознанно обратился к внутренней силе своей магии, которую так долго сдерживал. Сжав до упора рукоять обеими руками и мысленно приказал огню вырваться наружу, выплескивая свой собственный страх и ярость в магические жилы оружия.

Клинок вспыхнул ещё сильнее. Ослепительным, ревущим багровым пламенем. Воздух вокруг зазвенел от жара. Я сделал резкое, рубящее движение в сторону врагов, и с кончика меча сорвалась дуга чистого, огня. Огненная волна с шипением пронеслась над галькой и ударила точно в грудь бандиту, занесшему тесак. Тот даже не успел крикнуть — его кожаный доспех мгновенно занялся пламенем, а сам он отлетел на несколько метров назад, с плеском повалившись в бурлящую воду реки. Остальные двое нападавших в ужасе отпрянули, глядя на меня, стоявшего с горящим мечом как на огненного демона из глубин.

Через минуту всё было кончено. Отряд Вольных Клинков полностью зачистил побережье от банды отступников. Те немногие из «Шакалов», кто выжил, в панике бросились вплавь через реку, спасая свои шкуры. На каменистом берегу воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском догорающей одежды на трупах и тяжелым дыханием бойцов.

Я медленно опустил меч. Багровое пламя на лезвии постепенно угасло, сменившись привычными, едва заметными искрами в глубине стали. Тяжело дышал, его руки дрожали от колоссального расхода внутренних сил, но выстоял.

Глава 11

Рич подошел к выжившему юноше, который стоял у самой воды, опираясь на свою рапиру. Его плащ был разорван, лицо испачкано грязью и кровью его павших гвардейцев, но взгляд оставался гордым и непоколебимым. Принц с вызовом смотрел на подошедшего капитана наемников, готовый дорого продать свою жизнь.

Рич молча полез за пазуху и достал из кармана сложенный пергамент — копию «Черного листа», написанного по памяти. Наемник внимательно посмотрел на лицо парня, затем перевел взгляд на его левое предплечье, где сквозь прореху в рукаве виднелся старый, бледный шрам в виде полумесяца.

— Приметы сходятся один в один, — глухо произнес подошедший Марис, вытирая окровавленный клевец пучком сухой травы. — Это он. Рич, давай кончать с этим, пока сюда не нагрянул регулярный разъезд или новые мародеры. Отрежем голову, заберем перстень — и на выход.

Принц, услышав слова гиганта, еще крепче перехватил рапиру.

— Наемники... — процедил он сквозь зубы, и в его голосе прорезались властные, королевские нотки, которые никак не вязались с его простым доспехом. — Столичные крысы все-таки дотянулись до меня через Гильдию. Ну давай...Рич.. Делай свою работу. Но знай, что убивая меня, ты подписываешь смертный приговор всему Ланкурсу. Через несколько дней орда Иригитов перейдет этот брод, и защищать его будет некому, потому что мой отец предан своими же генералами.

Рич не шелохнулся. Он медленно протянул руку и резким движением сорвал воротник рубахи принца, вытаскивая наружу тяжелый золотой медальон, который парень прятал на груди. На полированном металле, в обрамлении драгоценных камней, гордо раскинул крылья королевский Сокол — личный знак Наследного Принца Ланкурса.

Рич замер. Бронг у кустов присвистнул, а я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Перед нами стоял не лазутчик и не изменник. Перед нами стоял будущий король их собственной страны, которого кто-то очень влиятельный в столице приказал тайно пустить на убой. Засада завершилась, но настоящие проблемы для нашего маленького отряда только начались.

В тени прибрежных скал у Каменистого брода обстановка накалилась до предела. Мы окружили беглого принца, и в отряде назревал серьезный раскол.

— Рич, ты с ума сошел?! — Марис в ярости грохнул кулаком по рукояти своего двуручного орудия. — Это «Черный лист»! Нарушение этого контракта — смертный приговор для всех нас! Если Гильдия узнает, что мы оставили цель в живых, за нами пришлют «Чистильщиков». Они выследят нас в любой дыре, вырежут наши семьи, а наши головы украсят ворота Хиринса! Десять тысяч золотых монет, Рич! Нам нужно просто сделать один удар!

— Заткнись, Марис, — холодно отрезал Рич, не отрывая взгляда от принца. Тяжело дыша, внутри него шла жесткая борьба между прагматизмом наемника и остатками воинской чести. — Я сукин сын, но я бывший воин Ланкурса. Мы ковали это королевство своими жизнями на севере, много хороших ребят полегло на юге, нас пытались брать на западе. Убивать наследного принца ради золота столичных крыс, которые хотят закончить что-то чужими руками.

Я шагнул вперед, встав между Бронгом и принцем.

— Отец говорил, что наша сталь никогда не должна служить палачам, — твердо произнес я, глядя в глаза гиганту-наемнику. — Если мы убьем принца, мы станем соучастниками предательства. Заговорщики сдадут юг Иригитам, и наша страна полыхнет. Нам негде будет тратить это золото, Марис. Нашей страны просто не станет. Что тогда будем делать, кочевать и жить в юртах. Или пойдем к этим защнавшимся снобам на западе.

Юный принц, видя, что наемники не спешат его убивать, опустил рапиру. Он тяжело перевел дыхание и заговорил, глядя прямо на Рича:

— Послушайте, меня зовут принц Рэймонд. Мой отец — король. Нас предали. Министр обороны и магистр Малкор заключили сделку с кочевниками. Они выманили армию к реке, чтобы уничтожить её, выманили отца к Иригитам что бы заключить военный союз, а меня объявили изменником, чтобы убрать единственного свидетеля, который перехватил их переписку. Если вы поможете мне выжить и добраться до ставки отца — я клянусь честью династии, что ваш отряд в Вольных Клинках получит не только прощение, но и статус личной королевской гвардии. — посмотрев на скептически настроенные взгляды, он добавил. — Ну либо мы придумаем что-то поинтереснее, как насчет золота, статуса, земли.

— Твои обещания не накормят моих людей прямо сейчас, принц, — мрачно ответил Рич. — И они не защитят нас от арбалетчиков Гильдии, которым нужен отчет. Для Гильдии нужен труп. Нужны доказательства смерти — твоя голова и твой личный перстень-печатка, приметы которого указаны в заказе. Без этого контракт считается невыполненным.

Бронг, крутившийся возле убитых бандитов-отступников, внезапно подал голос:

— Рич, глянь-ка сюда. А этот парень... один из «Шакалов», которого Аэрон не успел поджарить.

Мы подошли к телу молодого мародера, лежавшему у подножия скалы. Парень был примерно одного возраста и комплекции с принцем, его лицо было сильно изуродовано падением на камни во время засады, а волосы имели схожий темный оттенок.

— Комплекция один в один, — прищурился Бронг. — Если мы оденем его в элементы доспеха принца и немного доработаем лицо... Гильдия не станет копаться в гнилом мясе. Но как быть с перстнем? В «Черном листе» четко сказано: связному должен быть предъявлен личный перстень-печатка Сокола с уникальной гравировкой и скрытым клеймом королевской мастерской. Без него обман раскроется на первой же проверке.

Принц нехотя стянул с правой руки тяжелую кожаную перчатку. На его безымянном пальце блеснул массивный перстень из темного золота, в центре которого был искусно вырезан летящий сокол, держащий в когтях меч — личный знак наследника.

— Вот он, — тихо сказал принц. — Но я не могу отдать его. Без этого перстня ни один верный королю генерал на южной границе не поверит моим словам. Это мое единственное доказательство того, кто я есть.

Я вышел вперёд, внимательно осмотрел перстень на пальце принца, наклонив голову, а затем перевел взгляд на походную сумку в которой были немногие инструментами, что сунул мне отец, сняв её с лошади. В моих глазах загорелся профессиональный азарт кузнеца.

— Нам и не нужно отдавать оригинал, — уверенно произнес я. — Отец учил меня отливке мелких деталей по восковой форме и искусственному старению металлов. У нас есть трофейное снаряжение бандитов — там полно дешевой бронзы и меди. Если Бронг разведет походный горн в расщелине скал, где не будет видно дыма, я смогу попробовать сделать точную копию этого перстня.

Рич на секунду задумался, оценивая риски, а затем резко кивнул.

— Бронг, Марис — тащите дрова, разводите горн в пещере. Парень, у тебя времени до рассвета. Если твоя фальшивка будет выглядеть как кусок дерьма, нам придется вернуться к первому плану и отрезать голову нашему благородному гостю. Действуй.

В глубокой, скрытой от посторонних глаз скальной расщелине закипела ночная работа. Бронг быстро соорудил из камней подобие небольшого очага и принялся раздувать пламя с помощью кожаных мехов, которые соорудили из того что плохо лежало,в ход пошла даже одежда этого отребья. Я вытащил из сумки свои резцы, тигли и мешочек с присадками, который положил отец перед уходом.

Я взял перстень принца и аккуратно вдавил его в кусок мягкой, разогретой кузнечной глины, создавая идеальный оттиск матрицы. Каждый изгиб крыльев сокола, каждая микроскопическая линия меча в его когтях должны были отпечататься с абсолютной точностью.

Пока глина сохла у огня, я наколол мечом несколько кусков трофейных бронзовых блях от доспехов «Шакалов» и бросил их в маленький плавильный тигель. Я добавил в расплав щепотку порошка черного сланца из отцовского мешочка — эта присадка должна была придать дешевой бронзе благородный, темный оттенок королевского золота и скрыть металлический блеск.

— Металл готов, — напряженно выдохнул я, когда бронза превратилась в жидкое, светящееся подернутое синевой озерцо.

Аккуратно залив расплав в глиняную форму. Теперь оставалось самое сложное — обработка и старение.

Когда отливка остыла, и я разбил глиняную форму. На ладонь выпал грубый, шершавый перстень. Взяв тонкие надфили, принялся за филигранную работу. Под тусклым светом факела я вручную вытачивал тончайшие детали перьев сокола, убирая облой и полируя грани. Пальцы действовали с удивительной точностью.

Чтобы обмануть связного Гильдии, перстень не должен был выглядеть новым. Аэрон опустил готовую бронзовую копию в специальный кислый раствор, который кузнецы использовали для очистки окалины, а затем обработал поверхность мелкозернистым речным песком. Бронза потемнела, в углублениях гравировки появилась благородная, искусственная патина, имитирующая вековую грязь и потертости от долгого ношения..

Поднявшись и протянул готовое изделие Ричу. Он взял перстень, поднес его к самым глазам, попробовал на зубок и удивленно покачал головой. Он перевел взгляд с копии на оригинал, который все еще держал принц. Различить их на первый взгляд, особенно если не изучал его вблизи,а видел из далека, было абсолютно невозможно — фальшивка выглядела безупречно, со всеми характерными дефектами и потертостями.

— Клянусь богами, парень, я не ожидал, — искренне произнес Рич, и на его суровом лице впервые за ночь появилась хищная ухмылка. — Гильдия сожрет это дерьмо и попросит добавки. Бронг, займись трупом. Изуродуй ему лицо магическим пламенем или факелом, одень его в плащ принца и надень эту дешевку ему на палец. Шоу должно быть убедительным.

К моменту, когда первые бледные лучи рассветного солнца начали пробиваться сквозь утренний туман над рекой Ириг, инсценировка была полностью завершена. Тело молодого мародера, одетое в дорогие, но испачканные кровью и гарью доспехи принца, лежало на каменистом берегу. На его обгоревшем пальце тускло поблескивал фальшивый перстень-печатка Сокола. Для любого стороннего наблюдателя картина была ясна: наемники настигли беглого лазутчика у брода и жестоко казнили его на месте, сожгя лицо магическим огнем, чтобы скрыть детали позорной смерти королевской крови.

Рич достал магический походный свисток и издал три коротких, хриплых звука, имитирующих крик болотной выпи. Это был знак для связного Гильдии.

Через полчаса из тумана бесшумно соткалась фигура человека в сером дорожном плаще — того самого курьера, который передавал «Черный лист» в трактире. Он осторожно приблизился к трупу, не снимая руки с рукояти своего стилета. Связной наклонился над телом, внимательно осмотрел шрам на предплечье, который Марис искусно скрыл с помощью глубокого, будто случайного пореза, затем взял мертвую руку и пристально изучил перстень-печатку. Он достал из кармана небольшой увеличительный кристалл, проверил скрытые клейма на внутренней стороне ободка, которые я филигранно скопировал резцом, и удовлетворенно кивнул.

— Заказ выполнен чисто, Рич, — сухо произнес связной, поднимаясь на ноги. — Гильдия признает выполнение «Черного листа». Остаток золота будет доступен в банке Хиринса через два дня. Цель официально мертва. Советую вам и вашим людям исчезнуть из этих краев как можно скорее, пока королевские разъезды не обнаружили это тело.

Курьер развернулся и мгновенно растворился в предрассветном тумане, словно его и не было. Мы переглянулись — первая и самая опасная часть безумного плана сработала. Мы ненадолго,но обманули Гильдию, сохранили свои жизни и получили баснословную награду, не пролив при этом королевской крови.

Когда туман над рекой окончательно рассеялся под лучами восходящего южного солнца, наш небольшой отряд собрался в глубокой лощине за холмом, подальше от места недавней засады. Перед наемниками стоял бывший принц Рэймонд, но теперь его внешний вид претерпел кардинальные изменения.

С помощью Мариса принц безжалостно срезал все оставшиеся благородные геральдические знаки, золотое шитье и изящные накладки со своего доспеха. Я помог ему подогнать под фигуру простую, видавшую виды стальную кирасу одного из убитых бандитов, предварительно отмыв ее от крови в реке и выправив вмятины молотком. Принц послушно измазал свои ухоженные светлые волосы дорожной грязью и золой от костра, став похожим на сотни других беглых подмастерьев или молодых наемников, ищущих удачи.

— С этого момента твоё имя Рэй, — жестко произнес Рич, глядя на наследника престола Ланкурса. — Ты — простой мечник-новобранец, которого мы подобрали в одной из сожженных деревень на севере. Твой пай — половина от стандартного пая Аэрона, пока не докажешь свою полезность в настоящем бою. Любое благородное словечко, любая попытка командовать моими людьми — и я лично вышвырну тебя из отряда. Нам лишний рот не нужен, даже если этот рот принадлежит будущему королю.

Принц, вернее теперь уже Рэй, коротко кивнул. В его глазах не было обиды — он понимал, что эти суровые люди только что спасли ему жизнь, рискнув собственной безопасностью перед всемогущей Гильдией.

— Я согласен на ваши условия, капитан Рич, — спокойно ответил Рэй, привычно и уверенно перехватывая рукоять простого каленого меча, который я выделил ему из наших запасов взамен его изящной дворцовой рапиры. — Я умею держать удар и не боюсь грязной работы. Главное — мы должны успеть добраться до главной ставки моего отца до того, как заговорщики сдадут позиции Иригитам. И он попадет к ним в капкан.

Рич развернул на траве свою потрепанную карту южной границы. Его палец уперся в точку, расположенную в пятидесяти километрах к западу от Каменистого брода — там, где русло реки Ириг сужалось, образуя естественную оборонительную линию у подножия древней крепости Южный Пик.

— Изначально наш план был прост, — тихо заговорил Рич, обводя взглядом Бронга, Мариса и Аэрона. — Мы хотели забрать золото Гильдии и уйти через центральные провинции подальше от этой проклятой войны, на запад, через земли чужеродных к морю. Но теперь ставки выросли до небес. Если этот парень говорит правду, и столичные крысы во главе с Малкором действительно открывают ворота еще и кочевникам, бежать нам будет просто некуда. Орда иригитов — это не локальный набег. Если они прорвут южный фронт, они выжгут Ланкурс до самого северного океана за полгода. Сгорят все города, все банки, где лежит наше золото, и все кузницы, включая дом твоего отца, Аэрон. А так как с севера все еще нависает угроза, расклад очень плох.

Я почувствовал, как внутри него всё сжалось при упоминании отца. Раненый Артэс остался там, на севере, восстанавливать форпост, свято веря, что южная граница крепка и держит удар. Если орда Двинется, старый мастер окажется в мышеловке.

— Мы не можем этого допустить, Рич, — твердо произнес я, а рука сама собой сжала рукоять меча. — Мой отец отдал этот меч мне не для того, чтобы я прятался на западе, пока нашу страну режут на куски. Мы должны развернуть коней и идти к ставке короля. Мы обязаны предупредить его о предательстве генералов.

Марис тяжело вздохнул, почесав затылок своей огромной пятерней, но спорить не стал.

— Проклятье, парень прав, — проворчал гигант. — Мне тоже не улыбается бегать от степняков по всему материку как облезлый пес. Лучше принять бой там, где есть стены и регулярная пехота. К тому же, если мы спасем задницу короля, наше золото из банка Хиринса покажется нам мелкими медяками по сравнению с тем, что нам может отвалить благодарная корона.

— Решено, — отрезал Рич, резко сворачивая карту и поднимаясь на ноги. — План меняется. Мы разворачиваем коней и двигаемся вдоль линии южной границы прямиком к Южному Пику, оттуда в земли Иригитов, где сейчас развернута главная ставка короля Ланкурса. Двигаться будем с максимальной осторожностью. Для всего мира принц мертв, а Вольные Клинки — успешные исполнители «Черного листа», которые должны возвращаться в столицу за наградой. Это наша маскировка.

Наш отряд быстро проверил снаряжение. Я помог Рэю правильно закрепить наспинные ремни новой кирасы, чтобы металл не натирал плечи при долгой скачке. Я заметил, что несмотря на благородное происхождение, принц хватал суть на лету и не чурался помогать Бронгу с чисткой копыт коней. В ущелье и на броде они все стали равны — здесь правила диктовала сталь, а не происхождение.

Мы вскочили в седла, когда солнце уже поднялось высоко над холмами, заливая выжженную южную степь ярким, слепящим светом. Наш отряд Вольных Клинков — теперь уже пополнившийся молодым мастером-кузнецом с легендарным мечом и «погибшим» наследником престола инкогнито — развернул коней на запад. Мы ехали навстречу главной битве за судьбу своего королевства, и я чувствовал, что магия в груди только начинает пробуждаться перед грядущим штормом.