Дорога на восток

Глава 1

Мы вчетвером стояли рядом с уже загруженным челноком, ожидая вылета, но пилот явно не торопился. И если Лёха со своим отцом реагировали на непредвиденную задержку спокойно, то у нас с Витькой нервишки пошаливали. Единственно радовало, что нам наконец-таки довелось всё увидеть своими глазами. Так как рейс оказался полностью купленным, нам не стали надевать на голову мешки, а просто отвезли на машине к взлётно-посадочной полосе. Хотя вчера к погрузке меня с партнёром не допустили, сославшись именно на режим повышенной секретности.

Но сегодня мы всё досконально рассмотрели. Оказалось, что инопланетный аэропорт находится совсем рядом с площадкой, фактически за горой, и ничего сверхъестественного и таинственного здесь нет. Ровная полоска проплавленного камня, накрытая иллюзией, рядом пещеры с хранилищами, а чуть дальше уже начинались склады толкучки, вот и вся инфраструктура.

Под маскировку УАЗ заезжать не стал, а высадил нас рядом. Когда я поинтересовался: а почему мы не полетели сюда на крыльях, батя моего приятеля объяснил, что над толкучкой и в ближайших окрестностях полёты запрещены для безопасности аэропорта.

До челнока пришлось идти «на своих двоих», а потом началось томительное ожидание. Первые десять минут, любуясь на завораживающие обводы инопланетного самолёта и затаившуюся мощь, я тайком думал: «Скоро и мне удастся научиться управлять таким же. Отправлюсь сначала на орбиту Земли, а затем и дальше. Полечу на Луну, найду места, где приземлялись земные спускаемые аппараты, и сфотографируюсь. Телефон надо заранее в поясную сумку положить, правда, непонятно, выдержит ли обычное устройство вакуум и экстремальные перепады температур? Может, лучше купить профессиональную герметичную видеокамеру? Ведь денег полно».

Через полчаса ждать и тупо пялиться на лайнер надоело, поэтому задал Лёхиному отцу наводящий вопрос:

— Игорь Андреевич, неужели у вас собственного лётчика нет, что приходится ждать чужого?

— Куда тебя понесло! Пилотов обучают только на центральной базе. Попасть на такие курсы чрезвычайно сложно, лишь по рекомендации директора площадки и нескольких поручителей. А ещё требуется пройти жёсткую медкомиссию в капсуле. Считай, все пилоты являются госслужащими, их охраняют, платят высокую зарплату. Фактически привилегированная каста.

Отметив для себя важную деталь, что медицинский допуск можно пройти самому, главное, купить и отремонтировать ещё одну капсулу. Ведь перед отлётом я ничего не стал забирать из дальней пещеры, а всё из-за повышенного внимания к моей скромной персоне. Ничего страшного, вход завален, вытоптанной тропинки к тайнику нет, потом как-нибудь займусь своей заначкой. Кроме того, для медицинского обследования на пилота мне придётся где-то узнать название нужного режима и требуемые картриджи, ведь в рекламном фильме для медицинских техников такого не показывали.

— А центральная база находится там, куда мы летим?

— Нет, в Гималаях, а где точно — никто не знает. Все её негласно Шамбала называют.

— Неужели та самая?

— Нет, просто тоже хорошо запрятана, и неизвестно, как туда попасть. Пойду, позвоню Вениамину, что-то там неладное творится.

Игорь Андреевич вышел за край маскировочной иллюзии, достал телефон и недолго побеседовал. Но дальше не стал к нам возвращаться, а пошёл по дороге в сторону площадки. Я не выдержал и спросил у Лёхи:

— Может, нам за твоим отцом выдвигаться?

Мой приятель отрицательно покачал головой, а затем добавил:

— Если сказано стоять, значит, с места не двигаемся.

Нервы у нас троих оказались напряжены до предела (за Лёху я на сто процентов проучиться не мог, но у меня с напарником — всё именно так и обстояло), больше всего тяготила именно неопределённость. Витька не выдержал, подошёл к челноку и принялся ходить вокруг, делая вид, что рассматривает корабль с разных сторон. А может, и действительно разглядывал, сравнивая с нашим? Хотел позвать напарника обратно, как на дороге показался директорский УАЗ.

Приглядевшись, увидел за рулём Витамина, рядом сидел Лёхин отец. Когда машина остановилась возле иллюзии горы, мы с Лёхой пошли навстречу, вскоре нас нагнал и Витька. Попутно увидел, что директор привёз ещё незнакомого мне мужика. Решив, что наконец-таки приехал лётчик, обрадоваться, но когда Игорь Андреевич подошёл, то вдруг сказал:

— Алексей, садишься с пилотом в челнок и ждёшь меня. Володя, Витя, вы поедете с нами, есть разговор.

От таких слов сердце у меня оторвалось и сжалось в маленький комочек, но пришлось делать невозмутимое лицо. Мы вчетвером сели в машину и на большой скорости поехали обратно на площадку.

Зайдя в директорский кабинет, Витамин пригласил нас рассаживаться, затем с компьютера запустил видеоплеер, вывел изображение на большой монитор, чтобы все могли увидеть, и спросил:

— И как вы мне, друзья-товарищи, такое объясните?

На экране показались окрестности столовой, а затем и мы с Витькой, дружно шагающие на ужин. И когда наши изображения подошли совсем близко, стал слышен происходивший диалог. Я, увлечённо махая руками, убеждал напарника:

— Неужели тебе неинтересно выучить язык пришельцев, докопаться до сути?

На что Витька меланхолично ответил:

— Мне и своего, родного хватает. А колупаться с «доминошками», как ты, с тоски помереть можно.

Тогда тот я, которого показывали на экране, посмотрел по сторонам и сказал:

— Подходим к столовой, никаких важных тем не обсуждаем.

— Понятно, но ты подумай. Конечно, хорошо бы сначала вскрыть шаттл и почистить. А потом уж загонять по фиксированной цене. Но если не получится, то фиг с ним. Нам и так до конца жизни хватит.

Витамин остановил воспроизведение и вопросительно уставился на меня с Витькой. Чтобы не затягивать драматическую паузу, я сразу начал отвечать:

— Да, мы нашли целый челнок в пещере. Собирались открыть его, забрать артефакты, оружие, медицинскую технику, а потом сдать. Всё, как в той бумаге, что мы подписывали, сказано.

— Охренеть легче! — произнёс Витамин и откинул шлем. — Игорёк, объясни этим великовозрастным оболтусам, у меня уже сил нет изображать из себя воспитателя детского сада!

— Успокойся, всё нормально. Они же ничего не собирались скрывать.

— А если бы их та банда поймала и под пытками заставила рассказать, где стоит шаттл? Тогда ещё одна боевая единица отошла бы уголовникам? Что за пещера, где расположена?

— Здесь, рядом, меньше часа полёта. Сквозной прямой тоннель тридцати метров в диаметре. Вход и выход по разные стороны горы находятся, дыры иллюзией прикрыты.

Витамин привстал и облокотился на стол так, словно собрался перелезть на четвереньках через досадное препятствие:

— А посередине этого тоннеля что-нибудь необычное, случайно, не заметили?

— Всего-навсего стационарная зарядная станция и ничего больше, — вдруг влез в разговор Витька. — Работающая. Мы там броню восстанавливали и накопители заряжали.

Вениамин Сергеевич рухнул на свой жалобно скрипнувший стул, покраснел, словно на солнце перележал, и внезапно перешёл на крик:

— Да ты, сопляк, хоть понимаешь, почему у нас не каждый день рейсы получаются на центральную площадку? Всего-навсего зарядная станция? Побегал бы ты всю ночь туда-сюда с накопителями, чтобы челнок утром к вылету подготовить, тогда так не говорил!

— Вень, успокойся, они же этого точно не знали, — снова вступил в разговор дядя Игорь. И уже, обращаясь к нам, пояснил. — Здесь, чтобы набрать энергии на следующий полёт, приходится держать огромное поле миниатюрных солнечных зарядных устройств. Заряжать большие накопители, а уже от них сам шаттл. Но когда выдаётся облачный день, энергии не хватает.

— Заканчивать надо это раздолбайство! — продолжил накручивать себя Витамин. — Всех в армию, побрить наголо и ходить строем, пока дурь из голов не выветрится!

— И чего ты добьёшься? Все разбегутся и начнут формировать самостийные банды. Так, ребята, челнок и зарядную станцию придётся продать по стандартным расценкам. Это не обсуждается.

— Нам бы ещё получить деньги за содержимое челнока, — начал говорить я, но Витамин меня перебил:

— Вот она твоя демократия! Без пяти минут преступники, а только о своей выгоде мыслят!

— Угомонись, можно подумать, тебе платить из собственных средств. Оформишь, как комплексную находку, и спишешь деньги из фонда развития. Всё, хватит болтовни, полетели принимать пещеру с зарядным устройством и челноком!

К моему удивлению, Витамин не стал спорить с дядей Игорем, а молча встал и пошёл на улицу. Мы втроём потянулись следом. Получается, Лёхин папа главнее директора площадки? Или они просто давние друзья-приятели, поэтому так запанибратски разговаривают?

Когда мы вчетвером стартовали, Витька сразу стал отставать, но Витамин сбавлять скорость и дожидаться моего напарника не пожелал. Пришлось лететь, регулярно попадая в фиолетовую зону, но как только я пытался замедлиться, меня начинали подгонять. А ещё оба взрослых неслись на артефактах с грузоподъёмностью в двести килограмм, но нам с партнёром выдали стандартные — или пожалели, или побоялись, что удерём. Получается, большие крылья обеспечивают бо̀льшую максимально допустимую скорость, чем обычные?

Над аэродромом к нам присоединилось трое охранников и тот самый пилот, что приехал с Витамином на УАЗе. Четыре человека выстроились чуть сзади нас, и получился почти журавлиный клин.

Жалко ли мне было отдавать найденный шаттл? Естественно, очень даже, но запираться и делать всё наперекор директору площадки, у меня ни малейшего желания не возникало. Так-то Вениамин Сергеевич, мужик, понимающий и даже порой покладистый, но я прекрасно отдавал себе отчёт, что в этом случае он мог и власть применить. Ещё хорошо, что за нас дядя Игорь вступился, а так не видать бы нам денег за артефакты из моего челнока.

Приблизившись к склону горы, мои спутники притормозили, а я, не снижая скорости, нырнул в тоннель за иллюзию скалы. Думал, что все приземлятся, как тогда Витька, но ничего подобного, обернулся и увидел — все спокойно летят следом, только теперь выстроились в цепочку и включили фонари. И на внезапно вспыхнувший свет среагировали адекватно, без паники, просто погасив собственную иллюминацию.

Приземлившись возле челнока, я первым делом пошёл за стойку шасси и закинул за спину припрятанный там рюкзак.

— Что ты забирать собрался, если всё передаёшь площадке? — возмутился Витамин.

Но я не испугался и спокойно ответил:

— Это моя добыча, просто прятал здесь. К челноку и зарядной станции не имеет никакого отношения.

— А почему раньше не забрал?

— Так я же подлетал и говорил, что за мной следят, просил разрешения грохнуть преследователей, но вы не разрешили. А наводить кого угодно на эту пещеру, у меня ни малейшего желания не возникало.

— Не цепляйся к пацану, — сказал Игорь Андреевич. — Лучше помоги дверь открыть.

— Нет уж, пусть тридцать седьмой сам разбирается, это его прерогатива.

Прилетевший с нами пилот приклеил к борту челнока небольшую блестящую коробочку и выполнял над ней непонятные мне манипуляции, поднося руки почти вплотную и снова разводя в стороны.

— Тридцать седьмой? — спросил я шёпотом у дяди Игоря.

— Да, вступая в лигу пилотов, люди отказываются от своих имён и фамилий, даже внешность иногда меняют, — также тихо ответил Лёхин батя.

— А зачем?

— Чтобы никто не смог найти их родственников и шантажировать, требуя обучить премудростям управления челноком. Бандиты прекрасно понимают, какое боевое преимущество даёт шаттл. Всеми силами стремятся захватить хотя бы один целый и открытый. А ещё ведут непрерывную охоту на лётчиков.

— Неужели знания пилота настолько секретны?

— Бери выше, являются государственной тайной первого круга!

— А что ещё к такому относится?

— Например, состав секретов, входящих в эту категорию, — улыбнулся Игорь Андреевич.

Но мне после такого ответа радоваться совершенно не хотелось, так как стало совершенно точно понятно, что секретов у инопланетян имеется великое множество, но делиться со мной знаниями никто не собирается. А я так надеялся узнать у Лёхиного отца массу новых полезных вещей!

Через две минуты Тридцать седьмой наконец-таки смог открыть люк челнока. Вернее сказать, никакой двери там не оказалось совсем. Просто в корпусе появилась вертикальная щель и разошлась в стороны, образовав овальную дыру шириной один метр, а высотой два. А от нижнего края отверстия раскрылась и упёрлась в пол лесенка с широкими ступеньками. Мне хорошо было видно, что конструкция не выдвигалась, а именно создавались из материала корпуса челнока.

И ещё я постарался как следует запомнить коробочку, с которой работал Тридцать седьмой. Хоть челнок мы бездарно упустили, благодаря чрезмерной Витькиной болтливости, но ведь это не последняя моя находка! И если удастся найти ещё один, теперь буду знать, какой артефакт служит ключом.

Первым в шаттл зашёл пилот, дальше Витамин, дядя Игорь и я. Уже с трапа Веньямин Сергеевич отдал команды охранникам: двое полетели расчищать тоннель от нападавших камней, а один остался на карауле возле заправочной станции.

Внутри челнока после дыры с лесенкой находился небольшой тамбур со вторым люком — наверняка шлюзовая камера, чтобы не выпускать воздух из корабля. Но так как мы находились не на орбите, всё оказалось открытым. Мне до ужаса хотелось посмотреть, что станет делать пилот, но тот прошёл в кабину и закрылся. Лишь по регулярно мигающим лампочкам и звукам негромко запускаемых двигателей оставалось догадываться, что проходит тестирование корабля.

Витамин по-хозяйски всё осмотрел, потрогал и сказал дяде Игорю:

— Комплектация один-двенадцать, транспортный экземпляр, причём, пустой, — и уже, обращаясь ко мне, добавил. — Не повезло вам, пацаны. Вариант самый дешёвый.

— Так ещё же стационарная заправочная станция.

— Как же вы все любите мне напоминать всякие мелочи, хотя никому из вас на память не жаловался! Если шаттл окажется исправным, то получится по триста девяносто на брата.

— Так мало? — офигел я. — Витька говорил, такой стоит миллиарды!

— Скажи спасибо, что хоть столько. Ведь информацию о корабле мы получили не от вас, а в результате оперативного розыска. А потом, попробуй потратить даже такую сумму! Что ты покупать собираешься? Несколько ангаров до верха забитых лазерными винтовками? Могу предупредить сразу, лица, создающие излишне большие склады оружия сразу попадают под подозрение специальных служб площадки. Случались уже такие прецеденты.

— Зачем мне ангары с винтовками? Можно приобрести остров в тёплом океане с огромной усадьбой и парком, яхту, личный самолёт.

— А губа не треснет? Всё, что ты описал, продаётся за доллары, а у тебя кредиты. Разницу понимаешь?

— Так можно же поменять?

— Ну-ну, попробуй как-нибудь на досуге, а потом мне расскажешь.

Дядя Игорь в нашей беседе не участвовал, а осматривал внутренности челнока. Витамин тоже присоединился, а следом и я решил заняться делом. Когда у меня ещё появится возможность осмотреть хотя бы транспортный вариант?

Через десять минут снаружи послышалось какое-то движение, я выглянул и увидел, что прилетело несколько охранников с сорокалитровыми пластиковыми канистрами. Ребята становились на крыло челнока и поочерёдно сливали жидкость в большую открывшуюся воронку. Сначала подумал, что привезли бензин или авиационный керосин, но когда отключил фильтр скафандра, запаха не почувствовал. Почти сразу вспомнил рассказ о тысяче солнечных батарей для зарядки накопителей, и понял: «Получается, что энергия нагревает воду, пар выбрасывается через дюзы и челнок летит? Полный бред! Не могли инопланетяне, обладая столь огромными научными знаниями, сделать самолёт с паровым двигателем»!

Пока я рассматривал внутренности челнока, в дверь заглянул один из охранников, посланных расчищать вход от нападавших камней:

— Командир, здесь прилетел у нас зарегистрированный пацан, говорит, что вместе с вами, только отстал.

— А, Витюня, — между делом отозвался Витамин. — Пусть проходит. Ты тоннель от камней расчистил?

— Да, нарушителя припряг, и мы вдвоём быстро управились.

— Хорошо, карауль пока снаружи, а парнишка пусть сюда бежит и не задерживается.

Когда Витька зашёл в шаттл, стал с любопытством всё разглядывать, а затем шёпотом спросил у меня:

— А где капсулы, оружие, броня?

— Нам не повезло, попался пустой транспортник, самый дешёвый вариант.

Договорить не дал пилот, выглянувший из кабины:

— Полный порядок, можно лететь!

Витамин выглянул наружу и позвал своих ребят. Трое охранников прошли в салон, привычно подошли к боковой стенке и стали нажимать на отмеченные небольшими кругами участки борта, отчего прямо из корпуса формировались удобные кресла. Также поступил и дядя Игорь, а Витамин, усаживаясь, нам заявил:

— А вы что рты раззявили? Отдельного приглашения ждёте? — а когда убедился, что все готовы, громко сказал: — Тридцать седьмой, летим на взлётно-посадочную полосу возле нашей площадки.

Чтобы сесть в кресло, мне пришлось снять рюкзак и поставить перед собой, сжав коленками, благо расстояние между рядами позволяло. Пилот скрылся в кабине, двери шлюза закрылись, и меня вжало в кресло. Судя по ощущениям, мы почти беззвучно разогнались и взлетели. Так как в борту никаких иллюминаторов не предусматривалось, самого полёта я не видел. Через десять минут снова последовали лёгкие перегрузки, мы успешно приземлились.

Почти сразу двери открылись, и все вышли на взлётно-посадочную полосу: сначала Витамин с дядей Игорем, затем охранники, а следом мы. Замыкающим вышел пилот, сразу закрыв двери челнока. Как Тридцать седьмой такое сделал, я не увидел. Открывал долго при помощи маленькой коробочки, а закрыл, ни к чему не прикасаясь и без дополнительных устройств? Кстати, такая штуковина мне ещё ни разу не попадалась, надо бы при случае внимательней пересмотреть все вещи в моей дальней пещере среди рюкзаков с неопознанными артефактами.

У меня на экран шлема высветилось сообщение о приходе средств — триста девяносто миллионов кредитов. Даже обрадовался, ведь сначала подумал, что речь шла о сотнях тысяч. Согласившись принять оплату, посмотрел на Витьку, широко раскрывшего глаза, и кивнул, мол, делай и не спорь. А когда напарник тоже подтвердил оферту, Витамин сказал:

— Как говорится, на свободу с чистой совестью. Все формальности выполнены, можно отправляться, счастливого полёта. Тридцать седьмой, продолжаем отложенный коммерческий рейс.

Мы зашли в первый челнок и увидели там Лёху:

— Что случилось, почему так долго?

Предоставив право отвечать дяде Игорю, я пошёл в багажный отсек, положил и закрепил рюкзак, забранный из тоннеля рядом с заправочной станцией. А когда вернулся, откинул сиденье и с комфортом устроился. Лёха встал со своего места, подошёл ко мне и разложил сиденье уже рядом со мной, оказалось, что можно делать и так.

— Хождения прекращаем, начинаю взлёт, — произнёс заученной скороговоркой выглянувший в салон пилот.

Челнок легонько задрожал, снова начались лёгкие перегрузки.

— Отец сказал, чтобы вас ни о чём не расспрашивать, но хоть в двух словах, что случилось? — спросил Лёха.

— Провинились мы с Витькой по незнанию, пришлось срочно исправлять ошибку. На первый раз нас простили, больше ничего рассказать не могу. Извини. Жаль, что на полёт посмотреть не удастся, так как иллюминаторов нет!

— Почему? Видишь, на стенке круг нарисован? Проведи пальцем по часовой стрелке, станет прозрачным, а в другую сторону — всё вернётся, как раньше.

Воспользовавшись советом, получил довольно большой иллюминатор, вернее, стена внутри отмеченного круга стала прозрачной. А ещё, насколько мне удалось понять, там оказался встроен и мощный тактический бинокль, так как когда я пытался присмотреться к деталям, изображение резко приближалось.

Не дождавшись от меня продолжения рассказа про наши с Витькой нарушения, Лёха принялся рассказывать, как они устроились на новом месте. И вдруг я увидел, то самое ярко-голубое озеро, служившее мне приметой для полётов к дальней пещере. Когда тактический бинокль увеличил масштаб изображения, мне с изумлением удалось разглядеть, что в синей водичке голышом плавали парень с девчонкой, дурачась и брызгаясь.

Даже неудобно стало, будто я за ними подсматриваю, поэтому затемнил иллюминатор, удобно разлёгся в кресле, закрыл глаза и принялся рассеянно слушать Лёху. Стал вспоминать про Иру из параллельного класса — мы с ней собирались вместе поступать в Политех. А потом, мечтал, что когда отремонтирую машину, приглашу её покататься на дядиной четвёрке. Ещё можно было бы в кино сходить или кафе-мороженое, но сейчас моя жизнь поменялась настолько, что вспомнил свою потенциальную девушку, только увидев другую влюблённую парочку. А ведь интересная мысль! Подарить Ире инопланетный скафандр, крылья и пригласить на романтический пикник на берегу синего горного озера! От мерного покачивания челнока я сам не заметил, как уснул.

Глава 2

Лёха меня разбудил, когда я во сне сажал шаттл на поверхность Марса. Так и хотелось заорать: «Что же ты делаешь, одно неверное движение штурвалом, и мы разобьёмся»! Но когда понял, где и с какой целью нахожусь, даже обрадовался, что не закричал. И уже, спускаясь по лесенке на взлётно-посадочную полосу, подумал: «А с какого перепуга у челнока пришельцев должен стоять штурвал? Наверняка там находится что-нибудь более интересное и более эффективное для управления полётом».

Дядя Игорь, отдав распоряжение своим сотрудникам по разгрузке челнока, сказал нам с Витькой:

— А вы, молодые люди, сегодня поедете к нам в гости.

— Да мы и в гостинице прекрасно сможем разместиться, — начал отнекиваться я.

Но Лёхин отец оказался настроен категорически:

— Возражения не принимаются. Ваши вещи, включая последний рюкзак, сейчас разгрузят. Всё полежит на моём складе, а мы с вами займёмся покупкой дома с тёплой мастерской. Такие у вас пожелания, насколько я понял? А когда переедете, имущество перевезут прямо на место.

— Спасибо…

— Заранее не говорят. Пошли, нам придётся топать почти три километра. Из-за задержки нас посадили на самый край рядом с горами.

В отличие от нашей площадки, здесь имелось целых двенадцать взлётно-посадочных полос. А ещё множество ангаров для челноков, и всё под единым маскировочным куполом. Такое не стыдно назвать аэропортом, только автобусов для пассажиров здесь не предусмотрели. Подумал и сразу вспомнил, что устройствам с двигателями внутреннего сгорания под иллюзию въезд категорически запрещён.

Чтобы не тратить время впустую, решил поинтересоваться у Лёхиного отца:

— Игорь Андреевич, меня на площадке последние несколько дней преследовали странные люди. Не подскажете, есть такое устройство, чтобы выслеживать конкретного человека?

— Хоть я занимаюсь больше производственными вопросами, но один довольно простой способ знаю. Берёшь хороший бластер, снимаешь внешний накопитель и выбираешь нужного человека в качестве цели. При таком способе скафандр не чувствует атаки и не выдаёт предупреждения. Поэтому можно сколь угодно долго ходить за нужным человеком, наблюдая только за подсветкой на экране. И даже если тот, за кем следишь, потеряется, то когда повторно приблизишься, указатель цели на экране появится снова. Главное, на предохранитель не ставить, иначе выбранная настройка сбросится.

— Ничего себе! А какие-нибудь стационарные системы наблюдения существуют? И как с такой слежкой бороться?

— На самом деле, люди знают намного больше тайн инопланетной техники, чем кажется с первого взгляда. Но только почти вся информация засекречена. И любая попытка «сунуть нос в чужой огород» может закончиться плачевно, имей это в виду. Про стационарные системы ходят слухи, но я не уверен в правдивости. Как защититься, когда за тобой следят при помощи бластера, не знаю.

— Понятно. А каким вы производством занимаетесь, если не секрет.

— Вовсе нет, так как мы, наоборот, запустили рекламу нашей продукции. Да ты сам уже мог пользоваться неоднократно. Пришельцы, видимо, долго находились на Земле. А так как собственные запасы истощились, пришлось разворачивать производство пищевых картриджей здесь.

— Ничего себе! Вам удалось повторить такой сложный техпроцесс? А ещё создать устройство, умеющее правильно работать со скафандром?

— Всё намного проще, чем ты думаешь. Поисковики нашли готовый завод. Хорошо, что ничего не стали трогать и ломать, а принялись искать, кому бы продать целиком. Вышли на меня, а дальше я взял, не задумываясь, и оказался в хорошем выигрыше.

— И как вы смогли разобраться с работой чужой техники, основанной совершенно на других принципах?

— Пришлось повозиться. А самую большую подсказку дал заброшенный склад исходного сырья. По высушенным остаткам зерна, овощей и фруктов мы легко смогли понять, из чего всё производилось. Хватит болтать, нас уже встречают.

По дорожке мы вышли за край гигантской иллюзии, скрывавшей аэропорт, и увидели за рулём УАЗ-кабриолета Лёхину маму. Тётя Люба вышла навстречу, обняла Игоря Андреевича, затем Лёху, с нами поздоровалась за руку и заявила:

— Вова, Витя, сейчас едем к нам в гости, возражения не принимаются. Пока не найдёте и не обустроите себе новые квартиры, поживёте у нас. Дом большой, места хватит. Праздничный обед остыл, но я всё быстро разогрею.

Только собирался сказать спасибо, как Витька очень вежливо поблагодарил тётю Любу, практически согласившись с предложением. Присоединившись к словам напарника, я для себя решил, что придётся поторопиться с поиском жилья. Хоть Лёха мой приятель, а его предки вроде нормально ко мне относятся, но уж слишком сильно такая опека похожа на скрытую слежку.

Дядя Игорь велел нам втроём размещаться на заднем сидении, а сам сел на переднее пассажирское, чем немало меня удивил. Мы немного проехали по краю ровного взлётно-посадочного поля, а дальше началась дорога, вырубленная среди скал. Строили эту трассу явно не пришельцы, а наши люди, так как джип постоянно трясло и подкидывало на ухабах. И ещё тётя Люба так лихо неслась по горному серпантину, что у меня дух захватывало от страха. А так, посмотришь и не скажешь, что под обликом доброй домохозяйки прячется автогонщик-экстремал!

После или позднего обеда, или раннего ужина, Игорь Андреевич отправил Лёху «делать уроки», а нас пригласил в свой кабинет, где, усадив меня с Витькой на диван, начал объяснять:

— Чтобы вы не попали впросак, хочу сразу предупредить. На центральной площадке все виды деятельности регулируются нескольким ассоциациям: охранная, искательская, торговая, промышленная, научная, прикладная и так далее. И если вы захотите заниматься каким-либо направлением, то придётся зарегистрироваться и получить соответствующую лицензию.

— Ничего себе! — удивился я. — Но ведь на площадке Вениамина Сергеевича всё намного проще?

— Там и масштабы другие. Зато, здесь вы сможете покупать у ассоциаций нужные вам знания и умения. И наоборот, продавать. Вдруг удастся открыть или найти что-нибудь интересное, куда пойти? Ведь порой можно на таких прохиндеев нарваться, что дай бог живым уйти.

— А если мы захотим сами добывать и продавать артефакты, сразу в двух местах придётся регистрироваться?

— Естественно, только здесь так поступают крупные отряды, а более мелкие специализируются, как правило, на одном направлении. Вы чем планируете заняться в первую очередь?

Мой напарник в беседе не участвовал, а просто сидел с отсутствующим видом, да и во время обеда тоже не поддерживал разговоров, чем меня порой откровенно бесил.

— Наверное, купим крылья с грузоподъёмностью двести килограмм и запишемся на курсы полётов в экстремальных условиях. Да, Витька? — толкнул я приятеля.

— Не знаю, посмотрим.

Дядя Игорь понимающе хмыкнул и сказал:

— Вижу, что вы устали, перелёт дался нелегко. Не стану вас мучить, завтра поговорим. Только хочу предупредить, если соберётесь добывать артефакты, заранее вступайте в ассоциацию и сразу оформляйте лицензию! В противном случае можете налететь на огромные штрафы — до десятикратной стоимости найденных предметов.

Мы вышли из кабинета, я уже хотел идти на второй этаж в выделенные нам гостевые комнаты, как вдруг Витька сказал:

— Пойдём, свежим воздухом перед сном подышим.

Поняв, что напарник собирается посекретничать, не стал отказываться. Дом Лёхиных родителей стоял в небольшом посёлке, расположившимся в уютной долине. Мы вышли за околицу и пошли по хорошо утоптанной тропе, а когда поднялись на вершину холма, я спросил:

— Ты что сегодня весь вечер такой смурной? Случилось что?

— Будто не понимаешь! Нас ограбили на многие миллиарды кредитов!

— Ты же сам собирался продавать шаттл по фиксированной стоимости?

— Но не за такие копейки!

— Сам видел, что нам транспортный вариант попался. Триста девяносто миллионов — тоже нормальная сумма.

— Челнок и зарядная станция стоят несколько миллиардов кредитов! Мне наставник всё объяснил, а нас объегорили!

— И что предлагаешь? Вступить с Витамином и его головорезами в открытую войну? Но даже если мы случайно победим, то денег всё равно не вернём, ведь все суммы безналичные. А техникой воспользоваться не сможем, так как не пилоты.

— Нет, надо переводить кредиты в доллары и сваливать из страны. Зря мы сюда вообще поехали. От нашей площадки до Монако намного ближе.

От его слов я чуть на землю не сел:

— Здрасьте! Ты что? Сам хотел сюда поехать, а суток не прошло, как решил назад возвращаться?

— На Алтай собирался с целью деньжат накопить. Но ведь мы уже остались без челнока. Считай, заработали. Теперь можно отчаливать.

— И как ты себе такую поездку представляешь? У меня загранпаспорта нет, у тебя, насколько мне известно, тоже.

— Квасэль, полетим в скафандрах на крыльях.

— Четыре тысяч вёрст со скоростью сто двадцать километров в час? Примерно неделю добираться придётся.

— Ты гонишь, Италия намного ближе!

— Когда на реактивном самолёте почти со скоростью звука, то быстрее получается. Но ведь ты на крыльях летаешь медленней кукурузника. А ещё в паспортах должна иметься виза с отметкой таможни, что прибыли в страну легально. Без такой мелочи можно запросто в тюрьму загреметь.

— Шайзе! Значит, придётся лететь до Болгарии и получать там паспорта по образцу Евросоюза.

— Собрался покупать липовые документы у жуликов? Ведь так можно и на полицейских, выдающих себя за мошенников, нарваться. А как ты деньги перевозить собираешься? Насколько я знаю, миллион долларов не влезает в обычный портфель.

— В рюкзаке, так никто не увидит. А там положим в банк.

— Разве что, в Швейцарский. В любом Европейском на тебя полицию натравят: откуда у бедного болгарина сотни миллионов евро?

— Значит, туда сначала рванём. Смотрю, ты уже всё хорошо продумал.

— Нет, говорю первое, что в голову приходит. А чтобы тащить полный рюкзак денег, тебе понадобятся крылья на двести килограмм, а ещё придётся окончить местную лётную школу, так как Швейцария — горная страна.

— Шайзе! Умеешь ты всё изгадить.

— Витька, тебе книжку «Золотой телёнок» не доводилось читать? Там один такой же романтичный аферист собирался ехать в Бразилию. Помнишь, чем всё закончилось?

— Кино смотрел, — неохотно буркнул напарник. — Плохо мужик подготовился, оттого и погорел.

— Поэтому план такой. Берём крылья по двести килограмм и усиленно учимся летать. Попутно покупаем дом с мастерской.

— А это зачем?

— Жить в гостях я не намерен, а ещё хочу скупить и отремонтировать все неработающие лечебные капсулы. Затем осмотримся, полетаем по горам, может, найдём что-нибудь интересное.

— Платить жуликам за лицензию?

— Давай начнём, а там посмотрим. Попутно ты свой план отредактируешь: где станем останавливаться на ночлег, как прятать баулы с деньгами, когда снимем скафандры. Хорошо бы ещё местный язык выучить, кстати, на каком там разговаривают? На Монаксом?

После моей фразы напарник развернулся и молча пошёл вниз с горы. В школе тот же немецкий давался Витьке с трудом, ведь напарник только лихо вворачивал в разговор всякие «шайзы» и «квасэли», а самого языка не знал. И моё предложение выучить монакский диалект французского языка, энтузиазма не вызвало.

Во дворе коттеджа нас поджидал Игорь Андреевич:

— Добрый вечер, ребята! Хочу вас предупредить. Сам посёлок охраняется, но если уходите за территорию, в следующий раз обязательно берите с собой оружие.

«Ничего себе заявочки! — удивился я. — Вроде бы центральная толкучка, всё более цивилизованное, а нравы ничуть не лучше, чем у нас»!

Утром тётя Люба всех разбудила рано и накормила завтраком, а потом дядя Игорь повёз нас на своём джипе в офис. По пути забросили Лёху в школу разведчиков, а сами направились дальше.

— А почему вы крыльями не пользуетесь? — поинтересовался я. — Ведь летать хорошо умеете.

Игорь Андреевич рассмеялся и не спеша стал отвечать:

— В основном для солидности. Здесь по воздуху порхают почти все, а на машинах передвигаются только бизнесмены. А почему внедорожники приходится использовать, наверное, уже догадались. Администрация за дорогами следит, но не слишком рьяно. Аэропорт и подъезды к ангарам в идеальном состоянии, а дальше — сплошные колдобины. Уж больно территория здесь разбросанная: нашли ровную площадку, расчистили — построили десяток-другой домов. Попутно проложили дорогу, чтобы тяжёлая техника проходила. Дальше, как правило, жильцы микрорайона скидываются и занимаются подъездными путями сами.

В кабинете дядя Игорь предложил нам садиться, закрыл дверь на ключ и начал разговор с неприятного вопроса:

— Сразу хочу уточнить один очень важный момент. Вы хоть понимаете, насколько сильно подставили себя с челноком? Хорошо, что Вениамин свой парень — уфолог и нормальный мужик. Ведь директор имел полное право вас в расход пустить и всё конфисковать в пользу площадки.

— А за что? — возмутился Витька.

— Ты когда бумагу подписывал, все пункты внимательно изучил?

— Нет, что там читать?

— Ещё одна ошибка. А если бы там было написано: обязуюсь безвозмездно передать всё своё имущество в пользу «площадки»? Тоже подписал бы?

— Чо, там такую фигню вставили?

— Нет. Дословно не помню, но в примечаниях сказано примерно следующее: при попытке сокрытия, виновного подвергают допросу, а затем конфискуют имущество и лишают доступа ко всем площадкам. В особо тяжких случаях нарушителя ликвидируют.

Витька весь покраснел, будто всё лицо женской помадой намазали, и тяжело задышал:

— За что?

— Читать документы надо, которые подписываешь. В бумаге всё подробно написано. Шаттл, прежде всего, боевая единица, вооружённая двумя мощными пушками. Считайте, вам повезло. На будущее, чтобы не подставляться, что надо делать?

— Либо молчать, либо сразу сдавать стратегические находки администрации, — ответил я.

— Правильно. И учтите, с местным директором у меня отношения далеко не дружеские. А теперь о наших делах. Все артефакты, и с найденного челнока, и те, что мы сюда привезли, мои кладовщики разобрали и оценили. Теперь я готов с вами рассчитаться, но прежде хочу предложить купить необходимые вещи у меня по взаимозачёту. Так намного дешевле получится, чем проводить всё через толкучку. Две пары крыльев с грузоподъёмностью в двести килограмм, ещё что?

— Да, это обязательно! — сразу согласился Витька. А ещё нам бы снять две небольших квартиры на маленький срок.

— Нет, будем покупать дом с тёплой мастерской, — возразил я.

Партнёр на меня злобно посмотрел и даже пальцем у виска покрутил, но я проигнорировал намёки. А дядя Игорь понял поведение моего партнёра по-своему, поэтому сразу ответил:

— Если не хотите торопиться с покупкой жилья, погостите у нас недельку-другую. Можете даже с Лёхой в одну школу разведчиков записаться. А с выбором дома, я вам помогу. Есть у меня специалист, следящий за местным рынком недвижимости. Сейчас принесут крылья, и вы сможете втроём полетать и посмотреть, что имеется из пустующих домов. Заодно потренируетесь с новыми артефактами. Согласны?

— Да, спасибо огромное! — сразу сказал я, пока Витька не влез и не начал отнекиваться.

Не знаю, как Витьке, но мне крылья с грузоподъёмностью в двести килограмм понравились сразу! Хоть в сложенном виде устройство весило чуть больше стандартного, и при раскладывании требовало дополнительное пространство, но взлетать на них оказалось просто бесподобно. Три шага пробежал, на ходу активировал, оттолкнулся — и уже в воздухе! Большая площадь поверхности крыла позволяла лететь с меньшей минимальной скоростью, а возросшая сила тяги давала возможность ускоряться за считаные секунды! Чем я сразу воспользовался, выведя шкалу в фиолетовую зону. Но досконально протестировать обновку не удалось, пришлось возвращаться, так как меня ждали Витька и специалист по недвижимости. Хотя навык полёта у меня моментально подскочил на один пункт.

Потратив два с лишним часа на осмотр выставленных на продажу домов, я остался недоволен, так как везде предлагали огромные коттеджи, рассчитанные как минимум на пятерых, но нам такой роскоши явно не требовалось. Зачем на двоих семь комнат и общая площадь в четыреста квадратных метров? А ещё я наглядно получил подтверждение словам дяди Игоря, что жилые микрорайоны здесь очень сильно разбросаны. Ведь если от коттеджа Лёхиных родителей до толкучки лететь примерно четыре километра, а ехать восемь, то некоторые посёлки отстояли от центра в десять, а то и двадцать раз дальше!

Показав нам все ближайшие варианты, специалист Игоря Андреевича задумался:

— Что вам в первую очередь интересней: недалеко от толкучки, но с плохими подъездными путями, или ближе к соседней деревне за сто километров отсюда?

— Можно совсем без дорог, так как мы собираемся летать, а не ездить, — сразу встрял я, чтобы Витька ничего не успел ляпнуть.

— Есть крохотный посёлок на узкой площадке над пропастью. Дорога там отвратительная, зато недорого, полетим смотреть?

— Да, обязательно!

Местечко на самом деле оказалось экстремальным — мы приземлились на вытянутой скальной площадке, расположенной примерно на пятьсот метров выше уровня основного поселения. С края обрыва очень хорошо просматривалась вся местная застройка, ютящаяся вокруг закрытых иллюзией толкучки с аэропортом. Когда мы приземлились на узкий козырёк — не больше ста метров от скалы до края обрыва, то увидели прижавшиеся к вертикальной стенке пять небольших аккуратных домиков. Строения ютились в небольших скальных углублениях, отчего все коттеджи оказались как бы изолированными друг от друга. Специалист по недвижимости сразу принялся пояснять:

— Электричество сюда проведено, вода тоже, но дорогу строить только начали. Дома однотипные, две спальни, гостиная, большая кухня, прихожая, ванна с туалетом, тёплый гараж. Общая площадь сто двадцать квадратов. Сейчас заселён только один, остальные свободны. Цена почти в четыре раза ниже, чем внизу, но если скидываться с соседями на нормальную дорогу, то сравняется.

— А посмотреть можно? — не удержался и спросил я.

— В первом доме владелец посёлка живёт, сейчас принесу ключи. Какой коттедж вас интересует?

— Самый правый, что дальше всего от дороги.

— Ты чо? — возмутился мой напарник. — Там совсем обрывы кругом, на фиг такое нужно?

— Чтобы нас никто не видел, а за сплошные обрывы, пускай скидку дают.

— Хорошо, я полетел за хозяином, — сказал специалист по недвижимости. — И предупреждаю сразу: не вздумайте проявлять заинтересованность и торговаться сами! А то, не имея опыта, можно на двадцать процентов цену взвинтить, как нечего делать!

К обеду мы уже стали полноправными владельцами дома номер пять в посёлке «Орлиная скала». Дядя Игорь даже не дал мне самому расплатиться, сказав, что сочтёмся в конце. А ещё мы с Витькой успели поговорить с отделочниками и мебельщиками, оставив заказы на все необходимые работы. Насколько я понял, эти бригады пахали на Лёхиного батю — широко бизнес поставлен, ничего не скажешь.

Я бы ни за что в жизни не стал создавать строительное предприятие, так как ничего в этом не смылю. А Игорь Андреевич каким-то образом успевал контролировать все направления: и торговлю, и строительство с отделкой, и мебельную мастерскую, и даже производство пищевых картриджей для инопланетных скафандров. Мне оставалось лишь удивляться: как такое вообще возможно?

После обеда мы с Витькой мягко, но твёрдо отклонили предложение поучиться в школе разведчиков, и вместо этого направились к заведению, где обучали мастерству полётов на подвесных крыльях.

Весь тренировочный центр располагался в шестидесяти километрах от аэропорта и занимал огромную площадь. Хорошо, что дядя Игорь дал нам карту окрестностей, и то мы едва не промахнулись. Лишь когда стали пролетать над лощиной, где ученики лавировали между разноцветными шестами с натянутыми канатами, поняли, что уже на месте. Офис компании обнаружился в нескольких соединённых между собой бытовках.

Принял нас директор учебного центра — пожилой усталый мужичок с длинными седыми усами. С ходу проигнорировав наши вопросы, дедуля огорошил меня и Витьку расценками:

— Обучение ведётся по оригинальным методикам с индивидуальным инструктором. Такса за один час занятий — двести кредитов.

— Сколько? — возмутился Витька.

— Две сотни, оплата, как вы должны понимать, безналичная.

— А какова продолжительность курса? — уточнил я.

— Всё зависит от индивидуальных способностей. Некоторые за неделю всё усваивают, а кому-то и месяца оказывается мало. Зато, после получения нашего диплома вас возьмут работать в любую солидную поисковую команду.

— Ещё чего! — возмутился Витька. — Нашли дураков, чтобы корячиться на дядю.

— Дело ваше, но время одиночек давно прошло.

— И как занятия проходят? — я вовсю старался перевести разговор в конструктивное русло, так как, судя по красной Витькиной морде, напарник уже собирался устроить скандал и красиво «хлопнуть дверью».

— У нас оборудовано тридцать восемь полос для отработки семидесяти двух видов упражнений — от элементарных до самых опасных. Пока не сдан зачёт по простым дисциплинам, к более сложным ученики не допускаются.

— И когда можно приступать к занятиям?

— Ты чо? Собрался платить такие бешеные бабки? — встрял Витька?

— Давай, хотя бы попробуем, а там посмотрим? Ведь мы можем оплатить сегодня четыре часа обучения?

— Да. Любое количество. Только желательно не делать длительных перерывов. И после получения диплома, тоже не помешает регулярно тренироваться, ведь навыки имеют свойство забываться. Но сегодня получится только три часа, так как полёты в сумерках — уже более высокая ступень.

Так как Витька упорно молчал, тяжело дыша, решил уточнить:

— А если у нас уже есть начальные навыки?

— Быстро сдадите зачёт по упражнению и перейдёте к следующему.

— Хорошо, я заплачу за двоих на три часа, выставляйте счёт.

Глава 3

В качестве инструктора директор выделил мне поджарого мужика лет тридцати пяти, назвавшегося Сергеем. А моему компаньону повезло, зачётный достался препод — высокая стройная девушка по имени Элли. Хотя, может, это псевдоним такой, ведь документы нам никто не показывал.

— Почти как в книжке про волшебника Изумрудного города, — сказал я. Чуть подумал и добавил. — А ты, Витька, значит, будешь дуболомом.

Мой инструктор заржал, а напарник посмотрел так, словно хотел испепелить взглядом, демонстративно повернулся и пошёл за своей симпатичной наставницей. Сергей посмотрел ребятам вслед и сказал:

— Ничего у твоего друга не получится, Элька у нас недотрога. Раз они пошли на ближнюю дорожку, то мы займём дальнюю. Летать на хорошей скорости умеешь?

— Не быстрее, чем край фиолетового сектора.

— Нормально, тогда, не отставай.

Когда мы приземлились перед первым тренажёром, я увидел штук семьдесят вкопанных в землю шестов, поддерживающих два параллельно натянутых каната. Вся «дорожка» причудливо виляла по долине и холмам без особой закономерности. Сергей дал мне время осмотреться и разъяснил:

— Задача пролететь ровно между верёвками, ничего не задевая, не отклоняясь больше, чем на полметра по вертикали. Высокая скорость не требуется, главное — точность исполнения. Я полечу сверху и стану наблюдать, потом разберём ошибки. Кстати, какой у тебя уровень навыка?

— Девятнадцатый.

— Тогда за три-четыре захода должен сдать. Вперёд!

После того как мы приземлились, я сразу спросил про недочёты и неточности, но Сергей удивлённо произнёс:

— Ты у меня первый студент, кто прошёл дорожку сразу, без пересдачи. Погнали на второй тренажёр!

Я ошибся только на пятом упражнении, где предстояло, слетая с горы, проходить ворота. И то упущение оказалась незначительным, так как излишне разогнался, не вписался в поворот и слегка зацепил крылом одну «штангу». Зато второй раз удалось всё пройти без огрехов. Когда отведённое время вышло, и мы возвращались к офису, я спросил Сергея:

— А как можно спастись, когда летишь по ущелью, поворачиваешь и вдруг видишь, что стены сужаются?

— Не забегай вперёд, будет и такое упражнение.

— Но хотя бы теоретически?

— Увеличиваешь скорость, начинаешь выполнять «мёртвую петлю», а когда оказываешься вверх ногами, резко делаешь половину «бочки», выравниваешься и летишь уже в другую сторону.

— Блин! Так просто? И почему я сам до такого не додумался?

— У нас директор школы — бывший лётчик. Участвовал в международных соревнованиях по высшему пилотажу. Тягаться с таким ассом весьма затруднительно. Надо согласовать время нашей тренировки на следующий раз. Лучше оформить сегодня, чтобы тебе не мотаться сюда лишний раз без дела. Прилетишь, а я занят. По правилам школы инструктор к ученику прикрепляется раз и навсегда. Только если у тебя не возникнет желания поменять тренера.

— Нормально. Я всем доволен.

— Хорошо. И ещё советую всё оплачивать в конце дня, по факту, чтобы не прерываться на середине занятий.

Когда мне в офисе школы отметили все сданные упражнения, и я забронировал время на завтра, с удивлением узнал, что Витька продлил занятия ещё на час. Не став дожидаться напарника, я полетел домой к дяде Игорю, и до самого ужина трепался с Лёхой. Рассказав приятелю про тренировки полётных навыков, выслушал ответную историю о школе разведчиков. Интересная, конечно, тема. Если бы мне месяц назад предложили поучаствовать в такой игре, ни за что не отказался бы, но теперь у меня поменялись приоритеты.

А когда вернулся Витька, все сели ужинать, за столом мой молчаливый напарник не закрывал рот, рассказывая об «изумительной методике обучения». Хотелось мне уточнить, откуда берётся весь восторг, но не стал, а то, обидится ещё.

На следующий день мы опять с утра отправились в лётную школу. По дороге Витька мне рассказал, что вчера удалось получить зачёт по трём упражнениям, застряв на четвёртом. Так как меня никто не спрашивал, поэтому я не стал рассказывать о своих успехах, чтобы не выслушивать очередные риторические вопросы в духе: «Почему у тебя всё получается намного легче»? Ведь семнадцать полученных зачётов наверняка бы взбесили напарника.

Мне без особого труда удалось сдать все стандартные фигуры высшего пилотажа, после чего Сергей сообщил, что сейчас начнём отрабатывать то самое упражнение — разворот в узком ущелье. Даже разволновался немного, ведь у меня перед глазами до сих пор стояла изломанная фигура моего персонального шпиона. Когда человек с высоты падает на острые камни, зрелище получается ужасное.

Весь аттракцион представлял собой четыре длинных шеста с натянутыми шестью верёвками. По три с каждой стороны для симуляции боковых стенок ущелья. Сам инструктор оставался на старте и на глаз определял — зацепил ученик условный край или нет.

Выполнив упражнение, я радостный подлетел к Сергею и с удивлением услышал:

— Чиркнул левым крылом на выходе из бочки.

Сильно удивившись, пролетел ещё один раз — с тем же результатом! И только тогда догадался попросить:

— А ты сможешь снять на телефон, как всё выглядит со стороны?

Вернувшись в третий раз, я посмотрел запись и моментально всё понял. Так как верёвки, обозначавшие вертикальные стенки натянуты лишь внизу, а сама почва здесь имела небольшой уклон влево, я просто-напросто неправильно вычислял «края ущелья». Висишь вниз головой, смотришь на землю и оттуда как бы выстраиваешь перпендикуляры, но ведь шесты установлены не под прямыми углами!

В четвёртый раз мне удалось сдать зачёт без единого замечания. Сергей предлагал ещё пролететь, чтобы закрепить, так как в серии упражнений повышенной сложности есть разворот в настоящем ущелье, но я решительно отказался:

— Не вижу смысла, просто у меня не получалось правильно представлять условную границу, но когда окажусь между реальными стенками, проблем не возникнет.

Когда я направлялся к офису, чтобы дождаться напарника и вместе лететь на обед, то внезапно получил ещё единичку к полётному навыку. Странный всё-таки у скафандра способ начисления баллов, то затаится и молчит, но иногда вдруг получаешь новый уровень, когда не ждёшь. Витька подошёл к бытовкам вместе со своей наставницей и сразу заявил:

— Я никуда не полечу. Элли сказала, что здесь есть прекрасная столовая, где учеников тоже кормят. Всего двенадцать кредитов за комплексный обед. Какой смысл мотаться туда-сюда?

— Чтобы повышать полётные навыки, к тому же, мы обещали, нас ждут.

— У меня вчера уровень на один пункт повысился, а сегодня ещё на два! Но за три полёта до школы и назад — ни разу не апнулся. Кстати, лично я ничего не обещал, поэтому можешь лететь один.

Не став ругаться при посторонних, пожелал напарнику и симпатичной наставнице приятного аппетита и полетел в дом дяди Игоря. По дороге постарался выжимать из крыльев максимальную скорость, стабильно держась в начале фиолетовой зоны. И когда уже садился во дворе перед крыльцом, получил ещё единичку к лётному навыку.

Так как Игорь Андреевич ещё не вернулся с работы, а Лёха обедал в своей школе, тётя Люба дома оказалась одна. Отказавшись садиться за стол без Игоря Андреевича, я спросил:

— А почему вы отдали Лёху в школу разведчиков, сам захотел или настояли?

— Вовсе нет, решение принял самостоятельно после того случая в ущелье. Кроме этого, Алексей готовится к серьёзным делам. Изучает экономику, менеджмент, рекламу, кризисное управление. Через годик начнёт отцу помогать, а там втянется.

— А как же освоение инопланетной техники?

— Занятие интересное, но малоперспективное. Исследовательская ассоциация вкладывает большие средства, но пока не удалось понять главного. Из чего создаются все артефакты пришельцев, как управлять этим якобы силовым полем?

— Всё так сложно, что никаких достижений?

— Кое-какие «открытия» совершаются. Но только в основном угадывают, для чего нужен очередной неопознанный артефакт. И то, чаще подобную информацию покупают у простых искателей. Поэтому нечего Алексею в том гадюшнике делать, и тебе с Витей туда вступать не советую.

— А полёты на Луну и Марс?

— На чём? У челнока потолок примерно двенадцать километров. Инопланетный шаттл не то что первую космическую, скорость звука преодолеть не может! Кстати, слышишь, хозяин вернулся.

На кухню зашёл дядя Игорь и бодро заявил:

Любочка, мечи на стол всё, проголодался — ужас как!

Только сейчас я обратил внимание, что «солидный бизнесмен» пришёл с большими крыльями, сложенными за спиной.

— Всё-таки решили полетать? — захотелось мне немного подколоть батю приятеля.

— Осматривали площадку для нового производства, а так как дорог там отродясь не водилось, пришлось добираться по воздуху.

Тётя Люба налила всем борщ, села с нами за стол и спросила:

— Игорь, расскажи Володе про космические полёты.

— Это на пару дней тема, а что интересует конкретно?

— Почему на челноках не летают на Луну и Марс? — сразу спросил я.

Лёхин папа подналёг на борщ, а когда немного насытился, попросил добавку и начал рассказывать, попутно не забывая про тарелку:

— Сами инопланетяне абсолютно точно поднимались в космос на челноках. Во-первых, никаких других летающих средств не обнаружено. Во-вторых, у шаттла, кроме лыж, могут открываться пазы, за которые можно уцепиться, только находясь в невесомости. Третий режим приземления — на воду. И все сведены в один пункт меню. Отсюда следует, что имеются различные варианты посадки. Ровная поверхность, вода и док космического корабля.

— А на орбите Земли есть инопланетные челноки или станции?

— Никто не знает. Правда, происходили непонятные аварии, когда земные спутники сталкивались вроде бы с невидимыми объектами, но точная информация засекречена. Отсюда челнок не разглядишь, а чтобы понять, потребуется сесть на любой современный космический аппарат в инопланетном скафандре с мощным тактическим биноклем и полетать.

— Неужели даже в телескопы не видно?

— Во всех диапазонах электромагнитных волн поддерживается полная прозрачность. Но только иллюзия. Внутрь челнока излучение не проникает. В скафандр попадает небольшая часть солнечного света, необходимая для организма, а у шаттла и того нет. Исключение составляет жёсткое гамма-излучение. Оно пронизывает инопланетную броню насквозь. Но чтобы получить совокупную мощность, пробивающую скафандры, придётся почти вплотную приблизиться к Солнцу. А на орбите Земли даже средняя броня должна защитить от всех вредных излучений.

— И никто это не проверял?

— Естественно, нет у исследователей-любителей возможности запускать космические корабли.

— А как же тогда бластеры поражают броню и скафандры, если всё прозрачное?

— Воздействие лучевого оружия хоть и определяется нашими приборами, как инфракрасное электромагнитное излучение, но там имеется какая-то особенность. Пока не удалось понять, в чём дело. Или хотя бы сконструировать подобный прибор. Но факт в том, что все наши лазеры урона броне пришельцев не наносят. Существует гипотеза, что подобная особенность имеет такую же природу, как и свечение инопланетных артефактов, видимых только на экране шлема. И дело не в поляризации и когерентности радиоволн, а что-то другое.

— А более крупные инопланетные станции существуют?

Дядя Игорь усмехнулся:

— Не знаю, в каком году произошёл случай, но рассказывают байку про одного американского астронома. Будто бы тот заметил колебания траектории Луны и сделал вывод о невидимом спутнике, вращающемся вокруг ночного светила. Даже вычислил массу и скорость вращения, но потом вышло опровержение, что флуктуации появились из-за разболтанной механики телескопа. И весь тираж университетского журнала изъяли, благо тот оказался небольшим. Вот сам и думай, что может висеть на орбите Луны. Всё, спасибо, меня люди ждут, полетел.

Мне ничего не оставалось, кроме как, тоже поблагодарить тётю Любу и двигаться учиться дальше. Только мой полёт «на краю фиолетового сектора» в сторону школы больше баллов к навыку не добавил.

За четыре неполных учебных дня мне удалось получить зачёты по большинству упражнений начальной и средней сложности. Некоторые тренажёры не поддавались мне с первого раза, но большую часть удавалось сдать со второго-третьего захода. Ознакомился с трассой, понял ошибки, пролетел без огрехов. Мне очень хорошо помогали самостоятельные занятия по методикам, подсмотренным в учебно-рекламном фильме инопланетян, и весь опыт экстремальных полётов на старой площадке.

У Витьки успехи оказались намного скромнее, но партнёр тоже получал новые уровни и наращивал мастерство. А ещё меня сильно радовало, что благодаря знакомству с Элей, напарник перестал меня доставать с идеей переселения в Монте-Карло. Естественно, мне хотелось бы съездить туда и всё посмотреть, но без всяких излишеств, вроде гостиничных номеров за тридцать тысяч долларов в сутки и казино.

Кроме того, мне категорически не нравилась идея тащить за границу инопланетные артефакты, а тем более оружие. Ведь наверняка там найдутся люди, владеющие подобными штуковинами, а то и более крутыми. Подкараулят нас и грохнут с целью банального грабежа. Получается, придётся постоянно ходить в скафандрах и быть настороже. Другое дело, поехать официально под видом студентов, остановиться в дешёвом отеле, отдохнуть, покупаться в море, осмотреть достопримечательности, расслабиться.

Я как раз после прохождения очередного тренажёра стоял и обдумывал, как лучше объяснить Витьке убогость идеи изображать наследников Рокфеллера, как Сергей подлетел ко мне и сказал:

— Всё, я тебя поздравляю! Большая часть программы успешно завершена. Остались самые сложные упражнения, но для высшей категории требуется ветреная погода. Как синоптики пообещают скорость перемещения воздушных масс больше двадцати метров в секунду, продолжим.

Расплатившись за набежавшие учебные часы, я попрощался с инструктором и полетел домой к Лёхиным родителям, попутно размышляя: чем бы заняться дальше? Вариант с ремонтом медицинских капсул отпадал, так как мне не хотелось «светиться» перед посторонними людьми. Здесь ко мне хорошо относятся, но не факт, что взрослые станут хранить мои секреты. По той же причине отсутствовала возможности дальше изучать «доминошки», поэтому решил полететь в горы и разведать обстановку. А зная свою натуру, что не удержусь и соберу в рюкзак всё попавшееся под руку, отправился регистрироваться в ассоциации поисковиков и получать лицензию на добычу артефактов.

Игорь Андреевич уже давно показал мне большое офисное здание, где сидела администрация «площадки» и располагалось всё руководство самоуправляемых обществ, поэтому полетел сразу туда.

Мне без труда удалось найти поисковую ассоциацию, но дальше начались проблемы. Жирный мужик с обвисшими щеками, вальяжно развалившись в огромном кресле, прямо-таки откровенно издевался надо мной:

— Подобные вопросы, молодой человек, находятся в юрисдикции директора предприятия. Куда же вы поперёк батьки в пекло лезете?

— Мы равноправные партнёры.

— И какие у вас есть документы, подтверждающие вашу правоту?

— Да мне же ничего экстраординарного не требуется, всего-навсего провести разведку, пока мой напарник заканчивает обучение.

— Одиночные полёты в горы категорически запрещены. Приезжаете такие, молодые да ранние, а нам потом приходится спасательные экспедиции организовывать. Из ущелий останки соскребать и по ДНК устанавливать личность каждого. А эта процедура, между прочим, чрезвычайно дорогая. Именно поэтому по технике безопасности допускается вылет только поисковых групп — не меньше трёх человек.

— Нас всего двое в отряде, и мы прекрасно работали на предыдущей площадке.

— Как вас там, Володя? В той деревне, где вы раньше жили, одни правила, а здесь другие. Приучайтесь работать в цивилизованном обществе. Пусть ваш директор наймёт на работу ещё одного человека, обладающего сертификатом летуна. А ещё лучше, купите в киоске на входе всего за пять кредитов свод правил нашей ассоциации. И только когда ваш руководитель всё досконально изучит, приходите втроём оформлять документы. А то шляетесь здесь, задаёте глупые вопросы, отнимаете время у занятых людей, в итоге толка — полный ноль. Ещё учтите, что придётся покупать специальные столбики, чтобы огораживать выбранную вами территорию. Тогда другие поисковики станут видеть через скафандр сияющую стену высотой десять метров и не зайдут на чужую территорию. Участок следует промаркировать, зарегистрировать, и лишь потом начинать добычу.

Так мне хотелось двинуть кулаком по этой обрюзгшей роже, что еле хватало сил сдерживаться! Останавливало только понимание факта, что после подобного поступка можно паковать вещички и спокойно уезжать в Монако на постоянное место жительства, так как на центральной «толкучке» нам уже больше не работать. Сидит такой прыщ на ровном месте и строит из себя крупного начальника, зла не хватает!

Купив своды правил искательской, торговой и научной ассоциаций, я полетел в дом Лёхиных родителей и до обеда читал. Оказалось, что жирный боров мне наврал, в горы допускался отряд или из трёх человек с одним опытным наставником, или из двух, но имеющих высшую степень лётного мастерства. Осталось дело за малым, окончить школу и получить дипломы. Но платить придётся за всё: столбики, регистрация, каждый день пользования участком, найденные артефакты, даже снятие земли с учёта стоит денег! Хоть и небольшие, но обязательные поборы, а за каждое нарушение или неуплату — грабительские штрафы. Сразу захотелось вернуться к Витамину на родную «площадку» и продолжать работать там.

С остальными ассоциациями дело обстояло ничуть не лучше. Торговая сдирала ежедневную плату за аренду боксов и ларьков, даже когда ничем не пользуешься. А научная требовала деньги за использование «изобретений». И если ты сам додумался, как применять соответствующий артефакт, но ассоциация уже запатентовала способ, то когда узнают, заставят платить! Хорошо хоть эти жулики не «замахнулись» на всем известные вещи: скафандры, оружие, броню и так далее. А чтобы узнать, какие в принципе есть изобретения, требовалось купить ещё одну книжечку.

Когда дядя Игорь приехал на обед, меня тоже позвали за стол. Поглощая вкуснейший куриный супчик, я размышлял, как обойти бюрократические ограничения, и ничего не мог придумать.

— Володя, почему ты сегодня такой грустный, случилось что-нибудь? — спросила Лёхина мама.

— Хотел получить лицензию поисковика, а там, оказывается, такие сложности!

— А что с твоей лётной школой?

— Почти все зачёты сдал, остались самые сложные упражнения, но требуется ветер. Потому и хотел пока обследовать окрестности.

— И в чём ты увидел сложность регистрации? — уточнил дядя Игорь.

— Получать лицензию может только директор фирмы.

— Это же нормально. Представь, какая неразбериха начнётся, если мои сотрудники начнут делать всё, что им в голову взбредёт.

— Но мы ведь равноправные партнёры!

— Значит, предприятие у вас оформлено неправильно — только на Виктора. Но всё можно скорректировать, завтра втроём съездим и внесём изменения в устав.

— Потом, летать в горы можно только вдвоём, получив высшую категорию.

— Закономерно. Если с одним что-нибудь случится, другой поможет спастись. А ещё лучше, когда действуют трое. Два человека с тяжёлыми крыльями смогут доставить пострадавшего до медицинского центра.

— Да всё понятно, но на старой площадке такого бюрократизма не существовало.

— Там и смертность намного выше, и самостийные банды действуют.

— Если по мне, то лучше грабители, чем бюрократы, так как разбойников можно отстреливать. Вы после обеда поможете забрать из моих вещей со склада плазменную винтовку, а заодно ручную пушечку калибром тридцать миллиметров? А то с одним бластером я чувствую себя, словно голый.

— Что ты удумал?

— Полетаю по горам, осмотрюсь. Собирать ничего не стану.

— Опасно! Может, тебе человека дать из моей охраны?

— У меня двадцать первый уровень стрельбы, отобьюсь.

— Только над участками, огороженными световыми стенами, не летай.

— Это те, что от специальных колышков образуются? Так я их преодолею на большой высоте, а приземляться не собираюсь.

— Не советую даже так. Если владельцы участка тебя собьют, то окажутся в своём праве. Лучше огибать стороной.

Забрав со склада два длинных ствола и нож звёздного металла, я успокоился. Как говорится, к хорошему быстро привыкаешь, стоило мне походить месяц вооружённым до зубов, как восприятие мира быстро перестроилось.

Вылетев в южном направлении, я набрал высоту, разогнался до максимальной скорости и принялся рассматривать окрестности. Главная «площадка» страны располагалась в спускавшемся с гор широком разветвлённом ущелье.

Примерно тридцать километров шли сплошные хаотичные застройки, но потом всё резко обрывалось, так как вместо пологих холмов с отдельными утёсами начинались сплошные неприступные скалы. А ещё через десять километров обнаружилась первая светящаяся стена. Присмотревшись, получил информацию, какой фирме принадлежит участок. Не став нарушать чужую территорию, повернул налево и полетел вдоль условного забора.

Примерно через десять километров участок закончился и начался второй, стоящий практически вплотную к первому. «Они что, совсем охренели здесь? — подумал про себя и полетел дальше. — Специально так делают, чтобы другие больше времени тратили, пытаясь попасть на неисследованные земли»? Через двенадцать километров начался новый участок, принадлежащий третьему предприятию.

И здесь я вспомнил, в своде правил поисковой ассоциации указывалось, что сумма четырёх сторон участка не может превышать лимитированной длины. Получается, что некто специально отгородился полосками длиной по двенадцать километров, чтобы укладываться в ограничения, но за счёт количества отхватить большее расстояние? Не удивлюсь, если выяснится, что все наделы косвенно принадлежат руководству поисковой ассоциации!

После двух часов непрерывного полёта «на краю фиолетового сектора», отмеченные участки закончились. И если участь, что я перемещался со скоростью не меньше двухсот пятидесяти километров в час, получается, пришлось сделать крюк почти в пятьсот вёрст? Чтобы сказать точнее, мне потребовалось бы выяснить тактико-технические характеристики больших крыльев, ведь шкала на экране шлема не имела градуировки.

Размышляя о возможных способах замера, я повернул направо и полетел вглубь гор. Самым простым решением казался такой вариант: взять телефон, разогнаться над автодорогой и, пролетая над очередным километровым столбом, включить секундомер на смартфоне. Отсчитав нужную дистанцию, остановить таймер, а дальше вычислить скорость путём деления расстояния на время. Но так как поблизости никаких дорог не наблюдалось, а тем более прямых, пришлось отложить замеры на неопределённое время.

Глава 4

Погода стояла пасмурная, и когда я боковым зрением заметил на одном из горных склонов яркий отблеск, притормозил и сразу вернулся. Вариант с отражённым солнечным лучом отпадал, оставалось только одно предположение: где-то в расселине застрял мощный артефакт, и сияние видно лишь под определённым углом зрения.

Повторно зафиксировав свечение, я повернул в нужную сторону и дальше летел так, чтобы яркая точка не пропадала из вида. А чтобы успокоиться, постоянно про себя повторял: «Сейчас ничего добывать не стану, только закидаю находку камнями, а завтра возьму Витьку за шкибот и заставлю оформить лицензии. Потом отпущу напарника на занятия, а сам быстро сгоняю за добычей. Мне даже никакие колышки не понадобятся, как говорится, пришёл, увидел и забрал».

Подлетев ближе, я подключил тактический бинокль, и сразу стало ясно, что мощное свечение исходит из небольшой пещерки. У меня от радости даже сердце ёкнуло: склад инопланетян, миллиарды кредитов! Наверняка от сезонных колебаний температур одна стена хранилища разрушилась, слегка приоткрыв содержимое сокровищницы.

А когда до находки осталось меньше километра, понял, что даже влетать внутрь незнакомого подземелья не придётся (чего я подспудно опасался), так как перед узким лазом располагалась удобная плоская площадка, вполне подходящего размера для приземления на больших крыльях.

Но прежде чем садиться, решил обогнуть всю гору и внимательно осмотрел окрестности. Вокруг не наблюдалось ничего подозрительного, поэтому стал заходить на посадку. Но когда ноги коснулись поверхности, а крылья сложились, раздался зуммер, экран замигал красной подсветкой, и прозвучало предупреждение о смертельной опасности.

Не раздумывая, бросился плашмя на землю, что меня, в результате, и спасло. Примерно в пяти метрах на вертикальной стенке полыхнула плазменная граната, и по телу ударила взрывная волна. Мелкими камнями, словно шрапнелью, сняло часть защиты со скафандра, а меня сбросило с площадки вниз.

Почти сразу, на автопилоте, я активировал крылья, но взлететь не успел, так как свалился в расселину, расположенную примерно на пятнадцать метров ниже точки приземления. От столь жёсткого приземления броня скаталась в шарик, а скафандр исчез. «Почему же не взял с собой артефакт для создания инопланетного нижнего белья? — мелькнула первая мысль. — Ведь теперь, чтобы добраться до ближайшего жилья, придётся пройти по горам километров шестьсот, не меньше! И всё в голом виде, без обуви, еды и воды. Хотя всё оборудование валяется рядом, но ничем не воспользуешься. Разве что, можно разбить камнем упаковку сухого пайка и съесть всухомятку. Кстати, запасная двухлитровая бутылка воды тоже должна лежать в поясной сумке! Значит, проблема с едой на два дня решена, осталось придумать, как спуститься по отвесным склонам в долину».

Похвалив себя за предусмотрительность, я принялся на ощупь искать свои артефакты и складывать в невидимую кучку. Но посредине этого увлекательного процесса вдруг заметил, что на каменный завал, куда мне «посчастливилось» рухнуть, опустилась верёвочная лестница. А дальше, с края площадки сполз невысокий толстый мужик в тяжёлой броне и начал осторожно спускаться по шатким ступенькам.

Меня словно током прошибло от ужасной догадки: «Значит, сработала не мина инопланетян, а натуральная ловушка? А теперь автор западни меня убьёт и ограбит»! Трясущимися руками я с удвоенной скоростью принялся искать свой нож звёздного металла, как вдруг мне в руки попался «плазмгевер».

Уже хотел отбросить в сторону оружие, которым нельзя воспользоваться без скафандра, как вдруг вспомнил один трюк, подсмотренный мной в рекламном фильме с танцующими космическими десантниками. Ведь при вдавленной и зафиксированной кнопке захвата, экран скафандра не требовался, так как выстрелы проводились по ближайшей цели!

Мысленно повторяя: «Только бы всё сработало!», я на ощупь утопил кнопку и повернул, закрепив её во вдавленном положении. После чего, обдирая босые ступни о камни, доковылял до ближайшего валуна и спрятался, высунув сбоку лишь кончик ствола. Бойница получилась удобной, только отсюда я не видел верхнюю часть лестницы и спускающегося жирного мужика. Пришлось ждать, когда толстяк окажется пониже и попадёт в зону обстрела.

И когда моему противнику оставалось преодолеть примерно дюжину ступенек, я нажал на спуск и принялся медленно водить стволом. Хоть мои длительные тренировки с плазменной винтовкой позволяли ловить цели в прицел буквально за доли секунды, но выстрела не происходило. Жирдяй спустился ещё на пять ступенек, а меня начал бить мандраж: «Может, для такого режима всё-таки тоже необходим скафандр? И лучше потратить время на поиски ножа из звёздного металла»? Как вдруг винтовка выстрелила, и сразу раздался взрыв!

Меня оглушило, в лицо ударила горячая волна воздуха вперемешку с песком и мелкими камнями. Закрыть глаза мне удалось чисто на рефлексах, но контузило и морду посекло знатно, а ещё я забыл снять палец со спускового курка, и «плазмгевер» выстрелил второй раз, третий, четвёртый. Сложно сказать, когда до меня дошло, что надо прекратить огонь. Вполне вероятно, что стрельба остановилась по какой-либо другой причине. Например, оттого что жирдяй свалился с верёвочной лестницы, и тем самым сбил прицел? Вполне состоятельная версия, ведь я сам ничего толком не видел и не соображал. Когда голое тело обжигает пламенем взрывов и бомбардирует осколками камней, наблюдать и анализировать становится невозможно. А так как других свидетелей схватки поблизости не имелось, решил, что попробую расспросить самого грабителя. Ведь мне очень хотелось узнать: один такой чересчур «умный» мне попался, или имеются ещё подельники?

После того как пыль и дым утянуло ветром, я открыл глаза и выглянул из-за укрытия. Мой враг без брони и скафандра лежал под верёвочной лестницей и не шевелился. Не выпуская из рук оружия, я доковылял до тела и понял, что «пациент, скорее мёртв, чем жив». Именно такими фразами объяснялся медицинский консилиум в книжке про Буратино. Почему мне вспомнилась детская приключенческая история, сложно сказать, но валяющееся тело больше походило на хорошо обжаренный кусок мяса, чем на деревянного человечка.

С отвращением заставил себя пощупать у мужика на шее пульс. Убедившись, что передо мной лишь обгорелый труп, отчасти успокоился. Драться с жирдяем в голом виде на столь неподходящей площадке мне совершенно не хотелось. Кстати, не таким уж и толстым оказался мой враг. Основную видимость полноты создавала тяжёлая броня. Чисто внешне, лет пятидесяти, тело рыхлое, плохо тренированное, а теперь ещё покрытое румяной корочкой, словно у запечённого молочного поросёнка. И запах соответствующий, жуть, одним словом.

Машинально хотел посмотреть, сколько зарядов осталось у плазменной винтовки, но понял, что без скафандра ничего не получится. И вдруг мою звенящую после взрывов голову посетила замечательная мысль: если у мужика здесь находилась ловушка, то может оказаться и запас артефактов!

Не выпуская «плазмгевер» из рук, я подошёл к верёвочной лестнице и принялся карабкаться наверх. Канатные ступеньки лишь слегка обтрепало, но не оборвало — считай, уже в этом повезло! Винтовка мешала подниматься, то ли дело в скафандре — прицепил за спину, и руки свободны. Но оружие не бросал, мало ли какие опасности могут встретиться наверху.

Зайдя в пещеру, я сразу ничего особенного не увидел, а когда глаза привыкли к полумраку, осмотрелся. Посередине маленькой каверны — не больше десяти метров в диаметре — стояла шаткая тренога, сколоченная из кривых жердей. Подойдя вплотную, нащупал закреплённый прожектор от шаттла с подключённым большим накопителем. «Так вот что здесь так блестело, а вовсе не артефакты»! Но без скафандра даже столь мощного свечения мне разглядеть не удавалось, только ощущалось лёгкое тепло, как от масляного электронагревателя.

Разомкнув цепь, чтобы больше никто сюда не прилетел, я принялся дальше на ощупь обследовать каждый сантиметр подземелья. На одном из уступчиков обнаружился запас продовольствия в маленьком рюкзачке, причём не инопланетные сухпайки, а вполне земная пища: хлеб, сало, помидоры, варёные яйца и термос с горячим чаем. Наверняка гад захватил из дома обед, чтобы перекусывать в перерывах между грабежами.

Через десять минут мне повезло, и на полу нашёлся большой инопланетный рюкзак, наполовину набитый артефактами. Вполне вероятно, сегодняшняя добыча, но я постарался о таких вещах не думать — не самый подходящий момент для чистоплюйства. Большую часть предметов мне удавалось опознать на ощупь, но попадались и незнакомые вещи. А когда рука вытащила из недр баула нечто похожее на широкий кирпич, сдержать крик радости не удалось: «Дааааа! Есть контакт»!

Не став искать в рюкзаке накопители, отщёлкнул свой от плазмгевера и подключил к создателю скафандров, а когда лампочка замигала, положил руку сверху. Трудно передать блаженство, когда невидимая ткань медленно растекалась по коже. После того как скафандр сообщил о готовности, потребовав воду, я снова пристегнул накопитель к винтовке и полез вниз. Заливать в воронку трофейный чай из термоса мне категорически не хотелось — кто знает, как скафандр отреагирует на заварку и сахар?

Спустившись по лестнице в расселину, я взял поясную сумку, вынул пластиковую бутылку и заправил скафандр. Сразу пристегнул аптечку и запасной накопитель, надел броню, крылья, и лишь тогда вздохнул глубоко и спокойно. А когда подобрал и спрятал все вещи грабителя в запасной рюкзак, принялся собирать камни и закидывать обгорелое тело. Закончив с неприятной работой, я прыгнул с края уступа в пропасть, активировал крылья, совершил небольшой круг, набрал высоту и приземлился на площадку.

Дальше начался сбор трофеев «на втором этаже». Сложив находки в один баул, я с огромным удовольствием выбросил в пропасть кривую треногу из-под прожектора и запасы провизии. Сложно сказать почему, даже несмотря на голод, употреблять в пищу трофейную еду категорически не хотелось.

Закончив сборы, включил фонарик и стал на всякий случай осматривать пещеру ещё раз. И вдруг обнаружил узкий лаз, скрывавшийся за большим камнем. Пришлось пригибаться, а местами прямо-таки ползти на четвереньках. Через сорок или пятьдесят метров — сложно точно определить расстояние, карабкаясь по узкому тоннелю, — я вышел в небольшой зал с плазменной пушкой от челнока, стоящей на самодельной стальной треноге. Выглянув в бойницу, увидел перед собой ту самую площадку рядом с пещерой, где меня подловил грабитель.

«Получается, отсюда бандит расстреливал всех доверчивых искателей сокровищ? — подумалось мне. — Теперь решением суда в моём лице, средство убийства конфискуется»! Так как в отнорке больше ничего не оказалось, я проделал обратный путь по узкому лазу, запихнул пушку в рюкзак, но для разлапистой треноги места уже не оставалось. Не став доставать второй баул, без сожаления выбросил стальную треногу в пропасть, надел рюкзак и полетел домой. А чтобы не светиться рядом с чужими огороженными участками, решил сделать крюк, углубившись на север.

С большим рюкзаком разгоняться до двухсот пятидесяти километров уже не получалось. А ещё через час полёта пришлось доставать второй запасной накопитель и цеплять к скафандру взамен разряженного. Но менять намеченный маршрут не стал. Ведь если увидят меня летящего с рюкзаком из райцентра, то никто не подумает, что несу артефакты, добытые без лицензии. Скорее решат, что купил вещи для нового дома.

Уже приближаясь к посёлку, я вдруг осознал, что нехорошо так подставлять Лёхиных родителей и тащить свои трофеи в чужую квартиру. Ведь собиралось всё, можно сказать, противозаконно, а перед этим ещё и бывшего хозяина вещей невзначай укокошил. Поэтому повернул, приземлился на вершине скалы, где находился наш с Витькой новый дом, и спрятал рюкзак с артефактами в трещину, закидав сверху камнями.

В посёлок, где жили тётя Люба с дядей Игорем, я приземлился уже в темноте. Все четверо выбежали навстречу мне и принялись засыпать вопросами: «Что случилось? Ты где был? Почему так поздно»? Решив сразу всех успокоить, улыбнулся и безмятежно пояснил:

— Ничего страшного. Просто меня подкараулили и напали. Пришлось удирать и отбиваться. А так как лететь и одновременно стрелять из нападающих не умел никто, меня в итоге оставили в покое. Но возвращаться пришлось далеко.

Судя по удивлённым лицам, Лёхины родители от такого ответа только больше разволновались.

— И сколько человек ты угробил на этот раз? — мрачно спросил Витька.

— Понятия не имею. Скорее всего, многие живы, так как я пользовался лишь «плазмгевером», до пушечки дело не дошло.

— Извини, чем? — не понял дядя Игорь.

— Так мой напарник плазменную винтовку называет, и меня тоже приучил. А пушечка — ствол, что тридцати миллиметровыми снарядами стреляет.

— Ладно, пойдёмте за стол, — позвала нас тётя Люба.

После ужина Лёхин батя забрал нас с Витькой к себе в кабинет. А когда мы уселись на диване, сразу без предисловий перешёл к делу:

— Ребята, у меня к вам есть предложение и просьба. Я помогу оформить все документы, а вы возьмёте в свой отряд Алексея, чтобы натаскать и подготовить. И ещё на первое время выделю инструктора с высшей лётной категорией.

— А чо за проблемы? — удивился Витька. — Мы к Витамину зашли и за пять минут всё оформили.

— Володя сегодня попробовал и понял, что здесь требования намного выше.

— Так это мы в два раза меньше за добычу получать станем?

— Инструктора в расчёт не берите, парень у меня на зарплате сидит. Зато все найденные артефакты я стану скупать у вас по хорошей цене. Рыночная стоимость минус пять процентов продавцу.

Витька поначалу такому предложению обрадовался, но почти сразу «потух».

— Так ведь я в лётной школе ещё учусь.

— Алексей тоже постигает азы следопыта, поэтому никого не тороплю. А сказал заранее, чтобы подумали. Договорились? Вот и хорошо.

Мы вышли из кабинета, Витька потянул меня за руку и показал на входную дверь:

— Пошли, погуляем.

Я поднялся к себе в комнату за стволами, и мы направились по знакомому маршруту на вершину ближайшего холма. Когда отошли на пятьсот метров от дома, напарник спросил:

— А чо за фигня с регистрацией?

Пришлось рассказать про неудачную попытку в получении лицензий. Узнав про все требования с условностями, Витька озверел:

— Гады! Сидят, ничего не делают, а со всех остальных бабло стригут! Это же натуральный рэкет! Мне Элли сказала, что высшую лётную категорию далеко не всем удаётся получить. Люди прилежно тренируются, не сачкуют, а экзамен сдать не получается — слишком сложно.

— Ты что насчёт Лёхи думаешь? Я бы взял, нормальный парень.

— Маменькин сынок. Но если летает хорошо, то можно пригласить в качестве лошади. Как мне тогда приходилось у нашего панка пахать за копейки, пусть и он так поработает.

— Не пойдёт. Тебе же Игорь Андреевич сказал, инструктор на зарплате, а Лёху надо брать в равную долю. Каждому треть добычи.

— А ты в курсе, что в крупных отрядах командир получает намного больше остальных?

— У нас же с тобой равные права. Да и не навсегда Лёха к нам поступает. Родители готовят парня к управлению семейным бизнесом.

— Не знаю, мутная какая-то история. Ты понятно, что дружка хочешь пристроить. А его предкам зачем такое?

— Может, чтобы перестал за мамину юбку держаться? Не знаю, но у меня имеется ещё одна сумасшедшая версия. А вдруг Игорь Андреевич к нам присматривается, чтобы пригласить к себе на работу? И не на рядовых постах, а менеджерами направлений?

— И на хрена такое счастье сдалось? Надо закончить обучение, бабла чуток подкопить и валить отсюда.

— Ты хочешь Элли взять с собой в Монте-Карло?

— Без комментариев! — вдруг резко оборвал разговор Витька, развернулся и пошёл вниз.

Я догнал напарника и сказал примирительно:

— Что ты психуешь? Ведь просто спросил, без какого-либо подтекста.

— Не твоё дело! И вообще, не лезь в мою личную жизнь!

Когда мы подошли к дому, я всё-таки спросил у Витьки:

— Дать тебе книжки с правилами поисковой ассоциации?

На что получил странный ответ:

— Зачем, если ты уже прочитал? Я тебе и так верю.

На следующее утро я проснулся раньше будильника, подошёл к окошку, раздумывая, чем бы заняться сегодня, как вдруг увидел, что на улице поднялся сильный ветер. «Получается, природа решила за меня? Может, оно и к лучшему? Отучусь, честно заработаю корочки, глядишь, и ремонт в доме закончится».

После завтрака Витька меня огорошил:

— Сегодня тренировать полётные навыки нельзя. Предлагаю вместе с Лёхой посетить школу разведчиков.

— Конечно, вариант хороший, но мне для получения зачётов по высшей категории сложности нужна именно такая погода.

— Ты чо? Всё остальное сдал уже? А почему не сказал?

— Чтобы тебя не травмировать. Ведь у тебя мои успехи вызывают странную реакцию.

Витька сначала хотел что-то сказать, но затем махнул рукой и пошёл к гаражу.

Мой полёт прошёл нормально, а боковой ветер, хоть и налетал с резкими порывами, но мощности крыльев хватало, чтобы противостоять стихии. Сергей меня уже поджидал в офисе школы, и первой фразой сообщил интересную новость:

— Восемнадцать метров в секунду, вполне достаточно, чтобы продолжать занятия. Полетели! Держись следом и не давай ветру себя опрокинуть.

Мы приземлились на гору с плоской вершиной, подошли к краю вертикального обрыва, и инструктор объяснил:

— Сегодня будешь прыгать со скалы вниз, а затем повторять все начальные упражнения. А чтобы усложнить задачу, каждый раз станешь класть в рюкзак дополнительные грузы. Первое утяжеление — двадцать килограмм.

Сначала я хотел высказаться, что можно было летать с грузами и без ветра, а потом передумал: «Какой смысл воевать с авторской методикой школы? Ведь у меня задача совсем другая: как можно быстрее пройти все этапы и получить высшую категорию».

Положив два десятикилограммовых свинцовых бруска в маленький рюкзачок, я утянул ремешки, чтобы груз не болтался, закинул лямки за плечи и прыгнул с обрыва. Когда Сергей меня догнал, то даже похвалил:

— Лихо ты стартовал! Приходилось раньше так взлетать?

— Очень часто.

— Не успел тебе объяснить. Прежде чем так прыгать, надо кинуть вниз что-нибудь не очень тяжёлое, например: ветку, скомканную бумагу, коробок со спичками. По траектории полёта предмета можно определить, как идут завихрения воздуха. Если от стены, то стартуй без опасения, а когда ударяется в скалу, лучше поискать другое место.

Пообещав, что в следующий раз так и поступлю, я принялся проходить все тренажёры начиная с «дорожки». Дополнительный груз весом в двадцать килограмм не вызвал никаких проблем, ведь мне регулярно приходилось таскать рюкзаки именно такого веса. Правда, тогда у меня имелись лишь маленькие крылья, но мощный артефакт ничуть не мешал, а наоборот, помогал проходить сложные дистанции.

Вернувшись на площадку, я добавил в рюкзак ещё одну свинцовую чушку и затянул лямки. А прежде чем прыгать, скинул вниз обломок ветки и убедился — ветер отнёс мой «буёк» далеко в сторону. Получив утверждающий кивок от инструктора, прыгнул и на большой скорости полетел в сторону тренажёров.

Первые проблемы начались при весе дополнительного груза в семьдесят килограмм — с такой ношей оказалось страшно прыгать с обрыва. Сергей тут же среагировал и, достав из своего рюкзака страховочный трос с двумя поясами, надел один сам, а второй протянул мне:

— Если не сможешь выйти из пике, я тебя поддержу.

Стартовать удалось без проблем, помощь не понадобилась, но перед пятым тренажёром с воротами пришлось приземляться и снимать страховку, дабы не сбивать верхние штанги. А чтобы взлететь с ровной площадки, потребовалось бежать на пределе сил, так как световое пятно не спешило появляться. Почти сто метров бежал, едва не падая от напряжения, и всё никак! И только когда уклон пошёл вниз, смог взлететь.

Рюкзак с дополнительным грузом в восемьдесят килограмм я самостоятельно закинуть за спину не смог — пришлось просить Сергея, чтобы помог. От страховочного троса пришлось отказаться, так как на ровной местности, скорее всего, не удалось бы разбежаться до нужной скорости. С таким мощным утяжелением (практически Витькин вес) у меня начались огрехи в прохождении тренажёров. Если дорожку я сдал с третьего захода, то на ворота пришлось потратить семь попыток. А ещё и ветер усилился, явно мешая выполнять манёвры.

Когда я положил девятую десятикилограммовую чушку и надел рюкзак, понял, что коленки у меня подгибаются и трясутся от усталости:

— Сергей, сколько надо поднять, чтобы получить высшую категорию?

— Семьдесят процентов от максимальной грузоподъёмности крыльев. В принципе, для твоих шестидесяти килограмм, восемьдесят уже достаточно. Но если хочешь себя испытать, то можно дойти до ста двадцати. Давать полную нагрузку мы категорически не рекомендуем.

— Нет, на сегодня всё, у меня сил нет, зря рисковать не хочу, потом продолжим. Что мне осталось пройти?

— Ущелья, обтекание острых гребней, встречные и боковые потоки. Завтра обещают усиление ветра, самое оно. Начнём с простых точек, а дальше по нарастающей. Жду тебя с утра, как обычно.

Прилетев домой, я отказался обедать, а пошёл в свою комнату и лёг отдыхать. Прежде чем уснуть, решил проверить, что стало с моими кондициями. Ведь за сегодняшнюю тренировку скафандр несколько раз сообщал мне о повышении лётного навыка, но мне в те моменты размышлять было недосуг.

Сила 28(+1); Выносливость 27(+1); Полёт 27(+9).

«А ведь прав оказался наставник Витьки, — подумалось мне. — Очень хорошая школа, кстати, упражнения с утяжелителями действительно сильно поднимают уровни. Но такими тренировками я и сам могу как-нибудь на досуге заняться. Вполне себе бесплатно».

Глава 5

Когда дядя Игорь вернулся, тётя Люба разбудила меня и позвала обедать. Усевшись за стол, я снова принялся расспрашивать про возможности инопланетной техники, узнав к своему удивлению, что у местной администрации есть устройство для производства стандартных накопителей. Размером с табуретку, подключается к стационарной зарядной станции, при активации через скафандр начинает выдавать готовые полные накопители с частотой один экземпляр в десять секунд.

— Ведь там можно подсмотреть, как всё делается, и повторить? — обрадовался я столь интересному факту.

— Не всё так просто, так как ничего не видно, даже при помощи приборов. Много тебе удалось понять, наблюдая за работой «создателя скафандров»? Так и здесь. Закрытый ящик, оттуда вываливаются кубики. Гораздо важнее другое. Существует подозрение, что эту мини-фабрику можно перестраивать на производство разных артефактов. Ведь твою «пушечку», стреляющую снарядами калибром в тридцать миллиметров, инопланетяне наверняка разработали и произвели уже на месте. Взяли за основу распространённый на Земле снаряд и сделали под него своё оружие. Не могли же они заранее знать, отправляясь на чужую неисследованную планету, что здесь применяется такой калибр?

— Вы хотите сказать, что пришельцы умели производить все свои артефакты? И для этого требовалась только энергия и мини-завод?

— Ещё программа вроде той, что для 3D-принтера. Ведь если у нас имеются универсальные станки типа обрабатывающих центров, то у пришельцев с высочайшим уровнем техники подавно должно иметься нечто подобное. Но для пищевых картриджей и зарядов к плазменному оружию оборудование требуется более специфическое, сложное. А ещё и сырьё не любое подходит. Про лечебные капсулы вообще молчу, там техника настолько мудрёная и непонятная, что при нашем уровне медицины мы нескоро сможем разобраться и повторить.

От услышанной информации у меня голова пошла кругом! «Ведь если удастся научиться загружать программы в подобные мини-заводы, то никакие поисковые ассоциации больше не потребуются. Нашёл стационарную зарядную станцию, подключил несколько устройств и греби деньги даже не лопатой, а ковшом экскаваторным! А если получится освоить написание трёхмерных моделей, то можно что-нибудь своё спроектировать! Такое, что перевернёт всю нашу нынешнюю жизнь! Да тот же самый автомобиль, работающий от накопителей. Шины из мягкой брони, как у скафандра, на каждом колесе по мотору размером с подшипник. А ещё сделать, чтобы при торможении энергия обратно в накопители собиралась. Ведь имеется зарядное устройство, похожее на велотренажёр? Почему бы такой узел не использовать вместо тормозной системы»?

— О чём задумался? — вывел меня из заторможенного состояния дядя Игорь.

— Какие перспективы открываются перед человечеством!

— Правильно! Буквально самой малости не хватает, чтобы совершить головокружительный рывок в нашем развитии. Только существует один существенный вопрос: в чьи руки попадут инопланетные технологии?

— Ешьте уже, фантазёры! — пристыдила нас тётя Люба, и мы дружно взялись за ложки.

Чтобы сдать оставшиеся нормативы в лётной школе, мне понадобилось два дня — не так уж всё просто оказалось. В некоторых ситуациях, когда ураган несёт на стену, приходилось выполнять совершенно нелогичные действия, с точки зрения обычного человека. Почти как во время разворота в узком ущелье — когда хочется затормозить, а вместо этого надо набирать скорость и уходить на мёртвую петлю. Хорошо, что на таких тренажёрах везде имелись натянутые страховочные тросы. Надел пояс, пристегнулся карабином и лети спокойно. Даже если напортачишь, об стенку не размажет. Конечно, болтаться на страховке и ждать, когда инструктор тебя вытащит, то ещё удовольствие, но всё равно лучше, чем разбиться насмерть.

В конце второго дня, когда я сдал все зачёты и прилетел в офис, чтобы получать диплом высшей категории, даже радоваться сил не оставалось. А приземлившись перед крыльцом дяди Игоря, вдруг нашёл на двери записку, что все ждут меня в новом доме. Оказалось, что ремонт уже закончили, и пока я сдавал экзамены, перевезли все вещи, а тётя Люба даже приготовила праздничный ужин.

После застолья мы с Витькой проводили гостей и остались ночевать в своём доме. Семья Ковровых, к моему изумлению, не стала пользоваться крыльями, а приехала на УАЗе. Как они смогли пробраться по столь грубо выдолбленной дороге, оставалось только диву даваться. Дядя Игорь стребовал с нас обещание, что завтра с утра мы обязательно прилетим в офис, чтобы провести окончательные расчёты.

Зайдя в свою комнату, я обнаружил и кровать, и шкаф с постельным бельём, но так как сил совершенно не оставалось, лёг в скафандре поверх покрывала и моментально уснул с радостной мыслью: «Наконец-таки у нас есть собственный дом и моя персональная мастерская»!

Утром меня разбудил Витька. Без стука ворвался в комнату и заорал во всю свою лужёную глотку:

— Вован, просыпайся, телефоны заработали! У меня четыре антенны показывает! Ща предкам позвоним. Чо говорить-то станем?

С трудом продрав глаза, немного подумал и ответил:

— Правду. Что здесь идёт строительство большого объекта, а мы всё контролируем.

— Как прорабы?

— Нет, начальство здесь своё, а нам заказчик поручил осуществлять надзор.

— Шайзе! Сложно-то как. Сейчас ручку с тетрадкой принесу и всё запишу, чтобы не перепутать.

После переговоров с родителями мы пошли на кухню и прикончили остатки вчерашнего праздничного ужина. Плиту строители поставили электрическую, со стеклянной поверхностью, пришлось приспосабливаться. Чуть не сжёг целую сковородку еды: поначалу конфорки не греют, а как раскочегарятся, то даже выключенные шпарят, словно сумасшедшие.

После завтрака Витька собрался лететь в школу разведчиков, но пришлось напарника затормозить:

— Мы обещали Игорю Андреевичу, что сегодня придём к нему.

— Слетай сам, я тут при чём? Узнай, сколько за дом заплатить. Мою долю, в смысле.

— Не выйдет! Нам надо переделать регистрацию предприятия, чтобы стать равноправными партнёрами, оформить искательскую лицензию и прочие бюрократические сложности.

Напарник поворчал, но согласился. А когда мы вышли на улицу, наотрез отказался стартовать, прыгая с обрыва — слишком ветрено! Пришлось идти по дороге вниз, и только когда мы оказались в затишке, Витька согласился взлететь. Хотя надо признать честно, благодаря наставнице Элли, последнее время техника полётов у моего партнёра стала намного лучше.

Дядя Игорь провёл нас по всем административным кабинетам и очень быстро помог переоформить бывшее Витькино предприятие, а заодно выбил поисковую лицензию, и даже всё оплатил, включая специальные колышки, чтобы «столбить» территорию. По завершению административно-бюрократических операций пригласил к себе в кабинет, и вдруг заявил:

— А теперь, всё посчитаем, и я верну остатки денег.

— Каких? — мы с Витькой удивились почти одновременно.

— За ваше имущество, реализованное через мою фирму, и зарядную станцию.

— А разве Витамин нам заплатил не всё?

— Нет, только за шаттл.

Быстро вбив сегодняшние расходы в компьютер, Игорь Андреевич вывел на принтер несколько листов и протянул нам:

— Проверяйте.

Витька отказался смотреть распечатку, а я быстро пробежал по строчкам: зарядная станция, наши вещи на реализацию за вычетом стоимости дома, мебели и ремонта. Складывать цифры в столбик не стал, но порядок сходится. А ещё обратил внимание, что все наши запасы артефактов Лёхин батя принял у нас уже по льготному курсу, хотя сынулю мы в отряд ещё не приняли.

— Всё правильно.

— Тогда подписывайтесь и ловите по двести пятнадцать миллионов с копейками.

Я увидел, как Витька напрягся, когда услышал столь непочтительное именование кредитов, думал, сейчас развыступается насчёт рублей и копеек, но партнёр сдержал эмоции. Можно сказать, растёт на глазах.

Дядя Игорь, сославшись на другие дела, мягко выставил нас из кабинета. А когда мы вышли на улицу, напарник потянул меня за руку:

— Пошли, в школу разведчиков!

— Э, нет. У меня есть другие планы, хочу посетить местную толкучку.

— И чо ты там не видел?

— Тебе доводилось здесь бывать, а мне нет. Поищу снаряды к своей пушечке, может, ещё чего прикуплю. А затем пойду домой, начну обустраивать мастерскую.

Витька махнул на меня рукой, развернулся и пошёл в сторону Лёхиной школы разведчиков, а я потопал к самому богатому в нашей стране рынку инопланетной техники.

Войдя за иллюзию скалы на толкучку, я удивился масштабу. Наверное, строить здесь небоскрёбы не позволяла защитная голограмма, но шести-семи этажные торговые центры стояли почти вплотную, неровными рядами уходя вдаль. От увиденного даже оторопь взяла: куда нашим деревянным лоткам и торговым точкам на куске брезента с таким великолепием тягаться? Однако возникал закономерный вопрос: как найти нужные вещи в этих каменно-стеклянных джунглях?

Чуть присмотревшись, понял, что в каждом супермаркете после входа располагалась доска объявлений с перечнем всех имеющихся магазинчиков. Только собирался пойти в первый торговый центр, как ко мне подошёл незнакомый пацан и спросил:

— Ищешь что-то конкретное? Могу помочь купить по лучшей цене. Или проведу краткую экскурсию всего за десять кредитов.

— Отвали, сам разберусь.

— Ладно, я тебя запомнил. Попросишь у меня что-нибудь, — беззлобно выругался парень и пошёл искать других новичков.

Зайдя в торговый центр я изучил план расположения магазинов и понял, что здесь всё разделялось по узким специализациям: огнестрельное оружие — в одних торговых точках, лучевое и пневматическое — в других, холодное — в следующих и так далее. Но зато когда я зашёл в магазинчик с названием «Огнестрел», увидел на витринах практически весь набор современных винтовок, автоматов и пистолетов. Насчитав тридцать оружейных фирм, сбился и плюнул — какая разница, ведь ничего подобного приобретать я не собирался.

Все продавцы здесь выглядели словно братья-близнецы: в одинаковой форме, а не скафандрах, с зачёсанными на пробор волосами и тёмных очках. Прямо-таки секретные агенты, а не торгаши. Подойдя к такому Джеймсу Бонду, я спросил:

— Скажите, а снаряды калибра тридцать миллиметров к ручной пушечке у вас есть?

Мой вопрос почему-то вызвал у продавца улыбку:

— Не советую вам подобным оружием пользоваться, лучше подобрать нормальную винтовку.

— Почему? — меня столь пренебрежительное отношение к любимой пушечке даже обидело слегка.

— Дорогие боеприпасы, маленькая ёмкость магазина, сильное рассеивание и плохая устойчивость к ветру. Лучше взять оружие с большей начальной скоростью пули, что обеспечит настильную траекторию и гарантированное попадание в цель.

— А как же тогда обычная винтовка сможет сочетаться с инопланетной системой наведения, встроенной в скафандр?

— Через специальный прицел, устанавливаемый на планку пикатинни.

— Неинтересно, так есть снаряды к моей пушечке?

— Да, всего девяносто девять кредитов за один боеприпас. В пачке четырнадцать штук. Итого тысяча траста восемьдесят восемь кредитов.

— Неправильно, последняя цифра должна быть шестёркой.

— Так ещё два кредита за фирменную упаковку.

И хоть у меня деньги имелись, но закупаться по таким расценкам я оказался не готов:

— Спасибо, слишком дорого.

— Дешевле здесь не найдёте. Но если вас интересует большой калибр, имеются прекрасные винтовки под патрон двенадцать миллиметров.

— Не надо.

Продавец мне ещё предлагал всевозможные скидки и льготы, но я решил не останавливаться.

В следующем магазинчике история повторилась. Другие костюмы и причёски, но неизменные тёмные очки вкупе с манерой общения. Не став выслушивать рекламный бред, я спросил:

— А как вы меня видите, ведь на мне скафандр, а шлем захлопнут?

— Благодаря специальным очкам. У нас таких нет, но неподалёку есть точка нашей фирмы, специализирующаяся на торговле оптикой. Зайдёте, скажете, что от Андрея из стрелкового, и вам дадут скидку.

Естественно, покупать такие очки мне сразу расхотелось — ненавижу, когда навязывают, но себе на заметку взял.

Когда я зашёл в магазин, занимающийся медицинской техникой, увидел, что весь персонал одет в белые комбинезоны, шапочки и тряпичные бахилы. А ещё, кроме инопланетных штуковин, здесь торговали самыми обычными лекарствами, словно в аптеке.

— У вас есть в продаже неработающие медицинские капсулы?

— Нет, научная ассоциация недавно скупила почти все. Говорят, подобные приборы можно ремонтировать, правда, во всех лечебных центрах капсул всё равно не хватает. Очереди в больницы две недели и больше. Пронюхал народ, как можно здоровье быстро и качественно подправить, потому и пошёл вал посетителей.

От первой фразы я расстроился — какие-то шустрые ребята узнали, что капсулы можно ремонтировать, и решили «вложиться». А дальше, или разобраться самим, или попытаться выкупить секрет. Странно, что ко мне до сих пор не подкатывали с предложениями, наверное, пока пытаются починить сами.

После третьего гипермаркета я перестал заходить в оружейные лавки — всё оказалось именно так, как сказали в самом начале. Цены на боеприпасы к моей «пушечке» везде оказались запредельными. Но медицинские торговые точки решил обойти — не верил, что «научники» смогли скупить всё подряд.

Примерно через два часа мне удалось посетить все гипермаркеты и перейти к осмотру небольших магазинчиков. Наконец в одной специализированной торговой точке мне показали две сильно разбитые капсулы. Первая — с четырьмя раскуроченными блоками, а вторая с шестью. Но когда назвали цену, я чуть не выругался от возмущения:

— Двести тысяч за каждую? Да вы, пацаны, охренели? Ладно бы по штуке за одну, они же у вас раздолбанные вусмерть!

— Не хочешь — не бери, нам научная ассоциация по сто пятьдесят тысяч за каждую предлагала. А почти целые, с мелкими повреждениями сейчас семьсот-восемьсот стоят.

После долгой торговли мне отдали обе за триста шестьдесят тысяч, я запихнул каждую в отдельный рюкзак, повесил один за спину, а другой на грудь и пошёл на выход. Внутри у меня клокотало натуральное бешенство: «Какие же сволочи! Я нашёл способ ремонтировать медицинские устройства, а богатенькие гады меня кинули! Скупили практически всё, даже запасные блоки! А главное, цены взвинтили до заоблачных высот! Думают, что стану покупать у них по восемьсот, а продавать за миллион? Хрен вам, а не ремонт капсул! И ведь какое благородное название взяли: Научная Ассоциация, а ведут себя, словно бандиты с большой дороги».

Прилетев домой, я тщательно запер двери, проверил, что все окна закрыты и пошёл в мастерскую. Распаковав рюкзаки с блоками, убедился, что запасных частей на две приобретённые капсулы мне хватит, а дальше придётся искать, скорее всего, в местных горах. Ведь на старой толкучке мне удалось купить запасные детали только у странного мужика в скафандре и фуражке. Кое-что, осталось в дальней пещере вместе с ещё одной целой капсулой, и всё! Больше никаких запасов и заначек, а с прилавков ушлая научная ассоциация почти всё выгребла.

Поругав себя, что не стал скупать разбитые капсулы в первый же день прибытия на центральную «площадку» (ведь мог же арендовать склад, а не ждать покупки дома с мастерской), я достал из поясной сумки два «чикчарчика» и приступил к ремонту. Последнее время инопланетные отвёртки постоянно лежали у меня под рукой — мало ли где что придётся демонтировать? Места занимают немного, почти ничего не весят, а если возникнет необходимость, пользу могут принести огромную!

Одна капсула уже стояла готовой к приёму пациентов, вторая тестировалась, когда в дверь забарабанили. Подойдя к пульту управления домом, я глянул на монитор, отображающий картинку с уличных камер, и увидел Витьку. А после того как открыл дверь, получил гневную отповедь:

— Ты чо заперся? Тёлку привёл в наш дом? Так предупреждать надо!

— Нет, просто купил две разбитые капсулы и ремонтирую.

— А на задвижки и предохранители зачем ставить? Вдруг я бы с девушкой прилетел и выглядел как дурак!

— Хватит бузить, ничего страшного не случилось. Научная ассоциация скупила все поломанные лечебные капсулы и взвинтила цены, это нехороший сигнал. Лучше перестраховаться.

— Опять бздишь на ровном месте? — заявил Витька, проходя на кухню.

— Ещё в школе тебе говорил, не смей в моём присутствии использовать свои сортирные термины! Читал книжки, что я принёс?

— Да на фиг они сдались? Ты ознакомился и достаточно.

— А помнишь, что дядя Игорь говорил, чтобы мы не подставлялись?

— Квасэль.

— Ты куда в холодильник полез? Не въезжаешь? Капсула готова, ложишься и до утра учишь язык инопланетян.

— А на фига? Мы же всё равно скоро уедем?

— Между собой общаться станем, чтобы никто не понимал. Помнишь, к чему твоя излишняя болтливость привела? Как шаттл и зарядную станцию по дешёвке продавать пришлось?

— Шайзе! Хоть пожрать-то можно сначала?

— Нет, учиться надо на голодный желудок, завтра поешь.

— Айн ун цванцих фир унд зибцих!

— Это так на твоём «шпрехе» звучит спасибо?

— Нет, «данке». Давно бы запомнил.

Сложно сказать, почему я не разрешил партнёру поужинать, наверное, отчасти из вредности. А ещё вспомнилась поговорка: «Сытое брюхо к учению глухо». Но больше всего меня беспокоила нездоровая ситуация, созданная ненавистной ассоциацией. Ведь если «шустрики» вложили огромные бабки в покупку неработающих капсул, то могут пойти на крайние меры, чтобы выкрасть технологию ремонта. Поэтому мне хотелось быстрее всё закончить, выставить работающие устройства на аукцион и закрыть тему, пока хайп с моими способностями не рассосётся. А там, глядишь, и цены на разбитые капсулы пойдут вниз.

Уложив Витьку обучаться, я залез в холодильник, сделал себе огромный бутерброд и с удовольствием поужинал. После чего лёг во вторую капсулу и запустил режим «укрепления организма», именно так дословно переводилась надпись этого пункта меню. Что из меня получится бодибилдер, верилось с трудом, но почему бы не попробовать, если есть возможность?

Когда крышка капсулы отошла в сторону, я услышал глухие удары и понял — кто-то ожесточённо ломится в дверь. Подойдя к пульту управления домом, включил внешнюю камеру и микрофон. На крыльце стояло около десяти незнакомых мне людей, у нескольких на шее удалось разглядеть цепочки с жетонами охраны площадки.

— Кому там в такую рань делать не хрена?

— Открывай, администрация!

— А документик у вас есть?

— На, смотри!

Пожилой наполовину лысый мужик — вся верхняя часть головы голая, только жиденький чубчик торчит посредине — откинул шлем и поднёс корочки к уличной видеокамере.

— С какой стати мне вам отпирать? И вовсе вы не администрация, а всего-навсего научная ассоциация, и я в вашем кружке «Умелые ручки» не состою. К тому же только проснулся, не умылся, не позавтракал.

— С нами охрана площадки, ты должен подчиняться!

— Может, у вас и ордер на обыск есть?

— Хочешь пойти по официальному пути? Смотри не пожалей потом! Мы знаем, что ты скрываешь две работающие капсулы. Если отдашь добровольно, то претензий не последует. Но когда придём с ордером и обнаружим, то заработаешь конфискацию имущества и лишение доступа на все площадки!

— Ты, дорогой товарищ из ассоциации, охренел? Я только вчера купил две разбитые капсулы, собираюсь их отремонтировать и продать на аукционе. В чём здесь нарушение закона?

— Открывай! Когда мы принесём ордер на обыск, будет поздно разговаривать по-хорошему.

— Ступайте, мне тоже по делам идти скоро надо.

Лысый мужик захлопнул шлем и направился к обрыву, на ходу инструктируя охранников:

— За дверь не выпускать, взлетать не давать! Попробует уйти, задержать!

Когда я зашёл на кухню, увидел, что Витька уже встал, соорудил себе огромный бутерброд и завтракает:

— Кто приходил?

— Научная ассоциация будь она неладна. Ты инопланетный язык изучил?

— Ага, что в шлеме бормочут, понимаю. Но надо тренироваться, предлагают упражнения разные.

— Занимайся, только никому не говори про свои новые знания и капсулы. Я сейчас всё опять разберу, чтобы выглядело поломанным.

— На фига? Давай на аукцион выставим!

— Ты слышал разговор? Нас обвиняют в утаивании работающих устройств, имеющих стратегическое значение.

— Шайзе!

— Из дома пока не выходи, сразу скрутят.

— С какой стати? Мне в школу разведчиков лететь надо.

— Они сейчас вернутся с ордером на обыск, покажу неработающие капсулы, тогда пойдём.

— Фигасе! Звони дяде Игорю!

И только тогда до меня дошло, ведь следовало давно известить нашего покровителя, но я сам до такого простого решения не додумался. Достав телефон, подключил наушники и позвонил. Лёхин отец меня выслушал и резюмировал:

— Сейчас вылетаю к тебе со своим юристом, без нас дверь никому не открывай!

Спрятав телефон, я прошёл в гараж, достал из поясной сумки «чикчарчики» и приступил к разборке. Хорошо, что вчера не стал убирать разбитые блоки, а сложил двумя кучками на полу рядом с капсулами. Буквально три минуты, и мне удалось всё привести в первоначальный вид. Я уже убирал целые блоки по рюкзакам, когда в дверь позвонили. Пришлось всё бросить и бежать, а то с Витьки станется — возьмёт и откроет!

Лысый мужик с чубчиком размахивал перед камерой какой-то бумагой и требовал пропустить, но мне хватило выдержки не поддаться на провокацию:

— Сейчас прибудет мой адвокат, проверит ваши документы, тогда поговорим.

В дверь ещё несколько раз стукнули, после чего долбёж прекратился. Я прошёл на кухню, а когда залез в холодильник, возмутился:

— Витька, да ты почти всё сожрал?

— Так вчера не ужинал, да и после капсулы всегда на хавчик пробивает.

Только я налил себе стакан молока и взял оставшийся кусок батона, как в дверь опять позвонили. Пришлось снова переться к пульту.

Глянув на экран, увидел Лёхиного отца с незнакомым мне мужиком. Стройный, подтянутый, в деловом костюме и с тонкими «итальянскими» усиками.

— Игорь Андреевич, добрый день. Научники действительно имеют право устраивать у нас дома обыск?

— Здравствуй, Володя. Нет, только осмотреть купленные тобой капсулы.

— Хорошо, тогда калитку гаража открою, вчерашнее приобретение у меня там лежит.

Глава 6

Открыв дверь, я сначала пропустил дядю Игоря с юристом, а следом ворвался мужик с чубчиком и ещё семеро научников. Охрана площадки осталась стоять на улице. Гости рассыпались по гаражу, всё осматривая, заглядывая на полки, в рюкзаки, а двое даже собрались зайти в дом, но мужик с «итальянскими усиками» всех остановил:

— Господа, вам никто не давал права рыться в чужих вещах и проникать на жилую территорию. Согласно постановлению, можно только осмотреть два лечебных устройства, что находятся перед вами.

Научники отошли от полок и столпились вокруг разбитых инопланетных устройств. Один достал обычный земной планшет, вывел фотографии капсул и принялся внимательно сравнивать. А мужик с чубчиком, убедившись, что устройства неработоспособны, подошёл ко мне и начал наседать:

— Ты обязан передать технологию ремонта капсул в научную ассоциацию!

Меня такой подход возмутил настолько, что моментально захотелось перейти к рукоприкладству, соответствующие навыки так и просились наружу.

— Ага, щаз! Я тебя вообще первый раз вижу, и разговаривать в такой хамской манере не позволю! Посмотрели капсулы? Пошли вон отсюда!

Дядя Игорь отрицательно покачал головой, словно намекая, что следует говорить помягче. А старший научник от моей отповеди прямо-таки сдулся и залепетал:

— У вас нет лицензии на ремонт медицинского оборудования, поэтому вы не имеете права заниматься такими работами.

— И ты, кто сам ничего не умеет, собрался единолично решать: выдавать мне лицензию или нет?

— Нет, вы меня совершенно неправильно поняли! Мы купим технологию, а взамен оформим разрешение. Совершенно бесплатно.

— Я не собираюсь ничего продавать. Разве что, эти две капсулы через аукцион, и то, если удастся отремонтировать.

— Как вы не понимаете? Медицинской техники катастрофически не хватает! А совместно мы сможем быстро закрыть этот вопрос и неплохо заработать.

— Мне абсолютно не нравится ваша хамская манера вести дела, поэтому никакого сотрудничества не ждите. Убедились, что техника в нерабочем состоянии? Можете выметаться, у меня других дел полно.

Мужик с чубчиком жалобно посмотрел на Игоря Андреевича и, не увидев поддержки, грубо спросил у своего подручного с планшетом:

— Капсулы те самые, без изменений?

— Да, всё в точности, модификаций не замечено.

— Тогда пошли! — и уже обращаясь ко мне, добавил. — Но мы ещё вернёмся, разговор не закончен!

— С какой стати? Я никого не приглашаю, общаться у меня с вами нет никакого желания! Как говорится, ауфидерзейн!

Когда научники вместе с охранниками площадки улетели, я пригласил гостей в дом, но Лёхин отец отказался и сказал:

— Что самое интересное, Арцебашев прав, с медицинскими капсулами ситуация очень напряжённая.

— Тот с чубчиком, что ли? А зачем они, узнав про возможность ремонтировать капсулы, сразу скупили все неработающие и взвинтили цены, это нормально? Ведь научная ассоциация меня фактически обворовала! Если я покупал поломанные устройства за полтинник, то сейчас подобные стоят почти миллион! В шестнадцать тысяч раз расценки задрали!

— Это всего-навсего бизнес и ничего другого. Думаешь, у меня подобного не случалось, когда из-под носа уводили товары и выгодные сделки? Я боюсь, что Арцебашев станет на тебя давить через администрацию, чтобы выведать секрет.

— И что они мне могут сделать, ведь я законы не нарушаю?

— Не знаю, но возможностей множество. Например, введут постановление, запрещающее продавать капсулы на аукционах.

Гости ушли, Витька отправился в школу разведчиков, а мне ничего не оставалось, кроме как, заняться углублённым изучением языка. Притащив к себе в комнату все рюкзаки с инопланетными DVD-дисками, а заодно и коробки с рассортированными фильмами, приступил.

Привычно раскладывая маленькие пластины и записывая сюжет, я вдруг натолкнулся на довольно интересное кино. Небольшой поисковый космический корабль, исследуя новую звёздную систему, приблизился к планете, пригодной для проживания, и внезапно натолкнулся на автоматическую артиллерийскую платформу. В результате первого попадания корабль получил пробоину, осколками обшивки ранило пилота. И пока экипаж героически заделывал брешь, командир увёл корабль из-под обстрела, приземлившись на ближайшей луне.

Дальше начался длительный ремонт прорехи в корпусе и нудное наблюдение за незаконными шахтами на планете. Инопланетные режиссёры всё показывали детально и подробно, как и во всех других фильмах. Но самое интересное для меня оказалось не это. Сразу после приземления во время совещания командира со старшими офицерами стало понятно, что без пилота экипаж не сможет совершить прыжок из системы. Просто подлечить раненого оказалось мало, так как осколок попал в голову и повредил «нейроинтерфейс».

Остановив просмотр, я перемотал фильм назад и второй раз послушал перебранку старших офицеров, а затем и третий. Получалось, что у пришельцев существует некое устройство, позволяющее мозгу напрямую контактировать с бортовым компьютером! Насколько мне удалось понять, с помощью такого импланта улучшалась управляемость космическими кораблями. Ведь пилот получал возможность моментально реагировать на внешние ситуации, а главное, выполнять прыжки между звёздными системами.

Мне сразу вспомнились «нейросети», неоднократно упоминавшиеся в фантастической литературе, но устройство инопланетян оказалось иным, чем описывалось в наших книжках. Ведь «нейроинтерфейс» сам по себе не предоставлял никаких преимуществ: не позволял производить расчёты, не давал новых навыков, не хранил в себе «базы знаний», а только обеспечивал сверхбыстрый двусторонний обмен информацией с компьютером корабля.

Обдумав услышанное, я включил воспроизведение дальше. Во время второй части совещания старшие офицеры решали, кому устанавливать новый «нейроинтерфейс»? После того, как капсула прооперировала пилота и извлекла старое устройство, требовалось две недели подождать для восстановления нормальной мозговой активности в районе вмешательства. А при установке импланта человеку, не владеющему знаниями о полётах через гиперпространство, требовалось пройти обучение.

Суммарное время одного и другого варианта оказывалось примерно одинаковым. Все опасались, что пираты, обеспокоенные незапланированным выстрелом артиллерийской платформы, могут найти и захватить исследовательский корабль. Но при этом никто не горел желанием устанавливать «нейроинтерфейс» себе. Наоборот, каждый старался спихнуть столь почётную обязанность на других:

— А почему это мне? Давайте установим биологу! Ведь все исследования планеты до прибытия войск неактуальны.

— Не боитесь подцепить новый вирус? Ведь корабль получил разгерметизацию! Да и здесь, на луне туча местной пыли попала в отсеки во время посадки. Вы можете дать гарантию бактериальной безопасности? Лучше положить в капсулу офицера двигательных установок.

Почему народ не хотел себе устанавливать «нейроинтерфейс», я так и не понял. Может, во всём виновато инопланетное общественное мнение, выработавшее резко отрицательное отношение к людям с вживлённым имплантом? Сначала мне подумалось, что всё дело во внешнем разъёме. Но, пересмотрев эпизод, где раненного пилота снимают с кресла и помещают в медицинскую капсулу, понял, что соединение бесконтактное. Вроде нашего вайфая или блютуса, хотя, вполне вероятно, устройство могло работать совсем на других принципах, вроде того, что используется для подсветки артефактов?

В итоге инопланетный экипаж решил установить два «нейроинтерфейса»: капитану, а через пятнадцать дней и пилоту. Пираты искали чужой корабль, но исследователь удалось успешно замаскировать иллюзией, копирующей лунную поверхность. Первым закончил обучение и смог приступить к управлению командир, тогда как у пилота новый имплант ещё приживался.

Исследовательский корабль совершил прыжок в родную систему, экипаж доложил о незаконных рудниках. Карательная экспедиция успешно уничтожила незадачливых чёрных шахтёров, «наши победили», всех наградили «баллами лояльности», а командира отправили в академию учиться по специальности «пилот тяжёлого крейсера».

Досмотрев фильм, я снова задумался. Теперь мне стало точно известно, какие режимы и картриджи требуются для установки «нейроинтерфейса» и изучения навыков управления лёгким межзвёздным кораблём. Но всё равно оставалась масса вопросов, например: почему все так негативно реагируют на возможность установки импланта в мозг? Ведь главный герой фильма в итоге не только получил возможность спастись, но и поступил в престижную академию. Следующий неясный момент, капитан уже владел базовыми навыками управления кораблём, но без «гиперпыжков», лишь для полёта внутри звёздной системы. Отсюда ещё один вопрос: нужны ли такие начальные знания для обучения полётам на дальние расстояния, или программа содержит все необходимые разделы, включая базовые?

Наибольшее опасение у меня вызывала, естественно, хирургическая операция. Позволять лезть к себе в голову, мне совершенно не хотелось! И хоть на собственном опыте я не раз убеждался в абсолютной надёжности и безопасности медицинских капсул, страх всё равно оставался. А ещё сказывалась предубеждённость всего экипажа против имплантов. И отсутствие корабля, позволяющего совершать межзвёздные путешествия, тоже не добавляло уверенности. Ведь я, один раз собрав обломки челнока, очень хорошо знал, как устроен шаттл. Прыжковый двигатель там отсутствовал, да и места под установку явно не хватило бы. В просмотренном фильме мне удалось детально рассмотреть, что представляет собой бандура, позволяющая перемещать корабль в гиперпространстве. Лежит на боку этакий цилиндр в диаметре больше четырёх метров и длиной около шести, весь проводами и трубками опутанный. Даже если из челнока вытряхнуть всю начинку, оставив лишь пилотскую кабину, всё равно не поместится.

Так как тратить время на приготовление еды совершенно не хотелось, слетал в столовую, плотно перекусил и направился на толкучку. Во второй мой заход я решил пройти лишь по медицинским магазинам, где приобрёл несколько блоков для капсул и набор картриджей для обучения пилотов, как в том фильме. Покупал в разных местах и набрал много чего дополнительного, чтобы никто не догадался о настоящих целях.

Коробочки с «нейроинтерфейсом» найти не удалось ни одной, хотя везде специально просил показать нераспознанные артефакты. Ведь искомый имплант хранился в контейнере, совсем непохожем на обычные расходные материалы. Даже подавался перед операцией через отдельное гнездо капсулы, а не устанавливался в линейку для остальных картриджей. Поэтому, не обладая точными сведениями, невозможно догадаться, что такая коробочка относится к медицинскому оборудованию.

После тридцатого магазина я бросил бестолковое занятие и полетел домой. Или подобные устройства встречаются редко, или следует искать в других магазинах немедицинской направленности.

Вернувшись домой, я тщательно закрыл двери с окнами, опустил все жалюзи и прошёл в гараж. А когда стал раскладывать на полках сегодняшние приобретения, мне на глаза попалось нечто похожее на куколку бабочки, только размером побольше. Приклеилась к стойке, почти спрятавшись за цинкованным швеллером. Удивившись — ведь никаких гусениц в новом доме не водилось, — отлепил личинку от полки и внезапно в глубине кокона увидел глазок видеокамеры.

Приличных слов у меня не оставалось, поэтому я в самых нелицеприятных выражениях высказал всё, что думаю о научной ассоциации и лично о мужике «с чубчиком». Не знаю, имелся ли у камеры встроенный передатчик, или всё писалось на флешку, но надеюсь, что моё послание ворюги послушали. А затем вышел на улицу, положил шпионскую камеру на обломок скалы и, взяв большой камень, несколько раз опустил свой «молот» на «наковальню».

Вернувшись в гараж, включил фонарик и принялся внимательно осматривать помещение. Почти сразу мне удалось обнаружить вторую, третью и четвёртую камеры. Потратив полчаса на поиски, больше ничего не нашёл и снова отправился к «наковальне». Уничтожив шпионскую технику, я вернулся в гараж, но начать работать не смог. Уж слишком сильно меня терзали сомнения: а все ли камеры удалось найти? На всякий случай прошёлся по дому, осмотрел все углы и щели — пусто.

Немного постояв среди коридора, припомнил в деталях визит незваных гостей и пришёл к выводу, что никто из научников в квартиру не заходил. Поэтому, чтобы точно не проколоться, отнёс одну капсулу, запчасти с картриджами к себе в комнату, заперся и приступил.

Сборка заняла не больше одной минуты, воды на повторный запуск потребовалось немного. Приготовив капсулу в точности, как в том фильме, я запер дверь и лёг обучаться мастерству пилота. Крышка тихо опустилась, у меня перед глазами уже мелькнули кадры космического пространства, как вдруг выдалось сообщение:

Не найден имплант нейроинтерфейса. Обучение отменяется.

Чертыхнувшись, я привычно принялся всё приводить в первоначально неработающее состояние. Попутно в голове крутились риторические вопросы: «Почему же капсула отказалась меня учить? Понятно, что гиперпрыжки без импланта недоступны, но хотя бы базовые навыки пилота могла дать? Получается, что существует программа начального управления челноками, только мне неизвестно, какие картриджи для этого требуются, и как запускать обучение? Придётся искать информацию дальше».

Отнеся «железки» обратно в гараж, я до самого вечера перебирал и сортировал доминошки, но ничего интересного не обнаружил. А затем пришёл Витька и принёс полрюкзака провизии. Мы всё убрали в холодильник и приготовили приличный ужин. Обещали родителям хорошо питаться — приходится выполнять! А когда перешли к десертам, довольный Витька сообщил:

— Завтра ветер прекратится, полечу дальше учиться.

— А как же школа разведчиков и диверсантов? — удивился я. — Мне показалось, что ты решил туда уклон сделать?

— Квасэль! — подмигнул мне Витька и внезапно перешёл на инопланетный язык. — Побочное направление. Главное — долететь до Цюриха и положить деньги в банк. Обратил внимание? Мне сегодня самому удалось от толкучки долететь до дома. И не налегке, а с рюкзаком! Конечно, не полный вес, но прогресс огромный. Недаром мой учитель так хвалил эту лётную школу. А деньги надо заказывать крупными купюрами. Лучше по пятьсот евро, чтобы больше в рюкзак влезло.

На следующее утро Витька почесал к Элли повышать полётный навык, а я направился на толкучку. В прошлый раз мне попался на глаза огромный гипермаркет неопознанных предметов — два километра в дину, один в ширину, пять этажей. Этот исполин служил как бы естественной стеной, отделяющей торговые ряды от аэропорта.

На входе меня встретило объявление о видеонаблюдении, и охранники предложили сдать все имеющиеся артефакты в камеру хранения. Поначалу я разволновался, что меня могут обворовать, но когда увидел шкафчики «из шаттла» успокоился. Охранник быстро перепрограммировал одну ячейку под меня и выдал жетон с номером.

Взяв коляску, я въехал в торговый зал первого этажа, где, согласно вывеске, располагались «крупногабаритные предметы». Передо мной тянулись длинные трёхъярусные стеллажи, заполненные разнообразными фрагментами непонятных конструкций. От тёмно-серого цвета до серебристого. Проходя между рядов, вдруг увидел свёрнутые каркасы челноков. Досчитал до пятидесяти и плюнул, недоумевая: «Неужели ещё никто не догадался, что это такое? Или моё предположение насчёт каркаса оказалось ошибочным»?

Вскоре поняв, что на первом этаже ничего интересного для меня нет, поднялся на второй. Здесь продавали предметы с максимальными размерами от семидесяти до девяноста сантиметров, поэтому решил сразу идти на третий. Потратив полтора часа, я положил в коляску несколько блоков от лечебных капсул и непонятно как завалявшуюся среди остального хлама пустую обойму от моей «пушечки».

Закончив со «среднегабаритными» предметами, зашёл в лифт, миновал четвёртый и сразу направился на пятый этаж, где завис уже надолго и всерьёз. Ведь имплант нейроинтерфейса как раз попадал в типоразмер «меньше десяти сантиметров». Мне вовсе не хотелось установить себе в голову подобную штуковину, но иметь под рукой не помешает.

Чтобы мелкие предметы не вываливались из коляски, пришлось взять небольшую корзинку. Сложно сказать, сколько прошло времени — три часа или четыре, но сначала я почувствовал, что у меня от постоянного «шныряния» по витринам ужасно устали глаза. А когда распрямился, то понял, что проголодался. И хоть желанный «нейроинтерфейс» мне найти так и не удалось, но корзинка наполнилась всякими ерундовинами почти наполовину.

Спустившись, я расплатился, забрал свои вещи из камеры хранения, упаковал покупки в рюкзак и отправился домой. А приземлившись на пороге, обнаружил в уличном почтовом ящике письмо:

Уважаемый Владимир! Администрации площадки убедительно просит Вас незамедлительно прибыть к директору центрального комплекса.

Зайдя домой, я бросил рюкзак с покупками в гараж, быстро перекусил и отправился знакомиться с местным начальством. Не то чтобы мне хотелось засветиться перед руководством, но устраивать конфликт и с директором, игнорируя приглашение, выглядело бы с моей стороны откровенной наглостью.

Высший начальник центральной площадки всей России оказался маленьким, щупленьким дедулей лет семидесяти. Редкие седые волосы, пигментные пятна по коже, тощая шея — типичный пациент дома престарелых. И только глаза, будто бы светящиеся изнутри каком-то фанатизмом, выдавали сильную личность.

— Володя, ты здесь у нас совсем недавно, а уже успел испортить отношения с уважаемой научной ассоциацией. От афериста Игоря Коврова набрался таких манер?

— Ничего подобного! Ваши научники первые ко мне припёрлись и стали требовать, чтобы я пустил их в свой дом. А когда отказался, пришли второй раз с ордером на обыск!

— Мне-то врать не надо, так как я сам документ подписывал. Там разрешалось лишь осмотреть два инопланетных артефакта. Зачем ты привлёк этого деятеля да ещё с адвокатом?

— Игорь Андреевич вовсе не аферист, а очень приличный человек, помогающий нам.

— Просто вы не в курсе всех его «подвигов». Почитали бы досье, волосы дыбом на голове встали. А какие ответные услуги с вашей стороны он получает, позвольте полюбопытствовать?

— Я дружу с его сыном.

— Очень хочется поверить, что так и есть, но не получается. Игорю от вас явно что-то нужно, это не такой человек, что станет задаром тратить своё время.

— Почему вы так плохо отзываетесь о людях? И про какое досье речь?

— На каждого крупного бизнесмена мы заводим папку, куда подшиваем все факты. Кстати, и на тебя тоже имеется подобная.

— За что на меня, ведь я ничего не нарушал!

Директор усмехнулся и распахнул тонкий скоросшиватель, лежащий на столе:

— Как сказать. Например, умышленное убийство Павла Комарова. А друг вашего покровителя дело замял, так?

— Ничего подобного! Пашка первый напал, мне пришлось защищаться.

— Или, например, попытка утаить работающую медицинскую капсулу.

— Всё у вас неправильно там записано! Я летал на добычу и нашёл этот ценный артефакт, собирался на следующий день выставить на аукцион, но рядом с домом встретил Вениамина Сергеевича, директора площадки. Тот уговорил нас продать капсулу, пообещав скидки в лечебном центре.

— Звучит правдоподобно, но моим фактам не соответствует. Затем, очень мутная история гибели местного губернатора вместе с семьёй. Это всё пока предположения, но мы за тобой наблюдаем. Стоит тебе ошибиться, как каждый такой листочек может превратиться в отдельное Дело.

— Я губернатора не убивал, не надо на меня возводить поклёп!

Директор проигнорировал моё замечание и раскрыл вторую папку толщиной в пять сантиметров:

— А это дело твоего покровителя, что у нас здесь? Убийство, вымогательство, пытки, промышленный шпионаж, расправа с особой жестокостью над семьёй конкурента, угрозы официальному лицу, драка в общественном месте. Ты такого «идеала» желаешь достичь?

— Я вам не верю. Так как про меня написана неправда, то и по Игорю Андреевичу большая часть враньё или искажение реальных фактов.

— Как сказать. Только за развал и закрытие всех дел твой покровитель заплатил сто семьдесят миллионов рублей взяток. Впечатляет?

— Нет. Тоже наверняка враньё. Что вам от меня нужно?

— Тебе с такими талантами надо вступать в научную ассоциацию.

— Не дождутся. После того, как эти деятели вломились ко мне домой и установили шпионские видеокамеры, я с ними вообще никаких дел иметь не хочу!

— А ты уверен, что регистраторы установили именно учёные, а не твой благодетель? И не сейчас, а ещё раньше, во время ремонта.

— Знаю, что вы ненавидите Игоря Андреевича, но я верю ему.

— Похвальная преданность, только не на ту карту ты поставил, Володя. Почему не ремонтируешь те две капсулы, что у тебя дома лежат?

От столь резкой смены темы разговора, я даже опешил:

— Запчастей не хватает, артефакты сильно повреждены.

— Каких? Ты только скажи, мы можем помочь.

— Нет, спасибо, — резко ответил я. Но, почувствовав тяжёлый взгляд, добавил: — Сам не знаю, какие, только примерно по конфигурации представляю.

— Значит, ты сегодня запчасти искал в гипермаркете?

— Да, но не факт, что все подойдут.

— А заняться ремонтом более целых капсул не хочешь? Например, десять тысяч кредитов за одну — очень хорошие деньги. Многим ведущим специалистам и учёным подобные суммы даже и не снилось. Можно сделать оплату по плавающей ставке, в зависимости от степени повреждений.

— Те, что скупили научники, ремонтировать не стану, так как они меня ограбили!

— Ребята изъяли разбитые капсулы с рынка по моему приказу. Ты что, считаешь себя самым умным? Решил, что тебе позволят на халяву заработать миллиарды, минуя государственную казну? Да как только мне доложили, что у Вениамина какой-то умелец за полчаса отремонтировал пять капсул, через две минуты научная ассоциация в полном составе побежала по магазинам, скупая всё подряд.

— Даже так? Тогда я не стану работать не только с научной ассоциацией, но и с вами тоже! Всё только официально и исключительно в рамках закона.

Директор долго гипнотизировал меня тяжёлым взглядом, но я смотрел своему врагу прямо в переносицу, представляя попадание тридцати миллиметрового снаряда в морщинистый лоб.

— Не боишься, что кто-нибудь ещё тоже научится ремонтировать капсулы? И деньги уйдут в карман к другому человеку.

— Нет. А с вами работать не хочу. Если у вас больше ничего нет ко мне, пойду.

— Когда отремонтируешь капсулы, не забудь сразу выставить на аукцион, чтобы не попасть в неприятную ситуацию. Между прочим, ребята из научной ассоциации считают, что ты морочишь всем головы. Незаконно пользуешься капсулами, а затем разбираешь, придавая вид нерабочих. Смотри, мы ведь имеем право в любой момент, заглянуть к тебе в гости с внезапной проверкой.

Я молча встал с кресла, развернулся и пошёл на выход. Общаться дальше с директором центральной площадки никакого желания не оставалось.

Глава 7

Прилетев домой, я принялся готовить ужин, а попутно задумался: «Всё-таки, если установить нейроинтерфейс, то удастся ли запустить программу обучения пилота, при отсутствии начальных навыков»? После еды, чтобы решить столь важный для меня вопрос, прошёл в комнату и стал снова просматривать фильм о приключениях разведывательного корабля инопланетян. Дойдя до сцены ссоры, когда никто не хотел устанавливать себе имплант, вдруг на заднем плане услышал очень важную фразу.

Так как в том фрагменте фильма все кричали одновременно на не совсем привычном языке, мне во время первых просмотров не удалось выцепить все реплики. Но сейчас, перемотав назад, прослушал ещё раз и, наконец, услышал желаемое. Один из членов экипажа заявил, что не обладает начальными навыками пилотирования, поэтому требует исключения из списка кандидатов. И тогда в аргументах судового врача явно прозвучала фраза: «Для установки нейроинтерфейса и экстренного обучения, никакие базовые знания не требуются. Только дополнительная практика на симуляторе».

Находясь в сильном возбуждении (ведь мне реально удалось разгадать очередную тайну инопланетян), решил прогуляться и заодно подумать. С одной стороны, новая информация, как можно освоить управление челноком, меня вдохновляла, но с другой, решительно не хотелось столь кардинально изменять свой организм. Закрыв дверь, я пошёл по дороге вниз, попутно размышляя о плюсах и минусах установки импланта. Ещё в школе мне доводилось читать о биохакерах — людях, вживляющих различные устройства под кожу. Да и про обезьяну, игравшую в пинг-понг с помощью чипа, помещённого в головной мозг, тоже слышал. Но чтобы творить подобные эксперименты над собой? Мне такая идея даже в самых смелых мечтах не могла закрасться на край сознания.

Не заметив как, я внезапно очутился на крыльце дома семьи Ковровых, и пока раздумывал: звонить или нет, дверь сама открылась передо мной. На пороге стоял Игорь Андреевич и чему-то улыбался:

— Забыл, как кнопку звонка нажимать? Привет, смутьян.

— Добрый вечер! Извините, задумался просто.

— Заходи! Слышал, что ты сегодня с местным директором сцепился. Сильно Бонифаций на тебя орал?

— Больше угрожал и обещал, что не позволит хапугам, вроде меня, обворовывать площадку. Кстати, в письме другая фамилия указывалась.

— Прозвище у директора такое, а про угрозы — знакомая песня. Товарищ старой закалки, советской. Никак не может понять простой истины: если хочешь, чтобы бизнес приносил общественную пользу, надо давать людям возможность зарабатывать.

— На самом деле, я собирался спросить не про Бонифация. Вы что-нибудь слышали про установку чипов в голову, применительно к инопланетянам?

— Странный у тебя разброс по тематике. Хватаешься за всё подряд?

— Нет. Просто знаю, что у нас на Земле такие работы ведутся. А ещё ходят слухи, будто у пришельцев тоже подобное встречается.

— Ты прав. В некоторых черепах действительно обнаруживают некие микросхемы с тысячами «ножек». Вроде крупной овальной монеты, ощетинившейся короткими иголками. Но для чего такие устройства служат, никто не знает. Лучше у тёти Любы спроси, ведь она по образованию врач.

Дядя Игорь позвал жену, и для меня началась индивидуальная лекция по нейрофизиологии. К моему большому удивлению, оказалось, что внутри черепушки у человека находится не просто «серое вещество», а целый высокоразвитый живой организм, состоящий из разных отделов, выполняющих свои определённые функции. Один отвечает за речь, другой занимается слухом, третий работает со зрением и так далее. Для своей деятельности мыслительный биологический компьютер может за доли секунды создавать и уничтожать тысячи нервных клеток. Почти как мы на школьной доске мелом — написали, взяли тряпку и стёрли. У меня от услышанных сведений голова кругом шла. Никогда раньше не подумал бы, что всё настолько сложно!

Лёха вернулся из школы разведчиков, заглянул на кухню, поздоровался и сразу убежал к себе. Наверняка мама моего приятеля регулярно читала сыну подобные лекции, но ничего, кроме упорного нежелания изучать нейрофизиологию, от ребёнка не добилась. Сразу вспомнилась фраза из одного нашего разговора: «Всё что угодно, только не медицина»!

Тётя Люба перешла к описанию свойства пластичности головного мозга, когда я решил, что пора закругляться, а то семье Ковровых придётся есть ночью. Да и сложно сразу воспринять такой объём информации. Поблагодарив Лёхину маму за увлекательную беседу, сказал, что мне необходим перерыв.

Естественно, меня оставили на ужин, и за столом продолжились разговоры про перспективы вживления чипов в головной мозг. К удивлению, мой приятель оказался готовым уже сейчас установить себе такой имплант, но только чтобы получить конкретное преимущество перед другими. Тётя Люба соглашалась, что в будущем все станут жить с подобными устройствами, но торопиться не следует. Лёхин отец оказался настроен категорически против таких экспериментов, аргументируя, что человек и так использует не все возможности своего мозга. Мне такая позиция оказалась ближе всего, но решил уточнить:

— А кто-нибудь пробовал инопланетные импланты устанавливать людям? Ведь если головной мозг настолько пластичный и адаптивный, то не должно возникнуть проблем во время подключения. Отрастут синапсы, присоединятся к иголочкам-ножкам, и вуаля — есть контакт!

Внезапно за столом возникла молчаливая пауза. Через минуту дядя Игорь внезапно спросил:

— Ты знаешь, для чего предназначались такие чипы? А вдруг для подавления и контроля?

— Но всё-таки?

— Мне точно известно, что подобные устройства скупаются за большие деньги. И есть целые команды, специализирующиеся на поиске черепов с начинкой. А что с этими артефактами делают дальше — никто не знает.

— Навряд ли такие чипы использовались для контроля, ведь тогда импланты стояли бы у большинства, — возразила тётя Люба. — А так как лишь один инопланетный череп из сотни содержит микросхему, значит, устройства вживлялись только командирам. Да, Володя, и если ты читал фантастику, где написано про установку так называемых нейросетей, могу тебя расстроить. Устройство, не обладающее возможностью динамического создания нейронов и синапсов, изначально обречено уступать головному мозгу человека.

— Но ведь в такой микросхеме могут содержаться огромные базы знаний! — вмешался в разговор Лёха.

— Тебе лишь бы не учиться! — тётя Люба потрепала сына по голове и стала убирать посуду со стола.

Поняв, что разговор закончился, я поблагодарил хозяев за ужин и полетел домой. Хотелось мне похвастаться, что знаю, для чего предназначены импланты пришельцев, но не смог. Ведь тогда пришлось бы выкладывать всё, и про инопланетный DVD-проигрыватель, и про фильмы. А доверия к взрослым у меня никогда не было, ведь весь мой прошлый опыт говорил: стоит доверить родственнику или знакомому любую тайну, как эти знания моментально начнут использовать против тебя!

А главное, у меня укрепилось устойчивое предубеждение, что ни в коем случае нельзя допускать вмешательства в свой мозг. Даже при помощи супернавороченной инопланетной капсулы.

Когда я вернулся домой, напарник сразу набросился с упрёками:

— Ты куда умотал и меня не предупредил?

Чтобы не позволять партнёру садиться на шею, пришлось тоже переходить на повышенные тона:

— Витька, ты мне мамочкой не являешься, поэтому нечего со мной так разговаривать! А если интересует, где нахожусь, мог бы позвонить!

— Ладно, чо завёлся-то, уж и спросить нельзя.

— Спрашивай без наездов, тогда получишь нормальный ответ.

Напарник хмыкнул, залез в холодильник за яблоком, надкусил и спросил с набитым ртом:

— Так куда летал?

— К Лёхиной матери консультироваться, ведь тётя Люба не только домохозяйка, но и врач.

— Чо, заболел?

— Нет, насчёт микросхем, что в голову устанавливаются.

— Нейросети? Как в игрушках на компе?

— Всё намного сложнее, долго объяснять.

— А ты кратко, для простых и незанудных парней, вроде меня.

— В черепах некоторых инопланетян находят микросхемы, и есть целые команды, занимающиеся подобным промыслом.

— Собираешься стать охотником за черепами?

— Нет, хочу разобраться. Можно ли такие людям устанавливать, чтобы управлять космическим кораблём? Ведь, говорят, мы от пришельцев ничем не отличаемся.

— Так тебе надо пилотскую нейросеть, как минимум третьего поколения. И для увеличения интеллекта имплант ещё специальный ставить.

— Опять ты игры с реальностью путаешь.

— А откуда разработчики эту идею взяли, не думал? — Витька назидательно поднял указательный палец и торжествующе посмотрел на меня. — То-то же! А мне сразу удалось догадаться — с реальной инопланетной техники передрали! Может, у них даже живой пришелец консультантом был, врубаешься?

— Сомневаюсь.

— Ладно, пойду спать. А ты в своих поисках про меня тоже не забывай. Покупай нейросеть седьмого ранга для космодесантника. Импланты на силу, ловкость и базы соответствующие. Рукопашный бой, стрелковое и холодное оружие, тактика. Деньги сразу отдам, не вопрос. Но только после того, как сетка встанет и развернётся!

Витька ушёл спать, а я подумал: «Однако поговорили. Послал же бог напарничка. То вроде нормальный парень, но иногда, как начнёт тупить, хоть затыкай уши и беги»!

Следующим утром я собрал одну капсулу, упаковал в рюкзак и направился на аукцион. Зайдя к организаторам, узнал, что наше предприятие уже находится в базе данных, и мне надо лишь оплатить создание одного лота на ближайших торгах. Оказалось, что не всё так просто, желающих торговать через аукционный дом так велико, что придётся несколько дней подождать. Сдав артефакт в отведённое мне хранилище, решил снова сходить на толкучку.

Поднявшись на пятый этаж, подошёл к тому месту, где остановился в прошлый раз, и продолжил копаться на стеллажах с неопознанными артефактами. В первую очередь меня интересовал нейроинтерфейс. Кроме этого, в фильмах мне часто встречались другие предметы, поэтому захотелось провернуть трюк, о котором рассказывал Витька. Когда «знающие люди» приезжали на рынок, за бесценок скупали определённый вид неопознанки, а затем продавали в тысячу раз дороже.

После трёх часов упорного труда мне в руки вдруг попал довольно знакомый предмет — небольшая овальная подушечка размером десять на пятнадцать сантиметров. Казалось бы, никому не нужная ерунда, но в фильме про исследовательский корабль именно такую вещь использовал командир в качестве тренажёра полётных навыков. Садился в кресло, подкладывал подушку под затылок и отрабатывал старт с орбиты, расчёт параметров, выход на начальную точку и сам гиперпрыжок. Наверняка вся графика в реальности отражалась на экране шлема, но в фильме показали, будто тело в скафандре зависало в космосе, разукрашенном цветными линиями расчётных траекторий.

Стараясь не выдавать радостных эмоций, я небрежно бросил подушечку в сетку с другими покупками и пошёл дальше. Тридцать минут походив между стеллажами, взял ещё пару безделушек, спустился на первый этаж, расплатился и полетел домой.

А когда приземлялся перед крыльцом, увидел большую рваную дыру в гаражных воротах. Наверняка вскрыли, словно консервную банку, ножом или копьём звёздного металла. От увиденной картины сердце у меня оборвалось и рухнуло куда-то вниз. Подойдя ближе, заглянул в проём и увидел, что злоумышленники вынесли всё: разбитую капсулу, рюкзаки с запасными блоками, кое-какую неопознанку, купленную вчера, и даже поломанные узлы от артефакта, выставленного сегодня на аукцион.

Не став заходить внутрь, я достал телефон и набрал знакомый номер:

— Игорь Андреевич, добрый день! Подскажите, пожалуйста. У нас вскрыли ворота гаража и залезли в дом, куда мне теперь обращаться?

— Володя, у вас ведь стоит сигнализация, сразу сообщающая о незаконном проникновении в охрану площадки. Кто-нибудь уже прибыл?

— Не знаю, меня долго не было дома.

— Никуда не уходи, сейчас попробую всё выяснить.

Решив не заходить в дом, чтобы не затоптать следы преступников, я присел на камень и задумался: «Не задалась у нас поездка на центральную площадку. Сколько радостных планов строили, надежд возлагали, а в итоге — сплошное разочарование».

Игорь Андреевич и юрист прилетели вместе с охранником площадки, причём одним, а не четырьмя, как во время визита господина Арцебашева. И насколько я понял, ещё в полёте между моим «покровителем» и представителем власти началась дискуссия, так как, приземлившись, спорщики продолжали переругиваться.

— Помимо дыры в гараже, пострадавшие есть? — спросил охранник, откидывая шлем.

— Молодой человек, — не дал мне ответить дядя Игорь. — Начинайте оформлять протокол по соответствующей форме.

— Я не следователь, сколько раз повторять! У нас крупное Че-Пэ, десятки убитых, сотни раненых, все силы там. Пострадавшие есть?

— Да, меня обворовали.

— Трупы где?

— Нет ни одного, когда я прилетел, преступники уже скрылись.

Охранник с досады сплюнул себе под ноги, повернулся к Игорю Андреевичу и почти по слогам произнёс:

— Ждите следователя! В дом не заходить! Ясно?

Я промолчал, старшие товарищи тоже решили, что всё сказано. Охранник подошёл к дыре, ногой выправил выгнутый кусок железа и сверху заклеил скотчем с красными полосками. После чего захлопнул шлем, подошёл к обрыву и стартовал, в прыжке раскрывая крылья.

— И что же теперь делать? — мне ждать на улице под дверью совершенно не хотелось.

— Не знаю, случайно так получилось, или некто специально подгадал, но сегодня неизвестная банда напала на склады. Все свободные люди там. Мы старшего по смене еле уговорили прилететь, как оказалось, зря. Сегодня навряд ли кто появится. Можешь погостить у нас, тётя Люба дома. Если что, у них должен быть твой телефон, позвонят.

Не хотелось мне дежурить перед закрытыми дверьми, но всё-таки решил остаться:

— Спасибо. Но лучше подожду, а то ведь могут и всё остальное вынести.

— Много чего украли?

— В дом не заходил, а из гаража одну разбитую капсулу и все запасные блоки.

— Вечером жду тебя с партнёром в гости. Мы полетели, не скучай.

Оставшись один, я нашёл камень поудобнее, уселся и стал смотреть фильмы, благо проигрыватель и запас «доминошек» у меня всегда лежал в поясной сумке.

К вечеру вернулся Витька и принялся на меня орать так, будто дверь сломали не злоумышленники, а мне самому взбрела в голову подобная блажь. Когда запас немецких и русских ругательств иссяк, напарник перешёл к упрёкам:

— Говорил я тебе, что нужны две квартиры? Так хоть одну твою взломали бы, а моя осталась цела. Но ты же ещё специально дом на самом отшибе выбирал! Не стал слушать умных людей, что надо поближе к другим селиться, вот тебе результат! С меня за ремонт не получишь ни копейки!

— Ладно, можно подумать, что сам не заплачу. Хватит орать.

— И ещё восстановишь мне стоимость всех похищенных вещей!

— Ты сначала проверь, а потом претензии выкатывай. Может, ничего и не украли кроме капсул? Нас Ковровы в гости пригласили, переночевать у них.

— Перебьюсь без твоих подачек! В гостинице пока поживу.

Витька подбежал к краю нашего пятачка и прыгнул вниз, активируя крылья. «Надо же, какой прогресс — и года не прошло, как научился нормально стартовать», — подумал я и тоже пошёл к обрыву. Сидеть возле дверей больше не имело смысла, а тем более ночевать на улице. От переживаний у меня зверский голод проснулся, а после завтрака даже маленького перекуса не получилось. Стандартные пищевые пайки дома лежали, но взять хоть один с собой, мне в голову не пришло. Кто же знал, что так получится? Подойдя к краю обрыва я тоже прыгнул вниз, отсчитал десять секунд и активировал крылья. Давно хотел так попробовать, но всё руки не доходили. А сейчас, совершив затяжной прыжок, остался до ужаса довольным — просто великолепные ощущения!

Ковровы накормили меня ужином, а затем Лёха позвал к себе и до самого «отбоя» развлекал рассказами об успехах в школе разведчиков. А когда я пошёл спать в свою комнату, спросил:

— Ты когда с напарником в горы на разведку собираешься лететь?

— Не знаю, Витька до сих пор учится в лётной школе. Как закончит, сразу дам тебе знать, не волнуйся, не забуду.

На следующее утро меня разбудил звонок с незнакомого номера:

— Владимир? Вчера с ваших датчиков поступил сигнал о взломе. Почему не встречаете следственную группу?

— До самой ночи ждал, а затем спать направился, через пять минут прилечу.

— Хорошо. Но мы в протокол внесём, что на месте происшествия вас не застали.

Когда я добрался до нашего дома, то обнаружил, что следственная бригада администрации в составе трёх человек уже прошла в квартиру и шарилась по комнатам. Только хотел возмутиться, но старший наряда не дал мне ничего сказать:

— Что пропало, где список похищенного?

— Откуда я могу знать, если велели в дом не заходить? Почему вы меня не дождались?

— У нас нет времени на ерунду, быстро смотрите и перечисляйте украденные предметы, — проигнорировал мой вопрос охранник. — Или мы летим на другую точку, у нас ещё пятнадцать вызовов.

Пришлось наплевать на попранные права и перемещаться по комнатам, вспоминая, что и где стояло. По большому счёту, урон оказался небольшим. Пропали все артефакты из гаража, у Витьки стащили запасной бластер, а у меня в комнате перевернули несколько коробок с «доминошками». Но офицера охраны моё объяснение, что нападавшие устроили бардак и ничего не забрали, не удовлетворило:

— Что прилагалось к этим кубикам? Вы же с ними каким-то образом работали?

Поняв, что ребята выполняют поручение директора — всё разнюхать, принялся объяснять:

— На каждом параллелепипеде написаны иноземные слова, и мне хочется расшифровать письменность пришельцев.

— Подобными вещами надо заниматься в научной ассоциации, а не дома.

— Где такое написано? — меня наглость следователей возмутила до нервной дрожи. — Вы обязаны искать похитителей и вернуть моё имущество, а остальное вас не касается!

— Тебе, пацан, дают дружеские советы. Советую прислушаться и сделать правильные выводы, а то ведь мы можем похищенное и не найти.

— Ах так? Шантажировать решили? — рассвирепел я. — Валите вон отсюда, козлы!

Старший следователь пошёл на выход, по пути махнув рукой своим подчинённым, приглашая за собой. А затем обернулся и сказал:

— Про оскорбление лиц при исполнении я напишу рапорт, и выводы последуют, не сомневайся.

Закрыв за «гостями» дверь, я задумался: «Что же делать? Всё бросить и вернуться на старую площадку? Но не факт, что нас оставят в покое и там. Вот уж никогда не думал, что найденный мной секрет ремонта лечебных капсул принесёт столько проблем. А так всё хорошо начиналось – купил четыре за сто девяносто кредитов, а продал за три миллиона восемьсот тысяч. А ведь если эти деятели заявили, что могут вещи и не найти, получается, гаражную дверь взломали люди директора площадки? Только у меня никаких доказательств нет, разве что, остались записи с камер внешнего наблюдения»?

Я бросился к пульту управления домом и вместо устройства увидел лишь оборванные провода, торчащие из стены. Достав телефон, я снова позвонил своему «покровителю»:

— Игорь Андреевич, добрый день! Вы сможете прислать ребят, чтобы отремонтировать ворота и поставить новый пульт управления домом? Я заплачу.

— Сейчас прилетят. А что со старым, разбили?

— Украли. Причём даже не знаю кто. Следователи, похитители, может, ночью кто-нибудь заходил.

— Подожди, дом вскрывали в твоём присутствии? Ты в акте этот факт завизировал?

— Нет, никаких документов не подписывал, а зашли они без меня. Когда я прилетел, ребята вовсю по дому шарились.

— Что же ты сразу юриста не вызвал? Эх, всё тебя учить надо! Сейчас подлетит вчерашний парнишка, ты напишешь в его юридическую фирму заявку на расследование неправомерных действий администрации. А дальше встречай ремонтников.

Закончив разговор, я прошёл в свою комнату и принялся раскладывать по коробкам рассыпанные «доминошки». Но закончить не успел, так как через пять минут пожаловал мужик с «итальянскими усиками», и мне пришлось под диктовку писать заявление на оказание юридических услуг. А следом прилетели строители с ребятами, устанавливавшими сигнализацию. И если электронщики сразу принялись монтировать новый пульт управления, то механики сначала осмотрели гаражные ворота и вынесли неутешительный вердикт: «Полная замена».

А пока проводились ремонтные работы, я прошёл в свою комнату, разобрал рассыпанные артефакты и сел дальше смотреть фильмы. К обеду заработал пульт управления домом, а вечером строители показали мне новые уже установленные гаражные ворота: один в один, как первые, даже замки со старых переставили, чтобы не менять ключи.

Приготовив ужин, думал, что Витька прилетит, но напарник, видать, остался в гостинице. Не сообщил мне, ничего не сказал, и я решил тоже не звонить — больно надо за ним бегать и слёзы вытирать. Посмотрев ещё фильмы, я лёг спать, думал, что поваляюсь до обеда, но не тут-то было! В восемь утра ко мне в комнату вломился партнёр и, не поздоровавшись, заявил:

— Вставай, мы прямо сейчас улетаем в Монако!

Столь резкая смена настроений меня даже позабавила:

— Какая муха тебя укусила? Из-за взломанной двери гаража расстроился? Так ведь у нас почти ничего ценного не украли.

Но Витька не стал отвечать на мои вопросы, а вышел из комнаты, бросив на ходу:

— Жду тебя на кухне.

Сначала я собирался возмутиться — по какому праву напарник отдаёт приказы, если мы равноправные партнёры, и все вопросы должны обсуждаться совместно? Но, подумав, решил, что идея, положить хотя бы часть заработанных денег в швейцарский банк, не лишена смысла. Ведь если администрация площадки всё-таки применит ко мне санкции, то можно потерять всё, а так хоть часть сохранится.

Зайдя на кухню, я первым делом залез в холодильник и спросил:

— С какого перепуга ты решил так резко сорваться?

Витька явно находился не в духе, ответив довольно грубо:

— Без комментариев.

— Ты что, с Элли поссорился?

— Не лезь в мою личную жизнь!

— Мне же надо знать, что происходит, и к чему готовиться! Может, у тебя на хвосте банда из пятисот рыл висит, и надо срочно готовиться к обороне?

Витька зарычал, сжал кулаки, даже подумал, что партнёр бросится в драку, но внезапно услышал ответ, произнесённый сквозь стиснутые зубы:

— Нет никакой банды! Меня отказались дальше обучать в лётной школе, заявив, что я достиг своего потолка.

— И на чём ты засыпался?

— У меня не получается летать с грузом больше сорока килограмм.

— Странно, а меня свинцовые чушки заставляли таскать в ветреную погоду.

— Директор школы сказал, что меня и так на самую простую программу перевели. Но я и всё равно не справляюсь. Хватит вопросов!

Остаток завтрака прошёл в полном молчании, но когда стали собираться, Витька обнаружил пропажу своего второго бластера и снова принялся обвинять в косвенной причастности к ограблению. Настолько в тот момент меня достало нытьё напарника, что до ужаса захотелось послать козла куда подальше. Только желание застраховаться и перевести часть кредитов в европейскую валюту останавливало. Ведь, что ни говори, а лететь так далеко вдвоём намного безопаснее. В Цюрихе можно и распрощаться, я вернусь на площадку и продолжу разгадывать инопланетные тайны, а партнёр пусть катится в своё Монако, прожигать жизнь в апартаментах по тридцать тысяч евро за сутки.

Глава 8

Зайдя в отделение банка, напарник уверенно подошёл к окошку, подал пустой рюкзак и нагло заявил:

— Мне надо снять десять миллионов евро. Желательно крупными купюрами, чтобы всё сюда влезло.

Молодая девчонка-операционистка удивилась и залепетала в ответ:

— Вы что? У нас отродясь таких сумм не случалось!

— А сколько есть?

— Только шестьсот. Долларов побольше, а рублей в настоящий момент совсем нет.

— Хорошо, давайте нам евро и баксы, остальное заберём завтра. Оставьте заявку на оставшуюся сумму.

Девушка отодвинула рюкзак, выложив на блюдечко несколько синих бумажек и небольшую стопочку зелёных.

— Вы не поняли! — возмутился Витька. — Мне нужно шестьсот тысяч евро, как минимум!

— Здесь вся имеющаяся наличность, — пролепетала операционистка.

— Вы должны обеспечивать местные деньги всеми доступными валютами!

Девчонка, видать, пришла в себя и тоже начала довольно резко отвечать:

— Ничего подобного! Мы гарантируем исполнение всех операций с кредитами, а обмен на валюты других стран проводим по мере появления наличных средств. Считайте, вам повезло, что в кассе нашлось шестьсот евро и восемнадцать тысяч долларов. Обычно и того меньше.

— Закажите, чтобы вам подвезли купюры.

— Таких услуг мы не предоставляем. Заходите чаще и спрашивайте.

Витька не стал дослушивать, а сложил деньги в рюкзак и направился на улицу, где замер, уставившись вдаль.

— Зря ты так купюры складываешь, ведь их совсем немного, в пачки не увязаны. Лучше в поясную сумку, оттуда точно не потеряется, — посоветовал я приятелю.

— Твои советы слушать, только себе хуже делать! — начал свирепеть Витька. — Говорил сразу, что надо сваливать! Всё ты виноват: в Швейцарии горы, не долетим! А теперь без бабла остались.

— С чего ты взял, что тогда получилось бы по-другому? Помнишь, как я триста долларов положил на счёт в первый день? Тогда в той кассе и появилась наличность, а больше разноцветным бумажкам браться неоткуда.

— Выходит, что реальные деньги только с новичков?

— Правильно, а с какой радости там бабло ещё может появиться? Сомневаюсь, что администрация сама печатает валюту.

Напарник снова впал в задумчивость, а затем изрёк:

— Ведь так мы до конца жизни нужной суммы не наскребём.

Внезапно меня посетила мысль, с кем можно ещё проконсультироваться. И чтобы не откладывать, я сразу достал телефон:

— Игорь Андреевич, добрый день! Можно получить ваш совет по одному щекотливому вопросу?

Трубка отозвалась сразу:

— Меня сейчас нет на месте, прилетайте после обеда в офис.

Витька, послушав разговор, резко успокоился и принялся перекладывать купюры из рюкзака в поясную сумку. А я внезапно для себя подал ещё одну идею. Сложно сказать, откуда пришла такая мысль в голову, но ведь появилась:

— Пока есть свободное время, предлагаю погулять по ювелирным салонам. Деньги можно не только в купюрах вывозить, но и в драгоценностях. Помнишь книжку «Двенадцать стульев»?

— Точно! — обрадовался напарник. — Ну, ты и башковитый! Только я кино смотрел, а не читал.

Не знаю отчего, но приятно было услышать, что Витька наконец-таки положительно оценил мои интеллектуальные способности.

— Только сразу покупать ничего не станем, лишь посмотрим. Насколько мне известно, наибольшим спросом пользуются крупные драгоценные камни. Сами оправы — перстни, серьги и прочее — скупают по цене золотого лома, идущего на переплавку.

Обойдя все ювелирные магазины, мы выяснили, что украшений с крупными камнями практически нет, и отдельно бриллианты с изумрудами не продаются. А расценки на всю продукцию здесь настолько грабительские, что при конвертации можно потерять как минимум половину денег. Это в случае если за бугром удастся всё сдать по нормальным расценкам, иначе потери возрастут кратно.

Мы сходили в столовую, пообедали, а когда время подошло к оговорённому сроку, пошли на приём к нашему «покровителю». Чтобы Витька ничего не испортил и не разболтал лишнего, я заранее попросил напарника помалкивать, предоставив все переговоры мне. И когда зашли в кабинет, сразу перешёл к делу:

— Игорь Андреевич, добрый день! Мы здесь подумали, что в связи с активными действиями администрации против нас, неплохо бы часть средств перевести в доллары или евро, чтобы вывезти за рубеж. Но в местном обменном пункте совершенно нет наличности. У вас есть какой-нибудь канал конвертации кредитов?

Лёхин батя удивлённо посмотрел и спросил:

— И сколько хотите перевести в иностранную валюту? Да вы садитесь, что стоите?

Не успел я рот открыть, как мой напарник влез в разговор:

— По пятьсот миллионов кредитов каждому. Итого миллиард, лучше наличными.

Глаза у дяди Игоря раскрылись так, словно собрались вываливаться из черепа:

— Ребята, а вы, часом, не охренели? Насмотрелись фильмов про колумбийскую наркомафию? Такие суммы никто не хранит в наличных деньгах! Да и людей, способных в принципе столько заплатить, можно по пальцам пересчитать.

— Извините, Витька оговорился, нам хотя бы по десять миллионов обменять.

— Это тоже бешеные средства! На такую сумму можно шикарно жить до самой старости, ни в чём себя не ограничивая. Но есть и другой вариант: нарваться на бандитов и распрощаться с жизнью, а заодно и деньгами. Потом, как вы хотите вывозить валюту за границу? В курсе, что в туристические поездки разрешается брать не больше десяти тысяч долларов?

— В рюкзаках на крыльях до Швейцарии, — ответил я, уже понимая, что такая идея дяде Игорю тоже не понравится.

— Знаете, даже комментировать не хочу подобную глупость.

— И что же нам делать? Ведь научная ассоциация с местным директором под нас копают. Один неверный шаг, и лишат доступа ко всем площадкам, а деньги конфискуют.

— Наконец-таки появился здравый смысл в речах. Следует неукоснительно соблюдать все правила, не хамить и не поддаваться на провокации. А с выводом части средств за рубеж я помогу. Но не сразу, и не наличными. Это будет или счёт в банке, или фиктивное предприятие в оффшорной зоне. Курс обмена получится намного хуже, чем в местном банке, хотя там тоже огромная разница между покупкой и продажей.

— Спасибо, — обрадовано сказал я и встал, собираясь уходить. Но дядя Игорь меня остановил:

— Кстати, когда вы на добычу в горы собрались лететь? А то Лёха меня уже замучил расспросами.

Не дав открыть напарнику рот, я моментально ответил:

— Можем прямо завтра, Витька как раз закончил обучение в лётной школе.

— Отлично! Тогда сейчас выловлю сына с уроков, и оформим принятие в ваш отряд. Посидите здесь, через пять минут мы вернёмся.

Когда Игорь Андреевич ушёл, напарник набросился на меня с претензиями:

— Ты чо здесь один всё решать вздумал?

— А тебе ещё не понятно? Всю помощь нам оказывают не бесплатно, а за то, что натаскаем Лёху. Хочешь обменять кредиты на евро, будь добр поработать! Или у тебя другие варианты есть?

— Шайзе!

Витька пошёл красными пятнами, шумно сопел, бормоча немецкие ругательства, но драться не полез. Меня даже посетила шальная мысль, что придётся оплачивать поломанную мебель, но обошлось. А чтобы сбить с напарника злость, сразу сказал:

— Нам ещё надо к дяде Игорю на склад зайти. Не забыл, где все наши вещи пока хранятся?

В первый день прибытия на Алтай мы с удивлением узнали, что личные шкафчики для артефактов, доставшиеся нам на старой площадке бесплатно, здесь стоят больших денег. Кроме того, существовала неприятная местная специфика, требующая каждый раз на вахте записывать в специальный журнал — что ты забрал из своего хранилища или положил. Потому мы с радостью согласились держать вещи в таких же шкафчиках, но стоящих на складе нашего «покровителя».

На следующий день ранним утром мы с Витькой, вооружённые до зубов и с кольями для разметки участков, сидели на камнях перед домом и ждали Лёху. Но мой приятель прилетел не один, а с отцом и незнакомым бойцом.

— Знакомьтесь, — сразу перешёл к делу Игорь Андреевич. — Это Пётр, инструктор высшей квалификации. Первое время полетает с вами, всё покажет, а как решите, что набрались опыта, станете работать втроём. И ещё, я оплатил пролёт над одним граничным участком.

— Зачем поощрять жуликов? — меня столь нелогичное поведение прямо-таки возмутило. — Мы могли бы вокруг облететь.

— Там всего два кредита с человека. А делать крюк в тысячу вёрст, намного накладнее получится. Кроме того, на неконтролируемых территориях могут встречаться банды, охотящиеся на новичков. Ведь такое заграждение сделали не жулики, а администрация, чтобы предотвратить появление в местах добычи лиц, не зарегистрированных на площадке.

Мне хотелось возмутиться, что на самом деле директор знает, где прячутся разбойники, но ничего не делает, но вместо этого предложил план действий, непроизвольно произнеся каламбур:

— Полетели? Пётр первый.

Наш провожатый уверенно прыгнул с обрыва, мы стартовали следом и небольшим клином направились на юг. Инструктор летел неторопливо — у меня индикатор на шлеме показывал примерно три четверти от максимально допустимых значений. Витька, поднаторев, не отставал и свободно держал сто пятьдесят километров в час.

Пролетев над зоной с оплаченным проходом, мы углубились в горную местность. Я сразу обратил внимание, что внизу стали попадаться участки с лёгким свечением, а когда сказал Петру, получил исчерпывающий ответ:

— Здесь всё выбрано. Там лишь неопознанка и дешёвая мелочёвка валяется. Места неудобные для приземления. Основные районы добычи сейчас находятся километров на триста южнее.

Через два часа полёта нам начали попадаться участки, помеченные световыми стенами. Все более или менее богатые россыпи оказались уже застолблены, и нам пришлось лететь ещё двадцать минут, прежде чем увидели первый разбившийся шаттл, не помеченный столбиками. Я предложил приземляться, но наш инструктор возразил:

— Очень неровная поверхность, при посадке можно сильно навернуться.

Пролетев над местом крушения на медленной скорости, согласился:

— Да, приземляться сложно, а всё самое ценное уже вывезено.

Пётр удивлённо на меня посмотрел и прокомментировал:

— Если вы собрались найти броню с челноков или авиационные пушки, могу сразу разочаровать. Здесь, в радиусе тысячи километров всё ценное давно выбрано. Работали профессионалы, можно сказать, асы своего дела. Мне одно время посчастливилось с такой командой сотрудничать.

— А почему бросили?

— Ребята заработали денег и разбежались, я тоже ушёл, а потом вернулся — скучно жить без неба и полётов.

— И что можно найти в таких не до конца разграбленных челноках?

— Бластеры, лучевые и плазменные винтовки, лёгкую и среднюю броню. Всё как обычно. Но такая халява скоро тоже закончится. Ведь если пролететь пятьдесят километров на юг, там разбитой техники почти не встречается. Больше всего боёв проходило здесь.

Ещё немного полетав над окрестностями, мы выбрали подходящее место крушения и приземлились. Хоть большая часть артефактов здесь оказалась рассыпанной по неудобному каменистому склону, но чуть ниже в долине имелась хорошая посадочная площадка.

После того как наконец-таки установили колышки — никак у нас не получалось уложиться в требуемый периметр, — я собрался искать артефакты, но Пётр меня остановил:

— Сначала придётся вернуться, зарегистрировать участок и оплатить пошлину. Лететь лучше человеку, обладающему навыком скоростных полётов. У меня такое не прокатит, так как не вхожу в состав учредителей вашей фирмы.

— Хорошо, слетаю, а вы пока осмотритесь и отдыхайте.

Но инструктор снова меня удивил:

— Почему же, собирать артефакты можно уже сейчас, нельзя только выносить с территории помеченного участка. Мы как раз займёмся поиском самого ценного.

Разбежавшись по лужайке, я взлетел и буквально за пять секунд поднял скорость до края фиолетового сектора. Набрал высоту, преодолел горную гряду, а когда обернулся назад, чтобы лучше запомнить место, вдруг обратил внимание, что пять огороженных участков, один из которых наш, образуют практически прямую линию. Мне почему-то сразу вспомнилась знаменитая фраза Вини-Пуха: «Это ж-ж-ж — неспроста»!

В поисковой ассоциации никаких проблем с регистрацией участка не возникло. Думал, что мне начнут высказывать обвинения за полёты в одиночку над горами, но пронесло. А на обратном пути решил проверить возникшую у меня версию появления ровной линеечки из разбившихся челноков.

Приземлившись за территорией посёлка возле большого орехового куста, я ножом звёздного металла вырезал ровный прут длиной три метра, похожий на удилище. Снова стартовал и с удивлением выяснил, что если держать шест поперёк, то достичь максимальной скорости не получается. Вроде диаметр небольшой — всего в два пальца, а аэродинамическое сопротивление создаётся сильное. Пришлось разворачивать палку вдоль, и сразу скорость ушла на край фиолетового сектора.

Добравшись до горной гряды, после которой располагался наш участок, я сбросил скорость до минимума, огляделся по сторонам и, никого не обнаружив, взял прут поперёк. После чего медленно пролетел вдоль стены, ведя тонким концом своей «удочки» по скальной поверхности. Преодолев пятьсот метров, я снова развернулся, перехватил «деревянный щуп» и двинулся в обратном направлении, но на десять метров выше.

На пятом заходе прут внезапно перестал скрестись по камню и провалился в скалу. Заметив, где всё произошло, я развернулся и влетел в тоннель, скрытый иллюзией. Сразу захотелось заорать от радости, но постарался сдержаться — кто знает, что там находится впереди? Приземлившись на каменный пол, бросил прут к стене, взял в правую руку лучевую винтовку, а в левую — фонарик, и двинулся вперёд. Отдельно радовался тому, что догадался захватить с собой поясную сумку полную нужных вещей.

Сердце у меня бешено колотилось, хотелось бежать вперёд, чтобы посмотреть, какой шаттл нам достанется на этот раз, но приходилось сдерживаться и внимательно озираться по сторонам, не забывая регулярно оглядываться назад. Но когда загорелся свет, меня охватило разочарование: тоннель оказался пустой, без челнока.

Подойдя к зарядной станции, я не обнаружил скелетов и валяющегося на полу вооружения. Да и понятно, в прошлый раз мне посчастливилось наткнуться на останки экипажа, вышедшего размять ноги. Зато когда вытянул из стойки тонкий провод со стандартным разъёмом и подключил к скафандру, сразу началась подзарядка брони и крыльев. Поняв, что устройство работает, задумался: «Отдавать или нет»? Ужасно не хотелось за бесценок дарить Бонифацию свою находку, но и попадать под штрафные санкции с полной конфискацией имущества тоже «не комильфо».

Через полминуты скафандр сообщил, что все подключённые устройства полностью заряжены. Так как на южной стороне тоннеля меня могли увидеть люди, ошивающиеся на пяти огороженных участках, я вернулся к северному входу, осмотрелся и выпорхнул наружу через иллюзию скалы. Пролетев с километр в сторону площадки, набрал высоту, развернулся и направился в южную сторону.

Приземлившись на участке, закреплённом за нашей фирмой, подошёл к отряду и сразу получил от Витьки замечание:

— Чо так долго-то? Мы уже все рюкзаки набили!

Только хотел ответить партнёру, что в следующий раз полетит сам, как внезапно за меня заступился Пётр:

— Нормально обернулся. У меня быстрее точно не получилось бы!

— А почему только четыре рюкзака набрали? — удивился я.

— Так нельзя больше! — пояснил Витька. — Петро сказал, что по технике безопасности запрещается носить по два баула.

Мы вернулись без приключений, сдали собранные артефакты на реализацию Лёхиному отцу и сразу полетели ещё на одну «ходку». А когда вернулись со второй партией товара, мне на экране шлема высветилось сообщение, что на счёт пришёл один миллион восемьсот тысяч кредитов за реализованную медицинскую капсулу. Получившаяся сумма меня сильно удивила и порадовала: почти два раза дороже, чем за те артефакты, что я продал Витамину. Ещё лучше, если бы удалось продать обе, но здесь как в той поговорке: «Знал бы, где упадёшь, соломки подстелил».

После ужина мы с Витькой прилетели домой, и я в своей комнате подсчитал полученную прибыль. Один миллион восемьсот минус исходная цена капсул и запчастей, скидываем стоимость ремонта дома, делим пополам, округляем — получается шестьсот пятьдесят тысяч. Только успел перекинуть деньги партнёру, как Витька влетел ко мне в комнату:

— Чо за бабки?

— За одну проданную медицинскую капсулу.

— Так много?

— Цены подскочили.

— А почему сразу не сказал?

— Можно подумать, ты меня слушал! Как увидел раскуроченную дверь, моментально с катушек съехал.

— Так я думал, что обе спёрли.

Уже собрался объяснить партнёру, кто купил капсулы за свои деньги, отремонтировал и выставил на аукцион, но передумал. Не хотелось устраивать скандал и впадать в полное жлобство.

— Ладно, давай спать, завтра с рассветом опять на дело лететь.

Следующий день мы вчетвером работали «воздушными извозчиками», таская артефакты с нашей застолблённой территории на склад Игоря Андреевича. А ближе к вечеру Лёха вдруг сказал:

— Предлагаю сейчас перенести столбики на другое место, так как работать здесь уже нерентабельно.

— Чо ты сказал? — насупился Витька. — Я таких слов не знаю, говори нормально и не выпендривайся.

Лёха удивлённо посмотрел на меня и начал объяснять:

— Рентабельность — это отношение прибыли к себестоимости.

— Шайзе! Опять выделываешься? Русским языком говори.

Чтобы не позволить скандалу разгореться, пришлось вмешиваться мне:

— Давай попробую объяснить. Витька, сколько тебе хочется получать денег за один день работы здесь?

— Чем больше, тем лучше.

— Хорошо, спрошу по-другому. Тебе предлагают слетать за триста пятьдесят километров и принести рюкзак с грузом, а взамен обещают некую сумму. За какие деньги ты согласишься лететь, а за сколько откажешься?

— Всё зависит от остальных условий, насколько опасно.

— Так вот, когда тебя оплата за работу устраивает, это и называется «рентабельно», понятно?

— Значит, мы здесь слишком мало бабла получим? Я про это и сам уже подумал. Так бы сразу и говорил, а то развёл гнилой базар, который никто не понимает.

— Короче, вы с Лёхой снимаете колья, а я с Петром поищу новый участок. Устраивает?

После того как все согласились, мы с инструктором оставили наполненные рюкзаки в небольшой скальной нише и полетели на поиск. Немного покружившись над окрестностями, буквально в пяти минутах обнаружили ещё один светящийся участок с приемлемой взлётной полосой. А когда вернулись к Лёхе с Витькой, чтобы забрать колья и поставить на новом месте, вдруг обнаружили, что наших ребят окружило пятнадцать человек, и на склоне идёт бой.

Высмотрев, что трое нападавших засели на верхушке скалы, я достал из-за спины «плазмгевер» и на лету сделал шесть выстрелов подряд. Палил так быстро, насколько позволяла скорострельность пневматической винтовки. После седьмого попадания активные цели на господствующей высоте перестали высвечиваться на экране. Остались лишь отметки тех бандитов, кто пытался окружить Лёху и напарника, прячась за обломками скал. Пётр сообщил: «Я на вершину» и резко перешёл в пикирование.

Мне идея сидеть вдвоём на скале показалась не особо продуктивной, поэтому стал заходить на разворот, одновременно обстреливая со спины, открывающиеся цели. После первого круга нападающие поняли, откуда прилетают шарики с легковоспламеняющейся жидкостью, и стали лучше прятаться, пытаясь палить в ответ из лучевых винтовок. Очень помогало, что Пётр занял хорошую позицию, так как укрыться одновременно от нашего перекрёстного огня у бандитов получалось плохо.

Уменьшив радиус барражирования, я стал пролетать прямо над головами нападающих, и эффективность моих выстрелов возросла. На третьем круге в «плазмгевере» кончились патроны. Всегда почему-то считал, что магазина на пятьдесят зарядов вполне достаточно для локального конфликта, и никогда не брал запасных обойм, но сейчас запас мне бы совсем не помешал.

Оставив свою «пушечку», как оружие последнего шанса, я переключился на лазерную винтовку. И хоть все бандиты оказались облачены в тяжёлую броню, но и такую можно сбросить в ноль, главное — действовать последовательно и методично. А тот факт, что никто не пользовался щитами, сильно увеличивал мои шансы на победу.

На седьмом круге количество целей стало заметно сокращаться, в то время как у меня враги сняли всего восемнадцать процентов защиты. Мало кому удавалось прицелиться в быстролетящую цель: пять секунд, и меня уже не видно за окружающими глыбами. Сколько пунктов осталось у Петра и ребят, я даже не представлял себе, но вроде пока держатся, судя по отметкам на экране. После девятого круга остался лишь один из нападавших. Враг подбежал к ровному участку и взлетел, но я пристроился следом и с шести попаданий из лазерной винтовки сбил. Противник потерял крылья, оружие, скафандр и в голом виде рухнул на камни.

Когда я приземлился и зашёл в каменный лабиринт нашего уже бывшего участка, Петро стоял рядом с Лёхой и о чём-то беседовал, а затем пошёл к взлётной полосе, сообщив мне на ходу:

— Полечу в сторону площадки. Как только появится сотовая связь, сообщаю Игорю Андреевичу и возвращаюсь. Постарайтесь до того времени продержаться. Не обижайся, но у меня именно такие инструкции.

— Может, возьмёшь какое-нибудь оружие из добычи?

— У меня с собой двадцать запасных накопителей, — и уже начав разбегаться, добавил: — А ты, правда, крутой, прямо как штурмовик «СУ двадцать пять».

Подойдя к ребятам, я обратил внимание, что у парней на груди скафандра висят дополнительные накопители, поставил такой и себе, чтобы восстановить броню, а затем решил уточнить:

— Всё нормально? Помощь нужна?

— Уже помог, спасибо, — ответил Лёха. — Когда нас начали сверху обстреливать из трёх плазменных винтовок, думал, кранты пришли. Главное, никуда не спрячешься. Даже когда нет прямого попадания, всё равно защиту снимает.

— Так вот какое оружие разбойнички использовали? — обрадовался я. — Мне надо срочно на вершину скалы, пополнить боезапас, а то магазин пустой.

Приземлившись на узком пятачке, достал запасной рюкзак и принялся собирать трофеи — всё подряд. Вещей вышло вроде бы немного, но из-за больших шаров тяжёлой брони, набрался полный баул. А главное, все три «плазмгевера» оказались почти с неизрасходованными магазинами, значит, мы с Петром вовремя успели, можно сказать, к самому началу нападения.

Вернувшись к ребятам, я спросил:

— Чему вас учат в школе разведчиков, применительно к такой ситуации?

— Надо сразу менять засвеченную позицию и отходить к запасным укреплениям.

— Предлагаю разместиться на гряде севернее нас, оттуда обзор хороший.

Витька безропотно согласился и пошёл за нами. Выглядел напарник или запуганным, или затравленным, но я ничего не стал комментировать. Взлетев, сразу направился на заранее примеченную площадку, отдалённо похожую на плоский кратер от падения метеорита. Почти идеально круглая выемка примерно десяти метров в диаметре и глубиной по грудь оказалась огорожена скальными нагромождениями. Обзору не мешают, а от посторонних глаз укрыться — самое то. Парни приземлились следом, причём Лёха сел легко и непринуждённо, а Витька чуть не врезался с разбега в скалу — пришлось руками тормозить.

— Нормальное место? — уточнил я.

— Классно! — согласился Лёха. — Только отсюда не видно наш бывший участок, а там рюкзаки с добычей остались.

— Хорошо. Попробую вещи перепрятать подальше, а вы пока наблюдайте за ситуацией.

Взлетев с нашей новой огневой точки, я огляделся по сторонам и с удивлением заметил, что на экране шлема не наблюдается ни одной засветки! Обычно вокруг полно народа на соседних участках, а сейчас, или другие отряды разбежались, испугавшись перестрелки, или всех, кроме нас, предупредили. Но для точных выводов не хватало данных.

Так как никто не видит, я решил не мудрствовать лукаво, а залетел в тоннель под маскировку, высыпал вещи из запасного рюкзака рядом со стеночкой и сиганул вниз. Перетаскав наверх собранную нами добычу — по два рюкзака зараз, стал собирать трофеи с нападающих и тоже носить в тоннель. А когда подобрал всё, принялся закидывать трупы камнями. Глядишь, никто и не заметит, что на нашем участке произошло столкновение.

Глава 9

Вернувшись к ребятам на смотровую площадку, я моментально получил выволочку от напарника:

— Ты чо так долго? Мы уж все издёргались здесь!

— Витька, хватит со мной разговаривать, словно с пацаном малолетним! Собрать трофеи с двадцати пяти человек, спрятать в укромном месте, а затем похоронить все трупы, думаешь, просто? А ещё все валялись по щелям между камнями, где не приземлиться.

— Ты обирал убитых? — изумился Лёха.

— А как по-другому можно спрятать следы боя? Если просто землёй присыпать, то по свечению шаров брони всё увидят. Зачем давать повод для лишних вопросов, откуда взялись трупы на бывшем нашем участке?

— Тогда понятно. А куда рюкзаки с артефактами спрятал?

— Здесь недалеко, в пещере.

Мы ещё двадцать минут наблюдали за окрестностями, как вдруг Лёха нас позвал:

— Летят, видите по западному ущелью множество точек.

— Уверен, что это твой отец с подмогой? — усомнился я. — Ведь они должны заходить с севера. Да и рановато ещё, пока Пётр поймает сигнал сотовой вышки, а твой батя соберётся и долетит сюда — как минимум три часа потребуется!

— Шайзе! Значит, пришла помощь к бандитам? — испугался Витька. — Их человек пятьдесят, а мы только втроём.

— Обещайте, что никому не расскажите мой секрет, и я спрячу вас в одно надёжное место.

Ребята переглянулись и вразнобой поклялись не разбалтывать чужих тайн, после чего мне пришлось пояснить:

— Быстро взлетаете и чешете следом. Не пугайтесь, на горе стоит иллюзия, спокойно ныряете за мной.

Посмотрев, что Лёха с Витькой стартовали, я полетел к северному входу в тоннель зарядной станции. И поступил так по двум причинам, во-первых, так нас не увидят враги, а во-вторых, не оставалось времени искать, где висит вторая иллюзия, маскирующая южный проход.

Влетев в тоннель, я обернулся и понял, что Витька, а следом и Лёха, сразу приземлились. Пришлось тоже складывать крылья и возвращаться, а когда приблизился, напарник вдруг выдал очередной перл:

— Вован, а ты, случаем, не инопланетянин? Язык за один день выучил, капсулы ремонтируешь так, будто всю жизнь этим занимался. А теперь вторую зарядную станцию с шатлом нашёл.

Так хотелось двинуть партнёру по куполу, чтобы не болтал лишнего! Зачем ради очередного прикола понадобилось разбалтывать, что я выучил инопланетный язык? Но пришлось сдерживаться, так как не до внутренних разборок, когда к разгромленной нами банде летит подмога. Лёха удивлённо на меня уставился и задал сразу два вопроса:

— Так это зарядная станция, а не просто пещера? И ты знаешь язык пришельцев?

— Спокойно! Я такой же человек, как вы, просто учусь хорошо, можно сказать, на лету схватываю. Витька меня с детского сада знает, а сейчас прикалывается. Да, мы находимся в тоннеле зарядной станции для челноков, и этот секрет вы обещали не разбалтывать. Шаттла здесь нет, но предлагаю пролететь вперёд, чтобы восстановить броню скафандров.

— И как мы это сделаем? — поинтересовался Лёха.

— Стартуй следом за мной, всё увидишь.

— А инопланетному языку меня сможешь научить?

— Нет, нужна капсула, мою украли, другой нет.

— Так ведь можно в любом лечебном центре арендовать!

— Не хочу, чтобы мой секрет своровали. Всё, нет времени на болтовню! Если наше укрытие найдут, придётся принимать бой.

Когда мы приземлились перед стойкой и подключили к нашим скафандрам три тонких провода, Лёха изумился:

— Так быстро восстанавливается!

— А ты думал! — ответил Витька с такой гордостью, словно сам разработал и воплотил в железе всю конструкцию.

Закончив восстанавливать броню и заряжать лучевые винтовки, мы подлетели к южному входу в тоннель и выглянули наружу. Иллюзия нас хорошо скрывала, поэтому смотрели открыто и не прятались. На заплечных крыльях по ущелью проносились вооружённые солдаты в тяжёлой броне, но понять — кто они, — не представлялось возможным. И вдруг я заметил, что один летун приземлился на скале, откуда враги нас обстреливали из «плазмгеверов», и развернул непонятный флаг.

Лёха сразу воскликнул, уже намереваясь взлететь:

— Это знамя нашего предприятия, за нами прилетели люди отца!

— Стоять! — остановил я парня. — Помнишь своё обещание, не разбалтывать информацию о тоннеле? Берёте наши рюкзаки с сегодняшней добычей, те, что в сторонке стоят, мне придётся тащить два, и вылетаем через северный вход. Следуете строго за мной, сделаю небольшой крюк, чтобы не выдавать место нахождения зарядной станции.

— Чего-то ты сегодня раскомандовался? — проворчал Витька.

— Если не нравится, бери два, я понесу один.

Услышав столь интересное предложение, напарник заткнулся, не решаясь больше выступать. Стартовав, я проверил, что парни пристроились следом, и увеличил скорость.

Когда мы приземлились на плоской верхушке скалы, увидели, что рядом с флагом стоял Пётр. Распознав нас ещё на подлёте, инструктор свернул полотнище, привязанное к древку копья звёздного металла, и сказал:

— Игорь Андреевич приказал всё бросить и эвакуировать вас.

— Ещё чего! — возмутился я. — Зря, что ли, работали? Пётр, держи свой рюкзак и не волнуйся. Для меня отстреливаться на лету с грузом за плечами, вовсе не проблема.

Чертыхнувшись, инструктор спорить не стал и надел свой рюкзак, после чего мы дружно взлетели со скалы. Барражирующие солдаты сразу присоединились к нам и выстроились по бокам, сверху и внизу нашего клина. А когда мы долетели до непрерывной стены светящихся ограждений, сопровождение дружно повернуло налево, направившись на юго-запад.

Я приблизился к Петру, насколько позволяли крылья, и спросил:

— Что за солдаты нас сопровождали? И почему вы появились с запада?

— Охрана нового предприятия Игоря Андреевича. Он ребятам по рации передал приказ лететь к вам. Мне предстояло встретить команду и направить в нужную сторону. А вы куда делись? Мы даже малейшей засветки найти не могли.

— В глубокой расщелине неподалёку прятались, а как Лёха знакомый флаг увидел, сразу полетели навстречу.

Дядя Игорь сначала сильно ругался, что мы всё-таки притащили трофеи, но всё равно велел кладовщику принять груз. После чего сообщил нам своё решение:

— Пока мои люди проводят расследование, полёты в горы прекращаете. Володя, Витя, завтра с утра прилетаете ко мне в офис, чтобы с вами рассчитаться, а пока отдыхайте.

Выйдя на улицу, я предложил зайти в столовую, но мой партнёр, несмотря на прожорливость, вдруг возразил:

— Хорошо, только сначала в банк заскочим, может, валюту подвезли.

В местном отделении сегодня обнаружилось шестьсот долларов, девятьсот евро и сто восемьдесят тысяч рублей. Последними Витька даже не заинтересовался, а валюту выгреб всю. А я решил снять отечественные деньги, чтобы переправить маме, а то строим из себя крутых бизнесменов, а родителям не помогаем.

Уже в столовой, напарник поинтересовался, зачем мне рубли, а когда узнал, стребовал себе половину. Покончив с запоздалым обедом, мы единогласно решили не откладывать задуманное на завтра, отправив деньги сегодня.

Заскочив домой, прихватили гражданскую одежду, долетели до окраины ближайшего городка, переоделись и пошли искать почтовое отделение. К нашему несчастью, район оказался не совсем благополучным. Не успели пройти двух кварталов, как нас окружила ватага наших сверстников, вооружённая дубинами. Один из местных хулиганов — самый высокий и накачанный — спросил, с подвыванием растягивая слова «на блатной манер»:

— Откуда такие борзы̀е, что в наш район без разрешения попёрлись?

Попав в столь глупую ситуацию, я сразу вспомнил подобные «правила» из моей старой жизни. Когда любой поход в сторону «казённых домов» грозил обернуться не просто разбитой мордой, а выбитыми зубами, сломанными рёбрами и прочими прелестями вражды дворовых банд. И хоть сейчас у нас в заплечных рюкзаках находилось инопланетное оборудование, позволяющее противостоять тысяче малолетних бандитов, но ведь создатель скафандров работает почти минуту, ещё надо залить воду, надеть броню. А хулиганы нам этого времени не дадут. И так стоят в нетерпеливом ожидании с кольями, обрезками труб и арматуры в руках, ждут, когда вожак даст команду бить чужаков.

Стараясь не показывать волнения, я ответил медленно, даже нарочито лениво:

— Мы с посёлка, что на юге в предгорьях. Собираем и толкаем артефакты.

Витька скорчил жуткую рожу, намекая, чтобы не «кололся», но мне показалось наоборот — лучше играть максимально правдоподобно. Ведь если начнётся драка, хулиганы всё равно поймут, что у нас за плечами невидимые рюкзаки.

— Врёшь ведь! — не поверил мне местный атаман. — Там все в скафандрах ходят и с оружием.

— Мы несём заказ серьёзным мужикам, а чтобы сойти за местных, оделись в гражданку.

Внезапно один из пацанов подбежал к длинному вожаку и громко зашептал на ухо:

— Все с тайного посёлка хорошо драться умеют, можно проверить.

Атаман улыбнулся и сразу согласился:

— А что, отличная идея! Если кто-нибудь против меня один раунд выстоит, мы вас отпустим. Иначе всё заберём и попинаем. Идёт? Кто против меня выйдет?

— Мой напарник, — кивнул я в сторону Витьки. — Вы примерно в равных весовых категориях. По каким правилам сражаться?

— Классический бокс, только без перчаток. Стандартный раунд. Всё честно. Включай сам таймер на три минуты и давай отмашку.

Длинный явно собирался победить нокаутом и показательно играл в благородство. Но мой партнёр, услышав про привычные правила, воспрянул духом и явно собрался поколотить местного атамана. Достав смартфон, я активировал таймер и запустил секундомер, одновременно махнув рукой:

— Начали!

Вожак местных сразу рванул вперёд, атакуя без предварительной разведки. Витька ловко уклонялся, быстро уходил, не пропуская ни одного удара. Но как только длинный слегка раскрылся, напарник нырнул под руку, сократил дистанцию и выполнил всего-навсего один апперкот по корпусу. Атаман рухнул, а я подскочил и, глядя на секундомер, принялся озвучивать: «Один, два, три…». Досчитав до девяти, подытожил: «Нокаут»!

Дождавшись, когда длинный встанет, спросил:

— Всё честно, претензий нет? Тогда мы пошли.

Атаман хулиганов, потирая левый бок, произнёс внезапно осипшим голосом:

— Хорошая техника, твой напарник мог бы на мастера спорта легко сдать.

— А какой смысл? — отозвался Витька.

— Вы нам про жизнь в посёлке расскажете?

— Ребят, честно некогда, заказчики ждут.

Я повернулся и пошёл, утягивая за собой Витьку. У меня создалось такое впечатление, что партнёр ещё не отошёл от боя, и не прочь продолжить драку. Только второй раунд мог пойти по другим правилам: все на меня с напарником, используя любое подручное оружие. И не факт, что нам удалось бы выйти победителями из такого месилова, даже если прикрывать друг другу спины.

Пройдя ещё полквартала, я вдруг увидел такси, стоящее на обочине дороги — словно специально нас дожидалось. Подойдя, открыл дверь и уточнил:

— Шеф, свободен? До ближайшей почты, а потом за город.

Водитель пригласил нас в машину, а пока рассаживались, заметил, что мы снимем прозрачные рюкзаки, так как, трогаясь, спросил:

— Тоже невидимыми хреновинами увлекаетесь?

— Да так, решили разобраться, что же это такое, — уклончиво ответил я.

— И как, удалось понять?

— Нет, только начли.

— Приехали, почта. Я вас подожду, но мне бы аванс. Встречал уже таких фокусников. Наденет плащ-невидимку, а потом ищи.

Оказалось, что до почтамта мы ехали меньше километра, могли бы и сами дойти, если знать, куда. Отдав шефу тысячу рублей, зашли в отделение, оформили денежные переводы родителям и снова сели в такси.

— Куда вас в лес везти?

— В любое место, где можно небольшой пикник устроить. Но так, чтобы народа поменьше.

Водила странно посмотрел в нашу сторону — явно подумал, что мы собираемся испытывать инопланетные артефакты, но ничего комментировать не стал. Вместо этого, немного пропетляв по городу, вырулил на трассу, через два километра свернул на грунтовку и подъехал к небольшой смешанной рощице:

— Здесь в выходные народ любит собираться. Места для костров оборудованы, столики. В будние дни, как сейчас, пусто. Только за собой всё уберите, бумагу и прочий мусор сожгите или закопайте. Вас подождать?

— Нет, сами вернёмся.

Мы вышли из машины, прошли на полянку и сели на скамейки.

— Хорошее место, жаль, что в магазин не заехали. Вечер тихий, комаров нет. А то бы, правда, пикник устроили, — вдруг сказал Витька. — Как раз подкрепиться не помешало бы.

Посмотрев, что такси развернулось и поехало в сторону шоссе, я взял свой рюкзак и пошёл в кусты:

— Тебе бы только жрать! В следующий раз как-нибудь. Пойду, переоденусь, тоже не задерживайся.

— Чо, неужто стесняешься? — заржал Витька. — Как же ты в баню общественную тогда ходишь?

— Не поверишь, за всю жизнь ни разу не посещал подобных заведений, — ответил я, заходя за ветвистый куст.

— Точно, ты ведь без отца рос. Извини.

Удивившись, что напарник за это лето уже второй раз попросил у меня прощения (не иначе, где-то волк подох), быстро скинул одежду и положил руку на создатель скафандров.

Когда мы вернулись домой, я решил обсудить возникшие у меня сомнения после сегодняшнего разговора:

— Витька, ты не задумывался, как станешь жить в своём Монако, не зная языка?

— Нормально, там вся обслуга говорит на французском, немецком и английском. А ещё итальянский тоже в ходу.

— Это понятно, а с остальными людьми? Примерно как сегодня, встретила нас местная банда, собиралась замесить и ограбить. Если бы с ними предварительно не побазарили, то уйти целыми навряд ли удалось.

— Шайзе! Ты чо? Там и близко такого нет. Это же княжество, просекаешь?

— Нет.

— Там, типа, гвардия за порядком так следит, что никакого криминала. Если бы в Монако гопники водились, думаешь, стали бы туда богатые туристы приезжать? Но насчёт иностранных языков, ты прав, лучше бы выучить, но у меня способностей к ним нет. Слушай, а если через капсулу?

Вопрос напарника застал меня врасплох:

— Мысль, конечно, интересная, но в меню есть только один пункт: «Изучение истинного языка». К тому же я так и не понял, где хранятся нужные познания: в одном из картриджей или самой капсуле.

— А по названию слабо догадаться?

— У большинства имеется лишь цифровое обозначение, а что оно подразумевает, я не знаю. Наверняка где-нибудь должна храниться таблица с подробной расшифровкой, но мне ничего подобного не попадалось.

Прибыв на следующий день в кабинет Лёхиного отца, мы с партнёром сели в удобные кресла и приготовились слушать. Но Игорь Андреевич почти двадцать минут ещё печатал на компьютере, а когда закончил, откинулся на спинку и спросил:

— Есть предположение, кто на вас напал и почему?

— Наверняка грабители, хотели захватить добычу, — высказался Витька.

— В окрестностях вашего участка валяется почти сотня не до конца обчищенных челноков. Подходи и набирай без каких-либо проблем.

У меня от слов покровителя даже под ложечкой засосало:

— Получается, что люди директора на меня охотились специально?

— Как один из вариантов. Но больше я склоняюсь к версии, что хотели похитить Лёху, чтобы шантажировать меня. Ведь они напали лишь после того, как вы с Петром отправились искать новое место. В корне неверное решение.

— Почему? — удивился я.

— Следовало вчетвером лететь обратно, после чего снимать старый участок с регистрации. Так, по крайней мере, записано в правилах. Но спасибо, что отбились от нападавших и спасли Лёху. У меня к вам по такому случаю есть подарки: чековые книжки на ваше имя. На счетах по двенадцать миллионов швейцарских франков. От вас требуются только образцы подписей, рисуйте в пустых квадратиках автографы. И постарайтесь потом на чеках расписываться точно так же.

Дядя Игорь протянул два вычурных бланка, и пока мы рисовали вензеля и закорючки, я уточнил:

— Сколько кредитов вам перечислить?

— Нисколько. Часть вы принесли товаром, а ещё мы с Вениамином оформили на себя вашу зарядную станцию и попутно открыли производство шаров тяжёлой брони. Очень выгодное предприятие оказалось. Считайте, здесь ваша премия.

— Вам удалось подключить и перепрограммировать инопланетное устройство для производства артефактов?

— Нет, нашли готовое, настроенное на выпуск шаров броневой защиты.

— И где такое удалось обнаружить?

— В стойке вашей зарядной станции. По аналогии с тем устройством, что выпускает здесь накопители, мы активировали мини-завод. И когда запустили, на пол вывалился готовый шар восьмёрки. Теперь круглосуточно, когда в тоннеле не заряжаются челноки, там работает производство.

У меня от сожаления, что не сам додумался до такого, всё внутри сжалось. Хотя премия в двенадцать миллионов, тоже очень неплохо, тем более, не в кредитах, а швейцарских франках. Хотелось мне спросить: как активировать, встроенный в зарядную стойку мини-завод, но не стал, а то ведь догадается, что знаю ещё про один тоннель.

Игорь Андреевич отсканировал бланки с нашими подписями, открыл почтовую программу и послал файлы неизвестному адресату, взамен выдав два длинных блокнотика.

— А как чековыми книжками пользоваться? — спросил Витька.

— Очень просто. В верхней графе пишите сумму прописью, внизу ставите автограф, отрываете чек и отдаёте операционисту в окошечке. Получаете наличные в нужной валюте, или кладёте на счёт в банке, если у вас такой есть. Когда листки закончатся, придётся ехать в Цюрих и заказывать новую чековую книжку, поэтому советую мелкие суммы не выписывать.

— Деньги можно получить в любом банке? — уточнил я.

— Да, но ни в коем случае не здесь, только за рубежом, а то заработаете обвинение в утаивании налогов.

— А сумму прописью писать на русском? — спросил Витька.

Дядя Игорь лишь усмехнулся:

— Скачаете на смартфон специальное приложение. Вводите сумму цифрами, а получаете готовую фразу. Останется только без ошибок переписать.

— А почему не дебетовую карту? — всё-таки решился спросить я.

— Долго рассказывать. Вам пришлось бы проходить интервью и ждать результатов. Если пожелаете, когда приедете в Цюрих, сами заведёте кредитки. Мне хочется с вами на другую тему поговорить. О формате вашего путешествия.

— А чо? — удивился Витька. — Мы всё продумали. Долетим до Болгарии, а там оформим поддельные паспорта.

— И сразу загремите в тюрьму.

— Не, мы жлобиться не станем, найдём ребят, кто задорого документы делает.

— Послушайте совет, а там поступайте, как знаете. Во-первых, никаких серых схем, всё только в рамках закона! А значит, сначала оформляете себе загранпаспорта. Во-вторых, рекомендую получить гражданство республики Кипр. Для чего потребуется купить на острове особняк за два миллиона Евро и примерно двести тысяч заплатить разных взносов. Через полгода получите паспорт, с которым без каких-либо виз, сможете ездить по всей Европе. В других странах получить гражданство намного сложнее и дольше.

Мы с Витькой ошарашенно таращились друг на друга, переваривая полученную информацию.

— А как всё такое оформить официально? — у меня после рассказа вопросов стало ничуть не меньше.

— Могу порекомендовать хорошего юриста, специализирующегося в этой области. Но сначала потребуется оформить загранпаспорта.

— Так ведь на вилле можно жить самому, получается? — внезапно проявил догадливость Витька.

— Естественно, — усмехнулся дядя Игорь.

— А если купить такую, чтобы яхту там ставить?

— Обычно малые суда содержат в портах, где имеется защита от штормов. Дать телефон юриста? С ним уже все детали обсудите, выберите подходящие варианты.

— Конечно!

Витька сфотографировал на телефон визитную карточку и довольный хлопнул меня по плечу:

— Вундербар! Жизнь-то налаживается!

Проигнорировав новое немецкое словцо, я остановил напарника:

— Секунду! Игорь Андреевич, мы надолго прекращаем полёты в горы?

— Естественно, пока не выясним, кто на вас напал и с какой целью, лучше не рисковать и там не появляться. Кстати, сейчас же зайдите в поисковую ассоциацию и снимите ваш участок с регистрации.

— У меня там кое-какие трофеи остались припрятаны.

— Забудь. Как минимум месяца на три-четыре. Если у бандитов имелись подельники, то вас могут караулить. А сейчас, извините, но мне надо работать.

Поблагодарив Лёхиного отца, мы посетили соседнее здание, отказались от забронированного участка и полностью расплатились с поисковиками. А когда вышли на улицу, я спросил напарника:

— И что теперь делать собираешься?

— Ты ещё не понял? Срочно едем домой, заказываем загранпаспорта! Эх, жаль, что все рубли перечислили, но ничего, пошли в обменник! Ещё на старой площадке всю наличность выгребем. Ведь здесь чеками пользоваться нельзя. Сейчас купим билеты на ближайший шаттл в нашу сторону.

— Надо домой зайти, чтобы вещи собрать.

— Квасэль. Так полечу, а шмотки новые куплю.

— А оружие куда денем?

— Твоему дяде Игорю на склад отнесём, или у Вениамина одну ячейку арендуем.

Выбрав всю наличность из обменника, Витька уверенно пошёл в сторону аэропорта, а я задумался: перекинуть что-нибудь напарнику за нераспроданные трофеи, припрятанные в пещере? Но потом решился: перебьётся! И так двенадцать лямов франков хапнул на полную халяву за найденную мной первую зарядную станцию. Как распродам, тогда и перечислю.

Оказалось, что ближайший рейс в нужном направлении отправляется буквально через десять минут. Напарник сразу купил себе билет, а когда к окошку подошёл я, девушка просканировала мою физиономию и заявила:

— К сожалению, руководство площадки присвоило вам невыездной статус.

— Это с какой стати?

— Извините, ничем не могу помочь. Все вопросы к администрации.

— Но ведь челнок ждать не станет, пока здесь всё выясняется?

— Ничего страшного, вечером ещё один рейс будет, и завтра два.

Я в полной растерянности отошёл от окошка кассы, а Витька на меня с надеждой уставился:

— Да расскажи ты им, как ремонтировать капсулы! Наплюй! Мы уже в двух шагах от реализации нашей мечты!

Хотелось уточнить, что речь идёт именно о чаяниях напарника, но никак не моих. Однако, немного подумав, решил не устраивать разборки на улице. А Витька продолжал наседать:

— Предлагаю так. Пока ты здесь вопросы решаешь, я сгоняю домой, всё выясню. Как приедешь, сразу расскажу — куда идти и что заполнять для получения паспорта.

У меня предчувствие прямо-таки вопило, что одними капсулами мне не отделаться, но постарался не показывать вида:

— Конечно, двигай, а мне придётся чуток задержаться. Как прилечу, созвонимся.

Партнёр долго жал мне руку, а потом побежал к челноку, стоящему в начале третьей взлётной полосы.

Глава 10

Проводив Витьку, я не пошёл в администрацию. Какой смысл уговаривать, упрашивать, когда директор явно обрисовал свою цель: заставить меня за бесценок отдать технологию ремонта лечебных капсул. И насколько мне удалось понять, банда Бонифация готова добиваться своей цели любыми способами. Может, дядя Игорь и считает, что покушались на Лёху, но мне более вероятным видится другой вариант. Похитить или припугнуть собирались именно меня.

Вернувшись домой, я включил инопланетный DVD-проигрыватель и стал дальше просматривать и классифицировать фильмы. Потом прервался на обед и снова продолжил. Как вдруг примерно на тридцатой «доминошке» мне попалось очередное рекламное видео с тем же самым отрядом. Только теперь я прекрасно понимал, о чём говорил диктор. Оказалось, что банда называлась «танцующие медузы» или осьминоги — именно так в моём «словаре» определялось головоногое существо, живущее в крупных инопланетных водоёмах.

А дальше следовал стандартный набор рекламных «завлекалок»: высокие зарплаты, премии за особо сложные задания. Своевременное лечение любых видов травм, оплаченный отдых на лучших галактических курортах. Следом пошёл рассказ об основных направлениях деятельности отряда, сопровождаемый видеорядом: сопровождение караванов, защита шахтёрских поселений, охрана особо важных объектов, включая дворцы знати.

И когда диктор дошёл до фразы: «Приведение диких племён к цивилизованному образу жизни», меня охватил натуральный шок. Так как в это время на экране головорезы из «танцующих медуз» окружили деревню с тростниковыми хижинами, устроив натуральную кровавую расправу над местным населением. Парализовав аборигенов, пытавшихся оказать сопротивление, солдаты принялись проводить «отбраковку».

В криогенные капсулы отправлялись подростки и люди до тридцати лет, а представителей старшего поколения и грудных детей медузы без жалости убивали копьями звёздного металла. Не прошло и трёх минут, как живых в деревне не осталось. Банда загрузила криокапсулы на гравитационные платформы и, подпалив хижины, в своём фирменном стиле — с кривляньями, ужимками — промаршировала к челнокам.

От охватившего ужаса я не смог остановить воспроизведение и досмотрел дикую расправу до конца. Дальше началась совершенно нейтральная информация о суммах, получаемых рядовым и офицерским составом, перемежаемая рекламой галактических курортов.

Вынув «доминошку» и убрав проигрыватель, я сидел и тупо думал: «Получается, Витамин прав. Пришельцы явились сюда не для того, чтобы исследовать нашу цивилизацию. Мы их интересовали исключительно в качестве рабов». И хоть дальнейшая судьба пленных аборигенов в фильме не показывалась, вероятность того, что похищенных людей делали полноправными членами общества, мне представлялась равной нулю.

Увиденная история для меня оказалась настолько дикой и шокирующей, что я понял — надо срочно посоветоваться с Вениамином Сергеевичем. Ведь именно он первым высказал мне версию о подготовке к захвату Земли. И говорил, что следует учиться копировать космическое оружие, чтобы противостоять инопланетянам. Но так как Бонифаций сделал меня невыездным, ничего не оставалось, кроме как, лететь до старой площадки своим ходом. Долго, далеко, зато надёжно.

Приняв решение, я безжалостно упаковал коллекцию «доминошек» и отнёс в свою ячейку на складе дяди Игоря. Туда же убрал лишнее оружие, кроме плазмгевера с полным магазином и ножа звёздного металла. На всякий случай из поясной сумки выложил инопланетный DVD-проигрыватель и чековую книжку. А добавил запасные обоймы, несколько сухих пайков и фильтр для воды, чтобы не пить непонятно что из незнакомых источников.

Закончив с личным хранилищем, я зашёл на толкучку и купил походную палатку. Вернулся домой и собрал рюкзак, покидав туда все свои обычные вещи. После чего плотно поужинал, завёл на телефоне будильник на четыре утра и прямо в скафандре лёг спать.

Заснуть удалось не сразу, почему-то в голове постоянно крутилась дурацкая мысль: «Ведь я разгадал ещё одну инопланетную тайну. И хоть теперь знаю, что вытянутые угловатые ящики, валяющиеся штабелями на первом этаже гипермаркета неопознанки — всего-навсего гравитационные платформы. Но никакой радости новая информация не доставляла. Чисто теоретически, мне даже стало известно, как раскладывать и активировать такие артефакты. Ещё вчера я, не задумываясь, скупил бы весь запас «ящиков», привёл в рабочее состояние и продал через аукцион или фирму Игоря Андреевича, но сейчас всё отошло на второй план.

Постепенно сон сморил меня, но долго поспать не удалось. Ночью я внезапно проснулся от нестерпимо яркого света нескольких фонарей, направленных мне в лицо. Прямо перед кроватью успел рассмотреть солдата в тяжёлой броне с толстой трубой наперевес. Именно такой «дубиной» Колян на старой площадке раздел и оглушил бандитов, напавших на меня с Витькой, когда мы шли из столовой. Из последнего фильма мне стало известно, что устройство называется «парализатор». Подобными устройствами «танцующие медузы» успокаивали пленников перед помещением в криокапсулы.

Сделать нападающим я ничего не успел. Только потянулся за бластером и сразу почувствовал, как за доли секунды с меня слетела броня вместе со скафандром, а сознание отключилось.

Очнулся я даже не в лечебной капсуле, а на обычной кровати — голова на подушке, сверху одеяло. Но не в своей комнате, и даже не нашем с Витькой доме, а в каком-то незнакомом помещении. Без скафандра и брони, впрочем, и другая одежда на мне тоже отсутствовала. Никаких инопланетных вещей вокруг не заметил, но потом понял, что если даже и валяется здесь что-нибудь, то рассмотреть без скафандра не удастся. Во всём теле ощущалось противное покалывание вроде того, что возникает, когда отсидишь ногу.

Начав растирать мышцы, я не заметил, как бесшумно открылась дверь и в комнату вплыли три «головы профессора Доуэля». Одна пожилая, абсолютно лысая, а две принадлежали молодым мужикам неопределённого возраста. Так как вошедшие «гости» ничего не сказали, решил начать разговор первым:

— Вы кто такие и где я нахожусь?

— Это место обычно называют Шамбала, — сказал пожилой. — Слышали, наверное, такое название?

— Значит, я в тюрьме?

— Откуда столь категорические выводы? Считайте, вас мобилизовали, чтобы послужить государству.

— Но мне ещё нет восемнадцати лет!

— Возраст не играет никакой роли. Задачи перед вами стоят исключительно гражданские. Мало того, за время пребывания здесь, будет начисляться приличная зарплата. Поэтому рекомендую отбросить юношеский максимализм и как можно быстрее приступить к плодотворному сотрудничеству.

— Но тогда почему меня похитили насильно?

— Вам же присвоили статус «невыездной», но вы попытались сбежать. Даже палатку приобрели. Думали, никто не заметит? А зря. Если бы улетели сразу, далеко убежать всё равно не получилось. Вернули бы, только более болезненным и мучительным способом. На столе лежит комбинезон и очки, позволяющие видеть артефакты. Теперь это ваша повседневная одежда, думаю, разберётесь. Комната закреплена за вами, запомните номер.

— А где мои вещи и телефон?

— В камере хранения, но пока вам ничего не потребуется. Сотовая связь здесь всё равно не работает, а розетки для подключения зарядки отсутствуют. Базу создавали инопланетяне, удрать отсюда невозможно. Многие пытались, ни у кого не получилось. Советую не тратить время и не злить охрану. Сейчас пройдёте в столовую — это налево по коридору до упора. Как пообедаете, приходите в мой кабинет номер один. Будем решать, как вас лучше трудоустроить.

— Почему комбинезон, а не скафандр?

— У инопланетян это обычная одежда инженеров и техников. Функции почти такие же, но без шлема. Главное, нет возможности использовать броню с оружием. Поверьте, здесь вы в полной безопасности. К самообороне прибегать не придётся.

Когда не представившийся мужик вышел за дверь, я откинул одеяло, встал и подошёл к столу. Найдя на ощупь очки, надел и сразу увидел свёрток серебристой ткани. Быстро разобравшись, натянул комбинезон с капюшоном. На ступнях, как и у скафандра, тоже обнаружились утолщения, служившие подошвами, а рукава заканчивались перчатками.

Размер оказался великоват, но когда накинул капюшон, комбинезон принялся сжиматься, автоматически подгоняясь по телу. Затем на стекле очков нарисовалось сообщение, что устройству требуется вода. Зайдя в санблок, обнаружил душ, раковину и почти обычный унитаз. Набрав необходимый объём жидкости, обратил внимание, как моя новая одежда принялась точно подгоняться по размерам. А самое удивительное, капюшон полностью растёкся прозрачной плёнкой по голове и лицу, оставив открытыми только глаза, рот, нос и ушные слуховые отверстия.

Дальше комбинезон меня привычно помыл и сразу отстрелил мешочек с отходами точно в унитаз. Теперь стало понятно, почему на кораблях пришельцев такие мягкие контейнеры с отходами не засоряли коридоры. Это в отсутствии инопланетных утилизаторов мешочки сбрасывались где попало, а здесь — только в положенных местах.

Выйдя из комнаты, я пошёл в столовую и заодно задумался: «Как же мне выстраивать свою линию поведения? Ведь если сразу уйти в отказ и изображать обиженную гордость, то можно нарваться на грубость. Настучат по морде и заставят работать, причём бесплатно. Изображать дурачка, тоже не прокатит — за мной наверняка следили и даже увидели, как палатку покупаю. Наверняка много знают про мою скромную персону, включая разные нестандартные возможности. Кстати, видеокамеры в коконах, что я нашёл в гараже, тоже могли люди из Шамбалы поставить. Получается, надо максимально торговаться и требовать лучшие условия. А там, глядишь, и появится какая-нибудь возможность удрать. Или, если отремонтирую все поломанные капсулы, могут отпустить. По крайней мере, есть такая вероятность».

Коридор оказался на удивление длинный и неровный, словно по синусоиде строили: плавный поворот налево, немного прямо, направо. Я уже больше километра прошёл, и везде двери жилых отсеков, вроде моего. Но когда дошёл до пятисотого номера, спальная зона закончилась, и кривой тоннель вывел меня в просторный пищеблок. Множество квадратных столов, по четыре стула рядом с каждым. Приподняв на секунду очки, убедился, что всё вокруг выполнено из инопланетных материалов, за которыми виднелась лишь ровная оплавленная скальная порода. Значит, мы сейчас в глубине горы? Круто!

В столовой находилось примерно тридцать человек, несколько стояли возле автоматов, размещённых вдоль стены, выбирая блюда. Остальные сидели за столами, но не рядом, а поодиночке. Решив тоже ни к кому не пристраиваться, я подошёл к пищевому автомату и попытался разобраться.

Ящик чуть выше моего роста, верхняя половина лицевой панели сплошь покрыта вытянутыми по горизонтали кнопками — примерно десять сантиметров на один — и каждая с надписью блюда. Чуть ниже располагалась широкая щель для подносов, с двумя большими кнопками по бокам: «Начать» и «Завершить». Так как особых навыков чтения инопланетных букв у меня не имелось, принялся по слогам вчитываться в названия. Честно говоря, почти все надписи ни о чём не говорили. В полученной при изучении языка базе знаний присутствовали некоторые понятия. Например, что «Аишелпич» — традиционное блюдо планет малой колонии с четырёхзначным номером. Но что собой представлял сей деликатес на самом деле, догадаться невозможно.

— Советую попробовать вот эту кнопочку, — вдруг раздался женский голос за моей спиной. — Очень похоже на овощное рагу с нежным мясом и острой подливой.

Я резко обернулся и встретился взглядом с девчонкой немного старше меня — лет восемнадцати, со светлыми волосами, голубоглазая. Одета в такой же комбинезон, одежда растекалась по женской фигуре, подчёркивая все достоинства. Глянув на формы, подумал: «Нет, наверное, всё-таки девятнадцать, а то и двадцать, просто лицо молодо выглядит». А вслух произнёс:

— Спасибо! А хлеб и компот дополнительно можно получить?

— Конечно, только я бы порекомендовала соки. Этот — похож на яблочный. В самом углу – манго, здесь — апельсин. Видишь, вся группа кнопок объединена рамкой? Только напитки. Чуть выше — десерты. Ты ведь сегодня первый день? Раньше тебя не встречала.

— Да, вчера ещё на Алтайской базе находился.

— Тогда смотри. Нажимаешь левую массивную кнопку, затем выбираешь всё, что захочется, а в конце давишь на правую большую клавишу. Забираешь поднос и идёшь за стол. После еды грязную посуду убираешь в утилизатор, они по углам стоят. Хочешь, за тебя выбор сделаю?

— Да, буду тебе признателен.

— Значит, гуляш, хрустящие хлебцы, каша вроде мамалыги, воздушный десерт, блинчики с джемом и апельсиновый сок. Что-нибудь ещё?

— Манго. Можно сам нажму? А теперь на правую большую кнопку?

Из широкой щели показался край подноса с тарелками квадратной формы, двумя стаканами, каждый примерно по четыреста грамм, и тремя ложками почти стандартной конструкции: большой, средней и поменьше.

— Молодец! Быстро разобрался, приятного аппетита.

Девушка пошла на выход, а я запоздало спросил:

— Как тебя зовут? Меня — Вова.

— Валентина.

— Очень приятно! Спасибо за помощь.

Усевшись за стол, я задумался: «Интересно, её сюда тоже насильно притащили, или она по собственной воле здесь работает»?

Еда оказалась настолько вкусной, что не заметил, как всё умял. Даже хотел взять добавку, но когда прислушался к себе, понял, что будет лишним. Отнеся поднос в утилизатор, пошёл обратно по коридору, продолжая обдумывать: что рассказывать, а о чём лучше умолчать во время беседы с местным начальством? В итоге решил, ни в коем случае не разбалтывать про DVD-проигрыватель с «доминошками», включая все знания, полученные из фильмов. Как научился ремонтировать капсулы? «Методом тыка». Инопланетный язык освоил по голосу и надписям на шлеме скафандра.

Кабинет под номером один нашёлся в противоположном от столовой конце коридора. По пути я попробовал приподнять очки, думая, что смогу увидеть, сколько людей находится в жилых комнатах. Но ничего подобного не получилось, стены оказались непрозрачными, как и сами комбинезоны. А вот очки прямо-таки приклеились к ткани капюшона, не желая сниматься. Вероятно потому, что комбинезон надевал вторым пунктом, ладно, приду в свой номер и переоденусь.

Я постучался в дверь и, услышав: «Открыто», вошёл в кабинет. Лысый пожилой мужик, навещавший меня вместе с охранниками, сейчас один сидел на кресле, висящем в воздухе перед огромным пультом управления. От обилия рычажков, кнопок и экранов у меня голова кругом пошла, а дедок во всей окружающей обстановке, судя по всему, разбирался, чувствуя себя среди этой головоломки очень уверенно. Явно система наблюдения за всеми помещениями, но подробнее с моей позиции рассмотреть не получалось.

— Обед понравился? — спросил Лысый, не глядя на меня.

— Да, спасибо, очень вкусно.

— Весь режим дня здесь по сигналам, потом разберёшься. Володя, по всем площадкам наблюдаются большие проблемы из-за дефицита лечебных капсул. А ты приехал на Алтай, чтобы заработать на ремонте, так?

— Да, но Арцебашев перед моим приездом всё скупил, взвинтив цены.

— Он здесь не виноват, да и не столь важно. Я — не Бонофаций, и не собираюсь переламывать людей об колено. Как ты уже, наверное, догадался, у нас, стоящих у истоков, возможности намного шире. Хотел заработать миллион кредитов на каждой отремонтированной капсуле — пожалуйста! Мы заплатим. Только ты точно уверен, что хочешь иметь почти миллиард на счету? Уже знаешь, на что станешь тратить?

От слов местного начальника у меня случился «когнитивный диссонанс», как любила говорить наша учительница литературы. Ведь я готовился торговаться за каждый кредит, и вдруг настолько щедрое предложение. Но сознаваться, что не знаю, куда можно использовать такую сумму, в мои планы не входило:

— Конкретно на что тратить каждый кредит, не расписывал, но есть несколько направлений моей дальнейшей деятельности. Поэтому, да, хочу получать миллион кредитов за каждую отремонтированную капсулу. Кстати, как вас зовут, какая ваша должность?

— Дмитрий Геннадьевич. Начальник пятьдесят третьего рукава научного сектора.

— Очень приятно, а причём здесь детали одежды? — удивился я.

— Этот коридор, по которому ты ходил в столовую, и называется рукав. Этажом ниже располагаются наши лаборатории и цеха. Совать нос в чужие дела здесь считается неприличным, поэтому не советую пытаться узнать, кто и чем занимается. У тебя появится собственное производственное помещение, работать будешь с шестым складом. Там станешь брать поломанные капсулы и запчасти, обратно — сдавать исправные. Уже другие люди оценят качество ремонта. За хорошую работу тебе закроют наряд. При обнаружении брака, составят рекламацию. Такой вариант устраивает?

— Да. Как сообщить семье, что у меня всё в порядке, просто работаю в месте, где нет интернета и телефоны не принимают?

Дмитрий Геннадьевич подъехал к одному из экранов на стене и нажал несколько кнопок. Пока «начальник рукава» занимался своими манипуляциями, в кабинет вошёл ещё один мужик и выжидающе встал у двери.

Кресло опустилось на пол, и мне сообщили:

— Через три дня наш человек поедет в город и твоей матери даст телеграмму. Ты на руки получишь корешок. Знакомься, это Комов. Начальник цеха, где будет находиться твоя мастерская. Но подчиняешься ты напрямую мне. Вопросы по распорядку дня сможешь задавать ему, всё остальное — ко мне. Поздравляю с началом первого рабочего дня!

Когда мы вышли из кабинета, Комов завёл меня в соседнюю небольшую комнату без номера. Размером три на четыре метра, без окон и мебели. А когда закрылась дверь, пол ушёл из-под ног, но почти сразу снова появился, создав небольшую перегрузку.

— Лифт на производственный этаж, — пояснил мой провожатый.

— Почему без кнопок?

— А зачем, если только вниз и обратно ездить? Тебе какого размера помещение под мастерскую потребуется?

— Метров десять-двенадцать квадратных хватит.

— Таких мелких нет, придётся воспользоваться сорокаметровым. Устроит? Не хочется ставить перегородки.

— Ладно, хорошо. А тележку можно получить, чтобы не на руках таскать?

— Гравиплатформа устроит? Рулить такой сумеешь?

— Да. Как управляется, видел, но сам не пробовал.

— Машину водил? Тогда в момент научишься.

— А когда смена заканчивается?

— Как зуммер услышишь, бросаешь работу, идёшь в столовую. Или чуть позже — сам решай. Ты же в общем производственном процессе не задействован, поэтому сам можешь планировать. Для всех остальных: первый гудок — подъём, второй — завтрак. Третий — начало смены, четвёртый — обед. Пятый — продолжаем трудиться, шестой — конец рабочего дня. Пищеблок работает круглосуточно. Кстати, рядом со столовой есть ещё один лифт, через него ближе получится. Пришли. Выбирай себе гравиплатформу.

Комов завёл меня в большое помещение, забитое всевозможной инопланетной техникой. Понимая, что выбирать по внешнему виду — бесполезно, ткнул пальцем в крайнюю:

— Эту возьму.

— Устраивайся на сиденье.

Только я расположился, Комов на две секунды замер и сказал:

— Готово, теперь лишь тебя станет слушаться. Управление до ужаса простое. Берёшься за джойстик и нажимаешь большим пальцем кнопку сверху. Это предохранитель, как отпустил — всё останавливается. Рычаг вперёд — едем, на себя — задний ход. Влево и вправо — словно повороты колёс в соответствующую сторону.

— А мысленно можно управлять?

— Да, но только когда в скафандре. Но здесь подобное не приветствуется. Чуть в сторону подвинься, рядом сяду. А теперь поедем на шестой склад, прямо из ангара и сразу налево.

Управлять гравиплатформой мне удалось научиться буквально за две минуты. Несколько первых поворотов прошёл не совсем уверенно, но чем дальше, тем лучше выходило.

Когда мы заехали на шестой склад, меня представили местным сотрудникам, их здесь работало двое. Муж с женой: Валерия — маленькая хрупкая брюнетка средних лет и Виталий — грузный сорокалетний бугай с небритой круглой физиономией, низким лбом и маленькими глазками. Оказалось, что сотрудники склада уже приготовили мне гору разбитых лечебных капсул. Пришлось ребят огорчить, пояснив, что для ремонта мне дополнительно нужны запасные блоки, коих в инопланетном устройстве имелось аж двадцать три вида.

Лера посадила меня в специальную люльку с грузовым отсеком, свободно перемещавшуюся не только вдоль стеллажей, но и вверх-вниз, что позволяло получать доступ к артефактам, хранящимся даже под потолком. Управление почти как на гравиплатформе, только здесь имелась вторая ручка для перемещения по вертикали. Мы предварительно прихватили одну развёрнутую капсулу, в качестве образца, и поехали вдоль рядов. Так как все предметы здесь сортировались по объёму, то довольно быстро удалось найти полки с нужными образцами.

Валерия с помощью манипулятора положила образцы найденных запчастей рядом с капсулой, и мы снова опустились к стойке. Там кладовщики записали названия деталей и номера полок, где искать. Дальше я сложил на свою гравиплатформу пять поломанных капсул и продиктовал названия и количество требуемых блоков. А так как мне категорически не хотелось выдавать секрет чикчаррчиков, объяснил, что потребуются ещё мелкие запчасти, обычно попадающие в неопознанку.

Комов почесал затылок и сказал:

— Оставляй всё, пока ребята сформируют заказ и заполнят документы. А мы пешком пройдём на третий склад, здесь рядом.

До нужного хранилища действительно оказалось недалеко — метров триста. А когда мы зашли в огромные ворота, за стойкой оказалась знакомая девчонка — та самая Валентина, что помогала мне освоиться с пищевым синтезатором. Рядом стояла вторая сорокапятилетняя тётка, представившаяся Ириной Анатольевной. Комов явно решил воспользоваться возможностью поболтать с дамами, поэтому отправил меня самого искать детали, вручив небольшую корзинку.

Сев в похожую люльку, как и на шестом складе, я взялся за рычаг и поехал вдоль стеллажей. Найдя ящик с деталями подходящего типоразмера, быстро нашёл два чикчарра, покидав в корзину ещё кое-чего «до кучи». Переехав к следующему ящику, где могли находиться нейроинтерфейсы, принялся рыться там, но ни одного контейнера с многовыводной микросхемой не нашёл. Возвращаясь, заметил стеллаж с поясными сумками, остановился и захватил себе одну.

Когда подъезжал на люльке к стойке регистрации, то незаметно спрятал чикчарры в левой руке. Комов травил анекдоты, дамы стыдливо смеялись, и никто не заметил моей выходки. Выставил корзинку на стойку, девчонки принялись оформлять накладные, и тогда, чтобы отвлечь внимание, я спросил:

— А почему вы компьютерами не пользуетесь для учёта материалов и запчастей?

Комов поморщился и неохотно ответил:

— Инопланетную систему запустить не удалось, так как никто толком языка не знает. А для земных устройств необходимо электричество. Начальство решило, что проще нанять второго кладовщика, чем устанавливать бензиновые генераторы и тянуть провода.

Отобранные вещи вместе с накладными мне выдали прямо в корзинке, стребовав обещание, что потом принесу тару обратно. Выйдя за ворота, я пристроился следом за Комовым и незаметно опустил чикчарры к остальной неопознанке.

На шестом складе уже стояла моя гравиплатформа с пятью капсулами и необходимыми блоками.

Поставив рядом с остальными вещами корзинку с мелочёвкой, я сел за джойстик управления. Комов устроился рядом и принялся командовать, куда поворачивать. Через две минуты велел остановиться, перепрограммировал ворота комнаты так, чтобы двери открывались от моего прикосновения и пригласил заезжать:

— Это твоё рабочее место. Устраивайся, как удобней. Или по одной капсуле вози, или кучками, мне всё равно. На ночь всё можешь оставлять здесь — никто не войдёт и не сворует. Главное, ты должен правильно списывать полученные на складе запчасти. За любую недостачу вычтут из зарплаты в десятикратном размере.

Объяснив, как правильно заполнять документацию и сдавать результаты работы, Комов ушёл, закрыв за собой дверь.

Глава 11

Первым делом я закрыл изнутри ворота своего «цеха» и принялся проверять: а не установлены ли где здесь видеокамеры? Ничего не обнаружив, приступил к дальнейшим приготовлениям: пристегнул поясную сумку, сунул туда два чикчаррчика и дополнительно кое-какую мелкую неопознанку, чтобы врагам сложнее разбираться, если вздумают меня обыскать. А затем прямо на гравитационной платформе быстро заменил повреждённые блоки на всех капсулах. После чего взял накладные со склада, чистые бланки, сел за стол и принялся обычной шариковой ручкой заполнять скучную документацию.

Получилось, что на оформление бумаг пришлось потратить больше времени, чем занял сам ремонт. Проверив, что лежит в ящиках стола, обнаружил только чистую бумагу, бланки расходных ордеров и несколько разносортных ручек и карандашей. Ещё раз, обойдя своё помещение, всё осмотрел, заглянул на полки, а когда ничего нового не обнаружил, решил сразу сдать готовые капсулы на склад.

Сосредоточившись на незаметном выносе чикчарров, я забыл спросить у Комова, где здесь можно набрать воду для активации капсулы и последующей проверки. А заодно не узнал, как можно найти самого начальника цеха. Но потом подумал: «Если специальные люди будут тестировать мои работу, пусть сами заливают воду! Тем более, у меня нет соответствующей лицензии. А если вдруг я ошибся во время ремонта, тоже не страшно — вернут обратно на устранение неисправностей».

Заодно прихватил и пустую корзинку, вывалив неопознанку на одну из полок. Когда заехал на территорию шестого склада, Лера удивилась:

— Уже всё готово?

— Да, поломки оказались простыми, запчасти подошли. Не факт, что в следующий раз так быстро получится. Иногда сущую мелочь приходится долго искать. Конечно, надо бы всё проверить, но Дмитрий Геннадьевич сказал, что тестировать станут другие люди, так как у меня нет лицензии.

Специально приходилось придумывать небылицы, если кто-нибудь захочет тайком своровать мои знания. Хоть мне ни одного случая скрытого наблюдения зафиксировать не удалось, но лучше поостеречься.

— Мы прямо сейчас сообщим в медицинский блок, не волнуйтесь. Сегодня что-нибудь ещё будете брать?

— А до конца рабочего дня ещё много времени?

— Минут двадцать или чуть больше, здесь ведь часов нигде нет. Мне даже механические не разрешили оставить.

— Тогда, до завтра!

Заехав на территорию третьего склада, я взял в руки корзинку и направился к стойке. Валентина сидела одна и заполняла бланки, а напарница моей знакомой каталась в люльке, раскладывая новые поступления по ящикам.

— Валя, очень рад тебя видеть. Спасибо за корзинку, возвращаю в целости и сохранности.

— Ничего страшного, даже если поломал бы — списали, взяли новую, и вся забота. Ещё что-нибудь со склада сегодня нужно?

— Пока нет, но сразу приду, если понадобится.

Прежде чем задать следующий вопрос, девушка слегка замялась:

— Ты когда сегодня ужинать собираешься?

— Не знаю, как по времени, сразу после гудка.

— Зайдёшь за мной? Я тогда тебя дождусь. А то здесь только взрослые, молодёжи практически нет, общаться не с кем.

— Да, обязательно приду! До встречи!

Только я собирался уйти, как вдруг Валя меня окликнула:

— Володя! Ты зря так поясную сумку везде носишь. Если охрана увидит, может оштрафовать.

— У меня там только мелкие запчасти. Так удобнее всё нужное под рукой держать.

— Оставляй сумку на рабочем месте. Серьёзно, не смейся. Если что-нибудь заподозрят, могут на пол завалить и руки выкрутить. Всё, поезжай, а то напарница возвращается. Жду тебя после гудка.

Загнав платформу в цех, я до самого сигнала обследовал новое помещение. А затем снял поясную сумку, вышел наружу и запер ворота. Валентина меня ждала, даже обрадовалась, что пришёл (или мне так показалось), тоже закрыла склад и повела короткой дорогой к столовой. Чтобы не создавать неловкую паузу, спросил:

— А вообще, здесь большой комплекс?

— Я только и видела, что склад, кампус и коридоры. Даже в цеха не заглядывала, но напарница рассказывала, что подземелье здесь действительно огромное. Из нашего рукава можно попасть в шахту с лифтами, а дальше спуститься на самые нижние уровни, или даже подняться на поверхность. А также попасть в другие отделы.

— И где расположен выход к тем лифтам?

— В кабинете начальника рукава, а как ты сам сюда попал?

— Без сознания в лечебной капсуле.

— Странно, на сколько лет у тебя контракт подписан?

— Меня насильно привезли, без каких-либо договоров.

— Значит, ты освоил важную технологию, а затем отказался продавать научной ассоциации? У нас несколько таких головастых, только все намного старше тебя. Случаем, не для побега лифтовой шахтой интересуешься? Не советую. Несколько человек пыталось, но никому не удалось.

— И что со всеми стало?

— По-разному. Некоторых, говорят, убили, а часть вернули после лечения в медицинском блоке.

— А на сколько лет подписан контракт у тебя?

— На десять. Теперь сама жалею, что так надолго. Просто ситуация безвыходная была. Большую часть зарплаты дирекция перечисляет родителям, остальное мне на счёт.

В столовой Валентина опять помогла мне с выбором блюд. Оказалось, не у всех пищевых синтезаторов одинаковое меню, а ещё некоторые кнопки становятся недоступными, если заканчивается необходимый картридж.

Так как время было самое ходовое, весь зал оказался заполнен людьми. Мы взяли подносы и пошли искать незанятый столик — почему-то у нас синхронно возникло желание сесть вдвоём, без посторонних. Найдя в углу свободное место, пожелали друг другу приятного аппетита и приступили к ужину. И когда я доел, перейдя к соку, то спросил:

— А у Дмитрия Геннадьевича, кто начальник, не знаешь?

— Куда хватил! Говорят, что все командиры рукавов подчиняются Хранителям. Это те, кто здесь всё основал.

— Неужели живые инопланетяне?

— Нет, обычные люди, просто первые разобрались, как создавать скафандры, использовать оружие пришельцев. Представляешь, тогда все артефакты валялись везде, и никакой конкуренции! Но сюда высокое начальство никогда не заходит. Не волнуйся, впросак не попадёшь.

— А какие-нибудь доступные развлечения для сотрудников имеются?

— Да, прямо здесь в семь часов крутят кино. По два фильма за вечер.

— Инопланетное?

Валентина рассмеялась:

— Тоже мне, скажешь. Обычно американские боевики, реже комедии. А ещё работает бар. За кредиты можно заказать спиртные напитки. Но только для тех, кто старше восемнадцати. Меня там обслуживать не будут. Да и тебя тоже, насколько я поняла?

Немного смутившись, ответил:

— Мне в августе только семнадцать исполнится. А на выходные отсюда отпускают?

— Ты что? Здесь семидневная рабочая неделя. И никаких праздников, разве что, новый год разрешают отмечать. Ещё тех, кто на хорошем счету, пускают в спортзал. Но мне в качестве зарядки хватает многочасовых перекладываний артефактов.

— Зачем такой ерундой заниматься, если на инопланетных вещах пыль не оседает?

— Ревизии проводим: я контролирую Ирину Анатольевну и наоборот.

Мы остались посмотреть кино, затем я довёл Валентину до номера и тоже пошёл спать. Мои предварительные выводы оказались неутешительными: удрать из Шамбалы не удастся. Разве что, ударными темпами отремонтировать все капсулы.

На следующий день я проснулся по гудку, умылся, оделся и пошёл завтракать. Валя уже ждала меня возле пищевых синтезаторов:

— Долго копаешься.

— Так у меня нет жёстких ограничений по времени работы.

— А нам с напарницей опаздывать нельзя, а то оштрафуют. Сегодня зайдёшь на склад?

— Да, обязательно. Только с утра хотел к начальнику рукава заглянуть. Попросить, чтобы и моим родителям тоже часть зарплаты перечисляли.

— Только не рассказывай, что я посоветовала, хорошо?

Пообещав, что никаких подлянок с моей стороны не последует, принялся знакомиться с меню инопланетного устройства, отвечающего за изготовление еды. Ведь на двух «площадках», где мне довелось побывать, ничего подобного не имелось — всю работу вполне традиционными способами выполняли повара.

Во время завтрака попробовал выяснить у Валентины: здесь делают картриджи для пищевых синтезаторов, или используют старые запасы. Но моя новая приятельница совершенно не интересовалась направлениями деятельности местного промышленного комплекса. Даже не представляла, чем занимается Комов, хотя формально числилась сотрудницей цеха. Меня такой подход удивил, на что последовал обескураживающий ответ:

— Зачем лишние проблемы? Как говорится, меньше знаешь — лучше спишь. А потом, говорят, что хранители неохотно отпускают слишком головастых. Уж лучше под наивную простоту косить. Ты любишь путешествовать?

— Конечно! Спрашиваешь.

— У меня есть мечта — после завершения контракта объехать весь мир. На планете двести стран, а я жила только в одной.

— Так ведь мы сейчас не на территории России.

— Разве это путешествие? Нас собрали в шаттл без окон, затем высадили в подземелье и по лабиринту тоннелей под конвоем привели сюда. А мне хочется осматривать достопримечательности, знакомиться с людьми, посещать музеи, театры, концерты.

— Кстати, если, сидя в челноке, провести пальцем по краю слегка заметной окружности на боковой стенке, то иллюминатор откроется.

— Знаю, но в нашем случае фокус не срабатывал. Наверное, специально заблокировали возможность, чтобы не подглядывали, куда летим.

— А как ты устроилась сюда на работу? Мне, например, такие объявления не попадались.

— Сначала через хороших знакомых попала в отряд, собирала артефакты. Но денег платили мало, а потом одна подруга сказала, что приглашают работать кладовщицей, но муж не отпускает. А мне терять было нечего, деньги требовались срочно.

Не став выпытывать, для чего понадобились девушке средства — захочет, сама расскажет, — решил деликатно сменить тему на детские воспоминания о первых честно заработанных рублях.

После завтрака Валя пошла к лифтовой комнате, а я потопал по длинному извилистому коридору к начальнику нашего рукава. Постучавшись, зашёл и сразу перешёл к делу:

— Дмитрий Геннадьевич, а можно часть моих денег переводить родителям?

— Кладовщица из третьего проболталась?

— Маме будет спокойнее, если она регулярно станет получать от меня переводы, ведь общаться нам нельзя.

— Ты за вчера заработал пять миллионов. Мы не в состоянии обеспечить такие суммы рублями.

— Значит, все капсулы функционируют нормально?

— Да, пришёл акт об испытаниях из медицинского центра. Сейчас подпишу, и кредиты пойдут тебе на счёт.

— Так можно хотя бы сто тысяч маме перечислить рублями?

— Прямо так сотню? Ты же без отца жил, давай, хотя бы шестьдесят.

— Может, всё-таки девяносто?

— Ладно, восемьдесят. Это максимальная сумма.

— Хорошо, меня устраивает.

— Всё, иди работай, а завтра зайдёшь и подпишешь бумагу о переводе матери полутора процентов с зарплаты.

— Если восемьдесят тысяч, то получается одна целая и шесть десятых.

— Шибко грамотный? Чеши в свой цех, пока не передумал!

Зайдя в свой закуток, я сел на графиплатформу и поехал на шестой склад. Загрузив очередные капсулы и запасные блоки, сразу направился на третий. Но не потому, что мне хотелось пообщаться с Валей или набрать деталей. Узнав про регулярные ревизии, понял, что надо срочно легализовать «чикчаррчики». Ведь в прошлый раз мне пришлось фактически своровать инструменты, чтобы не раскрывать свою технологию.

Даже если кто-нибудь слишком ушлый следил за мной, то не должен догадаться, ведь первые артефакты я ремонтировал якобы голыми руками. А ещё специально не убирал капсулы с платформы, и когда менял блоки, наклонялся так, чтобы ни с какого ракурса не получилось рассмотреть — что делаю. Но так как Валя с напарницей постоянно проводят ревизии, то хищение двух инопланетных отвёрток может всплыть, наведя начальство на соответствующие мысли.

Заранее незаметно спрятал инструменты в специальный кармашек комбинезона. Вчера, занимаясь ремонтом, обнаружил интересную закономерность: стоило поднести чикчарр близко к груди, как появлялось лёгкое притяжение. Примерно так гвоздь реагирует на слабый магнит. Попробовал отпустить, и металлический стерженёк незаметно спрятался под тканью комбинезона. Сначала испугался, так как достать обратно никак не удавалось, но когда случайно легко хлопнул ладонью себя по груди, инопланетная отвёртка сама выпала в руку.

Приехав на третий склад, я спросил разрешения воспользоваться люлькой, взял корзинку и медленно поплыл между стеллажами. А когда для отвода глаз стал набирать ненужную мелочь, положил в тару и свои чикчарры. Мало того, дополнительно набрал ещё пять штук таких же: пусть думают, что детали для ремонта!

До обеда мне удалось восстановить пятнадцать капсул. Теоретически осилил бы и двадцать, но нельзя показывать высокую производительность труда, ведь так могут и расценки понизить.

Почти три недели я успешно ремонтировал капсулы, на счёт капали прямо-таки нереально огромные деньги, но мне никак не удавалось отвертеться от одной навязчивой мысли: «Почему всё так просто»? Ведь сначала думал, что придётся долго торговаться за размер своего оклада. Но если люди так беспечно раздают направо и налево огромные суммы, значит, Хранителям заплатить такую сумму ничего не стоит.

Примерно как в одном фильме из серии теории заговоров, посмотренном мной в интернете. Когда американский клерк, работающий в ФРС (Федеральная Резервная Система США), на клавиатуре компьютера печатает: «Создать десять триллионов долларов», а программа в ответ выводит на экран: «Исполнено». Понятно, что на самом деле всё выглядит иначе, но сама идея очень похожа на правду.

То, что местная денежная единица ничем не обеспечена, подтверждал один простой факт — почти невозможно обменять кредиты на нормальные деньги. Да и когда я попросил часть зарплаты в рублях, начальник «рукава» уже согласился «со скрипом».

Если развить мысль дальше, то получается, что Хранители практически задаром встроили меня в технологический процесс функционирования нашего рукава в качестве винтика или шестерёнки. Ведь начальнику всего лишь приходится, грубо говоря, на компьютере в некой эксельной табличке вписывать новые миллионы напротив моей фамилии! Комбинезоны и очки, чтобы видеть инопланетные артефакты, взяты со склада пришельцев. Комната, где я живу, досталась готовая. Столовая с пищевыми синтезаторами — аналогично. Только на картриджи приходится тратиться, а всё остальное — полнейшая халява для моих работодателей!

Потом, у меня перестали пытаться выведывать секрет ремонта капсул. Поначалу я думал, что ко мне специально для такой цели приставили Валентину, но ничего подобного! Девушка совершенно не интересовалась, чем мне приходится заниматься. Зато очень активно стала намекать, что можно заключить контракт на такой срок, чтобы нам в один день покинуть Шамбалу и вместе отправиться путешествовать по миру.

Испугавшись напора «женского обаяния», я один раз ляпнул, что мне нет даже семнадцати, чтобы строить столь далёкие планы совместной жизни. Валя рассмеялась и заявила, что начальник рукава на такую ерунду внимания не обращает и может легко зарегистрировать наш брак. Оказалось, что Валерия с Виталием, работающие на шестом складе, познакомились здесь и поженились через местную администрацию.

После того разговора Валя обратила внимание, как я смутился, и стала постоянно меня подкалывать, рисуя планы нашей совместной жизни. Называть меня «дорогой», фантазировать на тему будущего. Нет, у меня всё нормально с ориентацией, и правильное отношение к семье, но все ухаживания и влюблённости мне представлялись несколько иначе. Что я должен влюбиться в скромную красивую девушку, оказывать знаки внимания, приглашать на свидания, но никак не наоборот.

И ещё один важный момент, почему приходилось себя сдерживать и не привязываться к Валентине. Не было у меня планов оставаться здесь на лишние десять лет. Пусть даже и девять с хвостиком, но всё равно ужасно долго — больше половины моей жизни.

Окончилось всё тем, что Валя напрямую меня спросила:

— Ты от меня шарахаешься потому, что я на целый год тебя старше?

Мне оказалось сложно так в лоб ответить на столь простой вопрос — не готовился к такому выяснению отношений. Да и разговора про возраст ни разу не заходило, поэтому и начал нести сущую околесицу:

— Понимаешь, я сейчас даже не знаю своего статуса. Неизвестные люди ворвались в дом, взяли меня в плен и насильно привезли сюда. Как можно планировать жизнь, когда не представляешь, чем всё закончится? Может, доделаю здесь свою работу, после чего меня выведут на поверхность и расстреляют?

— Именно поэтому тебе надо заключить контракт!

— А ты уверена, что подписанный договор помешает хозяевам Шамбалы меня шлёпнуть? К тому же я ни разу не встречал людей, отработавших в подобных пещерах и вернувшихся обратно.

Валентина удивлённо на меня посмотрела:

— Какой же ты пессимист, оказывается! Хранители раньше всем занимались сами, но когда поняли, что не справляются, стали набирать людей на работу. Контракты заключаются, как минимум, на три года. Дополнительно подписывается отдельный документ о неразглашении тайны: где работал и чем занимался.

В итоге пришлось пообещать, что поговорю с Дмитрием Геннадьевичем насчёт моего нынешнего статуса. Но не специально, а при случае. После чего Валентина успокоилась и продолжила меня подкалывать, рассказывая фантазии про нашу семейную жизнь в роскошных отелях на берегах тропических морей. Слушая подобный бред, я порой даже подумывал, что неплохо бы познакомить девушку с Витькой. Ведь напарник (наверное, уже бывший) тоже на год старше меня, к тому же мысли насчёт роскошных апартаментов у ребят сходятся. Разве что, Валя не забивала мне голову россказнями, как за один вечер игры в покер можно легко заработать миллион долларов.

Случай поговорить с начальником рукава мне представился буквально через десять дней. Началось всё с того, что на шестом складе истощился запас ремонтных блоков. Первыми закончились основные узлы, без которых лечебная капсула совсем не активировалась, а затем в разряд дефицита попали ещё два мелких. Хоть из-за них всего-навсего не функционировали кое-какие вспомогательные режимы, но такую работу контролёры не принимали.

Валерия с Виталием постоянно просматривали новые поступления, но требуемые позиции не находили. Поначалу, чтобы не простаивать, я стал снимать блоки с других капсул, но в итоге весь мой ремонтный участок оказался до потолка завален некомплектной продукцией.

Дмитрий Геннадьевич меня принял довольно доброжелательно, но когда узнал о проблеме, начал ругать:

— Почему сразу не поставил меня в известность?

— Сначала на склад блоки поступали регулярно, но в новых партиях почти ничего нет. Может, мне полетать по окрестностям и поискать?

— Чего удумал, здесь секретный объект, выходы на поверхность запрещены.

— Значит, я всё-таки в тюрьме?

— Кто тебе такую дурь сказал? Ты мобилизован для важных правительственных работ. Кормят прекрасно, бытовые и производственные условия великолепные. А если слышал разговоры, что жить в подземельях вредно для здоровья, не верь! Инопланетяне базу строили под себя. Экологические условия здесь намного лучше, чем в обычных домах! Уж поверь пожилому человеку. До того как сюда переехал, у меня столько проблем со здоровьем накопилось, впору ложись и помирай! Но после медблока и целебного микроклимата, словно третья молодость началась.

— Интернета нет, телевидения тоже, даже погулять сходить некуда.

— По Тик-Току соскучился?

— Нет, но свобода здесь ограничена до уровня колонии строгого режима, что угнетает. Почему нельзя выходить из рукава и перемещаться по всей базе?

— Потому что мы на секретном объекте. У меня, между прочим, тоже очень ограниченный допуск.

— Когда вы меня отсюда выпустите?

— Да ты всего месяц отработал.

— Если пока нет нужных запчастей, может, вы мне домой разрешите съездить?

— А потом лови тебя по всему земному шару? Если не хочешь рассказывать, как ремонтировать, будь добр, сам работай. Кроме того, у тебя есть ещё одно направление: в рукав изучения языка пришельцев. Так что, сейчас туда и направишься. Кладовщики знают, какие нужны блоки?

— Насчёт второго направления у меня имеются неясности. Здесь-то я работаю за деньги, а там, получается, бесплатно?

— С тем начальником и обсуждай. Ты мне на вопрос не ответил.

— Да, кладовщики всё знают.

— Сейчас обеденное время, после перерыва оставайся в комнате и жди, за тобой зайдут. Не вздумай никому рассказывать, куда тебя переводят и с какой целью.

Фабричный гудок ещё не прозвучал, но я зашёл за Валей, так как делать мне оказалось нечего. Девушка отпросилась у напарницы, и мы пошли на обед. Уже сидя за столом, сообщил своей знакомой новость:

— Поговорил с Дмитрием Геннадьевичем. Статус мой неопределённый, когда отпустят — неизвестно, и сегодня придётся сходить поработать в другое место.

— На поверхность? — воспрянула Валентина. Сразу стало ясно, девушке тоже осточертели подземелья, тем более, когда уже полгода пришлось провести здесь.

— Нет. Скорее всего, в другой рукав. Там что-нибудь придётся отремонтировать.

— Получается, ты слесарь-универсал?

— Вовсе нет, просто нахватался отовсюду.

— И на сколько дней тебя переводят?

— Понятия не имею. Наш начальник отказался обсуждать мой статус, приведя железный аргумент: «Куда ты торопишься»?

Валентина задумалась и внезапно сказала:

— Если больше не увидимся, постарайся меня в Саратове найти через девять с половиной лет. Адрес запомнить очень просто, я туда точно вернусь.

От таких слов у меня чуть речь не отнялась: как можно планировать на десятилетия вперёд? Но адрес запомнил, оказалось, правда, очень простой.

После обеда зашёл в свой номер, ещё раз убедился, что никакого имущества у меня здесь нет. Как говорится: «Всё своё (комбинезон с чикчаррами да очки) ношу с собой». После чего прилёг, не раздеваясь, прямо на покрывало и задремал.

А проснулся оттого, что приоткрыл один глаз и увидел стоящего рядом с кроватью громадного мужика в тяжёлой броне, наводящего на меня огромную трубу. Только захотел заорать: «Ты что, охренел»?», как сознание отключилось. Лишь успел заметить, что комбинезон не дематериализовался: «Получается, парализатор деактивирует только скафандры, способные взаимодействовать с оружием»? Но додумать столь интересную мысль не успел.

Глава 12

Очнувшись в своей комнате на кровати поверх покрывала, я сначала никак не мог понять: приснилось всё, или на самом деле некто неизвестный отключал меня парализатором? Но когда попробовал пошевелиться, ощутил уже знакомую неприятную слабость в мышцах. Встал на ноги, хотел выйти в коридор, но дверь оказалась закрыта. Для порядка побарабанил кулаком — никто не подошёл. Мне оказался непонятен смысл неизвестного охранника в тяжёлой броне. Если некто собирался меня запереть в комнате, то зачем предварительно «обрабатывать» из большой трубы? Немного подумав и не найдя правдоподобных гипотез, посетил местные удобства и снова лёг на кровать.

Но не успел приступить к повторным размышлениям, как дверь без стука открылась, и вошёл седой подтянутый мужик лет шестидесяти в сопровождении двух мордоворотов. Обратил внимание, что все трое оказались в скафандрах с тяжёлой бронёй, при оружии, а один с той самой огромной трубой, закинутой за спину. И только тогда до меня «дошло» — я уже в другом подразделении! Оглушили, положили на гравитационную платформу и перевезли, чтобы не морочиться с конвоированием.

Пожилой — явно местный начальник — сразу представился:

— Меня зовут Мазеракс. Командир седьмого рукава.

Чтобы не наглеть, разговаривая лёжа (второй раз попадать под парализатор не хотелось), я вскочил и спросил:

— А как по отчеству?

— У Хранителей нет имён, только псевдонимы. А говорить, боец, ты можешь, когда разрешит старший по званию. За ослушание — штраф в размере одного процента кредитов со счёта нарушителя. Понятно?

— Да.

— Следует отвечать: так точно, командир!

Прикинув, что штраф получится чрезвычайно чувствительным, ответил, как требовалось.

— Дальше. Никаких самостоятельных шатаний по рукаву, все перемещения только в сопровождении охраны. За тобой заходят, отводят к специалисту. После работы доставляют обратно. Вопросы есть?

— А как же тогда принимать пищу?

— Тоже отведут, но есть следует быстро, чтобы не остаться голодным. Самому из столовой выходить запрещено. Если вопросов нет, жди, когда за тобой зайдут.

Хотел спросить, почему меня парализовали перед доставкой сюда, но побоялся штрафа. Да и так ясно, что играют в секретность, уж слишком насупленные лица у всех троих.

Мазеракс ушёл, а мне ничего не оставалось, кроме как, лечь на кровать и уставиться в потолок. «Вот это попал! Мне старое место работы казалось слишком суровым, с никчёмными ограничениями. А здесь вообще не пикнешь, тем более в начальниках один из Хранителей».

Через час ожидания решил, что сегодня меня отведут лишь на ужин, но просчитался. Два охранника зашли в комнату, надели мне на голову малый рюкзак и под локти повели по коридору. Заведя в помещение, подтолкнули вперёд и закрыли сзади дверь.

— Молодой человек, можете снять головной убор, — раздался издалека старческий дребезжащий голос.

Подумав: «Не хватало нарваться на ещё более древнего Хранителя», я воспользовался советом и осмотрелся. Оказывается, меня привели в просторную лабораторию, заставленную компьютерами, стойками с непонятной аппаратурой, а также всевозможными магнитофонами. Мне подобные древние устройства были хорошо знакомы — родители нескольких одноклассников хранили такие раритеты на память о своём детстве.

В глубине хаотично расставленных приборных шкафов располагался стол, заваленный кипой бумаг и распечаток. Рядом в большом кресле сидел хорошо сохранившийся восьмидесятилетний дедуля, махая мне рукой:

— Сюда, подходите, Володя, не стесняйтесь.

Подойдя к столу, я с облегчением увидел, что хозяин лаборатории явно не Хранитель, так одет в комбинезон, как и все гражданские лица нашего «рукава». А ещё перед дедом стоял вполне современный ноутбук.

— Судя по личному делу, у вас имеются хорошие познания языка пришельцев. А я как раз лингвист, бывший профессор, доктор наук, а ныне просто начальник лаборатории. Зовут меня Анатолий Михайлович. Присаживайтесь, слушаю вас.

— О чём?

— Говорят, вы со своим другом между собой разговаривали на инопланетном языке?

Хоть у меня давно имелась урезанная версия моих познаний, но решил зайти издалека.

— Витька для меня не друг, а больше напарник и партнёр по бизнесу. Мы вместе учились, а после школы решили стать поисковиками.

— Кстати, почему он с вами не приехал?

Не поняв, издевается завлаб или действительно не в курсе, что меня похитили, решил вести себя корректно:

— Заработал денег и поехал отдыхать. Фактически в отпуск. Обменял кредиты на валюту, надел крылья и полетел. Куда и насколько не сказал, так как сам на тот момент ещё не решил. Наверное, на Средиземное море.

Анатолий Михайлович открыл на ноутбуке другую страницу и возразил:

— У меня написано, что после обмена валюты, ваш приятель сел на Шаттл до площадки, где вы работали раньше.

— Правильно, челноком лететь гораздо быстрее, к тому же, от нашей бывшей площадки до моря намного ближе.

— Жаль, но, как говорится, перейдём к делу. Как вы смогли выучить язык?

— Когда мы создали скафандры, то не умели отключать озвучивание надписей на экране. Слушали всё подряд, пытались повторять, постепенно понимая отдельные моменты.

— Но Виктор изначально знал больше вас, так как уже занимался с наставником на тот момент.

— Не так уж и много — по верхушкам нахватался.

— А конкретнее?

— Знал, что некоторые значки на экране скафандра обозначают — уровень зарядки, медицинская помощь, скорость полёта и так далее. Начертание нескольких слов и чисел.

— Неужели ваш напарник не знал, как отключать звук?

— Сложно сказать, подробно не интересовался, так как в то время меня беспокоили совершенно другие проблемы. Столько вокруг неизведанного и непонятного, что в голове с трудом укладывалось. Но я всегда слушал инопланетную речь. Даже пытался составить алфавит и пришёл к выводу, что у пришельцев буквы обозначают не только чистые звуки, но и слоги.

— Очень интересно! Кто вас надоумил на такую мысль?

— Сам решил. Например, слово явно состоит из пяти звуков, а букв на экране только три нарисовано.

— И где же ваши записи, если не секрет?

— Сгорели в палатке ещё на прошлой стоянке.

Завлаб полистал на экране моё досье и подтвердил:

— Есть такой инцидент. Что же вы, батеньки, не хранили столь ценные вещи в ячейке?

— Как раз перед сном работал и не убрал. Витька подобных записей не вёл.

— Очень жалко. А восстановить по памяти сможете? — получив мой утвердительный ответ, дедуля заметно обрадовался. — Вот и замечательно, держите тетрадку и авторучку, вас проводят в номер, а завтра ещё раз встретимся. Просьба листы не вырывать и не выбрасывать, так как всё подшито и пронумеровано.

Когда и как Анатолий Михайлович успел вызвать охрану, я так и не понял. Не прошло и минуты, как за мной зашли, но перед уходом удалось спросить:

— У вас такие древние магнитофоны! Значит, в этом рукаве есть электричество?

— В том углу бензиновый генератор стоит, выхлоп через вентиляцию. Но если вы собираетесь зарядить сотовый телефон, спешу разочаровать, гора блокирует сигнал. А древняя техника потому что попытки расшифровать язык пришельцев ведутся не одно десятилетие. Не делайте удивлённое лицо, всё началось задолго до вашего рождения.

— И до сих пор не разобрались?

— Почему же, есть определённые успехи. Основная проблема заключается в том, что мы не понимаем многих терминов. Уж простите за грубость, это как учить современному русскому языку туземцев, выросших в джунглях. Например, возьмите простое предложение: приехал в аэропорт, взял билет на самолёт, долетел до столицы, вызвал такси по сотовому телефону. Как это перевести дикарю, который не знает ни один из перечисленных терминов и ни с чем подобным не сталкивался?

Охранники сначала сопроводили меня в столовую — очень похожую на ту, что в нашем «рукаве», — и лишь затем в мою комнату. Отличались новые апартаменты только номером на двери. За два часа я записал все известные мне инопланетные буквы в блокнот и лёг спать, утешая себя простой мыслью: «Ничего страшного, побеседую с дедулей, кое-что расскажу, и все от меня отвяжутся».

На следующее утро меня разбудили охранники, непонятно как проникшие в комнату. Не успел испугаться, как мне велели вставать и следовать к начальнику «рукава».

Мазеракс оказался в кабинете не один, рядом сидел вчерашний завлаб — на этот раз в скафандре. Чуть в отдалении расположился ещё один тридцатипятилетний мужик в комбинезоне — полноватый, с начавшими проявляться залысинами. Местный начальник листал вчерашний блокнот (получается, пока я спал, ребята зашли, конфисковав мою писанину?), изредка переглядывался с Анатолием Михайловичем, а затем задал мне прямой вопрос, показав на незнакомца:

— Итак, где и когда ты встречался с этим человеком?

— Первый раз вижу.

— Но ведь Евгений приезжал в ваш город во время своего отпуска и кое-чему обучал тебя и Виктора?

— Значит, это наставник моего напарника? Очень приятно.

— Не могу разделить твоей радости. Какие секретные сведения он вам передавал?

— Витька пригласил меня на «площадку» после того, как Евгений уже уехал. Поэтому мы знакомы лишь заочно.

— Но ведь твой друг наверняка устроил вам встречу? Откуда такие познания у школьника?

— Мы с Витькой никогда не дружили. А в тот раз моему будущему напарнику отрубили руку мечом звёздного металла. У меня рядом в гараже машина стояла. Подобрал парня, спрятал и помог принести из дома чемоданчик с инопланетными артефактами.

— Странно, говорит правду, — вдруг вмешался завлаб. И тогда я внезапно понял: каким-то образом меня проверяют на инопланетном аналоге нашего полиграфа! И наверняка командиру рукава и завлабу на экраны шлемов выводятся результаты. Ведь у обоих на груди закреплены два неизвестных мне артефакта, но лучше не показывать, что догадываюсь. Хорошо, что мне сразу пришла в голову удачная идея: не врать, а только недоговаривать!

— Не верите мне, спросите у любого из нашего двора. Чтобы разгадать инопланетный алфавит, семи пядей во лбу не требуется! Смотрите! — я нагло взял со стола Мазеракса тетрадку с ручкой и начал рисовать. — Если скафандр говорит: «Ми-чит», а на экране слово из трёх символов, значит, перед нами буквы: «Ми», «Чи», «Т».

— Но ведь возможно иное разбиение? — возразил Анатолий Михайлович.

— Всё проверяется по другим словам, я полтетрадки исчеркал, пытаясь найти закономерности и выделить устойчивые слоги.

— В надписях на скафандре слишком мало текста, чтобы прийти к такому выводу.

— Правильно! Я вчера говорил, мы с Витькой стали повторять слова вслух и внезапно обнаружили, что если произнести правильно, скафандр открывает и зачитывает отдельные статьи на запрошенные темы.

— А что в тетрадке Виктора было записано, когда ты пришёл на площадку? — уточнил Мазеракс.

— Начертания статов и цифр без транскрипций. Кроме того, имелась картинка с экраном скафандра, а внизу пояснения — за что каждый отдельный индикатор отвечает. Но если вы думаете, что это секретная информация, сведения устарели! Стоит только подойти к любому пацану на площадке, и можно узнать намного больше.

Услышав такие слова, командир «рукава» приказал охране:

— Его в столовую, а затем в номер.

После завтрака я разлёгся на кровати: «Получается, у постоянных сотрудников Шамбалы имеются официальные отпуска? Или такая привилегия имеется только у высокопоставленных служащих? Кстати, совсем не так представлял себе Витькиного наставника. Мне казалось, что напарник рассказывал о сильном, тренированном и довольно жёстком мужике. А здесь, сидит сгорбившись, глаза опустил — сама скромность! Даже не подумаешь, что такой тип мог повести Витьку убивать бизнесмена».

Через полчаса за мной зашли охранники, отведя в лабораторию Анатолия Михайловича. Дедуля, уже успевший переодеться в комбинезон, заставил меня перед микрофоном наизусть читать статьи про оружие пришельцев. И оба моих варианта — на инопланетном и русском — записывал в виде звуковых файлов. А когда батарея села, запустил бензиновый генератор и поставил ноутбук заряжаться, отправив меня на обед.

После еды думал, что продолжу вспоминать «статьи из скафандра», но охрана отвела меня в комнату, оставив одного. Лёжа на кровати, я размышлял: «Не прокололся ли где? Ведь наверняка кто-нибудь уже добирался до описаний инопланетного оружия. Хранитель и завлаб явно подозревают, что мои знания языка намного обширнее. Даже очную ставку с Евгением устроили, думали, так утечка знаний произошла. Вроде мне удалось отбрехаться, только бы во время тестов не проколоться, а то, арестуют и конфискуют все накопления в кредитах». Честно говоря, возможность использовать честно заработанные миллионы, мне с каждым часом виделась всё более призрачной.

Охрана снова зашла без стука. Мне даже показалось, что подобные манипуляции местные стражи порядка проделывали не из-за плохого воспитания, а я целью внезапно застукать хозяина помещения за чем-нибудь незаконным.

А когда я вошёл в лабораторию, завлаб с ходу меня обрадовал:

— Считайте, первый тест вы прошли успешно. Вспоминать статьи больше не потребуется. Сейчас будете беседовать на инопланетном языке с нашим экспертом. Естественно, разговор запишется для последующего анализа.

От такого поворота я не на шутку испугался, так как не готовился к подобной проверке. Ведь после обучения в капсуле словарный запас у меня намного больше, чем в прочитанных статьях на экране шлема. Но в процессе разговора быстро вспомнить, откуда какие знания пришли, не удастся.

Анатолий Михайлович времени подумать не дал. Стоило мне сесть в кресло, как из древнего проводного телефона, находящегося в режиме громкой связи, зазвучала инопланетная речь:

— Здравствуйте, меня зовут Илион. Моя задача — проверить ваше знание истинного языка.

«Елы-палы! — подумалось мне. — Угораздило ещё на одного Хранителя нарваться»! И в это время мой рот, помимо моей воли, на полном автопилоте ответил на чисто инопланетном наречии:

— Здравствуйте, имя Володя. Контакт между нами.

После таких слов захотелось закрыть себе двумя руками рот и молчать, ведь последняя фраза характерна именно для стиля общения пришельцев между собой. «Готов с вами поговорить», если перевести дословно, в противном случае мне следовало бы ответить: «Контакта нет».

— Расскажите о себе, начните с детских лет, — продолжил голос из телефона.

Так как мне уже «повезло» проколоться с первых слов общения, я судорожно обдумывал новую версию: как объяснить внезапно появившиеся знания? «Что сам случайно включил лечебную капсулу в режим обучения во время тестирования? Но откуда узнал название пункта меню и необходимые картриджи? Рассказать про инопланетный DVD-проигрыватель? Высока вероятность нарваться на претензии: почему не доложил раньше».

Поразмышляв, я пришёл к выводу: надо придерживаться версии, что знания инопланетного языка у меня улучшились случайно, после лечения в капсуле. А чтобы не подставлять Вениамина Сергеевича, сказать, что научился обращению с артефактом пришельцев сам, по наитию.

Пока я думал, попутно рассказывая про раннее детство, собеседник внимательно меня выслушивал, задавая вопросы на заинтересовавшие его темы. И ещё, чтобы уж не выглядеть совсем полиглотом, мне приходилось регулярно останавливаться, делая вид, что подбираю нужные слова. А порой удавалось откровенно коверкать фразы, составляя обороты, вроде: «Моя твоя не понимай».

Когда речь зашла о попадании на первую «площадку», Илион стал задавать намного больше вопросов, касающихся наличия техники, вооружений. Получилось так, что я рассказал почти всё, кроме истории с губернатором и найденной возможностью смотреть инопланетные DVD-фильмы. Естественно, решил не упоминать и разбитый челнок, почти полностью спрятанный в пещере со сталактитами.

Мне казалось, что Хранитель должен знать всё намного лучше меня, но почему-то собеседник усиленно интересовался разбитыми шаттлами, тяжёлым вооружением и бронёй. И когда я между делом упомянул, что на алтайской площадке в гипермаркете неопознанных артефактов продаются десятки каркасов от челноков, завлаб вдруг остановил собеседование, отправив меня под охраной в номер.

Не успел я десяти минут полежать на кровати у себя в комнате, обдумывая новую линию поведения на очередном допросе в кабинете командира «рукава», как опять ввалилась охрана и повела к начальству. Мазеракс на этот раз моментально перешёл к допросу, даже не предложив мне сесть:

— Почему ты ничего не сказал про каркасы челноков?

— Так это все знают — на месте крушения находят пушки, тяжёлую броню, элементы питания, дюзы и сложенные корпуса.

— Кто все? Конкретно.

— Не помню, я со многими общался, кто продаёт карты с точками крушений. И все сообщали, что на месте осталось, и люди ещё не растащили. Они же рассказали, как выглядят каркасы челноков. А потом и сам видел, но не собирал, так как денег много не приносят, а занимают целый рюкзак.

— Отведите на склад, пусть продемонстрирует на месте.

Когда охрана сопроводила меня к полкам — у «седьмого рукава» тоже оказалось огромное хранилище крупногабаритных предметов, — я уверенно подошёл к сложенным конструкциям и ткнул пальцем.

Охранники удивились, но ничего говорить не стали, а только прихватили один образец с собой.

Вернувшись обратно, мы зашли в кабинет и, кроме командира «рукава», увидели ещё «моего завлаба».

— Такая маленькая фитюлька для целого челнока? Ничего не путаешь?

— Судя по описаниям продавцов карт, это именно каркас.

— Как из небольшой хреновины можно собрать огромный шаттл?

— Не знаю, может, несколько потребуется? Мне таких сведений никто не рассказывал.

Мазеракс странно на меня посмотрел и спросил у моего нынешнего начальника:

— Что с языком у нашего вундеркинда?

— Наш эксперт установил, что средненько. Память хорошая, но базовых знаний не хватает. Много неправильно построенных предложений, неверное использование идиом. Постоянно перескакивает с уважительной формы общения на нейтральную.

— То есть, пустышка?

— Имеется у меня один вопрос: Володя, а вы что-нибудь этакое делали для углубления знаний языка?

С начала беседы я обратил внимание, что оба начальника снова сидели с инопланетными полиграфами, прицепленными к скафандрам, поэтому правдиво ответил:

— Испытывая капсулы после ремонта, я запускал режим общего укрепления организма. Как мне кажется, это помогало лучше усваивать материал.

Мазеракс грохнул кулаком по столу и почти заорал:

— Так почему мы из тебя должны вытягивать сведения клещами?

Меня такой наезд задел, и я тоже повысил голос:

— Откуда мне известно, что вас конкретно интересует? Вы же должны знать всё намного лучше меня, так как давно занимаетесь исследованиями.

— Отвести в медицинский блок и, пока всё не расскажет и не покажет, не выпускать.

К счастью, врачи с медсёстрами не стали долго меня мучить, лишь записали, как называется режим общего укрепления организма, и какие требуются картриджи. Дальше ребята собрались экспериментировать сами, а меня охрана отвела сначала в столовую, а затем в комнату.

Сняв комбинезон и сходив в душ, я положил одежду на столик, и лёг спать.

Ночью меня разбудило мигание, похожее на работу стробоскопа и странные скрипы или шорохи — сразу не разберёшь. Сев на кровати, я обнаружил, что непонятные звуки и ритмичные вспышки исходили от моих очков! Удивившись, надел странно сработавший артефакт, после чего изумился ещё сильнее.

У меня перед глазами появилось изображение, напоминающее привычный экран скафандра, и в ушах зазвучал хорошо знакомый голос моего сегодняшнего собеседника со странным именем Илион:

— Здесь танцующая медуза двадцать семь девяносто три. Назовите себя.

Сложно описать охватившие меня чувства: шок и отторжение, восторг и ужас, а ещё радость открытия, слегка приоткрывающая узкую щель к сокровищам инопланетных тайн. Всё одновременно. Ведь точно так называли себя солдаты из того самого отряда, чей рекламный ролик мне довелось внимательнейшим образом изучать, осваивая приёмы полёта на складных крыльях. И теперь мне представилась уникальнейшая возможность пообщаться с живым инопланетянином, пусть даже удалённо.

— У меня нет позывного, я не из вашего отряда.

Собеседник несколько секунд не отвечал, даже показалось, что сквозь черноту экрана меня рассматривает пара любопытных глаз.

— Значит, вы посмотрели наш фильм и ещё прошли обучение истинному языку в капсуле, — голос не спрашивал, а именно утверждал. — Задаю очень важный вопрос, постарайтесь не юлить. Кто-нибудь ещё знает про такие возможности?

— Нет, — я до сих пор не решил, как себя вести, потому отвечал односложно короткими фразами.

— Ни в коем случае нельзя раскрывать такие знания Хранителям. Здесь собрались страшные люди, бандиты, — собеседник вставил в инопланетную речь русское слово, и мне сразу стало понятно почему. У пришельцев отсутствовало подобное определение. Мошенники, грабители, пираты и даже рэкетиры имелись, но одного ёмкого слова не хватало.

— Зачем тогда вы с ними сотрудничаете?

— Доверился не тем людям. Думал, что мне помогут улететь домой, но оказался в тюрьме.

Илион принялся рассказывать свою историю, я же внимательно слушал и лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Оказалось, что команда наёмников с громким названием «Танцующие медузы» нашла Землю и аккуратно таскала людей в Звёздную Империю. Старались «работать» тихо, не привлекая внимания местных жителей. А так как естественных прикрытий для подобных операций — войн, пожаров, наводнений и прочих катаклизмов — хватало, никто не обращал внимания на исчезновение людей.

Отправляя огромный транспорт с будущими замороженными рабами, медузы одновременно проводили ротацию кадров. И когда Илиону пришёл срок возвращаться с удалённой планеты, вместо смены прилетел десант конкурирующего отряда. Мало того, корабли врагов несли запрещённое оружие. В результате почти никто не выжил. Мой собеседник на складных крыльях по ущельям долетел до ближайшего посёлка, деактивировал скафандр, своровал обычную одежду и постарался затеряться среди людей.

Дальше инопланетянин долго прятался, работая дворником. Так удалось маскировать плохое знание русского языка. А когда конкуренты, пробыв на планете несколько десятилетий, всё-таки улетели, Илион решил пробираться к тибетской базе.

Тогда в поезде он и познакомился с будущими Хранителями. Никогда раньше никому не доверяя, в тот раз почему-то разоткровенничался и пригласил пятерых попутчиков помочь, пообещав аферистам знания и могущество.

— Извините, не верится мне в такую версию, — не выдержал я, прервав монолог.

— Сам не знаю, что нашло, — ответил Илион после небольшой паузы. — Словно небывалое счастье обрушилось. Захотелось смеяться, плакать и прыгать от восторга, хотя такое поведение в нашем мире не приветствуется. Есть подозрение, что аферисты подсыпали в еду, которой меня угощали, какой-то наркотик. Так как на следующий день странное состояние закончилось, но я уже всё разболтал.

— Почему же вы сразу не расстались с той компанией?

— Они не отказывались мне помочь. Снарядили экспедицию, купили продукты, альпинистское снаряжение. Я ведь думал, что придётся идти до Шамбалы — той базы, где мы находимся сейчас. Но неожиданно в горах Алтая натолкнулся на разбившийся челнок. Как меня обрадовала та находка! Все получили скафандры, броню, крылья, оружие. Думал, что после таких подарков Хранители станут относиться ко мне с большим почтением, но ничего подобного.

— Как вы смогли увидеть артефакты? И почему не вернулись в тот посёлок, где спрятали свои вещи, позаимствовав чужие?

— Искал исключительно на ощупь. Сначала увидел характерную траншею в мягком грунте, спустился и сразу натолкнулся на большой шар брони. Дальше просеивал песок пальцами, пока не нашёл создатель скафандров. А возвращаться на старое место не имело смысла, так как я удирал в спешке и не захватил с собой этот артефакт.

— Почему инопланетные конкуренты не подобрали трофеи «танцующих медуз»?

— Какой смысл, ведь всё можно произвести, требуется лишь энергия и соответствующий артефакт.

— Что произошло дальше?

— Когда мои новые знакомые научились летать, мы выдвинулись к базе. Но здесь не нашлось ни одного челнока. Стали искать.

— Зачем вам понадобился шаттл?

— Чтобы попасть на Лунную базу, где стоит один из наших кораблей.

— Значит, ваши самолётики всё-таки могут летать в космосе?

— Не все, только некоторые. Челноки, произведённые здесь, рассчитаны лишь на перемещение в атмосфере и то невысоко. Компания Хранителей не торопилась мне помогать, всё больше секретничая. Чувствуя неладное, я прекратил их обучать, но мне снова подсунули наркотик, лишили скафандра и взяли в плен. Позже мне удалось запустить пищевые синтезаторы — стало непросто тайком подсыпать в еду порошок, но первое время питались лишь нашими запасами.

— Значит, вас тоже удерживают насильно?

— И ещё пытают. Но мне удалось утаить большую часть важной информации, мотивируя тем, что лётчик, в отличие от техника, не знает деталей устройства кораблей и прочих устройств.

— Пилотов челноков обучали вы?

— Да, но только перемещению в пределах атмосферы, даже без выхода на орбиту.

— Но зачем-то решили всё рассказать первому встречному?

— Не так. Теплилась надежда, что передо мной потомок одного из участников отряда. Но вы в любом случае обязаны мне помочь улететь домой, так как я уже доверился.

Глава 13

От столь бесстыдного заявления меня такая злость обуяла, прямо-таки захотелось врезать кулаком по наглой инопланетной морде. Хорошо, что пришелец находился где-то далеко, разговаривая через очки, а то бы точно не сдержался:

— С какой стати мне помогать похитителю людей? Сколько землян ваши дружки вывезли с планеты? Тысячи? Сотни тысяч? Или всё-таки миллионы? — накричавшись, сразу почувствовал облегчение и продолжил уже спокойно. — У меня самого положение незавидное — здесь в плену и без вооружённых охранников никуда выходить не имею права. Вернее, водит стража, только куда местное начальство прикажет, и никак иначе.

— Но ведь я не выдал вас сегодня. Сказал, что посредственные языковые познания указывают на самоучку. Хотя у вас речь правильная, за исключением мест, где вы специально коверкали фразы. Такое достигается только обучением через капсулу. Потом, ведь мы товарищи по несчастью. Если не станем помогать друг другу, нас никто не спасёт. В знак благодарности, вы получите от меня такие знания, которыми не владеет ни один индивид на этой планете. С Хранителями приходилось темнить, но спасшему меня человеку расскажу всё, что знаю сам.

— Видел я фильм, как отряд медуз зачищал деревню с аборигенами. Ваш отряд — все поголовно садисты, такие же, как и Хранители. Ничуть не лучше.

— Володя, здесь начинается ваше заблуждение! Мы всё делали для блага диких людей.

— Ага, умопомрачительное счастье — стать рабом на инопланетных плантациях!

— Всё не так! У нас тяжёлым трудом занимаются механизмы. Люди нужны для поиска духовных последователей. Мне сложно объяснить, нет в вашей культуре подобных понятий. Это как солдаты, подчиняющиеся любимому полководцу или вождю.

— Значит, не для работы, а в качестве пушечного мяса?

— Опять неправильно, в метрополии нет войн. Но когда тысячи последователей обожают своего вождя, дарят восхищение, а Великий предводитель в ответ посылает почитателям любовь и покровительство, возникает самое настоящее счастье. Если вы не верите, то вспомните фильм: пилоты оставались в челноках и не работали с местным населением. Я как раз один из таких.

Попытавшись прокрутить в голове просмотренное кино, понял, что так и есть. После чего окончательно успокоился:

— И сколько таких вождей обитает в ваших краях?

— Не менее ста на каждой планете центрального мира. В сумме, наверное, миллионы или больше, никто не считал. Мне посчастливилось десять лет молодости провести именно так! Под покровительством моего предводителя. Самые светлые годы жизни!

— Но всё-таки решили сбежать от хозяина?

— Нет. Меня выгнали за неблаговидный поступок из метрополии. Пришлось улетать на окраинные миры и выживать там, пока не прибился к Танцующим Медузам.

— И в чём же заключалась ваша провинность?

— Володя, я честен, только рассказать не удастся, вы не поймёте. Это слишком сложно, опять потому, что на вашей планете нет подобных аналогов.

— А давайте всё-таки попробуем?

— Хорошо. Я осмелился думать тайком от мыслей Великого.

От услышанной информации мне захотелось рассмеяться — еле сдержался. Только потому, что разговор выходил слишком серьёзный, остановился. Судя по интонациям, Илион нешуточно переживал, рассказывая о совершенно пустяковом, с моей точки зрения, проступке.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно! Как говорят у вас: «Чиестное цлово». Но только невозможно рассказать слепому, насколько прекрасен восход на Марнтусе после сезона дождей. Так и здесь, нельзя описать счастье слияния душ с Великим тому, кто не испытал подобного удовольствия.

— Где вы говорите восход? Мне такое слово неизвестно.

— Это моя родная планета. Но самое страшное заключается в другом. Пахан решил продать вашу Землю метрополии в обмен на место среди аристократии центрального мира.

— Извините, как вы сказали?

— Это псевдоним главного Хранителя, только не произносите такого нигде вслух.

— Я о другом спрашивал, с какой стати ваш Пахан собрался продавать то, что принадлежит всему человечеству?

— Его такие мелочи не останавливают. Этот человек не терпит возражений, привыкнув добиваться своего любой ценой. Но моего возвращения никто не ждёт, отряд наверняка погиб. И теперь я лишь никому не нужный изгой-одиночка. В метрополии со мной никто не станет даже разговаривать. Стоит только приблизиться к центральным мирам, как меня ждёт смерть.

— Не понял, а как же вы собирались вернуться домой, на свою родную планету?

— К сожалению, не на Марнтус, а лишь в окраинные миры. Володя, я точно знаю, что вам здесь не светит ничего хорошего. Стоит бандитам заподозрить, что вы что-нибудь скрываете, начнутся пытки. Выпускать Хранители никого не собираются.

— А как же контрактники, кто отработал?

— Никто домой не доезжает, счета обнуляют, люди теряются. Родственники продолжают получать переводы, а местные кредиты — сплошная фикция! Меня заставили настроить платёжную систему базы, нарушив законы всех цивилизованных миров. Теперь денег у Хранителей сколько угодно, но всё это враньё. Такое преступление моментально ловится, стоит кораблю со взломанным программным кодом приблизиться даже к самым удалённым секторам, входящим в цивилизованный мир, как нарушителя собьют или арестуют. Снова сложно объяснить, но выпуск фальшивых кредитов считается более страшным преступлением, чем убийство человека. Хуже, разве что, покушение на жизнь Великого.

— И как мне спасти заработанные средства?

— Вы не о том думаете! Главная задача сейчас — остаться в живых, избежав унижений, а для этого есть только единственная возможность — побег.

— Бесполезно, я уже интересовался, отсюда не выбраться.

— В одиночку не получится, но у меня есть план.

— И почему же вам самим не воспользоваться такой возможностью?

— Оттуда, где меня держат, не сбежишь. Но из общежития, где находитесь вы, вполне реально. Только пообещайте, что поможете удрать и мне тоже.

— Не знаю, меня из комнаты выпускают только под охраной. Да и слишком сомнительно идея побега выглядит, надо подумать.

— На размышления времени нет! Завтра в медицинском центре выяснят, что укрепляющий режим лечебной капсулы не помогает учить истинный язык, и начнутся допросы с пристрастием. Вас наверняка переведут в тюрьму, откуда удрать точно не получится.

От услышанной перспективы у меня засосало «под ложечкой». Что охранники здесь ещё те отморозки, я уже не один раз имел возможность убедиться, да и Валентина рассказывала. Но если сбегу, то больше к ремонту капсул вернуться не удастся, да и предупредить новую знакомую, что никто домой не возвращается, тоже не получится. И хотя верить инопланетянину, поводов нет, но другой помощи мне ждать неоткуда.

— Вы подслушали разговор в кабинете командира рукава?

— Да, мне известно намного больше, но стараюсь рассказывать Хранителям минимум, только чтобы не подвергаться пыткам.

— Что я могу сделать, ведь у меня нет ни скафандра, ни брони, ни оружия?

— Из моей тюрьмы есть секретный проход к резервной посадочной полосе и зарядной станции. Хранители туда пока не добрались. Да и про многие другие подземелья бандиты не знают, так как я им не рассказывал. Специально берёг для такого случая. Если в тоннель приземлиться на челноке, то мне удастся туда пробраться, и мы улетим вместе.

— А дальше что?

— Всё что угодно, но меня в первую очередь интересует месть Хранителям.

— Сомневаюсь, что мне удастся уговорить пилота угнать шаттл.

— Я вам на экран визира отправлю код аварийного открытия челнока. На стационарные площадки можно прилететь на автопилоте, не обладая никакими навыками. Достаточно задать лишь посадочный код. Только понадобится специальный артефакт — ключ, его изображение тоже сброшу.

Насколько мне удалось понять, пришелец визиром называл очки, служащие для того, чтобы видеть артефакты. Но как оказалось, назначение устройства намного шире — и коммуникатор, и средство хранения данных. Почти смартфон, только намного лучше!

— Видел я такой ключ к челноку, правда, не знаю, как нужно действовать.

— Очень просто. Прикасаетесь к любому месту корпуса, затем активируете артефакт при помощи взгляда и вслух произносите цифровой аварийный код.

— Кстати, почему ваши пилоты так не любят нейроинтерфейсы?

Мой вопрос поставил Илиона в тупик:

— С чего вы такое взяли?

— Из ваших фильмов.

Инопланетянин немного помолчал, а затем стребовал с меня обещание, что и про этот секрет никому не расскажу.

— Понимаете ли, Володя. У командиров отрядов, крупных военачальников и так далее существует возможность вытянуть из нейроинтерфейса данные о поведении человека за несколько последних недель. Подобное часто используется после гибели космических кораблей, но часто так дознаватели выясняют другие мелкие проступки. Таких случаев множество: вернулся на базу, а тебя под суд за пустяковое правонарушение, вроде преждевременного вскрытия неприкосновенного запаса. Только Хранителям я сказал, что нейроинтерфейсы использовались для контроля лояльности командиров и подчинения. Попутно пришлось объяснить, что не знаю, как такое происходит — не мой уровень компетенции. Но высшее начальство ухватилось за идею. Ведь установив контроль над всеми сотрудниками базы, они смогли бы ликвидировать всех шпионов.

— Значит, это хозяева базы скупают все подобные артефакты! А у вас установлен нейроинтерфейс?

— Пахан сам контролирует процесс поиска и конфискации устройств коммуникации с мозгом человека. У меня в голове, естественно, стоит такая микросхема. Вы ведь наверняка знаете, без прямой связи с бортовым вычислителем, человек неспособен прыгать в другие звёздные системы. Не уводите разговор в сторону, вы берётесь мне помогать?

— Но ведь выбраться из Шамбалы невозможно!

— Если пообещаете сотрудничать и не бросать, я расскажу о главном секрете, которым мы сможем воспользоваться.

Когда дело дошло до клятвы, меня обуяли сильные сомнения: «С одной стороны, можно самому себе сказать, что инопланетяне — наши враги, поэтому обещания исполнять не обязательно. Но потом всю жизнь мучиться угрызениями совести? Нет уж, или надо сразу отказываться и, становясь на принципиальную позицию, подвергаться риску попасть в пыточную камеру, или соглашаться и делать. А с другой стороны, по ходу операции я смогу от Илиона узнать множество секретов внеземной цивилизации, научусь управлять челноком. Хотя, если рассуждать здраво, угон челнока — явно заведомая авантюра, обречённая на провал.

— Хорошо. Я обещаю, что постараюсь помочь. Каков ваш план действий?

Судя по речевым оборотам, инопланетянин перешёл на радостный стиль общения. Мне такому ещё учиться не один год придётся — нет в нашем языке подобных оборотов, позволяющих косвенно выражать чувства, в зависимости от настроения. Мне ни одного такого примера в жизни не встречалось. Разве что в каких-нибудь анахронизмах вроде: «Ничтоже сумняшеся».

— Надеюсь, у вас имеется при себе пара Чикчарров? Ведь без них заниматься ремонтом капсул невозможно. Я этот секрет Хранителям тоже не рассказывал, как и многое другое.

— Да, есть.

— Тогда идите в душевую комнату. На боковой стене напротив кранов с водой должны находиться два замка. Когда повернёте, откроется дверка аварийного покидания отсека.

— Сейчас. Мне надо собраться.

— Быстрее! Вам следует дойти до линии путепровода, чтобы оказаться в безопасности.

Не став уточнять про детали дальнейших действий, я быстро надел комбинезон и прошёл в комнату с удобствами. На стенах помещения — или для красоты, или для сокрытия меток — имелся аляповатый узор в серых тонах. Но теперь, зная, что следует искать, я быстро обнаружил места расположения замков.

— Есть, дверца открылась.

— Заходите туда и запритесь изнутри.

— Здесь ничего не видно.

— Включите на визире режим подсветки.

Найдя нужный пункт меню, я быстро закрыл дверцу и развернулся на сто восемьдесят градусов:

— Дальше идёт узкий тоннель с небольшим уклоном вниз.

— По нему прямо, никуда не сворачивая. Поторопитесь.

Пробежав двадцать метров, я натолкнулся на развилку, затем на вторую. Судя по всему, такие же тоннели шли к другим комнатам, соединяясь в один, но решил предупредить Илиона:

— Здесь встречаются перекрёстки.

— На ходы, ведущие назад, внимания не обращайте, только прямо.

Пробежав пару километров, я решил уточнить:

— Отвороты закончились, остался один тоннель, но не ровный, а петляющий. Далеко ещё?

— Не волнуйтесь, слежу за вашей меткой на карте, всё правильно двигаетесь. Осталось пройти примерно пять шестых пути.

Прикинув, что до конечной цели порядка двенадцати километров, сбавил темп. Одно дело, если бежишь короткую дистанцию, и совсем другое — марш-бросок на десять километров с гаком. Здесь главное — не сорвать дыхание. Отчасти мне помогал лёгкий уклон вниз, в обратную сторону подобным темпом уже давно запыхался бы. Тоннель всё так же продолжал оставаться узким — шестьдесят сантиметров в ширину, метр девяносто высотой — явно предназначенный для перемещения людей в одну сторону. Чтобы не задевать стенки плечами, мне требовалось постоянно контролировать свои движения. Кто знает, как комбинезон отреагирует на потери от касания стен? А то возьмёт и дезинтегрируется, оставив меня в голом виде!

Примерно через пять километров проход слился ещё с одним таким же и расширился. Уклон резко увеличился, и бежать сразу стало легче.

— Вы прошли соединение двух аварийных выходов из разных колодцев, — прокомментировал Илион.

Когда я наконец-таки добрался до места, названного пришельцем «путепровод», тоннель совсем расширился и постепенно перешёл в просторный вытянутый зал. Вдоль длинной стороны лежала на треть углублённая в землю труба. Диаметром около двух метров, серебристого цвета, как и все инопланетные изделия. Силы подсветки очков не хватало, чтобы осмотреть всё помещение, поэтому решил пройтись вдоль, но пришелец меня остановил:

— Подойдите к путепроводу и положите руку на круг.

Выполнив столь несложное действие, вдруг увидел, что часть стенки трубы разъехалась в стороны, открыв дверь в небольшой вагон. А когда зашёл, отверстие само бесшумно захлопнулось.

— Откидывайте кресло и сообщайте код с экрана визира.

У меня на очках действительно высветилось многозначное число, но куда его вводить я не понял. Поэтому, устроившись в кресле, уточнил:

— А что конкретно делать-то?

— Слот транспортной капсулы появился на визире? Активируйте!

Продиктовав код, почувствовал, как мой вагон «клюнул носом» и полетел вниз, создав непередаваемое ощущение невесомости.

— Что случилось? Падаю! — закричал я.

— Всё в порядке, не паникуйте. И говорите на истинном языке, мне Русский знаком лишь отчасти.

Через несколько секунд падение прекратилось, вместо невесомости возникла перегрузка — капсула явно затормозила и замерла. Я уже собрался выходить, как Илион меня остановил:

— Не торопитесь. Здесь вы в безопасности и мы сможем спокойно пообщаться.

— А раньше, получается, мне что-нибудь угрожало?

— Нет. Но если бы Хранители кинулись искать, то могли обнаружить ваше местонахождение при помощи специального сканера. Этот артефакт тоннелей не видит, но может показать направление на метку нужного человека. Сейчас вы на секретной технической зоне, закрытой от просмотра.

— Значит, я могу пожить здесь какое-то время?

— Не советую. Сначала вас начнут искать внутри Шамбалы, а через несколько суток объявят в розыск по всем площадкам. Действовать лучше быстро, но соблюдая меры предосторожности. Правила очень простые. Ни в коем случае нельзя расплачиваться кредитами. Любая транзакция моментально выдаст ваше местоположение. Не рекомендую посещать большие скопления людей в скафандрах и пролетать над размеченными участками.

— Вы имеете в виду специальные столбики, создающие светящиеся стены? А чем питаться, если в столовой с меня тоже потребуют кредиты?

— На первый вопрос — ответ «да». На второй — в транспортной капсуле имеется аварийный запас сухих пайков, заберите все. И постарайтесь не перебивать, мне надо много чего вам рассказать, ведь за мной могут прийти Хранители. В частности, из-за вашего побега.

Почти два часа Илион меня инструктировал, а под конец сбросил на визир схему со всеми станциями «инопланетного метро», наложенную поверх реальной карты. Внимательно рассматривая незнакомую местность, я вдруг обнаружил уже известную мне долину. Именно там находилась алтайская площадка и наш с Витькой теперь уже заброшенный дом. А дальше разглядел «остановку метро», расположенную в районе второй зарядной станции, найденной мной в предпоследний день на воле. О чём я сразу спросил инопланетянина, получив странный ответ:

— Да, оттуда оборудован прямой выход к тоннелю, где челноки пополняли энергию.

— Получается, ваша транспортная система подходит ко многим зарядным станциям, если не ко всем? Так как, я смотрю, есть точка возле площадки, где мы с Витькой начинали работать поисковиками.

— Так и есть, но только на этом континенте. Про другие у меня сведений нет.

— А почему бы вам тогда не присоединиться ко мне, если из тюрьмы можно попасть в тоннель с зарядной станцией?

Пришелец на некоторое время замолчал, а затем ответил:

— В связи с близостью к базе, здесь нет отдельной, как вы называете, «остановки метро». Сейчас я добавлю к вашей карте слой со всеми стационарными энергетическими установками на этом континенте.

Не прошло и двух секунд, как на моём визире появились дополнительные обозначения.

— Получается, на вашем подземном транспорте можно ездить по всем тоннелям с зарядными станциями? А там как раз могут находиться целые челноки.

— Чрезвычайно глупая идея! Вас наверняка заметят и уничтожат! Ведь корабли чаще всего стоят в режиме боевого охранения, подпуская только тех, у кого при себе имеется зарегистрированный артефакт. Проще всего выкрасть готовый челнок, которым пользуются другие. Но уж если хотите идти по сложному пути, то следует рядом с тоннелем организовать засаду, убедиться, что там никого нет. Узнать в каком режиме находится шаттл, можно только после того, как в нарушителя выстрелят из плазменной пушки. От этого лишь тяжёлая броня может спасти. А если несколько попаданий удастся схлопотать, ничего не защитит, только если вы находитесь в другом челноке.

— Как мне из метро попасть к зарядной станции и обратно?

— Нельзя так рисковать, я уже объяснил почему.

— Не так давно мне повезло найти один такой тоннель, там точно нет посторонних.

— Сколько вы отсутствовали, месяц? За это время много чего могло поменяться.

— Там глухая местность, я уверен, что никто туда не придёт. Да и нет у искателей технических способов обнаруживать иллюзии, иначе давно бы уже всё раскрыли.

Пришелец снова ненадолго задумался, словно размышляя: стоит мне рассказывать очередной свой секрет или нет.

— У путепровода все пункты прибытия устроены примерно одинаково. Имеется постоянно открытый тоннель на поверхность с дверью в конце. А для прохода к зарядной станции существует потайной ход, открываемый чикчаррами. Типа того, что начинается на стене ванной комнаты. Извините, Володя. Ко мне идёт охрана — я это вижу через систему наружного наблюдения коридоров. Не надо делать страшные глаза, мне всё видно. Да, мне удалось подключиться к охранной системе Шамбалы даже из тюрьмы. Всё, заканчиваем разговор. Если у вас ничего не получится, обещайте приехать на эту секретную станцию и рассказать результаты поисков.

Поклявшись Илиону, что обязательно сообщу о своих успехах и провалах, я активировал слот поезда и произнёс код пункта остановки, расположенного недалеко от «моей зарядной станции». Вагон снова клюнул носом вниз и понёсся, создавая ощущение, похожее не состояние невесомости. А у меня в голове почему-то крутилась дурацкая мысль: «Даже хорошо, что здесь такие перегрузки, как раз перед полётом в космос потренируюсь». Ведь теперь мечта самому вылететь за пределы родной планеты мне казалась более чем осуществимой. И уверенность в успехе моей авантюры росла с каждой новой порцией информации.

Инопланетный поезд ехал недолго — минут сорок по моим ощущениям, максимум — час. За это время мне удалось обшарить все стенки вагона и найти шкафчик, откуда я забрал все пищевые и водяные картриджи.

Когда дверь распахнулась, мне открылся подобный зал, как и на Шамбале, только намного короче — примерно в длину одного вагона. В торце начинался неширокий проход, круто уходящий вверх. Чтобы осмотреться, пошёл по нему и буквально через пять минут упёрся в едва заметный контур дверного проёма с привычной плоской кнопкой «Открыть».

Но когда я приложил ладонь и выглянул наружу, то обомлел. Тоннель выходил именно в тот неглубокий кратер, где мы с Лёхой и Витькой держали оборону, ожидая помощи. Скальные стенки разъехались в стороны, и у меня создалось впечатление, что если пройти вперёд, то двери закроются, а имеется ли подобная кнопка снаружи, сказать сложно.

Эту точку для начала своего путешествия я выбрал отнюдь не случайно, ведь в тоннеле зарядной станции находилась куча артефактов, начиная с трофейных создателей скафандров, заканчивая бронёй и оружием. Но одно дело пройти назад в зал и оттуда к стации зарядки челноков, и совсем другое, если спускаться с вершины хребта к тоннелю, замаскированному иллюзией. Ведь без крыльев и специального альпинистского снаряжения лезть к провалу, расположенному на вертикальной скальной стене, подобно самоубийству. Поэтому, не заходя в кратер, шагнул назад, несмотря на то, что после месяца, проведённого в подземельях, неудержимо хотелось просто посмотреть на ночное небо.

Вернувшись в зал, я приступил к поиску замаскированной двери аварийного выхода. Но здесь меня постигло разочарование: разглядеть на грубой каменной поверхности два едва заметных кружочка, оказалось почти непосильной задачей. Пришлось медленно двигаться вдоль стен, внимательно изучая каждый сантиметр поверхности.

Попутно я размышлял: как бы мне известить Витамина или хотя бы дядю Игоря? Смартфон у меня остался в «камере хранения» на Шамболе, номеров я не помню. Даже если найду того, кто одолжит мне свой телефон, позвонить не удастся. Появляться возле Лёхиного дома — опасно, так как за Ковровыми могут следить. Да и на старой площадке тоже лучше не светиться. Во-первых, там меня многие знают, во-вторых, среди охранников директора могут находиться стукачи Хранителей.

В итоге длительных размышлений, я решил, что лучше всего будет подкараулить Лёху возле школы разведчиков, устно передать сообщение для Игоря Андреевича и свалить в условленное место. Например, на вершину горы, где находится наш с Витькой дом. Кстати, там у меня есть ещё один тайник. Все вещи лучше продать за наличные рубли, дополнительно хорошо бы получить кое-какую гражданскую одежду. Как же неудобно, обладая сотнями миллионов кредитов, не иметь возможности расплачиваться!

Через два часа упорных поисков разметка под инопланетные отвёртки обнаружилась на другом торце зала — напротив тоннеля, ведущего наружу. Выругавшись на собственный дебелизм — нет, чтобы сразу начать искать с другого края, — я достал из потайного кармашка комбинезона два чикчарра, приложил к маленьким едва заметным кругам и привычно повернул в разные стороны.

За открывшейся дверью начинался узкий проём, в точности напоминающий аварийный выход из моей комнаты в общежитии. Пройдя вперёд примерно сто метров, я упёрся в ещё одну скрытую дверь. Снова применив инопланетные отвёртки, я вышел в широкий тоннель для челноков. А когда запер замки, убрал инструменты в комбинезон, то внезапно понял, что подземелье слишком ярко освещено. И почти одновременно услышал крик:

— Руки вверх! Не шевелиться! Ты кто такой и откуда здесь взялся?

Глава 14

От зарядной станции ко мне настороженно шли два мужика в тяжёлой броне с лазерными винтовками наперевес. Послушно подняв руки, я осмотрелся. Потайная дверца оказалась расположена недалеко от центра тоннеля — метров на пятьдесят ближе к северному входу. Кроме двух непонятных бойцов больше никого не наблюдалось.

Мысли у меня носились с невероятной скоростью, просчитывая всевозможные варианты: «Вероятно, это люди Арцебашева, а не охрана Шамбалы. Те точно караулили бы меня с парализатором. И не стражники Бонифация — у тех на шее висят знаки различия, а здесь ничего подобного не наблюдается. Хотя передо мной лишь «научники» — наверняка слабые бойцы, — но вступать в открытый бой без оружия, будучи одетым лишь в комбинезон, бесполезно. Одно попадание, и меня поджарит. Не спросил я у пришельца про уровень защиты одежды техников и инженеров, но если на визире нет соответствующего окошка, наверняка нулевой или близкий к тому. Бежать к складированным возле южного входа артефактам тоже бесполезно, да и наверняка оттуда всё уже вывезли. Оставалась только одна надежда: попробовать договориться, пообещав заплатить больше, чем за мою поимку».

Пока грузные фигуры в тяжёлой броне подошли ко мне на расстояние пяти метров, я успел заметить посередине коридора два лёгких кресла, где сидели дежурные. А ещё в глаза бросилось, что из зарядной станции вытащена квадратная панель с размером стороны примерно полтора метра. И позади меня, чуть поодаль лежат сложенные в штабель большие рюкзаки, набитые под завязку. Сразу всё стало понятно: «Мало того, что захапали мою находку, так ещё и подпольным производством занялись»?

Внезапно от зарядной станции послышался зуммер, и на пол выпали складные крылья с грузоподъёмностью в двести килограмм. «Значит, моя вторая станция производит артефакты более ценные, чем тяжёлая броня»? Я уже обдумывал, как бы мне расшвырять двоих врагов и добраться до крыльев (вдруг с комбинезоном и визиром этот артефакт можно тоже активировать?), как внезапно прямо над зарядной станцией увидел до ужаса знакомое знамя, растянутое по стене тоннеля. Именно такое инструктор Пётр демонстрировал на горе, привязав к древку копья звёздного металла! Можно сказать, на своей шкуре прочувствовал, что означает выражение: «Камень с души упал», настолько обрадовался.

— Ребята, мне срочно нужен Игорь Андреевич.

— Ты нам зубы не заговаривай! — отозвался тот, что стоял справа от меня. — Как сюда попал?

— Примерно месяц назад я нашёл это место, когда на поисковую группу совершили нападение. Тогда нас было четверо, вместе со мной от врагов отбивались: Лёха, Витька и ваш инструктор Пётр. Игорь Андреевич послал в помощь людей, охранявших новое предприятие. Ребята подлетели с запада, но так как мы ждали помощь со стороны севера, то приняли подмогу за чужаков и спрятались в этом тоннеле.

— А почему одет так странно? — не унимался первый сторож.

— Подожди! — вдруг осадил его второй. — Я вроде помню этого пацана, так как тогда летал сюда, спасать сына шефа. Как тебя зовут?

— Володя, или Вован — кому как нравится. Когда Пётр достал точно такое знамя, как висит на стене, мы вылетели из тоннеля через северный вход. Я ещё отказался добычу бросать, поэтому вчетвером летели с рюкзаками.

— Точно! Всё так и было. Сёма! — обратился второй охранник к первому. — Срочно лети в сторону посёлка, а как появится сотовая связь, позвони дежурному, пусть сообщат шефу.

— Так ведь ночь ещё на дворе!

— Я тебе приказываю, как старший по званию!

— А кто станет караулить нарушителя?

— Не волнуйся, справлюсь. Мне кажется, это как раз тот самый парень, кого здесь две недели назад искали. Ты ведь не станешь пытаться сбежать? — спросил старший охранник, обращаясь уже ко мне.

— Конечно, нет. На мне же комбинезон — одежда техников. Удобная вещь для ремонта оборудования, но с нулевой защитой и без возможности навесить броню. С вашего разрешения, я лягу к стеночке и немного вздремну, а то ночь выдалась больно сложная.

Семён вздохнул и тяжело побежал по тоннелю в сторону северного входа, а через пятнадцать метров уже оторвался от земли и полетел, освещая путь фонариком. А я, как и обещал, лёг на каменный пол и почти моментально уснул. Замёрзнуть, благодаря инопланетной одежде, не грозило, а ровный каменный пол, как ни странно, показался мне очень удобным.

Охранники, оказавшиеся простыми рабочими, обслуживающими инопланетный мини-завод, разбудили меня за минуту до прибытия делегации. Игорь Андреевич прилетел не один, а в сопровождении Лёхи, своего юриста и пятерых бойцов. Я к тому времени только успел встать на ноги, находясь в полудрёме. Батя моего друга ещё издалека начал засыпать меня вопросами:

— Ты куда исчез, что случилось?

— Меня похитили так называемые Хранители из Шамбалы и заставили ремонтировать лечебные капсулы.

Игорь Андреевич подошёл, пожал мне руку и начал рассказывать:

— Я что-то подобное предполагал, так как во все медицинские центры стала поставляться техника в больших объёмах. Только подозрения у меня пали на Арцебашева с Бонифацием. Сначала Алексей не смог тебе дозвониться, а когда подлетел к дому, увидел, что дверь взломана. Связался с Виктором и с удивлением узнал, что твой напарник улетел домой один, а тебя бросил.

— А как вы нашли мою пещеру?

— Уж извини, пришлось надавить на Лёху. Сначала у меня появилась версия, что ты здесь скрываешься, прячась от дирекции площадки, но в тоннеле и ближайших окрестностях никого не обнаружили. А когда начались массовые поставки лечебных капсул, понял, что ты жив, но находишься в плену. Приступили к аккуратным поискам, не демонстрируя свою заинтересованность, но тебе удалось объявиться раньше. Насчёт своей находки не волнуйся, я готов прямо сейчас перечислить деньги за найденную зарядную станцию или рассмотреть другие варианты.

— Ни в коем случае! Чтобы меня не обнаружили, нельзя проводить никаких операций с виртуальным кошельком. И появляться в посёлке тоже крайне нежелательно. Потом рассчитаемся. Разве что, мне сейчас понадобится немного рублёвой наличности.

— Понятно, сделаем. Как тебе удалось сбежать?

— Это не только моя тайна, я пообещал не раскрывать всю информацию.

— Надо думать, говорят, из центральной базы выбраться чрезвычайно сложно. Какие у тебя планы? Хотя бы на ближайшее будущее.

— Кое-что могу рассказать, но только вам лично.

— Ясно, бери второй стул и пошли, отойдём в сторонку.

— Может, отпустить ваших людей, разговор получится, скорее всего, долгим.

— Ничего страшного, подождут. Им за это зарплата капает.

Удалившись от зарядной станции примерно на двести метров, мы поставили лёгкие кресла друг напротив друга и с удобством разместились. Не зная, с чего начинать, я спросил:

— Как вы смогли настроить мини-завод на выпуск тяжёлых крыльев?

— Активировал, и всё заработало само. Поэтому сразу назначил в круглосуточные смены восьмерых человек. Так что с тобой случилось?

— Хранители, это те люди, кто первые нашли артефакты и проникли на подземную базу инопланетян, называемую Шамбалой.

— Мне эта информация известна, где находится их убежище?

— Понятия не имею. Туда меня доставили в бессознательном состоянии, а обратно добирался по тоннелю, почти на поезде метро. Про подземную транспортную систему обещал никому не рассказывать. Мне ещё предстоит возвращаться и кое-кого оттуда спасать.

— То есть отсюда можно попасть прямо на Шамбалу? Чёрт! Понимаешь, насколько это важно?

— Не совсем так, но ближайшая станция подземки находится недалеко. Пешком можно дойти.

— Главный Хранитель — вор по кличке Пахан. Рецидивист, убийца и садист. Совершенно беспринципный тип. А теперь к нему в руки попали мощнейшие инопланетные технологии. Сейчас бандит в горах формирует и вооружает свою армию. Представляешь, чем такое грозит для всего человечества?

— Что садисты, знаю не понаслышке, сталкивался уже с его бойцами.

— Если эти уголовники решатся на активные действия, то сложно даже предположить, чем всё закончится!

— В планы моих новых друзей входит месть Хранителям.

— Ты один не справишься. Я могу дать сотню хорошо обученных бойцов с грамотными командирами.

— Не уверен, что прямая атака поможет. Там очень сложная сеть подземелий с шахтами, рукавами, шлюзами, лифтами, переходами. Всё под видеонаблюдением. Вполне вероятно, имеются мины или замаскированные стационарные орудия, управляемые дистанционно.

— Ты сможешь нарисовать хотя бы примерную схему?

— Нет. Мне доводилось побывать только в двух, так называемых, рукавах и воспользоваться тоннелем экстренной эвакуации.

— И как твои новые друзья собираются тогда мстить?

— Мне пока не совсем доверяют, поэтому не рассказали. Фактически сейчас предстоит совершить одну операцию, которая станет, вроде как, вступительным испытанием и подтверждением благонадёжности.

— Мы можем тебе в этом помочь, и что потребуется?

Немного подумав, я решил чуточку раскрыть информацию, буквально самую малость:

— Предстоит найти целый челнок и пригнать на запасной аэродром Шабалы. Туда Хранители ещё не добрались.

Удивлению моего покровителя, казалось, нет предела:

— Уверен, что твой план не подстава?

— Уже думал, слишком сложно и не имеет смысла. Я же и так находился в руках у хозяев базы. Зачем такие выкрутасы организовывать?

— Чтобы выявить сообщников.

— Вы же сами сказали, что там собрались бывшие уголовники, а не стратеги.

— Ладно. Выходит, ты при помощи новых знакомых научился управлять челноком?

— Лишь включать автопилот, чтобы прилететь на известную посадочную площадку, заранее внесённую в память бортового компьютера. И только теоретически.

— Шаттл с аэродрома тебе угнать не удастся, даже не мечтай. Бонифаций лучше всего охраняет именно рынок, ангары и взлётные полосы.

— Знаю, поэтому хочу осмотреть ещё не найденные поисковиками потенциальные места стоянок: аэродромы и зарядные станции.

— Сколько людей возьмёшь с собой?

— Один собираюсь заниматься, дело-то небыстрое.

— Хотя бы Лёху пригласи, вдвоём намного проще.

— Я подумаю. Кстати, здесь лежала наша добыча, мне оттуда понадобится скафандр, оружие, броня и прочие мелочи: сухие пайки, фонарик, фильтры для воды, накопители энергии, переносные зарядки. Хорошо бы ещё обычную одежду, чтобы появляться среди людей. Ах да, чуть не забыл! Нужна коробочка-ключ. Тридцать седьмой именно такой штуковиной открывал шаттл в тоннеле рядом со старой площадкой.

— Не волнуйся, всё принесут. Только насчёт последнего артефакта я не уверен, что удастся быстро найти. Придётся покопаться в неопознанке. Ещё дам тебе телефон с новой сим-картой, зарегистрированной на чужое имя. Будешь регулярно звонить, рассказывать, как дела. Лучше в иносказательной форме. Предположим, не про шаттл, а подержанную машину. Не зарядная станция, а гараж.

— Спасибо, хорошая идея.

— Может, ты лучше поживёшь на одном из моих предприятий, пока всё не утихомирится?

— Нет, дождусь, когда пришлёте артефакты, и сразу полечу. Меня там ждут.

— Что мне говорить Лёхе?

— Хорошо, его тоже возьму, только попросите, чтобы меня ни о чём не расспрашивал.

— Добро. А ты пока ложись отдыхай.

Во второй половине дня вернулся Игорь Андреевич и снабдил меня почти тем же комплектом вооружения, что я потерял при похищении. Броня-восьмёрка (наверняка с моей первой зарядной станции), три «длинных ствола» («плазмгевер», лучевая винтовка и «пушечка»), нож звёздного металла, поясная сумка и рюкзак, наполовину заполненный всякой мелочёвкой. Только ключа-коробочки для вскрытия челнока не нашлось — наверняка Хранители такие артефакты изымают в первую очередь. У Лёхи, кроме подобного набора, при себе имелся ещё бластер и тяжеленная камуфляжная палатка из ткани со свинцовыми нитями.

Прочитав нам напутствие, батя моего приятеля под конец сообщил:

— Лучше вылетать через северную часть тоннеля, там сейчас никого посторонних не наблюдается. Удачи! Жду известий.

Пожав руки всем присутствующим, мы с Лёхой стартовали. Выпорхнув из пещеры на свет, я собирался зажмуриться, но включился светофильтр — прошёл всего месяц, а уже отвык от скафандра. Пролетев примерно километр в северном направлении, чтобы запутать возможных наблюдателей, мы развернулись и направились на юго-восток. Именно там находилась ближайшая зарядная станция, отмеченная на карте пришельца.

После трёх часов полёта, заметив, что уже вечереет, я нашёл удобную долину и пошёл на снижение. Когда приземлились, Лёха сказал:

— Хорошее место, можно за кустами поставить палатку, и нас никто не увидит.

Оборудовав лагерь, я уже собирался перекусить сухим пайком, но мой попутчик начал доставать из термопакетов пластмассовые контейнеры с домашней едой, одновременно приговаривая, словно оправдываясь:

— Здесь только на один день хватит, мама всучила, а дальше перейдём на сухие пайки, как и положено.

Слопав огромную порцию жареного мяса с картошкой и домашними соленьями, я залез в палатку и только собирался засыпать, как Лёха протиснулся следом и сразу спросил:

— Мне батя посоветовал ничего не расспрашивать, но чем нам предстоит заниматься, хотя бы в общих чертах?

— Искать не занятые другими людьми тоннели с зарядными станциями.

— Классно! Знаешь, как отец обрадовался, когда увидел, что в твоём тоннеле мини-завод производит большие крылья! Уж извини, что пришлось рассказать секрет. Но вдруг ты раненный там лежишь и не можешь сам улететь? Да и Витька умотал к родителям, явно тебе не поможет. Но не волнуйся, отец оформит находку по справедливости.

— С чего ты взял, что я переживаю? А главная наша цель: найти в тоннеле шаттл, желательно в рабочем состоянии.

— Так это же ещё лучше, — обрадовался парень, — такие огромные деньги сразу! А как ты всё собираешься искать, ведь и эту зарядную станцию тебе удалось обнаружить случайно?

Чтобы не выдавать свои методики поиска пещер, я решил раскрыть лишь небольшую часть информации:

— Скажем так, у меня есть приблизительная карта с возможными местами размещения скрытых тоннелей.

— Это как-нибудь связано с твоим отсутствием? И где ты пропадал так долго?

— Меня похитили, заставив насильно ремонтировать лечебные капсулы. А потом удалось сбежать. Карту нашёл именно там, где меня держали.

— Неужели в тюрьме?

— Вовсе нет. Вполне сносные условия: комната на одного с душевой кабиной, санузлом и приличной кроватью. Вкусная кормёжка, фильмы каждый день показывали, только везде ходил под надзором охраны. Давай спать, хоть мне сегодня удалось полдня продрыхнуть, но после стресса надо восстановиться.

На следующее утро выяснилось, что запасы домашней еды мы уничтожили не все. Блинчики с мясом тоже оказались очень вкусными, а контейнер таким большим, что еле всё одолели. Хоть уже не лезет, но нельзя оставлять до вечера — испортятся.

Пока Лёха складывал палатку, мне пришлось откинуть шлем и надеть свой визир, а по-простому — тёмные очки. Ведь сброшенные инопланетянином карты находились именно там, а как перекинуть данные на экран шлема, я не знал. Вернее, попробовал, но у меня ничего не получилось. Наметив направление, куда двигаться дальше, я снова спрятал визир в поясную сумку, и мы стартовали.

Примерно через два часа полёта я приземлился на горе с плоской вершиной и снова достал свой визир. Лёха, раздираемый любопытством, не выдержал и всё-таки спросил:

— Зачем ты шлем откидываешь и тёмные очки надеваешь? Ведь на экране скафандра и так все артефакты видны?

— Там у меня записана карта.

— Оказывается, информацию можно на очки сбрасывать?

— Да. Но только не спрашивай, как — сам не знаю. Мне артефакт уже с установленной картой достался, в готовом виде, так сказать. И про это тоже болтать нежелательно.

— Да понял всё, зачем по сто раз повторять одно и то же? — обиделся Лёха.

— Извини, просто уже привык с Витькой постоянно талдычить прописные истины.

Пролетев ещё несколько километров, я снова приземлился, надел очки, увеличив масштаб карты до максимума. Но визир рисовал кружочки такого размера, что пометка накрывала весь рядом стоящий горный кряж. Так как Алексей смотрел на меня с вопрошающим видом, прокомментировал:

— Соседнюю вершину видишь? Где-то в ней тоннель находится, только мы сразу туда не полетим. Сначала понаблюдаем, что никто посторонний рядом не крутится. Предлагаю спуститься на площадку с деревьями, что чуть левее нас находится. Там палатку поставим и станем по очереди отслеживать обстановку.

— А что мы так сможем понять?

— Если тоннель с зарядной станцией кто-нибудь уже нашёл, то здесь наверняка летают, или челноки, или какие-нибудь люди. Если так, отправимся дальше. Вступать в бой с неизвестным отрядом — неразумно.

Когда Лёха поставил палатку и залез внутрь, я чуть отлетел и убедился, что с расстояния пятьдесят метров на экране шлема уже никаких засветок от нашей стоянки не видно. После чего вернулся, и мы распределили дежурства. Начались тяжёлые часы ожидания. Ночью продолжили наблюдение, пока я под утро случайно не уснул.

Когда уже совсем рассвело, Лёха меня растолкал и упрекнул:

— Почему не стал будить меня на пост?

Сначала хотел привычно соврать, что там всё чисто, но почти сразу передумал. Даже стыдно отчасти стало: зачем, находясь рядом с другом, лгать и выкручиваться?

— Извини, сам не заметил, как уснул. Но так как уже начинало светать, предполагаю, что в тоннеле никого нет.

— Сразу полетим искать вход? И, кстати, как ты предполагаешь это делать?

— Позавтракаем, соберём палатку, затем придётся изготовить два датчика из подручных материалов.

Лёха начал ко мне приставать: какие, из чего делать, в чём принцип работы? Но я лишь отмахнулся:

— Мне проще показать, чем объяснить на пальцах. Приятного аппетита.

Когда после завтрака я на крыльях спустился в долину и вырезал из орешника два четырёхметровых удилища, Лёха поначалу не понял. Но когда услышал, как следует искать закрытые иллюзией пещеры, начал ржать:

— Это ты называешь датчики? Где здесь преобразование первичных измерений? К тому же, у палки нет интерфейса для подключения к регистрирующей аппаратуре.

— Всё элементарно! При помощи рычага усилие от соприкосновения со скалой передаётся на руки. Но там, где расположен вход в пещеру, давление исчезает. Здесь тебе преобразование, а в качестве аппаратуры — ты сам.

Взяв два «удилища», мы приблизились к горе и стали летать рядом с отвесными стенками, скребя палками по камню. Я чуть впереди, Лёха за мной и на десять метров выше. Так как мы прощупывали склоны снизу вверх, то не удивительно, что слава первооткрывателя досталась не мне. Да и как-то радости особой не получилось: найду сейчас челнок, а дальше опять лететь в логово хранителей. Сплошная неопределённость. Ведь так хорошо путешествие начиналось, но быстро закончилось…

Прощупав дыру своим прутом ещё раз, я влетел под иллюзию и почти сразу врезался в скалу! Хоть скорость у меня была минимальной, а часть удара смягчила броня, но приложился знатно, даже в глазах потемнело.

Хорошо хоть не вывалился наружу, а то лететь бы мне до дна ущелья! Просто упал на пол. Только собрался доставать из поясной сумки аптечку, как с интервалом меньше секунды за мной впорхнул Лёха и тоже врезался сначала в камень, а затем свалился на меня.

Подлечившись и немного придя в себя, мы осмотрелись. В створ тоннеля вошли совершенно чётко, без ошибок, не повезло только в том, что в трёх метрах от входа часть свода обрушилась, образовав каменный завал. Включив фонарик, я понял, что перекрыло не весь проход и поверху можно легко проползти.

Немного посовещавшись, решили не искать тоннель с другой стороны скалы, а перебираться здесь. Пришлось мне, как старшему группы, карабкаться первым. Сложно сказать почему, но Лёха сразу и безоговорочно принял моё старшинство, хотя на полтора года меня старше. Наверное, сказалось, что дядя Игорь и тётя Люба постоянно ставили меня в пример? Хотя, может, всему виной приключения на старой площадке, снискавшие нам с Витькой славу удачливых авантюристов.

Ещё издалека, как только зажёгся свет, стало ясно, что челнока и в тоннеле нет. А когда мы дошли до зарядной станции, я подключил к своему скафандру тонкий провод и с удовлетворением констатировал:

— Работает агрегат! Обвал не повредил инопланетный источник энергии. Бери кабель и заряжай всё подряд из своих вещей. Сейчас восстановим броню, разведаем второй вход и попробуем дозвониться твоему бате. Кстати, ты знаешь, как запускать мини-завод?

— Нет, не спрашивал.

— Жаль, а то бы сейчас активировали и произвели чего-нибудь полезного! Может, сразу позвонить?

— Здесь телефон не принимает, вчера посмотрел уже.

— Ладно. Судя по моей карте, примерно в пятидесяти километрах на северо-запад начинаются посёлки. Сгоняем туда.

— А к чему такая спешка? Запишем координаты и полетим дальше.

— Я с твоим отцом этот вопрос уже обговаривал. Зарядные станции следует захватывать как можно быстрее, пока другие не оккупировали.

Первый посёлок, обозначенный на моей карте, оказался жалким высокогорным аулом без электричества и сотовых вышек. Нам пришлось пролететь ещё восемьдесят километров, когда на телефоне наконец-то появилась одна «антеннка». Мы заранее договорились, кто станет разговаривать, поэтому, достав выданный телефон, я выбрал нужный номер:

— Игорь Андреевич, добрый день! Машину мне купить не удалось, но присмотрел хороший гараж. Координаты СМС-кой скину.

— Отлично! Сейчас же выезжаю глянуть, вы там меня рядом дождитесь!

Взяв широту и долготу пещеры из навигатора телефона, я отправил сообщение, повернулся к Лёхе и вдруг увидел, что парень расстроился:

— Ты чего? Случилось что-нибудь?

— Да… Я думал, что мы сами всё делать станем, а сейчас отец приедет, и самостоятельность закончится, даже не начавшись.

— Здравствуйте, приплыли! Мы просто передадим свою находку и полетим к следующим приключениям.

— Честно?

— Точно тебе говорю, ведь у меня основная цель — найти шаттл. А насчёт следующих зарядных станций, может, поступим, как ты предлагал: запомним координаты, а когда вернёмся — передадим. Ведь когда углубимся в горы, мотаться к населённым местам ради каждого звонка придётся намного дальше.

Лёхин батя прилетел только на следующий день, мы ждали до темноты, а затем переночевали на старом месте — в палатке среди деревьев. И когда утром увидели, что на вершине горы приземлилось несколько человек, развернув знакомый флаг, сразу вылетели навстречу.

В пещере я специально внимательно посмотрел, как активируется мини-завод — ничего сложного. Почти как и вся инопланетная техника: отщёлкнул замок, взялся рукой, выдвинул из углубления, посмотрел на появившийся слот, активировал, и «чудо-меленка» сама начала клепать бластеры среднего класса. Дядя Игорь, увидев столь ширпотребовскую продукцию, расстроился, но постарался не показать разочарования.

Перед тем как нам улетать, я решил обговорить порядок передачи зарядных станций, спрятанных далеко в горах. Лёхин батя, будучи адекватным мужиком, согласился, что не стоит летать к вышкам сотовой связи из-за каждой находки. Но с другой стороны, попросил, чтобы мы не слишком увлекались, а хотя бы раз в десять дней отзванивались и сообщали, как продвигаются дела.

Когда Игорь Андреевич со своими людьми улетел, я поручил Лёхе свернуть палатку, поднялся на гору, снова откинул шлем, нацепил визир и принялся выбирать следующую точку для наших поисков. Ближайшим оказался тот самый тоннель рядом с Шамболой, куда мне требовалось пригнать челнок для спасения инопланетянина. Решив, что к тем краям лучше пока не приближаться, построил в уме новый план, чтобы поочерёдно посетить все тоннели. Одновременно постарался минимизировать длину маршрута за счёт оптимального порядка прохождения нужных нам точек. А то, что путь лежал в сторону заснеженных вершин, меня не слишком беспокоило. Ведь в скафандре, имея кучу заряженных накопителей, замёрзнуть практически невозможно!

Глава 15

Следующие двенадцать дней нашего путешествия прошли до ужаса рутинно: полёт до очередного тоннеля, наблюдение, разочарование от ненайденного челнока, проверка работоспособности зарядной станции. Больше всего мне нравилось запускать встроенные мини-заводы и выяснять: что же такого производится именно здесь? Название продукции вместе с координатами мы с Лёхой записывали в бумажные блокноты. Сразу в два для большей надёжности — уж если не посчастливится потерять один, информация во втором сохранится. Телефоны мы держали почти постоянно отключёнными. Хоть дядя Игорь и снабдил нас внешними аккумуляторами большой ёмкости, но обычные солнечные панели для зарядки гаджетов положить не догадался.

Кое-какие артефакты, произведённые на мини-заводах, мы брали с собой, но старались лишнего не хапать. Ведь набитый до верха рюкзак создаёт дополнительное сопротивление воздуху, соответственно, уменьшая максимальную скорость. Надо сказать честно, что не всю продукцию нам удавалось опознать. В двух тоннелях к ногам выпали вещи, продаваемые на толкучках под ценником с надписью «неопознанка». В этом вопросе мне бы очень мог помочь знакомый инопланетянин, но связь с Шамбалой отсутствовала с тех пор, как я покинул территорию секретной технической зоны, закрытую от сканеров Хранителей.

На тринадцатые сутки мы поднялись так высоко над уровнем моря, что попали в царство вечных снегов. Спать приходилось в палатке, поставленной на снежный наст. Самой большой проблемой оказались взлёт и посадка, так как при резких движениях тонкая обледеневшая корка проламывалась. Мы проваливались в сугробы по грудь, иногда даже с головой, а затем тратили долгие часы, чтобы выбраться наружу. Чаще всего приходилось, словно ледоколу, проламывать путь к ближайшим скалам или обломкам камней, торчащим из-под снега, чтобы стартовать в затяжном прыжке.

Подлетев к очередной точке поиска, мы нашли ровный участок базальта и приземлились на твёрдую почву. Хоть и не самое удобное место наблюдения, но с хорошей посадочной площадкой. Так как нам полдня пришлось мучиться, выбираясь из глубоких сугробов, наблюдать не стали, а кое-как поставив палатку, забрались внутрь и моментально уснули.

Проснувшись утром, мы съели по сухому пайку, попили из резерва скафандров и уже привычно заправили открывшиеся воронки снегом. Вода в наших пластиковых бутылках замёрзла и категорически не собиралась оттаивать даже после ночёвки в палатке, поэтому приходилось довольствоваться столь странным способом.

Первым отказаться от наблюдения предложил Лёха:

— Давай соберём палатку и полетим сразу? Ведь наверняка в такой глуши никого нет. А то у меня почти все накопители разрядились. Слишком много энергии на обогрев уходит. Быстренько посмотрим, а затем слетаем к теплу поближе. Зарядим накопители, да и пора уже отцу звонить.

Надо сказать, что проблема нехватки энергии с подъёмом в горы вставала в полный рост. Холод и ураганные ветра вытягивали заряд из маленьких коробков со страшной скоростью — полтора-два дня, и пусто! Мы уже привязывали к рюкзакам солнечные панели, пополняя накопители на лету, но сильная облачность и непрерывные снегопады не позволяли восполнить все потери.

Так как «удилища» для поиска пещер под иллюзией мы последнее время постоянно носили с собой (не растут высоко в горах кустарники), то сразу приступили к отлаженной почти до автоматизма процедуре. Я внизу, Лёха на верхнем ярусе, пролетели «уровень», развернулись и пошли на следующий заход десятью метрами выше.

Через двадцать минут обнаружилась иллюзия — к счастью, тоннель оказался не на самой верхотуре, а недалеко от основания горы. Для надёжности, пару раз проверив очертания входа, мы на минимальной скорости залетели внутрь. Но только успел я впорхнуть в подземелье, как скафандр сигнализировал начавшуюся на меня атаку. Практически сразу полыхнуло и в грудь удалило так, будто моё тело плашмя рухнуло на асфальт с пятого этажа.

Взрывной волной нас просто-напросто выдуло из пещеры и бросило вниз. Сознание я не потерял и несколько секунд, пока продолжалось падение, судорожно пытался активировать слот и перейти в режим полёта. Но только перед самым приземлением понял, что крылья с меня сорвало вместе с рюкзаком.

Падать пришлось в глубокий сугроб, что позволило избежать верной смерти на острых скалах. Поначалу даже обрадовался, что так удачно получилось — у брони снесло только половину защиты. Но буквально через секунду, ещё даже не начав откапываться, услышал глухой грохот, а через секунду снежная ловушка с нарастающей скоростью понеслась вниз по склону!

Меня разбудил неприятный звук зуммера и тревожный голос, вещавший на чисто инопланетном языке, что скафандру требуется срочная подзарядка. Удивившись, что броня «съехала» почти в ноль, но сохранилась, попробовал пошевелиться. Попутно радуясь, что дядя Игорь не пожлобился и выдал нам с Лёхой две «восьмёрки», начал откапываться. Думал, что снег в лавине спрессуется в твёрдый брикет, близкий по консистенции ко льду, но ничего подобного! Правая рука болела, но зато левая действовала вполне сносно. За пять секунд удалось добраться до поясной сумки, вытащить накопитель и на ощупь прицепить к скафандру.

Началась зарядка, отчего я вздохнул с облегчением: «Какие же мы молодцы, что хранили заряженные «кубики» в сумках, а не рюкзаках. Следующим номером удалось прицепить аптечку, сразу почувствовалось, как боль уменьшилась. Одновременно заметил, что надо мной появилось светлое пятно, просвечивающееся даже через снег. Сначала подумал, что на улице выглянуло солнце, но затем по звукам понял — Лёха нашёл меня и принялся откапывать. Стараясь не травмировать правую руку, пополз навстречу, и через пять минут приятель вытащил меня из сугроба и сразу спросил:

— Ты как? Всё в порядке?

— Нормально, только правую руку вывихнул или потянул. Крылья, рюкзак и всё оружие пропало. А у тебя что?

Слушая Лёху, я осмотрел себя уже более детально: кроме поясной сумки у меня сохранился лишь нож звёздного металла. Утешение маленькое, но хоть что-то.

— Повреждений нет, даже снегом несильно засыпало — быстро выбрался наружу, а потери почти такие же. У меня последний заряженный накопитель остался, а солнечная панель вместе с рюкзаком улетела.

— Аналогично. У тебя зарядное устройство, работающее от ударов, с собой?

— Да, в поясной сумке.

— Срочно подключай пустой накопитель и начинай долбить! Сейчас я тоже приступлю.

— Нам придётся весь день колошматить, чтобы хоть один зарядить.

— Очень хорошо, ты же помнишь, сколько энергии уходит только на обогрев. А так, будешь двигаться, заодно мышцы тепло выделять станут.

— Не получится долго так заряжать накопители — пищевых картриджей нет.

Мне сразу же захотелось повторить любимое Витькино словцо «шайзе», но сдержался.

— Ты всё в рюкзаке хранил?

— Да. Кто же знал, что так получится?

— Всё равно долби, с утра завтракали, у меня один картридж лежит в поясной сумке — разделим пополам.

— Как мы отсюда выбираться станем? И чем нас так приголубило, что почти всю защиту сняло?

— Есть у меня одно предположение. В тоннеле, скорее всего, стоит челнок в режиме боевого охранения. Очень похоже на авиационную плазменную пушку, по крайней мере, ощущения аналогичные.

— В тебя из такой бандуры уже стреляли? — от удивления Лёха даже забыл, что совсем недавно паниковал.

— Было дело. А план очень простой: надо найти хоть часть наших вещей и попасть в тоннель к челноку. Хоть у меня нет устройства, необходимого для вскрытия инопланетных кораблей, но надеюсь найти рядом с челноком.

— Как ты туда заберёшься, ведь нас тогда снова обстреляют! И поиск артефактов в снегу ничего не даст. Лавина шириной в километр и длиной почти десять.

— Насколько мне известно, у шаттла нет орудий, стреляющих назад, поэтому проникать станем через другой вход. Если ничего из вещей не найдём, придётся рубить ступени в скале ножом звёздного металла. Другого выхода нет.

— Что же мы спутниковый телефон с собой взять не догадались?

— Это бы нам не помогло, так как рюкзаки всё равно потерялись. Ладно, хватит болтать, пошли спасать наши вещи. Спустимся и начинаем прочёсывать местность — ходить поперёк языка лавины на расстоянии пяти метров. Других предложений нет?

Так как Лёха сразу согласился, мы приступили к многочасовым блужданиям.

Что самое смешное, первым нашёлся один из наших прутов для поиска пещер, закрытых иллюзиями. Лежал себе преспокойно внизу, даже не поломался, но только один. Спустя полчаса мне удалось найти лазерную винтовку. Опять-таки определить, кому из нас она принадлежала, не представлялось возможным, так как нам достались одинаковые экземпляры.

Но дальше удача решила отвернуться, и до самого вечера нам не попалось ни одной находки. Зато в полумраке заметили слабое свечение и откопали Лёхин рюкзак с прикреплённой солнечной панелью. Воодушевившись, мы подумали, что рядом должны находиться крылья, но покопавшись в снегу полчаса, не нашли ничего.

— Предлагаю ужинать, ставить палатку и ночевать, у меня сил совсем не осталось, — пожаловался Лёха.

— Первые два пункта поддерживаю, но после еды предлагаю продолжить поиски: в темноте лучше видно свечение артефактов из-под снега.

Со стороны приём пищи смотрелся, наверное, чрезвычайно комично: два парня в скафандрах медленно пережёвывают кусочки сухих брикетов, подаваемые специальной ложечкой, а сами долбят кругляшами о камни, зажатые в левой руке. Кстати, аптечка с моим растяжением или вывихом справилась очень быстро — значит, ничего серьёзного, больше паниковал.

Проглотив двойную порцию еды, мы продолжили поиски. Поначалу я собирался экономить, но потом решил, что, хорошо подкрепившись, сможем обследовать бо̀льшую площадь. Не успели мы отойти десяти метров вверх по склону, как Лёха сказал:

— Надо в палатку положить включённый фонарик, чтобы ночью не потеряться.

— И так энергии не хватает!

— А если придётся спать на снегу, то одного накопителя на ночь может не хватить.

Согласившись с аргументами, я подождал, пока мой новый напарник установит светильник, и мы продолжили.

Когда стало совсем темно, нашёлся мой рюкзак со второй солнечной панелью. Лёха от радости запрыгал:

— Теперь точно от голода и холода не умрём! Пойдём спать!

— Подожди! Вдруг здесь рядом и крылья валяются?

К сожалению, все наши дальнейшие поиски ничего нового не принесли. Мы прошли по языку лавины на три километра вверх, но не обнаружили ни одного предмета из наших вещей. Лишь когда небо стало светать, вернулись в палатку и сразу легли спать. У Лёхи даже хватило сил внести рацпредложение:

— Так как поиски проводить лучше в темноте, давай завтра спать до упора?

— Хорошо, а я утром встану и подключу накопители к солнечным панелям.

— Тогда ты меня точно разбудишь! Давай сейчас разложу зарядки, а как солнце встанет, всё само сработает!

Согласившись, я повернулся набок и со спокойной совестью заснул, даже не услышав, когда Лёха вернулся в палатку.

На следующий день я проснулся ближе к полудню. Увидев, что рядом никого нет, заволновался: вдруг парень куда-нибудь полез в одиночку, как потом всё объяснять Игорю Андреевичу? Но когда выглянул из палатки, сразу успокоился: оказалось, что Лёха давно встал и ходит по снегу в поисках наших вещей.

А ещё меня порадовало, что светило солнце, заряжая накопители. Быстро позавтракав, я насыпал снега в открывшуюся воронку скафандра и пошёл помогать. Подойдя к Лёхе, издалека крикнул:

— Давно проснулся? Как успехи, нашёл что-нибудь?

— Только один бластер за два часа работы. Пойдём завтракать?

— Извини, не знал, что меня ждёшь и уже поел. Сходи, а я пока поищу, как ты двигался?

— В основном хаотично. Накопители не проверял?

Получив отрицательный ответ, мой новый напарник направился к палатке, а я решил спуститься и начать с самой нижней точки.

До конца светового дня нам удалось найти только «плазмгевер». Тоже хорошо, но для осуществления моих планов требовалось найти хотя бы одни крылья. Ведь, иначе, до входа в тоннель придётся лезть вверх примерно тридцать метров по вертикальной стене. Хоть я и хорохорился перед Лёхой, но выдалбливать бластером или ножом звёздного металла в скале ступени, одновременно карабкаясь наверх, занятие более чем стрёмное. Особенно при дефиците заряженных накопителей, ведь даже занимаясь поисками, мы были вынуждены постоянно долбить камнями по круглым блямбам. Ладно бы ещё, если знали, где расположен второй вход в тоннель, а так ведь придётся искать вслепую.

Когда началось смеркаться, мы решили вернуться к палатке, поужинать, передохнуть и с новой силой продолжить поиски. После еды я лёг на пенку и спросил, чтобы не уснуть:

— Что у нас с накопителями творится?

— Кроме тех, что сейчас используем, имеется по два заряженных на брата. И ещё по одному неполному, что за день надолбили.

— Это хорошо, значит, при ясной погоде у нас положительный энергетический баланс. Подольше бы так.

— Завтра опять солнечно.

— С чего ты так решил? — я даже приподнялся на локте от удивления.

— По закату видно.

— В школе разведчиков научили?

— Нет, сам наблюдал и вывел закономерность.

Удивившись сметливости моего нового напарника, одновременно немного расстроился: ведь мне ничего подобного и в голову не приходило — наблюдать закаты и рассветы.

— Зажигай в палатке фонарик и пошли искать. Предлагаю начать с нижней части лавинного языка. По статистике там больше всего находок получается.

Лёха немного поворчал, что на столь мелкой выборке нельзя строить выводы, но спорить не стал. А я даже некоторую гордость испытал: насколько приятнее общаться с грамотными людьми, чем с балбесами вроде Витьки!

Когда мы дошли до места, где остановился язык лавины, мне в голову пришла интересная мысль:

— Снег дальше не пошёл потому, что здесь как бы «плечо» горного склона, так? А давай пройдём вперёд и заглянем вниз, вдруг что-нибудь в пропасть улетело?

Не став ничего говорить, Лёха направился вперёд, куда бы последовала лавина, если не остановилась. Поначалу уклон даже пошёл немного вверх, но через пятьсот метров мы вышли к обрыву. Так как ночь уже полностью расправилась с закатом, я предложил:

— Выключи фонарик, посмотрим в темноте, может, что разглядим?

Когда у меня глаза стали привыкать к непроглядному мраку, Лёха сказал:

— Там левее вроде что-то светится. Пойдём вниз потихоньку?

— Стрёмно. Уклон сильный и снега много, вдруг ещё одну лавину спровоцируем? Предлагаю двигаться поверху над обрывом, просто подойти поближе. Может, тогда сумеем разглядеть, что там такое?

Когда мы встали прямо над светящимся пятном, стало ясно, что внизу на самом деле лежит артефакт, только какой, разобрать не получалось даже с использованием нашлемных тактических биноклей.

— Здесь тоже спуск слишком крутой, — констатировал я. — Предлагаю сейчас насыпать снежную пирамиду, чтобы пометить место, а завтра попробовать спуститься.

— И больше ничего искать не будем?

— Да, только по пути к палатке всё осмотрим, вдруг из-под снега свечение обнаружим?

К сожалению, найти больше ничего не получилось. Когда забрались в палатку, Лёха отключился сразу, а мне пришлось использовать аптечку, чтобы уснуть.

На следующее утро мы позавтракали и направились прямиком к насыпанному вчера снежному холмику, благо наша «пирамидка» хорошо выделялась на фоне тёмных скал. При солнечном свете сразу стало видно, что напрямую не пройти, зато примерно в километре от нас из ущелья плавно поднималась скала. Я уже подумывал, что по каменистому спуску с уклоном почти в сорок пять градусов можно попробовать спуститься, как Лёха вдруг сказал:

— А давай, в скафандрах, как на санках вниз скатимся?

Покрутив пальцем у виска, я ответил:

— Мы когда внутри лавины падали, то защиты почти не осталось, а здесь в четыре раза выше.

— Там нас плазменным зарядом задело, да и камней, торчащих из снега, хватало. А здесь ровно!

— Представь, что ты разогнался до скорости сто пятьдесят километров в час, тормозов и руля нет. А впереди торчит скала, слегка засыпанная снегом. Сколько с тебя пунктов защиты снимет? Поэтому пойдём по тому каменистому склону, чтобы не рисковать.

Хоть мне показалось, что до намеченного спуска всего километр, но шли мы туда почти полтора часа. Во-первых, местность пересечённая, а во-вторых, в горах расстояния кажутся меньше из-за разреженного воздуха. Раньше я знал это только из уроков географии, а теперь ощутил на себе.

Ещё два часа мы спускались на дно ущелья, а когда нашли большие крылья, наше тревожное ожидание выплеснулось наружу безудержным потоком радости! Вся усталость куда-то моментально улетучилась — теперь мы не просто выживем, но и продолжим прерванные поиски. Вдоволь напрыгавшись и наоравшись, мы стали дальше осматривать ущелье, то так ничего и не нашли. Усевшись прямо на снег, приступили к обеду, попутно обсуждая дальнейшие действия.

— Ты сейчас полетишь искать второй вход в тоннель?

— Подожди, сначала надо наверх подняться.

— Так ведь на крыльях можно.

— Если бы вторые нашли, то так и поступили.

— А давай, ты залетишь наверх, а потом мне их сбросишь вниз?

Немного подумав, я решил согласиться, ведь так и, правда, быстрее.

Не прошло и получаса, как я уже с прутом в руках планировал вдоль скалы в поисках другого входа в тоннель. А когда нашёл и залетел внутрь, буквально через десять метров упёрся в завал — еле успел затормозить. Только здесь, в отличие от прошлого раза, прохода над нагромождением камней не оказалось. Попробовав разобрать препятствие, понял, что вручную такую авантюру одному не провернуть — некоторые глыбы здесь весили по несколько тонн.

Возвратившись в лагерь, рассказал о постигшей нас неудаче, только хотел предложить свою идею, как можно работать вдвоём, но Лёха внезапно сказал:

— Предлагаю другой план. Я останусь здесь, а ты летишь за вторым комплектом оборудования.

— Нет, такой вариант не пойдёт, так как обещал твоему отцу, что мы путешествуем вдвоём и не разделяемся. Есть другая идея: залетать в пещеру лишь слегка, по касательной. Выполню резкий разворот, одновременно нарушая охранный периметр. Пушка выстрелит, но я уже успею вылететь. И так, пока боеприпасы не кончатся.

— А вдруг не сможешь увернуться?

— Ты посчитай, если скорость снаряда девятьсот километров в час, сколько времени ему лететь до края?

— Прямо как мой отец, тот тоже любит мне задачки на пустом месте подбрасывать. Сам, наверное, уже давно подсчитал? Давай вместо тебя полечу снаряды выманивать.

— Извини, у меня сертификат соответствующей школы, поэтому лучше я стану сокращать боекомплект челнока. А тебя попрошу ловить меня внизу с аптечкой и накопителем наизготовку.

Лёха на секунду задумался и кивнул:

— Согласен. Правильный подход. Если бы мы в прошлый раз так поступили, то не попали в столь неприятную ситуацию.

Первый мой заход не вызвал срабатывания систем безопасности, пришлось прижиматься ближе к скале. Даже крылом чиркнул по камню, но активировал охранную систему, заставив шаттл выстрелить. Снаряд пролетел два километра, взорвавшись на противоположной стороне ущелья. А на третьем вираже вместо плазменной пушки хитрая система выстрелила в меня из мощного бортового бластера, учтя свою прошлую ошибку.

Защита брони чувствительно просела, и я решил больше не рисковать, приземлившись рядом с Лёхой.

— Ты что так мало, ведь нормально получалось! Один раз из трёх ведь сработало?

— Не заметил? На третьем заходе в меня влепили заряд из лазерной пушки.

— Нет, а разве на челноки такое ставят?

— Насколько я знаю, встречается и такая комплектация. Хуже всего, если шаттл подключён к зарядной станции. Тогда можно пытаться до глубокой старости, так ничего и не добившись.

— Знаешь, а лети-ка ты прямо сейчас за вторым комплектом крыльев! За шесть дней явно обернёшься. Дождусь тебя, ничего со мной не случится. Поставлю палатку в укромное ущелье — есть одно на примете — и никто меня не увидит. А в свободное время продолжу искать наши вещички.

— Может, ты сам слетаешь?

— Нет, у тебя высший разряд, подтверждённый сертификатом. А потом, карта, записанная в тёмные очки. В посёлок появляться не обязательно, достаточно дотянуть до тоннеля, где делают тяжёлые крылья. Что так смотришь? Мне отец сказал, что тебе в людных местах светиться нежелательно. Даже попросил контролировать, чтобы ты слишком сильно не рисковал без крайней необходимости.

Улетел я только на следующее утро налегке, оставив почти всё найденное оружие и запасы Лёхе, аргументируя тем, что так скорость получится выше. Себе взял только несколько пищевых картриджей и нож звёздного металла. Надел тёмные очки, вызвал карту и прикинул нужный азимут. Затем попрощался с другом, разбежался и стартовал.

Все двое суток полёта я старался держать максимальную скорость, даже получил сообщение о повышении навыка. Но не обратил внимания на подобную мелочь, продолжая обдумывать план дальнейших действий. Ведь Илион оказался прав, что в тоннелях челноки могут стоять под системой боевого охранения. Нам с Лёхой ещё сказочно повезло, что вход располагался невысоко, да и внизу оказался снег, а не скалы.

И чем больше я размышлял, тем больше приходил к выводу, что даже вдвоём разобрать завал нам не удастся. Даже целого рюкзака накопителей не хватит, чтобы разрезать все каменные глыбы весом в несколько тонн каждая. А отсюда следовало, что до этого челнока мне не добраться.

Оставался вариант, предложенный Илионом — кража, но здесь в рассуждения включалась моя совесть, заглушая доводы разума. Если говорить проще, мне претила сама мысль, что придётся воровать шаттл. Пусть даже у моего откровенного врага Бонифация, всё равно неприятно. Одно дело забрать трофей, добытый в честном бою, и совсем другое — действовать исподтишка.

И ведь, что хуже всего, окно возможностей, найти в очередном тоннеле ещё один целый челнок, катастрофически сужалось. Судя по карте, на ближайшей территории оставалось только шесть необследованных зарядных станций. Конечно, имелись одиночные точки, разбросанные по горным образованиям Евразии, но туда надо ещё долететь. И не факт, что те зарядные станции ещё не найдены.

Имелась у меня одна идея, как не прибегать к воровству и получить готовый челнок, но для реализации запасного плана требовалось сначала побеседовать с Игорем Андреевичем. Ведь за последнее время этот человек мне стал словно отец. Или потому что я жил только с матерью, или дядя Игорь сделал мне столько хорошего, сколько за всю жизнь не удалось увидеть.

Глава 16

В тоннеле с зарядной станцией, откуда началось наше с Лёхой путешествие, меня ждали. По крайней мере, дежурная смена рабочих оказалась предупреждена, и никаких вопросов не возникло. Один сотрудник отправился сообщать Игорю Андреевичу о моём прибытии, а второй продолжил работать, регулярно укладывая готовые крылья в рюкзаки. Мне же ничего не оставалось, кроме как, лечь спать. В другое время такое поведение самому показалось бы смешным, но организм после многочасового полёта требовал отдыха.

Дядя Игорь появился в тоннеле вместе с тётей Любой, и я сразу постарался успокоить родителей, что с их сыном всё хорошо. А затем кратко рассказал о наших злоключениях в последней пещере, где стоит шаттл в режиме охраны. Дослушав моё повествование, Лёхин отец вылетел на поверхность, чтобы отдать по рации некоторые распоряжения, а когда вернулся, сообщил:

— Сейчас отправляемся все вместе на выручку. К нам присоединится группа моих взрывников с запасом аммонала, попробуем разобрать вашу находку со стороны завала.

Ждать в пещере мы не стали, а вылетели наверх, устроившись на вершине горы. И пока тётя Люба кормила меня бутербродами с кофе, пришлось уже подробно, ничего не упуская, пересказать наши похождения ещё раз. А как только отряд взрывников появился на экранах, мы вылетели навстречу.

Полёт с группой получился почти в два раза дольше, чем мой сольный — ребята несли тяжёлые рюкзаки, и большую скорость развивать не могли. А ещё много времени занимали остановки, оказалось, не все умеют питаться, находясь в небе. Вплоть до того, что люди реально боялись потерять концентрацию и рухнуть.

Моего нового напарника мы увидели издалека. Парень продолжал на «языке» лавины искать потерянные артефакты и не сразу нас заметил. А когда обнаружил, собрался закопаться в снег, чтобы спрятаться (можно подумать, что так можно замаскировать сияние брони-восьмёрки). Но как только дядя Игорь развернул знакомый флаг, Лёха сразу нас признал и побежал навстречу.

Тётя Люба, едва успев приземлиться, собралась нас срочно кормить домашней едой (ведь когда-то успела приготовить и положить в рюкзак), но я, хоть и устал, решил отказаться. А вместо обеда полетел показывать сотрудникам Игоря Андреевича вход в тоннель, где произошёл обвал. Уж очень хотелось быстрее добраться до челнока и попытаться вскрыть. Ведь одно дело — летать пассажиром, и совсем другое — проникнуть в кабину пилота.

Взрывники быстро разобрались в ситуации, нашли на безопасном отдалении расщелину, где сложили запас аммоналовых шашек, и выгнали «всех посторонних» с места проведения работ. Нам с дядей Игорем ничего не оставалось, кроме как, лететь «на обед». И только мы уселись с тётей Любой и Лёхой за стол из куска скалы, как раздался первый взрыв — работа по разбору завалов началась.

После обеда я вместе с Ковровыми сидел на импровизированных креслах из снега, слушая «лекцию» про уже известные типы ловушек инопланетян. Оказалось, что кроме челнока, находящегося в режиме боевого охранения, искателей чужих сокровищ могли поджидать и другие «сюрпризы». Как вдруг у дяди Игоря сработала портативная радиостанция, и сквозь шум помех раздался голос начальника взрывников:

— В первом приближении закончили. Вам лучше посмотреть, прежде чем продолжать. Есть кое-что интересное.

Вскочив на ноги, мы быстро дошли до утоптанной тропинки в снегу, откуда по очереди взлетели. Мне ужасно хотелось разогнаться до фиолетового сектора, но приходилось сдерживаться — ведь подрывники не мои, а Игоря Андреевича, и смотреть результаты приглашали именно его.

Так как иллюзия над тоннелем пропала, мы нырнули в чёрный зев пещеры, включили фонари и пролетели до толпящейся группы людей. Ещё издалека я приметил огромные шары брони от челнока, и хорошее настроение моментально улетучилось. Шаттл раньше наверняка стоял напротив зарядной станции, но после обвала от самолёта остался лишь набор запчастей, как и в других местах аварий инопланетной техники. Валяющиеся дюзы, шкафы для вещей, самолётные орудия и каркас только подтвердили мою догадку.

Рабочие продолжали разбирать завал вручную, одновременно сортируя находки. Чуть в отдалении рядком складывали черепа и кости — всё, что осталось от экипажа. Челнок наверняка оказался минимальной комплектации, так как оружия и прочих находок обнаружилось немного. А ещё отдельно лежали «потолочные турели» — подвесные стойки с лазерными и плазменными орудиями на поворотных механизмах. Дядя Игорь живо заинтересовался находкой, разглядывая диковинку, в то время как один из горняков принялся комментировать:

— Нашли в двухстах метрах от входа. Такие же турели висят с другой стороны, только в активном состоянии. Потому и прекратили дальше завал взрывать.

Так как меня орудийные системы не заинтересовали, я подошёл к останкам экипажа и, превозмогая брезгливость, стал брать поочерёдно черепа в руки. Легонько потряхивая останки, хотел проверить одну шальную идею: вдруг здесь погиб пилот с установленным «нейроинтерфейсом»? Главный взрывник продолжал объяснять, что зарядную станцию хоть и присыпало, но техника всё ещё работает. А дальше семейство Ковровых в сопровождении рабочих отправились смотреть ещё одну пещеру, открывшуюся после взрыва.

Решив, что там находится выход к «подземке», я не пошёл — подумаешь, эка невидаль, — а продолжил почти машинально изучать останки экипажа, размышляя: «Где же мне взять ещё один шаттл, ведь большую часть зарядных станций мы уже обследовали»? Как вдруг примерно на пятнадцатой черепушке услышал характерное постукивание — внутри явно болтался посторонний предмет.

Моментально забыв про брезгливость, я с пятого удара расколол камнем тонкую кость и достал «ёжика» — ту самую микросхему «нейроинтерфейса». Специально бил аккуратно, чтобы не испортить тонкий прибор. Взяв находку в руки, не стал разглядывать, а сразу убрал в поясную сумку и пошёл в боковой проход пещеры, где скрылись все. И каково же оказалось моё удивление, когда передо мной открылась не станция подземки, а нечто отдалённо похожее на нефтеперегонный завод. Но не конфигурацией баков, а количеством труб и непонятных агрегатов.

Полюбовавшись на небывалый авангардизм сооружения, я подошёл к дяде Игорю и сказал:

— Понятно, что конструкция чрезвычайно занимательная, но если оборудование запитано через работающую зарядную станцию, то лезть, незнамо куда, опасно.

Дядя Игорь удивлённо посмотрел на меня, вдруг посерьёзнел и громко скомандовал:

— Все на выход! Руками ничего не трогать!

Народ с неохотой развернулся и направился в основной тоннель.

— Ты знаешь, что здесь должно производиться? — спросил Игорь Андреевич уже тихо, когда все вышли.

— Откуда? Даже нет уверенности, что перед нами автоматическая фабрика или нечто подобное.

— Мне кажется, что всё-таки здесь некое сложное производство. Пришлю своих спецов, кто с пищевыми картриджами занимался, пусть по сырью и конечной продукции разбираются. А ты заработаешь свою справедливую долю, потом обговорим, в каком виде. Пошли, а то нехорошо получается — всех выгнали, а сами остались.

До конца дня мы все вместе занимались разбором завала и поиском трофеев, а после ужина дядя Игорь отвёл меня в сторону и спросил:

— Какие у тебя с Лёхой дальнейшие планы?

— Надо добраться до Шамбалы и сообщить, что поиски челнока затягиваются. Боюсь, если меня долго не будет, ребята пойдут на более рискованный вариант побега.

— Вдвоём полетите?

— Нет, один. Доверившиеся мне повстанцы могут не так понять и с перепуга что-нибудь сотворить.

— А затем сразу обратно?

— Не знаю, может, ребятам придётся подумать и скорректировать планы.

— Добро. Только ты, пожалуйста, не исчезай.

Решив, что сейчас самое подходящее время, высказать свою просьбу, я набрался наглости и выдал на одном дыхании:

— Игорь Андреевич! А можно попросить челнок взаймы у Вениамина Сергеевича под залог всех моих накоплений в кредитах?

Лёхин отец с удивлением посмотрел на меня и спросил:

— Ты в курсе, что Витамин больше не начальник той площадки?

— Пошёл на повышение?

— Не угадал, сместили. Теперь там всем заправляет человек Бонифация.

— И где же Вениамин Сергеевич сейчас?

— Занимается бизнесом вместе со мной. Кстати, ребят из охраны тоже уволили, все у нас работают. Но боюсь, что твоя идея не прокатила бы и раньше, когда мой компаньон числился начальником площадки. Ведь все челноки, хоть и приписаны к определённым территориям, фактически принадлежат командирам пилотов.

— И кто начальники у лётчиков? Неужели Хранители из Шамбалы?

— Витамин сам не видел тех ребят, только полномочных представителей. Но представлялись именно так. А ты постарайся надолго не исчезать. Как освободишься, сразу выходи на связь.

Переночевав здесь же в пещере, я утром попрощался с Ковровыми, собрал рюкзак и вылетел из тоннеля. Долетев до горы с плоской вершиной, приземлился, достал визир и наметил курс на ближайшую станцию подземки. Конечно, можно было попробовать отыскать вход в «метро» и здесь, рядом с непонятным цехом, но не хотелось выдавать свои секреты. Кроме того, мне следовало обдумать одну чрезвычайно животрепещущую тему. А именно, возможность установки микросхемы «нейроинтерфейса».

Хоть Илион и обещал, что в знак благодарности научит меня всему, но я-то точно знал — без «инопланетного устройства в голове» из Солнечной системы не улетишь. Правда, сейчас и корабля с гиперприводом нет в наличие, но наверняка на орбите что-нибудь болтается. К тому же всегда лучше обучаться, имея запас теоретических данных. Тогда точно можно понять: честно преподаватель излагает материал или кое-что умалчивает. Но на моё сильное желание, освоить управление челноком и даже межзвёздными кораблями, накладывался элементарный страх. Заставить себя установить в голову чужеродный кусок «железа», не зная всех возможных последствий? Честно говоря, решиться на подобный шаг мне оказалось совсем непросто. При всём желании получить навыки космического пилота, меня терзали сильные сомнения.

Когда вагон остановился на перроне недалеко от моей первой зарядной станции, я не стал лезть в тоннель — вполне вероятно, что там ошиваются рабочие или охранники. Обнаружат, схватят и отправят обратно на Шамбалу, а оно мне надо? Поэтому, пройдя по широкому проходу, приложил ладонь к «кнопке». Шагнул наружу и сразу понял, почему первый раз мне не удалось здесь увидеть кратер. Всё искусственное углубление почему-то оказалось завалено камнями — даже выбираться наружу пришлось на четвереньках. Поначалу испугался, что дверь не закроется и рассекретит станцию «метро», но обошлось.

Подойдя к краю обрыва, я прыгнул, одновременно активируя крылья. Первым моим ориентиром стало синее озеро, но предварительно решил осмотреть окрестности и проверить, что за мной нет «хвоста». Приблизившись к водоёму, сразу ощутил сильное желание приземлиться на берегу, деактивировать скафандр и с разбега нырнуть в воду — лето проходит, а мне так ещё ни разу не удалось поплавать! Но, начав пикировать, передумал: уж слишком много всего поставлено на кон, чтобы расслабляться.

На этот раз я не заблудился. Хоть с последнего посещения прошло довольно много времени, характерный козырёк над моей тайной пещерой нашёл с первого захода и сразу обследовал окрестности, убедился, что без меня здесь никто не появлялся. А после проверки немного разобрал верхушку завала, протиснулся внутрь и вновь загородил проход, чтобы меня не смогли обнаружить. Дошёл до «выкладки разбившегося челнока», установил в углубления стен несколько светильников и только тогда окончательно понял, что не смогу заставить себя лечь в капсулу на операцию. Много мне доводилось читать в фантастических книжках, как «попаданцы» с радостью соглашаются устанавливать себе в голову «нейросети». Можно даже сказать, вожделели, мечтали, бредили навязчивой идеей. Но одно дело читать про абстрактных книжных героев, и совершенно другое — решиться на такой поступок самому.

Успокоив себя, что собираюсь лишь проверить найденную микросхему, я активировал капсулу и вставил чип, утыканный ножками выводов, в специальное углубление. Инопланетное лечебное устройство сообщило, что обнаружен «нейроинтерфейс» без стандартного контейнера хранения, поэтому запросило полную диагностику. Согласившись, облегчённо вздохнул, достал из лежащего в сторонке рюкзака «DVD-проигрыватель» с пригоршней «доминошек» и улёгся на пол.

Когда я смотрел второй фильм, лечебная «шайтан-арба» активировалась и сообщила, что устройство исправно, но содержит данные прошлого хозяина. После чего запросила подтверждение на удаление. Отказавшись — вдруг там находится что-нибудь ценное, — хотел продолжить просмотр, как капсула предложила систематизировать найденную информацию. Немного подумав, согласился и снова включил проигрыватель на воспроизведение.

Мне пришлось два раза перекусить и даже сделать зарядку, так как тело затекало от длительного сидения в неудобной позе, но процесс работы с бывшей в употреблении микросхемой всё ещё продолжался. Незаметно для себя заснул — никогда во время просмотра фильмов не отрубался, и на тебе!

Разбудил меня писк лечебной капсулы и голосовое сообщение:

— Нейроинтерфейс полностью готов к установке, обнаруженные сведения сохранены.

Не будучи уверенным, что механизм поймёт меня правильно, на всякий случай спросил на чистейшем инопланетном языке:

— Как мне воспользоваться сохранёнными данными?

К удивлению, капсула распознала вопрос и ответила:

— Информация станет доступна после операции по установке и приживления устройства.

У меня, честно говоря, теплилась надежда, что мне покажут очередное «кино» с обобщённым опытом прошлого владельца, но не получилось. Попробовал схитрить:

— Могу я посмотреть последние дни бывшего носителя нейроинтерфейса?

— Подтвердите свои полномочия.

— Сейчас нет такой возможности, ситуация критическая. А хотя бы последние часы?

Но инопланетная железяка снова затребовала предоставить свои права, подтвердив предположение, что в капсуле всё-таки стоит лишь некий «чат-бот» с зачатками интеллекта. И здесь передо мной снова встала дилемма: устанавливать или нет? Только теперь на чаше «весов» с надписью «За» дополнительно лежали знания и опыт прошлого владельца чипа. На минуту я задумался, а потом вдруг решился: «И ведь ничего не теряю. Технология отработанная, ни в одном фильме не говорилось о малейшей вероятности неуспеха. А моё положение безвыходное, наверняка уже по всем площадкам ищут, и вопрос только в том: сколько времени потребуется Хранителям на мою поимку. Надо ломать ситуацию в свою пользу, а других способов сейчас нет. Гори оно всё синим пламенем»!

— Начинаем установку нейроинтерфейса.

Капсула принялась перечислять нужные картриджи, и мне ничего не оставалось, кроме как, доставать из рюкзака с медицинскими принадлежностями и устанавливать в «линейку» необходимые расходники. Затем я отключил инопланетный DVD-проигрыватель, снял всё лишнее, оставшись в одном скафандре, и лёг на ложемент. Пока крышка опускалась, у меня внезапно возникло сильное желание всё остановить, и только усилием воли заставил себя лежать. А когда стало совсем темно, капсула сообщила о начале процесса, и меня погрузило в сон.

Я пришёл в сознание оттого, что нечто округлое и мягкое чувствительно пихнуло меня в спину. Открыв глаза, увидел распахнутую крышку капсулы и полумрак пещеры. Только успел подумать: «Почему нет никаких сообщений? Установка сорвалась или меня угораздило проспать голосовое оповещение о завершении процесса?», как получил ещё один толчок между лопаток.

Приподнявшись, осмотрел место, где только что лежал, и с удивлением понял — пихался ложемент! «Значит, капсула хотела меня разбудить? А зачем»? И вдруг вспомнил: в том самом фильме после операции начинался курс реабилитации, значит, и мне надо такое проходить! Хотел пощупать затылок, но скафандр не позволил откинуть шлем. «Наверное, чтобы не занести инфекцию, пока швы не заросли?» Прислушавшись к ощущениям, не почувствовал никаких отклонений от нормы. А ведь мне только что сделали трепанацию черепа и поместили в голову крупный инородный предмет! Решив отложить исследования на потом, я начал заниматься более насущными делами.

Найдя нужные для реабилитации картриджи, установил все в «линейку», лёг и запустил режим с названием «Начальное восстановление после имплантации». Но капсула отказалась проводить лечение, сообщив, что номер одного из картриджей не соответствует программе. Думал, помню всё наизусть, а оказалось, что перепутал. Пришлось снова вставать и рыться в рюкзаке, попутно, ругая себя: «И почему я такой тупой — не догадался заранее проверить, что все расходники в наличие? А если на разбившемся челноке не окажется нужного картриджа, что тогда делать? И ведь на толкучку не сходишь, придётся шарить по местам крушений, выискивая нужную коробочку»!

К счастью, после десяти минут поисков нужный компонент обнаружился, и процесс стартовал, снова погрузив меня в сон. Только предварительно я «схомячил» два сухих пайка — стоило адреналину немного уйти, как сразу почувствовался голод. Сколько времени прошло с начала операции, сказать сложно, ведь телефон у меня валялся в поясной сумке. Да и какая разница, ведь второй раз такую процедуру, надеюсь, мне проходить уже не придётся.

Так начался процесс моего восстановления после операции одновременно с учёбой. Я специально делал перерывы только на еду, чтобы быстрее закончить, но через несколько дней капсула заявила, что мне необходима физическая нагрузка. Пришлось найти удобный камень весом примерно в сорок килограмм, и до изнеможения выполнять рекомендованные упражнения.

Сразу после окончания школы мне бы такой булыжник просто поднять с трудом удалось, но сейчас получалось в хорошем темпе выполнять весь рекомендованный комплекс. И сложно сказать, что помогло больше: активно проведённое лето или общеукрепляющие процедуры в капсуле. Да и выглядеть я последнее время стал намного старше, а не как пятнадцатилетний пацан — не зря Валентина начала со мной заигрывать. Конечно, скорее всего, девушка за меня «взялась» от безысходности, но для самоутверждения лучше считать, что больше «виноват» мой возмужавший вид.

После очередного обучающего сеанса капсула потребовала коробочку-ключ для челнока. Разворошив один из рюкзаков, я быстро нашёл нужный артефакт, пристегнул к скафандру и лёг на следующий сеанс. А когда крышка поднялась, мне стало понятно, как работать с новым устройством. И не в общих чертах, а всё до мельчайших деталей. Попутно «почувствовал», что на расстоянии километра рядом со мной нет ни одного челнока. Фантастика, да и только!

Приятным бонусом стала появившаяся возможность переноса данных между разными устройствами. Стоило мне надеть «визир» — очки с закачанными свежими картами, как «нейроинтерфейс» предложил перелить информацию к себе. Уж не знаю, где разместились в итоге файлы: внутри скафандра? Микросхемы? Или использовались возможности мозга? Но после столь простой манипуляции, мне уже не требовалось каждый раз надевать очки для построения азимутов. Мало того, появилась возможность постоянно выводить на экран шлема указатели на заранее заданные точки на карте.

Кроме того, у меня в голове появились воспоминания о множестве полётов, знания о стратегии и тактике воздушных и космических боёв с разнообразными противниками. Причём все сведения ощущались так, что именно мне довелось летать и принимать участие во множестве сражений. Наверняка проявились те самые сохранённые на «нейроинтерфейсе» данные. Но только полного списка умений, доставшихся от прошлого владельца, мне получить так и не удалось. Оставалось надеяться, что навыки проявятся сами, когда возникнет потребность.

Кстати, анализируя новые знания, я пришёл к выводу, что Илион мне нагло врал. Например, шаттл в автоматическом режиме можно посадить в любой точке поверхности, где имеется подходящий рельеф почвы, а не только на известный аэродром. Достаточно задать координаты, а система сама решит, какие совершать манёвры. Если же в указанном месте приземлиться невозможно, то бортовой вычислитель предложит пилоту альтернативные варианты. Правда, такое можно назвать не совсем обманом, а лишь не полностью раскрытой информацией.

Зато рассказы о возможности только некоторых челноков выходить на орбиту и даже летать между планетами — оказались явным враньём! Ведь для преодоления Земного притяжения требуется всего-навсего «тяжёлая вода» — смесь дейтерия и трития. И такое топливо любой шаттл умеет добывать сам из любого крупного водоёма. Понятно, что Илион таким образом скрывал настоящие возможности челноков от банды Хранителей, заставляя искать новые «самолёты» с несуществующим устройством. Но зачем тогда понадобилось обманывать меня? Боялся, что меня поймают, и я под пытками могу рассказать правду?

Когда процесс обучения завершился, мне вдруг пришлось задуматься: а что же делать дальше? Решившись устанавливать бывший в употреблении «нейроинтерфейс», я заранее мысленно попрощался со своей ещё не начавшейся юностью и дальнейших планов не строил. Но теперь, когда у меня появились новые возможности, предстояло выстраивать новую стратегию.

Во время побега из Шамбалы мне пришлось полностью довериться Илиону. Но сейчас пришло понимание, что относиться к инопланетянину надо с большой осторожностью, а каждое произнесённое слово подвергать сомнению. Продолжать сотрудничать, помочь с освобождением, но всю информацию воспринимать максимально критически. Может, такое состояние и называется «взрослением», когда вместо восхищённого восприятия мира приходит скептическая настороженность?

Согласно древней русской традиции, я присел на дорожку, и решение пришло само собой. Разобрал верхнюю часть завала в пещеру, выбрался наружу, обнаружив, что на улице стоит поздняя ночь, и снова завалил вход. Тёмное время суток меня ничуть не смутило, так как теперь, с установленным «нейроинтерфейсом», появилась возможность даже на складных крыльях летать в условиях полного отсутствия видимости.

Разбежавшись по склону, я оттолкнулся, набрал высоту и направился в сторону первой «площадки», где мы с Витькой начинали постигать инопланетные премудрости. Все горы и ближайшие окрестности мне оказались теперь прекрасно видны, словно через прибор ночного видения. Мало того, реальное изображение непонятным образом совмещалось с картой. Физических принципов, как такое получается, я не понимал, но установленный мне чужой опыт позволял легко пользоваться новой возможностью.

Нельзя сказать, что к тому времени у меня уже созрел готовый план, нет. Сунуться на старую площадку я решился лишь по одной простой причине. У меня возникла довольно простая идея — посмотреть, где находятся и как охраняются челноки на бывшем аэродроме Витамина. Вдруг удастся пробраться «зайцем», и когда шаттл взлетит, захватить воздушное судно, перехватив управление с помощью «нейроинтерфейса»?

Глава 17

Добравшись до ещё неработающего стрелкового аттракциона с лабиринтом, я приземлился на крышу, быстро спустился на самый нижний уровень и направился к самому дальнему концу «аппендикса». Ведь ещё с прошлых «стрелялок» в команде с Лёхой у меня отложилось воспоминание, что там деревянная стена тренажёра наезжает на иллюзию, закрывающую лётное поле аэродрома. А когда улетали с площадки вместе с Ковровыми, специально посмотрел и убедился, что так и есть. Громадное сооружение из цельных брёвен практически соприкасалось со взлётными полосами.

Приближаясь к задней стенке аттракциона, я получил от ключа оповещение, где находится шаттл. Оказалось, достаточно подойти на определённое расстояние, и два инопланетных устройства сами начинали обмениваться данными. Кроме информации о местоположении, у меня перед глазами высветилась комплектация челнока, техническое состояние, уровень заряда батарей и прочие важные характеристики.

Не дожидаясь, когда запустят первых стрелков на полигон, я зашёл за иллюзию, закрывающую часть бревенчатой стены, и ножом звёздного металла сделал два поперечных разреза на толстом бревне. Выбив ногой из стенки вырезанную «чурку», выглянул наружу и заметил в тридцати метрах от себя готовый к взлёту шаттл. На аэродроме и в ангарах ходили люди, занимаясь своими делами. Отметки на экране скафандра отчётливо виднелись, но даже ближайшие засветки находились в десять раз дальше, чем расстояние от меня до челнока.

По комплектации «самолётика» стало понятно, что здесь стоит экземпляр, найденный мной в тоннеле первой зарядной станции. Именно этот шаттл у нас выкупили за бесценок, сославшись на местный закон о «стратегических ресурсах». Не знаю, что конкретно перещёлкнулось у меня в мозгах, но голову вдруг посетила любопытная мысль: «А ведь, угнав именно этот самолёт, страдать от угрызений совести я точно не стану. Так как подобную операцию можно назвать лишь восстановлением исторической справедливости, но никак не воровством! К тому же, если добавить сюда небольшую компенсацию за моё похищение и некорректные действия Хранителей площадки, то получится вполне себе справедливая акция возмездия»!

Глубоко вздохнув, чтобы унять учащённое сердцебиение, я выбрался из лабиринта и неторопливо пошёл к челноку. Специально сдерживал себя, чтобы не побежать — зачем привлекать постороннее внимание раньше времени? Ведь если идёт человек спокойно, значит, так и надо — имеет на то полное право. Но стоит увеличить скорость, как охрана сразу поймёт, что возникла нештатная ситуация! Как тогда, во время моей пробежки вдоль забора площадки — просто тренировался, но ребята Витамина моментально появились неизвестно откуда и принялись выяснять: куда бегу и зачем.

Дойдя до челнока, я трясущимися руками отстегнул ключ-коробочку от скафандра и приложил к борту. Корабль принял мой временный аварийный сертификат и распахнул вход, одновременно выдвинув лестницу. И пока шёл к пилотской кабине, чувствовал, как ноги «наливаются ватой» — ни разу в жизни не воровал и больше никогда не стану ввязываться в подобные авантюры! Хоть мне подвернулся именно «тот самый шаттл» и я себя постоянно уговаривал, что здесь творится не воровство, а восстановление попранной справедливости, но нервы находились на пределе. Сердце колотилось так, будто пришлось пройти не двести метров, а пробежать марафонскую дистанцию. А попутно понял, если бы не моё спонтанное решение действовать, то при других обстоятельствах ни за что не решился на подобную авантюру.

В кабине пилота никаких проблем с управлением не возникло. После обучения мозг сам «знал», что и в какой последовательности требуется делать. Охранники опомнились, только когда шаттл начал разгоняться по взлётно-посадочной полосе. Даже пытались стрелять вслед из всего доступного оружия. Как говорится: «Ага, щаз»! Сначала лучше бы посчитали, сколько выстрелов потребуется, чтобы снести защиту с уровнем в двести тысяч единиц. А когда я изменил курс так, что шаттл скрылся за горой, обстрелы прекратились. От счастья, что мне всё же удалось взлететь и успешно скрыться, хотелось орать и прыгать, но ручной режим управления такого поведения не предполагал.

По правде говоря, так называть использованную мной схему контроля над челноком, было не совсем верно. Ведь я не прикасался руками ни к одному из органов управления, хотя таковые в кабине пилота тоже имелись. Все команды мне удавалось посылать мысленно, через «нейроинтерфейс». Вернее сказать, всё исполнялось само, стоило только подумать о смене направления или скорости.

А ещё, хоть у меня уже имелся большой опыт полётов на складных крыльях, управлять огромным и одновременно мощным «самолётом», когда все датчики и видеокамеры челнока ощущаешь, словно свою кожу и глаза, оказалось непередаваемо радостно. Раньше даже не представлял, что можно видеть не только перед собой, но и все другие направления одновременно. Этакое сферическое зрение — иначе и не сформулируешь. Еле сдерживал себя от непрекращающегося желания заорать: «Да! У меня всё получилось»!

Чтобы никто не заметил, куда направляется угнанный шаттл, я специально летел ущельями, всё дальше удаляясь от «площадки». Самолёт прекрасно слушался даже малейших моих желаний. Благодаря тому, что мозг «сроднился» с бортовым вычислителем, удавалось моментально просчитывать и как бы чувствовать все нюансы: расстояния от челнока до скал и дна ущелья, влияние ветра, восходящие потоки, воздушные ямы, опасности, способы реагирования и упреждения. Поначалу меня переполняли лишь восторженно-радостные ощущения, почти как от первой самостоятельной поездки на дядином автомобиле, только в сотни раз сильнее. А затем пришло понимание, что не зря рискнул и установил себе в черепушку столь замечательное устройство — микросхему «нейроинтерфейса».

Удалившись примерно на пятьдесят километров от аэродрома, я набрал высоту и полетел к ближайшей зарядной станции, где мы с Лёхой уже побывали. Специально выбрал ту, где мини-завод производил лёгкие бластеры, не особо заинтересовавшие дядю Игоря. Наверняка рабочих и охраны там нет, поэтому во время приземления никого ненароком не убью и не покалечу.

Вызвав автопилот и задав код заранее известной посадочной площадки, я решил вздремнуть. После двух недель, проведённых в моей тайной пещере, режим дня сбился, а ещё после впрыска бешеного количества адреналина начался «расслабон». Так как лететь предстояло долго, решил, что имею полное право на отдых! После обучения в капсуле мне стало известно, как из стенки челнока разложить не только удобное кресло, но и вполне комфортабельную кровать. Самое время проверить полученные навыки!

Спал я тихо и безмятежно, словно младенец в люльке. Внезапно экран скафандра замигал, раздался зуммер, и в ушах послышался металлический голос:

— Нас атакуют! Плоскость тридцать пять, четырнадцатый сектор.

Не успев что-либо сообразить, хотел бежать в кабину пилота, как вдруг понял, что мой мозг через «нейроинтерфейс» уже отдал нужную команду уклонения, а рот самостоятельно выкрикнул:

— Страховочные ремни! Полное изображение!

С запозданием понял, что мог бы ничего не говорить — достаточно подумать, но пока так всё-таки привычней. Второе воспоминание стало вдвойне обидным, ведь знал, что управлять полётом можно из любой точки внутри челнока, но спросонья не вспомнил. Долго заниматься самоедством у меня не получилось, так как к голове подключились датчики челнока, и мне открылась вся великолепная картина боя! Сложно описать все ощущения, но я видел вражеский шаттл, чувствовал, как летит мой корабль внутри ущелья, и знал все расстояния и высоты. К тому же чуть ли не физически ощущал угрозы, исходящие от соперника в каждую долю секунды. Ведь теперь, как бы, у меня на крыльях и корпусе челнока выросли фактически дополнительные глаза, оснащённые дальномерами! А все собранные результаты, объединённые и обработанные бортовым вычислителем, транслировались напрямую в мозг в форме полной круговой картинки. Вернее даже сказать, сферической или 3D, так как я одновременно видел всё, включая верхнюю и нижнюю полусферы.

Сложно сказать почему, но вместо ожидаемого испуга от нападения у меня появилось лишь восхищение трёхмерным рисунком боя. Это вам не убогие зеркала заднего вида на жигулях, а запредельные инопланетные технологии! Да и полученный опыт прошлого хозяина «нейроинтерфейса» наверняка сыграл свою роль. Но явных подсказок — одна мысль моя, а другая заимствованная — получить не удавалось. Все знания и умения почему-то воспринимались, как собственные!

Поначалу челнок противника заходил сверху и сзади, поливая меня длинной очередью из плазменной пушки. Но благодаря грамотным и своевременным манёврам уклонения, огненные шары пронеслись мимо, разрываясь где-то внизу. Поняв, что снаряды не попадают в цель, соперник переключился на лазер. После трёх попаданий, лишь слегка снявших защиту челнока, мне удалось набрать высоту, выбраться из ущелья и залететь за вершину скалы. Между мной и противником исчезла прямая видимость, и обстрел прекратился. В итоге нападающий растерял все начальные преимущества, и ко «второму раунду» мы оказались в равных условиях.

Дальше мне оставалось лишь довериться знаниям, полученным при обучении в капсуле, помноженным на опыт предыдущего владельца «нейроинтерфейса». Не прошло и двух минут, как я успел ещё несколько раз удачно увернуться от плазменных зарядов, выполнил манёвр с торможением, вышел противнику в хвост и расстрелял врага одной очередью из всех стволов. И мои заряды попали в цель все до единого!

Проследив, что сбитый челнок, рассыпаясь на лету, рухнул в глубокое ущелье, я скомандовал:

— Корабль, возвращаемся на прежний курс.

И только теперь, когда адреналин потихоньку схлынул, меня охватил ужас. Наверняка шаттл вылетел с Шамбалы на перехват неизвестному угонщику. Если бы не обучение да «микросхема в голове», то валяться моему обгорелому телу среди обломков корабля. Летел бы сейчас на автопилоте, ничего не подозревая и не ведая, и внезапно погиб, даже не успев понять, что произошло. Ведь шаттл — не дроид, здесь не предусмотрен режим автоматического ведения боя! Интересно, Илион не знал про такой риск или решил, что мной в случае неудачи можно пожертвовать? Не став отвечать на свой же риторический вопрос, решил обдумать сам бой.

Во-первых, после сигнала о нападении у меня сработал стереотип — возник спонтанный порыв: вскочить из кровати и бежать в кабину. Хоть мне достались лишь ускоренные курсы и кое-какие чужие навыки, но я знал, что можно управлять боем откуда угодно, и тратить время на пробежки по кораблю. Что в условиях, когда всё решают миллисекунды, — весьма неразумно. Но инстинкт самосохранения почему-то сработал быстрее.

Во-вторых, после нескольких секунд авиационной дуэли стало понятно, что пилот вражеского челнока не обладает даже долей моих навыков и умений. Успокоившись после внезапной атаки, удалось взять себя в руки и применить новые знания, что сразу переломило ход сражения.

Вспомнив ещё одну возможность, полученную во время обучения, я чётко произнёс:

— Корабль, анализ прошедшего боя.

Перед моими глазами развернулась трёхмерная картинка воздушного сражения, и в ушах зазвучали подробные описания возникших комбинаций. Слушая комментарии бортового вычислителя, я всё больше осознавал, что в бою почти не совершил ошибок. Разве что, некоторые команды мог выдавать на несколько миллисекунд быстрее. Да и последнее уклонение бортовой вычислитель порекомендовал совместить с одновременным торможением и выходом противнику в хвост, а не выполнять всё отдельными манёврами. Более критичная оплошность состояла в том, что во время последней атаки я слишком долго «жал на гашетку», потратив часть боекомплекта впустую. Мой же соперник, обладая неоспоримым начальным преимуществом, совершил несколько серьёзных промахов, что и привело к поражению.

Постаравшись запомнить все замечания, я задумался: «И как теперь пробираться к Шамбале, если меня наверняка караулят? Полетать предварительно вокруг, чтобы уничтожить авиацию Хранителей? Только тогда такой шухер на базе поднимется, что лучше в подземелья не соваться».

Решив не менять намеченный план, я прошёл в кабину и сел в кресло пилота — на всякий случай. Хоть обладатель «нейроинтерфейса» и может управлять кораблём из любого внутреннего помещения, но так всё-таки привычней. Да и лишняя предосторожность не помешает.

Долетев до заправочной станции, я подключил к челноку толстый кабель. Оказалось, навык заправщика входил в базовые познания пилота, поэтому разбираться не пришлось. И пока в «банки» шаттла закачивалась энергия, вызвал карту и стал решать: как лучше добраться до моря. Но и здесь сразу всплыли нужные знания, поэтому вместо дальнейших размышлений, выдал команду:

— Корабль, рассчитать курс на ближайшую точку заправки «тяжёлой водой». Полёт должен проходить максимально скрытно.

Вычислитель на долю секунды задумался и нарисовал на карте длинную ломаную линию, выходящую в Бенгальский залив, примерно в ста километрах восточнее полуострова Индостан.

— Там безопасно? — решил уточнить на всякий случай.

— Раньше здесь регулярно заправлялось множество кораблей, инцидентов не замечалось, — бесстрастно сообщил челнок через «нейроинтерфейс».

Во время обучения в капсуле мастерству пилота мне в голову вложили лишь самые приблизительные сведения устройства двигателей челнока. Недалеко от поверхности земли использовалось неизвестное нашей физике природное явление. В инопланетной программе аварийного обучения такое называлось «взаимодействие близких масс». Если в двух словах — возможность отталкиваться от поверхности земли без физического соприкосновения. За счёт чего возникал такой эффект, я не понимал, только знал, что на совершаемую работу тратится заряд батарей. Но чем выше находится корабль, тем сила воздействия получается слабее.

Этот же принцип применялся в складных крыльях. Только для полёта шаттлов подобные усилия слишком малы, поэтому для создания основной тяги инопланетные конструкторы использовали перегретый до нескольких тысяч градусов водяной пар. Реактивная струя выбрасывалась через сопла, разгоняя челнок до скорости звука и даже выше. Работал такой двигатель тоже от внутренних батарей. Но чтобы выйти на орбиту, пар нагревался уже в сотни раз больше при помощи управляемого термоядерного синтеза.

Последнее умозаключение тоже являлось моим предположением, но ничего другого в голову не приходило. Ведь насколько мне помнилось из курса школьной физики, при образовании ядра гелия из дейтерия и трития, выделялась огромная тепловая энергия. Ещё в инопланетных наставлениях режим использования «тяжёлой воды» почему-то не рекомендовался при перемещениях над поверхностью планеты. Без каких-либо разъяснений и комментариев — нельзя и баста. Да и вообще, все знания, вкладываемые в голову инопланетных пилотов, формулировались чрезвычайно просто, например: «Полёты над зонами активной вулканической деятельности запрещены». Почему — непонятно.

А уж про технологии управляемого ядерного синтеза я не получил вообще никакой дополнительной информации — всё из курса земной школьной физики. Наверное, пришельцы руководствовались простым и прагматичным принципом: зачем солдату знать химическую формулу горения пороха? Умеет заряжать, целиться и нажимать на курок — вполне достаточно!

(*продолжение*)

Приводнение челнока на морскую поверхность прошло гладко, несмотря на небольшое волнение. Включив режим добычи «тяжёлой воды», я очередной раз задумался: «Что же делать дальше? Лететь спасать инопланетянина или же всё-таки попробовать самостоятельно выйти на орбиту, используя полученные знания»?

Кончено, у меня оставалось в силе обещание спасти Илиона, да только я почти растратил изначально неполный боекомплект моего шаттла, дав излишне длинную очередь. И если меня атакуют даже два челнока, не факт, что «патронов» хватит на полноценный бой. Значит, придётся искать заряды для плазменной пушки. Небольшой запас мягких шаров, наполненных самовоспламеняющейся жидкостью, оставался в моей тайной пещере, ещё пять штук лежало на вершине горы над нашим домом, но этого мало! Хорошо бы, конечно, добраться до дяди Игоря, всё рассказать и попросить совета, но лететь к Алтайской базе — стрёмно. Уж слишком там много народа вокруг ошивается, и посадку челнока в тайный туннель наверняка заметят.

Зарядка «тяжёлой водой» длилась дольше, чем я предполагал, поэтому имелось время, чтобы несколько раз склониться то к одному, то к другому варианту дальнейших действий. Зато когда бортовой вычислитель сигнализировал о завершении процесса, у меня уже появилось готовое решение:

— Корабль, код площадки тридцать пять семьдесят один, движение на низкой высоте, маскировка с использованием горного рельефа.

Дождавшись, когда челнок взлетит, я сел на место пилота и пристегнулся ремнями безопасности. Хоть Илион и говорил, что Хранители ещё не нашли запасной аэродром Шамбалы, но кто его знает, что там меня ждёт? Поэтому следует готовиться к наихудшему сценарию. Авось не заметят. В крайнем случае, смогу удрать.

Посадочная площадка тридцать пять семьдесят один оказалась всего-навсего накрытым иллюзией маленьким аэродром, зажатым в развилке между двумя вершинами. Первый раз у меня появилась возможность посмотреть на гималайскую базу сверху. Чисто внешне — ничего особенного, такие же горы, как и везде вокруг. Но мне-то хорошо было известно, что скрывается под скалами, поэтому я внимательно смотрел по сторонам, ни на секунду не расслабляясь.

И только когда корабль нырнул под голограмму, у меня спало внутреннее напряжение — взлётная полоса оказалась целой и незанятой. Ведь перед посадкой приходилось бороться с желанием перейти на ручное управление и сделать горку вверх, так как не понимал, где среди жуткого нагромождения скал можно разметить запасной аэропорт.

Когда лыжи закончили скользить и челнок остановился на краю полосы рядом с обрывом, я мысленно отдал кораблю команду развернуться, чтобы приготовиться к экстренному взлёту. После чего откинул шлем, надел очки-визир и попробовал вызвать Илиона.

Три минуты никто не отзывался. Хотел уже сваливать, как в ушах зазвучал характерный тембр моего знакомого инопланетянина:

— Володя, не могу долго говорить! Срочно улетайте, спрячьте шаттл, деактивируйте скафандр и наденьте на голову свинцовый шлем. Хранители видят ваш нейроинтерфейс, подключённый к челноку. Если не замаскируетесь, вас поймают или уничтожат.

Связь оборвалась, и почти сразу прозвучало сообщение корабля:

— Взлёт двух челноков. Дистанция пятнадцать астов.

Естественно, бортовой вычислитель давал расстояние в инопланетных единицах, но у меня в голове всё моментально перевелось в привычный формат — примерно двадцать пять километров. Размышлять, кто мне помог пересчитать дистанцию: «нейроинтерфейс» или же собственный головной мозг, времени не оставалось. Да и без всяких переводов в земные единицы длины, я прекрасно понимал, что означают пятнадцать астов, и осознавал степень угрозы от двух вражеских челноков, находящихся на таком расстоянии. Поэтому, сняв визир, захлопнул шлем и одновременно скомандовал:

— Корабль, экстренный старт! Уходим от преследователей по ущельям. Курс на восток.

Как только шаттл оторвался от взлётно-посадочной полосы, в ушах снова зазвучало сообщение вычислителя:

— Взлёт ещё двух челноков. Курс пятьдесят четыре. Дистанция тридцать астов. Нас зажимают с двух сторон.

Оказывается, на Шамбале есть второй аэродром? Неприятное известие.

— Прижимайся к земле.

— Нас всё равно видят, расстояние слишком маленькое, чтобы скрыться таким образом. Ущелья могут лишь временно спасти от плазменных и лучевых пушек. Прямо по курсу старт ещё двух челноков. Дистанция сорок пять астов.

«Третья взлётно-посадочная полоса? Да каких же размеров тогда сама база»?

— Корабль, можешь посчитать вероятность победы в бою с шестью противниками?

Вычислитель задумался на долю секунды:

— Приближается к нулю.

— Почему? Ведь у меня прямой интерфейс к бортовому вычислителю и заимствованный опыт.

— Не хватит боезапаса. Нас окружают шесть полностью заправленных боевых кораблей. Мы не успеваем вырваться. До ближайшего противника дистанция три аста.

— Начинаю бой! — неизвестно для кого произнёс я вслух, заходя на разворот.

— Переключение на автоматический режим боя на челноках бесполезно из-за ограниченной вычислительной мощности, — затарахтел скороговоркой искусственный интеллект корабля. — Только анализ угроз и расчёт упреждений.

— Знаю! Постоянно выводи на экран оставшееся количество зарядов бортового оружия.

Увидев получившиеся цифры, я представил, как мой самолёт делает «свечку». В ответ на мысли, переданные через «нейроинтерфейс», шаттл моментально заложил резкий вираж вверх. Тело с невероятной силой вжало в кресло, а ещё меня дополнительно сдавил скафандр, компенсируя перегрузку. Стиснув зубы, чтобы случайно не прикусить язык, когда манёвр закончится, успел подумать: «Хорошо, что не ручное управление, а то в таких условиях даже пальцем пошевелить тяжело».

Следующей мыслью я приказал пикировать на врага. Челнок, развернувшись буквально на месте, несколько мгновений продолжал лететь дюзами вверх. От возникшего состояния невесомости вся еда подступила к горлу. Но внезапно двигатели снова заработали, меня вдавило в кресло, и шаттл с огромным ускорением устремился вниз. В глазах потемнело, но я старался не ослаблять внимания и действовать в точности с новыми навыками. Поймал противника в метку прицела и послал мысленную команду на поражение. Когда открылся огонь из плазменной и лучевой пушек, индикаторы количества оставшихся зарядов резко поползли вниз.

Первый противник развалился в воздухе, но досмотреть падение я не успел, так как второй вражеский шаттл вышел на линию атаки. Опять пришлось выполнять манёвр уклонения, снова перегрузка прижала меня, навалившись многотонной плитой. В глазах потемнело, а уши наполнились звоном и стрекотанием. И внезапно раздался голос бортового вычислителя:

— В связи с плохой подготовкой пилота, снижаю порог допустимых ускорений на десять процентов. Взлёт ещё двух челноков. Дистанция восемьдесят астов.

Глава 18

Бой продолжался, и расслабляться мне было рано. Когда через несколько секунд приблизилась ещё одна двойка вражеских челноков , я снова сделал «свечку», выполнил пикирование, прицелился и отдал команду на поражение. Авиационные орудия сработали чётко — третий за сегодня соперник вошёл в штопор, на ходу разваливаясь на части. На этот раз мне удалось хорошенько рассмотреть отдельно падающие шары брони, дюзы, складывающийся на лету каркас и огромную батарею аккумуляторов.

Заглядевшись на приятную картинку, я чуть не упустил, как на меня стала заходить ещё пара противников. Хорошо, корабль успел предупредить и, повинуясь моей команде, выполнил манёвр ухода. Но, зайдя в хвост очередному челноку Хранителей, я даже не успел выстрелить, как снова пришлось уклоняться уже от напарника моего оппонента.

Когда, вызванная перегрузкой, темнота в глазах прошла, в поле видимости показалась ещё одна двойка врагов. Я кинул взгляд на индикатор оставшегося боекомплекта и, продолжая маневрировать, скомандовал:

— Корабль, вываливаемся из боя и быстро уходим!

— Поздно, мы окружены. Вероятность прорыва близка к нулю.

От столь страшных слов, произнесённых бесстрастным голосом, меня бросило в жар. «Как же так, ведь у меня нейроинтерфейс, обучение, проведённое в капсуле, и всё равно проигрываю»? Почти машинально мозг дал команду на очередное уклонение. Снова навалилось ускорение, а когда вышел на линию прицела, атаковал одной лазерной пушкой, чтобы сэкономить плазменные заряды. Но мне удалось лишь слегка сбить защиту вражеского челнока, и противник быстро ускользнул с линии прицела. А на выходе из виража бортовой вычислитель сообщил:

— Боекомплект почти пустой. Наша броня разбита на шестьдесят процентов. Расчётное время до полного поражения — две минуты. Для спасения жизни пилота рекомендую аварийную посадку.

— Отставить! Прорываемся, прячась за складками местности.

— Принято.

Я продолжал непрерывно выполнять манёвры уклонения, но в нас всё равно регулярно попадали лазерные лучи, продолжая снимать защиту. Противники наверняка догадались, что мы «отстрелялись до железки», перестали стесняться и постоянно атаковали, тоже экономя плазменные заряды.

— Корабль, можно прямо сейчас подняться в космос на недосягаемую для врагов высоту?

— Да. Прогнозируемый суммарный уровень снятия защиты — семьдесят процентов, включая накопленные потери.

— Приступай немедленно!

— Мне необходима запись под протокол — на такой низкой высоте запрещено включение маршевых двигателей.

— Согласен, фиксируй. Код пилота двадцать три, сорок один, двенадцать, ноль пять, девяносто восемь. Экстренный выход на ближайшую свободную низкую орбиту.

— Выполняется. Временно сняты ограничения на предельно допустимое ускорение.

Меня снова вжало в кресло, я почувствовал, как из носа потекла кровь, отчего пришлось дышать ртом. Раз двадцать в нас ещё попали, но посмотреть на индикатор оставшегося уровня защиты не получалось, так как в глазах потемнело и пошли разноцветные круги, изредка перемежаемые яркими звёздочками. Корабль сообщил параметры расчётной орбиты, а мне лишь удалось понять, что данные сохранились на «нейроинтерфейс». Анализировать переданную информацию, сил не оставалось.

И когда я подумал, что сейчас меня точно расплющит, перегрузка начала уменьшаться, довольно быстро перейдя в состояние полной невесомости. Благодаря ремням безопасности, меня не приподняло над креслом, но ощущения от исчезновения собственного веса оказались весьма неприятными. Мало того что еда в желудке снова взбунтовалась, так вдобавок появилось сильное головокружение. Одновременно пришло сообщение, что ко мне применено малое медицинское воздействие.

Самочувствие резко улучшилось, тошнота и головокружение моментально пропали. Удивлённо глянув на разъём скафандра, предназначенный для аптечки, обнаружил подключённый кабель, тянущийся из недр панели управления. «Корабль сам умеет лечить пилота»? — не успел подумать я, как получил ответ, произнесённый вслух:

— Только среднее воздействие, включая восстановление потерянных конечностей, но без вмешательства в общее строение организма.

Потихоньку придя в себя, вспомнил ещё одну фишку, увиденную в фильме про разведывательный корабль, нашедший поселение нелегальных шахтёров. Насколько мне теоретически удалось понять, такой режим идентичен подключению к внешним датчикам и видеокамерам корабля, но с одновременным блокированием всех внутренних сигналов, включая зрение самого пилота. Мне ещё во время учёбы хотелось опробовать такую возможность, поэтому не стал медлить и отдал команду:

— Корабль, круговой обзор космического пространства.

То, что открылось взгляду, сложно описать словами. Ни кабины, ни самого шаттла, ни моего тела я больше не видел. Только бескрайняя чернота космоса с нестерпимо ярким солнечным пятном над головой и родная планета под ногами. Наверное, из-за того, что мы находились на низкой орбите, очертания материков выглядели сильно искажёнными, словно через объектив «Рыбий глаз». Видел я такой у одного одноклассника, увлекавшегося фотографией: угол обзора большой, а картинка получается кривая, особенно по краям.

Повисев так три минуты, вдруг почувствовал, что у меня опять начинается сильное головокружение, поэтому скомандовал:

— Корабль, обычный режим.

Вокруг меня снова «нарисовалась» кабина шаттла. Любоваться красотами космоса можно до бесконечности, однако требовалось решать насущные проблемы:

— Где можно пополнить боезапас?

На что вычислитель, не задумываясь, сообщил:

— Ближайшая орбитальная база — номер три-восемнадцать.

От полученной информации, сердце у меня бешено заколотилось:

— Неужели, настоящее космическое поселение с людьми и кораблями?

Но компьютер сразу меня расстроил:

— Нет. Мелкая автоматическая станция без персонала.

— Сколько таких вращается вокруг Земли? Какое назначение?

— Всего двадцать четыре. Навигация, зарядка энергии, пополнение боекомплекта, расходные материалы.

— Откуда берётся всё необходимое?

— Энергия добывается из электромагнитных волн, излучаемых ближайшей звездой. Простые артефакты производятся на месте, сложные поставляются с Земли или главной базы, расположенной на ближайшем спутнике планеты.

У меня прямо-таки зуд в ладонях появился — так захотелось полететь на Лунную станцию, но пришлось «закатать губы», уж слишком много оставалось нерешённых проблем.

— Курс на базу три-восемнадцать. Цель — пополнение боекомплекта и зарядка энергией.

— Приступаю. Планируемое время сближения — сорок две минуты.

Первые полчаса полёта я непрерывно смотрел в боковое стекло кабины. Но так как ровным счётом ничего, кроме лёгких нагрузок при работе маневровых двигателей, не происходило, мои мысли переключились на текущие задачи. «Получается, что у Хранителей имеются артефакты, позволяющие видеть установленную в голове микросхему? Сколько у врагов подобных устройств в наличие, на каком расстоянии действуют? Можно ли защититься от такого подглядывания, например, металлическими листами? Или всё-таки придётся деактивировать скафандр и надевать свинцовый шлем»?

К сожалению, Илион слишком мало рассказал мне, а в просмотренных фильмах я ничего подобного не встречал. Поэтому оставалось только гадать почти «на кофейной гуще». Получается, надо всё-таки ещё один раз встретиться со знакомым инопланетянином и попытаться вытянуть больше информации.

Когда мой челнок приблизился к орбитальной базе номер три-восемнадцать так, что та стала видна маленькой серебристой точкой, экраны замигали, прозвучал зуммер и вычислитель корабля сообщил:

— Критическая ошибка! Ваш нейроинтерфейс не найден в базе зарегистрированных пилотов.

— Правильно, мне только недавно поставили микросхему. Что можно предпринять?

— Требуется срочно посетить земную или лунную базу для регистрации. Произвожу манёвр удаления во избежание активации протокола уничтожения.

— Но ведь ты меня пустил к себе на борт?

— Да, по аварийному протоколу.

— Где находится земная база, чтобы пройти регистрацию?

— Таких две. Одна та, откуда к нам стартовали недружественные челноки с пилотами без нейроинтерфейсов. Вторая расположена с другой стороны планеты.

Я задумался: «Получается, Шамбала отпадает, так как сейчас занята хранителями. А лететь без разведки в Южную Америку — не самая лучшая идея».

— На каком расстоянии ты можешь видеть людей с установленными микросхемами?

— Распознать пилота с нейроинтерфейсом, можно на дистанции сорок-шестьдесят астов. Всё зависит от погодных условий и преград.

— Если спуститься в пещеру, ты меня не увидишь?

— Примерно одной десятой аста каменной преграды достаточно, чтобы сигнал слился с природным фоном. Зависит от породы. Некоторые минералы экранируют лучше других.

— Понятно. Где ещё можно пополнить боекомплект?

— Только зарядить батареи для лазерной пушки, где мы останавливались прошлый раз. Или в любом подобном месте. Запас снарядов для плазменного оружия обновляется лишь на специализированных заводах и складах. Но те, что находились рядом с нашим маршрутом, не давали отзыва. К остальным требуется лететь, чтобы сказать точно.

— А можно мне на карту сбросить координаты?

— Готово.

Откинувшись на спинку пилотского кресла, я заложил руки за голову и задумался. Моя ускоренная программа обучения не содержала информации о способах зарядки орудийных систем. А требовалось срочно решать проблему с пустым боекомплектом. Ведь если вступить в неравный бой, имея рабочим лишь лазерное оружие, победить превосходящие силы практически нельзя.

Закрыв глаза, я стал мысленно перебирать разные варианты: «Что же можно предпринять в сложившихся условиях? Исследовать неработающие заводы? Но там наверняка потребуется дополнительное сырьё, даже если всё оборудование сохранилось. Долететь до тоннеля, где мы заряжались в прошлый раз и оттуда на инопланетном метро доехать до секретной станции в ремонтной зоне рядом с Шамбалой, чтобы посоветоваться с Илионом? Опасно, кто его знает, какая там толщина камня? Вдруг рядом как раз располагается стоянка шаттлов, и пилоты увидят мой «нейроинтерфейс»? Получается, надо срочно изготовить свинцовый шлем, переодеться в гражданскую одежду и только тогда ехать подземным вагончиком к Илиону».

Вспомнив про тайник над моим домом, где лежала авиационная пушка, переделанная под станковый вариант, решил уточнить:

— Корабль, если мне удастся найти заряды, можно самому пополнить боекомплект плазменного орудия?

— Да, могу показать видео с подробной инструкцией.

— Пока не надо. А оценить, насколько сильно светится мой нейроинтерфейс, сможешь? Хочу проверить устройство для маскировки, рекомендованное одним знакомым.

— Речь о свинцовом шлеме? Если правильно изготовить, даёт полное экранирование. Надо носить поверх комбинезона, а не скафандра. Управлять кораблём в таком облачении можно лишь вручную. Могу сбросить трёхмерный чертёж изделия.

— Давай!

Открыв картинку, покрутил перед собой. Удобная всё-таки вещь — «нейроинтерфейс»! Стоит только подумать, как всё исполняется, словно по мановению волшебной палочки! Конструкция напоминала шлем тяжёлого водолаза — шар диаметром примерно сорок сантиметров плавно переходит в основание, которое должно опираться на плечи. Чтобы не ходить вслепую, в районе «забрала» имелось множество узких щелей.

Получив чертёж устройства, позволяющего закрыться от пилотов Шамбалы, я воспрянул духом, оставалось лишь придумать: где изготовить шлем? Если бы меня не разыскивали, то полетел на площадку, купил несколько свинцовых слитков и железный котелок. Нагрел на костре, расплавил и отлил заготовку. А дальше напильником и ножовкой доработал, благо, свинец — материал мягкий. Но сейчас на площадках и дома лучше не показываться.

Получается, придётся, или ехать в незнакомый город, или опять просить помощи у Лёхиного отца. С одной стороны, уже неудобно беспокоить батю приятеля по каждому поводу, а с другой, мужик на моих находках уже немало денег заработал. И ничего страшного не случится, если потратит немного своего драгоценного времени на меня.

Решено. Поеду на Алтай. Только приземляться в тоннель рядом с центральной площадкой, где производят тяжёлые заплечные крылья, нельзя — непонятно, как челнок среагирует на людей, толпящихся возле зарядной станции. Ведь такая бандура может запросто раздавить человека, или бортовой вычислитель какое-нибудь экстренное торможение устроит, приведя шаттл в полную негодность.

Открыв карту, я подсветил одну удалённую зарядную станцию, производящую неопознанные артефакты, и сказал:

— Корабль, курс на указанный объект. Разбудишь, когда приземлимся. Или если случится что-нибудь экстраординарное.

Почему я выбрал именно такой вариант? Во-первых, Игорь Андреевич там точно не станет запускать мини-завод, а во-вторых, место расположено далеко от Шамбалы и алтайской площадки. В-третьих, там на моей карте указана станция подземки, что позволяло мне быстро, а главное, незаметно для Хранителей, добраться почти до любой нужной точки.

(*продолжение*)

Когда меня разбудил бортовой вычислитель, сообщив о прибытии в конечную точку, я включил режим самообороны корабля и поставил шаттл на зарядку. Пусть попробует кто-нибудь угнать мою собственность! Ведь теперь ни один человек, кроме меня, не сможет зайти в тоннель. А так как батареи лазерного орудия стоят на подзарядке, то штурмовать придётся очень долго. Правда, существовала вероятность, что злоумышленники войдут с другой стороны, куда челнок смотрит кормой, но постарался об этом не думать, чтобы не расшатывать нервную систему.

Потратив полчаса на поиски потайной двери, я дошёл до станции инопланетной «подземки», приложил руку к светло-серому кругу на «путепроводе», но ничего не произошло! Перебрал все возможные варианты возникновения такой ситуации, даже принялся искать гипотетический пульт управления станцией. Но после двадцати минут мучений труба путепровода внезапно раскрылась сама. Только тогда мне стало понятно, что здесь вагон изначально отсутствовал, а непонятно где скрытая система управления движением пригнала ближайший незанятый.

Устроившись на сиденье, я активировал транспортную капсулу и наизусть продиктовал код станции рядом с алтайской «площадкой». И пока ехал, задумался: а как дядя Игорь сбывает тяжёлые крылья? Ведь если выставить на рынок все артефакты, производимые зарядной станцией, то цены в ту же секунду рухнут. Получается, сумел заключить долгосрочные контракты с оптовиками? Или весь товар складирует, выбрасывая в продажу небольшие партии по мере реализации? Спросить бы, но неудобно столь бестактно лезть в чужой бизнес.

Открыв потайную дверцу в тоннель, я аккуратно выглянул и убедился, что ничего не поменялось: знамя предприятия на месте, двое дежурных сидят на тех же стульях. Только эти ребята азартно резались в нарды, не замечая ничего вокруг себя.

Закрыв за собой дверь, я аккуратно подошёл к игрокам и сказал:

— Мужики, мне срочно требуется поговорить с Игорем Андреевичем.

От неожиданности дежурные вскочили на ноги, опрокинув игральную доску:

— Ты как здесь оказался? — спросил старший.

— Да вы так нардами увлеклись, что в тоннель легко мог взвод врагов залететь!

— Шалишь! Там сигнализация стоит, сразу сработала бы! Как проник?

— Информация не вашего уровня допуска. Кто полетит звать начальство?

Старший по смене немного замялся, словно сомневаясь, а затем сказал:

— Зачем так сложно? Нам теперь рации выдали, — и уже обращаясь к своему напарнику, приказал: — Выключай сигнализацию, сейчас всё сделаем. Как имя, про кого докладывать?

— Володя, Лёхин приятель.

— А фамилия как?

— Шеф, меня дядя Игорь знает, как друга своего сына. Этого достаточно.

Дежурный ещё немного помялся, но полетел. А когда вернулся, сообщил, что начальство скоро прибудет. Предложил мне сыграть в нарды, но пришлось отказаться — не умею. Даже пытаться научиться не возникло желания — уж слишком много разных проблем навалилось, помимо развлечений. А пока дежурные продолжили резаться в нарды, отошёл в сторону, присел на пол тоннеля и задумался: как мне найти отсек в общежитии, где живёт Валентина?

Если во время побега, я просто шёл вперёд, не задумываясь, то сейчас, даже приехав на ту самую эвакуационную станцию, найти дорогу до нашего рукава не смогу. Ведь тогда другие отводы как бы сливались с моим тоннелем, но на обратном все пути выглядят, как равнозначные коридоры. И куда поворачивать? Налево или направо? А уж вычислить, как пройти в нужную комнату — совершенно невозможно.

И гадать бесполезно, требуется точно знать, а ещё лучше иметь карту с навигатором. Оставалась одна надежда — на Илиона. Вроде бы тот говорил, что видит мою метку на карте подземелья во время побега с базы. Значит, инопланетянину придётся ещё раз провести меня по лабиринту, чтобы забрать Валю. Оставлять свою новую знакомую у Хранителей я точно не собирался, несмотря на возможные возражения со стороны одного вредного пришельца.

Игорь Андреевич появился намного быстрее, чем я рассчитывал, и в компании с Вениамином Сергеевичем. Поздоровавшись с мужиками, хотел сразу перейти к делам, но Лёхин отец меня остановил:

— Предлагаю полететь на мою новую стройплощадку, там пообщаемся. Здесь недалеко, всего десять минут, если держать хорошую скорость.

Удивившись таким темпам работ — совсем недавно никто про расположенную поблизости стройку ничего не знал, включая Лёху, и вдруг уже появился новый объект!

К моему огромному удивлению, потратив обещанные десять минут на полёт, мы нырнули под иллюзию в скале и приземлились в просторной пещере. Вокруг царил полумрак, так как на стенах висело всего несколько светильников, но мне с новыми способностями удалось всё рассмотреть в деталях. Мы оказались в большом зале, из которого начиналось несколько боковых тоннелей, и у каждого дежурило по два часовых. В тяжёлой броне, с мощными лазерными винтовками. Под потолком, стоя на строительных «лесах», несколько человек монтировали какое-то оборудование. Когда присмотрелся, то с удивлением увидел ту самую орудийную турель из пещеры, где я нашёл микросхему «нейроинтерфейса».

— Да, воспользовались твоей методикой, когда с палкой летаешь вдоль скалы, и обнаружили недостроенную базу, — вдруг пояснил дядя Игорь. — Надеюсь, ты не в претензии? Отлично, нам туда.

Мы свернули в один из боковых тоннелей, попав в ярко освещённый зал с низким потолком — метров пять, не выше. Здесь всё пространство занимали столы с нашей земной аппаратурой, за которой сидели обычные солдаты. И если часовые на входе стояли в инопланетной броне с лучевыми винтовками, то здесь все ребята носили самую обычную военную форму. Разве что, без пилоток или фуражек. Но такое, насколько мне известно, при нахождении в помещениях, как раз предписывалось уставом.

От удивления у меня не нашлось слов. Сразу вспомнился старый фильм, как мафия отправила киллера в Одессу, чтобы покарать беглого предателя. А в конце кино выяснилось, что все, с кем общался убийца, работали в милиции. Только здесь обосновалась явно армия или госбезобасность, что сути не меняло, и моего изумления ничуть не уменьшало. Даже подумал: «Специально сюда меня привели, чтобы подготовить, ведь иначе ни за что не поверил бы»!

Мы проследовали через весь зал и оказались перед стальной дверью с кодовым замком. Дядя Игорь, отгородившись широкой спиной, чтобы не подглядывал, набрал комбинацию цифр и приложил палец к считывателю отпечатков. Удивление у меня зашкаливало всё дальше, даже не предполагал, что нас может ждать за столь охраняемой дверью. Но мы вошли в самый обычный кабинет: несколько шкафов, сейф, стулья вдоль стен и большой «стол совещаний».

— Присаживайтесь! — пригласил нас Игорь Андреевич, занимая центральное (директорское) место.

Я сел с левой стороны, а Вениамин Сергеевич устроился напротив меня. Дождавшись, когда мы расположимся, Лёхин отец начал свою речь с фразы, окончательно вогнавшей меня в ступор:

— Да, Володя. Мы работаем на правительство. Удивлён?

Слова мне удавалось произносить с трудом:

— Значит, и Бонифаций, и Арцебашев тоже из Федеральной службы безопасности?

— Нет, перечисленные тобой граждане работают на врагов. Так называемых, Хранителей. Название нашей организации звучит иначе, но с коллегами, служащими на Лубянке, мы находимся в контакте. Нам давно стало известно, что группа бандитов получила доступ к внеземным технологиям и скрывается на базе, расположенной в Гималаях. Мало того что там территория других государств, так ещё и пространства безграничные, дикие.

— Неужели вы так и не пробовали найти Шамбалу?

— Почему же? Поначалу пытались, а когда потерпели неудачу, стали действовать иначе. Внедряли людей в создаваемые бандитами структуры по сбору артефактов, аккуратно скупали инопланетное оружие и броню, исследовали технологии.

— Значит, Вениамин Сергеевич изначально работал вместе с вами?

— Служит под моим командованием.

— А почему тогда ушёл с поста директора площадки?

— Появились у Хранителей подозрения, что мы не все артефакты переправляем в Шамбалу, — с неохотой ответил Витамин. — А потом, подковёрные игры никто не отменял.

— Главное заключается в том, что Пахан собрался лететь в галактическое содружество, чтобы там продать нашу Землю местным бандам, — перебил дядя Игорь своего подчинённого. — Поэтому перед нами стоят две цели — ликвидировать преступное сообщество и подготовиться к возможному вторжению пришельцев. А ты, Володя, единственный знаешь, как где находится инопланетная база, принадлежащая уголовникам.

— Вы собрались сбросить туда атомную бомбу? Но у меня там друзья остались, да и вообще много нормальных людей работает по найму.

— За кого ты нас принимаешь? Никто не собирается прибегать к столь радикальным методам. По нашим оценкам там собрано много внеземного оружия, производств и технологий. Всё надо захватить с минимальными потерями. Доставить туда нашу армию, окружить Шамбалу и взять вражеское логово без лишнего шума. Хорошо бы ликвидировать или блокировать все челноки.

— Но у меня осталось мало зарядов для плазменной пушки! — промолвил я и сразу пожалел о сказанном.

— Значит, похищение самолёта с моей старой площадки, твоих рук дело! — активизировался Витамин. — А слухи про двадцать уничтоженных челноков?

Уже понимая, что если начну врать или замалчивать истину — только хуже себе сделаю, решил рассказать почти всё, что не касалось меня:

— Мне удалось подбить лишь три шаттла Хранителей сколько всего осталось — не знаю. А перед этим я установил себе в голову микросхему нейроинтерфейса и прошёл ускоренный курс обучения мастерству пилота.

Глава 19

На долгие мгновения за столом повисла тишина, после чего Игорь Андреевич сказал:

— Тогда понятно, почему один из ранее целых инопланетных черепов оказался разбит. И для чего понадобился свинцовый шлем, тоже есть предположения. Понимаешь, Володя, у нас имеются огромные возможности, чтобы решить почти любые твои проблемы. Но стране тоже нужна помощь. Уже от тебя.

Дальше начался натуральный торг, растянувшийся на два долгих часа. Всё началось с того, что «кураторы» отказались отпускать меня одного на Шамбалу, обещая, что сами позаботятся о друзьях, оставшихся в логове врага. Пришлось настаивать. В итоге договорились, что я рассказываю Витамину с Игорем Андреевичем тайну «инопланетного метро», устанавливаю нескольким пилотам «нейроинтерфейсы» и провожу ускоренный курс лётного мастерства.

Взамен мне оказывают всевозможную поддержку, оставляют в «личное пользование» честно украденный челнок и предоставляют «почти полную свободу действий». Границу моей самостоятельности «кураторы» точно обозначить отказались, употребив мутную формулировку: «По обстоятельствам посмотрим». Да и шаттл соизволили не реквизировать тоже с небольшим условием, что при необходимости меня станут «привлекать для решения некоторых задач». Зато взялись в сжатые сроки изготовить свинцовый шлем и обещали не мешать спасению друзей с Шамбалы. Только настойчиво уговаривали сразу привезти всех сюда и передать под защиту «армии». Но я упорно делал вид, что не слышу намёков. Главное вырвать Илиона с Валентиной из лап Хранителей, а дальше сам разберусь, куда кого везти.

Фактически из всех знаний мне удалось утаить лишь секрет инопланетного DVD-проигрывателя и способы ремонта медицинских капсул. А ещё такую скромненькую, ничего не значащую информацию, что один из моих знакомых, оставшихся на Шамбале, является инопланетянином. Последний факт пришлось скрывать в основном потому, что перед отлётом со старой площадки Вениамин Сергеевич давал нам с Витькой особое поручение: найти выживших инопланетян. Наверняка с целью обезвредить, а если говорить точнее, убить, но такого я допустить не мог. И не только потому, что Илион обещал меня обучать всему, что знает сам. Попутно удалось умолчать и про возможность ускоренного изучения инопланетного языка. К счастью, дядю Игоря с Витамином такие мелочи не интересовали.

На весь остаток дня меня посадили перед диктофоном и попросили подробнейшим образом всё пересказать. Говорить пришлось много, даже горло охрипло. И ещё приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не сболтнуть лишнего. Спать я лёг в той же комнате, где «давал интервью». А на следующий день меня разбудили, накормили, а затем повели на работу. Оказывать медицинские услуги по установке «нейроинтерфейсов» первым добровольцам.

Когда мы зашли в просторное помещение, где стояло штук сорок капсул, и возле каждой сидел человек в скафандре, я поразился масштабу:

— Так вам, получается, надо подготовить целую эскадрилью пилотов?

Игорь Андреевич усмехнулся и заявил:

— Здесь только первая партия учащихся.

— Нет, что вы тайком скупали медицинские капсулы, я уже догадался, но как смогли собрать столько челноков?

— Целенаправленно искали, а затем вывозили тяжёлыми вертолётами на авиационные базы. Даже научились открывать люки, чтобы проникать внутрь. Но секрет доступа к полётам разгадать не удалось. С тобой станут работать двое медиков. Постарайся натаскать наших специалистов так, чтобы не пришлось тебя дёргать в дальнейшем.

— Так у вас ещё больше челноков имеется? Или вы сами научились их строить?

— Потом поговорим, люди ждут.

Дядя Игорь подозвал двух врачей, стоявших в отдалении, представил нас и «благословил»:

— С богом. Делайте всё максимально аккуратно. Ребята хоть и добровольцы, но всегда следует придерживаться главного принципа — людей надо беречь.

У врачей при себе оказался кейс, доверху заполненный коробочками-ключами для челноков и заводскими контейнерами с «нейроинтерфейсами». Так и захотелось сказать: «Ага, как мне потребовался такой артефакт, не дали, хотя у самих этого добра с избытком»! Но потом вспомнил, где дядя Игорь с Витамином служат, и вопросы отпали.

Разместив с помощью военврачей все микросхемы, предназначенные для вживления в мозг, по капсулам и запустив тестирование, я озадачил своих медработников списком необходимых картриджей. Не только для этапа установки, но и тех, что потребуются во время реабилитации. Доктора мне попались сообразительные — всё записывали в тетрадки, бестолковых вопросов не задавали, новые знания хватали на лету. А дежурившие у входа в «операционную» посыльные быстро доставили всё необходимое.

К обеду мы запустили процесс установки «нейроинтерфейсов» всем добровольцам. Лишь на третьем «кандидате в пилоты» случилась непредвиденная ситуация — капсула, обследовав человека, сообщила неутешительное заключение. Из-за индивидуальных особенностей строения черепа вероятность успешного приживления микросхемы оказалась ниже пятидесяти процентов. Я думал, что станем оперировать на одного человека меньше, но нет — через пять минут нам привели кандидата на замену. Отбракованный пилот, узнав, что не прошёл, ужасно расстроился, даже эмоции сдержать не смог, чем сильно меня удивил. «Надо же, меня сомнения мучили, а здесь люди, хоть на десять лет старше, но прямо-таки горят желанием получить себе в голову непонятное иноземное устройство»!

Когда пошли обедать, в столовой мне повстречался Лёха — без скафандра и в новенькой военной форме. Даже сначала не узнал своего приятеля, но когда тот подошёл сам, я сильно удивился:

— Ты, оказывается, тоже здесь служишь?

— Да, как мы с тобой закончили операцию по исследованию зарядных станций, написал заявление в профессиональную армию.

— Так вот, что ты имел в виду, когда говорил про новые элиты?

— И это тоже, вы сейчас вместе с моим отцом именно такие. Свой звёздный час празднуете. А мне ещё только предстоит длительный подъём по ступеням к Олимпу.

— А ты, случаем, не в кандидатах на установку нейроинтерфейса ходишь?

— К сожалению, нет. Туда отбирали только тех, кто отучился в лётным училище и налетал положенное число часов.

Договорить нам не дали, так как послышалась команда выходить на построение. Лёха пожелал мне удачи, пожал руку и пошёл к дверям. Тогда я и подумал: «Не моё это. Понятно, что армия должна базироваться на прочной дисциплине, но мне исполнять приказы — совсем не в радость. Хочу сам принимать решения, что и как делать».

Так как все «нейроинтерфейсы» шли в заводской упаковке и не содержали опыта прошлых владельцев, установка прошла быстро. У добровольцев первой партии началась послеоперационная реабилитация и подготовка по лётной программе. А в это время нам оборудовали ещё один зал с капсулами, пришлось работать ещё и там. Приданных мне военврачей больше интересовало самочувствие испытуемых. Будущих пилотов после каждого этапа постоянно диагностировали на всевозможной земной аппаратуре. Мне же приходилось менять картриджи, запускать нужные этапы программы обучения, даже руководить силовыми тренировками «пациентов».

Через несколько дней, когда добровольцы из первой партии разъехались по авиационным частям, где хранились найденные челноки, Игорь Андреевич вызвал меня к себе и начал издалека рассказывать о плане захвата основной базы Хранителей:

— Все площадки перейдут под наш контроль без проблем. Люди на местах готовы и только ждут команды. Но с главной базой террористов придётся повозиться. Хуже всего, что нам неизвестно, каким оружием уничтожили всех инопланетян. Остались такие экземпляры у террористов или нет?

— Мне ребята на Шамбале говорили, что пришельцев укокошили с кораблей, находящихся на орбите.

— Нам известно, что вокруг Земли вращается несколько невидимых спутников. Но все посылаемые туда разведчики уничтожались ещё на подлёте. У террористов есть доступ к этим объектам?

— Нет.

— Ты точно уверен?

— Абсолютно. Хранители упорно бьются над задачей выхода в космос, но безрезультатно. К тому же на орбите сейчас болтаются лишь безлюдные станции. Корабли, с которых производили удар по земле, давно ушли.

— Откуда такие сведения?

— От ребят, с которыми познакомился на базе. Напоминаю, парней надо вывести до начала штурма.

— Мы прекрасно понимаем, что всех учёных и носителей важных знаний следует спасать. Никто не станет стрелять по гражданским лицам, поэтому общий план такой. Наша вновь образованная эскадрилья начнёт атаку на базу, выбивая авиационные силы противника. Затем ты под шумок незаметно сядешь на запасном аэродроме и вытащишь своих друзей. После чего стартуешь и сразу уходишь на авиабазу под нашу защиту. Координаты потом тебе дадут.

— Мне предварительно придётся съездить на Шамбалу подземной дорогой и пообщаться с ребятами, предупредить.

— Ох, не нравится мне такая идея, но так и быть, раз обещали. Мы выделим взвод спецназа, чтобы тебя сопровождали.

— Никакой опасности нет. Там закрытая ремонтная зона, Хранители туда доступа не имеют. Свинцовый шлем экранирует излучение от нейроинтерфейса.

— Добро, только перед самым началом операции, не больше чем за сутки. Тебе ещё предстоит поехать на одну авиабазу, чтобы провести боевое слаживание с пилотами, прошедшими переквалификацию.

— А я справлюсь?

— Не сомневаюсь, если ты в одиночку сбил три вражеских шаттла, свой опыт передать наверняка сумеешь. Там парни бывалые — все летали на современных истребителях.

— Всё-таки, как вы собираетесь штурмовать Шамбалу, если нет никаких карт и даже примерной схемы подземелий?

— Предупреждаю, план секретный, поэтому пересказывать никому не следует, даже твоим друзьям. Захват базы террористов пройдёт через тоннели эвакуации. Штурмовые группы уже тренируются открывать потайные двери чикчаррами.

— Там же тысячи ответвлений!

— На каждое отправим по два человека, как минимум. Не волнуйся, мы не первый год готовим армию к подобным миссиям.

— И все в броне с инопланетным оружием?

— А как ты думал? Если наши потенциальные противники готовятся, почему мы должны отставать?

Решив, что мои услуги «кураторам» сейчас больше не требуются, спросил:

— Если шлем готов, я бы всё-таки съездил сначала на тайную станцию в ремонтной зоне.

— Железка уже лежит, в точности по чертежам выполнена. Но пилотам надо показать твои навыки работы с незнакомым оборудованием. Провести несколько учебных боёв с каждым.

— Там меня ждут, волнуются. Я быстро, смотаюсь туда и вернусь.

— Добро. Только уже говорил, одного не отпущу, с тобой пойдёт спецназ, — Игорь Андреевич заметил мои попытки возразить и опередил с ответом. — Никто подслушивать твоих разговоров не станет. Посидишь в закрытом вагоне и пообщаешься. А ребята пока вокруг обстановку разведают. Всё равно эту станцию, так сказать метро, нам использовать придётся во время штурма.

— Как? — удивился я. — Ведь вы сказали, что через эвакуационные тоннели станете атаковать?

— Правильно. Но предварительно сгруппируемся на секретной станции рядом с ремонтной зоной, откуда ты с друзьями перед побегом разговаривал. Сколько времени идёт поезд отсюда до Шамбалы? Теперь умножь на количество рейсов, необходимых, чтобы доставить несколько тысяч человек. Больше пятидесяти экипированных солдат в маленький вагон не входит, уже проверяли. А от ремонтной зоны до станции, где собирали эвакуируемых инопланетян, меньше минуты, с твоих слов. И если придётся бежать двенадцать километров по тоннелям, где нас могут засечь охранники, каждая секунда дорога.

Прибыв на тайную станцию в ремонтной зоне, я выпустил команду спецназовцев обследовать окрестные подземелья, а сам закрыл дверь вагона, снял свинцовый шлем и надел визир. Вроде бы и не тяжёлый получился экран, защищающий от сканирования «нейроинтерфейса», но шея и плечи у меня затекли жутко! Если бы сидел в скафандре с «обвеской», такого точно не случилось. Броня худо-бедно взяла бы большую часть нагрузки на себя, но в инженерном комбинезоне приходилось мучиться самому. И так старался больше опираться на подголовник, пока ехали, но помогло слабо.

— Илион, я здесь, надо поговорить.

Так как инопланетянин не отзывался, задумался: «Что же мне сказать Валентине, чтобы поверила? Ведь не похищать же девушку насильно»? Перебирая всевозможные варианты, всё больше приходил к выводу, что лучше сообщить горькую правду. Как вдруг в голове прозвучал характерный голос моего знакомого пришельца:

— Володя, у вас мозги на месте? Почему сняли шлем? Срочно надевайте!

— Так я же через тёмные очки с вами общаюсь.

— Свинец не помеха для этого вида связи, быстро замаскируйтесь!

Вздохнув, снова напялил ненавистный шлем:

— Так нормально?

— Всё, засветок больше не видно. Как вам удалось установить нейроинтерфейс?

— Нашёл микросхему, решил попробовать.

— Меня интересует, каким образом вы узнали мой самый страшный секрет? Ведь я все годы скрывал от Хранителей великую тайну, как правильно готовить полноценных пилотов. Все обученные мной местные лётчики управляют челноками вручную, держась за рукоятки.

— Весь процесс посмотрел в двух ваших фильмах. В первом готовили молодых медиков и подробно объясняли, как работать с капсулами. А во втором кино пилот корабля получил ранение, поэтому пришлось ставить «нейроинтерфейс» другому члену экипажа по аварийному протоколу.

— Значит и до этой тайны добрались. Только молчите и никому не рассказывайте! Нельзя, чтобы кто-нибудь ещё узнал способ обучения пилотов.

— Поздно, вооружённые силы нашей страны уже готовят эскадрилью для штурма Шамбалы.

— Кошмар! — пролепетал Илион и надолго замолчал.

Подождав ответа, я решил объяснить свою позицию:

— А как вы собирались расправиться со всей вооружённой кодлой, засевшей в пещерах?

Инопланетянин не отвечал долгие две минуты. Уже подумал, что наши переговоры закончились, как вдруг услышал ответ:

— На лунной базе спрятан корабль с тем самым оружием, стреляющим с орбиты. Именно таким конкуренты уничтожили почти всех Танцующих Медуз.

— Термоядерная бомба?

Опять Илион помолчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Нет, узконаправленный пучок жёсткого гамма-излучения.

— Ведь горная порода должна защитить от радиации?

— Там такая мощность, что ничто не спасает.

— Но если ударить подобным оружием по пещере, накроет всех, даже людей, работающих по контракту!

— Володя, вы сомневаетесь в моём праве на месть?

— Нет. Но чтобы прищучить Хранителей, лучше воспользоваться услугами армии.

— Предлагаете, сбежав из одного плена, сразу сдаться в другой? Вы обещали мне помощь в побеге. Пункта о привлечении ваших вооружённых сил в нашем договоре не стояло.

— Между прочим, я никому не рассказал про вас и кто вы такой. А военным только обозначил, что у меня на Шамбале остались друзья, которых обещал вытащить до начала штурма. Кстати, надо действительно спасти Валентину. Я с ней много общался, до тех пор, пока не попал в седьмой рукав к Мазераксу. Фактически, мы подружились. Работала на третьем складе. Поэтому мне нужна карта всех подземелий Шамбалы.

— В каком рукаве служила ваша знакомая? — вдруг оживился Илион.

— Пятьдесят третьем, под руководством Дмитрия Геннадьевича.

— Так она же здесь, в тюрьме! — Радостно заявил инопланетянин, а у меня в груди всё сжалось в плотный комок.

— Почему? Что с ней сделали?

— Пока ничего, только расспросили без применения физических методов и химии. А что вы хотели? После побега забрали всех, кто с вами общался. Командира рукава, начальника цеха, несколько кладовщиков. Но быстро всех отпустили, а девушку оставили, так как решили, что вы непременно пойдёте спасать свою добрую знакомую.

— Валентину тем более нужно вызволить, так как мы человека подставили.

— Такого пункта нет в нашем договоре! — в голосе Илиона появились ехидные нотки. Вернее сказать, инопланетянин переключился на издевательскую форму речевых оборотов, но моего уровня знаний хватило, чтобы всё верно оценить.

— Ведь вы заявляли, что можете из тюрьмы дойти до запасного аэродрома. Захва̀тите по дороге Валентину, какие проблемы?

— Из моей кельи — выберусь без проблем, но попасть в чужую камеру совсем непросто. Придётся подумать, понаблюдать. А ещё там наверняка расставили ловушки, целенаправленно карауля одного наглого подростка.

— Хорошо, что вы хотите за помощь Валентине в побеге и полную карту подземелий?

— Зачем вам план Шамбалы, если я приведу девушку?

— Для военных. Им предстоит штурмовать базу. Фактически ребята отомстят за вас.

— Э, нет! Зря вы так всё выворачиваете. Войска пойдут сюда со своей целью, поэтому за карту с них можно запросить больше, чем с бедного юноши!

— Хорошо, я всё передам командованию, сформулируйте свои требования.

— Так не пойдёт. Вы не знаете всей хитрости службистов. Оставим для вояк всё как есть: у вас имеются анонимные друзья, которых надо спасти перед штурмом. За доставку Валентины из тюрьмы к запасному аэродрому я потребую, чтобы вы меня отвезли на лунную базу. Шаттл вам оставлю, вернётесь самостоятельно. А чтобы получить карту подземелий, вам придётся приехать сюда ещё раз до начала штурма без сопровождающих. Посетите один из самых секретных складов Хранителей, кое-что заберёте для меня. Награду же за карту со своих военных получите сами, оставив себе.

— А если меня поймают при попытке ограбления? Кто тогда спасёт вас?

— Володя, я уже говорил, что собираюсь вернуться в цивилизованные миры. И для начала жизни на окраинах содружества понадобится стартовый капитал. Несколько десятков дорогих артефактов помогут мне встать на ноги.

— Почему бы не забрать все ценные предметы с лунной базы? Мы ведь всё равно полетим туда.

— Потому что всё хранилось здесь. Торговаться бесполезно. Приезжаете без сопровождающих, и я сразу сброшу на визир карту подземелий. А потом проведу вас по эвакуационным тоннелям до нужной точки, как во время побега. Волноваться не о чем, я вижу всех людей вокруг сокровищницы и смогу подсказать. Откроете потайную дверь двумя чикчаррами, положите несколько вещиц в рюкзак и сразу обратно. А когда полетите забирать меня и вашу девушку, потрудитесь украденные артефакты прихватить с собой.

— Только, прежде чем лететь на Луну, мы отвезём Валентину в безопасное место.

— Само собой разумеется! Не стоит показывать всем подряд расположение тайной базы. Всё, отзывайте своих сопровождающих, в следующий раз жду вас одного в свинцовом шлеме.

— Мне за сокровищами придётся идти в комбинезоне и с бандурой на голове?

— Вас же никто не заставлял ставить нейроинтерфейс раньше времени, теперь придётся помучиться. Всё, отключаюсь.

Немного посидев в вагоне, я обдумал всё услышанное, затем открыл дверь и сказал часовому:

— Сообщи своему командиру, мы возвращаемся.

Ждать, пока вернутся все спецназовцы, пришлось долго — ребята сильно углубились в секретную ремонтную зону. Боялся, что кто-нибудь заблудится, но всё обошлось.

Игорь Андреевич выслушал наши доклады, больше всего обрадовался тому, что мне обещали полную карту подземелий Шамбалы. И сразу поручил командиру спецназа готовиться ко второй поездке, чтобы продолжить разведку, пока «повстанцы» станут перекачивать мне данные. Сначала я хотел отпроситься, чтобы меня отпустили одного, но потом понял, что не получится. И когда командир моих сопровождающих ушёл, попросил:

— Мне требуется одно личное поручение друзей выполнить, поэтому через два дня я ненадолго отлучусь, а потом вернусь и съезжу за картой. Только полечу один, без спецназа и прочих наблюдателей, как раньше.

Хотел немного схитрить и освободиться из-под опеки, чтобы выполнить задание Илиона, потом сделав вид, что получил чертежи подземелий во второй «официальный» приезд в ремонтную зону. Но Игорь Андреевич сразу подобрался и посерьёзнел:

— Володя, нельзя так рисковать. Не та сейчас ситуация. Ты представляешь, сколько бойцов поляжет, если с тобой что-нибудь случится, и мы не получим карту?

— То есть, предполагать, что меня грохнут, это нормально?

— Нет. Моя задача свести к минимуму все потери. Твоя жизнь тоже под защитой. И потом, почему ты сразу крайний вариант рассматриваешь? На месте противника я бы сначала постарался тебя похитить, чтобы вытрясти всё, что знаешь. А так как на тебе завязана узловая часть плана, придётся потерпеть сопровождающих. Как операция закончится, продолжишь жить, как хочется. Когда у тебя назначена встреча для получения карты? Через три дня? Так и станем действовать. А сейчас лётчики жалуются, что есть проблемы с освоением челноков. Направляйся туда и помоги. Ведь чем быстрее мы подготовимся, тем шустрее освободим твоих друзей.

Аэродром, куда меня привезли, оказался самым обычным, военным. Только помимо традиционных истребителей и штурмовиков, здесь в ангарах стояли челноки пришельцев, невидимые для всех, кто не носил скафандр или очки-визир. Командир части принял меня и сразу перешёл к делу:

— Сейчас тебя поселят в гостинице и поставят на довольствие. Пропуск на твоё имя уже готов, у секретаря заберёшь. Основная проблема состоит в том, что у челноков пришельцев нет системы опознавания свой-чужой. Радиосвязь с вышкой и между бортами тоже отсутствует. Вернее, может, всё это есть, но пилоты во время обучения не получили знаний, как подобными вещами пользоваться. Ещё один важный момент — маркировка. У самолёта на крыльях и киле должны быть нанесены красные звёзды, а на фюзеляже — номер. Сейчас подойдёт капитан Сергеев, поступаешь в его распоряжение.

Моего нового куратора я сразу узнал — русоволосый мужик лет тридцати. В числе первых ложился в капсулу на установку нейроинтерфейса, правда, тогда нас не представили. Капитан тоже меня вспомнил и обрадовался, словно старому знакомому. Мы попрощались с командиром части, направились в гостиницу, оттуда в столовую, и лишь когда прошли через проходную к ангарам, Сергеев заговорил о делах:

— Все задачи по наземным и обычным воздушным целям челноки отрабатывают на пять с плюсом. И режим стрельбы холостыми зарядами с записью результатов мы тоже освоили почти сразу. Но когда стали проводить учебные бои между инопланетными бортами, началась неразбериха. Ведь все аппараты похожи, словно близнецы. Только вошёл в контакт с условным противником, выполнил пару манёвров, и уже непонятно — кто куда прошмыгнул.

Пока мы ходили заселяться и на обед, я попытался воспользоваться знаниями прошлого владельца «нейроинтерфейса», чтобы решить задачи, поставленные командиром части, но ничего путного вспомнить не удалось. Вернее сказать, у меня имелись чужие воспоминания о голосовой связи между челноками. Но каким образом настроить параметры, чтобы нас не слышал противник? Да и задача по распознаванию своих и чужих, для меня оказалась слишком сложной. А уж, с какой стороны подступаться к нанесению надписей на крылья и фюзеляж, я совсем не понимал, ведь к инопланетным материалам ничего не липнет, даже самый мощный клей. Поэтому попробовал начать с простого:

— Давайте, я постараюсь наладить связь, а для решения остальных проблем, боюсь, мне придётся проконсультироваться с одним специалистом.

— И когда такое станет возможно?

— Встреча запланирована через три дня. Вы разобрались, как с помощью бортового вычислителя анализировать учебные схватки?

— Спрашиваешь! — сразу оживился Сергеев. — Такая замечательная читерская приблуда здесь оказалась! И как точно всё показывает! Если такой анализатор в лётное училище поставить, то на выходе одни отличники получались бы. Жаль только, что все объяснения на иностранном языке делают и ничего не понятно. Если сообщения бортового комплекса русифицировать, то вообще всё идеально станет!

Мы выкатили шаттл моего куратора из ангара, я подключился к бортовому вычислителю и полез в настройки. Корабль упорно не понимал мои вопросы, хоть я всё спрашивал на чистом инопланетном языке. Но через пять минут мучений, когда наконец-таки удалось правильно сформулировать вопрос, у меня перед глазами внезапно стал транслироваться небольшой видеофильм о настройке систем связи. Оказывается, требовалось всего-навсего объединить челноки в тактическую группу, указав, что все остальные цели являются врагами.

Ещё через полчаса у меня получилось сформировать два звена соперников по четыре челнока в каждом. А дальше Сергеев посадил меня на кресло второго пилота, восемь машин поднялись в небо и вступили в учебный бой. Теперь на трёхмерной картинке дружественные самолёты подсвечивались зелёным. Такие уже не удавалось захватывать в качестве цели. Начиная с дистанции в семьдесят астов, челноки соперников отмечались красным. Даже за тучами не удавалось укрыться от «всевидящего ока» датчиков и бортового вычислителя. Самолёт не виден, а красная метка точно показывает направление.

Когда началась активная участь учебного сражения, к моему удивлению, выяснилось, что пассажиру намного сложнее переносить виражи, чем лётчику. Наверное, всё потому, что когда сам отправляешь аппарат в пике, ты уже готов к последствиям. А для человека, сидящего рядом, перегрузки происходят внезапно, поэтому организму сложнее реагировать на резкие изменения силы тяжести.

Бортовому вычислителю потребовалось несколько раз применять ко мне медицинское воздействие. Только благодаря этому, я всё-таки продержался до конца боя, умудрившись не расплескать обед.

Глава 20

Через три дня, как я и договаривался с Илионом, мне снова пришлось ехать на тайную станцию в ремонтной зоне. На этот раз для ограбления сокровищницы. Хоть недавно давал себе зарок никогда подобным не заниматься, но снова обстоятельства вынуждают. Почти как в любимой поговорке одного мелкого политического деятеля конца двадцатого века: «Никогда такого не случалось, и вот опять». Сам я этой фразы не слышал — слишком поздно родился, но байки в интернете читал.

Ехать пришлось под присмотром спецназа — отбрехаться от сопровождения не удалось, зато у меня родился план, как всё организовать незаметно и тихо. Ведь я, прежде чем начинать «общаться с повстанцами», всё равно закрывал двери вагона. А так как инопланетное метро ездит бесшумно, то никто не поймёт: стоял на месте вагончик или куда-то ненадолго уезжал.

Отправив сопровождающих на очередную разведку, я закрыл дверь, приподнял шлем, надел визир и позвал:

— Илион, уже на месте, готов выдвигаться.

Думал, что снова придётся долго ждать ответа, как характерный голос инопланетянина сразу глухо прозвучал внутри свинцового шара:

— Володя, почему вы снова привели сюда военных?

— Не отпускают одного. Но я смогу сейчас тихонько уехать на эвакуационную станцию. Мы же всё равно начнём работать оттуда?

— А где гарантия, что вояки не отберут у вас рюкзак с моими артефактами?

Такая постановка вопроса поставила меня в тупик. Действительно, когда спецназ уходил на разведку, у меня вещей при себе не было. Ко мне якобы никто не заходил, и вдруг откуда-то появился баул с вещами — подозрительно.

— Могу спрятать рюкзак на какой-нибудь неиспользуемой станции, а потом забрать.

— Нет! Слишком ценные вещи вы понесёте, чтобы бросать где попало.

Мне пришлось снова задуматься: все площадки с общественными камерами хранения отпадали. К дяде Игорю обращаться тоже не хотелось бы, а то начнёт выспрашивать: что, почему, откуда.

— А хоть что мне предстоит похищать — название, предназначение, габариты?

— Володя, ваша хитрость торчит во все стороны, даже через щели свинцового шлема вылезает! Если я скажу, что находится в сокровищнице, и как этим пользоваться, вы наверняка решите оставить артефакты себе. А по размеру, всё должно влезть в один большой рюкзак.

— Хорошо, есть другой вариант. Могу отвезти добычу в свой челнок и спрятать в багажном отделении. Только придётся отсутствовать намного дольше.

— Подходит. Начинаю закачку на визир карты подземелий. Отправляйтесь к эвакуационной станции, код помните?

Когда двери открылись, и я вышел на длинный перрон, где могло останавливаться множество составов, Илион сказал:

— Сейчас покажу, как самому пользоваться системой навигации по пещерам.

— У меня сразу вопрос: как я узнаю, куда идти, ведь неизвестно, где находится конечная цель?

— Стану сопровождать вас до сокровищницы, не волнуйтесь. Открывайте меню, там должны появиться дополнительные пункты.

После запуска режима локации, у меня перед глазами высветилось полупрозрачное трёхмерное изображение пещер. Небольшая зелёная точка показывала моё расположение. Разобравшись, как менять масштаб и перемещать видимую часть карты, я направился по направлению, подсказанному Илионом. А дополнительно мне удалось включить функцию сохранения маршрута. Мало ли, вдруг к инопланетянину нагрянут в гости Хранители, возможность общаться со мной исчезнет, как тогда мне выбираться из лабиринта? Хоть топологическим кретинизмом я не страдаю, но заплутать в тысячах ходов и разветвлений легко, а выбраться обратно совсем непросто.

Инопланетянин вывел меня на главную сокровищницу очень удачно: я ни разу не заплутал, и ни с кем не столкнулся. Хотя основная заслуга здесь явно не Илиона, или нет? Ведь Хранители так до сих пор не нашли эвакуационные тоннели, поэтому там никто не появлялся. Но последний момент как раз возник благодаря тому, что хитрый инопланетянин, даже находясь в плену, разболтал бандитам далеко не все секреты. Так что хоть и косвенная, но заслуга всё-таки имеется.

Открыв потайную дверь двумя чикчаррами, я вошёл в небольшое, по сравнению с другими складами, помещение. Почти прямоугольная комната, вырубленная в каменной породе, с неровными стенами, размером пять на восемь метров. И вместо стеллажей здесь стояло примерно штук пятьдесят прозрачных шкафчиков с ярко сияющими артефактами, неизвестного мне назначения. Илион активизировался и принялся инструктировать:

— Володя, время дорого, двигайтесь быстрее. Подойдите к ближайшей витрине и подробно описывайте, что видите.

— Стержень светлого металла, диаметром три сантиметра, длиной сорок. На одном конце небольшое утолщение в форме шара.

— Не нужно, смотрите следующий.

— А хоть для чего предназначен такой артефакт?

— Сложно объяснять и долго, а сейчас времени нет. Главное, простые люди таким управлять не могут. Что следующее?

Предмет из второго шкафчика, отдалённо напоминающий древнюю керосиновую лампу, Илиона заинтересовал. Инопланетянин объяснил, как открыть прозрачную дверцу и снять непонятную штуковину с подставки. Третий артефакт, смахивающий на сияющий велосипедный шлем, пришельца тоже не заинтересовал, но почему-то произвёл огромное впечатление на меня. Так и захотелось взять эту драгоценность в руки, потрогать, рассмотреть поближе. У меня сразу возникло подспудное ощущение, что артефакт намного ценнее «керосинки», но пришлось идти дальше.

Когда я обошёл все витрины, набил полный рюкзак и пошёл обратно к потайной двери, снова задержался возле сияющего велосипедного шлема. Так захотелось взять эту штуковину себе, что пересилить желание не хватило сил. Открыв прозрачную дверцу витрины, уже привычным движением снял «мою прелесть» с зажимов и погладил. В тот же момент, «нейроинтерфейс» отозвался положительными эмоциями. Но насладиться моментом счастья не дал Илион:

— Володя, что застряли? Срочно открывайте потайную дверцу и возвращайтесь!

Так как для работы с чикчаррами требовались две руки, я задумался: куда убрать мой новый артефакт? А так как идея, положить столь чудесную вещицу на пол, мне показалась насквозь кощунственной, да и рюкзак полностью забит, решил надеть находку прямо под свинцовую бандуру себе на голову. Но стоило только приподнять «водолазный шлем», как сработал зуммер, на визире замигали вспышки, сопровождаемые речевым сообщением о несанкционированном проникновении в хранилище абсолютной секретности.

Не обращая внимания на внешние раздражители, я надел сияющий шлем себе на голову и почувствовал, как артефакт буквально растёкся по коже, закрыв верхнюю часть черепа до бровей. Сложно сказать почему, но страха почти не ощущалось. Или сильно переволновался на подходе, или уже начал привыкать к экстремальным ситуациям? Ещё возникло предположение, что «нейроинтерфейс» может подавлять деструктивные сигналы мозга, но только как такую теорию проверить, я не знал.

Не успел подумать, что теперь выгляжу, словно робот с металлическими волосами, как в ухо закричал Илион:

— Володенька, что случилось?

— Да, ерунда, сигнализация сработала, — ответил я, напяливая ненавистную свинцовую бандуру.

Думал, что зуммер сразу прекратится, но ничего подобного — сирена продолжала надрывно верещать.

— Вова, срочно уходите!

Достав два чикчарра, я стал пристраивать «отвёртки» к отметкам, как вдруг почувствовал, что «винты» не проворачиваются.

— Упс! А дверца не открывается!

— Катастрофа! — Вы что-нибудь ещё там трогали?

— Так, взял в руки одну штуковину, которая вас не заинтересовала.

— Кошмар! Во что бы то ни стало, постарайтесь открыть дверь! В противном случае сюда скоро ворвётся охрана, вас схватят, а следом и меня!

Я всё ещё продолжал возиться с чикчаррами, стараясь провернуть закипевшие «винты», как вдруг в голове — не через наушники визира, а напрямую из «нейроинтерфейса» в мозг — пришло речевое сообщение:

«Система искусственного интеллекта успешно адаптирована и готова к работе. Поставьте задачу».

Удивившись такому повороту, так же через микросхему в голове (чтобы не услышал Илион) ответил своему «велосипедному шлему» (а я ни на секунду не сомневался, что подал голос именно мой новый артефакт):

«Меня заблокировало в сокровищнице, скоро сюда прибудут враги, необходимо выбраться с минимальными потерями».

«Задачу понял. Противник захватил всю базу или только часть»? — Уточнил ИИ.

«Да, все помещения».

«Рекомендация: взять атомарный хлыст и прорываться с боем к аэродрому».

«Как выглядит это оружие»?

«Палка с шариком на конце».

Подскочив к самой первой витрине, я вскрыл дверцу и взял в руку сверкающую штуковину. Как и все инопланетные вещи, предмет оказался лёгким, только здесь стержень моментально растёкся по ладони, образовав удобную, именно под меня рукоять.

«Что делать дальше»?

«Активируйте слот оружия, выберете цель, линию удара, и затем отдайте приказ атаковать. Для начала рекомендую выставить основную дверь».

Подскочив к центральному входу в хранилище, уточнил:

«Куда бить»?

«Рисую подсказки».

На экране моих тёмных очков появились три белых чёрточки. Сосредоточившись на первой, махнул стержнем примерно в нужном направлении, но чисто внешне ничего не произошло.

«Я что-то делаю неправильно»? — решил уточнить у искусственного интеллекта.

«Всё нормально, надрез выполнен, только очень тонкий, поэтому не виден обычным взглядом».

— Володя, не молчите, что происходит? — взмолился Илион после долгого ожидания, когда мне удастся открыть дверь.

— Всё хорошо, уже разобрался, сейчас побегу, — ответил я инопланетянину и выполнил ещё два надреза хлыстом.

«Теперь можно пихнуть дверь плечом и выходить. Для лучшего ориентирования предлагаю активировать указание врагов на карте».

«Да, делай».

Сразу на трёхмерной схеме лабиринта появилось множество красных точек, двигающихся в мою сторону. Только я собрался паниковать, что с такой толпой не справиться, как снова в голове зазвучал голос:

«Свободен технологический тоннель на три уровня ниже нас. Если решите двигаться там, сейчас налево и вниз через пандус. Для удобства подсвечиваю маршрут».

Удивившись, как искусственному интеллекту удалось рассмотреть не занятый врагом путь — по мне так все подземелья прямо-таки кишели красными точками — я побежал по стрелочкам на полу, выполненным в стиле дополненной реальности.

— Володя, куда вы уходите вбок? — вновь проснулся Илион. — Вам навстречу движутся толпы врагов!

— Всё нормально, прорвёмся! — рассказывать инопланетянину про свою новую игрушку мне никак не хотелось. Моя добыча, никому не отдам!

Зелёная отметка на карте, казалось, вклинилась в плотный кластер красных точек и почти затерялась. Но через пять минут бега ситуация резко поменялась: все преследователи неслись к главной сокровищнице, и только я в гордом одиночестве двигался в противоположном направлении.

«Сейчас рекомендую свернуть к лестнице и переместиться на двадцать девять уровней наверх. Лифты, в связи с тревогой, заблокированы. Дальше окажетесь рядом с аэродромом. Ваша временная лицензия пилота позволит воспользоваться любым из пятнадцати челноков».

Увеличив масштаб карты, действительно увидел на самом верху маленькие самолётики. Но идея взбираться почти на триста метров пешком по лестнице меня не обрадовала. Ведь в подземельях Шамбалы высота между уровнями составляла примерно десять метров. Поэтому, если переводить всё в понятия обычного дома, получается сто этажей. Такой вариант, даже при хорошей нынешней физической форме, меня не устраивал.

«Может, имеется другая возможность? После такого подъёма с тяжёлым шлемом и рюкзаком у меня не останется сил сражаться».

«Наверху всего двое охранников караулят выход, все остальные ушли. Чтобы потратить меньше сил, можно воспользоваться экзоскелетом из вашего рюкзака, но для этого потребуются скафандр и броня. Все предметы можно позаимствовать на складе, тогда придётся сделать небольшой крюк».

«Мне приходится бегать в комбинезоне и свинцовом шлеме, чтобы враги не увидели нейроинтерфейс. Если переоденусь, сразу обнаружат».

«Не страшно, мои возможности позволяют заблокировать ваш сигнал».

«Отлично! Рисуй новый маршрут, идём за вещами».

Больше всего я боялся, что путь приведёт на знакомый шестой склад. И придётся отключать моих знакомых: Виталия с Валерией. В новых навыках, полученных от прошлого хозяина «нейроинтерфейса», имелись знания, как бить и в какие точки, чтобы отправить человека в бессознательное состояние. Но поступать так со своими знакомыми, которые не сделали мне ничего плохого, не хотелось.

К счастью, на складе, куда я попал, работали совсем другие люди, наверное, тоже муж с женой. Дама, увидев меня, выбегающего в свинцовом шлеме из-за стойки, вскрикнула и шлёпнулась в обморок — даже делать ничего не пришлось. Мужик, находившийся в отдалении, бросился на помощь, но я спрятался за стеллажом, а когда тот пробегал мимо, ударил костяшками пальцев по сонной артерии.

Когда удалось найти создатель скафандров и накопители, ещё раз уточнил, что «нейроинтерфейс» уже не виден моим врагам. И с нескрываемым удовольствием наконец-таки скинул ненавистный свинцовый шлем. Облачившись в скафандр, добежал до участка, где хранилась броня. К сожалению, увидел, что здесь лежали экземпляры ниже четвёрки, но времени на капризы не оставалось. Прислонив к скафандру блестящий мягкий шар с уровнем защиты в три с половиной тысячи единиц, не стал дожидаться полного растекания и с помощью подсказок ИИ надел экзоскелет.

Можно было сваливать, но покидать склад, не вооружившись до зубов, я посчитал неправильным. Хоть атомарный хлыст показал себя прекрасно, но за время пребывания в поисковиках у меня выработалась привычка иметь под рукой хотя бы один «ствол». Ещё пятнадцать минут ушло на поиски нужных артефактов. В итоге взял себе мощную лазерную винтовку, поясную сумку, полную накопителей, привычный нож лунного металла и тяжёлые заплечные крылья.

Снова вернувшись на исходную точку, я побежал вверх по лестнице. Хотя так называть пологие пандусы, по которым легко мог бы проехать Камаз, наверное, неправильно. Экзоскелет настолько сросся с бронёй, что внешне никак не выделялся. Зато теперь сил тратилось намного меньше. По ощущениям всё воспринималось так, будто непринуждённо болтаю ногами, а в это время тело на огромной скорости неслось пятиметровыми скачками вверх по пандусам. Поначалу даже боялся, что придётся долго учиться, чтобы не навернуться, но ничего подобного, всё получилось с первого раза!

Когда ещё находился на складе, то заметил, как преследующие меня красные точки сначала столпились возле сокровищницы, а затем стали уверенно расползаться по всем направлениям. Взбегая вверх, я продолжил наблюдать за погоней и понял, что несколько преследователей вскоре доберутся до склада, где мне пришлось кое-что позаимствовать. И хоть мне удалось спрятать свинцовый шлем под грудой создателей скафандров, но лежащие без сознания тела с прохода убрать не догадался. Кладовщиков доставят в медицинский отсек и быстро приведут в чувство. Все охранники переместятся к складу и станут прочёсывать подземелья уже оттуда. А если поиски возглавляют не дураки, то наверняка заблокируют все возможные ближайшие выходы, включая аэродром, поэтому лучше поторопиться.

Добежав до нужного этажа, я свернул в длинный пустой тоннель, ведущий к взлётно-посадочным полосам, разбежался и раскрыл крылья.

«Здесь слишком узко для полётов, — сразу же сообщил ИИ. — Рекомендую передать управление мне. Любое соприкосновение со стенкой может привести к аварии».

Чуть подумав, решил согласиться. И когда долетел до поворота к пропускному пункту, крылья «сами» затормозили, сложились, и мой искусственный интеллект опять посоветовал воспользоваться атомарным хлыстом. Хоть новое оружие мне казалось непривычным и не слишком дальнобойным, но решил довериться «велосипедному шлему». Только рука привычно потянулась к боку скафандра, где рядом с ножом лунного металла висел и стержень с шаром (сам вешал, точно помню), выяснилось, что хлыста нет на месте! Но стоило мне лишь подумать, как артефакт моментально «перетёк» в руку, появившись в ладони, словно по волшебству. Получается, вещицы из секретной сокровищницы могут прятаться в толще скафандра и брони?

Когда я выскочил из-за поворота к пропускному пункту на аэродром, оказалось достаточно одного горизонтального взмаха хлыстом. И два тела в тяжёлой броне рухнули, развалившись на несколько частей. Сначала подумал, что на пол упала кое-какая амуниция, но когда пробегал мимо, увидел, что кроме лучевой винтовки и парализатора, рядом с телами валяются руки и верхние части туловища охранников. Двух здоровых мужиков буквально за один взмах разрезало на куски вместе с тяжёлой бронёй и скафандром! Хлыст оказался прямо-таки чумовым оружием, недаром такое держали в отдельной сокровищнице.

Так как толстая труба громоздкого парализатора не пострадала, прихватил с собой ещё один «ствол». Мой поступок удивил искусственный интеллект, и я получил вопрос:

«Зачем вам понадобился станер? Ведь впереди нет врагов».

«Пригодится, вдруг кого-нибудь придётся срочно нейтрализовать не убивая»?

Выбежав на взлётно-посадочное поле, я снова активировал крылья и полетел к челноку, что мне показался лучшим по характеристикам.

Но стоило мне коснуться ногами взлётно-посадочной полосы, как в ухе снова зазвучал голос Илиона:

— Володенька, вы молодец! Летите сразу за мной! Я с вашей девушкой уже выбрался из тюрьмы и следую в сторону аварийной взлётно-посадочной полосы.

От неожиданного заявления, у меня чуть глаза не повылезали из орбит:

— Ведь мы договаривались провернуть побег во время неразберихи в начале штурма базы?

— Вы думаете, после разграбленной сокровищницы меня оставят в покое? В первый раз удалось отбрехаться, а сейчас меня точно замордуют. Появились здесь с нейроинтерфейсом и проникли в тайник. Наверняка поймут, что с моей помощью. Ведь кроме верхушки Хранителей никто не знал о складе высшей категории секретности.

Немного подумав, я решил согласиться. Хоть имелся риск ввязаться в очередной воздушный бой, но лучше один раз отстреляться, чем второй раз морально готовиться к новой авантюре. Только почему-то вдруг вспомнилось, что паразит Витька сейчас прожигает жизнь в Монте-Карло, ни о каких проблемах не беспокоясь. Даже завидки взяли!

Открыв челнок, я поднялся по лестнице, сел в кресло, активировал слот летательного аппарата и подтвердил Илиону:

— Хорошо, сейчас приземлюсь, ждите. Корабль, код площадки тридцать пять семьдесят один. Летим на максимальной скорости. Каково расчётное время подлёта?

— Четыре минуты семь секунд.

Удивившись, что местные корабли пилоты Хранителей перевели на местные системы измерения, спросил у Илиона:

— Всё слышали? Вылетаю.

Отдав команду на старт, вдруг почувствовал, как меня вжало в кресло. Бортовой вычислитель на самом деле стал выполнять манёвры с максимальным ускорением. Почти сразу заговорил мой искусственный интеллект:

«Рекомендую передать мне лётные функции. Так удастся объединить управление всеми боевыми возможностями. Ещё желательно уточнить, как мне обращаться к вам. Володенька»?

«Ещё чего, — возмутился я. — Меня следует называть Хозяин. Взять тебе управление бортовым вычислителем челнока разрешаю. Кроме того, принимай новое имя. Теперь тебя зовут Роби. Что сокращённо от нашего слова Робот».

«Понятно. Только сразу хочу предупредить, возможности Шлема Искусственного Интеллекта намного обширнее, чем у роботизированных систем. Следующая рекомендация, когда вы доберётесь до ближайшей медицинской капсулы, желательно лечь на реабилитацию для моей полной адаптации».

«Зачем? — удивился я. — Ведь и так всё нормально функционирует»?

«Сейчас артефакт погрузился только под кожный покров. А с помощью капсулы мне удастся встать под черепную коробку и получить прямой контакт с нейроинтерфейсом. Укрепить все кости углеродными волокнами, что усилит защиту».

Хотел возмутиться, что стоило только примерить себе «велосипедный шлем», как тот уже залез под кожу, а теперь вообще норовит к мозгам поближе подобраться. Но корабль начал приземляться, и стало не до разговоров.

Когда челнок нырнул под иллюзию, я сразу заметил, что на краю взлётно-посадочной полосы стоят Илион и Валентина, а неподалёку валяется большая куча рюкзаков. Только благодаря девушке и получил подтверждение, что рядом тот, кто мне нужен. А так, пойти разберись — инопланетянин передо мной или нет? Вроде самый обычный пожилой человек, среднего роста, склонный к худобе, лысый. Ведь мне до этого ни разу не довелось увидеть своего собеседника, разве что, по характерному голосу мог опознать.

«Роби, остановись рядом с пассажирами, чтобы быстрее загрузить багаж».

«Принято, хозяин», — отозвался ИИ, начав выруливание.

Открыв люк и выдвинув лестницу, я выбежал наружу и стал забрасывать рюкзаки в чрево челнока, попутно решив подколоть инопланетянина:

— Илион, а вы точно в тюрьме сидели? Там ведь обычно при себе ничего постороннего держать не разрешают.

Но мои слова почему-то глубоко оскорбили пришельца:

— Мне бы на вас посмотреть, Володя, после стольких лет под замком! Естественно, я давно готовился к побегу и собрал в тайниках кое-что из вещичек.

Закинув последний рюкзак, предложил Илиону садиться на место пилота, но тот, замахав на меня руками, отказался:

— Стартуйте сами, направляйте корабль на точку заправки тяжёлой водой, а мне надо вещи уложить, чтобы ничего не повредилось. Кстати, рюкзак с моими артефактами из сокровищницы на месте?

— В багажном отделении, — подтвердил я и добавил уже на русском языке, протягивая Валентине руку. — Прошу на борт, полетишь на месте второго пилота, видимость оттуда великолепная, не то что по дороге сюда.

Девушка выглядела напуганной, руку мне настороженно подала, но сразу спросила:

— Кто этот дед, что меня спас? И на каком языке вы разговаривали? К тому же умеешь водить корабли пришельцев и сбежал с Шамбалы. Получается, ты инопланетянин?

— Вовсе нет, тоже землянин, а язык и навыки пилота выучил под гипнозом. Есть такая функция у медицинской капсулы. Заходи, надо оторваться от погони, потом поговорим.

Когда я помог Валентине сесть в кресло и пристегнуться, устроился сам. И чтобы не вызывать у Илиона подозрений — не хотел никому отдавать честно зажиленный шлем Искусственного Интеллекта, — передал через нейроинтерфейс:

«Роби, летим заправляться, контролируй».

А вслух для видимости произнёс:

— Корабль, курс на точку заправки тяжёлой водой. Летим ущельями, на низкой высоте, предельно маскируясь.

Когда челнок взлетел, я напряжённо ждал нападения. Внимательно следил по сторонам, ожидая старта преследователей. Ведь ещё на подходе к аэродрому специально выбрал «агрегат» с двумя плазменными пушками, чтобы получить шанс, если не отбиться, то хотя бы распугать пилотов Хранителей.

Но тянулись минуты, а сообщений о взлёте других челноков не приходило. Корабль нырнул в широкое ущелье и на приличной скорости летел в автоматическом режиме, следуя за изгибами местности. Подумав над сложившейся ситуацией, я пришёл к единственному выводу. Видать, похищенные артефакты представляли такую ценность, что Хранители послали на поиски похитителя всех, кто попался под руку, оставив самый минимум дежурных на узловых точках. И сейчас, скорее всего, все дежурные пилоты бегают по лабиринту тоннелей в поисках злоумышленника.

А когда понял, то немного расслабился — ведь может мне хотя бы изредка везти! Закинув руки за голову, я блаженно потянулся, как вдруг Валя громко ойкнула:

— Вова, ты почему бросил руль? Ведь мы можем разбиться!

Пришлось успокаивать девушку, объяснив, что сейчас летим на автопилоте, поэтому волноваться не стоит. Только Валентина перестала паниковать, как из хвоста челнока закричал Илион:

— Владимир! Где мой экзоскелет?

Я сидел, думая, как бы правдоподобнее ответить, так как отдавать настолько замечательный артефакт совершенно не хотелось. Но неугомонный пришелец зашёл в кабину и повторил вопрос.

— Видите ли, уважаемый Илион! Так как мне пришлось срочно убегать, кое-что из артефактов, могло потеряться.

— Невозможно! Мы договаривались, что вы заберёте из сокровищницы все нужные мне предметы!

— И мне удалось это сделать. Но потому что кое-кто не предупредил меня о недопустимости прикосновений к другим артефактам, сработала тревога.

— Это само собой разумеющийся факт!

— Для меня — нет. Скажите спасибо, что вообще удалось удрать и залететь за вами. Схватили бы сначала меня, а потом вас. И всё. Здравствуй тюрьма до скончания дней.

Инопланетянин, изумлённый моей наглостью, пошёл обратно в грузовой отсек, обиженно ворча, а Валентина спросила:

— Почему инопланетянин ругался?

— Вовсе нет, просто уточнял кое-что насчёт своего багажа.

— И куда мы сейчас летим?

— Сначала надо заправиться топливом, а затем доставлю тебя куда-нибудь в безопасное место — домой или к родственникам. На Шамбалу и площадки тебе лучше больше не появляться.

— И что теперь станет со всеми деньгами, что я заработала?

— Мне неприятно такое говорить, но все инопланетные кредиты — сплошной обман. У меня самого со счёта исчезла сумма с девятью нулями.

— Целый миллиард рублей? — в голосе Валентины послышался ужас, перемешанный с восхищением.

— Нет, инопланетных кредитов. Хранители уже давно взломали банковскую систему инопланетян и выпускали ничем не обеспеченные деньги. В галактическом сообществе такие фантики к платежам принимать не станут.

Заметив, что Валя в разговоре «клюёт носом», я уточнил:

— Ты хочешь отдохнуть? А то нам больше часа лететь до точки заправки.

— Да. В камере расслабляться не получалось, так как от каждого шороха вскакивала.

— Разложи себе кровать и вздремни.

— А как?

Развернув девушке кровать из гладкой стенки челнока, я снова сел на место пилота и тоже задремал под убаюкивающие мысли: «Почти закончилась моя эпопея с Шамбалой. Осталось отвезти Валю домой, Илиона к лунной базе и передать дяде Игорю карту подземелий. Дальше начнётся штурм, но по сравнению с прошлыми перипетиями, это сущие мелочи. Мне, разве что, придётся поучаствовать в атаке нашей авиации, но всё потом, а сейчас надо просто немного отдохнуть».

От автора

Здравствуйте, мои уважаемые читатели!

Цикл «Не совсем запад» мной задумывался именно как «приключения в космосе и окрестностях». Сначала на земле, а дальше в «галактической федерации». Первый том, правда, разросся так, что пришлось резать пополам. А со второй (космической) частью случилась не очень приятная история. Ведь кроме создания книг я много читаю фантастической литературы. И уже начав работать над третьим томом, где главный герой попадает на окраины «цивилизованной части космоса», я вдруг обнаружил книжку другого автора (фамилию и название произведения раскрывать не стану), где придуманный мной сюжет повторяется примерно на 80%. Если говорить точнее, два основополагающих поворота оказались очень похожи. И речь не идёт о каком-либо плагиате! Просто у двух авторов родились похожие сюжеты. Сейчас, когда тысячи людей пишут фантастику, такое случается. Это сто лет назад, когда Уэллс написал «Войну миров», автору не приходилось задумываться: оригинален сюжет или нет? А в 21 веке романов о столкновении с пришельцами великое множество.

Поэтому я решил приостановить работу над циклом «Не совсем запад». Не забросить совсем, а именно отложить, пока не найду новый оригинальные сюжетные повороты космических приключений главного героя.

С уважением,

Автор.