Дорога в Небожинск

Глава 1

…и грехи юности и неведения его не помяни,

и даруй ему кончину христианску,

непостыдну и мирну,

и да не узрит душа его мрачного взора лукавых демонов,

да приимут его Ангели Твои светлии и пресветлии,

и на Страшном Суде Твоем милостив ему буди,

ибо Твое есть единого Господа, еже миловати и спасати нас.

Он шел наощупь в кромешной темноте. Далеко впереди едва-едва желтой точкой брезжил свет, на нее Леха и шел. Руками щупал склизкие стены, брезгливо при этом морщась. «Как угораздило сюда попасть, че..!» – он хотел чертыхнуться, но резкая, жгучая боль пронзила голову. «Будто сверло к виску подставили», – зажмурился на мгновение и выдохнув сделал шаг вперед.

Под ногами хрустела галька, хотя пол был гладким, он даже через подошву обуви это чувствовал. Внезапно, откуда-то сбоку подул холодный ветер, настолько пронизывающий, что даже лысая голова замерзла. Леха растерянно огляделся. Не то глаза привыкли, не то ветер темноту разогнал, и он смог разглядеть место, в котором находится. Это был широкий каменный туннель с круглым потолком. Ветер стих так же внезапно, как и начался. Прислонившись спиной к стене, Леха сел на пол, безуспешно поискал в карманах сигареты и плотно застегнув на молнию куртку, чувствуя усталость, закрыл глаза.

– Эй браток! – над головой раздался тихий голос. – Спишь что ли?

Леха открыл глаза и увидел стоящего перед собой парнишку. У него была израненная голова, губы в запекшейся крови, разбитый нос, на руках сбитые костяшки. Лицо парня показалось Лысому знакомым. Мгновение он пытался вспомнить, где встречались, затем выпрямился в полный рост.

– Где мы? – парнишка испуганно озирался.

– А х… – Леха не смог выговорить матерную фразу, резкая боль вновь пронзила голову. Лысый поморщился: – Не знаю. – сказал осторожно.

– А что там за свет? – парнишка повел плечами.

– Сам на него иду. – Леха мотнул головой. – Айда вместе?

Парень тихо вздохнул и пошел рядом с Алексеем, нога в ногу.

– Не помню, как здесь оказался. – Растерянным голосом сказал спутник.

– И я, – процедил сквозь зубы Леха. – Мы с мужиками пошли пивка попить. Вышли за магазин, – судорожно цепляясь за воспоминания, пытался восстановить цепочку событий.

– А я с работы пришел, мать в магазин послала. Вышел из супермаркета, а тут какие-то отморозки прицепились. – перебил его рассказ парень.

– Отморозки. – глухо повторил Леха.

Остановившись, прищурив глаза пристально посмотрел на парня. Тот ответил прямым, честным взглядом, и Леха почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Что-то с этим поцом связано, что-то важное», – провел ладонью по голове, но так и не вспомнив, продолжил путь.

Пульсируя, точка света расширилась, превратилась в пятно.

– Привязались ко мне без причины. Пьяные, наверное, были, – продолжал вспоминать парень. И вдруг улыбнувшись, сказал: – меня, кстати, Антоном зовут.

– Антон-ган… – резкая боль пронзила голову Лехи. От неожиданности он даже вскрикнул.

– Ты чего?

– Этот… – подбирая слова медленно сказал Леха: – какая-то ерунда твориться. Ругаться здесь нельзя.

– В туннеле? – Антон оглянулся и замер: – смотри, кажется за нами ползет туман.

– В каком смысле ползет?

– В прямом. Когда я к тебе подходил, он был неподалеку. Потом замер. А сейчас опять.

Леха медленно, боясь повернуться всем телом, оглянулся через плечо. Действительно, в метрах ста от них клубился серый туман. На мгновение Лысому даже показалось, будто туман дышит, настолько мерно поднималась и опускалась легкая масса. Переглянувшись друг с другом и не сговариваясь побежали. Едва-едва, приблизились к свету, хотя пробежали достаточное расстояние. Антон, держась рукой за бок, восстанавливал сбившееся дыхание. Леха оглянулся и вздрогнул: туман замер в шаге от них.

– Да ну нафиг?! – закричал от неожиданности.

Туману это как будто понравилось, и он заколыхался.

Леха подскочив к стене, нащупал камень и кинул его в черноту. Камень описав дугу полетел и ударившись о стену, ухнул вниз. Антон смело вошел в густое облако, пропав из поля зрения и откуда-то изнутри крикнул веселым голосом:

– Все нормально, дышится легко это не газ. Здесь вероятно подземные воды идут, отсюда и конденсат.

Дождавшись пока попутчик вернется, искоса взглянув на туман, Лысый спросил:

– А ты откуда?

– Тутошний я.

– В туннеле что ли живешь? – не понял Леха.

– Почему в туннеле? Саратовский, – как будто обиделся Антон.

– А в этом смысле! – еще раз оглянувшись, Леха убедился в том, что туман медленно ползет за ними держась на незначительном расстоянии. – А я недавно в Саратов из Казахстана перебрался.

– А чего приехал? – спокойным голосом спросил парнишка. Приблизив руки к лицу, разглядывал пальцы, облизывая разбитые губы. – Да, здорово я где-то приложился.

Его спокойствие подействовало и на Леху. Неподалеку журчала вода и резко запахло плесенью. «Трубы канализационные», – решил Лысый.

– Какой-то странный туннель. На метрошный похож, я московскую подземку видал, но ни рельс, ни проводов электрических.

– Откуда в Саратове метро? – саркастически усмехнулся Антон. – Может над нами трасса проходит?

– Точно! Это, наверное, там, где торговый центр строят. Ну там еще клубешник зачетный. Видать мы с мужиками нае… – Леха поморщился от сильной головной боли, – выпили и поехали к бл… бабам. – Заменив ругательство, остался собой доволен. – А там видать облава была, вот я и побежал. Не дрейфь Антоха, я понял, где мы, сейчас к заводу напрямки выйдем.

Пятно света горело призывно и на одной тональности. Но несмотря на быстрый шаг, приближались к нему чрезвычайно медленно.

– Ты в армии служил? – спросил вдруг Лысый у Антона.

– Нет, – тот шмыгнул носом. – Я в консерватории учусь, музыкант. Пока в институте – отсрочка, дальше видно будет. Таким как я, в армии делать нечего, – вытерев ладонью нос перехватил взгляд Лехи. – Считаю, что каждый своим делом должен заниматься. Я – пацифист, да и мама у меня старенькая. Родственников нет, оставить не с кем.

– И я не служил, – признался вдруг Леха и оторопел.

Обычно он всем говорил, что прошел «горячую точку», правда не уточнял какую, хвастал, что был снайпером, что награжден «орденом Мужества», и что по ранению из армии был уволен. Ему верили и за приписываемые заслуги Леху уважали.

– Хотя хотел, – печально добавил Лысый. – Но у меня ин-кон-ти-ненция, – выговорил по слогам.

– А что это? – спросил Антон.

– В детстве неконтролируемо ссался в штаны, – снова неожиданно для себя признался Леха.

– Сочувствую. – участливо протянул Антон и повернувшись в пол оборота, удивленно посмотрел на остановившегося Леху. – Ты чего?

«Сочувствую… сочувствую» – в голове Лысого эхом звучал голос Антона. В его интонации отражалось то чувство, которое всегда ждал от окружающих. Ему вдруг стало жаль себя.

Отец ушел из семьи, когда Лехе было пять лет. Он помнил, как хватал отца за руку, со слезами умолял остаться, а тот, поспешно швыряя в сумку вещи, холодно говорил: «уйди от меня, урод!». И долгие годы напиваясь, мать винила в разводе Лешу. Он просил прощения, а потом, пряча голову под подушку рыдал. Но мать отказывала в любви, зверея, отчаянно скатывалась в алкоголизм.

– Послушай, в этом нет твоей вины. Уверен, что из-за болезни тебе многое пришлось пережить. А у меня мама больная. Она упала, повредила позвоночник и несколько лет была лежачей. – Антон отрешенно смотрел в серую стену. – Несколько лет назад я выиграл музыкальный конкурс и мне предложили контракт. – Антон усмехнулся, отчего под его светлыми глазами образовались морщинки. – Предложили съездить в концертный тур по Европе, обещали место в оркестре выбить. Весь мир был передо мною открыт! Но мама болела, и я не мог ее оставить. – Антон закрыл лицо руками. – Знаешь, столько раз хотел, чтобы она умерла. – сказал глухим, как из бочки голосом.

– Ты ей желал смерти? – ужаснулся Леха.

– Ага! – глядя прямо перед собой Антон пошел вперед. – И так себя за это ненавидел! – неестественно рассмеялся. – Но мысль неотступная, навязчивая, въедливая… «хоть бы она умерла, хоть бы умерла» и день и ночь мозг выедала!

– Да чувак, тебе не позавидуешь! – протянул Лысый.

С того момента свет стал стремительно к ним приближаться. Вроде и шли в прежнем ритме, а как будто в десять раз быстрее. Молчали. Леха пытался вспомнить, где же встречал Антона: по телевизору? на афише?

В памяти всплыли недавние события. Леха со Штырем и Косым зашел в магазин. Взяли водки, сигарет, закуску. За кассой сидела молодая и очень красивая черноглазая девушка. Она приветливо улыбнулась Лысому, тот отпустил шутку, она засмеялась. И вдруг кто-то из очереди, недовольным голосом сказал: «молодые люди, можно побыстрее?». Глаза кассирши потухли, Леха это сразу приметил. Уже без улыбки провела платеж и обернулась к следующему покупателю. Того хмыря Леха решил дождаться у магазина. Хмырь что-то отвечал, Лысый не помнил, что именно, но что-то обидное. Зато вспомнил как замахнулся и как по земле покатился батон хлеба.

Внезапно и больно по глазам ударил свет. От неожиданности Леха зажмурился.

– Из Ф-4 двое! – раздался мужской голос.

Леха потер слезящиеся глаза, а когда мутная пелена спала, увидел сидящего за письменным столом в камуфляжной форме офицера. Низко склонившись он что-то писал в толстом, на вид потрепанном журнале. Леху в спину легонько подтолкнул встретивший их солдат. Лысый раздраженно дернул плечом, сделал шаг и остановившись у стола, огляделся.

Туннель выходил из горы, она теперь грозной массой возвышалась за их спинами. С правой стороны там, где гора заканчивалась, едва-едва темнела рощица. Сквозь ветви деревьев оттуда лился яркий, белый свет. Глазам стало больно его разглядывать и Леха окинул взглядом площадку. Здесь стояли простые, без спинки скамейки, на земле лежали бревна, подле которых черным кругом след от костра. Плотно утоптанная тропа бежала вдоль края площадки и падала с горы вниз, туда, куда взглядом Леха дотянуться не мог.

Офицер закончив писать, медленно, снизу-вверх осмотрел Алексея. У него было гордое лицо с орлиным профилем. Прищуривая зеленые глаза отчего красноватые, обветренные щеки покраснели еще больше, смотрел цепко и с насмешкой.

– Никоноров Алексей Геннадьевич, сорок два года, уроженец Павлодара. Безработный, не судим, холост, детей нет. Все верно? – зачитал написанное.

– Так точно! – по-военному ответил Леха улыбаясь собственному желанию соответствовать обстановке.

– Как в Ф-4 попали? – не ответил на улыбку офицер.

– Куда? – нахмурившись, переспросил Лысый.

– Чего дурака валяешь? – спросил стоявший позади солдат. – Тебя про туннель спрашивают.

– Остынь, Славик. – устало сказал офицер и снова подняв глаза на Леху, спросил: – Ну?

– Не помню. Ей-богу, не помню. Мы с мужиками в магазин пошли, там драка приключилась, а потом я так понимаю, мы напились, поехали в клубешник, но это только предположение, – эмоционально говорил Леха. – Мы на какой-то военный объект попали, да? Извините, пожалуйста, мужики, но я честно не помню, как здесь оказался, – совсем по-детски, закончил свою речь.

– Так уж и извините? – улыбнулся офицер, потирая пальцами кончик носа.

– Во чешет! – усмехнулся солдат.

– Простите, а почему вы не верите человеку? – встрял в разговор Антон. – Я, например, тоже не помню. У магазина какие-то придурки пристали. Помню только, что по голове меня ударили.

Офицер молча его выслушал.

– Замятин Антон Владимирович, двадцать четыре года, холост, детей нет, студент, музыкант. Проживал с матерью, уроженец Саратова. Все верно?

– Верно, но почему вы говорите в прошедшем времени? – бледным голосом спросил Антон.

Леха из-за плеча кинул на него взгляд и прищурился, точь-в-точь, как это делал офицер.

– В смысле?

– Ну он сказал «проживал», в прошедшем времени, понимаешь? – растерянно проговорил Антон. – Либо это грамматическая ошибка, либо намекает, что к матери я не вернусь. Нас что, судить будут за то, что мы просто прошли по туннелю?

Не отвечая, офицер снова что-то записал в журнал.

– Судить? За что? Мы же не разведчики, данных не собирали, да и не видели ничего кроме стен! – с горячностью бросился доказывать Леха.

– Ведите за ворота, – коротко приказал офицер.

– Куда это? – испуганно спросил Антон.

– Никонорова туда, – офицер указал рукой в сторону.

Пройдя к краю площадки Леха остановился. Падая с обрыва, тропинка плавно вела к трехметровым в высоту, стеклянным воротам. Лысый осторожно спустился по тропе и остановившись у ворот долго в них вглядывался, пытаясь осмыслить увиденное. В структуре стекла, пурпуром отливая, росло дерево. Он видел сквозь прозрачную поверхность живую крону, на которой перламутром играя, искрился свет. И вдруг услышал – шумит дерево: закачались ветви, прутья, вершина. А вдалеке, будто свистит волынка, плачет жалейка, тимпаны древесные разбиваются. Протянул руку Леха, дотронулся до ворот, думал, что обожжется. Ан нет, холодное стекло только нащупал.

– Всех это поражает! – в спину Лехе крикнул офицер.

Обернулся на звук голоса, смотрел, прищурив глаза, будто пелену с себя снимая. Вернулся на площадку и ровным взглядом – наваждение исчезло – посмотрел с обрыва на стоящие вдалеке высотные дома.

– А вы проходите через изумрудные врата. Распределяем вас в частный сектор. – сказал офицер Антону.

– А те ворота тоже необычные? – спросил Леха.

– Необычные, – согласился офицер. – Стеклянные, они какие-то осознанные, как будто живые. А изумрудные из обычного драгоценного камня, хотя и красивые. – Офицер хотел еще что-то сказать, но передумал и вновь обратившись к Антону, добавил: – Из дома, куда вас поселят, приказываю не выходить. Ожидайте на месте инспектора, он выдаст дальнейшие инструкции.

– Инспектора? – запинаясь, переспросил Антон.

– Ты глухой? – не вежливо поинтересовался солдат.

– Нет, я не глухой! – истерично сказал Антон и повышая голос, добавил: – Но я не понимаю, по какому праву вы со мной так разговариваете?

– Тох, заткнись! – сквозь зубы проговорил Леха. – Не провоцируй людей на агрессию.

Услышав его слова, солдат засмеялся. Антон кончиком языка облизал запекшиеся губы, вздохнул, хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.

– А если мы хотим дальше идти вместе? – как можно приветливей улыбнулся офицеру Леха.

– Да! – решительно подтвердил Антон. – Хотим вместе. И вообще, молодые люди, куда мы попали?

– Это ж надо прям как сдружились: убийца и жертва! – криво усмехнулся солдат.

– Какая еще жертва? – с расстановкой спросил Леха. И в тоже мгновение, повернувшись к Антону, Лысый вспомнил, что его попутчик и есть тот хмырь из магазина.

– А что значит – убийца? – недоуменно спросил Антон.

– Ребятки, вы еще не поняли, что умерли? – офицер, скрестив руки на груди откинулся на спинку стула. Глаза его возбужденно блестели, он явно наслаждался эффектом, произведенным его словами. – Добро пожаловать на тот свет! – воскликнул, раскинув руки в стороны.

– Да не, ну это разводилово! – на лице Лысого застыла глупая улыбка.

И в этот миг, на площадке появились две человеческие фигуры, одетые в длинные, напоминавшие плащи, черно-красные до земли балахоны. Их лица, спрятанные в красные капюшоны нельзя было разглядеть, казалось, что там ничего и нет, лишь одна пустота. Фигуры не шли, они плыли по воздуху. Разделившись, одна подплыла к Антону, замерев позади него, другая к Лехе. Скрестив рукава балахонов на животе, они беззвучно замерли в ожидании приказа.

Офицер причмокнул и сказал:

– Этого в четырнадцатый дом к суду, – кивнул на Антона, – а этого в Канцелярию. Передайте, что обоих оформили, документы принесу позже.

Леха посмотрел на Антона. Тот стоял, низко опустив голову и что-то шептал запекшимися губами.

– Эй, ну хорош прикалываться! – снова воскликнул Лысый, но фигура, парящая в воздухе, взмахнув рукавом молча указала в сторону стеклянных ворот.

И Леха, удивляясь собственной кротости, подчинился. Он подошел к Антону и только попытался его обнять, как колыхнувшись фигура, преградила путь.

– Нельзя! – крикнул офицер.

– Слушай, чувак, – невпопад сказал Леха и замолчав развел руки в стороны. – Прости. Я прожил тупую жизнь, а напоследок так и тебя лишил. Чес слово не хотел. Мог бы, все изменил.

Антон смотрел на него полным растерянности и отчаяния взглядом. Подбородок его мелко дрожал, было видно, что еще мгновение и он заплачет.

– И ты меня прости, – тяжело сглотнув слюну, проговорил. – Так просто. Может я чего-то не то сказал или как-то спровоцировал.

Недоговорив, повернулся и пошел влево по тропе в сопровождении фигуры. Довольно быстро Леха потерял его из вида, Антон растворился в белом, плотном свете.

– А со мной что будет? – спросил у офицера, но тот не отвечая отмахнулся.

Леха спустился по тропинке. Шагнув в ворота, Алексей почувствовал, как его обдало холодным воздухом, ветер будто прошел сквозь него. Свет, лежавший по ту сторону ворот расступился, и Алексей шагнул вперед.

Глава 2

Это было странное по всем параметрам место. Меж изумрудных полей вилась припорошенная густой пылью широкая тропа. С левой стороны, падая волной, поле перетекало в деревушку. А справой, бросалось к ногам густого леса, окружавшего город. Между городом и деревушкой, там, где заканчивались поля рос прозрачный, березовый лес. Правда Леха выхватил еще растущие вдалеке вершины сосен, елей. «Смешанный», – подумал Лысый вспоминая, в каком месте Саратовской области мог такой видеть. «Не может быть правдой, что я умер. Ну подумаешь, ворота необычные забубенили или эти фигуры отправили. Ха, да в век технологий и не такое придумать можно! Мы наверняка на какой-то секретной военной базе», – решил Леха разглядывая местность.

Он шел тропой в сопровождении хранившей каменное молчание фигуры к городу. Шел бесконечно долго, перебирая образы из раннего детства, замелькавшие вдруг, в его сознании.

…За окном висела дышащая холодом черная ночь. Замерзшие стекла сверкали разноцветными искорками. Леше хотелось собрать их в ладошку и бросить в чашку с горячим молоком, которую принесла ему бабушка.

На деревянном, выскобленном добела столе, стоял черно-белый, обрамленный в рамку, фотографический снимок старика. Стоя на скамье у окна, трехлетний Леша боялся повернуться к портрету лицом, боялся встретить сухой взгляд старика и потому смотрел в окно, тыкал пальчиком в искорки, пытаясь согреть их горячим дыханием.

Перед портретом, перевязанным широкой лентой, погребально горела желтая восковая свеча. Рядом стояла рюмка с водкой накрытая ломтем хлеба. Не выдержав, Леша повернулся и тут же наткнулся на строгий, вопросительный взгляд деда за спиной которого зияла тьма, неумолимо рвущаяся в освещенное пространство. И чем дольше Леша смотрел в тьму, тем больше казалось, что она его проглотит. Он долго сидел, вперив глаза в одну точку. Пока над ухом не раздался ласковый голос тетки: «Ничего не бойся, Лешенька. Скоро папа приедет и заберет тебя. А за окном воют не волки, а ветер». Тетка взяла его на руки, прижала к себе. Леша вновь разыскал холодные глаза деда. Он не посмел сказать тетке, что боится не зимнего ветра, а своего отца.

Там, в деревне у него было много друзей, все сплошь голубоглазые, светловолосые девочки и мальчики. Они носились по искрящимся золотом после дождя лужам, разбрасывая ослепительные брызги, бегали в поля за радугой, ловили солнечных зайчиков. И покуда был жив дед, Леша часто слышал, что он – «невинный ангел». Что значило это слово, Леша не знал, но оно всегда с трепетом, словно там жила птаха, отзывалось в груди.

Ему казалось, что так будет всегда. Что дед, пряча улыбку в густой, белой бороде, будет снимать его со старой яблони и качать на руках пока не заснет. Что вся жизнь его пройдет в ласковом безмолвии и что, когда придет его время уходить в небытие, он умрет от счастья…

Город высотками начался не сразу. То тут, то там вдоль дороги стояли домики, прибранные богато, то узорной резьбой, то птичкой из разукрашенной жести, а то и плетнями, смородиновым кустом или розовым шиповником. Разбегались в полях домики, да и врезались зыбким плесом в плотно застроенные многоэтажными домами с широкими улицами городские районы. Вполне обычные на вид дома, таких Леха в жизни видел много. Попадались административные здания, предприятия и заводы, и все так плотно переплеталось, словно бы одно происходило от другого. Фигура, отступив на шаг скользила по тротуару, давая Алексею возможность осмотреться.

– Ну и как это все может быть тем светом? – усмехаясь, вслух спросил Леха.

Проходя мимо панельного дома, краем глаза заметил шевеление. Алексей даже остановился, чтобы замеченное рассмотреть. Стены дома, словно сотканные из невидимого газа пропускали взгляд. Водя глазами Леха видел внутреннее убранство квартир, людей, что там передвигались, даже в одной из квартир кухню увидел: за столом сидели маленькие дети, а женщина у плиты, варила суп.

Фигура взмахом рукава велела следовать дальше.

– Подожди! – попросил ее Леха. – Ну вот же видишь, обычный дом, люди есть собираются. – сказал, даже не задумавшись над странностью увиденного.

Та в ответ снова взмахнула рукавом.

Пройдя перекресток, обогнули ампирного цвета здание с маленькими, зарешетчатыми окнами. И только разглядывая фруктовый сад Алексей осознал, что в этой местности нет теней. Их не отбрасывали ни деревья, ни предметы, ни здания. А вместо привычного неба в вышине висело похожее на целлофан голубое полотно. В его глубине клубился и переливался молочный, местами золотистый свет, однако не проникающий через плотную преграду.

Выйдя на широкую улицу, Леха в растерянности остановился. Прямо перед ним в воздухе висело многоэтажное здание. Оно было квадратным со всех сторон, с узким шпилем на крыше. Многочисленные окна сверкали синим цветом, а к единственной в здании двери, вели ступени лестницы, парившей в воздухе.

И тут Леха испугался. «Военные конечно еще те мастаки, но такое придумать?» – нелепо улыбаясь, подгоняемый фигурой в балахоне вновь пошел по улице, к огромным размерам, этажей в сорок, продолговатому зданию с двумя башнями из бежевого кирпича.

Вокруг здания был разбит сад, в глубине которого прятались ажурные беседки, стояли качели и несколько скамеек. Открыв калитку, фигура влетела во двор, подплыла к красным дверям, в глубине здания тут же раздался звонок и замерла. Разглядывая потертые ступени, Лысый медленно по ним поднимался. Дверь открылась и на пороге вглядываясь в Лехино лицо, замер долговязый мужик.

– Проходи, – пробасил и кивнув фигуре головой что-то буркнул.

Лицо у долговязого было простое, с грубыми и мясистыми чертами. Пропустив Лысого, он запер дверь изнутри и миновав холл пошел длинным коридором с многочисленными дверями. Леха плелся за ним вертя головой, старался разглядеть детали. Но здесь все было как в обычном государственном учреждении. Скрипучие деревянные полы, тусклый свет под потолком, и давящая на уши тишина.

– А что это за здание? – попытался заговорить Леха.

– Молчать! – глухо приказал долговязый.

Загремев ключами он открыл дверь с табличкой «Жилая 301».

Это была простая комната, выкрашенная в коричневые тона, с узким оконцем под потолком, с железной кроватью и письменным столом. Подтолкнув Леху вперед, долговязый вышел в коридор, закрыв дверь на ключ.

– Эй! – Леха подергал ручку двери и поняв, что это бесполезно, сел на кровать.

Он не знал, сколько времени так просидел. За окном ничуть не изменяясь, брезжил ровный свет, едва-едва до слуха доносился отдаленный шум, Лехе даже казалось будто это машины ездят. Через время, Лысый от нечего делать, стал ходить по комнате из одного угла в другой. «И чего я к нему прицепился?» – думал про Антона. «Просто девка понравилась, а бабы на меня всегда обращали мало внимания. Хотел выместить отчаяние, словно ударом что-то можно изменить» – усмехнулся: «Кто же знал, что это будет последним действием в жизни».

В коридоре трижды прозвонил колокольчик. Дверь открылась и в комнату вошла молодая, светловолосая женщина в синем, наглухо застегнутом на все пуговицы, костюме.

– Здравствуйте! – сказала твердым голосом, – располагайтесь, – пригласила к столу. Раскрыв принесенную папку, разложила перед собой чистые листы бумаги и ручку.

– Ваше имя? – сев напротив Лысого, пристально посмотрела в глаза.

Лицо ее было красивым, даже слишком, чтобы быть настоящим. Словно выточенное из мрамора, с маленьким носом, пухлыми, вишневыми губками, ямочками на щеках, со светлыми, но холодными глазами. «Гордая барышня», – подумал, разглядывая.

– Алексей. Скажите, где я нахожусь? – склонившись низко над столом, спросил скороговоркой.

– Вам разве не сообщили? – ровным голосом спросила женщина.

– Да бред сказали, будто умер, – губы Лехи растянулись в жалкую улыбку.

– Все так и есть. – подтвердила женщина. – По земному времени час назад.

– Ну хорошо-хорошо, допустим. Но как это произошло?

– Вы затеяли драку возле магазина, – женщина что-то быстро писала. – Тот, кого хотели избить вас оттолкнул, вы ударились головой о штакетину. Все.

– То есть меня Антон убил?

– Мгм, – подтвердила женщина. – А что так удивляет? – в ее голубых глазах отразилась насмешка.

– Ну… просто… он хороший парень. И я… когда шел, думал, что… – запнулся и замолчал.

– Хороший парень? – переспросила женщина, что-то вновь записывая. – Он умер от разрыва сердца. Вы нанесли ему тяжелые травмы, а ваша смерть ситуацию усугубила. Его пытались спасти, прохожие вызвали экстренные службы. В тот момент, когда вы уже шли по туннелю, совершая переход из временного мира в вечный, Антон впал в кому.

Леха молча смотрел на свои руки.

– А что теперь? И вообще – будет ли что-то?

– Вы хотите спросить: существует ли загробная жизнь? – губы ее дрогнули и на лице расцвела улыбка.

– Типа того. – Леха пожал плечами и повертел головой в разные стороны.

Но куда бы не падал его взгляд, всюду натыкался на вполне обычные и привычные вещи. Деревянный, полированный, на четырех ножках стол, железная, с прогибающейся сеткой и тонким матрацем кровать. Что-то общее между монашеской кельей, как ее представлял Лысый и тюремной камерой.

– Ничего, привыкните. – сухо сказала женщина. – Все привыкают. С какого возраста себя помните?

– С раннего. По крайней мере есть воспоминания задолго до того, как отец нас с матерью бросил.

Женщина, будто удовлетворившись ответом, кивнула головой.

– Если хотите о чем-то спросить, спрашивайте.

– Где мы находимся? Что со мной будет дальше? Кто вы такая? И почему из туннеля нас встречал офицер, а не Архангел?

– Вы находитесь в здании небесной Канцелярии, здесь и будете пребывать до времени. Я – помощник следователя.

– Следователя? – эмоционально воскликнул Леха, – но вы же сказали, я не убивал.

– Я – помощник следователя, – ровным голосом повторила женщина, – собираю анамнез вашей жизни. Когда все будет готово, передадим дело в Суд первой инстанции. С его решением вы передвинетесь на следующий уровень, где Верховный суд и определит дальнейшую участь.

– Я правильно понимаю, что Верховный и Страшный суд – одно и тоже?

– Правильно. – ласково сказала женщина.

– Со Страшным судом все понятно, а кто судит на первой инстанции?

– Не торопитесь, – чуть улыбнулась, – сами все увидите. Я оставлю бумагу и ручку, что посчитаете нужным сказать суду, запишите.

– Что именно? – Леха откинулся на спинку стула, крест-накрест обняв плечи руками.

– То, что присяжными засчитается в оправдание, – женщина встала и посмотрев на Леху сверху вниз, добавила: – возможно есть деяния, которые считаете важными.

– А как же город и вот это вот все? – надрывно вскрикнул Алексей, глядя в спину уходящей женщине.

Она остановилась и не поворачивая головы, сказала с насмешкой:

– Это все иллюзия!

Когда дверь закрылась, на Леху напало оцепенение. Задрав голову смотрел в маленькое оконце – единственный источник света. «Что-то по мнению здешних я должен писать», – задумался. – «Каяться? Но я никогда этого не делал».

– Эй, парень! – раздался чей-то голос из-за стены.

Леха огляделся.

– Не туда смотришь, направо, – захихикал старческий мужской голос. – Как тебя зовут?

Леха представился.

– А меня дедом Егором звать, – собеседник закашлялся.

– Слушай дед, а где мы? – глядя в упор в стену, спросил Леха.

– Как это где? – удивился. – Умерли, разве не сказали?

– Сказали. – Леха вздохнул и сел на кровать спиной к стене с которой говорил.

– А так ты еще не привык? – хрипло засмеялся дед. Какое-то время помолчав, добавил: – я быстро адаптировался.

– Давно здесь? – Леха лег на кровать, заложив руку за голову. Глаза его бесцельно блуждали по белому потолку.

– Как сказать? – под дедом скрипнула кровать. – Здесь времени нет, сам понимаешь. Ты сколько прожил?

– Сорок два. – Леха причмокнул губами. – А вы?

– За сто! – хвастливо сказал дед. – Поэтому так долго и собирают дела. Наследил на земле, наследил, – продолжал бахвалиться дед. И вдруг, изменившимся голосом сказал: – это по молодости ни во что не верил, думал помру и все. А уж к старости понял, что все не так просто. Для высокоорганизованного ума смерть есть лишь иная форма существования. О как загнул! – заливисто захохотал.

Леха молчал долгим, упорным молчанием.

– Последнего правнука успел женить и закончился дед Егор.

– Правнука? – встрепенувшись Леха чуть приподнял голову. – И много их?

– Я богатый! – вновь засмеялся дед. – Детей двенадцать, внуков – двадцать девять, правнуков… – замолчал, подсчитывая, – двадцать четыре, но думаю еще нарожают. Жизнь в последние годы-то помягше стала.

Лысый глядел на светлое пятно, кинувшееся на дверь из оконца. Думал о том, что толком не жил, прошел жизнь бочком, боясь зашибить других и боясь ушибиться самому. Ни семьи не создал, ни детей не родил.

– А тут, можно сказать повезло, – мерным, словно ручей прыгает по камешкам, голосом рассказывал дед. – Бабка в провинции померла. Так и переехали мы в эту суконную дыру. Дом достался безалаберный и огромный – на восемнадцать окон. Комнаты были заставлены чем попало, бедной и скучной мелочевкой. Вот я и принялся столярничать, все своими руками переделал.

Леха встал с кровати, подергал дверь, она была заперта, затем обошел вокруг стола, задрав голову посмотрел в окно. Все это время дед Егор продолжал рассказывать историю своей жизни. Алексей взял со стола лист бумаги, повертел и сев на стул, обхватил голову руками.

Леха был крутоват – в отца, но с некоторых пор вся его грузность пропала, уступив место чрезвычайной худобе, щеки повисли смешно и необыкновенно жалко. Росту был выше среднего, особых примет не имел, всем своим видом напоминая дикого медведя.

– Да не переживай ты так. – сказал вдруг дед.

Леха подняв глаза, уставился немигающим взглядом в стену.

– Вы что видите меня?

– Конечно! – дед закашлялся. – И ты присмотрись, хотя обожди, если недавно умер…

– Но я видел, видел! – поспешно сказал Леха, – когда сюда вели сквозь стены увидел. – но перебив самого себя спросил о фигуре: – Это не люди?

– Сложно сказать, ибо в балахоне пустота. Мы их называем провожатыми.

– Мы?

Ответить дед не успел. Дверь открылась и на пороге остановилась чуть сутуловатая, с косматой гривой волос женщина.

– Ляксей? – выговорила с эстонским акцентом, – на выход!

Одним прыжком, размахивая руками, Леха подскочил к женщине. Проводив его недоуменным взглядом, женщина запахнула на себе потуже старенький плащ.

– Здравствуй, Мариечка! – через стену поздоровался дед.

– Здравствуйте, Егор Матвеевич, – с акцентом сильно растягивая слова, ответила женщина. – За вами скоро Надежда придет.

– Уж простите стариковское любопытство, а этого куда?

– С новобранцами будет работать. Решено пока фертом определить, много спорных вопросов. – Мария кивнула Алексею головой: – идемте!

Леха постарался во мгле коридора что-нибудь новое разглядеть, но тут лишь вдалеке мелькали фигуры в балахонах, да из комнаты в комнату сновали люди. Длинный лестничный проем из холла шахтой уходил наверх.

– А там что? – указал Леха на лестницу?

– Отдел могущественной небесной Канцелярии, – замешкавшись ответила Мария. – Куда прошения с земли приходят.

– Какие прошения? – не понял Леха. – В смысле просьбы?

– Да-да, и не только. – согласилась та и открыла входную дверь.

Глава 3

Повсюду расклонились изумрудные горки. Шумел березовый, круглый, а над оврагом – продолговатый, ивовый лист. Озирался Леха по сторонам, красотища неописуемая.

Довольно быстро Алексей со спутницей подошли к подошвам синевших вдали гор. Кругом все залито было пульсирующим, словно был живым, светом. Теплый, белый – такой нарочно не создашь, стекался рекой он в двуединый овраг. Глаза быстро привыкли к нему, воспринимая также, как на земле – воздух.

Пройдя сквозь стеклянные ворота тропой поднялись на площадку. У входа в туннель, за письменным столом сидел офицер в камуфляжной форме. Леха присмотрелся – нет, не тот, что его встречал. Этот уж больно простой на вид, худощавый, с опущенными глазами сидел несмело он на краю табуретки.

– Сергийко, – позвала мягко Мария, – ферта привела.

Офицер выпрямился во весь рост, бегло оглядел Леху, кивком поблагодарил женщину и когда та ушла, спросил:

– Новичок? Ну значит иди до конца туннеля. Увидишь людей, веди их сюда.

– А зачем? – не понял Леха.

– Как это? – удивился офицер. – Вас разве не встречали? – внезапно перешел на «вы».

– Нет, был попутчик, который как оказалось меня же и убил.

– Ясненько. Значит вы из Ф-4 выходили. Там туннель – длинная кишка. А в этом – ткнул себе за спину пальцем офицер, – ответвления всякие, пара тупиков есть.

И только теперь, оглядевшись, Леха понял, что это другая площадка хотя и сильно похожая на первую. Здесь также стояли скамейки, на которых, чего-то выжидая сидели люди, лежали бревна, горел костер. Тропинка, перерезавшая площадку, шла в три стороны. Кусты, овраги, кочки, через эту путаницу ветвей витиевато уходила она одним концом по горе вверх, вторым к деревне, а третьим к городу, откуда Леха пришел.

– А как же я дорогу найду? – чуть улыбнулся Леха.

– Вас туннель сам вести будет. Вот как войдете, почувствуете притяжение, будто ветром обдувает. Помните, как при жизни было? Если свернете, холодно станет, зябко. Да вы не бойтесь, это мирный туннель, здесь черных сущностей практически не бывает. – сказал и почему-то пристально посмотрел на пожилую пару сидящую на скамейке.

– Каких сущностей? – с легкой настороженностью спросил Леха.

– Тех, кто до еще до Суда человеческую душу намеревается утащить. Против них блокпосты и держим, – указал рукой на стол.

И тут Леха, сквозь свет разглядел фигуры людей, одетых так же, как и офицер. Они стояли группкой чуть поодаль, с распухшими глазами от солоноватого, лежавшего в пещере тумана.

– Нападают? – спросил Леха у офицера.

Тот как-то неопределенно покачал головой.

– А не боитесь, что я назад не вернусь? Ну если люди откуда-то выходят, значит… – в лысой голове Алексея проскользнула идея.

– Вход на землю в другой стороне. – сказал офицер и тут же прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнее.

Глаза Лехи возбужденно заблестели.

– Забудь! – офицер разгадал его намерения. – Без особого, – поднял вверх указательный палец, – разрешения даже и не подойдешь ко входу, а уж выйти тем более.

Только Леха собрался обдумать его слова, подозревая, что возврат на землю возможен, как к нему подошел солдатик с очень приятным лицом. Сходу он принялся объяснять, как действовать в случае, если сущности все же решат напасть:

– Ты главное – не бойся и с ними не разговаривай. Некоторые на вид могут быть страшными, а иные – так и очень. Но мы уже к участку прикрепленные, так сказать, под покровом находимся.

– К какому участку? – нахмурился Лысый.

– К этому. Мы же являемся сотрудниками небесной Канцелярии, поэтому хотя и могут существа на нас посягнуть, но большого вреда вряд ли принесут.

– А кто такие эти самые – мы? – настороженно переспросил Леха.

– Ферты! – солдатик посмотрел на него удивленно. – Ты в Канцелярии оформился?

– Нет, – протянул Леха и пояснил, как было дело.

– Ну ясно, значит тебя в штат не взяли. Может пока, а может и вообще не возьмут, – солдатик загадочно улыбнулся и подал Лехе камуфлированную, как у него самого, одежду. И пока Лысый надевал тонкие штаны поверх своих старых, продолжал говорить: – Задача темных сущностей – смутить. Чтобы мы стали растерянными, к Суду первой инстанции пришли в таком состоянии, чтобы и имя свое забыли, не говоря уже про жизнь. Потому могут утащить, чтобы всякое беснование в голову вбивать.

– А зачем им это? – Леха повернулся к солдату спиной, подождал пока тот поможет подтяжки застегнуть.

– Странный ты, честное слово. Ну или глупый, – смущенно засмеялся тот.

В ответ Леха что-то невнятное пробурчал.

– Чтобы завладеть мыслями и чувствами души. Чтобы перед присяжными на суде ты ничего в свою защиту не смог сказать.

– Можно подумать, что от меня что-то будет зависеть, – еле слышно пробурчал Лысый.

– Конечно будет! – уверенно сказал солдатик. – Твоя же жизнь, тебе и защищаться. А будешь молчать так туда тебе и дорога, – он указал пальцем в землю.

– Так меня что же, судить будут по тому, что я сам о себе расскажу? – искренне удивился Леха.

– Держи карман шире! – посоветовал солдат. – Обмануть никого мы не можем. Но насколько поговаривают, присяжные вопросы задают. За каждую мелочь спрашивают. А уж как на Высшем Суде дело обстоит, никому не известно. Оттуда еще никто не возвращался.

Леха задумчиво застегнул куртку, осмотрел себя со всех сторон и подумав мгновение сказал:

– Вот и на земле также говорили: если бы с того света кто-то возвращался.

– Ну не один же случай известен, когда возвращались. И про туннели сколько разговоров ходило или ты не слышал? – ядовито улыбаясь, солдатик заглянул Лехе в лицо.

– Слышал, – отмахнулся Лысый. – Да толку? Если б я еще в них верил.

– Ну иди, – разрешил солдат. – С Богом!

– А защищаться от этих ваших темных сущностей как?

– Молитву читай, – с улыбкой развел руки в стороны.

– А если я не знаю? – вскинул брови удивленно Леха.

И солдатик доверительным шепотом стал учить Алексея молитве.

– Запомнил? Силу аккумулируй, в голову к себе не впускай. Почувствуешь тревогу – читай. Смутишься или испугаешься, читай! На то она и молитва, чтобы от зла защищать.

По сигналу, поданному офицером, повторяя молитву Леха вошел в туннель, выглядевшим как горная пещера. Влажные сумерки подействовали на него благотворно, хотя и медленно. Он петлял по слабо освещенному туннелю, совсем не похожему на первый, погруженный в разрешение задачи, смысл которой теперь виделся смыслом всего его пребывания на земле. Эта растерянность не покидала до той минуты, пока не дошел до перекрестка. Здесь со всех сторон обступила его темнота. Она подкралась, как черная кошка, невидимая, неслышная. Чья-то, тощая тень проскользнула под ногами. Леха от испуга шарахнулся, постоял прижимаясь к стене, затем плюнул в сторону тени, прошептал молитву и пошел налево. Однако не успел сделать даже пары шагов как почувствовал, что его заполняет гнусная тоска. Понял, что ошибся и вернувшись до перекрестка пошел прямо. Плотной, серой массой вдруг перед ним вырос туман, из которого вышла женщина с семилетней девочкой.

– Ой, молодой человек, как хорошо, что вас встретили! – протараторила женщина. – А то уж столько плутали. Лизочка, ты не устала? – обратилась к девочке.

Та, размазывая на щеках грязь, помотала головой.

– Идемте, я вас выведу, – сильно хмурясь, проговорил Леха.

Глаза его стали подозрительными и острыми, губы сжались в тонкую полоску.

– А где мы? – удивленно озиралась женщина. – Меня Софией зовут.

– Леха, – представился Лысый и помолчав, добавил: – В туннеле. Вот там, где свет там люди.

Земной мир был совсем рядом, за туманом и горой. Ему казалось, что стоит волю поднапрячь, найти выход, вскрыть его как при утерянном ключе дверной замок вскрывают как сразу же ворвется в привычную даль. Упорно шел по сумеркам, изредка глядя в лицо встреченной женщины, словно в чужие окна подсматривал. Глаза у нее были особенные: похожие на лесные озерца в которых растворялась весеннего утра голубизна.

– Алексей! – едва поспевая идти с ним в ногу, тихо позвала: – мы что, умерли?

– Угу, – выплюнул мрачное слово.

– Я так сразу и поняла, – вздохнула женщина. – Мы в машине с Лизонькой ехали на дачу. И такой дождь начался, словно оловом все залили. Видимо в поворот я и не вписалась, – глубоко вздохнула и через минуту прибавила: – Бедный муж!

Свет ударил по глазам. Женщина с девочкой замерли, постояли немного, а разглядев офицера, поздоровались.

– Сергийко, – позвал Алексей, – а провожатый где? – спросил про фигуру в балахоне.

– Сам проводишь, – лицо офицера теперь было и не узнать: нос заострился, глаза смотрели цепко, щетка волос на подбородке придала облику бродячий налет. – За изумрудными вратами налево. Там встретит помощник следователя – Елена Николаевна, покажет, где новеньких из туннеля А-17 размещать. А впоследствии сам будешь до места водить.

– В смысле, мне еще приходить? – мельком взглянув на Софию, спросил Алексей.

– Еще! – офицер что-то записал в журнале.

– Слушай, а ты чего такой уставший? – склонившись над столом, спросил Леха.

– Да пока ты в туннеле был, эти гады нам обструкцию устроили, – доверительно прошептал офицер.

– Чего устроили? – не понял Леха.

– Напали! Партия новеньких прибыла – автобус перевернулся. Пока их из туннеля выводили эти тут как тут.

– Все целы? – не зная можно ли такую категорию применять к умершим, спросил Алексей.

– Одного попытались утащить, отбили. Так что Леха давай, не задерживайся, помощь твоя нужна.

Алексей распрямил плечи, выпятив грудь колесом и махнув Софье, повел их тропой. Остановившись на краю площадки, перед спуском на тропу, Леха разглядел, что деревень несколько, а не одна, как думал он раньше. Деревни стояли почти вплотную друг к другу, разделенные кое-где речкой, рощей или раскинутым в ширь, полем.

Спустившись с горы увидел изумрудные ворота. Как и говорил офицер, сделаны они были из драгоценного камня. И хотя они не дышали, как стеклянные, но и в их глубине происходил какой-то мистический процесс. Камень пропуская свет, преломлял его в иные цвета, скручивал в различные узоры. Поднял Леха глаза и увидел в глубине камня множество павлиньих перьев, которые в следующую секунду сломались в ярко-розовые цветы султана.

Широко распахнув глаза смотрела на ворота Софья. Взяв дочь за руку вошла в них и глубоко вздохнула, словно ветер ее наполнил.

Долго шла она молча погруженная в мысли. Широко раскинулось поле вдоль которого шагали. Волнами по высокой траве гулял ветерок. Заливисто пели птахи, хотя их самих было и не видать, только голоса разносились по округе. И все здесь было так было похоже на родную землю.

Обширная деревенька раскинулась под горою, где в тенистом лозняке протекала мелкая речка. Домики здесь стояли нарядные, расписные. Пряники, а не домики. Кругом цветов полно видимо-невидимо. На деревьях растут фрукты, почти как на земле, но все же другие: ровной формы, как на подбор и яркие как самоцветы.

– Какая красота! – всплеснула Софья руками. – А мы на земле смерти боялись.

Леха молчал. Его томила одновременно и тоска, и радость плескалась и грусть. Офицер прямо сказал, что нужен, что полезным может быть. За всю жизнь не испытывал этого. Все жалел себя, все откладывал на «потом» думая, что настанет еще случай для жизни.

По тропе быстрым шагом к ним навстречу шла уже знакомая ему помощник следователя.

– Алексей! – узнала Лысого, – вакансию ферта заняли? Что же – очень хорошо.

Узнав имена новеньких, повела их к голубому дому, где краснела у окон рябина. Двор был маленьким, чистым, не трава, а ковер стелился по участку. Обстановка в доме была скромной, но со всем необходимым. Простая, без вычурности мебель и посуда.

– София, к вашему прибытию мы уже собрали анамнез, – сказала, располагаясь за столом Елена. – Остались вопросы, их мы обсудим и думаю, что уже завтра по земному исчислению, подадим документы в суд.

София села на диван, прижимая к себе Лизу. Она выглядела теперь уставшей и испуганной.

– Малышка, хочешь поиграть на улице? – предложила Елена. – Алексей, отведите девочку на площадку, там много детей. Ах да, вы же не знаете, – и она в подробностях объяснила маршрут.

Леха провел девочку вдоль линии пряничных домов, где на открытой площадке, на каруселях катались дети.

«Почему женщина, приходившая собирать мой анамнез сказала, что это все иллюзия?» – подумал Лысый, садясь на качели. «Здесь почти все, как на земле», – глядя вслед убегающей к ребятам Лизе, вдруг осознал, что она никогда не повзрослеет. Оттолкнувшись от земли раскачал качели. Пяткой скребнул по траве, отчего на той остался белый след. Леха остановился и присев на корточки ногтем поддел дерн. Под ним была ровная поверхность. И это была не земля, а слюда. Смущение промелькнуло в Лехиной голове, хмурясь, подошел к дереву, потрогал листву. Так и есть, она была не настоящей. «Пластик?» – пытался сообразить Леха. Смятый лист испачкал ладонь зеленым соком. «Не искусственный!» – успокоился Лысый.

Вдоль дороги ведущей в шумящий город, среди клубящихся валов загорались на столбах молочные шары. Воздух, если таковой здесь был, стремительно темнел. Леха вновь сел на качели вяло склонившись. Он чувствовал себя так, будто был пустой бутылкой, без единого переживания и мысли. Тяжелая усталость навалилась на веки, и он закрыл глаза.

Из-за горки, по тропе шел старичок. С седой бородой, клинышком ложившейся на грудь, с лучистыми и теплыми глазами. Нес в руках плетенную из ивовых веток корзинку полнехонько наполненной земляникой. Озирал поля, молитву пел, шел плавной поступью, да вдруг, зацепился за корягу, упал и рассыпал ягоду.

Леха, а заснуть ему так и не удалось, вскочил и бросился к старичку на помощь. Тот сел на землю, это если привычными словами называть, да и заплакал. Леха ползал по траве, колени в зеленом соке измазал, собирал рассыпанные ягоды. А в голове, словно пчелиный рой поселился: «кто же не давал тебе жизнь прожить такую, чтобы в ней место было и для поступков, и для мирных ощущений». Аж зажмурился Леха, так грустно ему стало.

– Держи, дедунь, – протянул корзинку старику.

Тот улыбнулся, головой закивал, да и побежал через поле. Не пошел, а побежал, будто было ему лет двадцать.

Со двора дома вышла Елена, держа папку под мышкой.

– Алексей! – помахала рукой, – Лиза играет?

– Играет, – Леха подошел к помощнице следователя. – Скажите, а где Антон?

– Там, где и положено быть: в комендатуре.

– Просто нелепо вышло. Парень хороший, сам я драку завязал, – переминаясь с ноги на ногу, сказал Леха.

– Да вы не беспокойтесь. Божий суд не человеческий, разберутся, по справедливости. Каждый отвечать будет сам за себя.

– А если я прошение напишу? Ну к присяжным, например. Это рассмотрят?

– Напишите! – тепло улыбнулась Елена, – не знаю поможет ли, но лишним точно не будет.

Повеселел Леха, развел руки в стороны, потянулся:

– Эх, хорошо! – и вдруг, спросил у Елены: – давно вы здесь?

– Смотря каким временем исчислять, – многозначительно улыбнулась Елена.

– А почему помощником следователя вас сделали?

– Потому что при жизни следователем была. Погибла при исполнении служебного долга, – на губах ее блуждала рассеянная улыбка. Вся как кукушонок покинутый стала. – Не должна была там быть, а ослушалась.

– А семья?

– Не успела.

– Вот и я не создал, – Леха глубоко вздохнул. – Теперь жалею.

– Я любила человека. И он меня полюбил, все замуж звал, а я все откладывала. Работа была на первом месте.

С визгом и хохотом, кружились на каруселях дети. Бегали по кругу друг за другом – играли в «пятнашки». Алексей и Елена за ними наблюдали с окаменевшими лицами.

– То, что на земле представлялось важным, для вечности не имеет никакого значения, – заключила Елена.

– А дело Софии и Лизы будет по такому же принципу рассматриваться?

– Думаю к похоронам успеем.

– К каким похоронам? – нахмурился Леха. Взглядом побежал поверх Елениного плеча по полю, пока не уткнулся в осиновый пень, унылым глазом, глядящим на него.

– К их. Мы стараемся в ситуациях, когда все ясно не задерживать, побыстрее отдать делопроизводство в суд.

– А как же все те люди, что живут здесь? – Алексей указал рукой в сторону города, а затем и деревень.

– Не живут. – усмехнулась Елена. – Прибывающие новички проходят транзитом. А по большей части, здесь находятся сотрудники небесной Канцелярии.

От города к деревням и обратно плыли по полям ночные фигуры в кофейном тумане. Прикидывались в кромешной тиши людьми. Кто на пенек садится, слившись с ним воедино и не разберешь: тень, пень или хвостатое существо. Кто кактусом замрет у лесочка, а кто и гадюкой скользит, между кустарников, да деревьев.

– Разве у Канцелярии настолько много дел, что необходимо держать такое количество людей? – спросил Леха.

– Предостаточно! – Елена принялась перечислять: Департамент просьб и помилований, долговой Департамент; Надзор за выполнением обещаний; Департамент исполнения Высшей Воли; Департамент помощи…

– И это все работа с людьми? – воскликнул, перебивая собеседницу Леха.

– Конечно! У каждого живущего своя судьба, свое предназначение. Попробуй оставить людей без надзора. Да разве вы Алексей на протяжении жизни не уповали хоть на какое-нибудь чудо?

– Так что же, получается меня слышали? И даже может пытались помочь? – почувствовав, как комок слез подступил к горлу, тяжело сглотнул. – А почему тогда, я всегда чувствовал себя несчастным? – вдруг яростно на самого себя разозлился.

Прервав беседу и наскоро распрощавшись Алексей пошел к туннелю, где его ждал Сергийко.