Дорога сильных. Шаг вперед

Глава 1

Линда

Вдох. Еще один вдох – вот о чем она мечтала, продираясь сквозь пыльную бурю междумирья. Шаг за шагом, против ветра, рвущего волосы, иссушающего кожу и грозящего опрокинуть – и похоронить тут же, в пыльно-песчаном нигде. Она не знала ни куда идет, ни зачем… но шла, повинуюсь древнейшему инстинкту – жажде жизни.

Дышать. Она может нормально дышать – первое, что осознала Линда, вывалившись в новый мир. Хватанула ртом воздух и согнулась пополам, кашляя так, словно хотела выплюнуть легкие. Но вот получилось вдохнуть вновь – глубоко, полной грудью. Воздух был чист и упоительно свеж, пах хвоей и ранней весной. Ничего вкуснее она в жизни не пробовала.

Вместе со способностью дышать вернулись и другие ощущения. Лоб коснулся земли, и девушка с удивлением поняла, что стоит на карачках, тяжело опираясь на ладони, что с запястья пропал любимый кожаный браслет. А еще – что ей холодно, колени ее голы… как и она вся.

Смаргивая невольные слезы, медленно подняла голову. Неровный камень, присыпанный влажной прошлогодней хвоей, пара шишек и обнаженная девушка на расстоянии вытянутой руки. Линда моргнула. Девушка и не думала исчезать. Она качалась, обхватив руками колени, и тихонечко подвывала. За ее спиной шевелился, пытаясь принять сидячее положение, какой-то парень. Тоже голый.

- Да что за… кхе.

Слова, царапаясь, застряли в горле. Линда подняла взгляд выше. Сосновый лес кругом, каменистая площадка, какие-то люди…

Со всех сторон доносилось пение. То едва слышное, то звенящее, оно вколачивало в тело странный ломаный ритм, и девушка почувствовала, как с благодарностью отзывается на него организм. Стало проще дышать, зрение прояснилось, а ухо различило гортанный стон рядом с ней.

Линда повернула голову и разом забыла и про странное действо, что творилось вокруг, и про холод, и про собственную обнаженность. Возле девушки распростерся Андрей. Каштановые пряди прилипли к потному лбу, глаза распахнуты в ужасе, зрачки сузились в едва заметную точку.

Он силился вдохнуть и не мог.

Она кинулась к парню, сдирая голые колени едва не в кровь, схватила за руку.

- Андрюш, ты чего? Что не так? Дыши же, дыши!

Но он не дышал – задыхался. Открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная на поверхность, судорожно стискивал ладонь Линды и метался взглядом по кронам деревьев, словно выискивал в их рисунке что-то, что может его спасти. А потом затих и замер – и девушка замерла вместе с ним. Не веря в страшное, толкнула в плечо. Вцепилась, затрясла сильно, но голова его моталась, будто у старой тряпичной куклы, а взгляд потерял осмысленность.

За спиной раздался вскрик, после еще один. Странное пение захлебнулось, сломалось, послышался грохот, звон, новые крики и хлопки, напоминающие взрывы петард. Линда вскинула голову. На нее, перепрыгивая через корчащиеся на земле голые тела, бежал мужчина в темной одежде. Полы его наряда развевались, левая рука придерживала пояс с батареей бутылочек и склянок, а правая сжимала нож. Он не добежал до девушки пары метров: вздрогнул, споткнулся и завалился вперед. И больше не шевелился.

Из его спины, близко-близко к ней, только руку протяни, торчало копье.

Сердце замерло и тут же бешено застучало. Линда подобралась и вскочила на ноги. Тело слушалось будто бы нехотя, так, словно им давно не пользовались. Повсюду раздавались крики и стоны, мелькали мечи, опускались на головы топоры. Одни люди резали других людей, а в центре всего этого безумия были они – кучка голых парней и девушек.

У нее не было ни ясных мыслей, ни плана, одно лишь желание сбежать из этого дурного сна. И она побежала. Обнаженная и босая, по мерзлой земле и камням, присыпанным хвоей. Все более быстрая и легкая, она за секунды осваивала тело – свое и будто бы не свое. Увернулась от жадных объятий одного мужчины, едва не сшибла другого и скользнула под сень деревьев. Там лежал снег, она сразу же провалилась почти по колено. Ноги ожгло холодом, она стиснула зубы и рванула вперед, но ее поймали за руку и дернули на себя. Не глядя, Линда брыкнула противника в живот, ударила по запястью и, когда хватка ослабла, бросилась прочь. У нее бы вышло уйти, но тут на девушку налетел такой же беглец. Врезался, сбивая с ног, и она упала.

Встать уже не успела. Сверху навалились, ругаясь непонятно и зло, вжали лицо в талый весенний снег. Ни пошевелиться, ни нормально вдохнуть…

Линда дернулась и резко села. Парень, на плече которого она до того спала, дернулся тоже.

Память возвращалась неохотно, мозг цеплялся за остатки сна. Морозило кожу, с лица хотелось смахнуть сор, а колени ныли, будто содранные взаправду. Ее запястья коснулась теплая ладонь, раздался вопросительный шепот:

- Лин, что случилось?

Она заморгала, медленно выдохнула. Уже давно рассвело, и она отчетливо видела лицо Витьки. Черные брови и синие глаза, острые скулы и жесткую линию губ. Она убрала в сторону отросшую прядь волос, погладила колючую щеку. Парень накрыл ее руку своей и поцеловал в середину ладони. Линда, смущаясь, отвела взгляд.

Его касания разжигали огонь в крови, возвращая ощущения жаркой ночи, проведенной вместе. А перед глазами стоял холодный весенний лес, неровный камень и другой парень, который так и не смог вдохнуть воздух этого мира.

- Ничего. Просто сон, - пробормотала девушка, облизнув губы, - просто…

Она все же провела по лицу рукой, стирая фантомную хвою и талый снег. Ей пару недель – целую вечность по нынешним меркам – не снилась пыль перехода и холод пустыря. Тот день, который изменил все. И Андрей целую вечность не вспоминался. Так почему сейчас? Почему вот так – ярко, ясно, в мельчайших подробностях?

Странный сон. Тем более странный, что приснился сегодня.

Бесконечно длинный вчерашний день был полон неясностей и тревоги, кипучей злости и долгожданного отдыха, свободных танцев и… любви. От воспоминаний о том, что творили они с Витькой ночью, становилось жарко, немножечко стыдно и весьма приятно. А еще довольно неловко оттого, что помимо ночи этой она думала сейчас о другом.

Вокруг стоял лес. Стройные сосны высились мачтами, склон круто уходил вниз, в зыбкий туман, не располагая к долгому отдыху. Но тут, на низком плоском валуне, прикрытом со стороны возвышенности другими камнями, было уютно. Тихо, спокойно. Ни единого человека, кроме них двоих.

Парень следил за ней из-под полуопущенных ресниц, и Линда замерла под его внимательным взглядом.

- Иди сюда, - хрипловато произнес он.

Положил ладонь на ее плечо и мягко потянул на себя. Линда прерывисто вздохнула, но Виктор лишь обнял ее и поправил плащ, которым они укрывались.

- Спи.

- Не хочу, - капризно буркнула она и прижалась теснее.

Скользнула ладошкой по животу парня, с удовольствием ощущая, как каменеет его пресс и учащается биение сердца.

- Лин, не дразни меня…

- А я что? Я ничего.

А рука продолжила рисовать узоры – то легко, едва касаясь пальцами кожи, то с нажимом проводя всей ладонью. Она шалела от собственной наглости и той власти, которую обретала над парнем, чувствуя себя любимой и желанной. Виктор перехватил ее руку и повернулся, накрыл девушку собой, приятной тяжестью вминая в истерзанный мох. Линда охнула. Подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза. Красивый. Сильный. Любимый. Как-то так вышло, что из надежного товарища и хорошего друга он стал тем, с кем хочется делить не только кров, но и постель. И быть ближе. Еще ближе.

- Ты меня с ума сводишь, - выдохнул он и поцеловал так жарко, что поплыло перед глазами.

Пальцы его скользнули по ее телу, безошибочно находя нужные точки. Девушка задрожала, тая в его объятиях и позволяя гладить и целовать себя. Ласкать, живым теплом прогоняя дурные сны.

Прошлая ночь была чудесной, но Линда, к стыду своему, помнила ее обрывками. Все скрутилось в безумный и прекрасный калейдоскоп эмоций и впечатлений. Сейчас же все ощущалось так четко и ярко. Так остро. Живот, ребра, полукружия груди, задняя поверхность шеи. Уверенные пальцы парня, его чуткие губы и колючая щетина контрастом. Жар, заливающий тело, и мурашки у нее на руках.

Он подцепил подол ее нижнего платья, потянул вверх, мучительно медленно скользя ладонью по бедру, и замер. Вскинул голову. Линда, выплывая из марева удовольствий, с трудом сфокусировалась на лице парня. Но спросить, что его встревожило, не успела – услышала голоса сама.

Выше по склону кто-то переговаривался на джерре, а потом, повышая громкость, окликнул: Мия, Тимур! И следом: Виктор, Линда! Девушка дернулась, и парень мгновенно с нее скатился. Телу стало холодно и неуютно без его тепла, Линда поежилась.

- Что-то случилось, - прошептала она, чувствуя нарастающую тревогу, и села.

Ни Тимура, ни Мию она после шатра шамана не видела – слишком сильно увлеклась праздником и обществом своего парня, чтобы думать о чем-то другом. Взгляд Виктора скользнул по девушке и потеплел. Он, сев рядом, натянул ее рукав повыше и соединил две части ворота у горла. Линда нервно хмыкнула, вспоминая, во что одета. Нижнее платье распахивалось едва не до пупа, когда не было скреплено фибулой. А куда эта фибула делась, кто ж теперь знает. Вот не носила она женскую одежду, так стоило ли начинать? То ли дело мужская рубаха, с коротким вырезом. Удобно.

Но взгляд парня говорил: стоило, еще как стоило!

- Молчи, - буркнула она, и он ухмыльнулся.

Линда встала, так и не придумав, чем скрепить ворот. Голые ступни коснулись влажного от утренней росы мха и старой рыжей хвои, под пятку подвернулась шишка. Девушка поморщилась и переступила с ноги на ногу. В этот момент шаги послышались совсем близко, из-за камней вынырнул Снур. Охватил быстрым взглядом босоногую Линду, растрепанного Витьку, прикрытого плащом. Осклабился, но девушка лишь выше вздернула нос, жалея, что нет на ней привычного ремня, утяжеленного ножнами и топором. С ними всегда комфортнее.

- Вижу, праздник удался… - начал гьярравар.

- И тебе доброго утра, – холодно перебил его Витька, поднимаясь на ноги и невзначай прикрывая собой Линду. – Чего хотел?

- Поспать я хотел! - зло отозвался Снур, - и поесть нормально. А ищу тут… всяких.

Весь его вид говорил о том, что воин от этого не в восторге, и Линда не могла избавиться от тревоги.

- Где Мия с Тимуром? – спросила она.

Мужчина скривился:

- Выходит, пропали.

Маргарита

Пламя ударило в землю, разлилось волной, испепеляя травинки и старую хвою, высушивая и поджигая мох, еще минуту назад такой жизнерадостно зеленый. Марго, почти нагнавшая грена Лусара, вздрогнула и замедлила шаг. Новый удар заставил ее замереть, а после – качнуться назад.

Воздушный кулак, усиленный водой, врезался в сосну, дробя дерево в щепу, и мощный ствол заскрипел, покачнулся и начал крениться в сторону лошадей. Те дернулись с места, истошно заржали, испуганные огнем и громкими звуками. Кто-то бросился спасать животных, кто-то с криками рванул прочь. Маг досадливо поморщился и послал еще один удар, отпихивая падающее дерево так, чтобы оно никого не задело. Сосна, подрубленная почти у основания, рухнула, ломая ветви соседок, осыпая людей шишками, но до земли не дотянула. Застряла, зависнув на высоте полутора метров.

Грен Лусар развернулся, и Марго поймала его взгляд. Темный, безумный. В другое время она бы восхитилась, как легко и уверенно он сплетает стихии в одном заклятии, но сейчас разъяренный маг пугал. Совсем другим казался он вчера. Таким она его еще не видела.

И все же она не дрогнула, когда маг стремительно шагнул к ней, дохнул в лицо жарко и зло:

- Кто это сделал? Кто помог ей бежать? Это ты, да? Ты отвлекла меня, чтобы я ее проглядел.

- Я не понимаю…

Он стиснул плечи девушки и попытался вломиться в сознание так резко, что она дернулась и едва не застонала от боли.

- Куда делась Мия? Расскажи мне все, Маргарита! Все, что знаешь.

Его голос, настойчивый и лживо-сладкий, ввинчивался в мозг, а глаза смотрели прямо в ее, парализуя волю.

- Нет, - через силу выдохнула она, – Лусар, нет! Я ничего не знаю. Что с Мией?

Он будто очнулся. Отвел взгляд, и девушку отпустило. Она качнулась, вцепилась в его рукав, и маг сунул ей в руку клочок бумаги. На нем, выведенные наспех корявым почерком, были три слова: не ищите нас.

- Это нашли у лошадей – когда двух не досчитались. Мия сбежала. И я выясню, кто ей помог.

Девушка недоверчиво покачала головой. Мия – сбежала? Быть такого не может! Нежная, трепетная и пугливая девочка приняла столь важное решение? И не просто приняла, а реализовала, причем, судя по злости грена Лусара, вполне успешно. Да, за обедом не было четверых: Мию с Тимуром не видели со вчерашнего дня, а Линду Виктор забрал из круга по просьбе самой Марго. Но… многие разбрелись в эту ночь, кто куда. Расслабились, отмечая с местными и свой личный праздник – спасение из темных земель и от торийцев, что следовали по пятам. Выдохнули, позволив себе немного радости. Она и сама вернулась к шатрам лишь под утро. Может, и зря.

Маг, собранный и почти спокойный, распоряжался насчет поисков. Наконец он обернулся к Марго, и его темный взгляд вернул ее в прошлую ночь. В воспоминания о том, как шла она по сумрачному лесу, повинуясь чутью и неясной тревоге, а мужчины – Виктор и грен Лусар – двигались следом. Как нырнула в ритуал, заменив собой Линду, и в тело ударили волны энергии, скручиваясь в спирали и уходя в землю. Как танцевала она, сплетаясь с соседками в синхронных движениях, подсказанных ритмом. Как сходились и расходились они, рисуя руками, ногами, всем телом своим невидимый узор. Как зудели ладони, и горела от прикосновений кожа… Жаркое действо захватило ее, оставляя в голове одну мысль: такая ночь не может окончиться обычным спокойным сном.

- Узнаешь, кто писал? – спросил маг.

Марго тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Кто писал, ну да. Вгляделась в бумажку и сжала ее в ладони. Почерк нервный, слова – русские. Нет, это точно сделали свои. Но кто именно – не понять, не настолько хорошо она знает ребят.

- Марго!

Девушка обернулась, и длинные черные косы скользнули по бедрам. К ней, едва не переходя на бег, спешила Линда, Витька не отставал.

- Где Мия с Тимуром? – набросилась рыжая с вопросами. – Нашли?

- Кажется, они сбежали.

- В смысле, сбежали?! Как?

- А это я хотел бы узнать у вас, - холодно произнес грен Лусар, - где Мия, Виктор? Или мне стоит расспросить твою Лин?

Марго перевела взгляд на парня. Тот шагнул вперед. Высокий, подтянутый, обманчиво спокойный. Лишь смотрит на мага так, что еще чуть – и научится метать молнии.

- А может, стоит спросить себя? Сбежала бы она, не будь причины? Что, гр-р-рен Лусар, - прорычал Витька, - не было у нее причины, а?

- О чем вы? – разозлилась Марго, - говорите уже, ну!

Она смотрела то на одного, то на другого, но мужчины молчали.

- Они с шаманом вчера Мию не поделили, - сказала Линда, игнорируя гневный взгляд мага, и тут же глаза ее округлились, и девушка выдохнула, - шаман!

Дальше Марго вообще перестала понимать, что происходит – вся эта братия рванула к шатрам. Искать Ньорта Видящего.

Шамана на месте не оказалось. Внутри дремал крепкий мужчина, и на вопрос, куда же делся хозяин, лишь двинул плечами. На мага было страшно смотреть. Казалось, он готов разнести что-то еще, но – нет. Сдержался. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул и рыкнул Снуру:

- Найди мне его!

К счастью, проверять мага на выдержку не пришлось – искомый нашелся быстро. Сидел себе у костра ребят, пил горячий отвар да рассказывал о местах, где живет – далеко на севере, во фьорде, на границе тамошних темных земель.

- …а красиво там – сил нет! Скалы серые, лес щетиной, темный песок и река, что режет долину надвое… о, Луций! Что, нашлась твоя пропажа? Ты проходи, садись. Девы тут вкусного наварили.

Шаман подмигнул Лизе, которая слушала его с открытым ртом, и девочка довольно зарделась. Маг сел на соседнее бревно, отмахнулся от кружки, исходящей паром.

- Ну и где она? – резковато спросил он.

- Видать, не нашлась, - посетовал старик. – А нечего было пугать. Вздумал тоже…

Грен Лусар сверкнул взглядом, и шаман не стал продолжать. Спрятал ухмылку за кружкой, отпил.

Рита смотрела на них и гадала, что такого могло случиться вчера в шатре, от чего поцапались эти двое, а Мия оказалась так напугана, что предпочла сбежать, лишь бы не встречаться с остальными.

А если она не сбежала? Если ее похитили?

Последнее она произнесла вслух. Грен Лусар сослался на записку, и шаман требовательно протянул руку. Марго хотела уже отдать бумажку, как Ньорт вцепился в ее запястье. Перевернул ладонью вверх, усмехнулся невесть чему, глядя прямо в глаза. Показалось, что он видит ее насквозь, знает все. Вообще все. И пусть прошлой ночью было много такого, что она не готова показать хоть кому-то, Маргарита не отвела взгляд. Не отдернула руку. Мужчина отпустил сам, будто потерял интерес. Пощупал записку, понюхал. Сказал уверенно:

- Да, это он.

Сощурился на огонь, вновь отпил из кружки.

- Не крал никто деву. Сама ушла. И страж при ней, ой, хороший…

Он причмокнул губами. Маг начал терять терпение:

- Найди мне ее!

- Тебе? Ты и так мне задолжал. Много жизней. А я забрал бы лишь две, да и то на год, не больше.

Ребята стояли и сидели вокруг, притихшие, мало что понимающие. Не рисковали ни прерывать беседующих мужчин, ни заниматься чем-то своим. Но ни один не ушел – слишком уж интересным оказался разговор.

- Идем, обсудим, - холодно произнес грен Лусар, поднимаясь на ноги.

- И чем тебе это место плохо? – проворчал Ньорт.

Но встал. И даже шагнул следом за магом. Беседа продолжилась поодаль, и до Маргариты долетали лишь обрывки фраз. Маг злился, и еще как! Он чуть ли не напрямую обвинял старого Ньорта в похищении Мии. Пытался казаться спокойным, но Рита видела, как с силой он расправляет ладони – так, словно боится сжать их в кулаки.

Шаман же отрицал все. Казалось, его вообще не заботит исчезновение девочки и ее друга. Хотя… ему-то чего волноваться?

- На костях своих поклянись, что это был не ты! - донеслось до Риты, и девушка не удержалась, сделала пару шагов в сторону мужчин.

- На костях, говоришь…

Шаман огладил на груди ожерелья, сплошь состоящие из первых фаланг чьих-то пальцев. Думать не хотелось, чьих, но Маргарита точно знала – человеческих. И, судя по количеству, на странное украшение пошла далеко не одна рука.

- А и поклянусь, раз ты не веришь моему слову, - наконец, заключил шаман. – Только готов ли ты принять такую клятву?

Маг резко выдохнул и сжал кулаки.

- Значит, сама? – помолчав, спросил он.

Кивок.

- Найти поможешь?

Но шаман лишь поджал губы.

- Ищи, если хочешь, Луций. Ты не можешь не искать. Она не может не бежать. А я дам девочке свободную жизнь.

- Свободную… - в голосе мага прозвучала горечь, - что толку в этой свободе? Она просто сгинет в этих лесах. И все. Ты не жизнь ей даешь, а проклятие. Смерть неотвратную.

- Вижу, ты печешься о ней – так, как умеешь. Но она сильнее, чем ты думаешь.

Маг устало покачал головой.

- Ошибаешься. Уж я-то знаю, насколько она сильна. Потому и отпустить не могу.

Глава 2

Тимур

- Устала?

Подруга мотнула головой, Тимур криво усмехнулся. Не устала она, как же! Бледная, губы искусаны, под глазищами темные круги. Кажется, ночью вообще не спала, а ведь дни до этого тоже спокойными не были. Они бежали из деревни, подверглись нападению торийцев, прошли насквозь темные земли… эти дни были какими угодно, но только не спокойными.

Ее спасало лишь умение ездить верхом – Мия говорила, что давным-давно, в прошлой, нормальной жизни занималась в конном клубе. И не пару раз, а полноценно. Парень же держался на одном лишь упрямстве. Он тоже устал… но признаться в этом Мие? Ни за что! В пору радоваться, что она не слышит его эмоций. Всех слышит – а его нет.

Иногда эта непрошибаемость казалась Тимуру признаком некой ущербности, но чаще – преимуществом. Да, магом стать ему не светило, но и сам он был защищен от любых ментальных воздействий, кто бы их ни применял. Человек ли или иная тварь.

День медленно клонился к вечеру. До полной темноты было далеко, но они нуждались в отдыхе – если не люди, так хотя бы лошади. Но Мия оглядывалась, нервно кусала губы и, наклоняясь к лошадкам, просила тех немного потерпеть.

Тимур терпел самостоятельно. Наконец, он не выдержал и скомандовал:

- Все, привал. Ты их так совсем загонишь.

«И нас тоже» - добавил про себя, не вслух.

Она затравленно оглянулась, но дорога была пуста. Как и час назад, и два. Девочка выдохнула и ослабила поводья. Лея всхрапнула и сразу же перешла на медленный шаг.

Дорога, по которой они ехали, петляла вдоль горной реки, потихоньку уводя вниз. Где-то там были леса и лощины предгорий Ошского хребта, еще дальше – долины и побережье Закатного океана. И Греттаборг, город и крупнейший порт в здешних местах, в который им, пожалуй, соваться не стоило.

Селений по пути встретилось немного, и все – по левую руку, на том берегу реки, более пологом. К ним вели подвесные мосты, при виде которых у Тимура невольно замирало сердце. Нет, он не боялся и, случись что, мигом бы перебрался. Но… идти в ту сторону не хотелось.

- Туда, - махнул направо Тимур и первым направился в указанном направлении.

Здесь дорога пересекала еще одну горную речушку, выгибаясь над ней каменным мостом. Старый и узкий, едва повозка проедет, он все же выглядел крепким. А еще тут был нормальный спуск к реке, достаточно мелкой, чтобы пройти по ней, и быстрой, чтобы смыть их следы. Тимур не знал, поможет ли это, но попробовать стоило. В приключенческих книгах все так делали.

Пока им несказанно везло. Верховые, да при оружии – Тимур прихватил и лук, который уже считал своим, и меч со щитом, - они если и вызывали среди селян любопытство, то осторожное. Да и мало их было, селян этих. Все, кто хотел и мог, съехались на праздник первого урожая – как же, сам Ньорт Видящий его присутствием почтил. А разъехаться не успели. Тимур с Мией снялись утром раньше всех.

Парень оглянулся на спутницу. Она держалась получше многих, но почему-то казалось, что стоит ей спешиться, как она упадет – и не сможет встать еще долго. Бледная такая. Кажется, она стала еще бледнее, чем раньше.

Черт! Она же лошадей тянула чуть ли не полпути! И как это он не додумался?

- Мия! – зло выдохнул Тимур, перегораживая ее лошадке дорогу и вынуждая остановиться, - прекрати тратить силы!

Она вновь куснула многострадальную губу.

- А если нас найдут? Нагонят?

- Тогда давай уберемся с дороги. И ты поспишь. Не спорь! Нас скорее найдут, если ты свалишься от усталости.

Она и не спорила. Лишь понуро кивнула и продолжила спуск к реке. Тимур остановился на берегу, спешился, зачерпнул торопливо воды в горсть. Холодная, чистая, вкусная. Мелькнула и пропала мысль, что хорошо бы сюда нормального мага, чтоб сказал, можно ли это пить. Хлебнул еще, наполнил флягу. Усмехнулся невесело. Мия у него, выходит, «ненормальный» маг.

Грен Лусар назвал ее менталисткой, и на площади Арденбурга Тим сам видел, на что она способна. Но умеет ли она что-то еще помимо штучек с чужими мозгами? Время покажет.

Напились, Тимур взобрался в седло, и они ступили в реку. Дно здесь было ровное, с мелкими камешками, воды едва до колена, а то и меньше. Лошади шли спокойно, радуясь смене темпа.

Но чем дальше, тем сложнее становилось двигаться. Камни стали больше, речка – уже и стремительней, и лошади нервничали и дергались перед каждым шагом. Наконец Тимур спрыгнул в воду, и она хлынула в сапоги. Тело будто ударом тока прошибло, ноги мгновенно замерзли. Да уж, пить эту воду и ходить в ней – вещи совсем разные. Тим взял под уздцы Лею и повел вперед аккуратно, обходя валуны и шаткие камни. Не хватало еще, чтобы лошади ноги повредили.

Они прошли так еще метров двадцать. У парня заледенели ступни, он начал проклинать свою дурацкую идею, неизвестно, полезную ли. А потом дорогу преградил водопад: бодрый, но маленький, едва ли метровый. Непреодолимый для них.

- Черт! – выдохнул Тим.

Оглянулся на Мию. Девочка нахохлилась под плащом, как растрепанный воробей.

- Не пройдем? – упавшим голосом спросила она.

Тимур стиснул зубы.

- Пройдем, - упрямо отозвался он.

И потащил всех к другому берегу. Пологий со стороны, он оказался довольно крут. Ноги то и дело оскальзывались на замшелых камнях, цеплялись за корни сосен, прикрытые травой, и Тимур знатно изгваздался и еще сильнее вымок, прежде чем они выбрались из реки.

Парень откинулся на поваленный ствол и задрал лицо к голубеющему меж крон небу. В груди кипела злость – на ситуацию, на себя самого. И вот что ему вздумалось в приключенцев играть? Что им стоило углубиться в лес, пробираясь вдоль реки? Зачем в воду лезть было? Вряд ли их станут искать с собаками, да если и станут, то они тут так наследили, что свели на нет все усилия. Вот же дурак! Только вымок и замерз. А толку?

Со стороны Мии послышался шумный вздох, и Тимур встрепенулся. Не время разлеживаться, надо уходить. Опять уходить. Он бежит уже седьмой день кряду. Это когда-нибудь вообще кончится?

Тело, остывшее во время нежданной передышки, двигалось неохотно. Напомнили о себе мышцы бедер, отбитая задница, ноющие укусы коосок. Марго обеззаразила их и сказала, что это не опасно, но ранки заживали плохо, и Тимур мог только надеяться, что местные крыски не ядовиты, как тот же сорх, например.

В лесу было темнее, чем посередине реки и, уж тем более, на дороге. Сумрак таился по низинам, выползал из-под корней и скрадывал местность. Еще чуть подождать – и они никуда уже не уйдут. Просто не смогут. Тим скрипнул зубами и дернул свою кобылу сильнее, чем следовало, и та недовольно всхрапнула. Мия привычно потянулась к шее лошади, а Тимур скривился. Опять. Эта девчонка себя не жалеет, помогая другим.

Они уходили все глубже в лес, и он, просторный и светлый у дороги, становился глухим и мрачно-сказочным. Огромные валуны, покрытые мхом, узловатые корни, что как живые к ногам тянутся. Узорчатые папоротники по пояс, мощные сосны, одна другой шире. Кажется, еще чуть, и вынырнет из-за очередного дерева древняя избушка, и бабуля, не менее старая, чем ее дом, предложит попить и поесть. И в баньке попариться.

Кажется, Тимур так устал, что и Бабе Яге бы обрадовался.

Но он продолжал идти вперед. Под ногами пружинил брусничник с черничником, весь усыпанный темными и алыми каплями. Ягод тут – тьма, горстями греби, и Тим лениво думал, что так и сделает, но позже. Когда дойдет. Наконец, повинуясь чутью, он свернул влево и, обойдя кусты, едва не свалился в небольшой овражек. На дне его пробегал ручеек, но была и сухая площадка. Самое то для устройства лагеря.

- Все, остаемся.

Девочка сползла с лошади и, не поддержи он, рухнула бы на землю. Усадил у камня, запахнул плащ. Она дрожала и смотрела в одну точку, безучастная ко всему. Помощи от нее можно было не ждать, потому все легло на Тимура – и лошади, и ужин, и постель.

- Это не темные земли, тут нет иных тварей, - бормотал Тим себе под нос, собирая хворост для костра, - а лесное зверье к нам не сунется. Мы далеко ушли. Нас не найдут. Не найдут…

…и мысленно клял себя дураком.

У огня стало веселее. Даже день показался не столь уж длинным и тяжким. Тимур грел босые ноги, то запихивая их почти в костер, то отстраняя от жара. А сапоги поставил поодаль: не дело кожу перегревать – только обувь портить. Штаны снять при Мие отчего-то постеснялся. Это при Линде он мог бегать в нижнем белье, похожем на некрашеные льняные шорты, а тут… не стоит, в общем.

Черничный пирог, прихваченный с праздника, разделили поровну, и парень проглотил свою часть в два укуса. Запил остатками молока и покосился на девочку. Она к еде так и не притронулась. Сидела, будто унылая птица, в своем плаще и смотрела в огонь. И глаза, казалось, распахивались все шире и шире – хотя куда уж больше? Что она там видела – не понять.

- Я завтра что-нибудь подстрелю, - сказал Тимур. – Ну, хотя бы попробую.

Протянул девочке горсть ягод, которые насобирал наощупь в темноте – просто не смог пройти мимо еды. Черника была мелкая, а брусника и вовсе недозрелая, кисловатая, но это лучше, чем ничего. Мия еле заметно кивнула и, закинув пару ягодок в рот, прожевала их, не меняясь в лице. Кажется, она вообще плохо понимала, что ест.

- Ты сможешь кого-нибудь приманить? Зайчика там или птицу какую. Поешь нормально, восстановишься быстрее. А то…

Он замолчал – с подруги разом слетела вся апатия. Она выпрямилась, голубые глаза впились взглядом столь пронзительным, что он обязательно бы что-то почувствовал… если бы мог.

- Ты… - она задохнулась от возмущения, - ты хочешь, чтобы я позвала сюда зайца, и ты его убил?!

- Честно говоря, это бы упростило задачу. В одиночку на охоте я ни разу не бывал.

- Но он же живой!

- Мы тоже живые. И есть хотим.

Она нахохлилась, буркнула:

- Я не буду никого убивать.

- Тебе и не надо. Я рядом.

- Нет.

- Почему? Ты же ешь мясо? Я видел, что ешь.

- Это другое!

Голос ее взвился, и на соседнем дереве хрустнула ветка, когда кто-то тяжелый, потревоженный шумом, сорвался вниз и улетел в лес, громко хлопая крыльями. Девочка продолжила тише:

- Это совсем другое. Они же… доверяют. Идут, думая, что тут безопасно. А мы их… убьем? Это предательство! Я так не могу.

Где-то внутри себя Тимур был с ней согласен. Да, нельзя. Одно дело – выложить приманку, соблазняя возможностью, и другое – парализовать волю, не оставив выбора. И все же спорил с ней, с каким-то болезненным любопытством ожидая ответа. Радуясь тому, что она хоть так ожила.

- Значит, не слишком-то голодна, - сказал он. – Но это только пока. С запасами у нас туго, а на ягодах долго не протянешь.

- Ну и пусть, - угрюмо ответила она. – Я лучше умру!

Вскипела злость. Тимур придвинулся к девочке так быстро, что она вздрогнула и отпрянула. Парень сжал ее плечи и выдохнул прямо в лицо:

- А вот и не угадала! Я не дам тебе умереть! Поняла меня, Мия? Не дам. Не для того я за тобой потащился, чтобы ты тут с голоду подыхала! Ясно?

Распахнутые глаза, ясные, голубые, казались огромными. Девочка судорожно кивнула. Внезапно он ощутил, сколь худы ее плечи, хрупки косточки под его ладонями. Сожми крепче – сломается. Тимур поджал губы и отстранился, жалея о своей вспышке. Отвернулся к огню.

- А для чего ты за мной потащился? – раздалось после паузы.

- Не важно, - буркнул он.

- Ти-им…

- Вода закипела, давай чай пить.

В качестве чая у них был отвар из травок, собранных Хильдой, и сушеных ягод. Ромашка, мелисса, кипрей, немного малины с черникой. Горячо, вкусно.

Он сам не мог точно сказать, почему ушел вместе с Мией. Просто… привык быть нужным. Помогать, даже когда не просит. Стоять рядом, готовый протянуть руку друга. Ведь он был там, в этом шатре, и видел все. И каким-то внутренним чутьем понимал: оба они, и маг, и шаман, не оставят столь интересную девочку в покое.

Понимала это и она. Потому и сбежала. А он пошел следом.

Оказывается, это так приятно – быть нужным.

Линда

День, жаркий и душный, все длился и длился, и Линда не находила себе места, ожидая новостей.

Конечно, грен Лусар не смог отпустить Мию с Тимуром и за беглецами снарядили отряд во главе со Снуром. В него ожидаемо попросился Виктор и – неожиданно – его взяли с собой. А вот Линду маг оставил в лагере. И смотрел при этом так, что лучше парню было вернуться, причем с добрыми вестями.

Они уходили, а она оставалась. Ждать… как же она ненавидела ждать! Наверное, даже больше, чем прощаться.

Расставание с Витькой вышло скомканным. Парень, кажется, и сам был удивлен, когда грен Лусар в ответ на просьбу прошил его взглядом и бросил короткое: хорошо. Они даже поговорить толком не успели, так быстро собрался отряд. Нашли проводника из местных, который и горы эти знал, и обещал помочь с собаками. Подпоясались, вооружились – и в путь. Виктор только и успел, что стиснуть девушку в объятиях и шепнуть на ухо: все будет хорошо, жди, я вернусь.

Она провожала его взглядом и сжимала кулаки, впиваясь отросшими ногтями в ладони. Что значит «жди, я вернусь»? Как будто бы она в этом сомневалась! Пусть только попробует не вернуться!

После беспокойных дней, проведенных в бегстве через темные земли, Линда чувствовала себя преступно бездельной. Блуждала между шатров и палаток, отвечала на приветствия, не узнавая ночных знакомых, и отказывалась от всех приглашений. Она скучала по походу. По той определенности, которую он давал. Тогда была цель, которую нужно достичь, и путь, что к ней ведет. Сейчас, томимая бездействием, она чувствовала себя лишенной опоры.

- Эй, Лин!

Оклик выдернул из нервной задумчивости. Линда дернулась в сторону – не думая, на одних рефлексах, - и пятка копья, нацеленная в спину, прошла мимо. Девушка шагнула вперед, оставляя между собой и противником сосну, развернулась и лишь тогда увидела скалящегося Юрку с копьем наперевес.

- И что это было? – спросила недовольно.

- Ты чуть удар не проспала, - радостно возвестил тот.

Она фыркнула, не чувствуя, меж тем, уверенности, что успела бы среагировать, не окликни он. То ли она слишком сильно ушла в свои мысли, то ли он научился ходить тихо.

- Может, хватит маяться, а? Идем. Тэн Рейнар народ собирает.

В груди плеснуло радостью, Линда воскликнула:

- Тренировка? Ну неужели!

Она зашагала за Юркой, искренне надеясь, что наставник и впрямь оправился. Слишком хорошо девушка помнила, каким слабым он был еще пару дней назад… и как лежал до этого, не реагируя вообще ни на что.

Сейчас тэн Рейнар выглядел весьма неплохо. Высоченный и мощный, руки сложены на груди, на запястьях кожаные браслеты, такие широкие, что еще чуть – и считай за наручи. Обманчиво простой амулет на шнурке и добротный наряд с непривычной вышивкой по вороту. Усмешка в бороде и хитрый прищур пронзительно-голубых глаз, при виде которого щекотно становится в груди, и улыбка сама просится наружу.

Подлеченный и отмытый, в новой чистой рубахе, с аккуратно подстриженной бородой и светлыми волосами, стянутыми в низкий хвост, он выглядел так, словно и не было у него страшных ран. Словно не гадали они, выживет ли он или умрет, не приходя в сознание. Словно отлепится он прямо сейчас от сосны, возьмет в руки меч и начнет двигаться так быстро, что она лишь ахнет от восторга и зависти.

Все же гьярравары – те еще звери. Неубиваемые! Или именно этот – особенный? Или… все дело в энергии, которую она вбухала в него, сама не ведая, как?

- Долго же ты гуляла, Лин, - пророкотал гьярвен. – Неужто передумала быть с нами?

- Не дождешься, - прошипела Линда, скалясь, и мужчина широко улыбнулся.

Дэнчик с Ваней опустили мечи, оглядываясь на девушку и радуясь передышке. Линда приветствовала их кивком. Взгляд привычно зашарил вокруг, выискивая остальных. Миг осознания и приподнятое настроение рассыпалось прахом.

Ваня, Дэн, Юра и она сама – вот и все, кто остался от их отряда. Тимур сбежал, Виктор уехал за ним, а Олег сгинул на той стороне темных земель и… скорее всего, давно мертв.

Ее парни. И их все меньше.

Девушка в бессильном отчаянии стиснула кулаки и взмолилась невесть кому, чтобы их маленький отряд не поредел еще сильнее. И открыто встретила серьезный взгляд гьярвена, собираясь тренироваться так, словно здесь и сейчас ее жизнь зависит именно от этого.

Глава 3

Тимур

Тим и раньше не любил резкие пробуждения, но сейчас это и вовсе стало дурной приметой.

Из липкого сна его выкинули ногти Мии, вцепившиеся в ладонь. Девочка, прямая как палка, сидела рядом и смотрела на восток, в сторону реки, от которой они вчера порядком удалились. Правая рука ее сжимала ладонь парня с силой, которую он не заподозрил бы в столь хрупком теле. Как только он пошевелился, девочка отдернула пальцы и спрятала их между коленей.

- Что там? – хриплым после сна голосом спросил Тим.

Мия полоснула взглядом, полным страха и безнадеги.

- Собаки. Они нашли нас. Они взяли собак, понимаешь, Тим?

Огромные глаза, казалось, смотрели в самую душу. Она вновь стиснула кулаки, сгребая в них синюю шерсть юбки.

- Тихо, - выдохнул Тимур и, сбросив остатки сонливости, кинулся наверх.

Склон, с которого он чуть не сверзился ночью, был крут, земля осыпалась под ногами. Тут, на границе низких кустов, уже и он услышал далекий лай-перекличку. Сколько их? Минимум, две, но может и больше. Есть ли шанс, что их не найдут? Вряд ли. Если по какой-то причине обойдут собаки, то люди тоже не слепые. Уже достаточно рассвело, чтобы увидеть их следы, которые по темноте и незнанию ребята даже не пытались скрывать.

Оставалась надежда, что это не за ними, случайные охотники, но… сколько ее, той надежды?

- Ч-чер-р-рт! - тихо прорычал Тимур и оглянулся.

Мия, отмерев, металась по лагерю. Споткнулась о котелок и чуть не упала. Вцепилась в седло, намереваясь закинуть на спину Леи, но кобылка, чувствуя тревогу хозяйки, нервно переступила с ноги на ногу, и девочка, не рассчитав, ударила ее в бок. Лошадь всхрапнула обиженно и дернулась в сторону, и Мия кинулась ее ловить.

Тимур мотнул головой и прыжками заскользил вниз, осыпая комья земли и сухую хвою.

- Мия, стоп. Успокойся уже! - велел он, отбирая у нее седло. – Мы не уйдем от собак. Уж точно не здесь и не так.

Не верхом, по лесу, испещренному оврагами и буреломами. Может, у девочки и есть шанс, ведь в седле она держится хорошо, но у него – точно нет. И сам навернется, и лошадь погубит.

- Я к ним не вернусь, - выдохнула Мия. – Не сейчас. Не так.

Взгляд ее посерьезнел, губы сжались в линию, а кулаки стиснули ткань юбки так, что побелели костяшки. Что же она видела тогда в воспоминаниях грена Лусара? Так и тянуло спросить, но Тимур лишь кивнул.

- Тогда будем прятаться.

Взгляд девочки вновь заметался, и пришлось бросить седло и взять ее за плечи, обращая внимание на себя.

- Мия, ты же умеешь. Спрячь нас! Так, чтобы не увидели и не почуяли, даже если рядом пройдут.

- Я… не знаю, - неуверенно пробормотала она и куснула губу. – Я не смогу.

- Сможешь. Ты способная. Сильная. Ты спасла нас всех в Арденбурге, ты… да ты круче всех, кого я только встречал! Твой дар, он особенный. Ты не просто чувствуешь людей и животных, ты можешь влиять на них. Внушать то, что нужно. А сейчас нам очень нужно стать невидимками. Я верю в тебя.

Он говорил, вколачивая слова в ее голову, и она смотрела завороженно, так, словно это он мог влиять на других. Еще минуту назад Тимур считал свою идею бредом, отчаянной попыткой сделать хоть что-нибудь, ведь бегство было бы еще большим безумием. А сейчас и сам поверил в то, что все получится. Ведь может же получиться?!

Девочка моргнула и медленно опустила и подняла голову. Кивнула?

- Что мне делать, Мия? Спрятать лошадей? Спрятаться самому? Не шевелиться? Командуй, ты теперь главная.

- Мм… да. Лошади. Хорошая идея.

Собаки перебрехивались все ближе. Они встали на след, и их лай звонко разносился по лесу. Тимур оглянулся на склон и стиснул зубы, радуясь, что мыслей его Мия не слышит, иначе точно бы в панику ударилась. Девочка кинулась к лошадям, зашептала что-то, ласково поглаживая по шее свою любимицу Лею. Потянула за поводья вниз, и кобылка опустилась на колени, а потом и вовсе улеглась и откинулась на бок. То же девочка проделала и со второй лошадью, а потом обернулась на Тимура, который спешно прибирал лагерь.

- Сядь ближе и возьми меня за руку. Я не знаю, как это работает, но лучше не уходить далеко. И не двигаться.

Он сделал, как она велела: уселся так, что его колено соприкоснулось с ее, а ладонь накрыла ее ладошку, лежащую поверх шеи Леи. Пальцы тонкие, холодные – просто лед! Как она вообще живет с такими-то конечностями? Тимур легонько пожал эти пальчики, и девочка вымученно улыбнулась. А потом закрыла глаза и ушла в себя.

Тим вдохнул и медленно выдохнул. Адреналин бурлил в венах, сердце колотилось о ребра. Тело едва не дрожало, и так хотелось вскочить на ноги и… бежать? драться? Делать хоть что-то – здесь, сейчас, самому – а не сидеть, пытаясь дышать размеренно и ровно, доверяя жизнь свою другому человеку.

Время растянулось, он перестал доверять своему чутью. Сколько прошло? Минута? Или десять? Ждать он не умел никогда. Уже в мельчайших подробностях изучил склон, на котором ясно виднелись следы: рытвины там, где парень поднимался к кустам, и неровная бороздка, где спускался. Густая растительность скроет их с той стороны, но если обойти овраг и глянуть с другого угла, то и ребята с лошадьми, и весь лагерь будет как на ладони. Так себе у них укрытие.

Одна надежда на Мию.

«Все же дурацкая идея, - подумал Тимур. И следом, - у нее обязательно получится».

Они застыли, как влипшие в янтарь насекомые, а мир вокруг продолжал двигаться и шуметь. Птицы на миг замолкли, застрекотали вновь уже дальше, перебежала и скрылась в норке испуганная мышка. Журчал ручей, едва слышный из-за все более близкого лая, крутился повисший на паутинке лист, повинуясь легчайшим потокам воздуха. Рука помимо воли легла на рукоять меча. Тимур скривил губы. Быстро же он привык хвататься за оружие в любой непонятной ситуации. Слишком быстро.

Кусты зашевелились, затряслись, и над следами на склоне показалась собачья морда. Серая, хищная, неуловимо похожая на гзарку. Встреть такую рядом с темными землями – легко перепутаешь. Зверь замер, напряженно приглядываясь и принюхиваясь, и Тим замер вместе с ним. Вот залает сейчас, и вылетят на край оврага остальные собаки. И на зов их явятся люди. И обязательно увидят ребят.

Сердце стукнуло у горла, пальцы чуть крепче стиснули ладошку подруги. Ну же, милая, я верю в тебя! Собака зарычала тихонько, скаля клыки и сопротивляясь внушению, но тут же отвернулась. Повела носом, заметалась вдоль края, будто потеряв след, а потом рванула прочь, обходя низину стороной. За ней, вторя лаем, ринулись остальные.

Тимур, не веря в удачу, затаил дыхание так надолго, что начало печь в груди, а потом выдохнул – медленно и очень тихо. И так же тихо вдохнул. За собачьей возней не было слышно людей – ни шагов, ни разговоров. Да и вряд ли бы Тимур их услышал. Не было в отряде Снура или Рейнара тех, кто не умеет ходить по лесу. И на что они с Мией только надеялись?

Ощущение чужого взгляда пришло, словно кто-то легко коснулся спины. Тим, не убирая ладони с потеплевших пальцев девочки, обернулся. Взгляд скользнул вверх по пологому склону и наткнулся на ноги в джеррских тойте. Серые штаны, голубая рубаха, худ с откинутым капюшоном и плащ, скрепленный фибулой. Меч в ножнах на поясе, щит за спиной. Черные волосы, сурово сжатые челюсти и пристальный взгляд синих глаз.

Витька.

Он-то что тут забыл?! И как нашел? И почему…

Ударило осознанием. Конечно, на него внушение Мии не действует. Его, в отличие от остальных, не сбить со следа. Он, как и сам Тимур – непрошибаемый.

И что дальше? Что сделает его братец, который даже слышать о вылазках Тима не хотел? Считал это бесполезным и слишком опасным для него, а его самого чересчур… юным? Беспомощным? Позвать остальных, сводя на нет все успехи внезапного и странного побега, ничего не стоит. Отпустить с миром гораздо сложнее.

- Виктор, что у тебя? – окликнули парня со стороны, в которую ушли собаки.

Пальцы Мии дрогнули, девочка вскинула голову.

- Ничего. Пить захотелось.

Он и вправду снял с пояса флягу, зубами вытащил пробку и приложился к горлышку. А взгляд, меж тем, не отрывался от Тимура. «Зачем?» - читалось в этом взгляде так ясно, как если бы парень это произнес. Тим стиснул зубы и мотнул головой.

- Не отставай! Ждать тебя никто не станет.

Виктор махнул рукой.

- Нагоню, - прозвучало обещанием. Тому, кто окликнул? Или все же Тимуру?

Как же Витьке, должно быть, хотелось спуститься к ним, нависнуть и спросить жестко за все те волнения и перемены, которые Тим с Мией принесли остальным. Но он стоял и тщательно, словно от этого что-то зависело, вколачивал пробку во флягу с водой. Сверкнули злостью глаза, губы сжались в линию, и Виктор показал Тимуру кулак. А после, развернувшись, взял разбег.

Прочь. От них. Неужто удалось?

Тим стиснул ладонь Мии. Девочка со всхлипом вздохнула и прижалась лбом к плечу парня.

Сколько они просидели так – не понять. Время растянулось, не поддаваясь исчислению, в уши будто ваты набили, и в тишине этой грохотало, потихоньку успокаиваясь, сердце. Кажется, подойди к ним кто-то сейчас, Тимур бы и не услышал.

- Надо уходить, - наконец сказал он. – Нам пора. Они вернутся, когда поймут, что мы их обдурили.

Марина

Девушка замерла перед шатром, не решаясь шагнуть внутрь, но тут же, устыдившись своего промедления, взялась за тяжелую ткань полога входа. Откинула, шагнула внутрь, и полоска света пролегла от ее ног до лежанки, освещая укрытую до пояса Юлю и Марго, сидящую рядом с ней.

- Как она? – тихо спросила Марина.

Маргарита поджала губы и кинула быстрый взгляд на девочку, чьи светло-рыжие волосы, спутанные в беспорядке, разметались вокруг головы.

- Не очень, - честно ответила девушка. – Я не понимаю, в чем тут дело. Раны страшные, но не смертельные, яда не было, кровь чиста. Я сделала все, что могла. Там, в Арденбурге, ей было неплохо, очнулась даже, но… лежит сейчас, ни на что не реагирует. Если и спит, то это очень странный сон.

Она откинула косы на спину резко и порывисто, как делала, будучи в раздражении.

- Но она же… не умрет? – едва слышно спросила Марина, страшась услышать не тот ответ, на который надеется.

- Нет, не должна. Кризис миновал, она стабильна. Посидишь с ней? Мне надо умыться и немного отдохнуть.

Марина хотела сказать, что зашла сообщить об обеде, что не понимает ничего в медицине, да и вообще, оставаться тут ей слишком страшно. Но, неожиданно даже для себя, кивнула и выдохнула:

- Да, конечно.

- Зови, если что.

Маргарита выскользнула из шатра, оставив полог приоткрытым, и девушка проводила ее задумчивым взглядом. Вот же странность: Марго гораздо выше и крупнее нее, а как уверенно двигается! Самой же Марине тело всегда казалось неловким и неуклюжим, и сейчас она осторожно опустилась на еще теплое место. Сцепила ладони в замок, опасаясь что-то задеть и тем навредить Юле.

Взгляд то и дело возвращался к повязкам, густо покрывающим грудь и левое плечо девочки, а мозг дорисовывал глубокие рваные раны, увиденные при смене бинтов. Девушка не могла сказать, что из событий последней недели больше ее шокировало: множественные смерти гьярраваров и их врагов или вот это тело, исполосованное когтями иной твари. Смерти были ужасны, но – там, поодаль, не с ней. А Юля, улыбчивая и уютная, такая девочка, такая своя, пострадала у нее на глазах.

Еще недавно казалось, что тихая и спокойная жизнь в деревне всего лишь сон, а их реальность – это темные земли, бегство и вечный страх. Сейчас все переменилось вновь.

Так странно было праздновать жизнь, когда еще не оправились раненые, когда едва остыл пепел погребального костра. Но они праздновали. Ели, пили и танцевали, вколачивая пятками в землю: мы живы, мы есть. Всем своим существом славили возможность свободно дышать, не гнуть спину, радоваться. И эта ночь что-то вновь изменила в ней. Доказала: и деревня, и темные земли – прошлое. Приятное или страшное, оно было. Было и прошло.

Полог шатра откинулся, и Марина обернулась к свету. Лица вошедшего было не разглядеть, но сердце прыгнуло к горлу, обжигая узнаванием: Ваня. Фигура, манера держаться, кажется, даже запах – она выделяла его среди всех.

- Ты обед пропустила, - сказал парень, подходя ближе. – Держи.

Она посмотрела на него снизу вверх. Крепкий, широкоплечий, и тарелка, исходящая паром, в сильных руках кажется маленькой. Вспомнилось, как руки эти гладили ее тело, и щеки затопило жаром. Марина прижала к ним ладони и отвернулась.

- Я не понял, куда ты делась. Уж думал искать, но Марго сказала, что с Юлей сидишь. Почему не поела сначала, а? Тебе надо кушать, вон худая какая…

Ком в горле мешал дышать. Марина стиснула кулаки, не зная, чего ей хочется больше: велеть ему убираться подальше или броситься на грудь и разреветься. Благодарность и симпатия, приправленные таким жгучим стыдом, что хоть в лес беги. Скрутились узлом – не развяжешь, только рубить. Да, она радовалась и танцевала позавчера, и ловила на себе взгляды Ивана, и краснела, не спеша уходить. Но стоило ему шагнуть к ней, взять за руку, как разом накатило смущение и неловкость. Показалось, что все на нее смотрят. Что она вновь ведет себя как-то не так: слишком громко смеется и беззаботно радуется, смотрит на Ваньку слишком уж откровенно, а сама… сама недостаточно хороша для такого славного парня. Тогда она вырвала у него руку и ушла так быстро, что легко можно было подумать, будто она бежит.

Она и бежала.

- Марин? Я что-то не то сказал?

Она мотнула головой.

- Нет. Просто… мне нехорошо. Мутит немного.

- Это потому, что не ешь толком.

Девушка издала нервный смешок.

- Ты сейчас на Марго похож. Ворчишь, как она.

- Так уж похож?

Он присел, разом оказавшись так близко, что девушка ойкнула. Вцепилась в юбку, потянула на себя, пытаясь вытащить из-под его колена. Юноша привстал немного, и она качнулась от рывка. Завалилась бы, не ухвати он за руку.

И вновь ее кинуло в жар. Повела неловко плечами, и он тут же убрал ладонь.

- Извини. Я не буду тебя трогать, раз тебе это так неприятно.

«Мне не неприятно!» - хотелось закричать, но она, поджав нижнюю губу, промолчала. Ванька нахмурился и покивал легонько, будто в ответ на свои мысли.

- Но поговорить-то мы можем?

- Тут не лучшее место для разговоров, - заметила девушка, кивнув на Юлю, возле которой они оба сидели.

Парень пожал плечами. Казалось, его вообще не смущает ни присутствие девочки, пусть и крепко спящей, ни хрупкое уединение в шатре, куда в любой момент может кто-то нагрянуть.

- А где еще? Марин, тебе самой-то не надоело от меня бегать?

- Я не бегаю.

Он громко хмыкнул, и девушка смущенно опустила ресницы.

- Что, так заметно?

- И не только мне.

Захотелось под землю провалиться. А от того, что он сказал после, еще больше.

- Извини, если чем-то обидел – сейчас или тогда. Я не сразу понял, что ты не в себе, и, наверное, позволил себе лишнее.

Его ладонь шевельнулась, будто хотел за руку взять, но передумал. Запустил пятерню в волосы, дернул.

- Ты мне нравишься, очень. И я хотел бы начать все с начала. Если ты не против, конечно. Обещаю не давить… и вообще… я ведь могу быть другим, Марин.

Девушка смотрела на него во все глаза. Он? Другим? Что он там себе надумал? Что это он вел себя неподобающе? Не она, бесстыже тающая в его руках, готовая отдаться едва ли не на глазах у толпы, - а он?

Так хотелось вцепиться в его плечи и встряхнуть, и убедить, что дело не в нем, а в ней. И шарахается от него не потому, что не нравится, а наоборот, нравится слишком сильно.

Но слова застревали в горле, мешая дышать, и умирали на языке, оставляя после себя горечь невысказанности. Она замерла, вглядываясь в его лицо, в простые, но такие милые черты. Ваня с первого дня знакомства казался ей оплотом спокойствия и надежности. Такой хороший. Слишком хороший для нее.

- Что скажешь? Попробуем заново? Будто не было той ночи.

«Будто не было», - одними губами повторила она и стиснула кулаки, застонав едва не в голос. Будто не дрожала она от его прикосновений, цепляясь за рубашку, не целовала жарко, желая стать еще ближе. Ну как такое забыть? Как забыть то, что их видел Юрка, что знали о них если не все, то очень многие? Как не думать о том, что каждый их шаг, каждый взгляд будет на виду?

Как вообще люди, будучи в одной компании, решают начать встречаться? Это же невыносимо!

Он внимательно наблюдал за ее лицом и, заметив гримасу страдания, невесело усмехнулся и отодвинулся от девушки.

- Ясно, - выдохнул он, поднимаясь на ноги.

«Да ни черта тебе не ясно!» - кричало все внутри нее, но девушка лишь кусала губу, глядя на парня. Он встал, одернул рубаху, не глядя, шагнул назад, к выходу.

- Прости за внимание, Марин, кажется, оно лишнее. Постараюсь больше не докучать. И поешь все-таки. Хотя, наверное, остыло. Давай новое принесу? Или это погрею…

Он наклонился к тарелке, оставленной у коленей девушки, даже руку протянул, но, замешкавшись, сжал пальцы в кулак и выпрямился.

- Тебе решать, конечно, что я опять лезу…

Она помотала головой.

Нет, не лишнее. Нет, есть не хочу. Нет, останься. Поди тут, пойми ее, если она сама себя не понимает! Сидит тут и смотрит, как он уходит.

- Вань, подожди!

Окликнула его, когда парень уже взялся за край ткани, отводя ее в сторону. Иван замер, не оборачиваясь, будто не желая дарить себе лишнюю надежду. Она почти решилась переступить через себя и сказать, что тоже очень хочет попробовать начать все заново, как дернулась и застонала Юля. Тоненько так, жалобно, и разом неуместны стали все тайные желания Марины.

Ванька развернулся мгновенно, кинулся к девушкам.

- Марго звать?

Марина судорожно кивнула, и парня будто ветром сдуло. А она замерла рядом с девочкой, глядя на ее бледное лицо, кривящееся от боли. Опомнилась, положила на лоб страдалице влажную тряпку, не уверенная, что это поможет. Что она вообще хоть чем-то может помочь.

Время до прихода Марго тянулось, словно душный летний полдень – медленно, тяжко. А после нагрянул народ: Павел, Хильда, Маргарита, Макс, и разом стало тесно. И самое то было выйти наружу, но там, у входа, маячил Ваня. А порыв ее прошел, говорить с ним вновь стало невыносимо неловко, потому Марина отодвинулась в самый уголок, упираясь спиной в туго натянутую ткань, и затихла, поглядывая на суету.

Она с ним поговорит. Когда-нибудь. Не сейчас.

Глава 4

Виктор

- Вот же мелкая тварь! Провела, как детей сопливых! Попадется мне, выпорю так, что сидеть больше не сможет!

Снур рычал и метался по оврагу, где еще утром прятались ребята. Остатки костерка, примятые ветви в качестве ложа, раздавленная черника – все указывало на то, что они тут были. Да Витька и сам видел.

Он не считал себя таким уж хорошим следопытом и на охоте бывал, в основном, зимней. Но когда собаки, пометавшись, умчали прочь, а воины, игнорируя отчетливые следы, пошли за ними, Виктор понял: что-то тут не так. Приотстал, обогнул кусты и увидел их. Двух лошадей, замерших на земле, будто неживых, взъерошенную Мию и Тимура, который обернулся, словно почуял взгляд.

Тревога, радость и злость. Виктору так хотелось спуститься вниз и хорошенько встряхнуть племянничка, который таки добился своего: слинял из-под опеки мага. Дурость, ну какая же дурость все это их бегство! Парень был уверен, что ребят быстро найдут и поймают, потому и напросился в отряд – чтобы не дать Снуру пришибить Тима. Если Мия – ценный ресурс, за который грен Лусар готов из кожи вон лезть, то Тимур не нужен никому, кроме своих.

И все же, тогда он засомневался. Раз уж девочка смогла отвести глаза бывалым гьярраварам, пустить по ложному следу собак, у них есть шанс. И кто он такой, чтобы лишать их его? Потому стоял и пил воду, стараясь ничем себя не выдать. Понимал, что это может быть последний раз, когда он видит и Тимура, и Мию – слишком велик этот мир, слишком опасен и не изведан. И принимал их выбор, зная, что не станет предавать.

Снур оступился на скользких камнях у ручья, взмахнул руками, удерживая равновесие, и разразился новой порцией брани. Про Тимура он словно забыл, ругаясь на одну лишь Мию. Оно и понятно: это из-за нее они промотались полдня, продираясь сквозь лес, и потеряли в расщелине одну из собак, бездумно рвущуюся за ложной добычей. Пока вернулись, пока нашли этот овраг… ребята, конечно, успели сбежать. Оддмар, человек Снура, мог их где-то перехватить – он сразу ушел по дороге дальше, к побережью. Но сам тэн имел полное право злиться.

- Ты! – выплюнул он и ткнул пальцем в сторону Витьки. – Ты их видел! И не сказал!

Виктор качнул головой.

- Я видел не больше тебя.

- Не бреши! – рыкнул Снур. Широким шагом он направился вверх по склону к Витьке, выговаривая на ходу, - ты стоял там же, где сейчас, и не мог их не видеть. На тебя же не действуют чары этой змеи мелкой. Что, думал, я не знаю? Все я знаю!

Он поднялся наконец и пихнул парня в грудь так, что тот качнулся и сделал полшага назад. Ладонь Витьки легла на рукоять меча, и Снур оскалился, хватаясь за топор.

- Ну давай, щенок, напади на меня! Думаешь, имеешь право зубы показывать? Рейнаром уже не прикроешься…

Виктор убрал ладони от пояса, сжал кулаки. Гьярра, радостно откликаясь на зов, хлестнула по венам адреналином, наполнила тело силой.

- Я не привык кем-либо прикрываться. Все, чего я хочу – это найти брата.

- Брешешь ведь, ну! – рыкнул Снур.

Кинулся на парня, но тот ушел от удара – он ждал этого, знал, что воин не сдержится. Новый замах противника, блок, серия контрударов Витьки. Парень действовал жестко, на пределе скорости, которую дарила гьярра. Короткие и сильные удары, подсечка, бросок и добивающий. Снур скорчился, задыхаясь, у ног.

Виктор шагнул назад, поднимая развернутые вперед ладони.

- Мне не нужны ссоры, - произнес он, - я ребят найти хочу, а мы тут время теряем.

Гьярравар поднялся с земли, встряхнулся, словно большой рассерженный пес.

- А ну иди сюда! - рыкнул он, закатывая рукава, – я тебя…

- Снур, остынь! – сказал Фин и стиснул плечо мужчины, но тот в раздражении скинул его ладонь.

- Щенок…

- Этот щенок на поверку оказался волком. Свой он, свой, зря вызверяешься.

Гьярравар сплюнул розовую от крови слюну, потрогал языком зуб и выругался. Проворчал, отпихивая плечом рослого Фина:

- Шустрый больно.

- Уж какой есть, - пожал плечами Виктор и шагнул вперед, протягивая руку, - мир? Ну, хотя бы на время, пока ребят ищем.

Снур недобро прищурился, ухватил парня за предплечье и дернул на себя.

- А от удара моего ты бы лег, - рыкнул он в лицо, и Витька криво усмехнулся.

- Знаю. Потому и не стал подставляться.

Если Линда с помощью гьярры наловчилась легонько бить и толкать, то Виктор упирал на скорость, а Снур – на физическую силу. Его кулаками можно было ворота крушить, используя вместо тарана, и попадать под такой молот – нет уж, увольте. Тут не только с зубами можно расстаться, но и с жизнью. Витька понимал, что противник старше, массивнее и сильнее его, при этом выносливый и шустрый для такого здоровяка. Единственным шансом для парня было закончить бой как можно раньше.

И он шанс этот не упустил.

Данил

- Странный он, говорю тебе. Надо в деревне поспрашивать, кто таков. Может, знает кто…

- Так и поспрашивай! Мне-то ты что зудишь? Уже который день! Ходит тут, говорит много… иди, старый, иди давай! Делом займись.

- Женщина, да какой я тебе старик! Я могу еще…

Мужчина споткнулся на полуслове, закряхтел, закашлялся, и донеслось сварливое женское:

- Может он, как же! Чего кашляешь? На вот, попей.

Голоса доносились волнами, то громче, то тише, словно люди постоянно двигались. В ушах стоял звон. Легонький, как затихающий колокольчик. Приставучий, будто в голове поселился. Мальчик открыл глаза и уставился в потолок. Звон стал тише.

Над головой потемневшее от времени дерево, сквозь щели меж досками травинки торчат – там для скотины сено на зиму припасено. В комнате сумрачно, свет лишь маленькое оконце дает, и то в другом конце дома. Под спиной жесткая лавка, прикрытая старой шкурой, на теле рубаха, столь обильно заштопанная, что проще выбросить, но нет, и такая ценна.

Небогатый маленький дом. И обитатели ему под стать: пожилой мужчина, перекошенный то ли от болезни, то ли от старых ран, и немолодая женщина, крепкая, но со шрамом на лице. Они подобрали его несколько дней назад, отмыли, подлечили. Женщина ругалась и украдкой смахивала слезу, сетуя на то, какой он тощенький, будто все время впроголодь жил. Старик ворчал, что он странный и грозился сходить в деревню и что-нибудь выяснить. Пока не шел.

Странный… да, наверное, его можно назвать таким. Старик рассказывал, что нашел его в лесу возле реки. Мокрого, в разодранной рубахе и босиком. Со здоровенной шишкой на голове и ушибами по всему телу. Как он там оказался, мальчик сказать не мог. Кто он такой и откуда – тоже. Он помнил только имя – Дань, и то, что он от кого-то бежал.

Только вот от кого?

Светловолосый и светлоглазый мальчишка, совсем как местные. В простенькой и когда-то крепкой, а сейчас в заплатах, одежде. И с пустотой в голове. При попытке что-то вспомнить звон усиливался, сознание мутилось, и со всех сторон подступала чернота, грозя погрести под собой. И он малодушно решал: потом разберусь, все потом.

Данька встал и тут же попал в заботливые руки матушки Бенты. Она причесала мальчишку, впихнула в него знатную порцию каши, как если бы хотела накормить впрок, а после отправила во двор – свежий воздух-де полезен болезным. Скороговоркой он выдал «спасибо, все было вкусно», поймал удивленный и обеспокоенный взгляд, и пошел, стараясь не качаться. Лишь на выходе схватился за косяк, вызвав новую порцию бурчания со стороны женщины.

Во дворе и вправду было хорошо. Простор, свет, ветерок легкий. Пахло соснами, ошкуренным деревом, близкой рекой и немножечко козами – гораздо меньше, чем в самом доме, где в холода держали скотину.

Старый Берти сидел на обтесанном бревне у стены. Вертел в руках деревяшку, срезая тонкие стружки то с одной, то с другой стороны. Заметив мальчика, вытянул ноги, откинулся назад и прикрыл глаза, нежась на солнышке. Хлопнул по бревну рядом с собой, садись, мол. Данька осторожно присел. Старика, косматого и седого, угловатого, словно кто-то его ломал, а потом собирал заново, он побаивался. Как и его угроз пойти с расспросами в деревню. Почему ходить туда не следует, он сказать не мог, но чуял: не стоит.

Но мужчина лишь молча взялся за работу. Его большие ладони бережно обнимали вещицу, пальцы, узловатые и больные, работали меж тем ловко и быстро, и под ножом рождалась удивительной красоты плашка. Плоская с одной стороны, с другой она была покрыта затейливой резьбой, и виделись в ней и диковинные птицы, и цветы с ягодами.

Все это – ладони, ласкающие дерево, короткий нож, узоры – было на что-то похоже. На что-то, что Данька уже видел, но, как и прежде, не мог сказать, где. Вновь заболела голова, и он выдохнул, оставляя попытки что-либо вспомнить.

- Что же делать с тобой, бедовый?

Дань не ответил. Он смотрел на свои руки и думал о том, что ногти отросли, но обгрызть их при старике не решался.

- Вспомнил хоть что-то?

Мальчик мотнул головой, и светлые, будто выбеленные, вихры упали ему на лицо.

- А мать с отцом помнишь? Хоть кого-то? Может, ищут тебя, а ты тут косточки греешь да на каше нашей отъедаешься.

- Нету их, - отозвался Дань. – Мать умерла, а отца не помню.

Прислушался к себе. Нет, не соврал, не выдумал. Так и есть.

- Сирота, значит. А другие сородичи? Ай, ладно! Что тебя спрашивать, все одно, болезный. Откуда только взялся такой? Нет выше по реке деревень, уж я знаю, не раз ходил, многое видел. Нет. Или не было?

Старик говорил будто бы сам с собой, но то и дело кидал на мальчишку взгляды – как среагирует? Вдруг что вспомнит?

Но он не вспоминал. Прошлое было как туманный лес в сумерки – не увидишь ничего, не поймешь, лишь очертания смутные. И страшно в него идти, и другой дороги вроде как нет, потому что кто он – без прошлого?

Ночью уже он лежал на своей лавке, притворяясь, что спит, и слушал жаркий спор хозяев.

- Старый, давай оставим его. Хороший такой. Я смотрела, ни единой отметины, знать, не из беглых.

- Не называй меня старым, женщина!

- А какой же ты, как не старый? И ворчи тише, а то мальчонку разбудишь.

- Сама угомонись! Ну как мы его оставим, а? Он же не козленок какой, человек все ж. А вдруг искать будут?

- Вот как найдут, так и отдадим. А пока пусть с нами живет.

- Нехорошо…

- А куда его деть предлагаешь? Ну, говори давай! Говори!

- Чего расшумелась, женщина? Говори ей, говори… не знаю я!

- Вот и спи!

- Я и спал бы, если б ты не шумела.

Они поворчали еще, пререкаясь, и затихли. Захрапел Берти, тоненько подсвистывая на выдохе, уснула Бента. А Даньке не спалось.

Кто он такой? Откуда? Есть ли у него родня? Хоть кто-то, кому не все равно, жив он или сгинул в этой реке. Как он вообще попал туда? И что теперь делать?

Внезапно он ощутил себя таким маленьким, таким потерянным и беззащитным, что стало жаль себя. Так жаль, что задрожали губы, а на глаза навернулись горячие слезы. Он уткнулся лицом в сгиб локтя и всхлипнул, тихонечко, чтоб никого не разбудить.

Разбудил. Кто-то встал в темноте, подошел ближе и сел выше по лавке. Ладонь, жесткая и одновременно такая нежная, дотронулась до его головы, пригладила волосы. Данька всхлипнул вновь, и его сгребли, прижали к мягкому плечу. И он разревелся. Позорно, с подвыванием, как девчонка. Цеплялся пальцами за чужую рубаху и вытирал об нее слезы и сопли, а по спине его гладила теплая ладонь Бенты, и сквозь рыдания доносился ее шепот: все обойдется, все будет хорошо.

И почему-то от этого хотелось плакать еще больше. Будто, не выплесни он сейчас весь запас слез, жалея себя, что-то в нем испортится. Сломается раз и навсегда.

Марина

В лесу было пустынно и грустно. Там, где пару дней назад стояли шатры, горели огни и шумно гуляли люди, остался лишь мелкий сор, вытоптанная трава да черные пятна. Лес выглядел разоренным. Поруганным.

Марина остановилась и провела ладонью по сосне, чей изрубленный ствол истекал тягучим и ароматным соком. Кто-то, видно, резвился, топоры метал. А дерево страдает теперь. Сосредоточилась, затворяя рану, улыбнулась. Магия будто ластилась к ладоням, подчиняясь легко и охотно. Так, словно Марина к ней обращалась всю жизнь, а не каких-нибудь два-три месяца.

Не то, что у Вани.

Девушка тряхнула головой и стиснула кулаки. Нет, ну так дело не пойдет! Что бы ни делала, о чем бы ни думала, постоянно возвращается мыслями к нему.

- Как одержимая, блин! - пробормотала она.

Застонала, вновь потрясла головой и тут же огляделась: не увидел ли кто, что она ведет себя, как ненормальная. Но нет, она достаточно удалилась от лагеря, а девчонки, с которыми шла к холму, успели уйти вперед.

- Маришка, не отставай! – послышался оклик Сонечки, - а то Ирнхольд нам всем а-та-та сделает.

- Иду! – отозвалась девушка, подхватила юбку и припустила вперед, перепрыгнув по пути мелкий ручеек.

Соня ждала и, как только она приблизилась, взяла под руку. Совсем как подружку, хотя подругами они не были.

Положа руку на сердце, друзей среди ребят Марина так и не завела. Сонечка близко общалась с Алиной, и для их развеселой компании девушка была слишком робка. Линда вечно крутилась с парнями, красотка Лера была сама по себе, а Марго казалась слишком взрослой и занятой, чтобы выслушивать душевные терзания девицы, которой едва исполнилось восемнадцать. С сестрой Лизой отношения, и так непростые, еще больше испортились: эта тринадцатилетка вошла в тот возраст, когда отрицаются любые авторитеты, и магический дар не улучшил ее характер. Младшие девчонки были слишком маленькими, а мальчишки… с ними Марине всегда было нелегко. Вот и оказалась она, будто в пузыре: людей вокруг много, а поделиться сокровенным не с кем.

А делиться порой хотелось…

- …мне совсем не везет, - донесся сквозь мысли Сонин голос.

Девушка крепче сжала ее ладонь и глянула искоса, и Марина, краснея, поняла, что совсем ее не слушала.

- Что, прости? Я тут задумалась…

- И о чем? – жадно спросила девушка, тряхнув темными кудряшками.

- Так… о разном.

- О Ване, наверное, - хихикнула она.

- Нет! - резковато ответила Марина и дернулась, но Соня не отпустила.

- Ну расскажи нам уже, а?

С другого бока прилепилась Алина, подхватила под руку. Вроде и легко, по-дружески, а сразу не вырвешься. Марина поджала губы. Сказала, как могла ровно:

- Тут не о чем говорить. Между нами ничего нет.

- Да ну конечно! Сказки-то не рассказывай! – возмущенно выдохнула Алинка. – А та ночь в темных землях?

Щеки заполыхали, стало трудно дышать. Ну конечно! Как они могли не припомнить ту ночь? Марина огляделась в поисках хоть кого-то, кто может ее спасти от этих назойливых девиц. Но к холму отправились лишь они трое, да Ирнхольд, отряженный в охрану. Не гьярравара же просить.

- Маришка, ты не подумай, что мы осуждаем, - мягко и вкрадчиво сказала Соня, - такого и в мыслях не было. Вот нисколечко! Просто нам интересно, как оно. Правда, Алин?

Вторая девушка закивала, и ее гладкие темные волосы скользнули на грудь.

- Это личное, - пробормотала Марина, смущенная их натиском.

- А если и с нами случится подобное? Лишимся сил, и грен Лусар выдаст нам своего «не-любовного» зелья. Или… кто-то другой. Что тогда? Мы ведь можем и не понять, что с нами творится, будем думать, что вся эта тяга, вся страсть – настоящие. Мы должны знать, на что это похоже, понимаешь?

Очень хотелось посоветовать спросить у самого грена Лусара, но Марина лишь вздохнула. При всей щекотливости темы она понимала, что девчонки, пожалуй, правы. Кто угодно из магов мог выгореть и оказаться в такой ситуации, и если для парней это было не так страшно, то для девушек могло обернуться катастрофой. Она вздохнула вновь и начала, тщательно подбирая слова и стараясь не думать, что говорит о себе… и о Ване:

- На что похоже? На потерю контроля. Как если тело твое – и не твое одновременно. Когда каждое прикосновение так приятно, что забываешь обо всем. Когда внутри будто зверь ненасытный просыпается, и ему надо еще и еще. И кожа горит, и нужно только одно: чтобы он был рядом. Ближе, еще ближе. И касался. И гладил. И любил. Это ужасно, девочки.

- Ах, это прекрасно! – со стоном выдохнула Алина.

Глаза ее горели диким огнем, а губы мечтательно улыбались.

- Нет, это ужасно! – отрезала Марина, выдирая руку из ее ладошек. – Нет ничего хорошего в том, чтобы потерять контроль, стать не-собой… жадным до ласк чудовищем.

- А я бы не отказалась от десятка капель этого зелья, - облизнув губы, прошептала Алина. – Пяток себе, пяток Юре… и будь, что будет.

Она смущенно хихикнула и стрельнула в девчонок взглядом. Марина нахмурилась.

- Зато потом тебе будет плохо, - сказала она.

И добавила про себя: и очень-очень стыдно.

- Не равняй меня по себе. Это ты у нас скромная и не можешь определиться. А я точно знаю, чего хочу.

- Так уж и говори: кого хочу, - хохотнула Сонечка.

Алина потупилась, улыбаясь. Марина лишь вздохнула. Она бы с радостью куда-нибудь делась от этих разговоров, слишком откровенных для нее. Но не могла. Девушки держали ее крепко – то ли подружки, то ли конвоиры, - и шагали в такт, огибая деревья и кусты и все больше забирая вверх по склону.

- Ох, счастливые вы, девчонки! – вздохнула Соня. – Завидую я вам. У Алины вон Юрка есть, у тебя Ваня. Да не кривись ты, я же вижу, нравишься ты ему. А он тебе. Значит, все сложится. А вот мне с парнями не везет.

- Что, совсем? – осторожно спросила Марина, косясь на девушку.

Ей трудно было оценить привлекательность Сони, но она выглядела… хорошо. Среднего роста, может, слегка полноватая, но симпатичная. Густая копна кудрявых темных волос, карие глаза и пухлые губы. И грудь. Весьма примечательная грудь: высокая, пышная, пожалуй, даже великоватая для ее фигуры. Взгляд Марины нет-нет, да и цеплялся за нее. Что уж говорить о парнях! И уверенности в ней хватает. Да уж, Соня – явно не скромная серая мышка. Так почему ей не везет?

- Думаешь, почему мне не везет? – догадливо спросила девушка, и Марина кивнула. – Я вечно нравлюсь не тем, кто нравится мне. Лицо, фигура… грудь еще эта дурацкая! Я выгляжу старше, чем есть, и парни ко мне подходят взрослые. И хотят слишком много и сразу. Ну, ты понимаешь.

- М-да, - только и выдавила из себя Марина.

- Но и на моей улице будет праздник! – сказала Соня и хищно улыбнулась. – Вот наберем пепла с того костра и пойдем творить привороты!

- Ты и вправду в это веришь? Что там что-то такое есть?

- А ты, что ли, нет? – фыркнула Соня. – Скажешь, просто так с нами пошла? Вижу же, что нет. Лично я здесь во все верю. В духов и мертвецов, в сестер и старых богов. И в то, что этот прах имеет какую-то силу…

- Пепел, - машинально поправила Марина. – Прах – от живых, а там лишь деревья жгли… я надеюсь.

- Пепел, прах – какая разница? – отмахнулась Соня. – Главное, чтобы сработало. Попробовать-то нам никто не мешает, правда?

- И на кого же ты хочешь воздействовать? – спросила, робея, Марина.

Раньше она ни за что бы такой вопрос не задала, но тут, охваченная общим азартом, разгоряченная нескромными разговорами, рискнула проявить интерес. И чего она девочек сторонилась? Они такие забавные, уютные даже.

Соня широко улыбнулась, глаза ее заблестели азартом.

- На Витьку.

- Чего?

Марина от изумления даже споткнулась. Девчонки, ухмыляясь, подхватили под руки и потащили ее дальше.

- Ты что, не знала, что Сонечка по нему чуть ли не с первого дня сохнет? – спросила Алина.

- Но он же с Линдой.

Соня фыркнула:

- Ну и что? Не статуя, подвинется. К тому же, я маг. А магам отказывать не стоит, так ведь, девчонки?

Алина захихикала, а Марина лишь качнула головой.

Все это было неправильно. Нет, она не думала всерьез, что пепел с праздничного костра имеет сколь-нибудь значимую силу, да и шла больше за компанию, но… а вдруг? Вдруг сработает, и что-то неестественное свяжет Виктора с Соней? Чем это будет лучше зелья грена Лусара, вызывающего определенные желания? Нестерпимые, едва преодолимые желания.

- Это неправильно, - сказала девушка и, путаясь в словах, пояснила свою точку зрения.

- Скучная ты, Марин, - скривилась Соня. – В борьбе за любовь все средства хороши. Если сидеть и ждать, пока к тебе, распрекрасной, свалится принц, можно и не дождаться. Старость раньше придет, и принцам ты будешь без надобности. А я не хочу быть одна. И ждать тоже. Я буду действовать, чего и тебе советую.

Она смерила Марину таким взглядом, что девушке разом стало неуютно. Вспомнились и их с Ваней неловкие разговоры, и ее смущение перед ним, и злополучная ночь.

- Вот и пришли. Идем скорее, пока наш охранник за шкирку обратно не поволок.

Марина покосилась на Ирнхольда, сделала пару шагов вперед, увлекаемая девчонками, и уперлась ногами в землю, вынуждая их остановиться.

- Я не хочу. Передумала.

- Как знаешь.

Они, перешучиваясь и похихикивая, пересекли поляну и бросились к огромному пятну костровища. А Марина смотрела на них и думала, что, возможно, Соня права. Может, и стоит в любви, как и на войне, использовать все средства – и убеждение, и соблазнение, и привороты. И… обман?

Но это точно не для нее.

Дурман, подавляющий волю, она испробовала на себе. И не могла теперь даже подумать о том, чтобы навлечь подобное на другого. Особенно на того, кому желает добра. И пусть все это может быть увлекательно и даже приятно, но нет. Свобода и честь важнее мимолетного счастья. Осознание себя собой – важнее.

Марина, поджав губы, отвернулась и поймала взгляд Ирнхольда. Воин, большой и лохматый, как медведь, усмехнулся в бороду, и она неожиданно улыбнулась в ответ.

Глава 5

Тимур

Зря они пришли в эту деревню, зря.

Еще вчера им несказанно везло: спаслись от ловцов, вернулись к дороге и долго, на пределе возможностей гнали вниз, в сторону западного побережья. Земли становились все более обжитыми, селений прибавилось. Тимур стискивал зубы, не радуясь направлению. Он все надеялся на побочные дороги, но те пока не встречались. И деваться им было некуда: позади остался грен Лусар с гьярраварами, и лучше уж было идти в люди, чем возвращаться.

К вечеру везение кончилось: захромала лошадка Тима, и им пришлось искать место для ночлега раньше, чем планировали. Часть ночи они провели, дрожа и вслушиваясь в шорохи леса. Казалось, что их вот-вот настигнут, что кончится бегство. Но Мия, похоже, знатно задурила ищейкам головы, иначе не протянуть бы им так долго. Девочка задремала к полуночи, а Тимур бодрился до утра. Понимал, что дежурить надо, а подруге отдых нужен больше, чем ему.

А утром оказалось, что двигаться в прежнем темпе не выйдет. Лошадь хромала, сесть на нее парень даже не пытался. Они решили заглянуть в ближайшую деревню, поискать помощь. И нашли… на свою голову.

- Бежим! – выдохнул Тим и, дернув Мию за руку, пихнул ее за порог.

Наперерез ему кинулся местный, но парень ушел от удара и пнул противника по ноге. Его сапог с мощной подошвой и усиленным носом воткнулся под колено мужчины, и того как подкосило. В глубине дома закричали, но Тимур уже выскочил наружу и хлопнул дверью.

- Давай, живо! – прикрикнул он, - к воротам бежим!

Бегать девочка не умела. Она суетилась, хватала ртом воздух, спотыкалась, путаясь в юбке, и не держи ее парень за руку, упала бы уже раз пять. Она не добежала до ворот шагов десяти, когда наконец рухнула, едва не утянув за собой Тима. Тот зашипел сквозь зубы, пытаясь ее поднять, но Мия вскрикнула и схватилась за щиколотку.

- Чер-рт! - выдохнул парень и крутанулся, оглядываясь.

Какой-то старик у ворот, двое мужчин бегут от дома, и один из них - чернявый и краснолицый, - с рабочим топором наперевес. Тим сдернул со спины лук и в два счета натянул тетиву, выхватил стрелу из-за пояса.

- Не подходи! – крикнул он, целясь в человека с оружием.

- Не дури, малец! – рыкнул тот, но остановился. – Нас все равно больше.

Тимур резко выдохнул и нахмурился, не собираясь сдаваться. Выкрикнул:

- Нам нечего делить! Мы заберем своих лошадей и уйдем. Просто уйдем. Не подходи, я сказал!

Он развернулся, краем глаза заметив движение справа, и кончик стрелы выловил новую цель: бородатого мужика с копьем. Очень не хотелось ни в кого на самом деле стрелять, но Тим знал: надо будет – выстрелит.

- Уходи, - сказал краснолицый мужчина, который был тут, видать, за главного, - только девицу оставь.

- Вот, значит, как, - сквозь зубы прошипел парень и покосился на Мию.

Та сидела у его ног, держась за левую щиколотку. Перелом? Или связками обошлось? Не стонет, но и встать не пытается. Этак они далеко не уйдут, даже если позволят. Только позволят ли? Дернуло же их сюда сунуться! Попали так попали.

Тим не мог сказать, что именно пошло не так, где они прокололись. Возможно, подвели говор и внешность – все же его за джеррца никто бы не принял даже в сумерках. Может, не понравились местным. Но, скорее всего, тут успел побывать кто-то из людей грена Лусара. С самого начала приглядывались именно к Мие: смотрели пристально, в дом позвали якобы для отдыха. Девочка пошла, но сразу же за порогом споткнулась, охнула. В тревоге оглянулась на Тима: глаза огромные, губы дрожат, шепчут едва слышно, что надо бежать. Уточнить что-либо парень не успел: их принялись ловить. И они побежали.

Кажется, добегались.

Тимур вскинул голову и вновь прицелился в местного.

- Мужик, я не знаю, чего тебе от нас надо, но от меня ты получишь только парочку стрел в живот. А она, - он кивнул на Мию, - поджарит на месте.

- Я не умею… с огнем, - прошептала девочка.

Мужчина скривил губы, будто услышал. Тимур сказал резковато:

- Так делай, что умеешь, пока нас тут не прирезали!

Мия со всхлипом вздохнула, прошелестел ее тихий голос:

- Брось. Иди домой.

Мужик разжал ладонь, и топор выскользнул из нее, глухо бухнул о землю. Глаза краснолицего будто остекленели, он развернулся и зашагал к дому. Жаль, далеко не ушел – его напарник догнал, тряхнул за плечо, и мужчина очнулся.

- Ведьма! - выдохнул он.

- Маг, - припечатал Тимур. – Ну? Рискнете напасть на мага?

Мужчины переглянулись, старший двинул плечами. Вполголоса о чем-то заспорили. Тим не слышал, но и так мог сказать, о чем. Мия не выглядела могущественной гренной, способной карать и миловать, как ей вздумается. Но кто этих магов разберет? Может, и эта пигалица на что-то способна.

- Мужики, - вновь подал голос Тимур, - мы забираем свое и уходим. И все будут целы.

- Никуда вы не уйдете! - устало и зло отозвался местный. – Лошади твоей отдых нужен. Уведешь сейчас – к вечеру забить придется. Самому-то не жалко?

Тим покосился на девочку, и та кивнула – не врет местный. Остаться? Подождать? Ну уж нет! Так и дождаться можно… кого не следует. Внутри забилось чувство тревоги, принуждая решить хоть что-нибудь.

- Меняю лошадь, - выдохнул он. – Хорошая, крепкая, подлечить - и будет как новенькая. А нам припасы нужны и одеяла теплые.

- И деньги… - прошелестела Мия.

- И деньги, - подтвердил Тимур.

Мужчина смерил парня медленным и ленивым взглядом. Он словно не боялся ни Мии и ее странных способностей, ни Тимура и лука в его руках. Тим будто наяву чувствовал, что за мысли крутятся в голове у этого местного: девчонка слаба, мальчишка выстрелить не решится… кинуться скопом – и все, готовы голубчики. Парень нахмурился и мужик, наконец, кивнул.

- Выдай все, что он просит, - сказал он второму.

Тот, хоть и глянул недобро, пошел выполнять. Краснолицый поскреб шею аккурат под темной бородой и снова вперил взгляд в Мию.

- Оставь ее тут. Ей уход не меньше лошади нужен. А мы гренну не обидим.

- Ага, как же, верю.

- Намаешься ведь. На кой она тебе?

- А тебе?

Мужик хмыкнул:

- Шел бы ты с миром, пока можешь. Поймает кто другой – иначе говорить будет.

- О чем ты?

- О том, что бедноват ты для коня и меча, сразу видно – краденое. И девица не по тебе. Зачем увел?

- Никто меня не уводил, я сама ушла! – прозвучал тихий, но возмущенный голос Мии.

- Как скажешь, сама так сама. А мы вернем. Чтоб родные не волновались.

- Какие еще родные… - пробормотал Тимур и мотнул головой.

Прошелся взглядом по двору. Дом, хозяйственные постройки, загон для скота, маленький огородик для трав. Хлипкий забор – такой не всякое животное остановит, не то, что человека. А может, и не от кого им тут защищаться – темные земли по ту сторону хребта, здесь должно быть тише.

На лошадь грузили поклажу: перекинули через спину сумки, привязали новые одеяла. Тимур позволил себе выдохнуть. Руки, уставшие от напряжения, слегка опустились, и парень целился уже не в мужчину, а в землю у него под ногами.

- Сзади! – взвизгнула Мия.

Тим не думал, действуя на рефлексах, вбитых тэном Рейнаром. Развернулся, вскидывая лук, оттянул тетиву и лишь в последний момент успел сместиться, чтобы стрела попала в плечо, не в грудь. Мужчину, который подобрался чересчур близко, от удара развернуло, он вскрикнул и неловко завалился набок. Рядом, не дотянув острием до Тимура, упало его копье.

- Дьярхов выкормыш, ты чего творишь… - злобно начал краснолицый, надвигаясь на Тима.

- Я же сказал не подходить! – заорал парень, выхватывая новую стрелу и целясь в противника. – Думал, шучу?! Лошадь нам, быстро!

Мужик скрипнул зубами, но махнул рукой. Лею подвели почти вплотную, и Тим опустил лук. Придерживая стрелу пальцем, он второй рукой вздернул Мию на ноги. Девочка качнулась и закусила губу едва не до крови. Парень глянул на ее бледное лицо, глаза, полные слез, и едва не чертыхнулся вслух. Сама в седло не взберется, а ему придется убрать оружие, чтобы помочь.

Местные, набычившись, смотрели за их мучениями. Постанывал и вполголоса ругался мужик за спиной, хлопотала рядом с ним женщина, которая не побоялась сунуться ближе.

- Давай на счет три. Хватайся, я тебя подпихну.

- Я не смогу, - всхлипнув, выдохнула девочка, - ни встать на ногу, ни опереться в стремени. Не смогу!

- Сможешь. Ты сильная, Мия, ты все можешь. Видишь, ты стоишь, значит, это не перелом. Все нормально. Я рядом, я помогу.

Она нервно всхлипнула, а потом отерла мокрые щеки и кивнула. Садиться пришлось не с привычной левой стороны, а с правой. Парень придерживал Мию едва не на весу, пока девочка вставляла ногу в стремя, а потом закинул наверх так резко, что она упала животом поперек седла. Юбка задралась выше колен, обнажая светлую, едва не прозрачную кожу. Тим одернул подол и окинул цепким взглядом местных. Те стояли, не дергаясь, и парень едва заметно выдохнул. Он сделал Мие знак двигаться прочь. Проходя мимо раненного, пробормотал неловкое извинение и услышал в свой адрес много нелестного.

- Ты им не нравишься, - сказала Мия, когда они миновали ворота, - а еще они не верят, что я пошла с тобой сама, по доброй воле.

- Они и впрямь считают, что я тебя умыкнул? Ну, как девчонку.

Ее щеки, бледные и будто бескровные, слегка покраснели.

- В общем… да.

- Хм. Пусть думают, что хотят. Лишь бы больше не лезли.

Маргарита

Погода к вечеру совсем испортилась. Северный ветер нагнал туч и разыгрался в соснах, угрожающе скрипя стволами и стряхивая на головы людям хвою и шишки. Холодные руки его пробирались под подол и трогали коленки, запуская толпы мурашек. Зябко, серо, будто не начало августа, а осень на дворе. И не скажешь, что четыре дня назад был праздник первого урожая и ночь, теплая и ласковая.

Маргарита поймала край плаща и сунула себе подмышку, запахиваясь плотнее. Юркнула в душный полумрак шатра и сощурилась, привыкая к недостатку света. Марина, которая сидела в дальнем углу, вскинула голову. Выдохнула, кажется, с облегчением.

Марго усмехнулась. Хорошая она девочка, внимательная и чуткая, но дежурства у постели больной воспринимает как повинность. Не нравится ей тут бывать – как и многим другим. Никто не любит болезных, да еще таких непонятных. Но Марина хоть не ворчит, в отличие от той же Алины или Сонечки.

- Иди, - велела девушка, - надо будет, позову.

Марина выскользнула наружу, впустив ненадолго свет и холодный воздух. Полог за ней опустился, скрывая от непогоды. Маргарита опустилась рядом с Юлей и откинула одеяло.

Повязки на груди и левом плече были сухими – как и вчера, как и за день до этого. Еще там, в Арденбурге, после атаки иных тварей она подлечила девочку. Раны заживали хорошо – гораздо лучше, чем могли бы зажить в прежнем мире.

Здесь Маргарита будто обрела себя. Сплавляя магию, медицинские знания и ведьмовские наговоры, она открывала для себя искусство тонкого врачевания: лечения и изменения тела на совершенно ином уровне. И она оказалась в этом хороша.

Но Юля никак не желала приходить в себя. Порой она стонала, изредка глотала предложенную воду, и все это – не открывая глаз. Уже четвертый день она пребывала в странной смеси сна и обморока. Марго не понимала причины, и это так злило! Да, раны выглядели жутковато, на груди, несмотря на все мастерство, должны были остаться шрамы, а левая рука не сразу восстановила бы подвижность. Но – ничего смертельного. Тело девочки, молодое и сильное, оживало, тогда как разум, кажется, не желал возвращать ее в этот мир.

- Что же с тобой происходит? – прошептала Марго и качнула головой.

Полог входа вновь откинулся, и девушка сверкнула сердитым взглядом, намереваясь прикрикнуть на того, кто шастает без спроса. Но в проеме показалась фигура, высокая и худая. Парень нагнулся и шагнул внутрь.

Паша.

Постоял, привыкая к сумраку, и прошел к больной, сел с другой стороны, напротив Марго.

- Ну, что думаешь? – спросила девушка, продолжая прерванный не так давно разговор.

- Погоди. Я еще разок гляну. Ты, ну…

Он дернул рукой в сторону откинутого одеяла и оголенных плеч Юли и смущенно замолк. Маргарита, пряча улыбку, наклонилась вперед и укрыла девочку до горла. Пашка выдохнул, несколько раз стиснул и разжал кулаки, разминая свои длинные музыкальные пальцы. Скользнул левой рукой в волосы девочки, останавливая ладонь на макушке, а правую разместил у подбородка. Замер.

Маргарита смотрела на него во все глаза.

Павел – гений, который и сам не знает границ своих возможностей. Если они есть, границы эти. Марго становилось прекрасно и жутко от того, с какой легкостью он делал вещи, о которых она даже помыслить не могла. Не знала, не видела или же не умела – а он брал и делал. То ли с помощью талантливости своей, то ли невероятной удачи он совершал невозможное, проходя по узкой тропинке успеха на краю с катастрофой. Как тогда с Линдой. Как сейчас.

- Нет, - наконец выдохнул он и качнул головой. – Я не возьмусь.

- То есть как – не возьмешься? – возмутилась девушка. Для себя она уже решила, что Юля еще чуть – и очнется. – С Линдой же взялся.

- Это другое. Тогда у нас не было выхода, а сейчас… все сложно. Тело ее выздоравливает, тут ты хорошо потрудилась. А вот с контурами что-то странное, и я никак не могу понять, что. Нити спутаны, решетка неровная, будто ее стянули в одну точку и поставили заглушку. Вот тут, видишь…

Он замолк и цокнул языком. Конечно, она не видит. Так тонко смотреть умеет лишь Пашка и еще, быть может, наставник. Остальным не дано… или плохо стараются.

- Не думаю, что это из-за ранения, - продолжил он, - тут что-то другое. Что-то более старое…

Нахмурился и наклонился вперед, рассматривая недоступные Рите тонкие материи. Тряхнул головой, и так лохматой. Уставился на Маргариту.

- Не знаю. Грен Лусар что говорит?

Девушка застыла, взгляд ее похолодел. Грен Лусар? Ха! Да ему, кажется, дела нет до девочки, которая закрыла его собой! И именно от этого пострадала.

- Приходил, смотрел, качал головой. Сочувствовал… вроде как. Он тоже не знает, почему она никак не очнется. Или… делает вид.

Рита вздохнула, чувствуя, как встает в горле комок. Взрослый умный маг. Человек, в которого она наконец-то поверила. Которому доверилась. А ведет себя, как тот еще говнюк.

- Марго, все хорошо? – встревожился парень. – Ты выглядишь… странно.

Она усмехнулась. «Странно»! Умеет же Пашка слова подбирать.

- Нет, не хорошо! Что тут может быть хорошего?! С Юлей непонятно что, Мия с Тимуром сбежали, Витька с отрядом Снура шарахается непонятно где который день… а мы сидим. Ждем. Только чего – не ясно.

- А, ну да, - сконфуженно отозвался он. – Я пойду?

Дернулся встать, и Марго, наклонившись, перехватила его за руку.

- Погоди. Посмотри еще раз, пожалуйста. Найди хоть что-то, что сможет нам помочь. Ты же умный, ты можешь. Я знаю.

Он скользнул по ней взглядом, покраснел и кивнул. «Так мило смущается» – подумалось вдруг. А они ведь почти ровесники, всего два года разницы, и в то же время, пропасть между ними. Студент – и практикующий врач. Неуверенный в себе юноша – и познавшая свою власть женщина. Талантливый маг – и ведьма.

- Ладно.

Он устроился у головы Юли удобнее, вновь встряхнул кистями рук и принялся за осмотр.

- Я не знаю, как именно это должно выглядеть, - через некоторое время произнес он, - но это похоже…

Марго прижала стиснутый кулак к губам, чтобы не сболтнуть что-нибудь и не сбить Пашку с концентрации.

- …похоже… на печать Тория. Во всяком случае, на то, что описано в книгах. Но как? Почему? Мы же… впрочем, это может быть не оно. Хотя очень похоже. М-да.

Кто-то запечатал Юле дар? Так она могла бы быть магом?

Разом вспомнилась та весенняя ночь в деревне, когда Витьку с Линдой поймала вне дома Хильда, а Мия ходила к грену Лусару и о чем-то там говорила. Они же так и не выяснили ничего путного, а после стало не до того. Что, если именно тогда маг поставил эту печать? Мог ли он? Пожалуй, да. Сам бывший ториец – если бывают они бывшими – он многое знал о братьях. Так что мог, определенно, мог. Только… зачем?

- Марго, у тебя косы шевелятся, будто змеи, - прошептал Пашка.

- Тебе показалось, - бросила она и откинула их на спину.

В груди ворочалась, подрастая, тихая злость. Подталкивала встать и пойти разбираться. Задать множество громких вопросов, на которые маг вынужден будет ответить. Девушка стиснула кулаки. Поругаются же они, как пить дать! Но оставить все так? Продолжить блуждать в тумане сомнений и домыслов? Ну уж нет!

Она стремительно поднялась, привычным движением оправила юбку и двинулась к выходу.

- Марго, не горячись! Это может быть не он.

- Вот и выясню. Жди здесь, - бросила парню, когда он дернулся встать. Ни на секунду не усомнилась, что он сделает то, что велела.

Грен Лусар нашелся почти сразу, она даже разозлиться как следует не успела. Сидел на свернутом одеяле, кинутом поверх бревна, и, не обращая внимания на погоду, что-то писал в небольшой, но пухлой книжице. Девушка подошла, встала вплотную, и ее юбка хлестнула по его сапогам.

- Что ты сделал с Юлей?

Мужчина оторвался от записей, поднял взгляд на Марго. Темные глаза, легкое раздражение в изгибе губ.

- О чем ты говоришь, Маргарита?

- О том, что у Юли что-то не так с контурами. Павел осмотрел ее и нашел следы вмешательства. И что-то, похожее на печать Тория. И нам очень интересно, откуда она там взялась.

Маг выпрямился и закрыл книжицу. Лицо его застыло, превращаясь в маску, холодную и непроницаемую.

- Я не ставил ей печать.

- Сейчас? Или вообще?

- Тут не место для подобных разговоров.

- Тебе есть, что скрывать?!

- Ты кричишь.

Марго резко выдохнула. И правда, почти кричит. Ее голос, и так звонкий, в моменты злости набирал силу и взлетал вверх, вонзаясь в уши помимо воли. Не только в нужные, но и в чужие. Девушка сердито зыркнула на Юрку, тот широко улыбнулся.

- Идем. Посмотрим, что вы там нашли.

Маг резко встал, и ей пришлось шагнуть назад, чтобы не столкнуться с ним носом. Мужчина стремительно двинулся в сторону шатра, а девушка замерла, глядя ему в спину. А что, если она не права? Если он действительно тут не при чем? Если Паша ошибся?

Выдохнула и пошла следом. Проникла внутрь, замерла на пороге. Душный полумрак шептал мужскими голосами:

- …ты ошибся.

- Но оно и вправду похоже! Наличие печати может многое объяснить. И искаженную решетку контура, и кривые токи энергии. Что-то мешает ей восстановиться вопреки тому, что тело становится крепче. Ее будто лишают чего-то важного… самой сути – стремления к жизни.

- Это не печать Тория. Точно не она.

- Но…

- Ты ошибся, Павел, - припечатал маг.

Парень глянул на Маргариту, будто прося о помощи, но девушка лишь развела руками.

- Хотела бы я видеть то, что видите вы. Но тут я не помощник. С ее ранами все в порядке: не воспалились, заживают. Конечно, я бы хотела лучшей динамики, но…

- Надо подождать, - сказал грен Лусар.

- И все?

- И все. Извини, Маргарита, я ничем не могу помочь.

- А может, не хочешь?

Маг покачал головой. Во взгляде его почудился укор, и на миг девушке стало совестно, а после – горячо от бессильной злости. Да, она хватается за все подряд! Дергает людей, изыскивая способ поставить Юлю на ноги. Но можно ли ее в этом винить? Надо бороться за пациента до конца, столько, сколько это будет возможно. Как иначе-то?

Мужчины ушли, о чем-то тихо переговариваясь, а Маргарита присела рядом с Юлей -на место, пригретое Пашкой. Вздохнула и погладила девочку по голове, еле касаясь светло-рыжих, тусклых сейчас, волос.

Ждать.

Кажется, она начала понимать Линду, ненавидящую само это слово.

Павел

- Отвяжи ее, - сказал Пашка в спину грену Лусару.

Они с магом уже удалились от шатра, в котором остались Марго с Юлей, и мужчина собирался уйти, но замер, услышав слова парня.

- Что?

Он обернулся, взгляд темных глаз впился в Пашкино лицо. Парень помялся – спорить с учителем было делом непривычным. Но продолжил:

- Ты прав, это не печать Тория. Неоткуда ей взяться, да и зачем? Магов не так много, терять даже одного неразумно. Это что-то вроде привязки, да? Я видел связь – там, в шатре, когда ты пришел и сел рядом с Юлей. Что-то вроде нити, протянувшейся из узла.

- Удивительная наблюдательность, - в голосе мага, холодном, как северный ветер, прозвучала угроза. - И что же еще ты видел?

Пашка двинул плечами.

- Искореженные контуры, смещенную решетку и узел. Все, как про печать в книге написано. Я и думал, что это она, пока связь не заметил.

- Что, и меня смотрел?

Парень мотнул головой. Нет, к учителю соваться он не рискнул. Яркий сильный контур, гневные огоньки защитных амулетов, которые всем видом своим говорят: не лезь, убьет. Он и не полез.

- И что же мне делать с тобой, Павел?

- Не надо ничего со мной делать, - отозвался он. – Я не собираюсь кому-то что-то рассказывать. И спрашивать о целях не стану. Но очень хочу, чтобы ты отвязал ее… это и вправду может помочь.

Маг тяжело вздохнул, будто утомленный этим разговором.

- Да что ты можешь знать, мальчишка? Отвяжи! Она не коза на привязи, чтобы это было так просто. Столько усилий, и так мало в этом смысла. Ты же понимаешь, что девочка слаба. Еле выжила при переходе, да и сейчас…

Грен Лусар качнул головой, и Павел нахмурился. Как легко маг отказывается от того, что считает невыгодным. Как легко списывает ненужных людей.

- Тогда я попробую. Ты научишь меня и направишь.

- Это магия, замешанная на крови. Опасная. Сильная.

Парень кивнул, не собираясь отступать.

- Пусть.

- Зачем тебе это? Перед Маргаритой красуешься? Она тебя попросила, так?

Щеки Пашки загорелись огнем, жар перешел на уши, затопил шею. Губы мага дрогнули в снисходительной улыбке.

- Конечно, она. Маргарита может быть весьма и весьма… убедительна. Хорошо. Я сделаю, что смогу. Позже.

Павел выдохнул, ощущая в груди щекотное, словно перышко, облегчение. Ему очень хотелось разобраться в этом узле, так похожем на печать Тория, да еще замешанном на крови. Ну и чтобы Юля очнулась – тоже.

- Я смогу посмотреть?

- Ты должен. Ты мой лучший ученик.

Глава 6

Линда

К ночи пошел дождь – внезапно, будто на них перевернули гигантский чан. До последнего надеялись, что страшная туча пройдет стороной, заденет лишь краешком, но она надвинулась, глотая вечерний свет. Сверкнула молния, небо раскололось от грома, и вниз хлынул поток, косой и холодный. Застонали, качаясь под ударами ветра, сосны. В стороне затрещало, верхушка какого-то дерева обломилась и рухнула вниз, едва не задев дальнюю палатку. Линда сощурилась, оглядывая стволы вокруг – будто по виду могла определить, упадут они или нет.

Люди суетились, пряча утварь, укрепляя палатки. Девчонки первыми юркнули в тепло, набились в один шатер – тесно, шумно. Новый порыв – и из размокшей земли вывернуло колья, боковой тент заполоскал на ветру, а передняя стенка вздрогнула и накренилась. Внутри запищали, задергались, укрытие затряслось, грозя опрокинуться вовсе.

Линда вцепилась в веревку, потянула, пытаясь вернуть опору на место. Ноги скользили, глаза заливало дождем, а веревка рвалась из рук, обдирая ладони. Девушка зарычала, злясь на народ, который разом куда-то делся. Но вот вцепились позади ее ладоней еще чьи-то руки, дернули, и стало легче. Линда обернулась через плечо, и Ивар оскалился в улыбке, подмигнул, не переставая меж тем тянуть, возвращая планки опоры в вертикальное положение.

Вдвоем они справились. Забили топором новый колышек, дублировали его вторым, привязали веревку. Линда выпрямилась, вытирая ладони прямо о штаны. Рубаха, мокрая на груди и правом боку, неприятно липла к телу. Голове было холодно, по шее текли струи, пробираясь под ворот, а плащ потяжелел и густо запах – овечьей шерстью и сеном.

Сзади за талию ухватили чьи-то руки, приподняли над землей, и Линда дернулась, примеряясь, куда бы ударить нахала. Ивар выдохнул в ухо:

- В тепло, бегом в тепло! Виктора нет, кто еще о тебе позаботится, как не я?

И буквально внес ее в подправленный шатер, заставив Соню поджать ноги – иначе на нее бы наступили.

- Мест нет! - буркнула девушка, неприязненно глядя на Линду.

- Ну что же ты, Сонечка, - жизнерадостно проговорил Ивар, подпихивая рыжую еще немного вперед и проникая в шатер сам. – Как там у вас говорят? В тесноте, но не обидим?

- Не совсем, - хихикнула Алина. – Но твоя версия мне даже больше нравится. Двигаемся, девчонки!

И первой подала пример, отсев к тонкой стенке, прогибающейся под косыми струями. Дотронулась до ткани, провела рукой, потерла пальцы. Лицо ее осветила улыбка.

- Пока сухо. Живем!

Линда уселась в уголке, почти у входа. Рядышком шумно дышала Соня, старательно подбирая юбку, чтобы даже краешек не коснулся ног соседки. Линда покосилась на нее с удивлением. Что это с ней? Неужели и впрямь так мало места? Перевела взгляд на свои заляпанные грязью сапоги, мокрые штаны и хмыкнула.

Да уж. Она сама от себя держалась бы подальше.

Посередине шатра, подвешенный к перекладине, качался обтянутый бычьим пузырем светильник. Его уютный желтый свет заливал лица, и Линда разглядела собравшихся. Кроме нее здесь было пять девушек. Нервно сопящая Соня и Алина, хихикающая над шутками Ивара, который заливался соловьем. Лиза, чей звонкий голосок взлетал под потолок, и ее гораздо более тихая сестра Марина, занятая своей мокрой темной косой. И Лера, которая даже тут, в тесном полумраке шатра, выглядела королевой в изгнании.

Линда считала, по привычке загибая пальцы. Десять пальцев – десять девушек… или юношей, смотря кого берешься считать. Марго наверняка осталась у Юли: в последние дни она неохотно отлипала от больной, всеми силами пытаясь привести ту в чувство. Мия – где-то там, в этих лесах и горах. Где она? Как она? Жмется ли под плащом, пытаясь укрыться от ледяных струй, или нежится в тепле какого-то дома? Не угадаешь ведь, сколько ни пробуй. Остается только надеяться, что с ней все хорошо.

А еще… кто еще?

Кольнуло сердце. Про малышню забывалось настолько легко, что даже неловко было. Она понимала, что не должна, особенно, после их бегства через мост и потери Даньки, но… постоянно забывала, отвлекаясь на какие-то свои очень важные дела.

- Оля где? – спросила она с тревогой.

- Ее Марго прихватила, - сразу же отозвался Ивар. Заметил ее волнение, добавил серьезно, - я видел, правда.

Она тихонько кивнула, благодарная гьярравару. Из всех людей тэна Рейнара он один так легко вписался в их компанию. Веселый и какой-то… свой.

Линда чихнула раз, потом еще один. Потерла нос и поежилась, разом ощутив и промокшие насквозь штаны, и холодную на груди рубаху, и тяжелые от воды волосы.

- Кажется, тебе надо переодеться, - сказала Алина.

- Да, Лин, тебе точно надо переодеться, - с воодушевлением поддержал Ивар, – и как можно скорее.

Линда глянула на него с укоризной, но молодой воин лишь улыбнулся, мол, он ничего лишнего в виду не имел.

- Мне не во что.

- Ааа, - протянула Алина, не спеша предлагать свои вещи, хотя они были где-то здесь – девушка спала именно в этом шатре.

- Возьми мое, - сказала Марина. – Ты, конечно, выше, и юбка может быть коротка. Но зато чистое. Бери, потом вернешь.

Линда приняла комок одежды, прекрасный уже оттого, что сухой. Зыркнула на Ивара, и тот, ухмыляясь, отвернулся. Скинула плащ, негнущиеся пальцы вцепились в пряжку ремня, пытаясь расстегнуть. Надо же, как она замерзла!

Соня хмуро смотрела, как она мучается, и даже дернулась помочь, но тут же отвернулась. И руки в замок сцепила. Линда хмыкнула. Странная нынче Сонька. Чего фырчит? Обидеть ее девушка вроде бы не успела, да и нет у них общих дел. Делить нечего.

Линда справилась с ремнем, подцепила край рубахи. Тяжелая, мокрая, она липла к телу и, стянув ее, девушка сразу почувствовала себя лучше. Не глядя, нацепила ту, что предложила Марина, и потом только стащила с себя штаны. Юбка, выданная взамен, на поверку оказалась чем-то вроде сарафана, и Линда, проглотив возражения, надела и его. Не в ее положении возмущаться, свое-то мокрое.

Вдруг вспомнилось, как активно она возражала против женской одежды в самом начале путешествия по этому миру. Просила, нет – требовала штаны. Цеплялась за них, как за символ своей борьбы, знамя инаковости. «Я не такая, как остальные, не равняйте меня по ним, – будто говорила она. – Не судите и не ждите, что стану покорно исполнять свою роль».

Нет, покорности в ней не прибавилось, но праздник этот, женский наряд, танцы ночные, да и сама ночь будто что-то переломили. Изменили, показав: ты не то, как ты выглядишь. Ты можешь быть разной. Ты должна быть разной – такой, как просит душа и требуют обстоятельства.

Линда застегнула ремень, и вовремя: в шатер со второй попытки ввалился Юра. Одна рука его придерживала край полога, вторая прижимала к животу пузатый кувшин. Он тряхнул головой, с волос полетели капли, и Соня, сидящая ближе всего, возмущенно зашипела. Юрка радостно произнес:

- Девчонки, я вам горячего принес!

- Горячего или горячительного? – хихикнула Алина.

- Надеюсь, там два в одном, - пробурчала Сонечка.

Парень огляделся, уставился на воина.

- Ивар, давай меняться.

Он протянул руку гьярравару и вздернул того на ноги, а сам плюхнулся на его место, рядом с раскрасневшейся от тепла Алиной. Ивар же пристроился между Линдой и Соней, заставив девчонок потесниться.

Девушка выдохнула. Не то, чтобы соседство с Сонечкой ее напрягало, но сидеть рядом с весельчаком Иваром было гораздо приятнее. И, что скрывать, теплее. Она поерзала, и воин сместился, чтобы удобнее было прислоняться к его плечу. Линда улыбнулась и хлебнула из принесенной тары. Горячо, пряно, немного хмельно. Уважительно качнула головой, улыбаясь Юрке. Молодец какой, как знал, что им нужно.

По стенкам шатра колотил дождь, конструкция вздрагивала от порывов ветра, снаружи что-то скрипело и стонало, и, если подумать на миг, их легко могло раздавить неудачно упавшей сосной, если таковая случится. Но – было хорошо. Сидеть вот так, слушать ничего не значащие разговоры, греться, прижимаясь к боку соседа и чувствуя, как чужая юбка мягко покалывает непривычно голые ноги.

И вновь Линду накрыло чувством общности с этими людьми, такими разными, но такими своими. Захотелось взяться за руки, образуя круг, и поделиться кипучей энергией, которая, Линда чувствовала, бурлила внутри нее.

Кольнуло тревогой, щедро замешанной на угрызениях совести. Ей тут тепло, сухо и даже чуточку хмельно. А Витьке? Как он там? Где? Ушел, разыскивая беглецов, и, судя по редким донесениям грену Лусару, дела у отряда шли не очень. Мия с Тимуром, так и не пойманные, где-то гуляли, и Снур с гьярраварами вынужден был рыскать вокруг, прочесывая леса и долины.

Шатер дрогнул от хохота, и Линда моргнула, возвращаясь в момент. Ивар пихнул ее локтем, призывая вливаться в веселье, и девушка улыбнулась.

Да, она не могла знать, где нынче ночует близкий ей человек. Но и повлиять на что-либо была не в силах. Все, что она могла – сосредоточиться на этом моменте. Насладиться теплом, вкусным питьем и доброй компанией.

Как знать, надолго ли этот покой? И не лучше ли вместо того, чтоб тревожиться, позволить себе отдохнуть?

Тимур

- Мия, держись! – зарычал парень, подхватывая лошадь под уздцы.

Кобыла неудержимо соскальзывала, срываясь задними ногами с обрыва. Из-под копыт летели комья грязи, вырванная с клочьями трава, животное тревожно ржало, пытаясь выкарабкаться, но земля под потоками дождя превратилась в топкую хлябь, будто ждущую их ошибок.

И они совершали их, раз за разом.

Первый раз, когда проигнорировали небо, грозящее дождем. Укрытие следовало искать раньше на час или два, до того, как сменился ветер, и грохотать начало все ближе и ближе.

Второй – когда привычно свернули с тракта направо, в сторону гор. Невысоких, поросших лесом, изрезанных тонкими нитками рек.

И третий – когда забрались в эти горы слишком далеко. Под дождем, мгновенно промочившим их до нитки. По тропе, превратившейся в небольшую горную речку.

И вот теперь лошадь соскальзывала, Мия отчаянно цеплялась за гриву и луку седла, пытаясь удержаться на спине, а Тимур тянул, сцепив зубы и напрягая все свои силы.

- Прыгай, не удержу! – рыкнул парень.

Девочка мотнула головой и крепче прижалась к шее Леи. Понукаемая лошадь дернулась, пытаясь выскочить на твердую поверхность, но сделала только хуже. Задние ноги сорвались, передние подломились, и она упала вместе со всадницей набок и заскользила вниз. Поводья дернули Тима, и он шлепнулся на задницу, скатываясь следом. Под ногу подвернулся камень, колено прострелило болью. Тимур зашипел и уперся в корень, дугой торчащий из земли. Застонали мышцы, готовые порваться от напряжения, парнишка потянул, надрываясь и понимая: нет, не удержит. В отчаянном рывке кинулся вперед и схватил Мию за руку, в последний миг выдернув ее из седла.

Лошадь заржала и исчезла за краем. Тим выхватил нож и воткнул его в землю по рукоять, замедляя скольжение. Руку дернуло болью, он сжал зубы и покрепче стиснул запястье Мии.

Замерли. Остановились. Грязь, листья, прошлогодняя хвоя… земля на склоне превратилась в ненадежное место, и Тимур боялся пошевелиться, чтобы не сорваться самому и не упустить подругу. И тут она дернулась, будто хотела вырваться.

- Мия! Чего творишь?!

- Пусти! Мне вниз надо!

Она дернулась вновь, и Тим соскользнул ниже, навалился, придавливая ее локтем.

- Рехнулась? – рыкнул он. – Мы сейчас свалимся!

- Там Лея! Тьфу!

Она извернулась, отплевываясь от сора, попавшего в рот. Лицо ее казалось белым, как полотно, а глаза – огромными и непривычно темными.

- Тут можно спуститься, – выдохнула она. – Ну пожалуйста!

Тимур качнул головой, думая о том, каково ей сейчас. Потерять любимицу, к которой так привыкла. А если она еще жива? Мия же чувствует всю боль и страдания, и это, наверняка, неприятно. Потому и дергается она, готовая чуть ли не следом сигануть.

- Она жива! – воскликнула девочка, будто мысли его прочитала, - испугана, но цела. Тут и вправду можно спуститься. Послушай же ты меня!

Она смотрела уверенно и прямо, и Тим разом поверил.

- Не дергайся, - велел он. – Лежи как лежишь, поняла? С твоей ногой не хватало только сорваться.

В огромных голубых глазах зажглась надежда. Она мелко закивала и прикусила губу. Парень сел. Прихватил пальцами край рукава и отер мокрое и грязное лицо.

Темнело. Дождь и не думал переставать, наоборот, припустил еще больше. Там, где они съехали, осталась широкая полоса взрытой земли и вывернутых камней. Прямо указатель: мы были тут, идите к нам. Но сверху, подхватывая сор, уже бежали ручьи, и Тимур удовлетворенно кивнул. Полчаса – и любые следы смоет. Никто и не скажет, что они спустились именно тут.

Осталось спуститься. Не за лошадью, так за вещами.

Он разжал наконец пальцы, убирая их с запястья Мии. Девочка, морщась, покрутила кистью, и Тимура кольнуло чувством вины. Парень кашлянул и отвел глаза.

Сползал вниз осторожно, из-под сапог сыпалась земля, мелкие камешки исчезали за краем. В какой-то миг он заскользил, но тут же остановился, пользуясь ножом как скальным крюком. Уперся в ствол корявой сосны, нависающей над краем, и встал. Дальше склон был еще круче, чем вверху, но и впрямь не отвесный. Парень свистнул, и в ответ раздалось приглушенное ржание, не прямо под ними, а чуть в стороне. Значит, лошадь жива. Цела и никем не испугана. По крайней мере, пока.

За ним наблюдали внимательные глаза Мии.

- Спускайся ко мне, - велел Тим, - только аккуратно.

Она перевернулась на спину, оперлась на левую ногу и тут же охнула, скривилась от боли. Заскользила неловко вниз, кувыркнулась, теряя равновесие, и с размаху ударила в ноги Тимура. Вновь прострелило колено, поврежденное еще там, наверху. Тим зашипел, но удержал девочку, помог сесть нормально. Хмыкнул невесело. Раз калека, два калека… как спускаться-то будут? Впрочем, вверх еще хуже. Мия точно не сможет.

А он? Что может он?

Зарылся в сумку, перекинутую через плечо. Подобная была и у девочки, но она ее, будучи верхом, на себе не носила, наматывая лямку на луку седла. Вот и осталась разом без всех вещей. А Тимур и лук таскал с собой, и стрелы. И даже закинутый на спину щит – и сейчас он валялся где-то там, внизу. А лук… если сломал, это будет совсем плохо. Но – потом, все потом.

Наконец, пальцы наткнулись на веревку, свернутую на дне кольцом. Тим не сдержал вздоха облегчения. Чудо, что не успел убрать ее в седельные сумки, ведь собирался же!

Первой решил спускать Мию. Конечно, не мешало бы проверить все самому – и лошадь, и обстановку. В сгущающемся сумраке он видел, что овраг широк, каменист склонами и тянется влево и вправо еще далеко. Не овраг уже – настоящее ущелье. Где в него вход, где выход – как знать? Но… поливал дождь, Мия скорчилась, прислонившись спиной к сосне, и лелеяла потревоженную ногу. Сколько еще она вот так просидит? Спустится ли позже – или окоченеет настолько, что проще будет тут и помереть? Наверх им не подняться, это уж точно. Надо идти обоим, пока не поздно.

Внизу они оказались на удивление быстро. Тим ожидал, что будет сложнее. Мия сползала по склону, налегая на веревку всем весом, Тимур спускал ее, страхуя себя витком вокруг сосны. И то ли он подкачался за последние три месяца, то ли стресс придал сил, но было не тяжело. Как только девочка оказалась на промежуточной точке – пятачке земли у корней другого дерева, парень спустился сам, используя Мию как противовес. Сдернул веревку вниз и повторил маневр.

В ущелье было темнее, чем наверху. Стройные сосны, разлапистые замшелые ели и редкий березняк ловили последний свет уходящего дня, прятали его в ветвях. Тимур приглядывался к елкам, намереваясь использовать какую-нибудь из них в качестве укрытия. Затащить туда Мию, которая стоит, лишь опершись на его плечо, и потом уже разбираться с лошадью и остальным.

- Кажется, там пещера, - едва слышно проговорила девочка, кивком головы указывая направление.

Тимур пригляделся. Склон, с которого они спустились, дальше по ущелью становился круче и обрывистее, на поверхность выходила порода. Скалы, причудливо изрезанные и сглаженные временем, напоминали руины какого-то города, настолько древнего, что сама память о нем была утеряна. И там, куда указывала Мия, виднелась щель, более темная в середине. То ли тень, то ли и вправду пещера. Хоть какое-то укрытие от непогоды.

Он отпустил девочку, велев подождать, и она устало плюхнулась прямо в ворох мокрых листьев. К скалам пришлось карабкаться, забирая немного вверх. Светло-серые, они дыбились впереди, и в них чудились остатки городских стен, домов, прорези окон и дверей. Может, это что-то из пещерных городов древности? Щель, на которую указала Мия, была длинной, довольно узкой, но достаточной для того, чтобы и самим пройти, и втиснуть лошадь. Разлом скал уходил ввысь и там смыкался, на голову капало, и Тимур шагнул глубже, отчаянно жалея, что у него нет хоть какого-то источника света.

Внутри было тепло и сухо. Парень замер, привыкая к темноте, прислушался. Ничего. Ни шороха, ни вздоха, будто все звуки остались там, за спиной. Скрип деревьев, шум дождя, рокот речки. А здесь – тихо. Ему почудилось движение воздуха, и Тим повертел влажной ладонью, ощущая едва заметную тягу. Значит, сквозная пещера, есть ход. Главное, чтобы никто тут не жил.

Его окликнули снаружи. Тимур ринулся прочь, едва не врезавшись лбом в нависающий низко камень. На ходу выхватил меч, огляделся. Справа лошадь, по виду спокойная, левее Мия – ровно там, где он ее и оставил.

- Что случилось?!

- Ничего. Ты… - подруга всхлипнула и прикусила губу, - тебя долго не было. Я начала волноваться. Тут холодно и пусто.

Тимур стиснул зубы. Он тут надумал невесть что, сражаться приготовился, а ей… пусто?!

- Идем, - выдохнул он и помог девочке подняться.

В пещеру тащил на себе, идти она уже не могла. Лишь стонала, кусая губы в кровь, и морщилась, когда приходилось опираться на ногу. Пока устроил ее внутри, пригнал ближе лошадь и втиснул в щель входа, будто в стойло, пока снял сумки и добыл одеяла, Мию начало трясти.

Ее колотило крупной дрожью, пальцы судорожно сжимались, стискивая юбку, а зубы отчетливо стучали. Тимур замер в середине пещеры, вслушиваясь в этот затейливый перестук, перемежаемый нервными всхлипами, и опустил руки. Развести костер, согреть питье и сообразить ужин, переодеться, приготовить постель… столько дел, за что первым хвататься – не знаешь. Все надо, все срочно. Да еще Мия…

Тим шагнул наугад и осторожно опустился рядом со всхлипывающей девочкой. Она словно ждала этого: придвинулась ближе, цепляясь за рукав, и заревела, уткнувшись в плечо. Горько, навзрыд, дергая сердце и будто втыкая в него иголки.

Защипало в глазах, и Тимур стиснул зубы, сердито потер кулаком переносицу.

- Ну чего ты? Все хорошо, - произнес он и неловко похлопал Мию по плечу.

Что делать с хнычущими девчонками, он никогда не знал. А сейчас, усталый, грязный и мокрый – кажется, на нем не осталось ни единой сухой вещи, - Тимур и вовсе чувствовал себя преотвратно и был на грани того, чтобы… нет, не заплакать, но сделать что-то… неправильное.

- Ну все, хватит, - сердито выдохнул он, - хватит реветь! Вот поешь, переоденешься, ляжешь спать – а потом разводи мокроту, сколько влезет. Мия!

Она замотала головой и лишь крепче вцепилась в его рубаху. Тим вздохнул. Очень хотелось встать, занять себя делом, хоть как-то отстраниться от подруги, этого фонтана переживаний. Уйти от эмоций, которые будила в нем Мия, заставляя размякать, как сухарик в лужице горячего чая. Но он остался на месте. Осторожно обнял, чем вызвал очередной нервный всхлип.

Ладно, плакать тоже полезно. Говорят, нервы успокаивает, помогает переключиться. Ничего не случится, если он пять минут посидит рядом, пока она ревет…

Мия громко чихнула, икнула и затихла. Тим поморщился. Да уж, ничего. Главное не заболеть теперь.

Глава 7

Тимур

Левая нога девочки опухла в щиколотке, превратилась из тонкой птичьей лапки в слоновью ножищу. Скрылись косточки и изящный подъем, длинные пальчики смотрелись уродливыми сардельками. Все это выглядело жутко, особенно в сравнении со второй, нормальной ногой. И, судя по гримасам подруги, ощущалось еще хуже.

Мия страдала, а Тим не знал, чем ей помочь.

Он так привык к тому, что всегда где-то рядом Марго – маг, ведьма и врач в одном флаконе. Что даже случаи почти безнадежные она вытянет, а уж про мелкие ушибы и раны и говорить нечего. А тут… всего лишь подвернутая нога. Разрыв связок, наверное. И столько страданий. Совсем как у обычных людей.

После вчерашнего срыва Мия замкнулась в себе, на вопросы отвечала односложно: да, болит, нет, не перелом, нет, есть не хочу, да, спасибо. Она будто стыдилась своей вчерашней слабости, того, как рыдала, уткнувшись в его плечо, и не хотела отпускать от себя. Девочка, которая всегда сторонилась людей, чувствуя себя гораздо лучше в компании лошадей и собак. Она плохо умела закрываться от чужих эмоций и обрывков мыслей, пропускала все через себя, но… Тимура-то она не слышала. Может, в этом все дело? Ощущать живое тепло и не знать при этом о том, сколь рьяно тебе сочувствуют… или же презирают за нытье.

- Если что, кричи, - велел он подруге перед тем, как уйти из пещеры. – И гони всех прочь… как ты умеешь.

Она кивнула и поморщилась, ерзая и устраиваясь удобнее. Тимур чуть не дернулся помочь, но сам себя остановил. Не просит о помощи – значит, ей не надо. Должно же быть у человека хоть какое-то личное пространство.

Покосился в дальний угол. Утром там обнаружили лаз, узкий и темный. Оттуда тянуло воздухом, пахнущим стоячей водой и прохладой. Проверять без источника света парень не полез – и бесполезно, и… кажется, спелеология не его сильная сторона. Оставалось надеяться, что в глубине никто не живет. Мия говорила, что там пусто, и Тимур ей радостно верил.

Он вышел на воздух, распрямился, с наслаждением потягиваясь. В пещере не было тесно, но там он ощущал давление. Не столько от стен или потолка, сколько от осознания земной толщи, тех масс камня, которые нависали над головой. Снаружи было лучше. Свободнее.

Натянул тетиву на лук, поправил ножны с мечом на поясе и колчан стрел за спиной. Подстрелить что-то не надеялся, но хотел быть готовым к любым подаркам судьбы, даже самым неприятным. А охотиться он собрался на грибы с ягодами. Черничная тропка начиналась в двух шагах от пещеры и уходила вниз, к центру расщелины, где журчала меж камней мелкая речка. Тимур сорвал пару ягод, крупных, матово-синих, отправил в рот и с сожалением посмотрел на заросли, обещая себе, что обязательно ими займется, но – позже. Припасов у них было мало, их следовало экономить, а одними ягодами сыт не будешь.

Грибов тоже оказалось немерено. Как откровенно ядовитых, вроде красненьких мухоморов с тонконогими поганками, так и тех, которые выглядели вполне съедобными. Одни напоминали маслята, другие, светло-коричневые сверху и желтые снизу, моховики. Влажные после дождя, они были, как губка, полны воды. Пахли съедобно, и Тимур принялся нарезать и тех, и других, выбирая покрепче и помоложе. Замер, не донеся нож до очередного грибка. Губы скривились в невеселой усмешке.

Так хотелось, чтобы кто-нибудь точно сказал: все, что он делает – не зря. Эти грибы точно съедобны, у Мии нет перелома, они не подохнут тут ни от голода, ни от какой-нибудь заразы. И найдут выход. Обязательно найдут выход.

Он так привык, что кто-то постоянно решает его проблемы. Что Марго врач, который спасет всех, что безопасность на людях Снура и Рейнара, и свежая дичь на них же, что готовят девчонки или тиры, а спонсирует все это грен Лусар. Да, в походе через Арденское темноземье у него были свои обязанности, но все – под контролем старших. А сейчас он будто подросток, оказавшийся дома один. Взрослые свалили на дачу, он предоставлен сам себе. Ешь, что придется, не спи ночами, гуляй, сколько хочешь. И отчитываться не надо – все равно никто не проверит.

Только здесь все иначе. Места дикие и цена ошибки другая. Не испорченная яичница или разбитая вещь.

Нет.

Жизнь, причем не только своя.

Мия. И пусть он сам навязался, но… она доверилась ему. И теперь, кроме него, ей некому помочь. Тимур внимательнее присмотрелся к грибу, который принял за масленок, вспоминая все, что он о них знает. Кивнул сам себе.

Быть взрослым – это уметь брать ответственность на себя.

Кажется, пора повзрослеть.

Линда

Утро выдалось скверным.

Ночью все же опрокинуло один из шатров, он рухнул прямо на спящих. Им пришлось уплотняться, расселяясь по другим местам – по темноте, под ледяными порывами ветра и косым дождем. Линда, к которой нагрянули Сонечка с Алиной, помогала таскать вещи, а после возилась, пытаясь устроиться удобнее и отрешиться от чужих локтей и коленей, впивающихся то в поясницу, то в грудь. За спиной пыхтела Соня – так сердито, словно это рыжая к ней вломилась, а не наоборот.

Линда не выспалась, утром пришлось перебирать и сушить вещи, да еще Хильда припахала к кухонным делам. Из трех тир, которые ушли с отрядом из деревни, осталась лишь одна – скромная женщина средних лет, со светлыми волосами и унылым лицом. И она явно не справлялась. Кормить народ было нужно, рабочих рук не хватало, а чужим грен Лусар доверять не торопился. Вот и вернулись кухонные и бытовые дежурства – к сильному неудовольствию Линды. Не любила она готовить, вот совсем! В мире прошлом лишь пекла иногда или экспериментировала под вдохновение. Но, к сожалению, есть хотелось гораздо чаще, чем готовить.

А еще не было вестей от Снура с его отрядом… от Витьки. Она тревожилась все больше, понимая, что слишком долго их нет. Что не должны поиски сбежавших подростков быть таким уж трудным делом, особенно, когда все на стороне гьярраваров: и знание местности, и проводник с собаками, и опыт. И раз уж их до сих пор не нашли, случилось что-то неладное.

Словом, она была не в духе и, когда из-за дерева выступил человек – будто из ниоткуда – и попытался поймать ее за руку, девушка перехватила его запястье, вывернула и приложила мужчину грудью о ствол сосны. И ладонь вздернула выше, так, что он выгнулся от боли и замер.

- Иэээх, - выдохнул он и вытянул шею, пытаясь заглянуть себе за плечо. – Я и не знал, что девицы грена Лусара такие злые.

Смутно знакомый голос, приметное ожерелье из костей. Ньорт, великий шаман Севера, которого она не видела со дня пропажи Мии с Тимуром. Даже думала, что он уехал, как и большая часть народа, которая собралась на праздник.

- Извини, не узнала.

Она отступила и смущенно оправила красное платье – единственную вещь в своем гардеробе, которая осталась сухой после ночи.

- И я не девица грена Лусара.

Шаман развернулся, подвигал плечом, разминая. Косточки в ожерелье стукнули друг о друга, притягивая взгляд.

- Тогда чья же ты?

Внимательные глаза шамана будто видели ее насквозь. Девушка вздернула нос:

- Ничья. Я сама по себе.

- Ничья – это плохо, - посетовал он и грустно причмокнул губами. – Каждому нужно что-то, что держит его на этой земле: место, дело всей жизни, род, другой человек. Быть чьим-то неплохо, поверь.

- Хм. А ты тогда чей, шаман Севера?

- Неужто не знаешь, ничейная дева? Сама же сказала: Джерр – мой хозяин. Мой дом и моя земля. Вот найдешь свой дом – обретешь смысл. А пока так и будешь маяться, разыскивая ответы. Так легко умереть, когда не знаешь, ради чего живешь.

Линда вздохнула. Этот странный разговор начинал утомлять. Прошло смущение от того, что приложила о дерево известного шамана. Мужчина явно настроился на философский лад, а она была слишком раздражена, чтобы продолжать светскую беседу. И собралась уж как-нибудь улизнуть, но мужчина велел, прерывая сам себя:

- Идем.

Девушка вздернула брови в молчаливом вопросе.

- Я не видел тебя, - сказал он, и Линда разом поняла, о чем речь.

Тот день: странный ритуал, огонь кольцом, кровь, льющаяся в чашу, и голос, погружающий в транс. Он и вправду не успел тогда посмотреть Линду. Как и Витьку, и Тимура, этих темных лошадок с их невосприимчивостью к ментальной магии и внушениям. И если парни сейчас далеко, то она – тут, рядом. Грех упускать такой шанс.

- А мне это зачем?

Она огляделась, но люди будто разом куда-то делись, лишь стоял чуть поодаль незнакомый воин, явно из компании шамана. Почему он даже не дернулся, когда она схватила Ньорта? Не потому ли, что мужчине ничего не угрожало?

- Хочешь узнать о себе больше? О том, что распирает тебя вот тут.

Быстрым движением он указал девушке на ее грудь, местечко выше солнечного сплетения. Она дернулась как от удара, задыхаясь и чувствуя, как раскручивается внутри что-то большое и мощное, и давит на горло, и жжет огнем ладони. Линда сглотнула, и ощущение пропало. Улеглось в груди, будто спящая до поры змея. Шаман хитро ухмыльнулся и поманил за собой, уверенный, что она пойдет. Не сможет не пойти.

- Любопытство сгубило кошку, - пробормотала девушка, направляясь следом, - и меня, похоже, сгубит.

Они обошли стоянку ребят стороной, и Линда в очередной раз поразилась тому, как обезлюдел лес. Пять дней назад повсюду стояли шатры, пел и гулял народ. А сейчас стало пусто. И на душе немножечко грустно. Так всегда бывает, когда кончается праздник. Искрящееся и пьянящее счастье, которое зажигало тебя, уходит, оставаясь в дне вчерашнем, и ты понимаешь: его не повторить. Не прожить заново. Ты, может, испытаешь что-то подобное – или гораздо лучше – но так, как было, уже не будет.

Ньорт шагнул в свой шатер, его воин встал у входа, придержал ткань. Линда замешкалась, вглядываясь в сумрачное нутро. Запах трав, но не резкий, а даже приятный, тени по углам, огонь в очаге – маленький и уютный. Ничего, похожего на тот ритуал. Стоит ли идти сюда, не предупредив никого? Стоит ли вообще доверять шаману? С другой стороны, если он что-то может рассказать, прояснить в ее странных состояниях, то глупо отказываться.

Она все же вошла, и мужчина сунул ей в руки бубен. Средних размеров, с гирляндой цветных бусин и перьями. Девушка замерла, не зная, что ей делать. Шаман не давал указаний, лишь смотрел оценивающе, будто примерял на нее какую-то роль.

- А что, ты не будешь… ну… - она пространно взмахнула руками, и бусины на бубне стукнули друг о друга, издав глухой звук.

Шаман наклонил голову, будто прислушивался.

- Не буду.

- Хм. Зачем тогда звал?

- Посмотреть, как ты танцуешь.

- Ха!

Она глядела на него, пытаясь понять: шутит? или серьезно? Лицо мужчины было непроницаемо. Зрелое – лет пятьдесят ему точно есть – и старое одновременно. Непривычно бритый подбородок, лучики морщинок в уголках голубых глаз, кустистые брови. Добротная одежда и плащ, вязь вышивки по вороту рубахи, приметная фибула с морскими змеями и еще более приметное ожерелье из костей, исписанных рунами. Кажется, он его вообще не снимает: каждый раз, как Линда видела шамана, костяшки были на нем.

- Чего ты хочешь? – раздраженно спросила девушка.

Она ненавидела что-либо не понимать. Шла сюда, настраиваясь отдать полстакана крови и позволить заглянуть в свою голову, а ей танцевать предлагают.

- Хочу посмотреть на тебя. Давно гьяр-краши не видел.

Линда резко выдохнула. Так ему развлечений надо? А не много ли хочет этот шаман?

- Еще не насмотрелся?

Она, придерживая двумя пальцами бубен, скрестила руки под грудью. Да, наряд на ней тот же, что был в праздничную ночь, но настроение – совсем другое. Шаман улыбнулся и сел по ту сторону очага. Ноги скрестил и положил на колени ладони. Лицо, подсвеченное снизу, обрело зловещее выражение – ну прямо языческий божок с ритуальным огнем перед ним. По углам шевельнулись тени, и Линда метнула на них взгляд. Показалось? или нет?

- Ты рождена для того, чтобы танцевать. С бубном, цветами или мечом – не так важно. Важно, что в движении этом твоя истинная суть.

Линда опустила взгляд. Странно, как точно он подметил главное – ее страсть к движению. Наверное, не зря его прозвали Видящим, и дело тут не только в шаманских способностях.

В конце концов, что она теряет?

Девушка ударила в бубен, и глухой звук прокатился вибрацией по телу. Она наклонила голову, вслушиваясь в ощущения. Хмыкнула, осознав, что один-в-один повторила недавний жест шамана. Тот сидел, не шевелясь, и непонятно было, какие эмоции им владеют. Любопытство? Жадное ожидание? А может, злость – оттого, что она не столь покладиста, как хотелось бы?

Пальцы пробежались, извлекая из инструмента мелкую дробь. Не то, чтобы она хорошо умела играть, но пробовала и раньше. Все ударное, особенно, этнические барабаны, было ее слабостью. Ритмы, заставляющие сердце стучать быстрее, разжигающие огонь в крови… она ушла бы за Гамельнским крысоловом, будь у него барабан.

Мелькнула мысль – во что я опять ввязалась, зачем? – и пропала. Девушка уставилась в глаза шаману и подняла выше руки. Хлопнула кончиками пальцев по бубну, вздернула нос. Смотришь? Смотри!

Удар, удар, тряска. Шуршат перья, стучат друг о друга бусины. Провести ладонью по натянутой коже – та отзывается шорохом. Вновь удары, мелкие, частые, или же редкие, гулкие. Попытка подобрать ритм. Шаг вправо, медленный поворот – и тело, еще минуту назад деревянное, привычно откликается, изгибаясь. Отвечает дрожью на каждую вибрацию, стук. Движения перетекают, она танцует плавно, взрываясь резкими всплесками, и парит, и сливается с наконец-то подобранным ритмом. Летят волосы, мелькают руки, в груди теплеет, но это почему-то уже не тревожит. Линда прикрывает глаза, и сквозь опущенные ресницы просвечивает золото. Будто весь мир окутан им, и тонкие легкие пряди, словно паутинка, опутывают ее, льнут к коже и впитываются, не оставляя следа.

Она кружится, вскидывая руки над головой. Бубен гремит и грохочет, пятки вбиваются в землю, юбка закручивается вокруг ног, а лёгкое золото взвивается вихрем, повинуясь каждому её жесту. Она вновь будто качается в ладонях мира, и он обнимает ее, бережно, сильно, и нет ничего, с чем она не может справиться – с такой-то поддержкой.

- Стой! – раздался приказ.

Девушка вздрогнула, вываливаясь из транса. Упала на колени так близко к огню, что еще чуть – и его языки слизнут рыжие пряди, разметавшиеся по плечам. Раздалось бормотание, тени по углам уплотнились, девушке почудились оскаленные морды, распахнутые в лае пасти, но когда перевела на них взгляд, все исчезло.

- Руку!

Она, все ещё плохо собой владеющая, протянула шаману левую. Заглянула в глаза, из голубых ставшие совсем чёрными, и утонула в них. Шаман вторгся в её голову стремительно и плавно, и не было ни сил, ни желания сопротивляться. Она ощутила его внимательный взгляд, услышала шепот:

- Покажи мне все.

Её закрутил водоворот воспоминаний. Линда уперлась на миг, будто балансируя на краю, и рухнула в него с головой. Мир этот, мир тот… события, люди, сны. Шаман копался в ее голове, вел твердой рукой, приближая отдельные кадры и отмахиваясь от других.

«Он же маг. Как грен Лусар» - мелькнула тревожная мысль и сразу пришел ответ, тоже мысленный: «нет, дева, не как он». И уже вслух:

- Я помогу тебе. Хочешь?

И она, завороженная его взглядом, кивнула. И зачем она только кивнула?

- Тогда терпи, - велел он.

И в теплую девичью ладонь впилась раскаленная игла фибулы. Линда зашипела и дернулась, чуть не свалившись в огонь, но пальцы шамана, будто стальные, держали ее крепко, не позволяя вырваться. Острый кончик иглы, оставляя кровавую дорожку, нарисовал первую руну, нырнул в огонь и вновь вонзился в кожу – царапать и колоть, выводя линии.

Линда заставила себя дышать ровно. Вдох, задержать дыхание, медленный выдох. Постаралась отрешиться от боли, всмотрелась в то, что писал шаман.

Кьяр, хол, йиру и от. Земля, вода, огонь и воздух. Простейшие стихийные руны, наложенные друг на друга, сведенные в одну. Дорисовав, шаман убрал иглу. Девушка выдохнула, не сдержав стона. Во взгляде мужчины мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Он снова велел:

- Терпи.

И сунул её руку в огонь.

Линда распахнула глаза, не чувствуя ни боли, ни жара. А потом внутри неё будто что-то взорвалось, девушка забилась в стальной хватке шамана, закричала и... провалилась во тьму.

Глава 8

Линда

«Во что ты опять ввязалась, пока меня не было?» – прозвучало в голове… почему-то голосом Витьки. Линда распахнула глаза, понимая, что парня тут быть не может, и отчаянно надеясь, что он все-таки тут.

Но нет. В шатре были лишь грен Лусар и Марго – именно их голоса слышались рядом – да и сам шатер оказался вовсе не тем, в котором Линда потеряла сознание. Девушка повернула голову и наткнулась на внимательный взгляд мага.

- Она очнулась, - сказал мужчина, прерывая Маргариту на середине фразы.

Та подлетела к лежанке, стремительно опустилась на колени, и тяжелые черные косы упали на руку Линде. «Холодные и гладкие» – подумалось вдруг. Маргарита откинула их на спину, ее прохладная ладонь тронула лоб подруги, перехватила запястье, считая пульс.

- Что с тобою случилось?

- Я… не знаю.

- Мы услышали крик, побежали на него – и нашли тебя. В лесу, недалеко от шатра шамана. Тебя зачем туда понесло, а? Танцев ритуальных не хватило, да?!

Забота в голосе Марго сменилась тревогой и злостью. Ведьма сильнее стиснула запястье подруги, и Линду пронзило отголоском недавней боли. Она сжала кулак, скрывая истерзанную ладонь. Это не укрылось от внимательного взгляда грена Лусара.

- Что у тебя там? Покажи! - потребовал он.

Маргарита попыталась разжать пальцы, но Линда крутанула рукой, выворачиваясь из захвата. Села и развернула ладонь к себе. Кожа была чиста – ни порезов, ни запекшейся крови. И ожогов тоже нет, хотя она отчетливо помнит, как охватил ее руку огонь, как пронзила все тело жгучая боль, и теплая темнота стала спасением от страданий.

Что же такое сотворил с ней шаман?

- Ничего, - наконец, ответила Линда.

Маг в два шага приблизился, опустился по другую сторону от девушки. Холодные пальцы взяли ее за подбородок, заставили приподнять лицо, встречаясь взглядом с темными глазами.

- Не противься моей воле, - прошелестел его голос, и Линда почувствовала, как начинает кружиться голова.

Конечно, она воспротивилась! Дернулась назад и ударила мага по запястью снизу вверх, так что он вынужден был отпустить ее. Перекатилась и вскочила на ноги, едва не запутавшись в подоле платья. Ладонь ее лапнула пояс, но привычного топора там не оказалось. Девушка зашипела сквозь зубы:

- Не подходи! Я тебе не доверяю. Марго, ты тоже!

Подруга задохнулась в возмущении:

- Что, и мне не доверяешь?!

Линда качнула головой.

- Не сейчас, Марго. Не сейчас. Мне надо самой во всем разобраться.

Она обернулась к выходу. Со стороны мага почудилось движение, и девушка, повинуясь рефлексам, дернулась прочь, упала, перекатилась. За спиной послышался грохот бьющейся посуды.

Он что, напал на нее?!

Линда развернулась на месте и уставилась на грена Лусара. Его пальцы сложились в фигуру, губы зашевелились, сплетая заклятие, и рыжая ударила гьяррой, сбивая концентрацию. Другого смело бы вовсе, но мужчина уперся, проехал назад, сдвигая сапогами лежанку Линды, и вскинул на нее взгляд. Темный, недобрый.

«Мне конец» – мелькнуло в голове. Девушка рванула наружу, поднырнув под руку Ивара, приподнявшего полог входа.

- Держи ее! – полетело в спину.

Ага, сначала поймайте.

Она понеслась прочь. Подхватив юбки, перемахнула через костер, едва не сшибла Соню, и та зашипела ей вслед.

- Лин, что случилось? – коснулся ушей выкрик Юрки.

Линда не откликнулась. Она завернула за шатры, и парень с его удивленным взглядом остался позади. Времени не было ни на что. Минута, может, другая – и на уши поднимут всех. И ее обязательно поймают, и не дадут… что не дадут? Девушка едва не споткнулась, осознав: она не знает, что делать дальше. Чертыхнулась мысленно, заметив впереди и справа гьярраваров. Левая ладонь скользнула по стволу сосны, разворачивая ее на полном ходу.

В спину кричали, кажется, кто-то пытался ее ловить. А она петляла меж камней и деревьев, и бежала так быстро, как бегала всего пару раз в жизни. Так, будто спасала эту самую жизнь.

Гьярвена заметила слишком поздно. Он появился справа, и она шарахнулась в сторону, понимая в глубине души, что уйти не успеет. Ее будто вихрем смело, спеленало крепко – не дернешься. Мужчина шваркнул ею о валун так, что вышибло дыхание и заныла спина, и отступил на полшага, не убирая тяжелой руки с ее плеча.

- Говори, - выдохнул он, - быстро.

- Мне надо к шаману, - выпалила девушка, тревожно оглядываясь по сторонам.

Из-за плечистого воина видно было мало. За спиной Линды валун, сбоку сосна, выкрики слышатся далеко. Пока далеко.

- Бежишь почему?

- Я ударила грена Лусара. Гьяррой. Но он первый начал, правда! И теперь он выпотрошит мою голову, пытаясь найти ответ, а я сама ничего не знаю. Мне к шаману надо. Пожалуйста.

Девушка закусила губу и дотронулась до ладони воина, лежащей на ее плече. Пальцы ощутили горячую кожу и мягкие волоски у запястья.

- Прошу, - шепнула она, глядя на него снизу вверх.

Его взгляд был таким странным, и она не знала, чего ожидать. Отпустит ли он или, наоборот, передаст магу? Насколько он верен своему… нанимателю? господину?

Мужчина шумно выдохнул и убрал руку с ее плеча.

- Беги, - сказал он, - и побыстрее.

От облегчения ватными стали колени, но Линда собралась и отлепилась от камня. Ее губы шепнули: «спасибо», и девушка ринулась прочь.

Она влетела в шатер шамана как к себе домой. Ньорт сидел все там же, у очага. Застывшая статуэтка, погруженная в свои мысли, далекие от обычных людей. Будто дела ему нет до всех остальных. Эта мысль разозлила, девушка в несколько шагов пересекла разделяющее их пространство, встала напротив, по другую сторону от огня.

- Что это? Что это такое, я тебя спрашиваю? – выкрикнула она, предъявляя шаману растопыренную левую ладонь. Совершенно чистую, без единой отметины, но помнящую и боль от касаний иглы, и жар пламени.

- Подчинение и защита стихий, - просто ответил мужчина.

Открыл глаза, льдисто-голубые, как прежде.

- Я не маг, - напомнила девушка.

- Не маг, - согласился шаман.

- Тогда зачем?

- Будет проще справляться с той силой, которая заключена в тебе. И с гьяррой тоже.

Линда покачала головой. Какой еще силой?! Когда грен Лусар чуть не убил ее своим «простеньким» ритуалом, а Павел после обследовал, девушка поняла, что сил у нее – кот наплакал. И с контурами все не очень хорошо, если не сказать «очень не хорошо». Так про какую силу он говорит?

Мелькнуло обрывком памяти: Арденские темные земли и то, как лечила Рейнара. Как испугалась, когда начался мощный отток сил, и едва не потеряла сознание. Как вливала в гьярвена энергию – так долго, как раньше и помыслить не могла.

Девушка опустила взгляд. Возможно, шаман прав, и ей действительно нужна помощь – с телом и его новыми странными способностями.

Снаружи раздались голоса. Кто-то заспорил, Линда узнала Фина и поморщилась. Этот войдет, даже если придется перед этим вырубить охрану шамана.

- Я ударила грена Лусара гьяррой, - быстро проговорила она, не отрывая взгляда от лица Ньорта и глядя на него сверху вниз, - он попытался напасть, когда я не дала залезть к себе в голову. Любопытствовал, что же со мной случилось.

- А почему не дала?

Девушка резко выдохнула и шагнула вперед, к самому краю костра. Спор за спиной нарастал, а разговор шел совсем не так, как ей бы хотелось.

- Мне нужна помощь. Я не хочу, чтобы маг копался в моей голове. Не доверяю ему.

- А мне доверяешь?

- Нет.

Он улыбнулся так, что стали видны острые клыки, от уголков глаз разбежались лучиками морщины, и лицо приобрело хищное выражение.

- Но просишь о помощи.

Линда стиснула кулаки. Кивнула.

Второй раз подряд она о чем-то просит. И сейчас весь расчет на интерес шамана. Но если он не прикроет от грена Лусара… как знать, что с ней сделает разозленный маг? Как минимум, вломится в голову, жестко и без прелюдий. И безопасно ли это, проверять не тянет.

- За спину, - коротко сказал мужчина и, уже громче, - пропусти!

Линда перемахнула через огонь и встала позади шамана. В шатер ввалился Фин, следом Оддмар и здоровяк Ирнхольд, а последним вошел грен Лусар. Воин Ньорта же так и остался снаружи, и девушка нахмурилась. Три гьярравара, маг – и она с шаманом. Как-то не очень расклад.

Взгляд грена Лусара пробежался по шатру, скользнул по фигуре девушки и вцепился в шамана.

- Что ты сделал с ней, раз она бежит к тебе, едва очнувшись? – спросил маг.

- А что сделал ты, раз она бежит от тебя? Ко мне. Девиц запугиваешь, Луций? Нехорошо. С ними любовью надо, лаской.

Линда вспомнила раскаленную иглу, рисующую кровавые полосы на ладони, и нервно хмыкнула. Да уж, так себе ласка. Но, правды ради, шаман хотя бы спросил о согласии – пусть она ничего не поняла и не знала, на что именно соглашается. Грен Лусар же не спрашивал. Он делал то, что хочет, считая, что имеет право распоряжаться их судьбами… и жизнями тоже.

И вопрос добровольности менял многое.

- Она не пойдет с тобой. Не сегодня.

Тяжелый взгляд мага лег на девушку, и она невольно распрямила плечи, будто желая скинуть неприятное ощущение.

- Иди ко мне.

И столько власти было в этом приказе, что Линда качнулась с пятки на носок, вытянулась в струнку, подчиняясь помимо желания. Шагнула вперед и в сторону, обходя шамана, а сама все смотрела зачарованно в глаза мага. Большие и темные, они манили к себе, парализуя волю. Зачесалась левая ладонь, начала зудеть, отвлекая внимание. Девушка сжала ее в кулак, крепко, до боли – и наваждение схлынуло. Будто соскользнула с нее сеть, которой тянули, и она встряхнулась, вырвалась на свободу.

- Что ты с ней сделал?! – рыкнул маг.

Линда, не рискуя вновь поднять взгляд, мысленно согласилась с гневным вопросом. Что шаман с ней сделал?

- Стихийные руны и отворот.

- Она не твоя, чтоб писать на ней, что вздумается!

Маг стиснул кулаки, и в шатре стало ощутимо жарче. Затрепетало, вырастая, пламя в очаге, дрогнула натянутая ткань стенок, как от порыва ветра. Завоняло паленым, будто что-то уже начало гореть. Например, чьи-то волосы.

- Угрожаешь? Мне? – обманчиво спокойно спросил шаман. Ладонь его легла на ожерелье, пальцы огладили несколько косточек, более тонких и длинных, чем остальные.

Тени в углах сгустились, обрели плотность, и Линда явственно увидела длинные морды и оскаленные пасти, будто сотканные из дыма. Девушка замерла, потому как ближайшее создание оказалось всего в метре от нее.

- Все-таки подчинил их, - процедил маг и с силой разжал ладони, отпуская огонь. – С тьмой играешь, старик.

- Они не тьма, они – иные, - поправил его шаман. Обернулся к девушке, - ну, чего молчишь?

Она растерянно моргнула.

- Извинись перед греном и идем ужинать.

Линда стиснула кулаки и нервно вздохнула.

- Извини, что толкнула тебя, - напряженно произнесла она. И не удержалась, добавила, - но ты первый начал.

- Луций?

- Принимаю твои извинения, - прошелестел маг.

А по взгляду понятно было: ни хрена он не принимает! И припомнит еще и ее своеволие, и бегство, и необходимость уступить шаману.

- Вот и ладненько, - хлопнул в ладоши Ньорт и легко, совсем не по-стариковски, поднялся на ноги.

И они отправились есть.

Маг проводил ее внимательным взглядом, когда она скользнула из шатра следом за Ньортом. И тут же, на выходе, ее поймал за руку Фин. Линда крутанулась, уходя из захвата, но мужчина отпустил сам.

- Да не дергайся ты, - произнес он, насмешливо поглядывая на девушку.

- Угу, - пробормотала она по-русски, - тут дергаться перестанешь, сразу же и прикопают.

Покосилась на спину Ньорта, которая удалялась с каждой секундой, будто шаман разом забыл о своей подопечной. Еще можно было догнать его, но убегать вновь, когда конфликт пусть и формально, но разрешился, было как-то глупо. Линда вздохнула и обернулась на мага.

- Покажи руны, - велел он.

- Там ничего нет.

Но он ждал, и она сунула ему растопыренную ладонь. Мужчина вцепился в запястье, и девушка поморщилась. Чем дальше, тем меньше он ей нравился, несмотря на все его заслуги и помощь. Эта бесцеремонность, властные замашки человека, привыкшего к подчинению окружающих – все было не по ней. Да, это совсем другая реальность, и тэн Рейнар, кумир Линды, тоже частенько бывает крут, гоняя на тренировках до изнеможения. Но он не лезет в голову, оставляя хоть какое-то личное пространство.

Маг изучил ладонь – конечно же, чистую, - и перевел взгляд на лицо девушки.

- Я не знаю, почему их нет, - быстро сказала она, глядя на нос мага и упорно не поднимая взгляд выше. - Правда, не знаю.

Кажется, он не поверил ей, но из-за спины раздался оклик шамана, и Линда потянула ладонь на себя, пытаясь выудить из хватки мага.

- Мы вернемся к этому, - с угрозой произнес грен Лусар.

- Не сомневаюсь, - пробормотала Линда.

- И не смей больше сбегать от меня.

Его пальцы стиснули запястье с такой силой, что руку прострелило болью аж до локтя.

- А ты не лезь ко мне в голову без спроса! – прорычала девушка, забывая об осторожности и поднимая взгляд выше, к темным глазам мага. – И я не твоя вещь, чтобы сидеть на месте и ждать, пока мною воспользуются!

Он скривил губы в подобии улыбки. Линда вновь потянула на себя ладонь, и когда он разжал пальцы, качнулась от неожиданности. Фыркнула и поспешила к ожидающему ее поодаль Ньорту, пока маг не передумал.

Глава 9

Олег

Рана на плече заживала удивительно хорошо. Помогали ли мази и наговоры Авилы, или сказывались медитации в гьяр-до, Олег не знал. Но жить с каждым днем становилось все легче. Конечно, рука пока не обрела прежней подвижности, но перестала дергать болью. Еще бы избавиться от внимания Ачиля, имперского дознавателя, вообще б замечательно стало.

С того момента, как парень очнулся в плену у торийцев, прошло десять дней.

В первый день они сожгли павших воинов и подлечили тех, кто был ранен. На Олега смотрели волками, вслед летело немало крепких слов. Он не понимал и половины сказанного на эйлате, но чувствовал, что ничего хорошего там нет. Сунуть парню нож под ребра или перерезать горло во сне мешал лишь авторитет дознавателя, решившего придержать пленного, да угрозы проклятий со стороны ведьмы.

Чем он так глянулся Авиле, Олег понять не мог. Все же она имела некоторый вес в этом обществе, ее уважали и побаивались. Молодая, красивая, сильная, она могла выбрать почти любого – но выбирала его.

В одну из ночей она утащила его и еще двух парней из местных в лес. Она пела и танцевала у костра, и кружилась так быстро, что от платья, в честь праздника нарядного, пестрило в глазах. А потом Авила кривым ножом пускала юношам кровь, и из запястий их струились темные ленты, которые ведьма собирала в чашу, исписанную рунами. Когда она подошла к Олегу, парень дернулся, не собираясь сдаваться. Но девушка шепнула:

- Они смотрят. Один неверный шаг – и тебя убьют.

И он разом почувствовал взгляды торийцев, собравшихся чуть поодаль, и особо внимательный взгляд дознавателя. Эти люди наблюдали издалека, будто не желая переходить невидимую линию, и все же – были рядом. Не убежать, не скрыться.

Олег стиснул зубы и протянул руку. Авила полоснула его по ладони – не по запястью. И крови взяла меньше. Наверное, именно это его и спасло. Стоило ведьме запеть вновь, как во всем теле будто мышцы выкрутили и потянули прочь. Справа и слева захрипели другие доноры, один заметался на земле, будто от невыносимой боли, а Олег зажал рукавом рану, горящую огнем.

Авила плясала и пела, а потом пила из той чаши, и чем меньше в ней оставалось, тем слабее и невесомее становилось тело, будто Олег продолжал терять кровь. С последним глотком оба парня испустили дух, а он, упрямо глядя перед собой, уплыл куда-то на границу сна и яви. Ускользающим сознанием он фиксировал, как довольная и сыто улыбающаяся ведьма распласталась на земле, в центре схемы, начерченной ранее. Как подошли воины и начали оттаскивать тела к костру. Как склонился кто-то над ним и удивленно хмыкнул – как же, еще жив! – и Авила кивнула, будто знала, что именно так и будет. И едва человек отошел прочь, Олег потерял сознание.

Очнулся следующим утром на корявой лежанке, под чьим-то плащом. Слабый, как котенок, но живой. Его пока не собирались убивать. Оставалось надеяться, что сохранили не в качестве запаса крови на черный день. Он спросил об этом Авилу, когда она принесла котелок с остатками каши. Девушка хмыкнула и сунула ему ложку с наказом жевать, а не болтать. Может, тогда проживет подольше. И даже цел останется.

И он жевал. Старательно съедал все, что давали, аккуратно разминал левую руку, чтобы не отвыкла от движения, принимал отвары и странноватую заботу ведьмы. Молчал и слушал. Эйлат он знал неважно: хорошо, если понимал каждое третье слово, и то когда говорили медленно. Но смог уяснить: все шло не так, как планировали торийцы.

Конечно, никто ничего с ним не обсуждал. Авила то улыбалась загадочно, то рычала, огрызаясь и веля замолчать. Ачиль допрашивал вновь, с каждым днем становясь все более резким и мрачным.

Отряд торийцев из тех, что не пострадали, ушел в темные земли, и с тех пор о нем не было вестей. Их было всего двое, но, судя по разговорам, эти двое считались лучшими. И Олег очень надеялся, что потрепанные отряды Снура с Рейнаром справятся с любой подлянкой, которую им могут устроить. Ведь это он сдал маршрут, запланированный магом. Рассказал о дороге, которая ведет к Арденбургу и дальше, через Ошский хребет. О шамане, от которого прилетела тревожная весть. Все он. Как ни крути, предал своих.

Но был ли у него выбор? Не было. А потом вспоминался Халле, который даже под пытками не выдал Ачилю ничего, кроме ругательств, и становилось стыдно. Смог бы и он вытерпеть подобное – а потом умереть? Олег не знал, а проверять не хотелось.

А потом в темные земли ушел новый отряд, и со дня на день имперский дознаватель ожидал его обратно. И вместе с ним вестей о первой группе и людях грена Лусара.

Олег разминался, когда прибежала Авила. Он аккуратно крутил левой рукой и прислушивался к ощущениям – болит или нет. Болело, но не сказать, что сильно.

- Тебе надо бежать! – воскликнула девушка, хватая его за рубаху, и тут же понизила тон, беспокойно оглядываясь. – Быстро!

Олег развернулся и заключил ее в объятия. Она прильнула на миг, обожгла шею коротким поцелуем и отстранилась.

- Ольег, я серьёзно! Они ушли, понимаешь?! Убили всех и ушли!

- Погоди. Давай по порядку.

Авила раздражённо тряхнула головой, платок сбился, и каштановые волосы рассыпались по плечам.

- Маги и гьярравары, - сказала, как выплюнула, она, - ушли из ловушки, которую должны были подстроить люди Ачиля. Они перебили тьму иных тварей, уничтожили обоих торийцев – и ушли. И, похоже, уже давно за хребтом. Ачиль в бешенстве и очень хочет на ком-нибудь отыграться. И он убьет тебя. Будет пытать, а потом убьет.

Глаза Авилы полнились неподдельной тревоги, и он поверил разом.

- Откуда знаешь?

- Вернулся второй отряд. Я подслушала часть разговора. Они ещё говорят, но скоро придут за тобой.

- А...

Девушка с силой толкнула его в грудь, и парень от неожиданности качнулся, отступил на полшага.

- Ты что, не понимаешь?! - зашипела она, - он тебя убьёт, и я не спасу! Уходи, сейчас же!

Будто в подтверждение её слов за углом дома раздались голоса, раздраженная ругань. Хлопнула дверь. Авила сунула в руки парню нож – тот самый, который когда-то давно воткнула ему в спину. Подпихнула в сторону забора, окружающего деревню. Олег сделал шаг и замер.

- Не найдя меня, он отыграется на тебе.

- Ничего он мне не сделает, - отозвалась девушка, отводя взгляд.

- Врешь ты все. Идём со мной.

- Я не могу.

- Почему?

- Просто уйди! - тихо зарычала она, глядя на Олега едва ли не с ненавистью.

- А если я скажу, что никуда без тебя не пойду? Тоже останусь.

Он скрестил руки на груди, всем видом показывая, что и с места не сдвинется, пока она не ответит согласием.

- Тогда ты еще больший глупец, чем я думала, - покачала головой Авила.

Он сам себя ощущал полнейшим идиотом. Сомневаться в том, что Ачиль способен убить просто из злости, не приходилось. Чутье вопило о том, что пора бежать, бросить все – и валить куда подальше. Тело едва не дрожало, готовое сорваться на бег, и оставаться внешне спокойным стоило немалых усилий.

А ведь он мог уйти. Просто развернуться, перемахнуть через забор и умчать в лес, пока она по каким-то непонятным причинам выигрывает для него время. Она же ведьма. Воткнула ему нож в спину. Выпила пол литра крови. А он готов спасать ее? Да, видать, хорошо его головой приложили, когда волокли на погребальный костер.

Олег стиснул зубы.

- Ну и зря, - выдохнул он и отвернулся.

Авила за спиной тихо выругалась, причудливо мешая эйлат и джерр.

- Опять я с тобой совершаю ошибки, - прошипела она.

Олег ухмыльнулся. Схватил девушку за руку и потащил к поленнице у забора. Подпихнул снизу, левое плечо заныло, но он не удержался, огладил округлые формы девушки, и она тихо охнула, вызвав ещё более широкую ухмылку. Но тут же, услышав голоса у дома, Олег посерьёзнел. Забрался выше, помог Авиле перелезть через заостренные бревна, матерясь мысленно на её платья и плащ, которые цеплялись за все подряд. Чуть не спросил, почему она не носит штаны, как это делает Линда, но вовремя прикусил язык. В прошлый раз после разговора о рыжей Авила пыталась его убить. Что будет в этот? Разорется на всю деревню? Или сама прирежет, не дожидаясь Ачиля?

Оказавшись за забором, они помчали к лесу так быстро, как только могли, торопясь пересечь пустое пространство, пока их не заметили.

По иронии судьбы последние пять дней Олег вместе с отрядом торийцев жил в том же селении, где провел до того три с лишним месяца. Знакомые стены и дома, устроенный быт, даже лежанка привычная – он, не задумываясь, занял свою, и никто не торопился его прогонять.

Это место было похоже на дом – если он мог назвать домом хоть что-то в этом мире. И все же чего-то не хватало. Кого-то. Ребят, к которым он привык, его… товарищей. Скажи ему кто еще месяц назад, что будет скучать по этой разношерстной толпе, он бы первым назвал шутника идиотом. А сейчас… в этом жилище не чувствовалось души. Ведь дом – это не только стены и крыша над головой. Это люди, рядом с которыми тебе хорошо.

Потому уходил он легко, без сожалений.

Они скрылись под сенью деревьев, так и не услышав за спиной ни единого оклика. Олег отметил про себя направление: север, с легким уклоном на восток от деревни. Авила замерла и закрутила головой, пытаясь сориентироваться. От селения вели две дороги: наезженная, которая к юго-востоку соединялась с большим трактом, и полузаброшенный путь на запад, к Арденскому темноземью и мосту через Быстрянку.

- Есть план?

- Это ты меня с собой звал, - ехидно отозвалась Авила, - веди теперь.

Олег поморщился. В качестве рабыни она ему нравилась больше. Послушная и отзывчивая, но с огоньком. Сейчас же… ведьма, как есть – ведьма! Все же нельзя женщинам много свободы и власти давать – характер портится. Так ласковые домашние кошечки становятся вредными созданиями, гуляющими сами по себе и на все имеющими свое мнение.

- Тогда к темным землям. Обогнем деревню и на дорогу, по лесу мы далеко не уйдем.

Девушка удивленно моргнула.

- Почему туда? Там ничего нет.

- Именно. Этого от нас не ждут. Логично бежать в сторону больших дорог и городов, где можно затеряться. Или в леса – если леса эти знаешь. А мы уйдем в темные земли.

- Ох, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - сказала она, покачав головой.

Парень усмехнулся. Если бы так!

- Хорошо. Я помогу тебе скрыться. Но! – она схватила его за рубаху и дернула к себе, - потом ты поможешь мне в одном деле!

- В том, из-за которого ты не хотела уходить?

- Верно мыслишь.

- И в каком же?

Она хищно улыбнулась, показывая ровные зубки.

- Украсть человека.

Брови дернулись, готовые подняться от удивления. Олег хмыкнул:

- Надеюсь, это не имперский дознаватель.

- Что ты, милый! Настолько сильно мне не за что тебя ненавидеть. Этот человек и вовсе не здесь. Он…

Она замолкла на полуслове. Подняла вверх ладонь, призывая помолчать.

Было тихо. Лес шумел и поскрипывал, выводили затейливые трели птицы, а дятел, как очумелый, долбил ствол где-то поодаль. Ни единого постороннего звука. Но ведьма что-то заметила и, подхватив юбку, поспешила в кусты. За ними на едва заметной тропе трепыхался пойманный в силки заяц. Не как кахоки темных земель, зубастые и когтистые, а обычный такой, серенький.

Девушка выудила из сумки, болтающейся у бедра, кривой нож, и Олег поморщился, понимая: опять кому-то пустят кровь. Авила резанула свою ладонь, сжала в кулак и запела-забормотала что-то, выводя испачканным лезвием неведомые знаки над зверьком. Выдохнула резко и щедро вымазала красным серую шерстку. Заяц забился и тут же замер под ее твердой рукой. Девушка вновь нырнула в сумку и выудила оттуда полоску ткани, которую использовала на Олеге в качестве бинта. Привязала лоскут поверх веревки силка и перехватила ее ножом, отпуская зверька на волю. Тот, приволакивая ногу, ломанулся прочь и скрылся в подлеске.

- А теперь идем, - сказала девушка, заматывая ладонь оставшимся лоскутом. – Надеюсь, ему не в ту же сторону, что и нам.

До реки добрались следующим днем. Быстрая и порожистая, она разливалась здесь широко, становясь мельче, но оттого ненамного менее опасной. Этот берег нависал над водой, противоположный же спускался полого, и камни, покрытые разноцветными пятнами лишайников, были голы – ни кустика вплоть до самой кромки деревьев.

Они свернули с дороги, ведущей к подвесному мосту через Быстрянку, ещё вчера. Выбрали другой путь, тот, которым пользовались отряды торийцев, посланные в тёмные земли. Короткий сон, тревожный и прерывистый, с дежурством по очереди, ранний подъем и вновь – быстрый шаг, километр за километром отдаляющий их от деревни.

Близко ли преследовали, удастся ли оторваться и спрятаться, что будет дальше – Олег старался ни о чем таком не думать, лишь шагал вперёд, поддерживая темп и Авилу, которая к подобным марш-броскам оказалась не готова. Она ворчала что-то на эйлате, и парень был уверен – прокляла не раз и не два и его, и Ачиля, и этот лес, и бесконечную дорогу.

На то, что их не будут искать, он даже не надеялся, и когда впереди зашумела река, все более отчётливо слышимая, Олег нахмурился. Неужели, все? Они успели добраться? Почему-то казалось, что стоит им перейти на ту сторону – и станет легче. Сунутся ли торийцы искать их в темноземье? Как знать.

Олег первым шагнул в реку. Ледяная вода залилась в сапоги, поток толкнул справа, и парень качнулся, ловя равновесие на округлых камнях. Авила, задрав юбки выше колен, шагнула следом и зашипела что-то гневное.

- Ты, главное, если будешь на помощь звать, ори на джерре. А то ведь я могу и не понять.

Она фыркнула и, толкнув его плечом, выдвинулась вперёд. Они прошли всего несколько метров, когда за спиной раздался собачий лай и голоса.

Не успели.

Можно было попробовать поспешить, ведь люди, скрытые лесом, ещё не вышли на берег, но Олег дернул Авилу на себя, едва не опрокинув в реку, и потянул обратно. Пара шагов в сторону – и они провалились в какую-то яму, ухнув в воду по пояс. Авила тихо охнула, выпуская юбки, которые пыталась держать повыше, и те разом намокли и потяжелели, потащили за собой. Олег стиснул зубы и ухватил девушку под локоть, выволок на место повыше.

Они спрятались у крутого бережка, ниже по течению от переправы. Стоять по бедра в воде было холодно и неудобно, мощный поток толкал под колени и качал камни под ногами, грозя уронить и окунуть уже целиком. Олег ухватился за торчащий на уровне лица корень, второй рукой прижал девушку к себе. Она замерла, не рискуя ни стоном, ни возгласом выдать их положение. С берега у начала брода их не было видно, река делала изгиб, и крутой склон, поросший деревьями, скрывал парня и девушку. Но реши кто-то шагнуть в воду, намереваясь перейти на ту сторону, они оказались бы как на ладони.

Над головой раздались голоса, кто-то подошел к краю так близко, что вниз посыпался сор и мелкие камни. Парень застыл, вслушиваясь в разговор. Слова на эйлате он понимал не все, но и так было ясно – двое мужчин, повышая голос, спорили, стоит ли идти на ту сторону, или беглецов тут искать смысла нет. Переправляться не хотелось никому, но у них, похоже, был четкий приказ. И мужчины, так и не переругавшись, ушли от края к тропе, по которой можно было спуститься к воде.

Олег медленно выдохнул, а Авила отстранилась и, заглянув в глаза парня, мотнула головой в сторону реки. Он кивнул.

Быстрянка мощно катила свои воды. Завораживала мерным рокотом, бурлила у крупных камней и перекатывала мелкие. Чуть дальше, зажатая меж скал, она вновь становилась уже и быстрее, но тут, у берега, ещё был шанс удержаться на ногах. И они пошли.

Кажется, он отпустил Авилу лишь на миг. Она стояла хорошо и уверенно, придерживаясь за его пояс, и он шагнул дальше. Качнулся, пытаясь дотянуться до нависающей ветки, перехватился другой рукой, а она… наверное, оступилась. Только и охнула, с головой скрываясь в бурлящем потоке. И он поймать не успел.

Она показалась над водой уже ниже по течению. Ухватилась рукой за какой-то камень, отчаянно пытаясь если не встать, то хотя бы удержаться на месте. И все это – без единого писка. Кажется, она и утонула бы молча, не привлекая лишнего внимания. Страшная женщина. Восхитительная. Глянула куда-то мимо Олега, губы ее дрогнули в невеселой усмешке, и девушка расцепила руки.

Ее тут же сорвало с места и, покачивая, понесло прочь. Олег зло выдохнул и кинулся следом. Поток подхватил его, крутанул, но парень мощным гребком развернул тело правильно, ногами вниз по течению. Быстрый взгляд на переправу – там мужчины ступили в воду, но смотрели больше под ноги и вперед, а не влево, где двое беглецов боролись с рекой, пытаясь не утонуть. Потекли долгие томительные секунды, когда их еще могли заметить, а после поток утянул Олега за поворот. Он выдохнул и едва не нахлебался воды, окунувшись с головой.

Авила плыла чуть в стороне, ближе к середине реки, и на миг парню показалось, что она не очень-то и жива. Лицо, запрокинутое к небу, безвольно раскинутые руки. Ни грамма сопротивления. Ее качало, пронося мимо камней, как подхваченную течением ветку. Надо было выбираться к берегу, но он, сцепив зубы, погреб к ней.

Ударило об один камень, развернуло вновь. Проволокло животом по чему-то острому, и Олег задохнулся от пульсирующей боли. Хлебанул воды, закашлялся. Руки забили по воде, выталкивая на поверхность. Тело очень хотело жить, и он почти решился плюнуть на спасение девушки, когда Авила обернула к нему лицо, облепленное волосами, и что-то сказала. Повторила громче, перекрикивая неумолчный рокот:

- Отдайся реке!

Чего? Да он концы тут отдаст, в реке этой! И не найдет никто. Не похоронит даже. Да уж, не так он планировал с жизнью расстаться. Да и вообще, не планировал – во всяком случае, так скоро.

Парня закрутило, кинуло спиной на камень и прижало потоком. Ни сесть, ни встать. Не шевельнуться даже. Огромные массы воды, холодной и тяжелой, перекатывали через тело, били в подбородок, мешая поднять голову. Нос и рот мгновенно заполнились водой, она затекла в горло, и даже прокашляться, лежа на спине, не получалось. Вот тогда Олег испугался по-настоящему. Дернулся, пытаясь сместиться, уперся в камень, жестким краем впивающийся в спину, но поток был сильнее.

Мутный мир, легкие, горящие огнем. Неужели, все?

Хлестнула по венам ярость, он дернулся сильнее. Лишь силы потратил, сместившись самую малость. Вытянулся, хватая ртом воздух, – но хлебнул лишь воды. Перед глазами возникла Авила, расслабленная и безвольная, бережно качаемая рекой – не то, что он. Ведьма, та еще ведьма! Что она там говорила? Отдаться реке? Кажется, сейчас река получит его всего – и навечно.

Из последних сил он… расслабился. Постарался обмякнуть – так, словно бы в нем вовсе не было костей. Откинулся, позволяя потоку свободно течь через него – бедра, грудь, шея, лицо. Позволил себе течь вместе с водой. Течь, как вода. Как Авила, будь она неладна!

Царапнуло по спине, и тело, которое перестало бороться, соскользнуло с камня. Ухнуло в водоворот, проскреблось по дну, и тут уже Олег оттолкнулся, сделал пару гребков, вынося себя на поверхность. Закашлялся, едва не выплевывая легкие. Воздух, холодный и свежий, показался удивительно вкусным.

Река, зажатая меж скалистых берегов, бежала шустро, полностью оправдывая свое название – Быстрянка. Авилы нигде не было видно. Хорошо, если она выживет, но… тут бы выжить самому! Впереди, насколько он видел, выбраться было негде, слишком уж круто, и деревья высоко. Олег откинулся на спину, позволяя потоку уносить его все дальше от переправы и торийцев, о которых – хоть какое-то счастье! – уже можно было не думать.

- Ты неси меня река… за крутые берега… - тихо и хрипло пропел он и тут же закашлялся, хлебнув воды. – Кхе, тьфу! И как она это делает?!