Дорога на Север. Новая Угроза

Часть 1. Глава 1

В 2001 году Чернобыль, после полной остановки атомной электростанции и официального закрытия неудавшегося проекта, которому заслужено присвоили название величайшей катастрофы 20 века, прекратил свое существование как город. Однако интерес к этой территории не угас: ученые проводили исследования, отважные энтузиасты собирали экскурсии. В составе одной из таких экскурсий, весенним безоблачным днем, я, вместе со своими друзьями, отправился в Зону, чтобы увидеть своими глазами эту местность, окутанную тайнами и мифами. Представлю вам мою компанию: Дима по прозвищу Дух (такое прозвище получил благодаря любви к фильму "Призрачный дом"), Абаддон (поклонница "Сверхъестественного"), Леша по прозвищу Риддик (ему очень нравился фильм "Хроники Риддика"), Маг (любила игры с эстетикой волшебства) и Волк (обожал волков и все, что с ними связано).

Мы находились на проспекте Ленина. Гид, с нотками скорби в голосе, рассказывал историю процветавшего раньше города. Мне очень хотелось пить, но места для принятия пищи и воды здесь не было предусмотрено. Оставалось лишь терпеть и ждать окончания экскурсии. Время становилось резиновым и тянулось, как липучая жвачка. Я перестал вникать в речь гида, рассматривая свои ботинки, покрывшиеся слоем грязи. Помню как резко потемнело в глазах, всё вокруг окрасилось в цвет ржавчины, земля словно ожила под ногами и клубы пыли не давали вздохнуть полной грудью. Сильный поток пыльного воздуха волной прошелся по нашей группе, с одного удара повалив всех на землю. Уши заложило так, что казалось голова сейчас лопнет. Тело было напряжено, противно пульсировали места ушибов. Я пытался подсчитать сколько у меня повреждений: плечо, локоть, кисть, колено и правая скула... С большим трудом я всё же встал.

Первое что я увидел, подняв голову, это невообразимый хаос: улица, на которой мы стояли ещё не давно, превратилась в свалку обломков и мусора. Несколько человек из группы пытались поднять остальных. Мои друзья тоже пострадали: все были в ушибах и ссадинах. Мы молчали — было не до слов. Произошло что-то странное. «Этого еще не хватало», — промелькнула мысль когда по центральной улице, медленно, словно большой ленивый удав, проползла полоска коричневой дымки. За считанные минуты мёртвый город затянуло мутным полотном, хотя на небе по-прежнему ярко светило солнце.

Гид исчез, на крик не отзывался. Не обнаружив его поблизости, мы приняли решение разделиться на группы и обыскать эту чёртову местность. Раздались приглушенные сигналы дозиметров. Из-за угла ближайшего от нас дома показались очертания человеческой фигуры. Она медленно приближалась к нам. Первое что пришло в голову — гид. Спустя мгновение фигур было уже несколько. Я обрадовался и предвкушал появление помощи, но вместо спасителей мы увидели жуткое существо, внешне едва напоминающее человека: полуистлевшая плоть кусками висела на костях, распространяя жуткое зловоние, от которого слезились глаза, а к горлу подступала тошнота. Больше всего пугали мутные мертвые глаза твари. По спине пробежали мурашки, а холод пробрался до самого сердца, блокируя попытки двигаться. Ко мне потянулось существо, из одежды на котором болтались лишь лохмотья грязной тряпки, но не успел он и шага сделать, как его свалила с ног пуля. Раздались автоматные очереди. Быстро, насколько это возможно было в моем состоянии, я лег на землю. Глаза закрывались сами собой, звуки рассыпались эхом.

Я пришел в сознание уже в больнице. Глаза горели, будто в них насыпали перца, всё расплывалось. Капельница, к которой меня подключили, и разные датчики, ограничивали движение. Тело ломило, голова раскалывалась, а в животе урчало, не тише трансформаторной будки. В этот момент я почувствовал чье-то прикосновение будто изнутри себя: холодное, неприятное. Передо мной возникло то ли марево, то ли призрак - он был похож на мифическое существо. Его лицо было испещрено морщинами, венец придерживал светлые волосы, ниспадавшие до плеч, за спиной висел лук с колчаном, полных стрел, сам он был одет в плащ.

— Ты кто? — испугано спросил я.

— Я Трембориан — твой проводник, — ответил незнакомец.

— Проводник? Насколько я знаю, духи являются в двух случаях: когда человеку грозит опасность или когда он находится на грани жизни и смерти.

— Это верно. Ты находишься в смертельной опасности, друг мой. За тобой началась охота: несколько людей хотят заполучить твои силы, ну и меня заодно, ведь я буду с тобой, пока бьется в тебе жизнь, — нарочито спокойно произнес Трембориан.

Внезапно призрак исчез. Дверь приоткрылась и в палату вошла медсестра.

— Как вы себя чувствуете? — вежливым тоном поинтересовалась она.

— Как будто меня собрали по частям, — выдавил я, пытаясь скрыть волнение от слов, только что произнесенных Тремборианом, — скажите, что с остальными участниками группы? Они тоже здесь?

— Да, всех доставили к нам в больницу.

— Это хорошо. Понимаете, там мои друзья. Я бы хотел их увидеть.

— Вы сможете это сделать немного позже. Я пока позову врача, он должен вас осмотреть.

Она быстро вышла из палаты. Я попытался собраться с мыслями, сформулировать вопрос, который бы я мог задать доктору о моем состоянии, однако в палату зашел не врач, а какой-то человек в деловом костюме. Пронизывающим взглядом он окинул комнату, затем его внимание сконцентрировалось на мне.

— Добрый день! Мне нужно с вами кое-что обсудить, если вы не против. Это не займет много времени, — быстро пробормотал он, даже не почитав нужным представиться.

— Я вас слушаю, — ответил я, ведь мне и не оставалось ничего другого.

— На вас было совершено нападение. Нападающие, хоть и имели схожесть с людьми, больше походили на нечто иное… — опустив взгляд в свой блокнот, продолжил мужчина, при этом ехидно улыбнувшись, — что ж, не вижу смысла дальше ходить вокруг да около, сразу перейду к делу. Вы попали в зону аномальной активности. В Припяти это не редкость, к сожалению. И как вы, наверняка, заметили, напавшие на вас были зомби.

— И что же вам от меня нужно? — подражая его холодному тону спросил я.

— Увиденное вами в Зоне должно остаться в тайне. Прошу вас подписать договор о неразглашении.

Я взял ручку и нерешительно поставил подпись.

— Вот и славно, — проговорил он, поспешно забирая документ, будто опасаясь, что я передумаю, — я к вам ещё загляну позже, а теперь отдыхайте.

Мужчина вышел, решительно хлопнув дверью. Я все ещё пребывал в недоумении, что же со всеми нами случилось: зомби, духи — ерунда какая-то. Неужели это все правда?

В палату зашел врач. Я уверил его, что чувствую себя лучше и попросил снять с меня датчики. После того, как меня освободили от кучи проводов, я смог встать. Голова все еще кружилась. Я добрел до соседней палаты, где находился Волк. Он уже вполне пришел в себя и предложил спуститься в столовую пообедать. Там мы встретили остальных друзей. Я был очень рад снова всех видеть.

— Долго же ты валялся без сознания, — проговорил Волк.

— Сколько я был в отключке?

— Три дня, – ответил Леха.

Внезапно наш обед прервал тот самый мужчина в костюме.

— Позвольте я присяду, — уверено сказал он, даже не дожидаясь ответа, — Василий — директор организации сталкеров под названием "Возрождение". Мы занимаемся поиском артефактов в Зоне Отчуждения и изучаем аномалии, связанные с этой местностью. Я хочу знать от вас всех, вы согласны работать на нас?

— В чем заключается эта работа? Что от нас потребуется? — спросил озадаченный Волк.

— Выполнять поручения в Зоне Отчуждения. Мы вам дадим подробные инструкции и ЭКЗО костюмы с защитой от радиации. Разумеется, за эта работа хорошо оплачивается.

— Нам нужно обдумать ваше предложение. Мы немного посовещаемся, — ответила Маг.

— Разумеется, — пробормотал директор, вставая из-за стола.

Когда он отошел на достаточное расстояние, чтобы не слышать наши голоса, Абаддон сказала:

— Ребята, мне эта затея не нравится. Все это очень подозрительно звучит.

— А мне кажется, стоит попробовать. Предложение заманчивое, — возразил Риддик.

— Я слышал о сталкерах много разных историй: кто-то считает их мародерами, кто-то героями. Не знаю, можно ли им доверять, — вставил я.

— Пока не попробуем сами — не узнаем наверняка. Я бы согласился, — решительно произнес Волк.

Еще пару минут мы молчали. Каждый взвешивал решение. Наконец, к нам подошел Василий.

— Итак, что же вы решили?

— Мы в деле, — ответил Волк.

— Все согласны? — задумчиво переспросил директор.

Я ответил утвердительно. Абаддон ещё сомневалась, но в итоге подтвердила желание участвовать. Я был этому очень рад, ведь мы были знакомы более пяти лет. Мы были близкими друзьями, но, признаюсь честно, она была для меня больше, чем подруга. Возле меня всегда было много других девушек, возможно, способных дать мне то, что не давала она, однако я всегда, даже в мыслях, возвращался к ней. Абаддон же воспринимала меня просто часть своей жизни. Порой она была слишком занята собой, своими целями. Следом за ней согласились и остальные.

— Отлично. Тогда, как вы полностью поправитесь, я пришлю за вами своих людей. Вас отвезут в тренировочный центр, где мы начнем подготовку.

Василий встал, пожал нам руки, и удалился. А мы разошлись по палатам.

Глава 2

Мы вышли из тренировочного центра в 11.30 и отправились в сторону к вертолетной площадки где нас поджидала вертушка которая доставить в локацию под названием Периметр, недалеко от Кордона. Высадились и направились к назаметному проходу в бетонной стене которая отделял Зону от внешнего мира. Шли мы около получаса, аккуратно обходя все аномалии, которые встречались нам на пути. Внезапно впереди появился патруль Монолита.

— Что вы тут делаете? — грозно спросил один амбал.

— Тебе какое дело, — съязвил я, — просто гуляем.

— Мне такое дело, что это наша территория, — он дернул затвор и направил на меня ствол.

— Ну-ну — ответил Волк, обнажив в ответ катану.

Бойцы Монолита не успели ничего предпринять, как наше оружие перекрошило всех до последнего. Проверив их амуницию, кроме сухих пайков и аптечки, ничего ценного мы не обнаружили. Я со своей командой двинулся дальше. Через час мы добрались до Битума. Образование аномалии отдаленно напоминало амфитеатр. Мы надели костюмы ЭКЗО — радиационной защиты и отправились за артефактами.

Волк заметил передвигающиеся по направлению к аномалии силуэты. Я достал бинокль и стал смотреть в том направлении, куда указал Волк. Чутье меня не подвело: я почувствовал мутагенные формы жизни — зомбаки. Мы вышли на тропу, которая вывела точно на центральные ворота амфитеатра. Послышались автоматные очереди. Свинцовый дождь обрушился на нас. Когда же очереди стихли, я осторожно выглянул из-за куста и показал своим, что можно выходить из укрытия.

Мой ПДА вибрировал: коммуникатор мигал красным предупреждающим сигналом «Активирован радар». Пришлось отключить все электрические приборы. Мы начали спускаться вниз по винтовой лестнице. Внизу обнаружили массивную железную дверь с надписью «Лаборатория Х—11. Вход посторонним воспрещен». Я воспользовался своей суперспособностью и без труда открыл замок. В помещении было темно. Мы включили налобные фонарики и двинулись вперед. В отдалении послышались голоса. Мы приглушили свет, чтобы не выдавать свое присутствие раньше времени, и прислушались.

— Ты что мне пытаешься всучить?! — яростно хрипел грубый голос, — не забывай: это тебе не большая земля, здесь другие законы.

— Это последние образцы и результаты надежные, — проговорил более спокойный голос.

— Хорошо, я проверю, — сдержанно ответил человек, которому принадлежал грубый голос, — но если если он выскочит, Невский, ты представляешь, чем это грозит.

— Не кипятитесь, Дмитрий. У нас все под контролем.

Послышались звуки отодвигающихся стульев. Мы прижались к стене. Дверь была в конце коридора, поэтому мы могли оставаться незамеченными. Две тени скрылись за изгибом коридора. Мы выждали, пока шаги стихли. В кабинете было светло. Мы зашли. Нам пришлось на время снять очки с ПНВ (прибор ночного видения). Первым делом я вскрыл сейф, который стоял в углу. Мы вытащили оттуда целую кипу бумаг и засунули в мой ранец.

— Я кое-что нашел, — в пол голоса отозвался Волк, — вам надо на это взглянуть.

На стене за ширмой висели загадочные рисунки с изображением странных существ.

— Что за каракули... ну ладно, их тоже возьмем. Может быть пригодится.

Все что надо было, мы забрали. Сейф закрыли, как будто тут никого не было, и выскочили в коридор. Мы поспешно закрыли дверь и поспешили к выходу.

Неделю спустя нас выписали. Больше никаких призраков мне не являлось. Я посчитал это видение временным помешательством и старался не вспоминать о нем.

Мы спустились на первый этаж. Возле регистратуры нас ожидал невысокий молодой человек в спортивном костюме.

— Рад встрече. Меня зовут Денис. Я ваш наставник. Вас ожидают в тренировочном центре.

Мы проследовали за ним в черный микроавтобус. Дорога не заняла много времени. Вскоре мы оказались возле небольшого двухэтажного здания из серого силикатного кирпича.

— Да уж, не похоже на штаб секретной организации. Где забор, где охрана? — хмыкнула Аббадон.

— То, что вы видите — это лишь малая часть. Самое интересное находится в подземном бункере, куда мы с вами и направимся. Поверьте, там охрана такая, что никто не сможет проникнуть.

Мы зашли в здание. По длинному коридору с выкрашенными зеленой краской стенами, мы попали в холл с лифтом. Так получилось, что я оказался впереди наставника. Не задумываясь, я нажал кнопку вызова лифта.

— Как ты это сделал? Вызов доступен только с помощью чипа, — удивился Денис.

— Не знаю. Я просто нажал на кнопку и все.

— Хм, значит твоя способность заключается в том, что ты можешь взламывать чипы и замки. Тебе это пригодится.

— Способность? О чем это вы?

Мы зашли в кабину лифта. Она была просторной и мы все поместились.

— Каждый из вас наделен определенными качествами. Это произошло благодаря воздействию радиации. Наша задача научить вас применять ваши способности и использовать их для выполнения заданий.

Теперь всем стало ясно, чем мы так заинтересовали эту организацию. В это время дверь лифта открылась, и мы оказались прямо в тренировочном зале. Он был застелен черными матами, по периметру стояли разнообразные тренажеры, назначение которых нам было пока неизвестно.

— Начнем с простого, но не менее важного — кулачный бой. В стычках с тварями эти навыки могут спасти вам жизнь. Посмотрим, что вы умеете. Кто первый?

Риддик сделал шаг вперед. Мы отошли к стене, освобождая пространство для упражнения. И тут произошло нечто: кулаки у Риддика в буквальном смысле вспыхнули огнем. Он со своей силы ударил наставника в грудь. Денис, не ожидая настолько внезапного и мощного удара, упал на спину. Его тело глубоко вдавилось в мат. Вся команда пристально смотрела на Риддика. Он выглядел удивленным, а во взгляде читалось что-то вроде испуга.

— Вот это и есть сила, — с трудом поднимаясь, произнес Денис.

Наставник похлопал по плечу ученика. Тот в свою очередь приободрился. Вот так и проходили у нас тренировки.

Я слышал про легенд Зоны: Меченый и Снайпер. Меченый уже был стар. Переселившись на базу Долга, он стал главой бара «100 рентген», вместо исчезнувшего по непонятным причинам прежнего хозяина, известного как Бармен. Второй же— Снайпер исчез, но вскоре опять появился в Зоне. Ребята твердили, что все это призрачные домыслы. Мне только одному казалось это реалью.

Глава 3

Город-призрак встретил нас своим запустением, которое было лишь отзвуком прошлого. Самое страшное — нескончаемая грусть и боль, отдававшаяся эхом в пустых глазницах домов. Мы вышли на ближайшую улицу и пошли в сторону бывшего книжного магазина.

— Что ты оглядываешься постоянно? — спросил Волк.

— У меня предчувствие, будто нами следят — ответил я, в очередной раз окидывая пустынную улицу и оконные проемы домов.

Вдруг в одном из окон промелькнула тень.

— Вон там — указывая я на то окно третьего этажа одного из домов — Я тоже заметила — проговорила Ангел. — Просто показалось — отмахнулся Дух— просто игра теней и больше нечего. Я не смог с ним не согласиться. Я посмотрел на город и вспомнил слова песни:

«Ни к одной из запретных немых территорий

Так не тянутся в поисках страшных историй.

Здесь когда—то стояли дома и заводы,

А теперь лишь скелет обожженной природы.

Здесь не место живым, но и жизнь здесь другая.

Тени здесь правят бал, нас дразня играя,

За собою зовут в тишину недостроев

Одиноких отчаянных пыльных героев. »

Наша команда вошла в один из таких домов прошлись с нижнего этажа по верхний и обратно но ничего такого не нашли. Как только вышли из подъезда нас встретил человек в капюшоне

— Вы кто такие будете? — спросил он яростным и одновременно властным голосом. У нас от этого голоса кожа покрылась мурашками а по спине пробежал холодок.

— А тебе какая разница — также яростно ответила Ангел, готова в любой момент взлететь

— Не надо девочка с крыльями — сказал парень — этого делать лучше опусти крылья по-хорошему Но Анна не послушалась она так и осталась с распростертыми крыльями. Нам пришлось отпрянуть чтоб не быть задетыми.

— Что тебе нужно — на этот раз спросил я, не скрывая гнева в голосе — зачем ты нас задерживаешь.

— Не нужно торопится Дон — проговорил незнакомец. — я ищу группу которая прибыли из-за периметра несколько дней назад и я также знаю что в этой группе есть про крайней мере две девушки и руководит этой группой некий парень владеющий стихиями. Я был повергнут в шок, откуда он, черт побери, знает все о нас. И откуда он знает мое имя и наших подруг

— Откуда ты знаешь? — спросил Дух — ты что, за нами следил?

— И, да и нет, — ответил парень — я имею связи. Вот, например вы все работаете на организацию под названием "Возрождение" и все вы имеете военное звание от капитана до полковника. Еще мне известно, что вы обладаете особыми силами.

Мы были в ступоре.

— Кто ты таков!? — снова повторил я вопрос Духа — И откуда взялся?

— Я один из членов вашей группы, — ответил незнакомец — я знаю, что в группе должно быть 11 человек, но здесь присутствуют семеро.

Тут незнакомец откинул капюшон. Мы все ахнули. Перед нами стоял тот самый восьмой член нашей команды. Он выглядел как обычный сталкер одежда вольного. Лицо обветренное стрижка короткая ежиком волосы каштановые глаза зеленые не глубоко посаженные, нос прямой щеки впалые. Сам он в плаще длина которого доставала до земли под ним куртка армейская, рубашка и такие же армейские штаны. Его называли по разному то Лебедь то Отшельник, Призрак, Странник, чаще всего Старик просто из-за того что он был старший по возрастным показателям из всей группы. Он имел сверхспособности, мог превращаться в невидимку и при этом он становился, неуязвим для любого оружия, имел также способность регенерации, также обладал гибкостью и еще имел встроенные когти как у россамахи. Он умел летать без всяких крыльев но только тогда когда был невидим. И фишка его заключалась в двух вещах он мог поглощать все до чего дотронется кроме живой плоти это первое а второе он мог замораживать любой предмет и создавать стену толщиной в небольшой дом. Считалось, что он уступает силе только Ангелу. Эти двое были самыми сильными из всей нашей группы. Моя команда поприветствовала нашего друга, и мы все вместе пошли в сторону магазина Книги. Через полчаса мы были на месте Странник нас провел по коридору видимому когда то это было сам магазин где ни где по оставались полки. Странник остановился и указал на одну из лестничных площадок лестница на которую он показывал, вела вниз. Он в молчание двинулся вниз по лестнице и мы последовали за ним. Пройдя 2 с небольшим пролета мы оказались в таком же коридоре но здесь была своя особенность — здесь находились двери вделанные в стены каждая дверь имела свои номера начиная с 11-го

— Что это? — спросил я удивленно, смотря на двери.

— Номера для желающих остановится здесь на пару дней, — ответил Призрак.

Он шел тихо, почти плыл над землей. Мы оказались в конце коридора перед дверью, похожей на ту, которую применяли в салунах 17-19 веках. За ней сразу обычная двустворчатая дверь из резного дерева. Ручка из золота, которая со временем потемнела. Странник скрылся за дверью, а я со своими друзьями остался ожидать снаружи.

— Заходите! — проговорил Странник, выглядывая в щелку двери.

Мы вошли в комнату, напоминавшую бар-ресторан только в мини — варианте. Стояло несколько столов и стульев. За некоторыми из них сидели сталкеры и военные. Были здесь и наемники, и товарищи из группировок по большей части с Долга. Сталкеры были в дружбе с этой группировкой, единственной в Зоне, которая не раз выручала наших братьев по оружию. Мы подошли к барному столику.

— Нам 1 литр водки, — принялся заказывать у бармена Старик, — 8 порций лучшего хачапури, салат, селедку в масле и закуску.

— Принято, — ответил бармен, записав в блокнот наш заказ.

Мы прошли за свободный столик и уже через пару минут нам принесли наш заказ, который мы принялись поглощать с аппетитом. После усердного поглощения еды мы разошлись по комнатам, которые нам любезно предложил, причем бесплатно, наш друг. Когда я лег спать, на часах показывало 11 вечера. Проснулся я от того, что мне приснился кошмар. В последнее время мне они часто начали сниться. Время было предрассветное. Я прошел в ванную комнату освежиться. Потом пошел будить всех остальных. Первым на очереди был наш потерявшийся друг Старый, а за ним все остальные. Когда я подошел к комнатушке, где находилась Анна, я сначала постучал. Ответа не последовало. Я постучал настойчивее - снова тишина. В третий раз я уже начал тарабанить в дверь, та поддалась. Мне показалось это странным - все двери были на замках и на ночь запирались. Я вошел в комнату. Анны нигде не было, в комнате царил полнейший разгром. Я подошел к кровати. Все вещи Анны были на месте. Я предположил, что она в ванной, но и там тоже её не обнаружил. У меня возникло две мысли: либо её похитили, либо она как-то незаметно юркнула в зал.

— Волк! — крикнул я — у нас проблемка.

— Что такое? — крикнул в ответил сталкер.

— Анны нигде нет, — ответил я с комом в горле — пойди посмотри может она уже в зале сидит нас ждет?

Волк ушел. В это время подошел Призрак.

— Здесь что-то не так, — сказал он войдя в комнату, — Она не сама ушла. Её увели силой.

— Как ты это понял? — недоуменно спросил я.

— Смотри, — указал на пол Призрак, — тут явно кто-то был и зашел с улицы, не сменив обувь. Вот же его следы. А вот и кровь... тут явно дрались. И вот ещё отметина на полу, от чего только не понятно.

— Это оставила Ангел, когда сопротивлялась. А вот эта капля крови не её - это я тебе скажу точно. У неё кровь совсем другая, не такая как у обычных людей.

Тут вошел в комнату Волк. Мы с Призраком обернулись и сразу все поняли - Ангела в зале нет.

— Её похитили... — сказал я удрученным голосом и бухнулся на кровать, да так, что та скрипнув просела.

Я достал фотографию, где мы с ней вместе стоим под березами после второй вылазки в Зону.

— Где же ты...— с горечью в голосе прошептал я.

— Не отчаивайся, — поддержал Призрак меня, присев рядом со мной, — мы её найдем. Обязательно. Обещаю.

— Но сейчас это не главное, — более настойчивым голосом сказал я, — главная задача дойти до АЭС и понять суть взрыва и выбросов.

— Нет, сейчас главное найти Ангела, — сказал Волк, оставшийся у двери в ванную — без нее мы просто там все поляжем. У меня такое ощущение, что нас просто заманивают.

— Он прав, — согласился Призрак, — правда это опасно, но надо попытаться.

Я начал более менее приходить в себя и собирать вещи Анны. Когда застилал постель неожиданно обнаружил клочок бумаги, на которой был не дорисован герб СССР и две большие буквы «ГП». Что это могло значить? Я позвал ребят. Первым пришел Волк и я показал ему ребус на бумажке.

— Я знаю что это! — просиял сталкер, – Этот герб есть на одной из шестнацатиэтажек, а буквы ГП этоГотель Полліся - значит она в одном из этих зданий.

Мы выдвинулись немедленно на поиски нашей девочки.

Глава 4

Мы вышли на улицу и пошли в сторону многоэтажки на которой был герб советского союза. Мне показалось что здесь что то не так слишком тихо чересчур тихо. Солнце показывало что время еще было раннее, наша группа подошла вплотную к зданию. — Рассыпались — скомандовал Волк — ищите что то вроде похожее на дверь. Встречаемся на заднем дворе. На поиски ушло 5 минут, мы не нашли никакой двери не считая центрального и черного входа — Давайте проверим черных ход — предложил Дух — может что— нибудь и найдем — Или кого-то — подхватил я. Все еще не до конца пришедший в себя. Все дружно согласились. Дверь как ни странно была открыта. Первым вошел Волк за ним я а за мной вся остальная команда. Лестница была всего одна и вела вверх —Смотрите — воскликнул Призрак указывая на стенку где обычно начинался проход в подвал. Старый просунул руку в стенку и та исчезла в ней. Я стоял как вкопанный у меня на пару минут пропал дар речи. — Коробочку захлопни — сказал Волк доставая фонарь и им же стукнул мне по подбородку от чего я машинально закрыл рот. — Ну что пошли — сказал Риддик который прошел первым сквозь голографическую стенку. Под светом фонариков которых у нас теперь было по два у каждого один на плече а другой на голове, мы продвигались вперед ничего необычного тут не оказалось пока не повернули за угол и не наткнулись на огромную массивную дверь похожею на банковскую от сейфа. Ее охранял всего один охранник — Стой кто идет — спросил охранник — приказываю остановится. Мы послушно остановились, я сразу же еле заметным движением я достал косу, присоединив одну на вторую и заткнул ее за спину. Коса моментально превратилась в обычную длинную палку. Тут подошел сторож — Кто вы — снова насторожено спросил охранник который был одет в военную форму не здешних краев — откуда такие красавцы взялись. — Оттуда откуда и ты — съязвил Дух — ты нас проведешь через дверь или мы сами ее откроем но это будет шумно, а нам не хотелось тут разводить шумиху ты понял. Охранник не совсем понял — Да щас я вас проведу — сказал сторож и резко достал пистолет. Я тихонько хмыкнул и сам достал приготовленную заранее косу — Ну что потягаемся или все-таки нас проведешь — сказал я направляя косу на охранника. Охрана замешкалась — Ладно — сказал ошеломивший охранник — я вас проведу. Но не все так просто как кажется. — В смысле — спросил Риддик — В прямом для того чтоб пройти — продолжал сторож — нужно знать пароль словесный и цифровой. — Ну я надеюсь ты их знаешь — с видом дилетанта спросил я. — Угу— кивнул сторож — Веди и не вздумай нас обмануть — предупредил Старый — а то мигом без ног окажешься Мы подошли к двери и сторож сначала набрал цифровой код через пару секунд электронный голос спросил — Пароль? — Браво Дельта 10 — ответил на одном дыхание сторож. Послышалось ряд открывающихся щелчков и дверь открылась сама. Первым вошел охранник но тут же остановился перед нами возник второй охранник — Чего надо? — спросил он — с чем пожаловал — Вот надо в штаб отвезти — ответил первый охранник — пополнение — Угу — кивнул второй Мы прошли дальше Дух шел впереди, вел перед собой охрану представив подталкивая топором ему в спину. Через пару минут мы достигли двери в конце коридора Я услышал звук падающего тела обернулся, увидел что наш сопровождающий лежит мертвый — Ты че охренел! –накинулся на Духа Волк — он же нам пригодился бы Я заметил только сейчас, что среди нашей группы нет Лавы, она снова удрала — Да ладно он же привел нас к двери — беспечно ответил Дух пряча топор в складках куртки. Я первым приоткрыл дверь в комнату там никого не было кроме одного человека который лежал на столе который в свою очередь стоял посредине комнаты. В комнатушке было темно но подходы к столу были освещены с двух сторон с нашей и с противоположной. Я указал на противоположную дверь. Мои ребята без колебаний как можно тише перебрались на ту сторону я же с Волком прошли в центр комнаты к столу. У меня был шок и ступор одновременно. На столе лежала наша Анна полностью обнаженная неприкрытая ничем. У меня внутри вскипела злость и ненависть я подошел к изголовью и начал будить ее. Пару секунд и глаза девушки еле приоткрылись и Ангел слабым голосом произнесла — Кто здесь, что вам опять нужно. –Тихо девочка моя, все хорошо — и я нежно поцеловал ее в губы. Ангел ответила на поцелуй. Мы отстранились также незаметно как и слились в поцелуе. Я был сильно зол сзади меня уже начал подыматься вихрь переходящий в смерч который хотел вырваться из замкнутого пространства. Ко мне подошел Волк он не был удивлен тому что Анна была голой, и положил руку мне на плечо — Ангел это мы — сказал более спокойным голосом — твои друзья. Расскажи что случилось как ты здесь оказалась Ангел встала она была столь прекрасна что я не мог отвести глаза, но стало стыдно я покраснел. Мановения рукой и на Анне оказалось легкое платье цвета морской глубины и настолько плотное что скрывало полностью все. Анна начала рассказ, чем дальше она уходила в подробности тем все ниже у меня опускалась челюсть и раскрывались глаза. Ангел закончила рассказ фразой — У меня отобрали все силы и отрезали крылья. Крылья можно вернуть если ко мне вернутся мои силы. Они находится вон там — она указала на дверь — в специальной капсуле. Достаньте ее а я сама разберусь. Я позвал по рации Риддика, он оказался первоклассным врачом можно было ставить на равнее с болотным Доктором —Я бы хотел чтоб ты ее проверил «всю» — приказал я — ты понял. Всю. Мы вас оставим. В этих вопросах я полностью доверял Риддику. Сталкер кивнул Мы с Волком прошли к двери вежливо постучались но никто не вышел зато мы услышали звуки затворов автоматов и пистолетов. Тут неожиданно Анна произнесла — Я хочу пить. В это мгновение дверь открылась и появился мужчина с бородой с лысиной на голове. — Чего нужно — спросил он — щас принесу. — Не торопись — сказал я Мы прошли за ним. Тут я увидел ту капсулу. Волк ринулся за капсулой и началась заварушка. Нечего особенно не прошло и 10-ти минут, как все кто находился в комнате кроме нас лежали не шевелились. Я забрал капсулу и вышел из комнаты, Ангел сидела на столе я отдал капсулу ей. Анна открыла и в прямом смысле выпила содержимое. Потом упала в обморок мы подумали уже все что угодно. —Ну что скажешь друг? — спросил я —Пошли отойдем — посоветовал Риддик — все расскажу. После небольшой паузы друг начал говорить — Ее изнасиловали — проговорил сталкер. Я уставился на него с испуганным взглядом Успокойся — похлопал он меня по плечу — «следов» нет она не беременна ничего не повреждено внутри. Я вздохнул с облегчением. Мы подошли к койке, наши опасения не подтвердились Ангел пришла в себя но на ней не было того платья что ей надел она была одета в свою обычную одежду и сзади красовались исполинские крылья. Мы не мешкая вышли из комнаты и на всех порах помчались к выходу не забывши понаставить везде взрывчатки. Вбежали на лестницу и выскочили на воздух и снова ринулись на всех порах по направлению к ПТУ когда мы уже поравнялись с зданием училища прогремел взрыв в небо поднялся столб дыма.— Успели — проговорил я отдышавшись — кто это был — Вольдемар со Скаем — сказала Анна — Как такое возможно — спросил Дух — мы же их гнали чуть ли не до самой границы периметра. Скажите мне на милость как они оказались здесь Все пожали плечами. —Ну и какие дальнейшие действие — спросил Призрак — следующий выброс намечен на завтра Я удивился его сообразительностью и тем что практически знает все наперед ни ясновидец ли он подумал я. — Давайте отдохнем после такой операции до вечера, а потом пойдем ночью под покровом темноты так мы будем менее заметнее. — предложил я. — Хорошо только не здесь мы тут как на ладони — согласилась с моим предложением Ангел. Вышли мы на одну из улиц примыкающей к стадиону. Дома стояли ровно под линеечку мы не мешкая оглядываясь по сторонам вошли в один из таких домов зашли на 4 этаж как нам показала Анна когда поднимались по лестнице и устроились в одной из квартир. Расположили одну палатку в ней легли я и Анна, а остальная компания разбрелась по комнатам, нам пришлось в этот раз удвоит часовых один на лестничную площадку один на окна. Первыми заступили Волк и Дух последний стал на окна и смотрел через оптический прицел от снапы. Я проспал около трех часов пока меня не разбудил Дух я понял по его выражению лица что мне пора на пост. Я встал и подошел к окну и прижал к глазу прицел при мне еще был, арбалет и бинокль. За время моего дежурства ничего не происходило только под конец я заметил движение около той шестнадцатиэтажки где была лаборатория туда двигалось по крайней мере человек 10. Я не стал тревожить своих дождалась окончания дежурства и разбудил группу. Мы перекусили собрались и вышли на улицу было уже 9 вечера и потемнело значительно, что нам пришлось включить фонарики но идти нам приходилось чуть ли не носочках. Единственным бодрым в эту кромешную ночь была Рико она шла чуть впереди нас. Сади нас практически также бесшумно двигалась стая волков. Я то и дело замечал вдалеке пару огромных желтых глаз. Я не стал применять своих сил чтобы вызвать псов из огня и воды во первых слишком заметны а во вторых незачем пока. Первый раз мы шли ночью в Припяти это было стремно. Вдруг завибрировал ПДА и пришло сообщение «21.10 Связь со штабом немедленно». Я достал из кармана наушник и тут же услышал голос шефа — Доложите обстановку? Как продвигается операция? Какая стадия? — Операция продвигается с задержкой на 2 дня — отчеканил я — обстановка благополучная, стадия завершающая. — Поторопитесь — предупредил шеф — у вас скоро появятся гости. Как поняли прием — Понял поторопимся. Конец связи — Что случилось — проговорил шепотом Дух — что сказали в штабе — Что у нас будет жаркий отход — сказал я — Посмотрите туда — перепугано промямлила Анна. Она указывала на просвет меж домами там кто явно стоял но кто нам не разглядеть далеко было. — Будьте начеку — предупредил Волк — мало ли что Я достал арбалет и вложил электризованную стрелу и направил в просвет меж домами а сам уже был с двумя своими верными охранниками собаками из воды и огня, стая волков стояла ровно позади группы сзади меня уже потихоньку вырисовывался смерч но он был тихим его бы не заметили бы если бы не листья. Я услыхал шорох и посмотрел откуда он и увидел очертание человека и я сразу успокоился потому что это Призрак прыгал по крышам но не это меня насторожило а то что включился свет в одном из домов. Я позвал остальных ребят указал на свет. Не прошло и секунды как услыхал пронзительный крик и обернулся Анна стояла как вкопанная перед ней в метре от нее стояла девочка явно маленькая и была странная во всех смыслах. Волосы не мытые черные свисали ниже плеч кожа облупившаяся серо пепельная глаза черные в них не предельный страх и ужас из одежды только грязная давно не стиранная длинная майка. Меня самого повергло в шок и ступор да не только меня да и всю команду. Свет погас в доме и я как это ни странно звучит, упал. Очнувшись я понял что лежу на земле на дворе все еще ночь при чем глубокая надо мной стоял Призрак — Долго я был в отключке — спросил я когда голова прояснилась — Не больше 20 минут — ответил Призрак — Как Анна — снова спросил я — С ней все в порядке — ответил Дух — она отдыхает. — Надо выдвигаться — сказала Ангел подошедшая только что — а то мы и так задержались.

Глава 5

Мы выдвинулись после небольшого привала. Волк да и я чувствовали себя просто отлично после нанесенных ранений и Риддик уже более менее стал чувствовать хорошо. Мы вышли на крайнюю улицу которая выходила на ту дорогу которая в свою очередь была бывшим автобусным маршрутом с города к АЭС. Я почувствовал мощной силы псионическое влияние но меня как и мою команду не так легко взять. — Ребята что это такое? — спросила Ангел — я почувствовала очень мощную псионическую силу. Все пожали плечами — Не знаем — ответил Дух — мы все это чувствуем — Гляньте туда — крикнул Волк показывая на одну из крыш дома который стоял поодаль от нас. Мы все подняли взгляды там стояла как мы поняли девушка через мгновения она уже оказалась на земле еще через мгновение возле нас. На ней был черный плащ лицо скрывал капюшон. — Ну что стали как будто на стенку налетели — спросила девушка. Мне показалось ее голос знакомым — Мы налетели на тебя — съязвил Дух — скажи кто ты и откуда здесь. — Я Кватра — ответила девушка — Нет, нет, этого не может быть — сказала ошеломившая Ангел — ты же год назад исчезла —Да это я — ответила, Кватра откинула капюшон. Ее лицо было утонченно красиво округленное, глаза зеленые близко посажены и маленький красивый нос, волосы длинные вьющееся свисали до плеч. Она владела силой которая называлась «Повелительница разума» она мола повелевать разумом врага или вообще отключить некоторые функции мозга либо что нибудь внушить. Вот почему мы почувствовали сильные псионические волны. Мы все по очереди поприветствовали свою пропавшую боевую подругу. По ходу движения Квадра поведала что с ней все-таки случилось. Мы же в свою очередь рассказали каждый свою историю Мы двинулись по улице и вскоре вышли на ту самую дорогу, город оставался по правую руку от нас, а дорога уводила вдаль, в пару километров по прямой была видна АЭС. Вся команда пошла по дороге, не скрываясь не от кого. Светало. Воздух подернулся легкой дымкой, и заволокло легким туманом. Мы прошли полпути, как тут неожиданно все засверкало и что-то большое и яркое упало в пару сотен метров от нас. Моя команда стояла как будто вросла ногами в землю с полными глазами ужаса никто не решился идти дальше самым смелым оказался Волк, как только скрылся в тумане как тут же прилетел обратно в прямом смысле слова. — Что такое? — спросил я его помогая подняться — что там —Дьявол воплоти — проговорил Волк отплевываясь — хочешь идти проверь. Мне пришлось пойти туда когда более менее туман порядился, я увидел небольшого размера выжженную землю посредине стоял человек который делал что то с огнем. Я подошел ближе, видно было, что парень рассержен и взволнован. — Ты еще кто такой? — спросил он меня грубым голосом несоответствующий его годам — один из наемников, которые хотят меня поймать. На меня ведется охота?. — Нет что ты — успокоил я его. Но что-то знакомым показалось в его голосе и манере разговора — я пришел поговорить. Зачем ты отшвырнул моего друга? — Я думал он наемник — его глаза поникли и он опустил взгляд как бы извиняясь — Погоди — говорит он поднимая глаза — а ты не знаешь где группа из 10 человек. Где мне ее найти. Помоги Я был повержен в переносном смысле этот парень знает о нашей группе значит он не забыл. Парень быстро накинул куртку с капюшоном и побрел прочь — Подожди — крикнул я — я тебе помогу друг. Парень обернулся и подошел ко мне — я знаю как тебе помочь Аластор Да я догадался кто он. Он последний из нашей группы. Его звали Аластор Ангел Смерти, Демон, Дьявол. Аластор мог полностью превращаться в демона но только тогда когда почует опасность из-за этого он обучался по специально программе. Когда он был в обличие демона мог кидать файрболлы более мощные чем у меня и Анны-Марии вместе взятые, также имел огненный хлыст длинной 5 метров и само собой крылья не длиннее чем у Ангела. Аластор боялся одного единственного это нашу Квартиру. Был случай еще на базе когда наша команда проводила последние тренировки Кватра чуть не подчинила Аластора если бы не один из кураторов подошедший вовремя то Аластор так бы и остался в подчинении Кватры. Мы пошли обнявшись за плечи в ту сторону где осталась моя команда. Когда я с другом подошел то увидел на лицах удивление перемешанным с восторгом, они узнали нашего красноголового. Когда подошла очередь Кватры то Аластор отпрянул и готов был превратится (Аластор до сих пор не может простить того случая как не пыталась извиниться Кватро) и все-таки он переборол свой страх и по-дружески обнял подругу. Позже в дальнейшем у них завязались отношения как и у Авадона с Волком (ну это уже совсем другая история). Они стояли стеной друг за друга. Я с командой двинулись дальше. Я услышал характерный звук который оповещал что нас вызывает штаб — Дон прием — проговорил шеф в рации — доложите — Докладываю — отвечал я — группа в полной комплектации готова к походу на АЭС все в сборе. — Отлично командующий — радостным голосом сказал шеф — по данным которые приходят, к вам движется группа наемников их цель уничтожить вас и не дать заполучить сведения. Так что встречайте гостей. Добудьте сведения и доказательства любыми средствами и любыми способами только не сожгите там нечего а то я вас знаю — Так точно командир — хором отсалютовав, моя команда пошла дальше на АЭС

Глава 6

Всю дорогу до электростанции мы, шли не проронив не слова тишину нарушали ветер, который подгонял нас, завывая в проводах и далекие звуки «работающей» Зоны. Моя команда, да и я подошли к самой электростанции, когда было уже за полдень. Днем идти на объект слишком рискованно, решение команды было однозначно пойти ночью. Недалеко от границы территории находилось несколько рядом растущих деревьев, которые не без помощи радиации и природы хорошо сплелись, так что все это было похоже на небольшую мини — хибарку, правда без окна и двери. Мы нырнули в это диковинное строение сделанное природой. Там мы перекусили и обсудили план проникновение на территорию. — Как мы проникнем на электростанцию? — спросил Дух распаковывая спальный мешок. — Дождемся ночи — ответил я — и будем действовать как можно тихо. А теперь всем спать. Ангел ты на дежурстве Ангел была рада, что ее впервые поставили на часы а вся остальная команда погрузилась в беспокойный сон. Лавы нигде не было мне это показалось странным бросила исчезла я так и думал зря я ей не доверял хотя она первоклассный взломщик, но она не сумела продержаться с нами до конца трусиха. Анна-Мария разбудила меня первым, я глянул на часы, стрелки указывали 19.45. Когда уже все были готовы, я с Волком пошли на разведку ночь наступила быстро, несмотря на то что на дворе вовсю гуляла весна. Мы подошли к забору который ограждал электростанцию на нем была табличка которая гласила «Внимание вход посторонним воспрещен. Забор под напряжением». Нам показалось это странным слишком плотно охраняемый объект. Когда мы вернулись в наше укрытие и пересказали что видели. — Как поступим? — спросил Риддик — Импровизируем — ответил Призрак — импровизация это наше все. —А где наш взломщик — спросила Ангел Лавы негде не было мне это показалось странным бросила исчезла я так и думал зря я ей не доверял хотя она первоклассный взломщик, но она не сумела продержатся с нами до конца трусиха —Исчезла — тут же ответил я — вот проказница бросила нас, предательница не зря ей не доверял. Мы вышли из укрытия дойдя до забора я как и во время разведки по периметру забора бродили несколько солдат скорее наемники чем обычные вояки. На территории да и внутри было все освещено. После оговоренной тактике команда разобрала патрули. Я взял самого дальнего зарядивши болт в арбалет я выстрелил и до сих пор не могу восхититься тихой стрельбой, охранник отъехал. Прошло пару минут как мы уже встретились на указанной точки на севере территории. Благодаря Духу который деактивировал часть пролета на котором находилась нечем неприметная калитка. Мы вошли внутрь как можно тише и шли подальше от прожекторов которые освещали всю территорию. Прокравшись к самой двери энергоблока, мы обнаружили камеры а на дверях магнитный замок — Ничего себе — возмутился я — охрана блока, что там такого ценного, что так охраняют — Я догадываюсь — сказал Волк обводя рукой территорию– все это от не желательного проникновения — Совершенно верно — проговорил за нами голос — а теперь бросьте все и сдавайтесь по-хорошему Я медленно повернулся передо мной возник двухметровый амбал. — Ну и что вы тут забыли? — спросил амбал. — Тебе какое дело дылда — съязвила Кватра Амбал побагровел от злости вытащил пистолет и направил на нас — Вы сейчас отхватите у меня мелюзга — он стал краснее буряка. Не успел нажать на курок как мы все в рассыпную но тут же собрались в другом месте — Нам с ними не совладать — сказал отчаянным голосом Волк — их слишком много да и преимущество у них в силе в два раза. — Не дрейф — поддержал Аластор — они то нечего про нас не знают Мы рассмеялись. И тут мы услышали недалеко разговор. — Забирай все и уходи и как можно быстрее используй свои возможности — приказал мужик грубым голосом — Понял — сказал мужик, которому принадлежал более менее помягче голос. Мы непонимающе переглянулись, я положил Ангелу на плечо руку и проговорил как можно тихо — Проследи за ним и будь повежливей и поаккуратней с ним в обращении неизвестно что он за фрукт. Лет и, мы без тебя тут справимся. Возвращайся побыстрее и желательно живой Анна — Мария кивнула и исчезла в небе обдав нас при этом потоками воздуха. Мы вышли из своего укрытия и побежали к двери. Дух начал колупаться в магнитном замке команда начала посматривать по–сторонам Дух закончил с замком как тут прозвучал голос казалось бы сама электростанция говорит с нами — Выходите где вы б не были и мы сохраним вам жизнь. Моя команда понимала что слишком многое поставлено на карту — Действуем согласно плану — сказал я с горечью понимая что мы сегодня потеряем друг друга — импровизируем Все согласно кивнули, и мы по одному начали выходить на центр. Когда все вышли снова прозвучал этот до дрожи пробирающий голос — Ну вот вам и пришел конец в скором времени мы будем господствовать над Зоной скоро все станет нашим Раздался истерический злобный смех. — Как ты не поймешь — заорал во всю глотку Дух — Зона никому не подчиняется она сама по себе и она убирает всех тех кто пытается ее подчинить. — Ты так считаешь малявка — раздался голос из ниоткуда — сейчас мы это проверим. Тут со всех сторон появились такие же амбалы. У нас даже ни одна мускула не дрогнула. Эти двухметровые швабры ничего не знают — Уничтожить их — проговорил Голос Первым полетел тот что ближе ко мне я среагировал мгновенно вставши в стойку кунг-фу я послал в своего противника файрбол с размером небольшого автомобиль амбал отлетел но встал и снова ринулся в атаку следующим номером моей программы была вода огромной силы. Я сдерживал довольно долго пока не подоспела Ангел я был удивлен как быстро она справилась с заданием, она послала звуковую волну прямо в него мой противник упал я подбежал к нему у него из ушей текла кровь но еще дышал я хорошенько дал ему в морду так что он отключился надолго. Неожиданно я услышал крик и повернулся в ту сторону увидев что Анна — Мария летит спиной вперед пытаясь сопротивляться потоку воздуха я проследил за ним и был удивлен тому что один из амбалов владеет даром природы. Не мешкая словно по наитию пустил электризованную стрелу из арбалета в шею этому нахалу параллельно добегая к Волку тот боролся с двумя сразу — Я прикрою ты займись Ангелом слишком высоко она и слабая чтобы лететь — кричу я. Волк понял меня с полуслова и побежал ловить Анну я уложил двоих начал наблюдать за Кватрой она в свою очередь уже успела подчинить одного себе а другой заставила застрелится. Я поражен тем как Кватро очень быстро справилась но увлекшись она не заметила снайпера который засел на одной из крыш здания она схватила пулю я льдом вывел его пушку из строя и тем самым превратил стрелка в глыбу льда развернувшись в пол-оборота я помог Духу сильным потоком ветра пригвоздил одного увальня к стенке. Риддик дрался с двумя сразу на мечах так искусно как он не мог никто, я не стал зацикливаться на нем зная, что он справится я услышал выстрел и снова обернулся на звук вздохнул с облегчением еще один громила слег благодаря подчинению Кватры. Я неожиданно полетел спиной вперед впечатавшись в стену я упал но очень быстро поднялся у меня с носа текла кровь но не обращал внимание. Аластора я увидел в небе издевается над очередным громилой потому что как я сказал прожекторы давали свет так что было как днем а Аластора трудно не заметить огненное светило посредине черного неба он с помощью хлыста поднимал врага отшвыривал вперед и бросал файрболлами а потом догонял и лупил руками и ногами потом брал их наростами на крыльях и со всей силы швырял на землю. Риддик справился с последним и уже был готов нанести удар снайперу как тут вступили в схватку Волк и Ангел. Волк то и дело откидывал импульсом врага. Ангел в свою очередь дала волю демонической стороне и полила всех оставшиеся народ магмой, а кто был наверху те не избежали своей участи и получили свои горячие подарки только одного она по моей просьбе оставила в живых. Потом полетела вверх, и тут же камнем полетела вниз Волк успел подхватить ее. Мы оставались на месте пока не случилось нечто как раз там где мы стояли начал раскручиваться вихрь и нас всех по раскидывало в разные стороны. Когда я очнулся я не сразу по — находил своих друзей. Как только больше половины собралась мы пошли к двери к которой изначально шли— Где остальные? — спросил я — где они — Нет больше их — проговорил Волк — Кто –спросила не скрывая слез Ангел — Дух, Призрак— ответил Волк — Кватра жива — спросил я — Да жива. Пуля прошла выше сердца мы ее отволокли за территорию с ней Аластор Мы пошли дальше когда прошли энное количество поворотов технических и служебных помещений нашли огромную дверь она оказалась открытая. Внутри реактор оказался огромен, заваленный до самого потолка кучами обрушивающего мусора который вот, вот рухнет Фонило до жути и к тому еще и мрачным, посредине находилась модель электростанции на фоне реактора она казалась миниатюрной вокруг модели было расчищено как не звучало странно подходы были завалены. Я подошел первым почувствовавший, что воздух наэлектризованный я мгновенно отошел от нее — Что там? — спросил Волк — работает или выключена — Работает — ответил я покосившись на модель — жаль что нет с нами Духа он мигом во всем разобрался — А вы про меня забыли — крикнул знакомый голос со стороны двери. Мы все обернулись и ахнули к нам пробирался Дух — Как ты… — на полуслове запнулась Ангел — ты же не подавал признаки жизни — Да так и было но потом почувствовал и осознал что живой, а где остальная братья — Призрака больше нет, Кватра осталась жива но еще в отключке Аластор с ней Дух кивнул в согласии — Дух справишься? — спросил Риддик указывая на мини- электростанцию — Угу — снова кивнул сталкер. Приступил к отключению мы терпеливо ждали время тянулось словно кто то часы нарочно замедлил. Дух закончил. Когда он подошел то держал что то в руке. — Покажи — нетерпеливо попросили мы — что там у тебя Сталкер развернул руку в ней лежал как мы поняли арт — Это же взрывной артефакт — проговорил в ужасе я. Давай сюда я положу в контейнер. Отключай быстро агрегат, и сваливаем по — быстрому. Мы бегом вылетели из здания реактора на западной стороне реактора. Там мы обнаружили пять шаров, которые соединялись проводами, по которым явно было видно, как течет ток. — Находим пульт управления и отключаем — приказал я. Все разбежались к шарам я же пошел к центральному, не дойдя и пару шагов я ощутил на себе сопротивление природы не естественное сопротивление. Я создал вокруг себя что вроде кокона из воздуха но это мало помогало. Через пару минут я уже оказался внутри шара пульта управления не оказалось только какой то рычаг — Я нашел пульт — проорал Волк в рацию — отрубаю Отрубивши Волк запустил как мы поняли систему самоуничтожение нам оставалось секунд 20 для того что смыться отудого. Вся команда выбежала и тут природа созданная этими шарами усилила сопротивление все вокруг приобрело оттенок червонного золота земля заходила ходуном мы поняли что это и был генератор выбросов и мы его вырубили запустивши тем самым самый мощный энергетический взрыв вместе с выбросом. Я не мешкая создал на всех коконы из воздуха моя команда облачилась в щиты и бросилась обратно в здание энергоблока только закрыли двери как ее тут же вынесло приваливши меня. Через некоторое время я уже стоял на ногах — Пошли в комнату где управляли блоком — сказал я перекрикивая шум который творил выброс Вся команда по быстрому поднялась по лестнице и вошли в комнату где 20 лет назад по ошибке одного из операторов произошел сбой что повлек за собой катастрофу мирового масштаба. Мы начали рыскать по всем шкафчикам в поисках документов — Я кое что нашел — прокричал Волк размахивая перед лицом бумагами. Мы подошли на вид да и по году эти бумаги были свежие датировались 25.03.06. В документе было все подробно расписано когда и как произойдет следующий взрыв уже более мощный, подпись была на удивленнее странной начальника некого МахакаМ мы то знали кто это такие. Забравшие документы мы вышли во двор и пошли в сторону одной из пристроек. Выброс снес всех кто был на территории АЭС было на удивление тихо и безлюдно. Она выглядела как обычная сторожка только чуть побольше, на двери гласила надпись «Медпункт» там и находились наши друзья. Нам представилась следующая ситуация на одной кушетки лежал Призрак уже принявши свой прежний облик в районе сердца расплылось темно—красно пятно а изо рта и глаз вытекала зеленая жидкость я подавил тошноту принялся расспрашивать Аластора — Как Кватра? — спросил я — Неважно — ответил друг — надо срочно вытаскивать пулю — Ты сможешь вытащить? — Нет. Слишком глубоко засела — ответил Аластор. — Нужна помощь Риддика Риддика нигде не было. Значит он не успел его поглотил выброс как и Лаву — Что с Лебедем? — поворачиваясь к нему Риддик — Я смог вытащить пулю она была пропитана каким то неизвестным ядом при чем как я успел заметить быстродействующим, а вот у нашей подруги пуля с ядом только с медленным действием. Я взглянул на него с непониманием, Аластор как будто прочитал мои мысли — У нее витиеватый пульс, слабое дыхание, жар. Неси воду в одном из шкафчиков с медицинскими препаратами. Я подошел с шкафчику открыл его и достал флягу с надписью ВОДА. Поднес к Аластору и он начал кропотливо и бережно смачивать лоб Кватре. Нам было пора выходить так как уже стояло промозглое утро да и путь не близкий тем более с грузом (1 раненый и один мертвый). Я напоследок взглянул на Призрака, вышел из будки ко мне подошла Ангел и принесла все что смогла найти в пристройках да и в той что мы находились мы вместе расфасовали в рюкзаки. Я создал из воздуха две почти невидимые носилки которые парили на уровне колен и были готовы принять наших приятелей. Первым вынесли Старого при помощи Волка мы уложили на одну из носилок. Я тут же прикрыл его тело таким же воздушным покрывалом и пометил его ярко — серебристым большим крестом. Затем также само поместили и Кватру только я не стал её накрывать потому что она была всего навсего без сознания. И мы выдвинулись в сторону противоположную нашего пути сюда в специально отведенное место. Я не забыл про нашего пленного он шел впереди меня

Глава 7

Припять Наша бригада вышла из территории АЭС и направилась в сторону города-призрака, стояла солнечная теплая погода. Мы шли медленно, войдя в город я первым обнаружил что не так слишком было тихо неестественное явление для Зоны быть может то что мы отключили генератор выбросов и заодно мини взрывную электростанцию это она с помощью взрывных артефактов и устроила этот маломощный взрыв, а артефакт забрали с собой именно поэтому Зона затихла. Нет, подумал я должно хоть что то быть нормой для жизни Зоны. Я оказался прав неподалеку тусили псевдоплоть зомбаки и всякая мелкая утварь. В пару шагов мы заметили что также никуда не делись и аномалии. После небольшого затишья к нам вернулись привычные звуки Зоны но все еще отдаленные. Устроившие привал в одном из домов. Я встал на часы, Аластор начал заботится о Кватре, нашего призрачного друга и пленного мы поместили в соседней квартире, я не хотел сейчас их видеть. Подойдя к окну доставая бинокль я начал мониторить улицу ближайшие дома и окна .Резким движением мне пришлось убрать бинокль мне в глаза ударил луч света посланный с дома напротив. —Дон с тобой все в порядке? — спросил Риддик беспокойно озираясь по сторонам — что это было. Я обернулся я наш ночной друг стоял рядом живой но покачивался еще от ранения –Я думал ты сгинул как и Лава — обнялись по братски –Не я успел укрыться в тех здании примыкающий к энергоблоку. Меня просто обломками завалило я еде выбрался понял что вас нет я побрел в назначенную точку. Увидев вас заходящие в дом я прибавил шагу и вот я здесь Я кивнул неопределенно. —Луч — сказал я сдавленным голосом — кто-то следит за нами из соседнего дома напротив я мельком увидел как кто или что-то исчезло во окне — Может попало солнце на одно из стекол и отразилось — выдвинула свои предложения Анна—Мария — Нет — ответил выпрямившись — там нет стекол как во всех домах этот луч был направлен специально и намеренно чтоб нас дезориентировать — Но зачем? — Не знаю — поди-ка проверь как там наши —Ладно Я остался стоять приводя глаза в порядок через минуту появилась Ангел — Все на месте — отрапортовала она — как Кватра — Держится — ответил усталым голосом демон — все еще в отключке Авадон в последнее время была рядом с Волком я начал замечать что она к нему давно неравнодушно относится с каждым днем они все ближе и скоро все может быть выше чем дружеские отношения. мы были рады за них. —Авадон — позвал я подругу — подойди на пару слов Девушка встала и подошла ко мне —Скажи только честно — что у вас с Волком Белый маг покосилась на меня и, улыбнувшись сказала — А ты не догадываешься командир — у нас все серьезно — И ты не собираешься отступать — настаивал я — Как и он, тоже — маг кивнула на Волка —Ну хорошо — ответил я — можеш идти —Прежде чем уйти можно задать вопрос — спросила девушка опустив глаза. Я поднял ее лицо и посмотрел в глаза — Я знаю о чем ты хочешь спросить — не отрывая глаза от лица подруги — и я отвечу твоими же словами я не собираюсь отступать. У нас с Ангелом больше чем дружба. — Я поняла — девушка подмигнула и с улыбкой на лице ушла. Тут подошел Риддик —Посмотри в сторону Аластора — указал в сторону демона — ничего не замечаешь Я покачал головой мол да ничего такого — А что- то может быть — удивился я — Он страдает после того как ранили Кватру он боится ее потерять в свободное время он постоянно возле нее —Хочешь сказать что Демон втюрился в нашу телепатичку — я снова взглянув в окно — А ты как думаешь? — спросил меня друг —Ну ничего себе — я уставился на Риддика — да у нас тут целые 3 линии любви заплетаются как бы не упасть не запутаться в них Мы рассмеялись Затрещала рация нас вызывал штаб — Прием Сокол ответе Ястребу — трещала рация. Я нажал на кнопку вызова — Прием это Сокол — Доложите обстановку — Докладываю движемся в сторону оговоренной точки сбора продвигаемся медленно у нас один 300— й один 200—й и один в браслетах. Прием — Вас понял. Постараюсь что нибудь сделать. Кто в браслетах — Тот кто возможно знает важную информацию —Это хорошо. Предупреждаю к вам идет две группы противника по моим данным одни наемники а вторые военные из-за Периметра. Разрешаю применять все доступные средства .Прием — Вас понял. Как быть с 200—м — Я сообщу вам по запасной линии связи, она надеюсь при вас —Да. Конец связи —Конец связи Мы провели ночь в доме. На утро наша команда выдвинулась. Шли мы медленно я начал напевать песню которую тут же подхватили ребята. Она звучала примерно так «Спит земля. Укрыты дымкой облаков поля и города За бортом балластом прошлого вся жизнь и дом, Объятый сном! Безмолвие уносит за собой В пространство нереальности чужой Сквозь туман, прочь от смятения души Спешим к другим мирам. Больше нет любви Что многих держит на Земле. Надежды нет! Есть точка невозврата из мечты Лететь на свет таинственной звезды Плыть в серебре Лунных морей Солнце нам вслед пошлет свой ветер Плыть по волнам в тот океан что называется Бессмертием Может быть и наивны мы, и нет негде Орбит другой Судьбы Может быть нам не найти во тьме маршрут Туда, где время спит. Есть точка невозврата из мечты, И мы смогли ее пройти» Как только последние слова песни закончились тут налетел снова тот же вихрь. Как ни странно мы остались на ногах и быстро сообразили скрыться в одном из дворов, вихрь нас подгонял. Ветер все усиливался, у нас промелькнула мысль неужели перезапустился генератор выбросов. —У меня есть предположение— Аластор подошел ко мне вплотную — а вдруг Зона очищается Я был повержен в шок. Аластор оказался прав, ветер стих все в округе окутала тишина, внезапно накатил дождь. Мы вбежали в квартиру, дождь все усиливался. Тучи сгущались небо становилось пепельно — серым и «давило» дождем. Времени оставалось немного до темноты моя команда вышла с подъезда послышался крик отчаяния я выбежал и тут же провалился по шею в воду благо на нас были водонепроницаемые костюмы мне пришлось плыть назад к дому и параллельно вытаскивать Аластора из воды. Я сообщил новость ребятам те стояли словно вросшие в землю после секундного молчания Волк сказал — Придется плыть, а как иначе мы попадем в зону эвакуации. Все неохотно согласились и мы поплыли. Ветер дул в лицо, но я усмирил его. Через полчаса нашего заплыва дождь стих и вода по —немного начала спадать пока не сошла на нет. Мы, устроили привал надо же было отдохнуть после изнурительного плавания. Разбили палатки, зайдя в густой кустарник некогда красивого дворика. Я с Риддиком встали на пост. Мои глаза устремились на север откуда пришли точнее приплыли а Риддик на юг. Наступила ночь и за ней пришла зловещая гнетущая тишина непривычная для Зоны, ко мне подошел Риддик и взглядом указал на один из домов в конце дворика там снова зажегся свет.—Кто это может быть — настороженно спросил он— кто за нами следить —Я без понятия если честно — ответил также встревоженно я — откуда скажи на милость в городе свет все полетело к чертям после катастрофы один город в округе со светом так это сам Чернобыль и то не весь, а здесь света и в помине нет. Риддик пожал плечами и мы увидели силуэт который тут же исчез в оконном приеме а за ним и свет погас мы не обратили внимание. Потом я услыхал шорох в кустах которые располагались рядом я подумал живность какая но Риддик начал всматриваться и вынул катану я одним движение достал арбалет зарядил паралитическим болтом и был готов в любую секунду спустить курок за спиной заранее приготовленная коса. Фонарики мы включать не стали чтоб не привлекать внимания —Что там — спросил я у друга. —Я вижу очертания человека — ответил друг Меня начало пробирать дрожью тут послышалось шевеление в палатках мои друзья повыскакивали — Что такое — протирая глаза проговорил Волк и поглядел на меня — Там кто то есть — ответил я — мы увидели тот же свет в окне и потеряли Призрака я не хочу снова кого то потерять. Всем приготовится встречать гостя кто бы он не был. —Эй ты кто бы ни был выходи — заорал Волк — а не то получишь пару сюрпризов от нас. Да нас много — По моей команде — скомандовал я — включаем фонарики на счет три. Раз, два, три. Кусты озарил свет. Тот кто был в кустах вышел на свет. Мы были повергнуты в шок в свете фонариков стояла Лава собственной персоной — Как такое возможно — первым к дару речи вернулась Анна- Мария — ты же схлопотала исчезла бросила нас предательски да я тебя щас убью. Ангел взлетела ее руки осветились белым светом. — Мне нет оправданий — ответила Лава — понимаю как вам пришлось. Ну простите вы меня я не знала что делать — Аластор — сказал я как можно тише — проверь ее может она работает на осведомителей наших врагов мало ли что у нее на уме, мы продолжили допрос правда допросом не назовешь. — Так как ты выбралась — спросил Дух все еще красный как буряк. Демон закончил и подошел ко мне —При ней только ее вещи нетбук устройство SSD ил что вроде того но не более пистолет и пару магазинов к нему но ничего подозрительного я не нашел. Нетбук я проверил ничего вызывающего у меня подозрение, не выявилось — Я ушла от вашей группы потому что не стала мешать вам плюс у меня появилась кое какая идея по дальнейшему пути нашего следования не смогла бы выдержать потерю бойца вы мне стали практически родней. Я родилась здесь это мои родные места вот и хотелось пробежаться, а вам нужно было выполнить миссию. Потом я увидела вас в соседнем доме, к вам не хотела идти стыдно было а практически вас подвела. Увидела что какой то человек убегал я догнала его и вот Лава достала с кармана флеш карту —Тут вся информация которая вас интересует по так называемой «МахакаМ — Откуда — подняла брови Кватра —Я быстро бегаю — смутилась Лава —Молодец — похвалил Риддик Клава покраснела —Ладно Лава считай что ты оправдана и прошла крещение Зоной и нашей команды добро пожаловать — отрапортовал я — Надеюсь ты информатора прикончила –задыхаясь от волнения спросил я —Угу — кивнула девушка Тут прибежал Аластор —Пленник на месте —Тебе задача — повернулся я к Лаве — присматривай за пленным и на пост Мы все полягали спать. На утро как обычно перекусили и уничтоживший все следы пребывания — Сокол прием — проговорил я — ястреб вызывает. Пару секунд шипения и знакомый голос шефа ответил —Ястреб на связи — Докладываю Лава, с нами Призрака больше нет, + остальные в сборе продвигаемся в обычном режиме —Вас понял. Довожу до вас что место встречи изменилось в связи с раненым и пленным. Пункт назначение Пункт 566 —Вас понял. Выдвигаемся Наша команда двинулась в сторону предполагаемого места встречи. Если и прослушивалась связь то враги не знали куда именно мы направляемся. Мы решили идти не останавливаясь день и ночь. Никаких сюрпризов не предвещало, на следующий день ближе к полудню на горизонте появилась крыша кинотеатра. Такой заброшенности я не видел нигде годы и природа взяли свое. Неожиданно налетел необычный вихрь который резко перестроился в световой поток и меня отбросило. Очухался, почувствовал под собой жесткий каркас койки. Приоткрыл глаза, осмотрелся вокруг все выглядело знакомым, наша команда находилась под землей в нашем убежище, убежищем это не назовешь скорее комплекс который уходит в землю на километры имеет 27 уровней соответственно 27 энто самый нижний. Мы находились в больничном, крыле тут располагался госпиталь и больница. Каждый уровень был, высотою в трехэтажный дом, также располагались подуровни. Уровень спроектирован был так что на нем находились 2 подуровня и один главный уровень. Мои первые слова — Где все, как они Ответ последовал моментально — Все здесь большая часть выжила — ответил доктор —Что произошло — придя в себя спросил я —Вы попали под влияние некого светового луча — начал рассказ доктор — ребята отделались ожогами, мы уже ликвидировали. —Сколько нам еще лежать? — спросил Дух —Пара дней Действительно через пару дней нас выписали и мы всей честной компанией вернулись домой. Шеф дал нам 4 месячный отпуск. Мы уехали в Ялту тогда еще украинской территорией и там провели отличный отдых.

Эпилог

4 месяца спустя Моя компания возвращалась с отдыха на микроавтобусе. Наступал вечер, нам предстояла ночная поездка через Крым на материковую часть России. Около часа ночи мы выехали на дорогу ведущую на Киев. Моя компания спала, я был за рулем, тут затрещал телефон, линия защищённая.

— У аппарата, — ответил я.

— Это Шеф. У меня для вас есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

— Давай с хорошей, — проговорил я и на всякий случай остановился.

— Мы нашли достойную замену Лебедю. Обучение не требуется.

— Да уж, хорошая новость, — не скрывая радости сказал я, — а плохая?

— Опять в Зоне происходит что-то странное. Никто, кроме вас, лучше в этом не разбирается. Инструкции получите на месте.

— Но мы же в отставке и не подписывались под следующей вылазкой!

— Мы вас восстановим, дадим новое обмундирование.

— Что такое!? — спросил Дух сонным голосом, — почему встали? Кто звонит, черт побери!?

— Шеф... — прикрывая трубку проговорил шепотом я, — просит нас вернутся. Зона снова бушует. Я не знаю что ответить, — и уже громче сказал, — Нам нужно обсудить ваше предложение. Я вам позже перезвоню, — ответил я шефу и завершил звонок.

Тут вся команда очнулась. Дух и я пересказали причину внезапной остановки.

— Соглашайся! — решительно сказала Ангел, — давай, не робей! Тем более новый член команды будет с нами.

— Вот я и сомневаюсь на этот счет, — я не скрывал грусть и гнев, — Мы то закалённые, прошли огненные кольца Зоны, в конце концов мы крещены Зоной. А он зеленый еще...

—Ничего, на практике все быстро учатся, — приободрила меня Ангел.

И мы тронулись в ночь за горизонт, туда, куда нас звала опасность...

Часть 2. Глава 1

Я лежал на кушетке в спальном отсеке, вслушиваясь в гул вентиляции, который стал для нас почти родным. Воздух здесь всегда был спертым, с привкусом озона и дешевого машинного масла. Я только начал проваливаться в беспокойный сон, как чья-то тяжелая рука грубо тряхнула меня за плечо.

— Пора, — коротко бросил Волк. Его силуэт на фоне тусклой лампы казался высеченным из камня. Он не стал ждать ответа и растворился в полумраке коридора.

Я поднялся, чувствуя, как ноют старые раны. Холодная вода в душе лишь на мгновение взбодрила, но не смыла тяжесть предчувствия. Одеваясь, я машинально проверял снаряжение: каждый ремешок, каждый подсумок должны быть на своем месте.

Лифт встретил нас металлическим лязгом и запахом сырости. Мы спускались вниз, в недра комплекса, где бетонные стены давили своей массой. Здесь, на нижнем уровне, воздух был пропитан запахом оружейной смазки и пороха — запахом предстоящей работы.

Я остановился у массивной двери кабинета Сергеича. Внутри было тихо, лишь мерно гудел старый системный блок.

— Садись, — голос шефа прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. — И зови сюда остальных.

Я коснулся гарнитуры, чувствуя, как вибрирует металл под пальцами: — Ребята, заходите. Все.

Команда вошла бесшумно, как тени. Мы выстроились в ряд, чувствуя, как напряжение в комнате сгущается. Сергеич не спешил, он внимательно изучал нас, словно взвешивая на невидимых весах.

— Есть новости по замене, — наконец произнес он. — К нам прибыл человек, который закроет брешь в вашем строю. Лера, приводи новенького.

Дверь скрипнула, впуская в кабинет полоску яркого света из коридора. В комнату вошел парень. Невысокий, коренастый, с цепким взглядом карих глаз. Он держался спокойно, почти отстраненно, но от него исходило странное ощущение — будто воздух вокруг него стал чуть холоднее.

— Познакомьтесь, это Лео.

— Приятно, — отозвалась команда. Я лишь коротко кивнул, изучая новичка.

Лео выглядел обычно, но слухи о нем заставляли насторожиться. Говорили, что он — не просто боец. Его способности казались чем-то из области мифов: умение сливаться с землей, словно растворяясь в самой почве, телекинез, способность слышать мысли и даже шепот зверей. Мы не верили в сказки, но в Зоне грань между реальностью и бредом всегда была слишком тонкой.

— Итак, — голос Сергеича вернул меня к реальности, — Зона снова взбесилась. Погодные маги устроили там настоящий хаос. Ваша задача — вычистить этот гадюшник, найти источник аномалий и выяснить, что именно вызвало тот пожар, который стоил вам товарища. Вычистить до основания. Вам ясно?

— Так точно, — ответили мы в один голос.

В этом «Так точно» было всё: и горечь утраты, и холодная решимость, и готовность снова шагнуть в этот ад, где небо плавилось от магии, а земля была пропитана кровью. Мы вышли в коридор, и я почувствовал, как Лео идет следом — тихий, опасный и пока еще чужой.

Глава 2

Как я уже говорил, в нашей команде появился новичок, и мне не терпелось проверить его в деле. Я вел его в тир не ради того, чтобы унизить, а чтобы понять: есть ли в нем тот самый стержень, который позволит ему выжить рядом с нами.

— Выбирай оружие и постарайся не промазать, — бросил Волк. Он, как и я, уже надел защитные наушники и кивнул, давая команду к началу.

Лео не растерялся. Он уверенно взял Стечкина, но в его движениях я уловил легкую нервозность — естественную для того, кто хочет доказать свою состоятельность. Он выпустил весь магазин в мишень. Когда эхо выстрелов стихло, я заглянул в прицел и почувствовал укол разочарования: ни одна пуля не легла в центр. Я понимал, что он расстроен, и решил показать ему, к чему нужно стремиться. Взяв тот же пистолет, я сосредоточился, чувствуя привычную тяжесть металла в руке, и всадил обойму точно в «яблочко». Когда я отошел, давая ему взглянуть, черная точка была буквально изрешечена.

Лео смотрел на результат, и в его глазах я увидел не зависть, а искреннее восхищение.

— Впечатлен? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал строго, но ободряюще.

— Да, — ответил он, и в его голосе смешались волнение и мальчишеский стыд,— Я бы хотел научиться так же. Можно?

Я почувствовал, как внутри что-то откликнулось. Быть наставником — это не только требовать, но и видеть потенциал там, где другие видят лишь промах.

— Конечно, — отозвался Дух, положив руку ему на плечо. — Мы тебя обучим. Через пару дней будешь стрелять не хуже нас.

Лицо Лео просияло, и в этот момент я понял: парень готов учиться.

— А теперь идем в тренировочный зал, — добавил я уже мягче. — Посмотрим, на что ты горазд, когда в ход идут не только навыки, но и дар.

Мы прошли через скрытую дверь. За ней открылся огромный зал, уходящий вглубь земли на высоту пятиэтажного дома. Здесь, в тишине защищенных стен, мы оттачивали то, что делало нас «особенными». Для начала я решил проверить его в рукопашной. Он держался достойно, не пасовал, даже когда я прибавлял темп. Спарринг длился минут двадцать, а затем мы перешли к главному. Леонарду предстояло сразиться со всеми нами сразу. Кватра отказалась, лишь коротко бросив: «Он слишком силен для меня». Мы переглянулись и, нехотя, приняли её отказ. В воздухе повисло напряжение: пришло время увидеть, из чего на самом деле стоит наш новый боец.

Я, как всегда, вышел первым. Схватка затянулась, пока я наконец не подкосил его стальным серпом. На мгновение мне показалось, что его ноги никогда не отрастут. Но увиденное повергло меня в шок: на месте удара не осталось ни царапины. Противник рухнул, но мой серп, толщиной с ногу великана, разлетелся вдребезги, словно был сделан из хрупкого стекла.

— Как такое возможно? — голос Риддика дрогнул, он выглядел так, будто его только что ударило током.

— В этом мире возможно всё, — спокойно ответил Лео. Его голос звучал неестественно ровно, словно он знал нечто, недоступное нам.

Проверка способностей нашего нового бойца продлилась два часа. Мы были вымотаны, но едва успели перевести дух, как нас снова вызвал Шеф.

— В этот раз огнестрельного оружия не будет, — отрезал он, не дожидаясь вопросов. Его взгляд был холодным, как сталь, которую он нам готовил. — В Зоне появился новый противник. Старые методы здесь больше не работают. Пройдёмте в оружейку.

В полумраке оружейной пахло озоном и застоявшейся пылью. Шеф выдал каждому по паре перчаток, от которых исходил едва уловимый гул — они вибрировали, словно живые, обещая усилить наши скрытые способности. Затем последовали уникальные клинки и приспособления (подробности о которых вы найдете в примечаниях), а также сумки с пузырьками — яды, противоядия, антирадин и блокнот с рецептами микстур.

Выйдя из кабинета, мы замерли в гнетущей тишине. Внутри меня всё кипело от возмущения. Зона без огнестрела? Это было равносильно самоубийству. Я чувствовал, как по спине пробежал холодок: привычный мир, где всё решала мощь пороха, рушился на глазах. «Ладно, — подумал я, сжимая кулаки, — разберемся. Если Зона хочет игры по новым правилам, мы их примем».

— У меня есть идея, — полушепотом проговорил Дух, нарушая тишину коридора. — Ну, выкладывай, — заговорщицким тоном отозвался Риддик, нервно потирая перчатки. — Закупиться у Савы, — так же тихо ответил Дух.

Но попытка провернуть сделку с торговцем провалилась — он словно сквозь землю провалился, оставив нас в неведении. Мы вернулись в каюты, но сон не шел. Я лежал, глядя в потолок, и слушал, как за переборками стонет металл как будто сама база натужно "дышала". У меня складывалось такое ощущение что Зона уже ждет нас, притаившись в темноте.

На следующее утро я встал до рассвета. Воздух в каюте был тяжелым, пропитанным предчувствием чего-то неизбежного. Вскоре ко мне подошел Аластор.

— Чего не спится? — сонно спросил он, его голос эхом отдавался в пустом коридоре.

— Угу, — только и смог выдавить я, глядя в импровизированное окно, в серые, безжизненные пейзажи.

Вскоре поднялась вся команда. Мы молча упаковывали вещи, проверяя снаряжение. Каждый из нас понимал: назад дороги нет. Мы были готовы к вылету, но в глубине души каждый чувствовал — эта миссия изменит нас навсегда.

Глава 3

Янов\Затон

Вертолет ждал нас на рассвете, и уже в 7:30 мы входили в воздушное пространство Зоны. Мерный гул винтов убаюкивал, я провалился в беспокойный сон, но резкий, скрежещущий звук вырвал меня из забытья. В ушах зазвенело — казалось, по нам открыли огонь из ПВО. Сердце пропустило удар, а по спине пробежал холодный пот. Я, пошатываясь, пробрался в кабину.

— Что случилось?! — мой голос сорвался на крик, едва пробиваясь сквозь оглушительный шум.

Пилот был бледен, его пальцы впились в штурвал.

— Аномалия… — выдохнул он, не отрывая взгляда от приборов.

Вертолет тряхнуло так, что внутренности, казалось, подпрыгнули к горлу. Воздух вокруг стал вязким, тяжелым, пахнущим озоном и жженой проводкой. Машину швыряло из стороны в сторону, как щепку в водовороте.

— Выводи нас отсюда! — заорал я, вцепившись в спинку кресла, чтобы не улететь в сторону.

Пилот коротко кивнул, пытаясь выровнять курс, но в этот момент раздался глухой, утробный удар. Вертолет содрогнулся всем корпусом, металл жалобно застонал, и нас резко потянуло вниз. Желудок ухнул куда-то в пятки.

— Готовимся к высадке! Живо! — скомандовал я, чувствуя, как адреналин затапливает сознание, обостряя каждое движение.

Анна смотрела на меня расширенными от ужаса глазами.

— Что происходит?! — крикнула она, пытаясь перекричать рев двигателя.

— Кто-то очень не хочет, чтобы мы здесь оказались, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как страх сменяется холодной яростью.

Очередной толчок — такой силы, что в глазах потемнело — и вертолет, потеряв управление, сорвался в головокружительный штопор. Мир за иллюминатором превратился в безумную карусель из серого неба и черных силуэтов мертвых деревьев.

— Экстренная выброска! — голос пилота перекрыл вой сирен. — Я не удержу машину, мы разобьемся! Хватайте парашюты и прыгайте. Быстрее!

Мы рванули к люку. Внутри кабины пахло гарью и паникой. Выпрыгнув в пустоту, я на секунду потерял ориентацию: свист ветра в ушах сменился давящей тишиной свободного падения. Пришлось в буквальном смысле ловить в воздухе тех, кого болтало, как тряпичных кукол. Аластор, Ангел и я спустились самостоятельно, помогая остальным выровняться. Мы приземлились в подлеске, тяжело вминаясь в сухую, безжизненную землю.

Первое, что ударило в нос — не запах хвои, а едкая, химическая гарь. Казалось, всё вокруг заволокло туманом, но стоило вдохнуть, как легкие обожгло: это был дым. Плотный, тяжелый, он висел в воздухе, как саван, скрывая горизонт и приглушая звуки. Мы наспех свернули парашюты, чувствуя, как липкий пот холодит спину. В этот момент небо за спиной разорвал оглушительный взрыв — наш транспорт встретился с землей. Вверх взметнулся столб черного, жирного дыма, окончательно отрезая нас от прошлого.

Я сверился с коммуникатором: до Периметра оставался километр. Мы двигались на ощупь, словно слепые котята в ядовитом мареве. Дым был настолько густым, что казалось, его можно резать ножом; он пропитывал одежду, оседал на коже неприятным налетом. Когда мы наконец вышли к границе, я замер.

За Периметром открылась картина, от которой перехватило дыхание: всё пространство до самого горизонта было залито зловещим, пульсирующим рыжим светом. Всполохи пламени пробивались сквозь дымную пелену, как глаза неведомого зверя. Это было не просто разрушение — это была агония самой Земли.

Темнело. До станции было еще идти и идти, но каждый шаг давался с трудом. Я достал мини-дозиметр: стрелка бешено дрожала на красной отметке, издавая едва слышный, но нервирующий треск.

— Разбиваем лагерь, — голос Кватры прозвучал глухо, словно из-под воды. — Ночью идти опасно. Мы просто сгинем в этом дыму, не дойдя до цели.

— Согласен, — кивнул Волк. Я подошел к нему, взглянул на прибор: показатели были чуть ниже критических, но всё еще смертельно опасны. Мы были в ловушке, окруженные радиацией и неизвестностью.

Мы поставили палатки, стараясь не шуметь. Аластор с Ангелом ушли за хворостом и почти мгновенно растворились в серой мгле, словно их никогда и не было. Остальные сбились в кучу, пытаясь согреться у костра. Лео сидел так близко к огню, что, казалось, искал в нем спасения от ледяного ужаса, сковавшего нас всех.

— Может, у нас появились недоброжелатели? — тихо спросил Лео, не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени.

— Да ну, вряд ли, — отозвался Волк, но в его голосе не было уверенности. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде я прочитал всё: и страх, и осознание того, что мы — лишь пешки в чужой игре. — Есть предположение, что нас подбили местные группировки. И если это так, то мы здесь — как на ладони.

Мы замолчали. Вокруг нас, за тонкой тканью палаток, дышал Периметр — враждебный, горящий и бесконечно чужой.

— Да вряд ли, — отозвался Волк, не отрывая взгляда от костра. Его голос прозвучал глухо, перекрывая далекий гул. — Скорее всего, нас «сняли» местные. Кто-то очень не хотел, чтобы мы дотянули до базы.

Мы варили суп, параллельно готовя снадобья. Я, сверяясь с пожелтевшим листком рецепта, бросил в котелок щепотку сухой травы. Жидкость отозвалась шипением, выпустив едкий, горьковатый пар. Вдали, за кромкой леса, снова вспыхнуло — небо на мгновение окрасилось в болезненно-красный цвет, словно кто-то вспорол саму ткань реальности. «Опять реактор? Или что-то похуже?» — подумал я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Ты прав, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Домой придется пробиваться своим ходом. Если, конечно, Зона нас отпустит.

— Ребят до сих пор нет, — Кватра нервно обхватила себя руками, вглядываясь в темноту. — Они ушли слишком давно.

— Пойдем проверим, — я кивнул Духу.

Тот молча подхватил лук — мое лучшее творение — и перекинул через плечо колчан со спецстрелами. Мы шагнули за пределы лагеря. Тьма здесь была осязаемой, липкой, она давила на плечи, словно пытаясь пригнуть к земле. Едкий туман, пропитанный химической гарью, нещадно разъедал глаза и забивал легкие, оставляя во рту привкус меди. Казалось, сама пустота вокруг нас притаилась, выжидая удобного момента, чтобы нанести удар.

— Мы слишком далеко от лагеря, — мой голос прозвучал глухо, теряясь в тяжелом, неподвижном воздухе. Я сжал рукояти кос так, что побелели костяшки пальцев.

Под сапогом что-то предательски хрустнуло. Я замер, боясь пошевелиться. В серой пыли, среди корней, лежали раздавленные очки и обрывки снаряжения Анны-Марии — безмолвные свидетели недавней борьбы. Я вскинул голову, вглядываясь в переплетение ветвей, но лес хранил молчание. Пустота впереди была пугающей, но именно она дарила призрачную, почти болезненную надежду: если тел нет, значит, они еще могут быть живы.

— Следы волочения, — Дух указал на примятую, словно израненную землю, уходящую вглубь чащи. Его голос был сухим, лишенным эмоций. — Передай нашим: привал отменяется. Мы идем по следу.

Я активировал гарнитуру, коротким жестом отправил координаты сбора в трех километрах к северо-западу и спрятал телефон. Лес вокруг нас словно ожил, сжимаясь в плотную, непролазную стену. Деревья, искривленные и черные, смыкались над головами, перекрывая небо. Туман — густой, липкий, пахнущий сырой землей и гнилью — начал медленно заполнять пространство, поглощая звуки и очертания. Мир сузился до нескольких метров вокруг нас, и теперь единственным способом не сгинуть в этой мгле оставалось слепое доверие к мерцающим цифрам на приборах.

Состав группы

Дон (Командир) Владеет некроманией. Его основное оружие — две короткие косы, которые могут соединяться в одно мощное древковое оружие. Рукояти выполнены из костей псевдоплоти, а лезвия — из стали и клыков кабана. В косы интегрированы артефакты «Душа» и «Глаз», а также четыре стальных диска, пропитанных аномалией «Жгучий пух».

Волк (Заместитель командира) Телепат и телекинетик. Вооружен специальной катаной: при стандартной длине лезвие меча расширено и закалено в аномалии «Огонь».

Аластор (Рыцарь Ада) Демон, мастер огненной стихии. В бою использует хлыст, огненный меч, схожий с клинком Анны-Марии. Обладает способностью к полету.

Кватра Повелительница разума и мастер всех видов боевых искусств. Вооружена огромным стальным мечом, закаленным во льду.

Дух Мастер дистанционного боя. Использует стальной лук, поглотивший энергию аномалии «Электро», что позволяет ему стрелять электрическими разрядами. Обладает уникальной способностью создавать любое оружие из воздуха.

Анна-Мария Полуангел-полудемон. Обладает крыльями противоположных цветов (черным, как смола, и ослепительно белым). Способна призывать мертвых практически как у Дона только более слабых и уничтожать врагов ослепляющим светом. Ее оружие — меч Рафаила: массивный клинок с расширенным эфесом, который светится кроваво-красным светом и поглощает души поверженных врагов.

Лео (Новичок) Разведчик со способностями хамелеона, «смертоносного холода» и умением перемещаться под землей. Обладает обостренными чувствами. Его оружие — посох, способный выпускать дезориентирующие синие лучи и создавать защитный купол радиусом 300 метров.

Риддик Самый отчаянный боец отряда. Обладает ночным зрением (днем носит защитные очки) и мастерски владеет рукопашным боем. Его верный спутник — собака динго по кличке Рико. Вооружен «Кастетом Химеры» (с тремя выдвижными лезвиями из когтей чудовища) и разборной косой, древко которой выполнено из жил и костей химеры. Лезвия косы настолько остры, что рубят врагов, словно утреннюю траву.

Лава (Лаванда) Специалист по взлому и стратег группы. Не обладает сверхспособностями, но мастерски владеет длинным двусторонним мечом, лезвие которого покрыто парализующим ядом.

Мы двинулись по следу волочения. Шли долго, пока не набрели на полузаброшенную постройку — скорее, наспех сколоченную лачугу, вросшую в серую землю Зоны. Следы обрывались прямо у её покосившегося порога.

— Трое пойдут внутрь, — скомандовал Волк. Его голос звучал сухо, как треск сухих веток. — Остальные прикрывают отход. Со мной пойдут Дон и Лео. Парня надо тренировать, я прав?

После короткого, почти беззвучного спора, мы выдвинулись. Сердце колотилось где-то в горле, отсчитывая секунды до неизбежного. Воздух вокруг лачуги казался густым, пропитанным запахом гнили и дешевого табака.

— Заходим с трех сторон, — распорядился я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Волк — через центральный вход, я — через черный, Лео проверяет окно. Всем ясно?

Товарищи молча кивнули. В их глазах я видел то же, что чувствовал сам: холодную решимость, смешанную с липким страхом. Мы разделились. Я присел на корточки и, стараясь не издавать ни звука, подкрался к задней двери. Дерево под пальцами было влажным и трухлявым.

Изнутри доносились голоса. Каждый звук отдавался в висках ударами молота.

— Я еще раз спрашиваю: откуда вы и что вам здесь нужно? — рыкнул один из них. Голос был хриплым, прокуренным.

— Мы обычные сталкеры... — голос девушки дрожал, срываясь на всхлип. Я сразу узнал Ангела. Внутри всё сжалось от ярости.

— Потише, Сиплый, — осадил его второй. — Может, они ничего и не знают.

— Может, знают, а может, и нет. Проверим, что скажет пацан, — не унимался первый. — Не верю я им. Ты видел их снаряжение?

— Нет.

— А я видел. Обмундирование у них непростое, мне оно приглянулось.

«Это уже слишком», — пронеслось в голове. Ярость вытеснила страх, оставив лишь ледяную ясность. Мир сузился до размеров дверного замка. Руки, вопреки ожиданиям, стали твердыми, как сталь. Я вставил отмычку, чувствуя каждый выступ механизма. Щелк.

Тишина, наступившая за дверью, показалась оглушительной. Я толкнул дверь плечом, врываясь в полумрак лачуги. В нос ударил резкий запах немытых тел и затхлости.

Сиплый стоял спиной ко мне, нависая над связанным пареньком. Его палец уже лежал на спусковом крючке обшарпанного «калаша». Время растянулось, превращаясь в тягучую смолу. Я видел, как расширились зрачки Ангела, когда она заметила меня в дверном проеме.

— Стволы на пол! — мой крик прорезал воздух, как выстрел.

В этот миг я не был человеком — я был лишь инструментом возмездия, готовым нажать на спуск при малейшем движении врага.

Все произошло как в замедленной съемке, словно время в Зоне решило растянуть этот миг до бесконечности. Друзья вломились через окна и дверь, сработали чисто: пара коротких очередей — и двое врагов уже валятся на пол. Я тоже успел снять двоих, но последний, захлебываясь кровью, успел вскинуть ствол и выпустить пулю в Ангела.

— Я же говорил… надо было сразу… — прохрипел он, глядя на меня мутными глазами, и обмяк. Больше он не встал.

— Нет! — я рванул к подруге, едва не споткнувшись о труп. Ангел лежала неподвижно, лицо бледное, как у покойника.

— Выносим, живо! — голос сорвался, я едва сдерживал ярость, переходящую в отчаяние.

— Носилки нужны, — Волк тяжело опустил руку мне на плечо, возвращая в реальность. — Ты уж постарайся, парень. Без них мы её растрясем по кочкам.

Выбора не было. Я выжал из себя остатки сил, концентрируя энергию. Воздух перед нами уплотнился, подрагивая, как марево над раскаленным асфальтом — «воздушные носилки». Этот "инструмент я смог сделать сам не понимая как у меня получилось. Мы бережно переложили Анну на невидимую платформу.

— Ждите, — бросил я, не оборачиваясь.

Я вернулся в дом. Внутри пахло порохом, дешевым табаком и чем-то сладковато-гнилым. Быстрый обыск: стопки бумаг, какой-то окровавленный алтарь, свечи — сектантский мусор, не стоящий даже патрона. Я не стал тратить время на мародерство. Достал коктейль Молотова благо все ресурсы у меня были заранее приготовлены и швырнул в центр комнаты. Следом разбил окна и выбил дверь впуская воздух с улицы раздувая пламя до ревущего столба.

Дом занялся мгновенно, пожирая следы этого гадюшника. Я выскочил на улицу, где в сером свете Зоны мои товарищи уже ждали, готовые уходить в темноту.

Мы шагали до тех пор, пока ноги не превратились в свинцовые колодки. На горизонте, прорезая серую пелену, занялся рассвет. Холодный утренний туман, липкий и неприятный, медленно отступал, но его едкий, почти химический привкус всё ещё висел в воздухе, оседая на языке горечью.

— Укрой её, — коротко бросил Риддик, кивнув на Анну-Марию.

Я опустился на колени, стараясь не задеть её плечо. Её кожа была пугающе бледной, почти прозрачной в предрассветных сумерках, а дыхание — едва уловимым, прерывистым. Я бережно накинул куртку, стараясь защитить её от пронизывающего сырого ветра. В этот момент внутри что-то болезненно сжалось: видеть её такой, беззащитной и сломленной, было тяжелее, чем идти под пулями. Каждое её неровное дыхание отдавалось во мне глухой тревогой.

— Нужно к Болотному Доктору, — подал голос Дух, нарушая тишину. — Иначе она не вытянет.

— Согласен, — глухо отозвался Волк, не сводя глаз с горизонта.

Группа замерла, ожидая моего слова. Я чувствовал на себе их взгляды — тяжелые, выжидающие. Ответственность за неё, за них, за этот проклятый поход давила на плечи сильнее, чем рюкзак.

— Везите её к Доктору, — скомандовал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё клокотало от страха за неё. — А сами — на точку. Как придет в себя, она нас найдет. Не вешать нос, парни. Мы и не из такого дерьма выкарабкивались, выберемся и сейчас.

Я еще раз взглянул на Анну-Марию. Она казалась такой маленькой в этом огромном, враждебном мире. «Держись, — мысленно попросил я, поднимаясь на ноги. — Только не вздумай сдаваться».

Все согласились и двинулись в путь. Переход занял полтора дня, и лишь к полудню следующего дня мы вышли к болотам — мрачному, затянутому туманом краю Зоны, где, по словам местных сталкеров, следовало искать Дока. В воздухе висела влажная, вязкая сырость, а над трясиной то и дело пронзительно кричали птицы, словно предупреждая о чём-то. Вокруг стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем болотной воды под ногами и редкими тресками веток.

Спустя некоторое время мы наконец обнаружили его жилище.

Дом стоял в самой чаще, словно природа пыталась его скрыть. Если бы не тонкий дымок из трубы и сваи, уходящие глубоко в мутную болотную жижу, я бы ни за что не заметил это место. Вокруг царила странная неподвижность — ни звука, ни движения, будто сама Зона затаила дыхание. Поднимаясь по хлипким деревянным ступенькам, я то и дело хватался за шаткие поручни, боясь рухнуть в холодную воду. Сердце билось чаще — ощущение, что кто-то наблюдает за нами, не покидало.

Постучал — тишина. Повторил попытку — снова никакой реакции. Я подергал ручку: заперто. В груди шевельнулось отчаяние, но и тревога — словно кто-то невидимый стоял совсем рядом, готовый вмешаться.

— Кого-то ищете? — раздался голос за спиной, резкий и неожиданно живой в этой глуши.

Мы мгновенно напряглись, готовые к бою, и резко обернулись. Перед нами стоял мужчина в поношенном болотном плаще. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, казалось высеченным из обветренной коры, а выцветшие глаза смотрели цепко и бодро, словно видели больше, чем позволялось обычному человеку.

— Да, — ответил я. — Нам срочно нужен Болотный Доктор.

— Зачем ходить далеко? — усмехнулся старик, словно зная все тайны этих мест. — Он перед вами. Говорите, зачем я вам понадобился?

— У нас раненая, состояние тяжелое, — подал голос Волк. Он, как и вся наша команда, едва держался на ногах от усталости и напряжения. — Она может не выжить.

Док прищурился, и в его взгляде мелькнул холодный огонёк: — Вы же знаете, я не работаю бесплатно. Я потребую плату, но позже. Найду вас, где бы вы ни были.

— И что это будет? — спросила Кватра, не скрывая тревоги.

— Один из ваших рецептов и микстуру, — отрезал Док.

— Мы согласны, — быстро ответил Дух.

Я бросил на него презрительный взгляд, но он лишь отвел глаза. Впрочем, я понимал: выбора у нас не было. Девочку нужно было спасать.

Вокруг нас снова опустилась тишина, но теперь она казалась ещё плотнее, словно Зона внимательно слушала наши слова и готовилась предъявить свои условия.

— Идет, — выдохнул я. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, а едкий чад, въевшийся в легкие, отдавался в висках пульсирующей, почти невыносимой болью.

— Вот и славно, — отозвался Док. — Заносите. Да и вам самим не помешало бы подлатать, вид у вас совсем изможденный.

— Это всё гарь, — отмахнулся я, стараясь скрыть, как дрожат руки.

Я шагнул внутрь первым, приказав остальным, кроме Волка и Духа, дожидаться снаружи. В помещении, переоборудованном под импровизированную операционную, пахло антисептиком и старым железом. Уложив Ангела на кушетку, я на мгновение задержал ладонь на её плече — просто чтобы убедиться, что она дышит. Она казалась такой хрупкой в этом окружении из кустарных приборов и ржавого оборудования, которому, казалось, место было на свалке истории, а не здесь.

Вскоре появился Док.

— Выкладывай, что стряслось, — бросил он, натягивая халат.

Я коротко обрисовал ситуацию, стараясь не упустить деталей, но мысли то и дело возвращались к той, что лежала на кушетке. Док выслушал меня без тени удивления, словно привык к подобным драмам.

— Посмотрим, что можно сделать, — буркнул он и направился к кушетке.

Когда его пальцы потянулись к одежде Ангела, во мне что-то вскипело. Я перехватил его запястье — жест вышел резким, почти агрессивным.

— Я сам, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Я помогу.

Внутри всё сжалось от немого протеста. Я не мог позволить чужим рукам касаться её — даже ради спасения. В этот момент я остро осознал: она доверилась бы только мне. И я не имел права нарушить эту негласную клятву оберегать её покой, даже когда она была без сознания.

— Есть ли у тебя познания в медицине? — голос Дока прозвучал буднично, словно мы обсуждали погоду, а не жизнь человека. — Разумеется, — ответил я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Базовая подготовка, хирургия — всё это входило в программу. — Отлично, — он коротко кивнул. — Облачайся в халат, пора начинать.

Я подчинился, хотя каждое движение давалось с трудом: тело ломило, а старые раны отзывались тупой, ноющей болью. Внутри росло липкое чувство тревоги — я привык контролировать ситуацию, но здесь, в этой стерильной тишине, я чувствовал себя беспомощным. Натянув перчатки, я подошел к Анне, аккуратно освободил её от одежды и укрыл стерильной тканью.

Док внимательно изучил повреждение, и его лицо на мгновение стало непроницаемым. — Ситуация критическая. Рана глубокая, до сердца оставалось совсем чуть-чуть.

Работа закипела. В короткой паузе, пока Док накладывал швы, я активировал гарнитуру. Голос прозвучал глухо, словно доносился из другого мира: — Ставим лагерь. Мы здесь надолго. Лава, слушай приказ: отправляйся в «100 рентген» и закупай всё необходимое. У тебя есть время, пока мы заперты здесь.

Операция затянулась на пять часов. Когда я наконец выпрямился, чувствуя, как по спине стекает холодный пот, на часах было 16:35. — Выживет? — спросил я, боясь услышать ответ. — Будет бегать и летать, как прежде, — с легкой улыбкой отозвался Док.

Я оцепенел. Мир вокруг словно качнулся. Откуда он знает про крылья? Я ведь так старательно прятал её двухметровые «улитки», оберегая эту тайну даже от своих. — Откуда вам известно про Ангела? — спросил я, чувствуя, как внутри всё похолодело. В голове пронеслись мысли о том, насколько мы уязвимы. — Зона открывает многие секреты, — невозмутимо ответил старик. — От меня здесь мало что утаишь. Не бойся, я умею хранить тайны. Я знаю, кто вы и откуда прибыли.

— Но как? — я всё ещё не мог прийти в себя, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Док видел нас насквозь, словно читал открытую книгу. — Повадки, манера речи, — Док пожал плечами, глядя на меня с пугающим спокойствием. — Да и татуировка на плече вашей спутницы выдает вас с головой — в Зоне таких не бьют. Вы с Большой земли. У меня даже есть догадка, к какому отряду вы принадлежите, но оставлю это при себе.

Я молча развернулся и вышел, стараясь унять бешеное сердцебиение. Док направился следом. В груди теснилось тяжелое предчувствие: этот человек знал слишком много, и теперь мне предстояло выяснить, друг он нам или очередная угроза, скрытая за маской мудрого старца. Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и приготовился задать самый важный вопрос.

— Док, объясни, что это за дрянь вокруг? Откуда этот туман? Старик нахмурился, почесал затылок и тяжело вздохнул: — Да всё просто: кто-то из «туристов» костер не затушил. Неделю уже горим. Рыжий лес почти уничтожен, пламя подбирается к кладбищу техники, а дальше — Могильники. В Зоне дым не бывает обычным, он впитывает в себя всю аномальную гадость, вот и стоит этот смрад. А если дойдет до захоронений, то к дыму прибавится еще и удушливая сера. Я был шокирован масштабами катастрофы. Собравшись с мыслями, я отправился за нашей боевой подругой и вскоре доставил её в лагерь.

Глава 4

Янов

Рассвет застал меня на ногах. Выбравшись из палатки, я первым делом направился к нашей подруге. Увидев, что она не дышит, я ощутил ледяной ужас — не из-за того, что мы остались без ценного бойца, а из-за потери близкого, любимого человека. Да, читатель, наши чувства не были секретом, и эта мысль о возможной утрате едва не лишила меня рассудка. Но через мгновение грудь девушки мерно поднялась — она задышала. Я выдохнул, чувствуя, как отступает паника. В этот момент подоспели остальные.

— Как она? — коротко бросила Кватра.

— Жить будет, — неожиданно ответила сама Анна. Я замер от изумления: после такого тяжелого ранения она впервые подала голос.

— Ну и славно, — выдохнул я.

— Помоги подняться, — прохрипела она. Когда я поддержал её, Анна вдруг притянула меня к себе и поцеловала. Я не удержался, обнял её за талию, отвечая на нежный, полный жизни поцелуй.

Меня поразило, как быстро Ангел восстановилась — уже через пару часов она уверенно шла на своих двоих. К полудню мы добрались до станции. Место было не узнать: привычный запах пороха и гари сменился чем-то чужеродным, тревожным. «Здесь что-то не так», — пронеслось в голове. Янов превратился в настоящий укрепленный форт: окна заколочены досками и заварены стальными листами, мешки с песком повсюду, все входы заблокированы, кроме одного. По периметру расхаживали военные, а навстречу нам уже направлялся офицер в звании майора.

— Кто вы? — спросил он. — И что вам нужно?

— Можно вас на пару слов, командир? — попросил я.

Майор, явно снедаемый любопытством, пригласил нас в свой кабинет. Сам он вальяжно опустился в кресло, а нам приказал стоять.

— Здесь всё написано, — сказал Волк, протягивая документы.

Майор внимательно изучил бумаги.

— Всё в порядке. Кто из вас главный?

— Дон, — ответил Риддик, кивнув в мою сторону.

— Полковник, значит? — в голосе майора проскользнула зависть.

— Да, — подтвердил я.

— Ну что же, тогда не буду вам мешать. Располагайтесь.

Майор ушел, оставив странное впечатление: никаких лишних расспросов, никакой проверки — просто отпустил. Моя команда заняла койки. Утром, наскоро перекусив, мы отправились в главный зал, где нашли торговца по имени Сава. Он рассказал нам о том, что произошло за эти годы. Чем дальше он углублялся в подробности, тем сильнее мы были шокированы: наши опасения подтвердились — станция кишела нечистью.

— Оставаться здесь опасно, — закончил торговец. — Лучше уходите сегодня же.

Мы не стали спорить: быстро собрали вещи и покинули станцию.

Мы отошли от станции достаточно далеко, чтобы гул её генераторов окончательно растворился в пустоте. Я обернулся к Лео, пытаясь прочесть что-то по его лицу.

— Видишь что-нибудь? — спросил я, понизив голос до шепота.

Лео был невозмутим, но в его глазах застыло то самое настороженное спокойствие, которое бывает у хищника перед прыжком. Зона вокруг нас казалась неестественно мертвой. Эта давящая, почти осязаемая тишина звенела в ушах, словно воздух натянулся до предела. «Погодные аномалии» затаились, но густой, липкий туман не отставал, обволакивая нас, словно живое существо, выжидающее удобного момента, чтобы сомкнуть кольцо.

— Там… — Лео едва заметно кивнул на восток, в сторону чернеющей чащи. — Что-то шевельнулось.

Я всмотрелся в серую пелену, но глаза отказывались различать детали в этом мареве. Казалось, сама Зона играет с нами, подсовывая ложные образы.

— Проверю, — отрезал Риддик, уже перехватывая оружие поудобнее.

— Я с тобой, — отозвался Дух, не дожидаясь приглашения.

В этот момент из тумана, словно материализовавшись из ниоткуда, возникла фигура Лавы. Она выглядела измотанной, а её дыхание было тяжелым и прерывистым.

— Где тебя носило? — я не сдержал раздражения, хотя внутри кольнуло облегчение.

— Влипла в неприятности, — она сбросила рюкзак, и на землю с глухим стуком упали трофеи,— Сначала «Монолит» сел на хвост, а потом пришлось отбиваться от местной нечисти, которая лезла из всех щелей.

Она выложила на землю добычу. Среди рваного снаряжения тускло поблескивали артефакты, пульсируя в такт её сбивчивому дыханию, будто сама Зона пыталась забрать их обратно.

— Смотрите, кого я привела! — Лава отступила в сторону, пропуская гостя в круг света, выхваченного из темноты нашими фонарями.

На свет вышел невысокий, широкоплечий парень. Его сталкерская форма цвета хаки была покрыта слоем дорожной пыли, а лицо почти полностью скрывала плотная маска — лишь глаза, холодные и внимательные, изучали нас из-под глубокого капюшона. За спиной тяжело просел походный рюкзак, обвешанный карабинами, которые тихо позвякивали при каждом его движении. От него веяло чем-то неуловимым, словно само пространство вокруг парня слегка вибрировало.

— Если бы не он, я бы не вернулась, — голос Лавы прозвучал непривычно гордо, — Знакомьтесь, это Женька. Позывной Акула. Он управляет стихией Ветра.

Я замер, не в силах отвести взгляд. В этом месте, где воздух казался застоявшимся и тяжелым, появление человека, способного подчинить себе саму стихию, выглядело почти чудом.

Мы коротко поприветствовали новичка и, стараясь не нарушать гнетущую тишину заброшенного места, расселись на холодные камни. Ожидание начало давить на нервы.

— Молодец, — Кватра похлопала подругу по плечу, не сводя глаз с Акулы. — Но наших что-то долго нет.

Прошло два часа. Тени вокруг нас удлинились, а холод стал пробираться под одежду, прежде чем вдали наконец послышались знакомые шаги и приглушенные голоса возвращающегося отряда.

— Там лагерь, но пока неизвестно чей — Дух ответил на мой немой вопрос, кивнув в сторону темного провала между деревьями.

— А это кто? — я указал на Анну, чья фигура казалась неестественно хрупкой в этом враждебном лесу.

— Потом объясню, — отрезал я, чувствуя, как внутри нарастает холодная, расчетливая тяжесть,— Ладно, пошли.

Анна вздрогнула, её пальцы судорожно сжались на складках одежды. Она смотрела на чащу с таким ужасом, будто деревья могли в любой момент сомкнуться над нами. Я понимал её: после того, что ей пришлось пережить, каждый шорох казался предвестником новой беды. Моё собственное сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя подавить этот инстинктивный порыв отступить.

— Не бойся, — бросил Дух, и в его голосе проскользнула стальная уверенность, которая немного отрезвила меня.

Мы двинулись вперед. Стоило углубиться в чащу, как воздух стал вязким, почти осязаемым. Он давил на легкие, пропитанный запахом гнили и чем-то неуловимо чужеродным, отчего по коже бежали мурашки. Мы двигались бесшумно, сливаясь с тенями.

Вскоре лагерь показался впереди. Мы залегли в густом кустарнике, вглядываясь в полумрак. В центре поляны, словно вызов самой тьме, горел костер. Три палатки, наспех сколоченная вышка, на которой неподвижной статуей застыл часовой. Трое в черных, поглощающих свет балахонах.

Я чувствовал, как напряжение достигло предела. Ладони вспотели, а мир вокруг сузился до размеров прицельной сетки. Дух рядом со мной едва заметно шевельнулся — в его ладонях начали пульсировать три электрические стрелы, разгоняя мрак короткими вспышками.

Сталкер выждал момент, когда ветер чуть пригнул верхушки деревьев, и спустил тетиву. Выстрел прозвучал глухо. Часовой на вышке обмяк, не издав ни звука. Мы с Духом рванули вперед, вкладывая в атаку всю накопившуюся тревогу. Секунда — и всё было кончено. Трое противников — трое поверженных. Одного мы лишь парализовали, оставив в живых — он был единственным ключом к тому, что здесь происходило.

— Кто такие? — Ангел подалась вперед, и в её голосе привычно зазвенели властные нотки, — Откуда вы? Отвечай!

Пленник молчал, глядя в пол мутным, расфокусированным взглядом. Моё терпение лопнуло. Я схватил его за воротник грязного балахона и с силой впечатал затылком в дерево посыпалось пару веток и дождь из листьев но я не обратил внимания. Голова пленника мотнулась, из разбитой губы потекла струйка крови, но он лишь криво усмехнулся.

— Я не буду спрашивать дважды, — прорычал я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Говори, пока я не выбил из тебя всю дурь вместе с твоими «заклинаниями».

Пленник сплюнул кровь и, тяжело дыша, выдавил:

— Мы — бывшие бойцы «Греха». Нас переобучили... Теперь мы по всей Зоне. Маги, волшебники, архимаги — называйте как хотите. Мы больше не те фанатики, что резали глотки в подвалах. Мы — нечто большее.

Я отшвырнул его в сторону, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Мы переглянулись с Ангелом. Когда очнулся второй, мы были уже далеко, но теперь всё встало на свои места. Внутри всё похолодело: я начал догадываться, с кем мы имеем дело. Группировка «Грех» всегда славилась своей безбашенностью и фанатичной преданностью черной магии и ритуалам. Если они действительно превратились в полноценных магов, Зона превратится в филиал ада, и дела обстоят куда хуже, чем мы предполагали.

— Быстро, связь с Шефом! — скомандовал я, не сводя глаз с пленника, который теперь казался мне не просто врагом, а чем-то чужеродным и опасным.

Волк выудил из кармана защищенный телефон и набрал нужную комбинацию. После пары минут помех и треска в трубке раздалось:

— Приемная «Возрождения» слушает.

— Соедини с Шефом.

Секундная пауза, и в динамике прозвучал сухой, требовательный голос:

— Докладывайте.

— Обнаружен лагерь, — отрапортовал я, стараясь подавить дрожь в голосе, — Трое человек. Все в балахонах и капюшонах. И, Шеф... они называют себя «Грехом». Кажется, у нас серьезные проблемы.

— Этого мы и опасались, — голос Шефа в динамике рации звучал глухо, словно он говорил из глубокого колодца,— У вас дополнительное задание. Внедренный агент по кличке Шаман должен был собрать на них досье, но три месяца назад перестал выходить на связь. Ваша задача — найти его и вытащить.

— Мы его знаем? — спросил Дух, нервно перебирая пальцами ремень автомата.

— Вы его узнаете, — отрезал Шеф.

— Будет сделано, Шеф.

— До связи.

— Я знаю походку этого вашего Шамана, — отозвался молчаливый Акула. Его голос, прокуренный и хриплый, прозвучал как шорох гравия.

— Откуда? — удивилась Кватра, нахмурившись.

— Видел его к северу от Темной Долины, — коротко ответил Женька, глядя куда-то сквозь нас, — Такую манеру двигаться не спутаешь. Словно он не идет, а прислушивается к земле.

Мы переглянулись. Быстро перекусив сухпайком, который отдавал плесенью и металлом, выдвинулись в сторону Агропрома. Зона вокруг встретила нас тяжелой, вязкой тишиной. Территория завода кишела сталкерами, но это были не местные — чужаки, чьи лица скрывали глубокие капюшоны, а движения были пугающе синхронными. Мы обошли комплекс научного института стороной, стараясь даже не дышать в сторону этих теней.

К Юпитеру вышли уже в сумерках. Небо над головой налилось свинцовой тяжестью, воздух стал густым, как кисель. Мы разбили лагерь в густом подлеске, подальше от завода, где деревья, скрюченные аномалиями, напоминали костлявые пальцы мертвецов. Ангел заступила на дежурство, а мы, измотанные дорогой, провалились в беспокойный сон.

Ночью я проснулся от странного давления в висках. Над нами, в зените, медленно вращался черный круг — прореха в самой реальности. Вдруг, несмотря на полное отсутствие облаков, ударила молния — ослепительно-белая, беззвучная, она ударила всего в сотне метров. Черные дыры в небе словно метали эти разряды, пытаясь нащупать нас, как хищник, играющий с добычей. Волосы на руках встали дыбом, а в зубах появился отчетливый привкус озона и меди.

Утро выдалось обманчиво спокойным. Мы выспались, и даже Ангел, несмотря на старые ранения и бессонную ночь, выглядела собранной, хотя в её глазах застыла настороженность. Мы обошли завод с востока. Путь преграждали световые потоки — они пульсировали, как живые вены, переливаясь неестественными цветами. Мы привычно обходили их, чувствуя, как Зона провожает нас недобрым взглядом.

Мы снова шли тем же путем, что и в прошлый раз, через стройплощадку, где ржавые остовы кранов напоминали скелеты доисторических чудовищ. Но стоило нам приблизиться к границе Агропрома, как из-за бетонного блока, словно материализовавшись из воздуха, вышел охранник. Его глаза были скрыты за стеклами противогаза, а в руках он сжимал оружие, которое я видел впервые.

— Стоять, — произнес он, и этот голос, казалось, доносился не из-под маски, а прямо из наших голов. — Дальше хода нет.

— Кто вы такие? — голос служивого прозвучал сухо, словно треск сухих веток. — И что вам здесь нужно?

Мы проигнорировали его грубость. Воздух вокруг начал густеть, становясь тяжелым, пропитанным запахом озона и тлена.

— Откуда здесь столько охраны? — спросил я, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. — Что здесь такого важного, что вы готовы охранять это ценой собственной души?

— Я не могу отвечать, — отрезал охранник, и в его глазах на мгновение мелькнул первобытный ужас.

— Ну-ну, — я позволил себе холодную усмешку, — Посмотрим, как ты запоешь, когда мы вытянем из тебя правду.

— Ты мне угрожаешь, сопляк?

Это было его последней ошибкой. В ту же секунду пространство вокруг нас исказилось. Охранник побледнел, попятился и бросился наутек, но мы уже не обращали на него внимания. Из самой глубины теней, словно просачиваясь сквозь ткань реальности, выступили архимаги. Их фигуры казались неестественно вытянутыми, а мантии — сотканными из ночного мрака.

За их спинами, гремя костями и издавая утробный, нечеловеческий скрежет, поднималась армия. Это были не привычные мутанты Зоны, а нечто древнее, поднятое из небытия запретными заклятиями. Воздух завибрировал от силы, которую они источали.

— Итак, — голос Риддика прозвучал глухо, он оценивал масштаб надвигающейся тьмы, — кто возьмет на себя кукловодов, а кто — этих костяных марионеток?

— Ангел, Аластор, Лео — со мной, берем ходячих, — скомандовал я, чувствуя, как по коже пробежал холодок. — Остальные — на архимагов. Не дайте им закончить ритуал.

Мы приняли боевые стойки. Мир вокруг сузился до вспышек магии и лязга стали. Бой начался.

Глава 5

Агропром 14.40

Я активировал «круги», на ходу снимая дальнего зомби. Оружие еще не успело вернуться в руки, а Ангел уже превращала очередного мертвеца в кровавое месиво. С влажным хрустом раздробив ему кости, она с размаху впечатала обмякшее тело в стену, забрызгав всё вокруг темной жижей. Взмыв под потолок, она выпустила ослепительный поток энергии — воздух мгновенно наэлектризовался, запахло озоном и горелой плотью. Мы едва успели увернуться от жара, опалившего кожу.

— Крылатая, твою мать, осторожнее! — рявкнул Волк, едва уклонившись от вспышки. Ангел лишь оскалилась в ответ, в её глазах плясало безумие битвы.

Я добавил жару, обрушив на скелетов воздушный вихрь. Кости с сухим треском разлетелись в щепки, осыпая нас острыми осколками. Группа Волка уже добивала последнего мага, когда мир внезапно перевернулся. Удар был такой силы, что у меня перехватило дыхание, а в ушах зазвенело от собственного крика.

Меня подбросило в воздух, как тряпичную куклу. Перед глазами плыло, в нос ударил резкий запах серы. Я с трудом сфокусировал взгляд, глядя вниз: у входа, небрежно опираясь на посох, стоял «охранник». Но это был не безмозглый страж. Это был Рагнар. Мастер черной магии, от одного присутствия которого по спине пробежал ледяной пот.

— Неплохо для новичков, — его голос прозвучал неестественно спокойно, перекрывая шум боя. — Но вы лишь пыль под моими ногами. Вы слишком слабы, чтобы даже надеяться на победу.

Он считает нас слабаками и уверен, что мы не вывезем этого выскочку, но глубоко заблуждается.

— Ты так думаешь? — я оскалился, чувствуя, как внутри закипает адреналин. — Давай один на один, без подстраховки. Опусти меня на землю, сыграем по-честному.

Еще на базе я призвал адских псов — мой козырь, о мощи которого вы узнаете позже. Началась бойня. Чародей рванул первым, и на миг мне показалось, что реальность исказилась, превратившись в арену из безумной видеоигры.

Не зря я выжимал из нас с Волком все соки на тренировках по рестлингу. Мышцы горели, но я чувствовал каждый свой жест. Я перехватил инициативу, вложив в движение всю ярость. Моя очередь. Я подбросил противника, поймал его в воздухе, раскрутил и с глухим, сочным хрустом впечатал в землю. Удар был такой силы, что у меня самого выбило воздух из легких.

Маг поднялся, отряхиваясь, словно с него просто стряхнули пыль. Его невозмутимость бесила. Он снова бросился на меня, но я уже вошел в раж. Я подхватил его, как тяжелую штангу, чувствуя, как напрягаются вены на руках, и с рыком повторил свой коронный бросок. Земля под нами содрогнулась, а в ушах зазвенело от предвкушения — это был не просто бой, это был танец на грани боли и чистого кайфа и безумной боли которая ослепляла

— Всё, хватит, — простонал он, и в этом звуке слышалось полное изнеможение. — Я больше не могу.

Я удивленно уставился на него: надо же, как быстро он сломался. Я протянул руку, пытаясь помочь ему подняться, но он лишь отмахнулся, предпочитая остаться лежать в пыли.

— Убирайтесь отсюда! — голос Волка прозвучал как удар хлыста, холодный и властный. — Или вам нужно выписать повторное приглашение?

Рагнар не заставил себя ждать: в воздухе с гулким треском возник портал размером с небольшой грузовик, и он поспешно нырнул в его мерцающую утробу, растворяясь в пустоте.

— Трус! — пронзительный крик Кватры разрезал тишину, словно нож.

— Не кричи, — Дух мягко, но настойчиво положил руки на плечи девушки. Она мелко дрожала, и эта дрожь была вызвана не только гневом, но и каким-то болезненным, лихорадочным возбуждением. — Это бесполезно.

Кватра вспыхнула, и в отблесках уходящего солнца было отчетливо видно, как густо покраснели её щеки. Она отвела взгляд, нервно теребя край куртки. В её глазах, отражавших пляшущие языки пламени, читалось нечто большее, чем просто ярость на сбежавшего врага — это была смесь обожания и отчаянной преданности, направленная на того, кто сейчас стоял рядом.

Наступил вечер. Сумерки сгущались, превращая руины вокруг нас в причудливые, пугающие тени. Воздух стал тяжелым, пропитанным запахом гари и предчувствием беды. Мы решили, что двигаться дальше ночью — чистое самоубийство, поэтому расположились прямо у центрального входа одного из цехов, надеясь, что стены укроют нас от того, что рыщет во тьме.

Я удвоил число часовых: сначала на пост заступили Дух и Риддик, их фигуры казались неподвижными изваяниями на фоне черного провала входа. После полуночи их сменили мы с Кватрой. Тишину нарушал лишь треск поленьев, да где-то вдалеке слышался протяжный, едва уловимый вой, от которого по спине пробегал холодок.

Кватра подбросила в огонь сухую ветку, и искры взметнулись вверх, к равнодушным звездам. Она сидела неестественно прямо, то и дело бросая быстрые, украдкой взгляды на Духа, который отошел отдохнуть.

— Какой план? — тихо спросила она, и в её голосе, обычно резком, проскользнула несвойственная ей мягкость. — Как ты собираешься искать этого агента в этом... проклятом месте?

— Я не знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри черепа пульсирует тяжелая, вязкая боль. Голова казалась чугунной, мысли ворочались с трудом, словно в густом киселе.

Мы сидели в полной тишине, которую не осмеливались нарушить даже ночные твари. Лишь костер, жадно пожирающий сухой валежник, издавал тревожный треск, да где-то в глубине леса, за пределами нашего лагеря, утробно выла аномалия. Я вскрыл банку с саморазогревающейся едой — химический запах синтетики неприятно ударил в нос. Предложил подруге, та молча извлекла свои запасы. В Зоне еда — это не удовольствие, а способ отсрочить голодную смерть.

Вдруг тишину разорвал сухой шорох. Мы замерли, переглянувшись. В такую ночь, когда даже воздух кажется наэлектризованным от присутствия невидимых угроз, здесь не бродит никто, кроме тех, кто потерял рассудок, или тех, кто пришел по наши души.

Я призвал магию. Из теней, повинуясь воле, соткались фигуры: адский пес с глазами-углями, пара огненных гончих, от которой веяло могильным холодом. Звери преданно потерлись о мою руку, их шерсть мерцала неестественным светом, разрезая густую тьму. Я нащупал арбалет, в котором уже был взведен паралитический болт.Это оружие я "конфисковал" из запасов которые мы здесь нашли в поисках укрытия для лагеря.

— Вперед, — прошептал я.

Звери сорвались с места, растворившись в ночи. Следом, рассекая воздух, полетел болт. Короткий вскрик, сменившийся глухим ударом тела о землю. Когда мой пес приволок незнакомца за шкирку к свету костра, тот был еще скован параличом: глаза бегали в панике, но тело оставалось безвольной куклой. Лишь спустя время, когда действие яда начало спадать, он смог сфокусировать взгляд. Кватра, не опуская оружия, подняла его и грубо усадила на поваленное бревно.

— Ты кто? — голос Кватры прозвучал в тишине как выстрел. — И как ты здесь очутился?

— Я… я не помню, — прохрипел паренек, глядя на моих призванных зверей с суеверным ужасом. — Я искал группу… ту, что пришла с новичком.

Мы переглянулись. В Зоне информация — самая дорогая валюта, и то, что этот «охламон» знает о нас, настораживало сильнее, чем сам факт его появления. Я вспомнил инструктаж: в Зоне нельзя верить никому, даже самому себе.

— Что будет, если разогнать заряд молнии достаточно быстро и запустить в противоположную сторону частицу водорода? — спросил я, вглядываясь в его расширенные зрачки.

— Портал, — выдохнул он, не задумываясь. — Временной разрыв.

Я отошел к Кватре и едва слышно прошептал:

— Это он. Спроси имя.

— Назовись, — потребовала она, наводя ствол на грудь незнакомца.

— Шакал, — ответил парень, глядя на пляшущие тени костра. — Или, как друзья кличут… Шаман

«Это точно он», — подумал я. Мы немедля доложили Шефу. Закончив сеанс связи, я в упор посмотрел на Шакала. Пришло время выяснить, что именно он вытащил из этого ада.

— Значит, ты утверждаешь, что ты — Шакал? — я прищурился. — Чем докажешь?

Он молча выудил из кармана удостоверение. Я мельком глянул на потрепанный пластик и вернул его владельцу. Шакал не спешил. Он медленно расстегнул рюкзак, и в тусклом свете лагеря блеснул металл. Он выложил на стол стопку документов и амулет.

— Смотри, — кивнул я на находку.

Амулет представлял собой перевернутую пентаграмму на тяжелой позолоченной цепочке. От него веяло чем-то неприятным, словно от старой могилы.

— Это символ поклонения дьяволу, — тихо произнесла Кватра, заметив мой взгляд. Она не сводила глаз с амулета, будто тот пульсировал. — Где ты это откопал? И главное — как ты вообще на них вышел?

Шакал помолчал, глядя в пустоту, словно прислушиваясь к чему-то, чего мы не слышали.

— Я не искал их, — голос его стал глухим. — Они сами меня нашли. Сначала были сны — странные, липкие, будто кто-то шепчет прямо в мозг. Потом я начал видеть знаки на стенах в Припяти. Они вели меня, как на поводке. Я нашел этот амулет на алтаре, когда понял, что если не заберу его, то просто сойду с ума от этого шепота.

— Дорогу показать сможешь? — перебила его Кватра.

— Да, — ответил Шакал, и в его глазах промелькнул страх. — Но не советую туда соваться. Там опасно не только под пулями. Там сама реальность трещит по швам.

— Как прикажешь это понимать? — я подался вперед, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Вход в их убежище — под старой церковью, на кладбище в окрестностях Припяти. Но само логово… оно в сердце реактора. Там нет радиации, там есть нечто похуже. Место, где время течет иначе. Я чувствовал, как они наблюдают за мной из каждой тени.

— Нас это не пугает, — отрезала Кватра, хотя её рука непроизвольно легла на рукоять ножа. — Ты проводишь нас до кладбища, а дальше мы сами.

Шакал медленно кивнул, словно подписывая нам смертный приговор.

— Выходим завтра, — сказал я, выбрасывая пустую банку в костер. Она с треском лопнула, и на мгновение мне показалось, что в пламени мелькнуло что-то, похожее на перевернутую звезду

Собрались под вечер. Вышли поздно, стараясь слиться с тенями, чтобы незаметно подобраться к кладбищу. Перед самым выходом я пересчитал группу: Лава и Женька Акула снова исчезли. Опять.

— Что-то здесь не так, — бросил я вполголоса, чувствуя, как по загривку пробежал неприятный холодок.

Воздух вокруг стал тяжелым, вязким, словно пропитанным предгрозовым электричеством. Зона изменилась: привычные мутанты и вялые зомби будто вымерли, уступив место чему-то чужеродному. Те, что встречались раньше, были лишь досадной помехой — пара пуль в корпус, и готово. Но эти... Эти были другими. Бледные, с кровавыми провалами вместо глаз, они двигались дергано, неестественно, издавая влажный, хриплый шум. Они не чувствовали боли, не реагировали на попадания в торс — только свинец в голову мог остановить этот кошмар.

Подозрение тяжелым грузом легло на нашего «черного мага». В группе назрел раскол: кто-то смотрел на него с суеверным страхом, кто-то — с ненавистью, а кто-то пытался убедить себя, что это просто совпадение. Но я чувствовал: это не случайность. Зона не просто изменилась — она начала «переваривать» нас, подстраиваясь под чью-то злую волю.

Возле ПТУ мы наткнулись на целую стаю этих тварей. Пришлось замереть, вжимаясь в бетон, и обходить их по-тихому, боясь даже лишний раз вдохнуть. К часу ночи мы вышли к церкви, но кладбище было уже не узнать. Оно больше не казалось просто местом захоронения — оно дышало, пульсировало какой-то темной, нездешней энергией, от которой зубы начинали ныть, а в голове пульсировал один-единственный вопрос: что мы здесь забыли?

Отступление №1: Эзотерические основы

У каждого из нас есть своя аура, свое уникальное предназначение и внутренний стержень. Моя команда — не исключение: мы следуем своей особой миссии. Еще давно я открыл в себе необычный дар — «рентгеновское зрение». Я способен видеть не только сквозь физические предметы, но и проникать в самую суть человека

***

Я застыл на месте, не в силах сделать и шага. Мое сверхзрение, обычно помогавшее ориентироваться в темноте, сейчас буквально захлебывалось: кладбище тонуло в такой густой, осязаемой черноте, что у меня перехватило дыхание. Казалось, сама земля здесь пропитана гнилью и чем-то древним, недобрым. Мы добирались сюда долго, петляя между тенями и чудом избегая основных стай, но это место… оно словно ждало нас.

Мы замерли, вслушиваясь в тишину. Она была неестественной, тяжелой, как перед грозой. Я принял решение укрыться в церкви — интуиция подсказывала, что оставаться снаружи смерти подобно. Никто не возразил.

Мы с Волком вошли внутрь, двигаясь как тени. Каждый шорох собственных шагов отдавался в висках. Пройдя главный зал, мы проскользнули в органную комнату, и тут воздух сгустился. Хрип. Приглушенный, влажный, он донесся из глубины зала. В тридцати метрах, едва различимое в полумраке, ковыляло «недоразумение». Я не раздумывал: арбалет вскинулся сам собой, стрела со свистом прошила череп твари. Грохот падающих стульев, сбитых рухнувшим телом, прозвучал как выстрел из пушки в этой звенящей тишине.

— Сейчас сбегутся, — процедил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

И они сбежались. Сначала послышался шорох, затем — нарастающий гул шаркающих ног. Стены церкви, казалось, завибрировали от их количества. Паника подступила к горлу, но я подавил её, превратив в холодную ярость.

— Работаем! — бросил я Волку.

Я ударил коктейлем , озарив зал ослепительной вспышкой, и тут же добавил воздушный поток, разметавший гнилую плоть, как сухие листья. Вдогонку я отправил свои «круги». Они с визгом рассекали воздух, превращая наступающую массу в кровавое месиво. Я чувствовал каждое их движение, каждую преграду, которую они прорезали. Некоторые твари, прошитые насквозь ветками и обломками мебели, пытались подняться, но мои лезвия возвращались, завершая начатое.

Через пару минут всё стихло. Лишь тяжелое дыхание и запах гари напоминали о недавней бойне. Я опустил руки, чувствуя, как дрожь медленно отпускает мышцы. На часах было два ночи, но сон казался чем-то из другой, забытой жизни.

— Чисто, — бросил я, выходя из-за угла церкви. — У нас проблема, — голос Ангелы прозвучал как натянутая струна. Она указала на кладбище.

Из тумана, ломая покосившиеся кресты, на нас перла стая ходячих. Запах гнили ударил в нос раньше, чем мы их увидели. Тратить патроны было роскошью, которую мы не могли себе позволить.

— За работу! — скомандовал я.

Я рванул вперед, чувствуя, как коса привычно ложится в ладони. Первый мертвяк даже не успел рыкнуть — сталь с хрустом прошла сквозь позвонки, отделяя голову от туловища. Вторым движением я снес череп второму, а третьего буквально располовинил мощным горизонтальным ударом. Краем глаза заметил, как из воздуха соткались мои четвероногие помощники: они с глухим звуком накинулись на зомби , пригвоздив их к надгробиям, словно живые копья.

Риддик действовал молча, как тень, методично вскрывая черепа своей косой. Когда последний мертвяк рухнул, я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает. Риддик с отвращением вытирал черную кровь о лохмотья мертвеца. Команда сработала как отлаженный механизм.

Мы укрылись в церкви, забаррикадировав двери. Я остался снаружи, вслушиваясь в тишину ночи, сжимая древко косы так, что побелели костяшки. Время тянулось мучительно долго, пока небо не начало наливаться серым светом рассвета.

— Нашел! — голос Волка прорезал тишину.

Мы сгрудились вокруг него. Волк указывал на тяжелый люк в полу. Я спустился первым, освещая путь магическим огоньком, который плясал на кончиках пальцев. Внизу пахло сыростью и… едой. Настоящий склад. Мы набили рюкзаки, не теряя времени, и поднялись наверх.

Развели костер прямо в центре зала, обложив его камнями, чтобы не спалить убежище. Пока грелась еда, мы поставили два котелка: один для чая, другой — для едкого снадобья, которым Док велел промыть рваную рану Ангелы. Когда с трапезой было покончено, часы показывали четыре утра. Мы провалились в сон, оставив Лео на посту.

Восемь часов спустя, когда лагерь был свернут, а остатки снадобья убраны, к нам подошел Шакал. Его лицо не предвещало ничего хорошего.

— Нам придется идти через кладбище — только так мы обойдем Припять. Но путь лежит через туннель, — голос Шакала звучал глухо, словно он боялся потревожить тишину, которая здесь была тяжелее свинца.

Когда мы добрались до гробницы, на которую он указал, земля под ногами внезапно вздрогнула. Это не было похоже на обычное землетрясение — скорее, сама почва начала отторгать то, что было в ней погребено. Из разверзшихся могил, с влажным чавканьем, начали выбираться части тел — когда-то человеческих, когда-то иных, — словно они, лишенные воли, отчаянно искали своих хозяев. Воздух вокруг центра кладбища сгустился, став вязким, как кисель, пропитанный запахом озона и тлена.

Мгновение спустя раздался оглушительный грохот. Разряд неестественно фиолетовой молнии ударил прямо в центр, расколов гробницу пополам и раскидав нас, как тряпичных кукол. Я взмыл в воздух на огненной тяге, инстинктивно пытаясь удержать равновесие. С высоты нескольких метров кладбище выглядело как оживший кошмар: тысячи конечностей, извиваясь, ползли к эпицентру, словно к магниту.

— Бегом к центральной… — я не успел договорить. Чья-то холодная, неестественно сильная рука схватила меня за лодыжку и с рывком повалила на землю. Удар затылком о гранитное надгробие был такой силы, что мир вокруг взорвался искрами, а затем провалился в липкую темноту.

Когда я очнулся, в нос ударил резкий запах гари и сырости. Я лежал у входа в туннель, на холодном, утрамбованном камне. Путь назад был наглухо завален обломками свода — выхода не осталось. Рядом, отбрасывая на стены пляшущие, пугающие тени, полыхал костер.

— Что случилось? — мой голос прозвучал хрипло, словно я не говорил несколько дней.

— Мы еле отбились от стаи ходячих, — ответил Лео. Он сидел, прислонившись к стене, и методично протирал нож. Его движения были скупыми и точными — в этом человеке не осталось ничего от новичка, только холодная сталь профессионала.

— Мы ждали, пока ты придешь в себя, — добавила Ангел. Она стояла чуть поодаль, вглядываясь в темноту туннеля, и её рука не покидала рукоять пистолета. — Как ты?

— Бывало и лучше, — я поморщился, чувствуя, как пульсирует боль в затылке. — Ну что, двинули, пока факелы не потухли?

Мы двинулись вглубь. Туннель дышал на нас холодом. С каждым шагом атмосфера становилась всё более гнетущей: казалось, сами стены сжимаются, пытаясь вытеснить нас из этого места. Под ногами хрустели кости — древние, рассыпающиеся в труху, хотя земля была на удивление твердой, словно залитой бетоном. Мы шли в тишине, нарушаемой лишь нашим сбивчивым дыханием и эхом шагов, которое возвращалось к нам с опозданием, будто кто-то невидимый шел следом, повторяя каждое наше движение.

Спустя двадцать минут мы уперлись в развилку. Над каждым из двух проходов была начертана древняя руна даров природы, светящаяся тусклым, болезненным светом. Оба пути оказались заперты массивными решетками.

Посреди небольшого зала, на постаменте, стояла тумба, а на ней — раскрытая книга. Её страницы, казалось, шевелились сами по себе, а воздух вокруг неё вибрировал от невидимого напряжения, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. Зона здесь была особенно голодной.

— Тут что-то вроде загадки, — Ангел указала на записи. — Это не загадка, а головоломка, — поправил я, подходя ближе к рунам. — Над каждым проемом четыре выемки для рунических камней. Они работают по принципу стихий: одна подавляет другую. — Не понял, — Волк непонимающе уставился на меня. — Прочитай текст, — распорядился я. — «Что стоит свыше: огонь или вода?» — процитировал он. — Огонь плавит металл, вода тушит огонь, — пояснил я.

Мы начали расставлять руны, следуя логике. Спустя пару минут проход слева с тихим скрежетом отворился. После короткого перехода по туннелю путь пошел вверх, и вскоре нам пришлось ползти на животе. В полной темноте я наткнулся на что-то твердое. Нащупал дверную ручку с висячим замком. Мелькнула мысль поджечь люк, но я тут же отбросил её: лишнее внимание нам ни к чему. Да и туман не отступал, а Док предупреждал: огонь распространяется быстро и может добраться до могильников, что приведет к чудовищному взрыву.

— Волк, подсоби, — позвал я. — С радостью, — отозвался друг.

Сталкер подобрался к люку, достал отмычку и принялся за дело. Пара минут — и замок поддался. Мы выбрались в небольшую каморку, заваленную мусором. Я взмахнул рукой, и хлам вмиг разлетелся в стороны.

— Ну что, где мы? — Риддик не выдержал затянувшейся паузы. Его голос гулко отразился от облупившихся стен, утонув в мертвой тишине огромного помещения.

Мы стояли на окраине помещение смутно похожего на бассейн. Сквозь выбитые оконные рамы под самым потолком пробивался тусклый, сероватый свет, едва освещая глубокую чашу, заваленную строительным мусором и ржавыми обломками труб. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом сырой штукатурки и многолетней пыли.

— Без понятия, — отозвалась Анна-Мария, нервно поправляя ремень винтовки. — Выходим по одному, — скомандовал я, не сводя глаз с темных проемов коридоров. — И будьте начеку. Здесь слишком тихо.

— По-моему, я знаю, где мы, — подал голос Дух, указывая на полуразрушенную вышку для прыжков. — Бассейн в Припяти.

Риддик резко развернулся к Шакалу, который стоял чуть поодаль, в тени колонны. — Как мы здесь очутились? — прорычал он. — Туннель должен был вывести в другом месте! — Нет, — Шакал отрицательно покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Именно здесь. Теперь я могу идти.

Аластор, до этого момента хранивший молчание, сделал шаг вперед, преграждая путь остальным. — Ступай, — холодно произнес он, глядя на Шакала. — Ты нам и так помог.

Шакал коротко кивнул и растворился в тенях. Мы покинули спортзал, двигаясь привычным маршрутом к выходу из города. Трасса, ведущая к АЭС, казалась бесконечной лентой, уходящей в никуда. Вокруг нас, словно в дурном сне, бродили твари. Чаще всего попадались «ходячие» — не те мутанты, что породил недавний выброс, а местные, выведенные в этих лабораториях. Они двигались неестественно, с какой-то механической обреченностью, словно их тела были лишь оболочками для чего-то чужеродного.

Туман сгустился, став почти осязаемым, липким. На восточной окраине, где ржавели остовы брошенной техники, небо внезапно вспыхнуло тревожным, кроваво-красным светом. Это зрелище вызывало первобытный ужас: казалось, сама земля здесь была пропитана болью. Мы невольно прибавили темп, чувствуя, как невидимые глаза наблюдают за нами из каждой подворотни.

К сумеркам мы добрались до окраинных домов. Внутри одного из них послышались хрипы — прерывистые, влажные звуки, от которых по спине пробежал холодок. Я насторожился, чувствуя, как адреналин ударил в кровь. Зажег факел тусклый огонек, выхватывая из темноты обрывки обоев и битое стекло.

Я сделал глоток эликсира «Кошка»или еще его в народе называли "Сыч". Горло обожгло холодом, а мир вокруг мгновенно изменился: краски выцвели, превратившись в резкий монохром, а слух обострился до предела. Теперь я слышал, как бьется мое собственное сердце и как шуршит пыль под ногами. Неподалеку, в углу, замер зомби. Он не видел меня, но я чувствовал исходящий от него смрад гнили и застоявшейся смерти.

Сделав шаг, я неосторожно наступил на осколок стекла — тихий, предательский лязг прорезал тишину, как выстрел. Тварь дернулась, разворачиваясь с неестественной скоростью. В ее пустых глазницах не было ничего, кроме голода. Не раздумывая, я всадил болт прямо в череп. Удар был такой силы, что зомби отбросило назад, и он с грохотом вылетел в окно, оставив после себя лишь тяжелую тишину.

Оставаться здесь было безумием. Мы перебрались в соседний дом, забаррикадировались и замерли, прислушиваясь к каждому шороху. Ночь выдалась на удивление тихой, но это была «мертвая» тишина, от которой звенело в ушах. Я заступил на первый пост, вглядываясь в непроглядную мглу. Когда подошел Лео, я почувствовал, как сильно напряжены мои мышцы — я не расслаблялся ни на секунду.

Перед рассветом Лео разбудил остальных. До станции предстоял долгий путь, и каждый из нас понимал: чем ближе мы к АЭС, тем тоньше грань между жизнью и смертью реальность казалась вымыслом и наоборот и это была тонкая грань по которой мы шли. Вышли, когда солнце едва начало окрашивать горизонт в серые тона. Туман не отступал, он словно преследовал нас, сжимая кольцо.

Мы отошли от стоянки всего на три километра, когда воздух разорвал резкий свист. Секунда — и следом обрушился грохот, от которого задрожала земля под ногами. Звук был такой, будто гигантский кран рухнул на жилой дом, превращая его в груду щебня. Ангел, стоявшая чуть впереди, медленно подняла руку и указала на то самое здание, где мы провели ночь.

Нас охватило ледяное оцепенение. Мы только что были там. И если бы мы остались…

Стрела крана рухнула на дом, превращая в щебень ту самую секцию, где мы только что ночевали. Грохот ударил по барабанным перепонкам, выбивая воздух из легких. Я застыл, вцепившись пальцами в бетонный выступ, и смотрел, как облако цементной пыли поглощает наши спальники. Еще минуту назад площадка была пуста. Кто-то открыл на нас настоящую охоту, и этот кто-то не собирался играть по правилам.

В ушах стоял противный высокочастотный звон. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами плыли серые пятна.

— Успели! — Демон тяжело дышал, отряхиваясь от пыли. Его голос доносился будто из-под толщи воды. — Едва ноги унесли.

Я сглотнул вязкую слюну, чувствуя на языке привкус гари и дешевого пороха. Смерть только что пронеслась в паре метров, обдав нас жаром и бетонной крошкой.

— Нас пытаются вытравить, как крыс, — процедил Волк. Он стоял неподвижно, сжимая рукоять ножа так, что побелели костяшки. Его взгляд, обычно холодный, сейчас был полон ярости. — Факт, — коротко бросил я, заставляя себя сделать глубокий вдох. Легкие обожгло пылью, но это помогло прийти в себя.

Десять часов мы пробивались через город, выжимая из себя последние силы. К пяти вечера добрались до окраины, но нас уже ждали. Группировка «Грех» перекрыла путь: десятки рядовых зомби и столько же «амбалов», чьи тяжелые шаги отдавались вибрацией в подошвах моих ботинок.

С мертвецами мы разобрались быстро, но «колдуны» заставили попотеть. Воздух вокруг них искрился, а кожа зудела от статического электричества.

— Вы сдохнете здесь! — взревел главарь, перекрывая шум боя. Его голос, усиленный какой-то дрянью, эхом отразился от окрестных руин. — Как герои своей корпорации, или как ее там, черт побери! Доложить боссу и отправить документы!

Один из приспешников Чародея коротко отсалютовал и растворился в толпе своих. Я перехватил оружие поудобнее, чувствуя, как адреналин сменяется холодной, расчетливой злостью. Если они хотят нашей смерти — что ж, сегодня они получат гораздо больше, чем просто документы.

— Догнать и обезвредить, — скомандовал я Аластору. — Постарайся достать документы по-тихому. Лети, мы справимся сами. Только не опаздывай на вечеринку.

Демон бросил на меня понимающий взгляд и растворился в небе. А мы приняли бой. Схватка превратилась в кровавую мясорубку: рядовых противников мы раскидали за считанные минуты, превращая их в ошметки плоти. Основное время ушло на «тяжеловесов». Мне достался самый опасный из колдунов — судя по рваному ритму магии и агрессивному стилю, это был ученик Чародея.

Мои ребята уже расправились с пешками, и теперь поле боя напоминало бойню: повсюду валялись изувеченные тела, а воздух пропитался едким запахом жженой плоти и железистым привкусом крови. Я стоял, ожидая первого шага противника. Не прошло и минуты, как в меня полетели огненные шары. Жар опалил лицо, но я среагировал мгновенно, выставив щит. Удар был такой силы, что в ушах зазвенело, а по рукам пробежала судорога.

Маг замер от неожиданности, и я воспользовался этим моментом. Я рванул вперед, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь до предела. Два мощных удара косами в полете — и я буквально вскрыл его защиту, чувствуя, как лезвия входят в плоть, рассекая мышцы и кости. Брызги горячей крови окрасили мои руки в багровый. Не давая ему опомниться, я закрутил врага в вихре с помощью кос, превращая его одежду в лохмотья, а кожу — в кровавое месиво.

Я подбросил его на тридцатиметровую высоту. Он беспомощно дергался в воздухе, захлебываясь собственной кровью, а я лишь холодно наблюдал за его полетом. Секунда — и он с влажным хрустом насадился на заранее подготовленные металлические колья которые сами архимаги приготовили для нас. Острие вышло из груди, пробив легкие.

Осмотрев поле боя, я вытер окровавленные руки о плащ и усмехнулся. Внутри разливалось приятное чувство завершенности. Довольный собой, я направился к товарищам, перешагивая через остывающие трупы.

Мои сапоги глухо чавкали по пропитанной кровью земле, впитывающей в себя остатки жизни моих врагов. Товарищи ждали меня у края поляны, их дыхание было тяжелым, прерывистым, а одежда — пропитана чужими ошметками. Кто-то из наших сплевывал густую, темную слюну, смешанную с кровью, кто-то судорожно перевязывал рваную рану на плече, но в их глазах читалось то же самое, что и у меня: холодное удовлетворение хищника, насытившегося добычей.

— Чисто? — бросил я, подходя ближе. Мой голос прозвучал неестественно спокойно на фоне стонов умирающих, доносившихся из-за спины.

Один из парней, тяжело опираясь на окровавленный клинок, кивнул, не сводя с меня взгляда. В воздухе висела тяжелая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих останков мага на кольях. Его тело, пронзенное сталью, еще мелко подрагивало, выпуская последние пузыри крови из пробитых легких.

Я оглядел своих людей. Мы были похожи на мясников, вышедших из смены в аду. Никакого пафоса, никакой героики — только голая, выверенная эффективность.

— Уходим, — скомандовал я, не оборачиваясь. — Аластор скоро вернется, а нам нужно смыть с себя этот смрад до того, как начнется веселье. Не хватало еще заявиться на вечеринку в таком виде.

Мы растворились в тенях, оставив позади лишь запах гари и безмолвных свидетелей нашей жестокости, чьи души уже начали свой путь в небытие.

Глава 6

Трасса ведущая к станции 15.30

Дорога к АЭС напоминала шрам на теле выжженной пустоши. Мы двигались вперед, пока сумерки, словно густые чернила, поглощали остатки дневного света. Решение идти ночью было отчаянным, но я гнал от себя дурные предчувствия, стараясь верить, что путь останется спокойным. Мою ладонь согревало световое кольцо фонаря— его нервно, пляшущий свет отбрасывал на асфальт длинную, дерганую тень, которые казались живыми существами, преследующими нас из темноты.

Мы не успели пройти и половины пути, как воздух впереди внезапно уплотнился, завибрировал от статического электричества. Из пустоты вырвался ослепительный световой шар, разорвав ночную мглу. Он пульсировал, как бешеное сердце, и в его ослепительном сиянии начали проступать жуткие, рваные очертания огромных черных крыльев.

Сердце пропустило удар. Мы замерли, инстинктивно сгруппировавшись: в голове пронеслась мысль об очередном маге-оборотне, решившем поиграть с нами в кошки-мышки перед тем, как разорвать на куски. Воздух наполнился запахом озона и тлена. Но когда свет, издав короткий треск, окончательно погас, напряжение сменилось недоумением. На дороге, тяжело дыша, стоял Аластор.

— Что я пропустил? — его голос прозвучал глухо, словно доносился из-под толщи воды.

Риддик, первым оправившись от шока, опустил руку с оружием и криво усмехнулся, хотя в его глазах все еще читалась настороженность.

— Много чего интересного, — ответил он, обводя взглядом безмолвную, давящую пустоту вокруг. — Ты явился как раз вовремя, чтобы развеять этот мрак. Ну, выкладывай, какие новости принес на своих крыльях?

— Две, — беспечно ответил демон. — Хорошая и плохая.

— Давай с плохой, — проговорил я, заранее готовясь к худшему. Внутри всё похолодело: интуиция, которая не раз спасала мне жизнь, уже вопила об опасности.

— Нам стоит поторопиться. Судя по разговору одного из приспешников, они собираются напасть на нашу штаб-квартиру.

— А хорошая? — спросила Кватра.

— Все документы у меня, — ответил демон. — Но, повторюсь: нужно спешить.

— Прежде чем принимать решение, нам нужно всё обсудить, — вмешалась Ангел. — Я приметила тут неподалёку небольшой домик, к тому же дело к вечеру.

Наш ночной переход накрылся, и пришлось согласиться. Лесополоса вокруг нас словно вымерла. Воздух стал густым, пропитанным запахом прелой листвы и сырой земли, которая, казалось, жаждала впитать нашу кровь. Деревья, искривленные и черные, тянули к нам свои костлявые ветви, а тишина была настолько плотной, что в ушах звенело от собственного сердцебиения.

Ангел ушла вперед, растворившись в серой дымке сумерек. Я шел следом, чувствуя, как по спине ползет липкий холод. Каждое движение казалось ошибкой. Я постоянно оглядывался, вглядываясь в пустоту между стволами, где тени сплетались в пугающие фигуры. Мои пальцы до боли сжимали рукоять оружия — я был на грани, нервы натянуты, как струны перед разрывом.

Вдруг тишину разорвал крик. Он не был похож на человеческий — это был звук разрываемой плоти и отчаяния.

Мы рванули к домику, и мир вокруг меня рухнул. Ангел лежала на земле, свернувшись в клубок. Её величественные крылья, символ её сути, были безжалостно искромсаны, перья перемешались с грязью и кровью. Алое пятно на груди расползалось, как чернильное клякса на белой ткани.

В этот момент время остановилось. Внутри меня что-то оборвалось — тот самый хрупкий стержень, который удерживал меня от безумия в этой войне. Я снова видел, как жизнь уходит из того, кто мне дорог. Это было не просто ранение — это была насмешка судьбы, удар прямо в мою уязвимость. Я опустился на колени, и мои руки, обычно твердые, дрожали, когда я пытался приподнять её.

— Что с тобой? Кто это сделал?! — мой голос сорвался на хрип. Я смотрел на неё и видел не просто раненого союзника, а отражение собственного поражения. Страх, липкий и удушающий, сковал легкие. Я чувствовал себя никчемным, неспособным защитить даже тех, кто шел со мной плечом к плечу.

— Не знаю, — прошептала она, и этот слабый звук отозвался во мне острой физической болью.

Я поднялся, чувствуя, как ярость начинает вытеснять ужас. Вокруг нас сгущалась тьма, ставшая почти осязаемой.

— Окружить дом! — скомандовал я, и в моем голосе прорезался металл. — Проверить каждый угол! Никого не выпускать, никого не впускать! Живо!!!

Я подхватил Ангела на руки, чувствуя, как её тепло уходит в холод ночи. Пока мои люди занимали позиции, я остался один на один с этой гнетущей тишиной. Караул превратился в паранойю: я слышал, как бойцы переговариваются шепотом, как хрустит ветка под чьим-то сапогом, как ветер завывает в щелях покосившегося дома. Каждая тень казалась убийцей, каждый шорох — лязгом клинка.

Я занес её внутрь, в полумрак, где пахло пылью и смертью. Я знал, что враг где-то рядом, наблюдает за нами из темноты, наслаждаясь нашей агонией. И в этот момент я поклялся: если они хотят игры, я превращу эту ночь в их персональный ад. Но глубоко внутри, под слоем холодной ярости, я продолжал дрожать, боясь, что, обернувшись, увижу лишь пустоту там, где должна быть жизнь.

— Что такой встревоженный? — спросил Дух пару минут спустя, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Чего насторожился? — За нами следят, — глухо отозвался я, не сводя глаз с темных проемов окон. Чувство чужого взгляда, липкое и неприятное, никак не желало отпускать. — Снова? — Дух хмыкнул, но в его голосе проскользнула нотка напряжения. — И кто на этот раз? — Я не шучу, — отрезал я, чувствуя, как внутри закипает раздражение от его беспечности. — По периметру чисто, — отчеканила Кватра, возвращаясь из темноты. — В доме была парочка, — добавил Дух, кивнув на покосившиеся двери. — Но мы их быстро выпроводили.

Мы вошли внутрь. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным пылью и запахом старой древесины. Тех, кто укрывался здесь до нас, мы с Волком аккуратно вынесли подальше — лишние свидетели нам были ни к чему. Дом оказался на удивление просторным, хотя и одноэтажным. Радиации не было, окна наглухо заколочены досками, а прилегающая территория казалась крошечным островком безопасности в этом враждебном мире.

Мы развели костер прямо посреди комнаты. Языки пламени жадно лизали сухие ветки, отбрасывая на стены причудливые, дрожащие тени. Стены из огнеупорного материала позволяли не бояться пожара, и этот уютный, теплый свет костра стал единственным, что удерживало нас от безумия ночи.

Лео, молчаливый и собранный, вызвался на дежурство и ушел к выходу. Я же опустился на колени рядом с Ангелом. Её дыхание было прерывистым, а кожа — пугающе бледной в свете огня. Мне предстояло самое сложное: помочь ей отрастить крылья. Процесс был мучительным, и я, чувствуя странную неловкость и стыд, отвел взгляд, когда пришлось расстегнуть её куртку.

— Открой глаза, не бойся, — тихо прошептала Анна. Её голос дрожал, но в нем было столько доверия, что у меня перехватило дыхание.

Я не стал раздевать её полностью, стараясь сохранить остатки её достоинства ее сути - ее крыльяэтот процесс как я и сказал ранее был мучительным но Анна выстояла как настоящий боец. Мои руки, привыкшие к оружию, сейчас двигались с предельной осторожностью. Я прижег рану едким эликсиром, чувствуя, как она вздрагивает от боли, и с помощью пинцета и ловкости моих рук, начал извлекать пулю. Когда она обмякла, потеряв сознание, сердце пропустило удар. На мгновение мне показалось, что мир вокруг рухнул — я замер, боясь даже дышать, пока не уловил едва заметное движение её грудной клетки.

Когда она открыла глаза, в них отразилось пламя костра. Она приподнялась, преодолевая слабость, и коснулась моих губ своими — сухими, горячими. — Спасибо, любимый, — прошептала она.

Я бережно промыл раны, стараясь не причинить ей лишней боли, и укутал её в плащ. Внутри меня боролись тревога за неё и странное, щемящее чувство нежности, которое я так долго пытался подавить.

— Отдыхай, малая, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё еще дрожало. — Пока не поправишься, в операциях не участвуешь. Это не обсуждается.

— Я нужна вам, — вымолила девушка, вцепившись пальцами в край простыни.

— Я не спорю, — я мягко, но твердо уложил её обратно. — Но пока крылья не заживут, ты не взлетишь. А без них ты здесь — не жилец. Отдыхай, Анна.

Она обессиленно кивнула. Я оставил её в полумраке кушетки и вышел к остальным. В комнате пахло озоном и старой пылью.

— Нужно прибавить шагу, — Аластор стоял у окна, вглядываясь в чернильную тьму за стеклом. — Здесь нужно заканчивать. Эта нечисть плодится быстрее, чем мы успеваем её выжигать.

— Мы не можем, — отрезал я. — Анна ранена. Придётся задержаться.

— Насколько? — Кватра скрестила руки на груди, её глаза в полумраке казались неестественно яркими.

— Пока не знаю.

— У меня есть мысль, — подал голос Дух. Он сидел в углу, окутанный тенями, которые, казалось, жили собственной жизнью. — Нам нужно объединиться. Стать единой силой. Слияние душ и плоти.

— Объединение? — голос Анны донёсся из глубины комнаты, полный ужаса. — Ты спятил? Мы же не выдержим! Это разорвёт нас изнутри!

— Выдержим, — я подошёл к рюкзаку и выложил на стол снаряжение. — У меня припасено кое-что для этого случая.

Я достал специальные перчатки. Металл тускло блеснул в свете единственной лампы, покрытый гравировкой, которая, казалось, пульсировала в такт чьему-то сердцебиению. Это были не просто усилители — это были проводники, способные удержать хаос, который высвободится при слиянии.

— Где ты… — Риддик осекся, глядя на артефакты. Он протянул руку, принимая свою пару, и по комнате пронёсся едва слышный гул, словно воздух вокруг нас начал вибрировать.

— Шеф выдал под роспись, — усмехнулся я, хотя внутри всё сжалось от предчувствия. Смех остальных прозвучал нервно, как попытка отогнать страх перед тем, что нам предстояло.

— План есть? — Волк подошёл ближе, его взгляд был прикован к перчаткам.

— Есть, — кивнул я. — Перед тем как мы станем единым целым, мы должны вычистить всё вокруг АЭС. Это место пропитано скверной, она питает Кагнара. Мы должны обескровить его, оставить в живых, но без сознания. Он нужен нам как якорь, чтобы не потеряться в пустоте во время слияния. Ясно?

Все молча кивнули. В комнате стало холоднее. Мистика этого процесса давила на плечи: мы собирались добровольно отдать частицу своей воли, чтобы превратиться в нечто, способное стереть эту нечисть с лица земли.

— А теперь спать, — скомандовал я. — Риддик, смени Лео и введи его в курс дела. Завтра утром распределим роли.

Риддик кивнул и растворился в тенях коридора. Я остался один, глядя на свои перчатки. В тишине мне казалось, что я слышу шёпот тех, кто пытался объединиться до нас и не вернулся из этой бездны.

Глава 7

Подход к станции 9.30

Меня разбудил едва уловимый шорох — звук, который в мертвой тишине комнаты прозвучал как выстрел. Я замер, прислушиваясь. В помещении было подозрительно тихо, даже дыхание спящих казалось приглушенным. Взгляд метнулся к часам: 9:30. Холодная искра тревоги кольнула в груди — в это время часовые должны нас разбудить.

Я бесшумно поднялся и подошел к Ангелу. Она лежала неподвижно, в той же позе, что и вчера, словно застывшая статуя. Рассыпавшиеся по подушке волосы скрывали лицо, но даже в этом полумраке она казалась пугающе прекрасной. Я осторожно коснулся ее плеча, проверяя раны: кожа была гладкой, от вчерашних пуль остались лишь бледные, едва заметные шрамы. Ожидаемо для полуангела, но от этого не менее странно.

Тишину разорвали приглушенные голоса и тяжелый топот за дверью. Инстинкты сработали быстрее мысли: я коротким жестом поднял своих на ноги. Пути к отступлению были отрезаны, оставался лишь один выход — прямо в эпицентр угрозы. Я приготовил арбалет, чувствуя, как ладонь обжигает привычный металл, и сжал рукоять косы. Металл привычно отозвался холодом

Заглянув в узкую щель, я увидел Риддика. Он стоял спиной к нашей двери, сдерживая натиск целой оравы амбалов. Его движения были быстрыми, экономными, но каждый выпад стоил врагам жизни. Воздух во дворе уже пропитался запахом пота, дешевого табака и предчувствием крови.

Медлить было нельзя. Я рванул дверь на себя, врываясь во двор как выпущенная стрела.

Первым же движением я выстрелил из арбалета — болт с шипением прошило двоих, оставив после себя куски разметавшиеся плоти. В тот же миг я ударил ногой в пол, высвобождая накопленную энергию: мощная воздушная волна, словно невидимый таран, разметала остальных противников, впечатывая их в стены. Я не дал им опомниться. Коса описала в воздухе сверкающую дугу, рассекая пространство и плоть. В ушах звенело от адреналина, мир сузился до размеров коридора, где каждое движение было выверено до миллиметра. Последний из нападавших рухнул, и в наступившей тишине я услышал лишь собственное тяжелое дыхание и гул затихающего пламени.

— Оставить одного в живых! — рявкнул я, впечатывая кулак в лицо амбала, уже поваленного косой.

Бой стих так же внезапно, как и начался. В ушах еще звенело от адреналина, а руки мелко подрагивали от перенапряжения. Мы быстро обыскали трупы — пусто. Ни документов, ни меток, ни зацепок. Это раздражало сильнее, чем сама засада.

Я подошел к единственному выжившему. В груди клокотала ярость: этот ублюдок наблюдал за нами, как за дичью, и теперь я хотел лишь одного — выбить из него правду, чтобы успокоить этот зуд в кулаках. Я вцепился в его воротник и рывком оторвал от земли, заставляя смотреть себе в глаза.

— Зачем следил? — мой голос звучал глухо, срываясь на рык. Я чувствовал, как натягиваются жилы на шее, а в висках начинает пульсировать кровь. — На кого работаешь? Говори, пока я не потерял терпение.

Пленник, несмотря на разбитую губу, криво усмехнулся, глядя на меня с вызовом. В его глазах не было страха, только дешевое упрямство, которое бесило меня до дрожи.

— Разбежался, — процедил он сквозь зубы. — Сейчас всё выложу.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Хотелось просто сжать пальцы на его горле, но я заставил себя разжать хватку.

Волк шагнул из тени, его голос прозвучал холодно и буднично, как приговор:

— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Риддик, займись им.

Сталкер молча кивнул и растворился в тенях заднего дваор. Спустя пару минут он вернулся, в удерживая на поводке своего пса — огромного зверя, чья утробная рык-вибрация, казалось, заставляла вибрировать сами стены.

— Ладно, я всё скажу! — взвизгнул пленник, вжимаясь в стену домика. Его трясло так, что дом ходил ходуном — Только уберите пса! Умоляю!

— Ты расскажешь всё, — голос Ангела прозвучал как удар хлыста. Она взмыла в воздух, игнорируя мой приказ оставаться в постели. Её глаза светились неестественным, яростным светом, а вокруг тела плясали искры статики. Она была готова разорвать его на куски, и воздух вокруг неё буквально гудел от напряжения как и ее голом. — Начинай.

Я подошел ближе. В груди клокотало нечто темное, липкое — смесь адреналина и холодной, расчетливой ненависти. Я схватил парня за воротник, впечатывая его затылок в стену.

— Наша цель — командир «Банды Ангела» и его группа, — прохрипел он, захлебываясь воздухом. — Мне дали описание, координаты... Мы выследили вас, устроили засаду, но... мы не знали, что вы — это вы.

— Кто вас направил? — мой голос был тихим, почти шепотом, от которого у парня по спине пробежала дрожь.

— НРУ, — выдавил он.

Волк шагнул вперед, его тень накрыла пленника, как саван. — Кто отдает приказы? Кто стоит за этим?

— Директор НРУ, — парень начал синеть, его глаза закатились. — Он... он лично курировал операцию.

Риддик сделал шаг вперед, и пес глухо зарычал, обнажая клыки в паре сантиметров от лица пленника. — Кто нас сдал? Кто знал, где мы будем?

Пленник судорожно сглотнул, глядя в глаза псу. — Один из ваших бывших...

Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Мир сузился до этой точки, до этого момента. — В смысле — «бывших»? — я сжал его горло чуть сильнее, чувствуя, как под пальцами бьется испуганный пульс. — Имя. Назови имя!

— Призрак.

Тишина, наступившая после этого слова, была тяжелой, как свинец. Она давила на уши, вытесняя все звуки . Ступор. Неверие. А потом — ярость, холодная и острая, как лезвие ножа, пронзила меня насквозь. Я был ослеплен. В голове всплывали обрывки воспоминаний, лица, общие операции... Предательство пахло гарью и старой кровью.

— Где он? — мой голос прозвучал чужим, мертвым.

— Я здесь, — раздался голос из темноты заднего двора за нашими спинами.

Ангел взвизгнула, в её руках вспыхнул ослепительный световой луч, прорезавший полумрак. Она метнула его с такой силой, что бетонная стена за спиной вошедшего оплавилась, но Старик даже не дрогнул — он легко ушел в сторону, словно танцуя со смертью.

— Да как ты посмел?! — Ангел зависла в воздухе, её крылья из чистого света дрожали от ярости. — Как ты мог нас предать? И как ты вообще выбрался из той дыры?!

Старик стоял в тени, его лицо было скрыто, но я чувствовал его взгляд — спокойный, изучающий, полный той самой мерзкой уверенности, которая всегда была его визитной карточкой. В этот момент я понял: всё, что было до этого — лишь прелюдия к настоящей войне.

— Кое-как выбрался, — прохрипел Старый. — Поймите, они меня пытали.

Призрак кивнул на того, кого я до сих пор держал за шиворот, а затем указал на его грудь. Там, поверх ран, затягивались следы от орудий пыток — не буду уточнять каких, думаю, вы сами догадаетесь, что у них самое ходовое.

— Хорошо, мы его допросим, — проговорил Дух. — Давай сюда. — Пошел! — прикрикнул я.

Пленник поплелся вперед, но споткнулся. Дух резко, почти грубо, дернул его вверх, и они скрылись за углом.

— А теперь твоя очередь, — я повернулся к Призраку. — Рассказывай.

Тот кивнул. Его голос, обычно спокойный, теперь звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды. Рассказ затянулся на два часа. Он описывал подвал, где стены сочились конденсатом, а воздух был пропитан приторным запахом жженой плоти и дешевого машинного масла.

Призрак говорил о том, как его «свои» — люди, с которыми он делил последний сухарь у костра, — методично, с ледяным спокойствием превращали его тело в кровавое месиво. Он описывал не только боль, но и то, как в глазах палачей отражалось полное отсутствие человечности. Это было не просто насилие — это было предательство, вывернутое наизнанку. Он видел, как они смеялись, обсуждая, куда именно воткнуть раскаленный прут, чтобы он дольше оставался в сознании. С каждой минутой, пока он говорил, во мне закипала ярость, переходящая в холодную ненависть.

— Я вызвался специально, — закончил он, глядя в пустоту. — Во-первых, я знал вас и ваш маршрут. Во-вторых, я хотел избавиться от них. Я их сдерживал не мог позволить им дойти до вас.

— Допустим, мы поверили, — Аластор с сомнением посмотрел на сталкера, словно пытаясь разглядеть в его глазах ложь. — Но можно ли доверять тебе сейчас? И где, черт побери, Лава?

— Я же говорил: я специально инсценировал свою смерть, чтобы они... — Призрак кивнул на темный угол полуразрушенного ангара, где в щели стен пробивался холодный лунный свет, — ...меня забрали. Пока был у них, я успел отрисовать карту комплекса и взломать доступ к системе. Работал на них, притворялся своим, но внутри всё кипело от ненависти. Они даже не подозревали, что я готовлю план. Лаву я видел пару дней назад: она шла по следу, двигаясь на северо-восток от вашей предпоследней ночлежки.

— Она идет за нами, она ищет нас! — Риддик подался вперед, его глаза блеснули в полумраке. В его голосе слышалось не столько удивление, сколько азарт охотника, почуявшего добычу. — Но что у нее на уме?

— Не знаю, — удрученно прошептал Призрак. Он сидел, ссутулившись, и его пальцы нервно перебирали край потертого комбинезона. — И это пугает больше всего.

— Ну ты и чертенок, — усмехнулся Риддик, хлопая его по плечу.

Мы все рассмеялись, пытаясь разрядить давящую тишину, но смех вышел коротким и сухим. Призраку было не до веселья. Он смотрел в пустоту, словно видел там тени прошлого, от которых не мог отмахнуться.

— Ты чего? — тихо спросил Дух, заметив, как напряглись желваки сталкера.

— Я виноват перед вами, — Призрак виновато опустил глаза, глядя на свои испачканные в пыли ботинки. — Я подверг вас риску, когда молчал.

— Перестань, — я положил руку ему на плечо, чувствуя, как сильно дрожат его мышцы. — Ты признался. Этого достаточно. Мы все здесь по своей воле.

Призрак молча достал оружие, демонстративно загнал патрон в патронник — лязг затвора эхом разнесся по бетонной коробке, — а затем с досадой отбросил автомат в сторону, оглядывая наше скудное снаряжение. В этом жесте было столько безнадежности, что воздух в помещении стал тяжелым, как перед грозой.

Старик, до этого момента молча наблюдавший за нами из тени, вдруг перевел взгляд на девушку, забившуюся в дальний угол. Она обхватила себя руками, глядя в одну точку.

— Что не так с нашей подругой? — спросил Старик, кивнув на нее. — У нее такой вид, будто ее только что лишили самого дорогого.

Она не ответила. Лишь сильнее сжалась, словно пытаясь спрятаться от мира, который снаружи продолжал дышать опасностью. Мы все понимали: этот разговор — лишь короткая передышка. Где-то там, в пустошах, Лава неумолимо приближалась, а впереди нас ждал комплекс, полный тайн и смерти. Мы были на грани, и каждый из нас чувствовал: самое страшное еще даже не начиналось. Настоящая игра только входила в свою решающую фазу.

— Да, — ответил я, глядя в сторону, где в полумраке дома отдыхала раненая. — При входе в дом либо сработала ловушка, либо ей намеренно подрезали крылья. Её ранили дважды: по пути сюда и уже здесь, в убежище. Док подлатал её, но есть риск осложнений. Я отстранил её от полётов и от дела. Понимаю, нам нужно объединиться для решающего боя с Чародеем, но она может не пережить его. Поэтому я притормозил операцию. У меня просьба: приглядывай за ней, когда будешь стоять на часах.

— Ладно, — коротко кивнул Призрак. Его голос прозвучал глухо, словно доносился из пустоты.

— Тебе это оружие не понадобится, — вмешалась Кватра. Её глаза в полумраке светились неестественным, холодным блеском. — Мы используем своё, уникальное.

— Но у меня такого нет, — удручённо отозвался сталкер, сжимая пустые руки.

— Ничего, — сказал я, чувствуя, как воздух вокруг начинает вибрировать от предвкушения скорой битвы. — Подожди минуту.

Я зашёл в дом. Внутри пахло озоном и старой пылью. Сосредоточившись, я призвал силу, скрытую в самой сути вещей. Дерево под моими пальцами послушно принимало форму, становясь твёрдым, как кость древнего зверя. Я закалил древко в расплавленной стали, вплетая в металл клыки кабана — трофей, пропитанный яростью дикой природы. Секира с одной стороны и тяжёлый молот с другой — оружие вышло тяжёлым, гудящим от скрытой в нём мощи.

Когда я вышел, небо над АЭС уже затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами, которые, казалось, опускались всё ниже, пытаясь раздавить нас. Я вручил оружие Призраку. Тот принял его, и по его фигуре пробежала едва заметная дрожь — сталь отозвалась на его присутствие. Он спрятал подарок под плащом, сливаясь с тенями.

Мы перекусили в гнетущей тишине, нарушаемой лишь далёким, едва слышным гулом реактора. Зона замерла, словно хищник перед прыжком. Через несколько дней, когда воздух стал настолько плотным, что его можно было резать ножом, мы выдвинулись в сторону АЭС.

Глава 8

Солнце стояло в зените, но его свет казался холодным и чужим. Три часа пути по выжженной земле привели нас к электростанции, и то, что мы увидели, заставило кровь застыть в жилах. Территория была нашпигована ловушками — не механическими, а самой тканью реальности, искаженной до неузнаваемости. Над объектом, вопреки безоблачному небу вокруг, сгустились неестественно черные грозовые тучи, в центре которых, словно рваные раны, зияли дюжины черных дыр. Воздух вибрировал от напряжения, а охрана, патрулирующая периметр, двигалась с пугающей, почти механической точностью.

— Даже не пытайтесь, — глухо произнес Лео, глядя на переплетение искажений. — Эти ловушки не обойти и не обезвредить. Они созданы самой природой, извращенной магией.

— Смотрите, — голос Риддика прозвучал как натянутая струна. Он указал на вершину высокой трубы.

Я прильнул к биноклю. Фокус поймал фигуру Рагнара, застывшего в неподвижности, а над ним, игнорируя законы гравитации, парил Рагнарак. Его присутствие ощущалось физически — тяжелое, давящее, как предчувствие конца света.

— Рагнарак... — выдохнул я. — Рагнарак, — эхом отозвалась команда. В этом хоре слышался не просто страх, а осознание того, с каким чудовищем нам предстоит столкнуться.

— Что он здесь забыл? — голос Кватры дрогнул. — Он — один из самых могущественных слуг Кагнара, — ответил Дух, и в его голосе впервые проскользнула тень сомнения. — Его сила способна выжигать души.

— И что теперь? — Призрак сжал рукоять оружия так, что побелели костяшки пальцев.

Вопрос повис в тяжелом, пропитанном озоном воздухе. Наши планы, выверенные до мелочей, рассыпались в прах, но отступать было некуда. Главная цель — не дать им завершить воскрешение — стала единственным, что имело значение.

— Планы меняются, — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. — Мы должны отвлечь Рагнара и Рагнарака. Если они начнут ритуал, мир изменится навсегда. — И кто пойдет на убой? — спросил Волк, глядя на меня с мрачной решимостью. — Ты, я и Аластор, — отрезал я. — Мы возьмем на себя чародеев. Ангел с остальными займутся второй частью задачи. Мы ударим ночью, когда тьма станет нашим единственным союзником.

— Но как мы проберемся внутрь? — Анна-Мария посмотрела на черные дыры в небе, которые, казалось, наблюдали за нами. — Там сама смерть ждет нас на каждом шагу.

Я промолчал. Ответа не было, но в глазах каждого из нас я видел одно: мы пойдем туда, даже если это будет наш последний путь

— На «Крыльях Ветра», — ответил я.

Ангел и Аластор поникли, их плечи опустились, словно под тяжестью невидимого груза. В воздухе повисло тягучее, липкое молчание.

— Чего вы? — я попытался придать голосу уверенности, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия. — Вдвоем вам нас всех не одолеть, тем более тебе, Ангел, после того, что с тобой случилось. Я даю допуск к полетам и возвращаю вас в операцию.

Анна тихо улыбнулась, но в её глазах не было радости — лишь холодная решимость.

— Создав мощный воздушный коридор, по которому вы перелетите, — добавил я, чувствуя, как само пространство вокруг нас начинает вибрировать от напряжения.

День мы переждали в густом подлеске, неподалеку от забора. Мы укрылись в стволе огромной ивы: её ветви, словно костлявые пальцы, опускались до самой земли, образуя естественный шалаш. Внутри было душно, пахло прелой листвой и чем-то металлическим, будто воздух был наэлектризован перед грозой.

Когда настала моя очередь дежурить, лес вокруг словно вымер. Тишина стала давящей, почти осязаемой — ни шороха, ни крика ночной птицы. И тут произошло нечто, от чего по спине пробежал холодок. Вдали, сквозь плотную пелену тумана, показался луч света. Он не просто светил — он прорезал тьму, стремительно приближаясь, словно некое живое, целеустремленное существо.

Я насторожился, рука сама потянулась к «кругу». Огненная собака, дремавшая у моих ног, внезапно вскочила. Я погладил её, пытаясь успокоить, но она лишь глухо зарычала, шерсть на загривке встала дыбом. В её глазах, отражавших пламя, я увидел не страх, а первобытную ярость. Внезапно пес сорвался с места и исчез в темноте, растворившись в ней, как призрак.

Прошло всего пару минут, которые показались мне вечностью. Тишина стала настолько густой, что в ушах зазвенело. И вдруг — звук шагов. Тяжелых, неровных. Мой пес вернулся: он гордо вышагивал впереди, а прямо за ним, словно вынырнув из самого небытия, появилась Лава.

Она выглядела как видение из кошмара: промокшая, с грязными слипшимися волосами, измученная до предела. Она явно проделала долгий, изматывающий путь сквозь этот проклятый Рыжий лес. От неё веяло холодом и какой-то чужеродной энергией.

Ярость, смешанная с испугом, ударила в голову. Я со злости метнул в неё «круг», но она, словно предвидя движение, чертовски ловко увернулась. Поймав артефакт, она взглянула на меня — в её глазах читалась такая тревога, что у меня перехватило дыхание. Она направилась ко мне, и с каждым её шагом гнетущее чувство надвигающейся беды становилось всё невыносимее.

— Дон, ты чего?.. — Лава едва дышала, хватая ртом спертый воздух. Она стояла, согнувшись, опираясь руками о колени, а с её плаща на землю капал пот и радиоактивная жижа. Как она выжила я до сих пор не мог понять ее одежа буквально сияла от радиации.

Я сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Внутри всё клокотало от ярости, смешанной с липким страхом, который я гнал прочь последние два часа.

— А ты не догадываешься? — мой голос прозвучал глухо, как из бочки. — Бросить группу в ответственный момент? Так дела не делаются, Лава. Либо ты в команде, либо сама по себе. Выбирай, пока я не передумал.

Она вздрогнула, понурилась, пряча лицо в тени капюшона. Её трясло — то ли от адреналина, то ли от начинающегося отходняка.

— Виновата… знаю, — прохрипела она, с трудом выпрямляясь. — Прости, что не предупредила. Но посмотри… посмотри, что у меня есть!!!!

Она дрожащими пальцами расстегнула рюкзак. Внутри, среди окровавленных бинтов и пустых магазинов, лежали документы в герметичном пакете и флешка.

Я прищурился, чувствуя, как ярость сменяется холодным, расчетливым интересом.

— Что это?

— Данные с «Агропрома» и «Ростка», — она вытерла грязной ладонью пот со лба, оставляя черный след. — Я пыталась вас нагнать, но Зона будто издевалась: то аномалии перекрыли путь, то стая слепышей на хвост села. Пришлось петлять через болота. Видела ваши вспышки в небе, знала, что вы где-то рядом, но не могла выйти на связь — рация сдохла еще на переходе. А когда небо полыхнуло выбросом, поняла: либо сейчас, либо никогда. Рванула напролом через «жарки». Простите, что так сорвалась… я не могла уйти с пустыми руками.

Я молчал, глядя на её обожженные руки и прожженный край куртки. Зона не прощает ошибок, но за такие данные она прощала многое.

— Убери, — бросил я, кивнув на документы. — И не смей больше так пропадать. В следующий раз я не буду ждать.

— Ладно, ты славно поработала, — похвалил я подругу. — Всё нормально, я понимаю. Иди отдыхай, ночью у нас бой, нужны все силы.

Девушка побрела к «дому». Меня сменил Дух, и я вкратце рассказал ему о нашей встрече. Перед выходом вся команда наперебой расспрашивала Лаву о ее злоключениях. Она рассказывала всё, ничего не скрывая. Да и скрывать было нечего: мы стали для неё больше чем просто друзьями. Мы были слаженной и верной командой, сплоченной перед лицом неизбежного.

Ночью мы выдвинулись на точку. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом озона и тлена. Вне досягаемости прожекторов я провел руками в воздухе, и передо мной возникло мерцание — прореха в реальности, через которую мы должны были проскользнуть.

— Вперёд, — полушёпотом скомандовал я. — Ангел, Аластор, прикрывайте.

Крылатые кивнули. Мы взмыли в небо, но полет длился недолго. Приземлившись, мы оказались в тени 4-го энергоблока. Зрелище было гнетущим: изуродованный саркофаг, словно гниющий зуб в челюсти земли, возвышался над нами. После последнего взрыва конструкция выглядела еще более чудовищно — искореженный металл торчал в разные стороны, как ребра скелета, а из разломов сочилось неестественное, болезненно-зеленое свечение. Казалось, сама станция дышит, испуская радиоактивный холод, от которого не спасала никакая защита.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Я чувствовал, как вибрирует воздух, как гудит в висках от близости аномальной энергии. Каждый из нас был на пределе: пальцы судорожно сжимали рукояти, дыхание стало поверхностным. Мы были хищниками, зашедшими в логово чего-то гораздо более древнего и опасного.

Мы двигались бесшумно, искусно обходя лучи прожекторов, которые разрезали густую, липкую тьму. Выйдя на главный «подиум» в центральной части, мы замерли. Было неестественно тихо — тишина здесь была не пустой, а давящей, словно само пространство вокруг энергоблока затаило дыхание.

Лишь пара охранников бродила неподалеку. Они напоминали шкафы три на три метра: массивные, грубо сбитые из ржавого железа, к которым прикрутили головы и вложили в руки тяжелое оружие. Эти «рельсовые големы» двигались с пугающей механической точностью.

Они стояли в темноте, что было нам на руку. Мы действовали как единый организм: короткий рывок, синхронный удар — и охранники рухнули, даже не успев издать звука. Мы быстро оттащили их тела в сторону, стараясь не смотреть на то, как из их сочленений сочится черная, маслянистая жидкость.

Мы были внутри. И теперь каждый из нас понимал: обратной дороги нет.

Вот доработанная версия. Я добавил акценты на «тяжелую» атмосферу, звуки, запахи и физические ощущения героя, чтобы усилить эффект присутствия.

— Действуем быстро, — мой голос прозвучал глухо, почти как шелест сухих листьев. — Вы знаете, что делать.

Призрак, Дух и Лава растворились в тенях, словно их и не было — лишь холодный сквозняк пронесся мимо. Анны и Аластора нигде не было видно, но я чувствовал их присутствие: воздух вокруг вибрировал от предвкушения крови. Моя команда заняла позиции, а я с остальными двинулся к центру, где в густом, пропитанном озоном воздухе пульсировал энергоблок. Его гул отдавался в зубах неприятной, металлической дрожью.

— Смотрите, кто пожаловал! — голос мага эхом отразился от бетонных стен, прозвучав неестественно громко в этой мертвой тишине. — Банда Ангела в полном составе. Что ж, начнем представление. Я ждал вас.

Площадка была залита ослепительным, почти хирургическим светом прожекторов, выхватывающим из темноты клубы едкого дыма. Началась бойня. Я ворвался в гущу приспешников, чувствуя, как под кулаками хрустят кости, но тут грохот металла перекрыл крики. Обернувшись, я увидел, как Аластор, окутанный багровым маревом, вздернул Рагнарока в воздух. Кнут, словно живая змея, стянул руки врага за спиной. Ангел, чьи глаза горели яростным пламенем, осыпала его градом огненных шаров. Демон с первобытной жестокостью впечатал Рагнарока в несущую трубу — та с визгом подалась, накренившись над ареной, словно гигантское копье, готовое пронзить любого.

В этот момент мир для меня взорвался.

Удар чернокнижника пришелся в грудь, словно таран. Воздух с хрипом вырвался из легких, а реальность на секунду превратилась в калейдоскоп из искр и теней. Я отлетел назад, впечатавшись в холодный бетон. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли черные пятна, а во рту появился отчетливый привкус меди. Каждое движение отдавалось острой, пульсирующей болью в ребрах, а мир вокруг казался замедленным, словно я смотрел на него сквозь толщу мутной воды.

Я с трудом сфокусировал взгляд. Призрак уже был рядом, помогая мне подняться. Его рука была ледяной, как у мертвеца. Мы вместе бросились на кудесника, чья фигура казалась размытой, словно он был соткан из самого мрака.

— Посмотрите на этих смельчаков! — маг оскалился, и в его глазах блеснуло нечто нечеловеческое. — Двое на одного? Как-то нечестно.

— Честно-честно, — прохрипел я, сплевывая густую кровь на бетон. — Будем трепаться или устроим кому-то хорошую взбучку?

— Уважаю, — чернокнижник сделал шаг вперед, и тени вокруг него начали удлиняться, принимая форму когтистых лап.

Я коснулся гарнитуры, чувствуя, как по виску стекает горячая струйка пота. — Будьте наготове, — прошептал я, едва шевеля губами. — Ждите моего сигнала к объединению. Сейчас начнется настоящий ад.

Придя в себя, я первым делом бросился на помощь. Воздух был пропитан гарью и запахом озона — Рагнар не жалел сил, пытаясь превратить нас в кровавое месиво. Мы стояли на ногах лишь чудом, избитые, с рваными ранами, но ярость жгла изнутри сильнее, чем боль от ударов.

Кагнар оскалился, выпуская свой фирменный прием — рой призрачных зеленых черепов. Я ушел в сторону, в последний момент размозжив один из них ударом кулака. Кости хрустнули, по руке полоснуло холодом некромантии. Маг попытался влезть в голову, ударить ментальным хлыстом, но защита Волка сработала как стальной заслон — его попытки захвата разбились о наш разум, как волны о скалы.

На секунду я потерял его из виду и обернулся. Риддик. Он сходился в клинче с чернокнижником - мастером клинков — тварью, чьи движения были быстрее мысли. Пара рваных, неестественных движений, блеск стали — и Риддик рухнул. Он не просто упал, он обмяк, как сломанная кукла, а из его бока фонтаном ударила алая кровь, мгновенно пропитывая костюм сталкера.

К горлу подступил тошнотворный ком. Мир на мгновение сузился до точки. Я взревел, выпуская два вихря, которые с хрустом костей впечатали врага в ближайшую стену но мага это не остановило он словно зомби пытался встать на ноги. Смахнув с глаз кровавую пелену, я рванулся к главному магу. Тот подбросил меня заклинанием, но я не растерялся: на лету соткал из воздуха жесткую трубу и, как в капкан, насадил на него, приказывая своим четвероногим рвать любого, кто подойдет.

На воздушной тяге я рухнул рядом с Риддиком. Его тело еще хранило остатки тепла, но жизнь уже уходила из него, как вода сквозь пальцы.

— Эй, браток… — я схватил его за плечо, пытаясь нащупать пульс, но пальцы лишь утонули в липкой, горячей крови. — Не уходи, слышишь? Не смей, твою мать!

Я прижался лбом к его груди, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается. Через минуту, когда подоспела Кватра, я даже не обернулся.

— Что стряслось? — ее голос дрогнул, когда она увидела, как я сижу над телом.

Я молча указал на зияющую дыру в боку Риддика. Кватра издала звук, похожий на скулеж раненого зверя.

— Нет… — она рухнула на колени, вцепившись в его плечи. — Риддик, нет! Кто?! Кто это сделал?!

— Кагнар, — мой голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. — Я вырву ему сердце. Лично.

Кватра зарыдала, не скрывая боли. Ее слезы падали на лицо нашего Мастера Клинков, смывая с него дорожки пыли и крови. Он был нашим братом, тем, кто прикрывал спину, когда казалось, что выхода нет. Теперь он лежал здесь, холодный и безмолвный, а внутри меня росла пустота, которую не заполнить никакой местью. Я смотрел на его застывшее лицо и понимал: часть меня умерла вместе с ним. И эта пустота требовала крови. Много крови.

— Ладно, ребят, — сказал я, смахивая очередную слезу, что предательски жгла щеку. В горле стоял ком, но я проглотил его вместе с горечью утраты. — Дух, оттащи его в безопасное место и догоняй нас. А мы, как и планировали, закончим начатое. За него.

— Босс! — крикнул Дух, и в его голосе звенела сталь, смешанная с нескрываемой ненавистью. — Подойди сюда!

Я бросился к нему, чувствуя, как под ногами хрустит радиоактивная пыль и битое стекло.

— Что? — выпалил я, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Смотри, — он указал на следы волочения, которые внезапно обрывались, словно жертву просто растворили в воздухе.

Тишину мертвой зоны разорвал голос — холодный, лишенный жизни, доносящийся отовсюду и ниоткуда сразу:

— Не беспокойтесь, я вас найду. Всех до единого.

Мы пришли в недоумение как и кого потащили и что это был за голос?

— Ну вы и долго, — усмехнулся Призрак, хотя в его глазах плясали искры безумной ярости.

Услышали крики я повернулся на шум.

— Ты что творишь?! — в бессильной злобе прорычал кудесник, дергаясь в невидимых путах. — Выпусти немедленно! Я сказал — выпусти!

Мы рассмеялись. Это был не веселый смех, а сухой, надрывный лай людей, которым уже нечего терять.

— Ребята, начали, — скомандовал я, чувствуя, как внутри закипает темная, густая ярость. — На счет три. Раз… два… три! НО не успели ничего сделать как Ангел закричала

-Палундра!!!!

Земля содрогнулась. Мы едва успели отпрянуть, когда исполинская труба четвертого энергоблока, проржавевшая и тяжелая, как сама смерть, с грохотом рухнула ровно на то место, где мы стояли секунду назад. Воздух наполнился удушливой бетонной пылью. Чародей, воспользовавшись хаосом, выпутался, но тут же рухнул на землю — из его пробитой ступни фонтаном брызнула кровь, окрашивая серый бетон в багровый.

— Что это? — недоуменно прохрипел Дух, глядя на то, как невидимые клыки терзают плоть врага.

— Не «что», а «кто», — отрезал я, чувствуя, как холодная волна удовлетворения разливается по венам. — Это мои адские псы работают. Они чувствуют запах крови и боли. Нашей боли.

Мы снова рассмеялись, и этот звук эхом отразился от мертвых стен реактора. Я подошел ближе, глядя в искаженное ужасом лицо врага, и прошептал так, чтобы он услышал каждое слово:

— Я же говорил… ты против нас безнадежен. А теперь — плати по счетам. За каждого, кого ты забрал.

Кто-то опустил тяжелую ладонь мне на плечо. Инстинкт сработал быстрее мысли: я резко развернулся, вкладывая всю силу в сокрушительный удар, но моя рука была перехвачена с пугающей легкостью но никого не было рядом. Стальные пальцы сжали запястье, блокируя движение.

— Слишком медленно, — раздался холодный, до боли знакомый голос за спиной.

Я замер. Воздух вокруг словно стал гуще. Снова обернувшись, я увидел его. Риддик стоял, небрежно опираясь на воздух, словно сама гравитация подчинялась его воле.

— Какого черта?! Ты же… ты был мертв! — голос Кватры сорвался на истерический крик, эхом отразившись от стен пещеры. — Как видишь, смерть — понятие растяжимое, — Риддик едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке читалась вечность. — Я же обещал: я вас не покину. — Ты… ты напугал нас до полусмерти, — Ангел сжала кулаки, ее голос дрожал от смеси гнева и облегчения. — Больше никогда так не делай.

Времени на сантименты не было. Чародей, поверженный, но все еще опасный, лежал в центре площадки, окутанный остатками своей черной магии. Мы переглянулись. Пора.

Мы взялись за руки, образуя живую цепь. В тот же миг пространство вокруг нас начало вибрировать. Мы взмыли вверх, превращаясь в размытое кольцо света, набирая скорость, от которой свистел воздух. Я сосредоточился, собирая в груди первобытную мощь — «Клондайк». Энергии природы, дикие и необузданные, хлынули в мои вены, обжигая холодом и жаром одновременно.

Когда наши потоки слились, реальность треснула. В центре круга, прямо над грудью мага, возник ослепительный луч — сгусток чистой, концентрированной ярости. Он висел в метре от земли, гудя, как растревоженный улей.

Мы начали раскачиваться, синхронно, как единый механизм. С каждым движением давление на пространство возрастало. Луч, подобно гигантскому рычагу, начал опускаться, вгрызаясь в реальность.

— А-А-А-А! — крик Чародея перекрыл гул стихий. Он орал, когда свет начал буквально испарять его защиту.

Я чувствовал, как энергия выжигает меня изнутри, как трещит сама ткань мира. Вспышка! Мир на секунду окрасился в ослепительно белый цвет, а затем наступила оглушительная тишина. Мы разлетелись в стороны, обессиленные, с трудом удерживаясь в воздухе.

Когда свет погас, я с трудом сфокусировал взгляд. В центре кратера, где только что стоял маг, дымилась воронка. Кудесник был жив, но это было зрелище не для слабонервных: левая сторона его тела превратилась в обугленное месиво, кожа слезла, обнажая почерневшие мышцы. Он дышал, хрипло и прерывисто, цепляясь за жизнь с упорством проклятого.

Я смотрел на него и чувствовал, как по спине пробежал холодок. Любое другое существо после такого удара превратилось бы в горстку пепла, но он… он продолжал существовать. Это была не просто магия. Это был кошмар.

Когда Кагнар пришел в себя, воздух уже был пропитан гарью и запахом озона. Вокруг бушевала рукопашная. Первым на меня бросился маг, окутанный всполохами черного пламени. Я пропустил пару тяжелых ударов, чувствуя, как трещат ребра, но, сплюнув густую кровь, перехватил инициативу. Мои кулаки, вложившие всю ярость момента, обрушились на него сокрушительным градом. Я впечатал его в бетон, но не прошло и полминуты, как этот чернокнижник, изрыгая проклятия, снова поднялся на ноги, словно сама смерть брезговала забирать его.

В этот момент тишину прорезал глухой, влажный стук. Я обернулся и увидел, как Рагнарок рухнул на пол, неестественно вывернув шею. Он больше не шевелился. Рядом, с грацией хищного зверя, приземлился демон, чьи когти все еще были обагрены кровью моего товарища. Кагнар — тот, что был жив, — застыл в немом оцепенении, глядя на бездыханное тело своего приспешника.

Маг вновь бросился на меня, выкрикивая заклинания, от которых вибрировали стены. Я выставил руки, принимая его напор. Кудесник, словно акробат, попытался перевернуться в воздухе, но я перехватил его в полете. С хрустом ломаемых костей я швырнул его на спину. Инициатива перешла к нам. Увидев, что остался один, маг замер, его глаза расширились от первобытного ужаса.

Я не дал ему шанса. Вложив всю ненависть в движение, я сделал резкое сальто назад, в полете нанося двойной удар в челюсть, от которого хрустнули зубы. Не давая ему опомниться, я завершил комбинацию сальто вперед, обрушив всю массу своего тела на его голову. Череп лопнул, как переспелый плод, разбрызгивая мозги и темную магическую субстанцию по холодному полу. Оставшиеся пешки чародея, видя эту кровавую расправу, впали в безумие и бросились на нас, но мы превратили их в кровавое месиво за считанные минуты.

Я собрал выживших у входа в энергоблок. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным древним страхом и гулом якобы работающих двигателей что по сути своей тут не должно работать ничего. Мистика да и только. После короткого, сбивчивого совещания со штабом мы шагнули внутрь.

Мы прошли пару пролетов, и путь нам преградила странная двустворчатая дверь. Она казалась чужеродным объектом в этом индустриальном аду: тяжелое дерево, обтянутое ковром из человеческой кожи, испещренным ритуальными росписями. Символы пульсировали тусклым багровым светом, создавая вокруг прохода невидимый, но ощутимый щит. Я попытался открыть её, но стоило моим пальцам коснуться ткани, как невидимая сила ударила меня в грудь. Я пролетел три метра и с грохотом врезался в стену.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как внутри закипает холодная, почти осязаемая злость. Ритуальные знаки на двери, казалось, насмехались надо мной. Чеканя шаг, я снова направился к проходу, готовый вырвать эту преграду с корнем, чего бы мне это ни стоило.

— Работаем, — мой голос прозвучал глухо, словно в склепе.

Волк начал первым. Он навалился на дверь, вросшую в стену, словно паразит. Металл и дерево стонали под его ударами, но дверь не поддавалась — она была защищена чем-то большим, чем просто ржавые петли.

— Я понял, — прорычал Дух, нанося очередной удар своим оружием. От столкновения по комнате разлетелись искры, высветив на мгновение пляшущие в воздухе пылинки. — Это ковер. Он здесь как живой щит. Отойди!

Дух метнул огненную стрелу. Пламя с жадным шипением вгрызлось в ткань, и в ту же секунду помещение наполнил пронзительный, нечеловеческий крик, от которого заложило уши. Казалось, сами стены содрогнулись в агонии. Когда ковер превратился в пепел, обнажив лишь почерневший карниз, мы шагнули внутрь.

Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом формалина, старой крови и застоявшегося страха. В центре комнаты, словно алтарь в оскверненном храме, стоял стол, заваленный инструментами: скальпели, зажимы, огарки свечей, оплывшие черным воском. Казалось, стены этого места сжимались, пытаясь вытолкнуть нас, не давая дышать.

— Записи забираем, остальное — к чертям, в пепел, — приказал я, стараясь не вглядываться в тени, которые, казалось, шевелились в углах.

Мы работали быстро, чувствуя на затылках липкий взгляд невидимого наблюдателя. Я подготовил смесь для очищения — едкую, пахнущую серой и озоном. Четыре флакона, расставленные по углам, должны были превратить это проклятое место в горстку праха. Достаточно одной искры, чтобы цепная реакция стерла этот гнойник с лица земли.

Когда мы вышли, я обернулся: Призрак уже сжимал в руках найденные записи. Самое важное было у нас, а остальное… остальное должно было сгореть в очищающем огне.

Как только мы начали покидать помещение, он тут же растворился в густой, почти осязаемой тьме, и найти его не удавалось до сих пор. В коридоре царила мертвая, неестественная тишина — такая, от которой закладывает уши, а по спине ползет липкий холод. Казалось, сами стены впитывали наш страх, а воздух стал тяжелым, пропитанным запахом озона и гнили.

По протоколу, после очищающего "заклинания" требовалось пять минут выжигать всё огнем, чтобы вытравить остатки скверны. Но не прошло и двух минут, как из глубины коридора донесся странный, рваный звук — кто-то стремительно приближался, не заботясь о скрытности. В этой тишине каждый его шаг отдавался гулким эхом, словно само приближение смерти. Мы вскинули оружие, вглядываясь в непроглядный мрак.

— Это я! — прорезал тишину хриплый крик Старика. — Не стрелять!

— Ну ты даешь, — выдохнул Волк, опуская ствол, хотя его пальцы все еще судорожно сжимали рукоять. — Где тебя черти носили?

— Были свои заморочки, — отрезал Призрак, чье лицо в полумраке казалось маской из воска.

Времени почти не осталось. Гремучая смесь в бутылках уже начала закипать, издавая зловещее шипение, которое в этой тишине звучало как обратный отсчет. Стены вокруг нас начали покрываться инеем, а тени — удлиняться, словно нечто невидимое тянуло к нам свои костлявые пальцы.

— Все, сматываемся! — скомандовал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом от невыносимого давления чужого присутствия.

Я чиркнул по заранее подготовленному фитилю. Огонек вспыхнул, жадно пожирая пропитанную горючим нить, и мы рванули к выходу, чувствуя, как за спиной разверзается сама бездна. Старик бежал последним, замыкая группу, пока позади нас коридор начинал тонуть в очищающем, но пугающем пламени.

Ударная волна швырнула нас к двери реакторного отсека, впечатав в холодный бетон. Мы вскочили на ноги почти синхронно, но заглядывать в разверзшееся пекло не было ни сил, ни смысла — там уже не осталось ничего живого. Когда мы выбрались наружу, на поверхность, где воздух был пропитан гарью и озоном, пришло осознание: Старик не вышел.

В груди закипела глухая, почти осязаемая ярость. Потерять его дважды — это было за гранью человеческой выносливости. Я вернулся к эпицентру, надеясь на чудо, но нашел лишь его плащ, брошенный на бетон. Он никогда не расставался с этой вещью, словно она была частью его души. Теперь же, в этой мертвой тишине, среди искореженного металла и пляшущих теней, этот кусок ткани казался единственным надгробием, которое мы могли ему оставить. Эвакуация не ждала, и нам пришлось уйти, молча отдав последние почести товарищу, чье имя теперь стало лишь эхом в этом радиоактивном склепе.

— Волк, связывайся с базой, — мой голос прозвучал чужим в этой звенящей пустоте. — Докладывай о завершении.

Боец защелкал тумблерами рации, но в наушниках стоял лишь мертвый, шипящий эфир. Мы повторяли вызов снова и снова, но ответом была только давящая тишина. Сергей всегда был на связи, он был нашим якорем в этом безумии. Его молчание пугало сильнее, чем сам взрыв — оно означало, что мир, к которому мы привыкли, перестал существовать.

Я обвел взглядом своих друзей. За это время они стали для меня второй семьей. Их лица, серые от пыли и копоти, выражали ту же опустошенность, что я чувствовал внутри. Мы остались одни в этом выжженном мире.

— Что ж, — выдохнул я, глядя на горизонт, где небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами. — Готовьтесь. Путь предстоит долгий, и идти придется до конца.

— Принято, — глухо отозвались бойцы, и мы двинулись прочь, оставляя позади руины, ставшие могилой для нашего друга.

Мы пытались вызвать эвакуацию, но в штабе отрезали: обе «вертушки» упали недалеко от точки высадки. Причины — неизвестны.

Мы добрались до военной базы Долга, благо я был у командира на хорошем счету и он предоставил нам транспорт рванули к Москве(почему спросите туда ответ прост как день из -за обстановки которую не стоит разглашать) . К вечеру следующего дня были на месте. База «Возрождение» встретила нас мертвой тишиной. Здание, которое раньше казалось неприступной крепостью, теперь напоминало остов сгоревшего корабля. Стены, когда-то внушавшие уверенность, зияли рваными пробоинами от пуль и следами прямых попаданий. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным гарью, пылью и чем-то сладковато-металлическим — запахом смерти, который не спутаешь ни с чем.

Я зашел внутрь первым. Внутри царила разруха: перевернутые столы, разбросанные документы, разбитые мониторы. Лифт, как ни странно, работал, но его лязг в этой гробовой тишине звучал как похоронный звон. Мы спустились к штабу Шефа. Раньше здесь жизнь била ключом: постоянные планерки, гул голосов, люди, спешащие по делам. Сейчас же давящая пустота давила на уши сильнее, чем грохот боя. Казалось, само здание вымерло, оплакивая своих защитников.

— Ребята, сюда! — голос Волка прорезал тишину, как удар ножа.

Мы рванули на зов, надеясь на чудо, на то, что кто-то выжил. Завернули за угол — и застыли. Коридор был усеян телами наших товарищей. Стены превратились в решето. Вид этого кладбища, устроенного прямо в сердце нашей базы, выбил почву из-под ног. Мы не просто стояли — мы чувствовали, как внутри нас что-то ломается. Вера в то, что «Возрождение» — это безопасный тыл, рассыпалась в прах вместе с этим бетоном.

Команда, пересилив себя, двинулась к приоткрытой двери кабинета. Мы вошли. Все, кроме Духа.

— Прикрывай! — Риддик с грохотом захлопнул тяжелую створку.

Дух коротко кивнул, его взгляд сканировал пространство, словно прицел. В приемной царил хаос: документы устилали пол, как опавшие листья, а связанная секретарша, забившись в угол, в ужасе косилась на дверь кабинета. Мы влетели внутрь — пусто. Но из смежного помещения донесся подозрительный шорох. Ворвавшись туда с оружием наизготовку, мы застали Шефа: он был привязан к стулу, рот перетянут клейкой лентой, а на лбу багровела ссадина.

Я бросился к нему, но тут же замер: холодная сталь ствола уперлась мне в висок. Воздух в комнате стал тяжелым, пропитанным запахом пороха и дешевого одеколона врага.

— Ни шагу дальше, — прорычал кто-то из тени. — Руки за голову, разворачивайся плавно. Дернешься — пущу пулю в мозг.

Я медленно поворачивался, чувствуя, как по спине течет холодный пот. В полумраке я успел заметить лишь блеск глаз наемника и его напряженную позу. В голове пульсировала мысль: «Слишком поздно». Затылок пронзила острая, ослепляющая боль, и сознание погасло, провалившись в черную бездну.

Очнулся я уже в плену: запястья стянуты, глаза в потемках, зато говорить могу. В воздухе стоял тяжелый запах сырости и запекшейся крови.

— Шеф, вы живы? — прошептал я в пустоту.

— Угу, — отозвался Сергеич. Его голос звучал хрипло, будто он захлебывался кровью.

— Где наши?

— Понятия не имею. Давай, освобождай нас, быстро!

Я сконцентрировался, чувствуя, как внутри закипает привычный жар. Секунда — и путы на запястьях превратились в пепел, осыпавшись на пол.

— Оставайтесь здесь, — скомандовал я, поднимаясь на ноги и разминая затекшие мышцы.

— Еще чего, — отрезал Шеф, с трудом выпрямляясь. — Это мои люди, элита. Я не оставлю их в беде. Сейчас вернусь.

Шеф скрылся в соседней комнате, а через мгновение вернулся, уже облаченный в тяжелую броню. Мы двигались бесшумно, словно тени, возвращаясь тем же путем, которым я пробрался сюда. Мои чувства обострились до предела: каждый шорох в коридоре отдавался в висках, а воздух, казалось, стал густым и липким от предчувствия скорой схватки.

— Я возьму его, — прошептал я, едва шевеля губами.

Охранник даже не успел осознать, что произошло. Мой удар был выверен до миллиметра — короткий, жесткий, профессиональный. Пока он оседал на пол, я привычным движением подхватил его пистолет и пару магазинов. Холод металла в руке немного притупил пульсирующую боль в голове — последствия недавней отключки еще давали о себе знать.

Впереди послышались голоса. Мы замерли, вслушиваясь в гнетущую тишину коридора.

— Надо было сразу прикончить этих двоих, — донесся раздраженный голос наемника. — Теперь нас могут вычислить. — Иди проверь, как они там, — отрезал второй.

Наемник показался из-за угла, но не успел даже вскинуть оружие. Я двигался быстрее мысли: короткий выпад, и он рухнул, не издав ни звука. Шеф одобрительно кивнул, подняв большой палец, и бесшумно скользнул вперед. Вскоре до меня донесся глухой звук борьбы и тяжелый стук падающего тела. Я рванул за угол, готовый к худшему, но увидел Сергеича — он стоял непоколебимо, как скала. Я выдохнул, сбрасывая лишнее напряжение.

Мы двигались к цели, словно хищники, преследующие добычу. Дверь, которую мы приметили издалека, приближалась. Мы замерли по обе стороны от проема, синхронно контролируя дыхание.

— Какого черта ты приволок их сюда? — донесся из-за двери яростный рык. — Придурок! Раздался глухой удар — видимо, в ход пошли кулаки. — А что мне оставалось делать? — сплюнул второй, сдавленно хрипя.

Слушать их препирательства было тошно. Я почувствовал, как внутри закипает привычная ярость, а по венам разливается жар. Я ворвался в комнату, не дожидаясь команды. Шестеро. В глазах наемников мелькнул страх, но было поздно.

Первых троих я уложил точными выстрелами, не давая им шанса нажать на спусковой крючок. Остальных накрыл волной пламени, вырвавшейся из ладоней, а когда они попытались отступить, я накрвл их воздушным потоком таким сильным что их буквально впечатало в стену, намертво пригвоздив. Секунда — и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающего огня.

Мы с Шефом переглянулись и бросились к связанным товарищам. Время вышло.

— Я вырву им глотки, — прорычал Волк. Его голос, низкий и вибрирующий, напоминал рык зверя, запертого в клетке. Он сжал кулаки так, что кожа на костяшках натянулась до белизны, а вены на шее вздулись, пульсируя в такт бешеному ритму сердца.

— Остынь, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. Внутри меня всё клокотало от ярости, но я заставил себя говорить ровно. — Ярость — плохой советчик. Я дам тебе шанс превратить этот гнев в оружие. Но только если мы сработаем как единое целое.

Внезапно пространство вокруг нас исказилось. Голос, лишенный пола и возраста, доносился словно из самой глубины бетонных стен, пробирая до костей: — Сначала попробуйте до нас добраться. У нас есть кое-что, что заставит вас поторопиться.

На стене вспыхнула плазма. Изображение было зернистым, пропитанным помехами, но от увиденного внутри всё похолодело. Ангел. Она сидела на холодном полу в бетонной каморке, прикованная к трубе. Её некогда безупречный облик был изуродован: ссадины, запёкшаяся кровь на виске, рваное дыхание. Но даже в этом аду она смотрела в камеру с вызовом, который не смогли сломить пытки.

— Скажи, где вы набрались этих способностей? — голос за кадром был сухим, механическим, лишенным жалости.

— Я же сказала... — прошептала она. Голос был едва слышен, но в нём не было страха — только бесконечная усталость и стальная верность нам.

— Она выдала нас! — Дух сорвался на крик, его пальцы судорожно сжались на рукояти ножа. В его глазах читалось не только предательство, но и панический ужас за неё. — Она сломалась!

— Заткнись! — рявкнул я, перекрывая его истерику. — Посмотри на неё внимательнее. Она не сломлена, она играет свою партию. Вспомни, сколько раз она вытаскивала нас с того света, когда мы уже были готовы сдохнуть. Ты забыл, кто она такая?

Дух замер, его дыхание выровнялось, а в глазах промелькнуло осознание. Он опустил голову, сжимая зубы так, что челюсти хрустнули.

Я не стал допрашивать Духа почему он не прикрыл нас когда нас повырубали еще будет время допросить его с пристрастием.

— Собирайтесь! — скомандовал я, и в этом слове было всё: и приказ, и обещание возмездия. — Пять минут. Ни секундой больше. Мы идем за ней.

Мы сорвались с места. В коридорах эхом отдавался топот наших ботинок — звук, предвещающий беду для тех, кто посмел тронуть нашего человека. Мы работали как отлаженный механизм: проверка магазинов, подгонка брони, последние приготовления. Воздух в комнате стал тяжелым, пропитанным запахом оружейного масла и предчувствием крови.

— Я остаюсь на связи, — Кватра подошла к терминалу, её пальцы уже летали по голографическим панелям. — Я буду вашими глазами и ушами. Я взломаю их периметр, прежде чем вы доедете.

— А я прикрою тылы, — Лава подошла ко мне, её рука на мгновение легла на моё плечо. В её взгляде не было сомнений — только холодная решимость профессионала. — Если они попытаются ударить в спину, они встретят ад.

— Хорошо, — я кивнул, чувствуя, как тяжесть оружия в руках становится продолжением моего тела. — Поехали.

На улице нас ждал грузовик. Небо затянуло свинцовыми тучами, словно сама природа готовилась к тому, что должно было произойти. Ровно 15:00. Мы прыгнули в кабину, и двигатель взревел, откликаясь на наше нетерпение. Мы не просто ехали на задание — мы ехали забирать своё. И горе тем, кто встанет у нас на пути.

Глава 9

Мы просочились внутрь через черный ход, словно тени. Охрану сняли походя, даже не успев толком разглядеть их лиц — лишь глухие удары и тихий хруст в темноте. Камеры и сигнализация были мертвы, но это не приносило облегчения. В коридорах стоял тяжелый, застоявшийся воздух, пропитанный запахом дешевого пластика и озона.

Спустя два коридора Аластор замер перед массивной дверью с кодовым замком. Его дыхание было единственным звуком в этой давящей тишине. — Босс, заперто, — прошептал он, и в его голосе сквозило напряжение.

Я прижал гарнитуру к уху: — Девчонки, мы в восточном крыле, тут кодовая защита. — Минутку, — голос оператора прозвучал неестественно бодро в этой гнетущей пустоте.

Секунды тянулись мучительно долго. Наконец, замок щелкнул, и индикатор вспыхнул ядовито-зеленым, разрезая полумрак. — Входим в центральный зал, — скомандовал я, чувствуя, как по спине ползет холодный пот. — Разделяемся. Ищем «Ангелочка».

Внутри нас встретила стерильная, почти кладбищенская тишина жилых комнат. Мебель была накрыта чехлами, в углах скапливалась пыль — казалось, здесь не ступала нога человека уже много лет. Мы двигались к лифту, стараясь не шуметь, но каждый скрип половицы отдавался в висках ударом молота.

И тут нас накрыли.

Воздух взорвался грохотом выстрелов, превращая тишину в хаос. Мы оказались в ловушке. Без брони, в тонких куртках, мы чувствовали себя абсолютно голыми перед лицом смерти. Каждая пуля, выбивающая куски бетона из стен рядом с головой, напоминала: права на ошибку нет. Мы метались между укрытиями, вжимаясь в холодные стены, пытаясь уловить вспышки выстрелов в дымном мареве. Адреналин бил в виски, заглушая страх, но я отчетливо понимал: мы здесь — лишь мишени в тире, и каждый метр пути к лифту может стать последним.

Я создал два огненных шара размером с футбольный мяч и метнул их в противников. Секундой позже прогремел взрыв. Выглянув из укрытия, я усмехнулся: два тела, словно пригвожденные, висели на стене, а там, где были двери, зияла рваная дыра. Остальные в панике разбежались.

За второй дверью оказался лифт, но створки, как назло, заклинило. Что ж, придется вышибать. — Волк, прошу, — бросил я. Волк помедлил лишь секунду, а затем телекинетическим ударом вынес двери наружу. Лифт оказался просторным. Мы быстро поднялись наверх. — Рассредоточиться, — скомандовал я. — Встречаемся у кабинета директора через час. Вы знаете, что делать.

Команда разбежалась, и я остался в гордом одиночестве. Зачищая свое крыло, я перебил немало людей, и во мне крепло непреодолимое желание покончить с этим раз и навсегда. Я вышел к месту встречи, но там было пусто. Лишь через пару минут из-за угла вылетели мои товарищи. — Помоги! — проорал Волк, пытаясь одновременно отбиваться всем, что попадалось под руку, и удерживать равновесие. Я вскинул руки и обрушил на врага мощный поток воздуха, отбросив его на добрых пару метров.

— Спасибо, — коротко бросил Волк. — Где остальные?

Я лишь пожал плечами, но ответить не успел: из темноты коридора, словно призраки, бесшумно выросли остальные. Мы работали как единый механизм — без лишних слов, на инстинктах.

— Сокол, как слышишь? — я коснулся гарнитуры, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Каждый раз, когда дело касалось Анны, я терял свою обычную холодную расчетливость. Я не мог позволить себе потерять её. Только не сейчас. — Можешь засечь нашу красавицу?

— Сокол на связи, — отозвался в наушнике четкий голос Кватры. — Секунду… Есть. Она в западном секторе, в пятидесяти метрах от вас.

— Работаем, — скомандовал я.

Мы заняли позиции у двери. Синхронный кивок — и я ворвался внутрь первым. Комната встретила нас давящей тишиной. В центре, в луче тусклого света, сидела Анна. Она была привязана к стулу, бледная, но живая. При виде неё сердце пропустило удар, а в груди разлилось болезненное тепло, смешанное с яростью. Я рванулся к ней, забыв об осторожности, но в этот момент мир взорвался.

Грохот, вспышка, ударная волна, отбросившая меня к стене.

Когда я пришел в себя, в ушах стоял гул. Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Дежавю ударило под дых: я снова был связан, но на этот раз не скотчем, а проводами детонатора, плотно обмотанными вокруг груди. Мои ребята стояли на коленях, под прицелом наемников. Их лица были сосредоточены, они не паниковали — даже в этой ловушке они искали выход, переглядываясь и просчитывая варианты. Это была моя команда, моя семья.

Глаза привыкли к полумраку. Из тени выступила массивная фигура — гора мышц, на фоне которой нелепо смотрелся щуплый человек в балахоне.

— Ах, вот ты какой… знаменитый Дон Торрето, — ехидно протянул незнакомец, потирая руки. — И команду привел. Что я вижу? Недобор. Где ваша «Повелительница разума»? Впрочем, неважно. Чем вас меньше, тем меньше работы. Молодец, сам пришел на свою погибель.

Я перевел взгляд на Анну. Она смотрела на меня, и в её глазах я видел не страх, а доверие. Это доверие жгло сильнее, чем взрывчатка на груди. Я не имел права позволить им умереть. Я не мог потерять её.

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость.

— Ты правда думаешь, — мой голос прозвучал пугающе спокойно, — что я, обвешанный этими «побрякушками», не смогу тебя остановить? Ты совершил главную ошибку, ублюдок: ты запер меня в одной комнате с теми, за кого я готов сжечь этот мир дотла.

Воздух в помещении был тяжелым, пропитанным едким запахом озона, жженой резины и застарелого пота — смесь, от которой першило в горле. Я едва заметно кивнул побратимам. К этому моменту я уже успел пережечь веревки, удерживающие бомбу, и активировать маяк. Ангел действовала синхронно: ее лианы, словно живые змеи, метнулись к устройству, обезвреживая его за секунду до взрыва.

Мы с Ангелом вихрем пронеслись сквозь ряды шестерок, но амбалы оказались куда крепче. Они напоминали ожившие скалы, грубые и безжалостные. Одному из них мы переломали ребра, а со вторым разобрались по старинке: Волк, рыча от напряжения, обмотал его ноги, поднял в воздух и швырнул в центр круга. Я позволил друзьям закончить начатое. Они работали как единый механизм, слаженно и жестоко, пока из врага не выбили последний дух.

Оставался только главарь.

— Смелые и отважные, — ехидно произнес человек в балахоне. Его голос, казалось, вибрировал в самом воздухе, вызывая неприятный зуд в зубах.

— Остались только мы с тобой, — отрезал я, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. — Давай один на один, без посторонней помощи.

— Хорошо, — отозвался голос из-под капюшона. — С применением наших сил.

Он откинул капюшон, и я замер. Мир на мгновение сузился до точки. Передо мной стоял сам Чародей брат поверженного мной Кагнара -Сильван . В груди похолодело: легенда, которую мы считали мифом, оказалась живым, дышащим врагом. Оправившись от ступора, я ударил первым — мощным воздушным потоком. Маг пошатнулся и рухнул, но уже через секунду был на ногах, ответив такой волной энергии, что меня едва не впечатало в стену.

Я устоял. Мои псы рванули следом, готовые разорвать любого, но я притормозил их жестом. В десяти шагах я выбросил руки вперед: два сгустка воздуха, смешанные с огнем и водой, пронеслись мимо меня и врезались в цель.

Я тут же перешел в рукопашную. Пара ударов в челюсть — маг держался, хотя его лицо и шея уже были покрыты багровыми ожогами. Я отступил сальто назад, попутно зацепив его двойным ударом ног. Сильван отлетел и с глухим хрустом впечатался в стену. Псы тут же прижали его к камням, лишив возможности даже шевельнуться.

Я тяжело дышал, чувствуя, как ноют мышцы. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием поверженного врага. Я подошел ближе, глядя на него с горькой ухмылкой:

— Так вот кто за всем этим стоит… — я сплюнул кровь на пол. — Не верю. Просто не верю.

— А ты поверь, — съязвил маг, и в его глазах блеснуло безумие. — Всё, что ты видел в Зоне — лишь детские игры. То, что произойдет сейчас, сотрет в порошок всё, что тебе дорого. И тебя самого.

Он разразился злорадным хохотом, от которого вибрировали стекла.

— Смейся, — процедил я, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Но откуда мне знать, что ты не лжешь? Что ты скрываешь за этой маской пафоса?

Маг вдруг осекся. Его лицо исказила гримаса первобытного ужаса, когда он увидел, как воздух вокруг нас начал густеть, наполняясь озоном и предсмертным гулом самой реальности.

— Ничего у вас не выйдет! — взвизгнул он, пытаясь воздвигнуть щит.

— Поздно, — отрезал я.

Я подал знак. Мы выстроились в ряд, и в этот миг мир вокруг перестал существовать. Анна встала справа от меня, её рука на мгновение коснулась моей — короткий, почти невесомый жест, полный невысказанного прощания. Я, стоявший по левую руку, сжал плечо Анны, и в этом жесте читалась клятва защищать её до последнего вздоха. Мы были единым организмом, сплетенным из боли, ярости и любви.

Мы ударили одновременно. Потоки чистой, необузданной силы сорвались с наших ладоней, превращая пространство в эпицентр хаоса. Рагнар даже не успел крикнуть — его щиты лопнули, как мыльное стекло, и через мгновение от могущественного чародея на стене остался лишь выжженный, дымящийся силуэт.

— Уходим, — выдохнул я.

Я щелкнул пальцами. Пространство вокруг нас пошло рябью, словно отражение в разбитом зеркале. Мои «псы» — верные соратники — растворились в мерцающем мареве. Здание за спиной с грохотом сложилось внутрь, погребая под собой остатки магии, но я даже не обернулся.

Мы шагнули в пустоту, оставляя позади руины и прошлое. Мы растворились в бесконечной суете Зоны, затерявшись среди миллионов людей. Нас разбросало по всему миру, как искры от догоревшего костра.

Я знал, что мы теперь далеко, но в тишине ночи я всё еще чувствовал ту невидимую нить, что связывала наши сердца. Однако в глубине души я понимал: это был не финал. Где-то там, в тенях другого города, уже зарождалась иная история — история, в которой чья-то чужая, запретная любовь станет ключом к спасению или гибели этого мира.

Я посмотрел на свои ладони, и взяв Анну за рук мы растворились в ночи.

Продолжение следует...

Часть 3. Глава 1

Особняк Корсаковых 9.30 утра

Особняк в элитном подмосковном поселке был надежно скрыт за высоким забором. Периметр находился под круглосуточным наблюдением: камеры следили за каждым движением, а на постах дежурила серьезная охрана. Территория была обустроена с размахом: уютная беседка, залитая утренним солнцем терраса, зеркальная гладь бассейна и гараж на две машины. Сам дом — двухэтажный, внушительный, но внутри него царила совсем иная атмосфера.

Я работал в IT-компании, и наконец-то наступил долгожданный отпуск. В то утро я проснулся в холодном поту после кошмара, в котором снова слышал гул Зоны. Часы показывали 9:30. Суббота. Тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящей рядом Анны-Марии, действовала как лучшее лекарство. Я смотрел на нее — на нашего «Ангелочка» — и чувствовал, как остатки ночного ужаса отступают, растворяясь в уюте спальни. Здесь, вдали от аномалий и перестрелок, каждый вдох казался подарком.

Приняв душ, я спустился в кабинет. Свежесть утра и осознание того, что я в безопасности, придали мне решимости. Пришло время разыскать старых товарищей.

— Доброе утро, — сказал я в трубку, стараясь придать голосу привычную твердость. — Можно пригласить к телефону майора Калинину, позывной «Кватра»?

— Минутку, — ответил женский голос.

Через минуту я услышал до боли знакомый, резкий голос.

— Майор Калинина слушает.

— Это полковник Корсаков, позывной «Дон», — начал я, глядя в окно на залитый светом сад. — Есть дело: планируется вылазка в Зону.

— Я туда больше ни ногой! — отрезала Кватра. — Даже не уговаривай, полковник.

— Женя, это я, Торетто, — усмехнулся я, чувствуя, как внутри теплеет от воспоминаний о старой дружбе. — Что, не узнала?

— Узнала, — голос ее заметно смягчился, в нем промелькнула тень былой привязанности, — но даже не пытайся.

— Ты приедешь, — настоял я, чувствуя, как в доме становится еще спокойнее от мысли, что старые друзья снова будут рядом. — Адрес мой знаешь.

— Ладно, — удрученно вздохнула она. — Буду через два дня.

Чьи-то теплые руки мягко легли мне на плечи. Анна-Мария, тихо войдя в кабинет, прижалась щекой к моей спине. Ее присутствие было для меня якорем, удерживающим в реальности.

— Есть новости? — прошептала она, и в этом вопросе было столько заботы, что я невольно улыбнулся.

— Да, — ответил я, накрывая ее ладонь своей. — Кватру нашел.

— Молодец. Пойду сварю кофе.

Она вышла, а я остался сидеть, слушая, как в доме оживает утро: тихо звякнула посуда на кухне, зашумела кофемашина. В этом простом бытовом шуме было больше жизни, чем во всех моих прошлых годах, проведенных в погоне за призраками Зоны.

В кабинете стояла давящая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом кондиционера. За окном особняка сгущались сумерки, и тени в углах комнаты казались неестественно густыми, словно живыми. Воздух стал тяжелым, наэлектризованным, как перед сильной грозой. Внезапно экран монитора мигнул, а по коже пробежал неприятный холодок — инстинкт, выработанный годами службы, взвыл, предупреждая об опасности. Телефон на столе завибрировал, и этот звук в пустой комнате прозвучал как выстрел. Я замер, глядя на светящийся дисплей. В груди неприятно сжалось: предчувствие чего-то неотвратимого, темного, накрыло меня с головой. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах, и нажал кнопку ответа.

— Полковник Корсаков на связи, — отчеканил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на внутреннюю тревогу.

— Это майор Духнов, позывной «Дух», — раздался в трубке мягкий, почти вкрадчивый голос.

— Майор? Какими судьбами! — воскликнул я, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает.

— Такими... — усмехнулся Дух. — Я от тебя не отстану, так что жди в гости.

— Хорошо, — согласился я. — Через два дня у меня сбор в особняке. Встречаемся в 16:00.

— Есть! Буду, — отрапортовал он.

Положив трубку, я вернулся к компьютеру, но липкое чувство тревоги не отступило. Оно лишь трансформировалось в холодную решимость. Волка я выследил в Америке — что он там забыл, понятия не имел, но само упоминание его имени вызывало в памяти образы, которые лучше было бы оставить в прошлом. Я набрал номер конторы, через которую можно было связаться с любой точкой мира.

— Hello, — произнес я по-английски. — Мне нужен Кирилл Волков.

— А кто спрашивает? — отозвался мужской голос.

— Его старый друг и соратник. Так и передайте.

Через пару секунд трубку взял Волк.

— Волков слушает, — прозвучал знакомый голос, от которого по спине снова пробежал мороз.

— Приветствую, Волк. Это Дон, — начал я. — Возвращайся, у нас есть задание.

— Спустя столько лет тишины? — осведомился он. — Нет, я не могу.

— Это приказ, — отрезал я, чувствуя, как в горле пересохло. — Надо, друг мой, надо. Через два дня жду тебя. Адрес сброшу на электронку.

— Постараюсь успеть, — коротко ответил Волк.

Нашего «крылатого повелителя подземного мира» я нашел на Кубе — связался по скайпу и передал инструкции. Остальных пришлось вызванивать по всему свету. Татарин и Змей — новички, которых нам подкинула одна из дочерних компаний «Возрождения». Татарин владел телекинезом, а Змей обладал такой сверхсилой, что мог с легкостью поднять «БелАЗ». Авадона я нашел в России на ее родине и связался с ней по той же схеме.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в темноту за окном. Сбор обещал быть непростым. В воздухе пахло не просто дождем, а переменами, которые могли стоить нам всем жизни. Но отступать было некуда — игра началась.

Я часами просиживал в интернете, пытаясь найти хоть какие-то следы остальных, пока экран монитора не начал расплываться перед глазами. И вдруг — короткая заметка в новостной ленте. Сердце пропустило удар: «Известный бизнесмен Леонард Снардовских погиб в автокатастрофе на трассе Москва — Санкт-Петербург. При обгоне его автомобиль врезался в грузовик, двигавшийся по встречной полосе. Леонард скончался на месте…»

Я перечитал эти строки несколько раз, надеясь, что буквы сложатся в другой смысл. Но реальность была беспощадна. К горлу подступил тяжелый, удушливый ком, мешающий дышать. В комнате стало невыносимо душно, несмотря на открытое окно.

Послышались легкие шаги — подошла Анна. Она молча протянула мне чашку дымящегося кофе. От напитка исходил горьковатый аромат, который обычно успокаивал, но сейчас казался неуместным. Мы вышли на веранду. Вечерний воздух был прохладным, пахло влажной травой и приближающимся дождем, но я почти не чувствовал холода.

— Что случилось? — тихо спросила Анна, глядя на меня с тревогой.

— Лео… его больше нет, — мой голос сорвался, превратившись в глухой шепот.

Анна-Мария замерла, а затем прильнула к моему плечу. Я почувствовал, как её плечи мелко задрожали, а на рубашку упали первые горячие слезы. Я не пытался её утешить — в этом не было смысла. Мы оба были раздавлены. В тишине веранды, нарушаемой лишь стрекотом сверчков, я остро осознал, что ушел не просто соратник, а человек, с которым мы прошли через многое.

Позже, когда мы позвонили его родным, выяснилось, что Лео считался пропавшим без вести больше месяца. Его искали, но безуспешно, и только благодаря нашим поискам эта страшная точка была поставлена. Я взял на себя все хлопоты: настоял, чтобы его тело доставили на родину и предали земле там, где он вырос.

Я вернулся в дом, к мерцающему экрану ноутбука. В комнате царил полумрак, лишь настольная лампа выхватывала из темноты пылинки, танцующие в воздухе. Я снова погрузился в поиски, пытаясь заглушить боль работой. Не прошло и двух часов, как тишину разорвал резкий треск телефона. Я вздрогнул, подумав, что это снова кто-то из коллег по работе, но на экране высветился неизвестный номер.

Вопрос о том, кто заменит Лео никак человека а как друга висел в воздухе

— Я ушла в город, — бросила Анна, даже не обернувшись. Хлопнула входная дверь, и в особняке воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в холле. — Хорошо, — рассеянно промямлил я, глядя в окно на серые сумерки, опускающиеся на сад.

В команде должно было быть одиннадцать человек, но после последних событий нас осталось семеро. Четверо выбыли навсегда. Нужно было срочно искать замену, пока ситуация не вышла из-под контроля. Идея пришла внезапно, как удар током. Я достал мобильный, пальцы привычно пробежались по экрану.

В трубке послышались длинные, монотонные гудки. Я чувствовал, как внутри нарастает напряжение — от этого звонка зависело слишком многое. Наконец, связь установилась.

— Приветствую. Могу я услышать Никиту Валерьевича? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально сухо и официально. — Да, это я, — ответил настороженный мужской голос. На фоне слышался приглушенный шум улицы и гул моторов. — Кто вы и что вам нужно? — Вас порекомендовали как лучшего специалиста. Нам нужен человек в команду. — И что от меня требуется? — Никита начал терять терпение, в его тоне прорезались стальные нотки. — И черт возьми, представьтесь наконец! Кто вы такой?

Я прислонился спиной к спинке стула чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Взгляд упал на пустой стул, где еще утром сидел Лео.

— Полковник Корсаков, специальный отряд «Долг», Зона, — отчеканил я, вкладывая в каждое слово всю тяжесть своего положения. — Через два дня жду вас в особняке Корсаковых. Адрес пришлю сообщением.

— Хорошо, я приеду.

Оставалось найти последнего участника для нашего рискованного похода. В интернете я отыскал адрес нужного человека — старой знакомой, с которой мы не виделись целую вечность. Но когда я подошел к двери, сердце неприятно кольнуло: она была приоткрыта.

Внутри царил хаос, от которого перехватывало дыхание. Воздух был тяжелым, пропитанным пылью и запахом чего-то горелого. В прихожей валялись выпотрошенные вещи: чьи-то документы, обрывки фотографий, разбитая ваза, осколки которой хрустели под ногами, как кости. Было очевидно, что здесь не просто искали ценности — здесь методично уничтожали следы чьей-то жизни. В гостиной я увидел перевернутый стеллаж и сорванные со стен картины. Тишина в квартире была неестественной, давящей, словно стены все еще хранили эхо недавнего насилия.

Среди этого мусора, на поцарапанном паркете, я заметил клочок бумаги. Почерк был женский, торопливый, с резкими нажимами. «Меня искать не надо. Кто знает, где я — тот найдет. Прости за все. Твоя Д.».

Я стоял посреди этого разгрома, чувствуя, как внутри нарастает холодное оцепенение. Кто такая «Д»? Возлюбленная? Или та, кем она стала, пытаясь сбежать от своего прошлого? Я вызвал полицию, но уходил с тяжелым чувством, будто оставил за спиной не просто место преступления, а чью-то оборванную судьбу.

Поиски остальных прошли как в тумане. Риддика я нашел на его родине, в Украине, Татарина и Корсара — в Москве. Я действовал механически, рассылая письма и координаты, но мысли постоянно возвращались к той пустой квартире.

К вечеру вернулась Анна. Увидев, что я собрал всю команду, она просияла, но тут же осеклась, заметив тень тревоги, застывшую на моем лице.

— Что стряслось? — спросила Ангел, подходя ближе.

Я рассказал ей о квартире, о разгроме и о записке. Каждое слово давалось с трудом, словно я снова вдыхал ту спертую, пыльную атмосферу безысходности.

— О господи… И что с ней? — Ангел опустилась в кресло, и в ее глазах отразилось мое собственное беспокойство.

— Я не знаю, — с отчаянием ответил я, чувствуя, как напряжение, копившееся весь день, наконец наваливается всей тяжестью. — Скорее всего, она исчезла, растворилась в этом хаосе. И появится лишь тогда, когда мы сами того не будем ожидать. Если вообще появится.

Прошло два дня. До встречи оставалось двадцать минут — самые волнительные и бесконечно долгие минуты в моей жизни. Я ходил по гостиной, то и дело поглядывая на часы, чувствуя, как внутри нарастает странная смесь предвкушения и тяжелой, давящей тревоги. Мы не виделись слишком долго, и эта встреча ощущалась как попытка собрать осколки разбитого зеркала.

Первая машина подъехала в пять минут пятого. Из неё вышла Женя — как всегда, ослепительная. Глядя на неё, я на секунду забыл о тяжести на душе: неудивительно, что половина команды была в неё влюблена. Но её взгляд, полный нежности, был направлен лишь на Аластора, который прибыл следом. Они были вместе уже целую вечность, как и Волк с Авадоном.

К пяти часам вечера особняк наполнился голосами. Мы прошли в гостиную, где уже был накрыт богатый стол. Но стоило гостям увидеть центр стола, как разговоры стихли. Там, в окружении праздничных закусок, стояли три рюмки водки, накрытые ломтиками хлеба.

— Прошу, рассаживайтесь, — пригласил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В честь чего такой стол? — тихо спросил Риддик, обводя взглядом рюмки. — В честь воссоединения команды, — ответил я.

В этот момент вошла Ангел — теперь все были в сборе. Мы молча разлили коньяк. В комнате повисла звенящая тишина, в которой каждый звук казался оглушительным.

— Кого-то не хватает, — нарушил молчание Дух.

Я тяжело опустился на диван, чувствуя, как к горлу подступает ком. Перед глазами всплыла та проклятая операция. Лаванда… Она до последнего прикрывала наш отход, оставаясь в горящем здании. Я помню её улыбку, когда она поняла, что пути назад нет, и тот последний выстрел, который оборвал её жизнь, чтобы мы могли уйти. Она не просто погибла — она подарила нам будущее, которого сама уже не увидит.

— Да, — глухо ответил я, глядя на рюмки. — Лео, Лаванды и Призрака. Давайте помянем их.

Мы подняли бокалы. В этот вечер в особняке было много людей, но пустота, оставленная теми, кто не пришел, ощущалась острее, чем когда-либо.

Подвал особняка напоминавший старый бункер, ставший нашим временным убежищем, пропах сыростью, озоном и дешевым табаком. Единственным источником света была тактическая карта, расстеленная на ржавом верстаке, да мерцающие мониторы, выведенные на импровизированную стойку из ящиков из-под боеприпасов. Стены, покрытые облупившейся краской и следами копоти, глухо резонировали от гула вентиляторов, пытающихся вытянуть спертый воздух. Здесь, в полумраке, среди груд снаряжения и переплетения кабелей, мы чувствовали себя не столько солдатами, сколько призраками, запертыми в бетонной клетке перед прыжком в неизвестность.

Я стоял в тени, наблюдая за своими людьми. В груди ворочался привычный, холодный ком — тяжесть ответственности, которая с каждым годом становилась только ощутимее. Быть командиром элитного отряда — это не только отдавать приказы. Это значит нести в голове списки имен, которые завтра могут превратиться в сухие отчеты о потерях. Я чувствовал, как пульсирует висок, а пальцы машинально сжимают рукоять ножа, лежащего на столе. Страха не было — лишь выматывающее ожидание, когда ты уже мысленно прокрутил все сценарии, просчитал все риски, но всё равно чувствуешь, что Зона готовит что-то, чего не предусмотреть ни одной картой.

— А кто нас вообще дернул снова лезть в Зону? — Кватра недоверчиво прищурилась, глядя на меня из угла, где тени ложились на её лицо особенно жестко. — Уж не та ли загадочная КМ?

— Все может быть, — отозвался Риддик, не отрываясь от чистки ствола. — Прибудем на место — узнаем.

— Цель операции прежняя, — я постарался, чтобы голос звучал ровно, подавляя внутреннее напряжение. — Тот самый проклятый энергоблок. Вокруг него сейчас всё и закручено. Нужно выяснить природу этих метеоритов: то ли это спланированная акция, чтобы стереть Зону с лица земли, то ли природный катаклизм. Кратеры появляются каждый день. Зона стала вдвое опаснее: к «небесным камням» добавилась новая угроза — так называемые «мета-люди».

— Кто они такие? — спросил Волнорез (позывной Никиты) , отложив планшет.

— По сути, наши собратья, — ответил я, глядя на него в упор. — Только настроены они враждебно, а возглавляет их Инсиата Кольт. Личность крайне опасная. Если столкнемся — церемониться не будем.

— Когда выдвигаемся? — уточнила Анна, проверяя крепление разгрузки.

Я посмотрел на часы. До выхода оставалось меньше десяти часов.

— Завтра. В два часа ночи нас ждет вертолет у старого завода по переработке ТБО. Постарайтесь выспаться. Завтра нам понадобится каждый грамм концентрации.

Я отвернулся к карте, чувствуя на себе взгляды отряда. Они ждали от меня уверенности, и я обязан был её дать, даже если внутри всё кричало о том, что эта вылазка может стать для нас последней.

Мы молча встали и так же молча, не чокаясь, выпили. Горло обожгло дешевым спиртом, но внутри, там, где обычно ныло от старых ран, легче не стало.

— Зачем ты нас собрал? — нарушила тишину Кватра.

Я обвел взглядом комнату. В полумраке лица друзей казались высеченными из камня. Каждый из них был частью моей жизни, частью той боли, которую я старался похоронить под слоями бронежилетов и цинизмом сталкерских баек. Воспоминания о последней операции — той самой, где мы потеряли половину группы — тяжелым камнем давили на грудь, напоминая о себе при каждом вдохе.

— Зона снова подает признаки, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— И кто на этот раз? — осведомился Дух.

— Не «кто», а «что», — тихо ответил я. — Метеориты.

— Это невозможно, — воскликнул Риддик.

Аластор, заметив недоуменный взгляд Риддика, пояснил: — Ты же знаешь, Зона непредсказуема. Она не спрашивает, возможно это или нет.

— От кого поступило задание? — спросил Волк.

— Сам не знаю, — я пожал плечами, чувствуя, как внутри ворочается тревога. — Пришло два дня назад на почту.

Я пустил распечатку письма по кругу. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги.

— Кто такая «КМ»? — спросили девочки.

— Понятия не имею, — ответил я.

В этот момент в замке повернулся ключ. Я напрягся, рука привычно скользнула к кобуре. В голове вспыхнули кадры того проклятого рейда: свист пуль, крики, запах гари. Я всегда носил при себе «огнестрел», и на то были веские причины — Зона не прощает беспечности.

— Ты кого-то ждешь? — насторожилась Ангел.

— Нет, если только наших запоздавших гостей.

Я распахнул дверь. На пороге стояли Никита, Татарин и Змей. Увидев их, я почувствовал, как ледяной ком в груди немного отпустил. Мы обнялись по-братски, крепко, с той мужской скупостью, за которой скрывалось облегчение: они живы. Они здесь.

— Поздновато, — я похлопал друзей по плечам, вглядываясь в их усталые лица. — Хвоста не было?

— Вроде чисто, — ответил за всех Татарин.

— Проходите, — я жестом пригласил их в дом. — Познакомлю с группой.

Когда все собрались в подвале, я оглядел присутствующих. Впервые за долгое время я почувствовал, что мы — единое целое. Несмотря на шрамы, на кошмары, которые преследовали нас по ночам, и на тот груз прошлого, что тянул к земле, мы были вместе. Это было странное, почти болезненное чувство завершенности.

— Ну ты даешь! — восхищенно выдохнул Волк, оглядываясь по сторонам.

— Все, что удалось спасти, теперь здесь, — я обвел рукой просторный зал, где в тусклом свете ламп блестело оружие и снаряжение.

Я смотрел на них и понимал: если Зона решила бросить нам вызов, то мы встретим его так, как умеем только мы. Вместе. До самого конца.

Глава 2

Чернобыльская Зона

Блок-пост 15 км от Зоны отчуждения

Мы вышли на задний двор, где нас уже ждала «вертушка». На часах было 01:55. Внутри кабины пахло керосином и старым металлом. Мы поднялись в воздух, и вскоре монотонный гул винтов убаюкал почти всю команду. Но за пару километров до точки высадки я всех разбудил. В салоне загорелась зеленая лампа — сигнал к десантированию. Я открыл дверь, впуская ледяной ночной воздух, и выпускал бойцов по одному. Последним прыгнул сам.

Едва мои ноги коснулись земли, вертолет резко набрал высоту, словно пытаясь сбежать от чего-то невидимого. Спустя пару минут тишину разорвал оглушительный взрыв. Я обернулся: объятая дымом машина обрушилась за кромку леса, оставляя после себя лишь запах гари и тревогу, которая тяжелым камнем легла на плечи. Мы быстро сбросили парашюты. Снаряжения у нас было немного — только личное, уникальное оружие, подогнанное под каждого, ставшее продолжением наших рук.

Мы выдвинулись к границе периметра. Зона встретила нас не привычным гулом, а давящей, почти осязаемой тишиной. Воздух здесь казался густым, пропитанным электричеством и чем-то чужеродным. Мы вошли в «пятикилометровую зону», направляясь через Затон и Болота.

— Как приятно снова вернуться, — произнесла Анна, но в ее голосе не было радости, лишь нервное напряжение. Она постоянно оглядывалась, словно тени деревьев шевелились сами по себе.

Мы поднялись на борт корабля «Т. Г. Шевченко» который служил баром "Газировка" пристанищем для уставших путников.

Внутри царил хаос: перевернутая мебель, разбросанные вещи, следы борьбы. Владельца мы нашли мертвым. Его лицо застыло в гримасе нечеловеческого ужаса. «Здесь что-то не так», — подумал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Зона изменилась. Климат стал иным — воздух здесь был тяжелым, с привкусом озона и гнили, от которого першило в горле.

— Все это странно, — проговорил Татарин, прохаживаясь по палубе. Его рука непроизвольно сжимала рукоять ножа, а взгляд был прикован к темным углам трюма.

— Да, ты прав. Уходим, — отрезал Волк. Его голос звучал глухо, он был напряжен, как натянутая струна. — Здесь ловить нечего.

Мы покинули корабль, стараясь не шуметь. Прошли Болота, миновали старую электростанцию. Но как только мы вышли к Янову, меня, как и в прошлый раз, накрыло липкое, удушающее чувство: за нами следят. Это было не просто подозрение — это был инстинкт, кричащий о том, что мы здесь не одни, и что нечто невидимое и хищное уже давно ведет нас на прицеле.

— Что, снова? — голос Аластора прозвучал глухо, словно из-под толщи могильной земли. — Угу, — я коротко кивнул, не отрывая взгляда от чернеющего леса, — Будьте начеку. Тьма сегодня особенно голодна.

Для Волнореза я выковал секиру, чье лезвие, выкованное из обсидиана и закаленное в ледяной крови, источало могильный холод. Рядом с ней покоился клинок — тонкий, как вздох, пропитанный ядом, который заставлял нервы жертвы гореть, словно в аду. Татарину достался меч, тяжелый и неумолимый, как кара небес, — сталь его пела в унисон с клинком Ангела. Змею же я вручил лук из кости древнего зверя, чья тетива, сплетенная из жил ночного охотника, вибрировала в руках. Стрелы к нему я снабдил наконечниками, способными пронзить саму тень, — оружие, достойное арсенала Авадона.

Мы укрылись в густом подлеске, где деревья сплетались в удушливые узлы. Костер едва теплился, отбрасывая на лица спутников пляшущие, болезненные тени. Мы перекусили в тягостном молчании, и я заступил на караул. Вскоре рядом опустился Аластор. Его некогда величественные крылья безвольно волочились по жухлой траве.

— Они слабеют, — прошептал он, и в его голосе сквозила первобытная тоска. — Я не знаю, что делать. — Ты растешь, — ответил я, чувствуя, как воздух вокруг нас становится тяжелым от магии. — Твоя сила разрывает тебя изнутри, а крылья… они — самый энергозатратный сосуд для тебя .

Я достал флакон с густой, светящейся субстанцией и начал втирать эликсир в его кожу. Аластор вздрогнул, когда состав коснулся перьев. — Потерпи, — я сжал его плечо, чувствуя, как под пальцами пульсирует чужая, демоническая мощь. — Сейчас будет жечь. Это плата за силу. — Как долго? — процедил он, стиснув зубы так, что хрустнули челюсти. — Недолго, — ответил я, хотя сам не был уверен в своих словах.

В этот момент не слышно подошла Анна . Она не произнесла ни слова, но я почувствовал её присутствие кожей. Она опустилась рядом, и её рука, прохладная и нежная, легла на мою ладонь. В этом прикосновении было всё: страх перед грядущим, невысказанная любовь и та пронзительная близость, которая бывает лишь у тех, кто стоит на краю бездны. Я переплел свои пальцы с её, и на мгновение мир перестал быть мрачным — осталась только она, её дыхание и тепло, которое казалось единственным якорем в этом безумном мире.

Вдруг Аластор резко дернулся, его глаза вспыхнули алым. — Я что-то слышал, — прорычал он, вскакивая. — Там, в чаще. Я проверю. — Давай, — отозвался я, неохотно отпуская руку Анны.

Прошло полчаса. Лес замер в неестественной тишине, словно затаив дыхание перед ударом. Аластор не возвращался. Тревога, холодная и липкая, начала расползаться по венам. Я поднял Кватру, чувствуя, как сталь привычно ложится в ладони, и обернулся к Анне. В её глазах я увидел отражение собственного страха — и решимость идти до конца, вместе, даже если этот путь ведет в преисподнюю.

— Кватра, подъем! — я растормошил её. — Нужна помощь, Аластора нигде нет. — Сколько времени? — сонно спросила она. — Около часа ночи, — ответил я. — Так чего ждем? Буди команду, — предложила Анна. — Ты что? — воскликнул я. — Нельзя. Чем меньше шума, тем нам легче. — Ну хорошо, — согласилась Кватра. — Ты его чувствуешь? — Да, — ответила подруга, — но далековато.

— Выдвигаемся, — скомандовал я. — Хватаем оружие и бегом.

Мы выбежали из лагеря, предварительно настроив «сенсор» на Духа. Вскоре заметили следы волочения и услышали слабый шорох слева. Мы прошли всего пару метров, как меня внезапно вырубили.

Очнулся я от резкой боли в затылке, которая пульсировала в такт бешеному стуку сердца. В голове стоял гул, а перед глазами плыли серые пятна. Я попытался пошевелиться, но веревки впились в запястья и лодыжки, лишая всякой надежды на свободу.

Я находился в подвале. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом плесени, сырой земли и застарелого железа. Стены, сложенные из грубого, пористого камня, сочились влагой, а тусклый свет единственной лампы под потолком лишь подчеркивал убогость этого места. В комнате было холодно — ледяной сквозняк пробирал до костей, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Не дергайся, хуже будет, — раздался приятный женский голос.

Я замер. Внутри что-то отозвалось странным, почти болезненным узнаванием. Этот тембр, легкая хрипотца, манера растягивать гласные… Я точно слышал этот голос раньше, возможно, в другой жизни или в забытом сне. Память лихорадочно металась, пытаясь сопоставить звук с образом, но всё тонуло в тумане контузии. Она не спросила моего имени, не стала угрожать — она просто ждала ответов, словно мы были старыми знакомыми, ведущими неприятный, но неизбежный разговор.

— Зачем вы здесь? — повторила она.

Я сглотнул вязкую слюну, пытаясь унять дрожь в руках.

— Разбежался отвечать, — с сарказмом бросил я, хотя голос предательски дрогнул. — Не груби, — голос девушки стал жестче, и в нём промелькнули нотки, от которых по спине пробежал холодок. — Выйди на свет, — сказал я, вглядываясь в густую тень в углу комнаты, — тогда и поговорим.

Раздался влажный хруст ломающихся костей, переходящий в утробный, болезненный стон. Я затаил дыхание, вжавшись в стул до размера карлика пока из темноты не выступила она. Огромная волчица. Её шерсть, черная, как пролитая на снег нефть, казалась неестественной, а глаза — два пылающих рубина — смотрели прямо в душу, не оставляя шанса на спасение. Она была размером с вервольфа, а клыки, длинные, как кинжалы, блестели в полумраке, готовые в любой момент разорвать плоть.

Когда она подошла вплотную, я перестал дышать. От неё пахло лесом, кровью и чем-то неуловимо знакомым. Она обнюхала меня, и каждое её движение отдавалось в моих венах ледяным ужасом. Я сидел, парализованный, не в силах даже моргнуть, словно превратился в соляной столп. Когда зверь наконец отступил в тень, я выдохнул, чувствуя, как дрожь пробивает тело.

Я дернулся, пытаясь разорвать путы, но тишину снова разорвал тот же жуткий хруст — звук перестраивающегося скелета. Я замер, боясь даже пошевелиться. А затем раздался размеренный, почти издевательский стук каблуков по бетонному полу.

На свет вышла Дарья.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она не изменилась: те же мягкие черты лица, тот же прямой нос и пронзительные голубые глаза, которые когда-то казались мне воплощением нежности. Но сейчас в них не было ничего человеческого. На ней была строгая военная форма, а на левом предплечье отчетливо выделялся шеврон «Долга».

В этот момент всё встало на свои места. Письмо, угрозы, холодный расчет — всё это исходило от неё. Я смотрел на неё и не мог поверить: эта хрупкая девушка, которую я когда-то знал, была хищником, стоящим на вершине пищевой цепи. Она не обладала нашей магией, не черпала силу извне — она сама была силой. Первобытной, неукротимой и смертельно опасной. Теперь я понял, почему её называли Кровавой Мэри. И этот ужас был куда страшнее любого заклинания.

****

История Даши

Дарье было всего двенадцать, когда обычная прогулка с родителями обернулась кошмаром. В лесу они разминулись, и вскоре девочка поняла, что заблудилась. Наступила кромешная тьма — хоть глаз выколи. Стоя на лесной прогалине, Даша услышала шорох. Она обернулась и замерла: из темноты на нее смотрели два горящих красных глаза.

В панике девочка бросилась бежать, но споткнулась и сильно ударилась головой. Последнее, что она запомнила — огромный волк, который вцепился зубами в её руку и куда-то потащил.

Очнулась Даша уже в пещере. Несмотря на боль и кровоточащую рану, ей удалось выбраться наружу и найти дорогу к городу. Она добралась до отделения полиции, где рассказала всё дежурному, и на следующий день её нашли родители.

Прошли годы, но чувство, что она стала другой, не покидало Дашу. Родные возили её по лучшим врачам и клиникам, но никто не мог объяснить, что с ней происходит. Повзрослев, девушка научилась контролировать свою вторую сущность. В шестнадцать лет она ушла из дома, решив стать волком-одиночкой.

****

Мы с Дарьей были знакомы давно. Наша первая встреча вышла довольно странной и случилась прямо посреди вылазки в Зону. Она тогда уже состояла в «Долге». Нас отправили на совместную операцию: нужно было помочь военным и долговцам выбить «Монолит» с территории. Людей катастрофически не хватало, а подкрепления ждать не приходилось.

В одной из стычек отряд Даши попал в засаду. Её ранило, и я, оказавшись неподалеку, под шквальным огнем вытащил её в безопасное место. Позже я помогал ей восстановиться после ранения — так мы и сблизились. После операции мы договорились поддерживать связь, но жизнь распорядилась иначе: нас разбросало по разным уголкам, и мы не виделись почти три года

****

— Где ты пропадала всё это время? — спросил я, едва отдышавшись после того, как она сорвала с меня путы.

Мэри стояла передо мной, тяжело дыша. Её глаза, обычно спокойные, сейчас метали искры. — Где я только не была, — бросила она, не глядя мне в глаза. — Прошла через ад, чтобы выбраться.

— Мы тебя искали, Мэри. Мы с ног сбились, — я сделал шаг к ней, чувствуя, как внутри закипает смесь облегчения и глухой обиды. Я так долго ждал этой встречи, представлял, как мы обнимемся, но сейчас между нами словно выросла ледяная стена.

— Я знаю, — она наконец посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнула тень боли. — Это я прислала письмо. Думала, только вы сможете меня найти. Где вы остановились?

— Неподалеку, — ответил я, чувствуя, как сердце сжимается от её холодности. — А где Аластор?

Кватра и Ангел вернулись в лагерь так как я не почувствовал что им угрожает опасность.

При упоминании имени демона лицо Мэри исказилось от ярости. Она резко отступила, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Этот демон? — прошипела она. — Ты привел его сюда? Я тебе его не отдам.

— Потише, подруга, — я попытался положить руку ей на плечо, но она отшатнулась. — Это наш друг. Есои бы не он то я бы не попал к тебе.

— Друг?! — она взвизгнула, и в тот же миг мощная волна невидимой силы ударила мне в грудь.

Я отлетел назад, с грохотом впечатавшись в бетонную стену. Боль пронзила спину, но я тут же вскочил, чувствуя, как по венам разливается жар — моя огненная сущность отозвалась на гнев.

— Ты что творишь?! — рявкнул я, окутанный всполохами пламени. — Совсем свихнулась? Он спас нас, он часть нашей команды!

— Он — монстр! — выкрикнула Мэри, и в её глазах отразилось столько ненависти, что я на секунду опешил. — Ты не знаешь, что он сделал! Он не просто демон, он… он разрушил всё, что мне было дорого разрушил мою жизнь. Я не позволю тебе защищать его. Я убью его, даже если мне придется пройти через тебя! Откуда… — она осеклась, заметив, как мои руки охватило пламя. Она попятилась, осознав, что я готов защищать Аластора ценой нашей дружбы.

— Оттуда, — ответил я с ехидной, болезненной улыбкой, чувствуя, как внутри всё обрывается. — И нет, ты его не убьешь. Он полубессмертный. И я не позволю тебе даже пальцем его тронуть.

Мэри замерла. Её глаза вспыхнули огнем, лицо залилось краской от ярости и бессилия. Она смотрела на меня, и я видел, как в ней борются желание броситься в бой и осознание того, что я больше не тот наивный парень, которого она знала.

— Сколько вас? — процедила она, глядя на мои горящие руки.

— Десять, — ответил я, не сводя с неё глаз.

Мэри призадумалась. Она понимала, что против десятерых, обладающих такой силой, ей не выстоять. Тишина затянулась, тяжелая и давящая. Я чувствовал, как внутри меня всё дрожит: я не хотел сражаться с ней, но и предать Аластора не мог.

Спустя пару минут она наконец произнесла: — Хорошо. Но ты еще пожалеешь, что выбрал его сторону. Вы все обладаете силами

—Да,— ответил я, — откуда знаешь?

— Как будто я не читаю новости! — съязвила девушка, — Ты ручаешься за них?

—Да, я как-никак командир.

Эти слова полностью сбили с толку Мэри

— С каких пор? — недоуменно спросила она.

— Еще с 2001 года, как поступили на службу секретной организации, — ответил я,— после операции я тебе все расскажу. Освободи нашего демона.

—Хорошо, — согласилась Мери.

Мы прошли по коридору к двери. Мери зашла первой, я за ней следом. Я увидел нашего друга, который лежал на столе.

— Дон, ты пришел!— проговорил слабым голосом Демон, — а это кто с тобой?

—Длинная история, — ответил я.

—Ладно сможешь идти? — спросила Мери.

—Думаю да.

—Пойдемте! — сказал я.

Мы втроем выбрались из бункера и направились к тому месту, где меня когда-то вырубили. Внезапно я ощутил знакомое давление в висках — это была Кватра. Я мысленно передал ей, что жив и уже иду к ним.

Спустя пару сотен метров мы вышли к лагерю. Вся команда была на ногах, сборы заняли считанные минуты. Когда мы пересекли заросшее ржавым бурьяном железнодорожное полотно, то едва узнали старую, до боли знакомую станцию Янов.

Раньше это было тихое, забытое Богом место, теперь же оно превратилось в оживший муравейник. Сквозь разбитые окна пробивался тусклый свет керосиновых ламп, смешиваясь с едким дымом костров. Станция была битком набита сталкерами, наемниками и охотниками за головами — последние сидели обособленно, нервно поглаживая рукояти своих «стволов». Воздух внутри был тяжелым, пропитанным запахом дешевого табака, оружейной смазки и прелой одежды. Снаружи, за бетонными стенами, выла Зона, но здесь, в этом бетонном чреве, люди пытались обмануть страх, готовясь к завтрашней вылазке.

Мэри усадила нас за свободный стол, а сама куда-то отошла. Вернулась она через пару минут, но уже не одна.

— Хочу представить вам командира «Долга», — начала Мэри, — полковник Разин.

— Очень приятно, — я отсалютовал, не вставая со скамьи. — Полковник Корсак.

— Заместитель командира, Волков, — отрапортовал Волк.

Мы обменялись крепкими рукопожатиями. Ладони у Разина были сухими и жесткими, как наждак.

— Какими судьбами, полковник? — спросил Разин, внимательно изучая нас холодным, цепким взглядом.

— Мы здесь по заданию этой молодой особы, — ответил я, кивнув на Дарью.

Разин коротко кивнул, словно принимая информацию к сведению:

— Хорошо. Алексей, можно тебя на пару слов? Отойдем, здесь слишком много лишних ушей.

Леха кивнул, и они ушли. Через пару минут вернулся Риддик. Он выглядел странно: задумчивый, почти отрешенный, словно все еще прокручивал в голове недавний разговор.

— Полковник дал добро на операцию, — бросил он, не глядя на меня.

— Откуда он тебя вообще знает? — спросил Дух, нахмурившись. — Ты же здесь впервые, как и мы.

Риддик дернул плечом, пытаясь скрыть заминку:

— Скорее всего, спутал с Призраком. Бывает.

Я прищурился, изучая его лицо. «Спутал»? Полковник Разин — человек, который помнит каждую деталь, а не тот, кто путает людей. Что они обсуждали за закрытыми дверями? Почему именно Риддика вызвали на этот тет-а-тет? Внутри заворочалось неприятное чувство: кажется, наш «проводник» знает о Зоне и о планах военных гораздо больше, чем готов признать.

— Ничего себе «спутал», — отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну да ладно, главное — одобрение получено.

На нас косились, словно мы были чужаками. В этом взгляде военных читалась не просто настороженность, а какая-то холодная отстраненность.

— Удачи и будьте осторожны, — проговорил полковник, когда мы проходили мимо. Пожимая нам руки, он задержал ладонь на плече Риддика чуть дольше, чем того требовал этикет. Снова этот странный обмен взглядами.

Я обернулся к Мэри, когда мы отошли на безопасное расстояние:

— Слушай, объясни, почему на нас все смотрят так, будто мы здесь не свои? И что за игры у полковника с Риддиком?

— Здесь всё изменилось за последние годы, — ответила Мэри, не глядя на Риддика. — Теперь любого, кто обладает хоть какой-то силой, считают чуть ли не врагом. Если, конечно, ты не спас кого-то по пути и не стал ему другом. А что до полковника… Разин не доверяет никому, кроме тех, кто полезен. Хватит разговоров. Завтра утром выходим, так что всем спать.

Большинство сталкеров остались помогать военным охранять периметр станции. Я ушел в свой «номер», но сон не шел. Я лежал, глядя в потолок, и пытался понять: Риддик — наш союзник или просто инструмент в руках Разина?

Разбудил меня Волк. Я встал, принял душ и начал упаковывать ранец, поглядывая на Риддика. Тот молча проверял снаряжение, избегая моего взгляда.

В 7:00 мы выдвинулись в сторону Агропрома. Путь через лес прошел подозрительно тихо: ни признаков жизни, ни каких-либо происшествий. Всё изменилось, когда мы подошли к заводу. На его территории копошился настоящий рой людей — прямо как в былые времена, когда здесь всё процветало.

— Кто это? — спросил Аластор.

— Может, слетать, узнать? — предложила Анна-Мария.

— Только тихо, — предупредил я.

Мои «летуны» скрылись в небе, а мы остались ждать. Спустя десять минут разведчики вернулись.

— Что узнали? — спросил я.

— Вся территория кишит сталкерами, — ответила Ангел. — Одно непонятно: что их сюда тянет? Медом им тут намазано, что ли?

— Нет, тут что-то не так, — насторожился Волк.

— Меня осенило! — подхватил Никитич. — Артефакты. Может, Зона расщедрилась?

— Вполне возможно, — согласился я. — Пойду проверю.

Завод «Росток» выглядел как гигантский скелет из ржавого железа и битого бетона. Обычно это место обходили стороной из-за высокого радиационного фона, но сегодня здесь творилось нечто странное. Воздух буквально вибрировал от напряжения, а в небе над цехами пульсировало едва заметное, маслянистое свечение. Сталкеры, словно мотыльки на огонь, стекались сюда, почуяв редкие «арты», которые, по слухам, начали появляться прямо из бетонных плит, как грибы после дождя.

Я вошел через центральный вход и тут же наткнулся на сталкера.

— Что здесь происходит, друг? — спросил я.

— Зона раздает подарки всем хорошим мальчикам и девочкам, — ответил Бывалый (так звали сталкера). Его глаза лихорадочно блестели.

— Ясно, спасибо. — Я пожал ему руку и двинулся дальше. Внутри здания было почти пусто, лишь один парень стоял посреди холла, вжавшись в колонну.

— Эй! — окликнул я его.

— Тихо! — шикнул он в ответ.

Я проигнорировал его жест и подошел ближе.

— Ты чего?

— Там кто-то есть, — ответил парень дрожащим голосом.

— Кто? — в недоумении спросил я.

Я прошел через турникеты, и тут послышался странный хриплый стон, от которого по спине пробежал холодок. Звук был неестественным, словно сама сталь здания пыталась выдохнуть боль. Стало понятно, почему парень дрожит как осиновый лист: в этом звуке чувствовалась не просто угроза, а первобытный, липкий ужас, от которого внутри всё сжалось в тугой узел.

Внутри царила кромешная тьма. Выпив эликсир, я снова начал видеть в темноте. Пройдя еще сотню-другую метров, я услышал тот же звук — теперь совсем близко, словно источник стона находился прямо за стеной. Сердце пропустило удар, а ладони невольно вспотели, хотя в помещении было ледяным холодом. Интуиция, которая не раз спасала мне жизнь, вопила об опасности, но любопытство тянуло вперед.

— Все сюда, — скомандовал я в гарнитуру, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Тебя на пару минут нельзя оставить, — усмехнулся Риддик.

— Ха, — хмыкнул я в ответ. — Разделяемся. Встретимся на заднем дворе. И без фанатизма! Я вас знаю: вляпаетесь куда-нибудь, а мне потом вас вытаскивать.

Мы с Волком углубились в здание. Темнота давила, словно бетонная плита, но эликсир «Кошка» сделал свое дело: мир окрасился в четкий монохром. Мы продвигались по коридору, пока не уперлись в тяжелые амбарные двери, ведущие в цеха. Я сверился с ПДА — наши были где-то рядом. Внезапный шорох заставил меня вскинуть оружие, но из тени вывалился лишь зомби в остатках армейской формы. Я схватил его и с размаху впечатал в стену. Грохот был такой, что эхо едва не разорвало нам барабанные перепонки.

— Лихо, — оценил Волк, поправляя снаряжение.

Я усмехнулся, но тут же напрягся: — Слышишь? Кто-то идет. Быстро.

Мы заняли позиции, но все попытки остановить незваного гостя провалились. Из темноты вылетела тень, и начался хаос.

Бой превратился в танец на грани смерти. Я чувствовал, как адреналин обжигает вены, а время растягивается в тягучую патоку. Каждый впад косой отдавался в плече, каждый вдох был пропитан гарью и пылью. Я ушел от удара ножа, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в миллиметре от горла, и тут же ответил древком косы в челюсть. В гуще схватки я краем глаза заметил, как Волк прикрыл Авадон, которая выскочила из бокового прохода. Он двигался с пугающей грацией, защищая её с такой яростью, будто от этого зависела его собственная жизнь. В его глазах, обычно холодных, промелькнуло что-то, чего я раньше не видел — не просто боевой азарт, а нечто личное, почти болезненное.

В этот момент с другой стороны цеха показалась Кватра. Она работала чисто, как хирург, но когда Аластор, прикрывая её отход, получил касательное ранение, она на долю секунды замерла. Этот взгляд — полный скрытой тревоги, которую она так старательно прятала за маской безразличия, — сказал мне больше, чем любые слова.

— Не зевай! — рявкнул Волк, вырывая меня из раздумий.

Я снова вскинул ствол, чувствуя, как внутри закипает ярость. Битва только начиналась, и в этом безумии, среди лязга металла и криков, я вдруг понял: Зона меняет не только наши тела, но и то, что мы так отчаянно пытались спрятать в глубине своих сердец.

Когда эхо боя утихло из противоположной стороны корлидора послышались быстро приближающейся шаги

Мы растерянно уставились друг на друга. Кто бы это ни был, он стремительно приближался, и в этом топоте ног чувствовалась не просто спешка, а отчаяние.

— Вот вы где! — выдохнул Никитич, вываливаясь из-за угла. Его лицо было бледным, а глаза лихорадочно блестели.

— Никитич! — хором воскликнули мы с Волком, едва не сорвавшись на крик. — Ты с ума сошел? Мы чуть тебя не пришибли! Что случилось?

— Мы попали в засаду, — проговорил Волнорез, тяжело опираясь на стену. Его голос дрожал, а руки мелко тряслись. — У нас раненый.

— Кто? — внутри у меня всё похолодело. Я уже догадывался, но боялся услышать ответ.

— Дух, — выдохнул он.

Сердце пропустило удар. Дух был душой нашей команды, тем, кто всегда прикрывал спину.

— Вашу мать! Чего встали? — рявкнул я, чувствуя, как ярость вытесняет страх. — Бежим, живо!

Мы рванули по коридору. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей тревогой. Мысли путались: «Только бы успеть, только бы он был жив».

— Где засада? — на бегу выкрикнул Волк, и в его голосе я услышал ту же глухую, сдерживаемую панику.

— Второй этаж, западное крыло! — отозвался Волнорез.

Когда мы ворвались в западное крыло, там творилась настоящая вакханалия. Воздух был пропитан гарью и запахом крови. Увидев Духа, лежащего на холодном полу, я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Он был неподвижен, и эта тишина пугала больше, чем крики врагов.

Я метнул огненное копье, чувствуя, как магия послушно срывается с пальцев, и тут же возвел воздушный щит, отсекая Духа от летящих пуль. Опустившись на колени, я на секунду замер, боясь коснуться его — вдруг он уже… Но нет, слабое, прерывистое дыхание отозвалось в ладонях. Я быстро сплел из лиан носилки и отправил их на воздушной подушке в безопасное место, не сводя глаз с защитного купола.

Теперь я был готов убивать. Вся моя тревога за друга превратилась в холодную, расчетливую ярость. Двоих противников я вышвырнул в окно, третьего поджарил магией, даже не глядя на него. Четвертого схватил, раскрутил над головой, словно тряпичную куклу, и отправил в полет до самого конца коридора — глухой стук тела о лестницу стал для меня лучшей музыкой. С остальными я разобрался в рукопашной, вкладывая в каждый удар всю свою боль и страх за товарища.

Когда пыль улеглась, команда бросилась к Духу. Анна подбежала первой, её руки дрожали, когда она пыталась нащупать пульс.

— Ну как он? — её голос сорвался на всхлип.

— Жить будет, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё еще дрожало. — Не волнуйся, сейчас забинтуем, и всё придет в норму. Мы его не бросим.

Дух слабо шевельнулся, открыл глаза и попытался что-то сказать.

— Что случилось? — прохрипел он, глядя на нас мутным взглядом.

— Тебя зацепило, — отозвался Риддик, бережно придерживая его за плечо. — Лежи, не двигайся. Мы тебя вытащим. Нужно везти его к Доку на болота.

— Нет, — отрезала Кватра, хотя в её глазах стояли слезы. — Не забывай, мы ему еще должок за спасение Ангела не вернули. А он за новую работу не берется, пока старую не оплатим.

— Вот непременно и получу, — раздался у нас за спиной сухой, скрипучий голос. Док стоял в тени, опираясь на посох. — Давайте обещанное.

В этот момент я понял: пока мы вместе, пока мы готовы рвать глотки за своих, у смерти нет шансов.

— Хорошо, — ответил я, стараясь не выдавать своего напряжения. — Только выйдем на воздух, там и произведем передачу.

Мы вышли на один из балконов технического помещения. Доктор возник словно из ниоткуда — я даже не услышал его шагов за спиной, хотя был уверен, что коридор пуст. Он стоял, неестественно прямой, с глазами, которые, казалось, видели насквозь, и в этой тишине его присутствие давило на нервы сильнее, чем любой враг. Я молча передал ему всё, что он просил.

— Я его забираю. Как только он восстановится, я тут же отправлю его к вам, не беспокойтесь, — его голос прозвучал сухо, почти механически. Он подхватил носилки и исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь тяжелое чувство тревоги, которое неприятным холодком осело в груди.

Проводив его взглядом, я с командой направился на третий этаж. Там царила гробовая тишина — ни души. Но что-то меня насторожило: было слишком тихо, словно само здание затаило дыхание. Пройдя вглубь коридора, ведущего к служебным помещениям, я свернул налево и тут же зажмурился от ударившего в глаза яркого света.

Мы вошли в помещение, которое разительно отличалось от остального комплекса. Это был настоящий командный центр, пропитанный духом ушедшей эпохи. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом озона и старой пыли. Стены, обшитые пожелтевшим пластиком, давили своей массивностью, а мигающие индикаторы на пультах управления создавали ощущение, что мы вторглись в святая святых, где время остановилось. Посреди комнаты, на постаменте, возвышалась огромная трехмерная модель завода и самой АЭС. Она выглядела как живой организм, опутанный сетью кабелей и датчиков.

— Смотрите, тут панель управления, — Кватра указала на диспетчерскую рядом с макетом. — И здесь есть пояснения.

— Ничего не понятно, — ответила Анна на мой вопросительный взгляд.

— Кажется, я понял, — начал я, вглядываясь в пульсирующие огни на макете. — Это кратеры от метеоритов. Красным отмечены неисследованные зоны, зеленым — безопасные.

Я еще раз оценил масштабы карты, чувствуя, как в этом «мозговом центре» становится всё неуютнее. Решив, что в здании больше нет ничего интересного, мы вышли во двор и выдвинулись в сторону Агропрома. В этот раз решили идти через лес. Чем дальше мы углублялись в густой подлесок, тем спертее становился воздух — дышать было практически нечем. Периодически до нас доносились отдаленные звуки, напоминавшие танковую битву. Команда насторожилась, но вскоре шум стих. Убедившись, что вокруг всё спокойно, мы продолжили путь.

Лес становился всё гуще, деревья смыкались, тропа почти исчезла. Из-за игры солнечных лучей среди стволов постоянно мерещились чьи-то силуэты — то ли тени, то ли кто-то действительно бродил неподалеку. Вскоре треск веток усилился, и мои опасения насчет слежки подтвердились: между деревьями промелькнуло несколько теней. Я остановился, вгляделся в чащу и на этот раз отчетливо увидел нечто — то ли человека, то ли странное существо.

— Давайте быстро отсюда, — прошептал Риддик, — Мне это совсем не нравится.

— Согласен, — поддержал Волк, — Бежим!

Наша команда рванула вперед. Вслед нам ударили взрывы и засвистели пули. Мы выскочили на поляну, посреди которой зиял кратер диаметром метра четыре и глубиной около пяти. На самом его дне что-то поблескивало — предмет, похожий на сундук.

Глава 3

Спасение

Дорога ведущая на Агропром. 11:30

— Смотрите! — крикнула Ангел, указывая в бездну. — Там что-то есть!

— Ангел, стой! — я рванулся к ней, но пальцы лишь рассекли воздух. Девочка сорвалась с места, её силуэт мгновенно растворился в серой дымке кратера.

Внутри всё похолодело. Кратер дышал затхлостью и древней пылью, а тишина здесь была такой плотной, что казалась осязаемой. Я замер на краю, вглядываясь в пустоту, где только что мелькнула её фигура. Страх, липкий и удушающий, сковал горло. Мы потеряли слишком многих, и мысль о том, что сейчас этот список пополнится, была невыносимой.

— Я пойду, — голос Риддика прозвучал как удар камня о камень.

— Нет, — отрезал я, не оборачиваясь. — Я не позволю вам рисковать. Если через тридцать минут я не вернусь — уходите. Это приказ.

Я шагнул вглубь. Под ногами хрустел шлак, воздух был пропитан запахом озона и чего-то горелого. Я бежал, не разбирая дороги, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Ярость — единственное, что не давало мне упасть от бессилия — жгла изнутри. Где она? Где этот проклятый сундук?

— Эй, чего расселся? — голос прозвучал чуждо, скрежещуще, словно металл по стеклу.

Я резко обернулся. В паре шагов от меня стояла Ангел. Но это была не она. Воздух вокруг неё вибрировал от тёмной энергии. Её крылья, прежде светлые, разрослись, превратившись в огромные, рваные полотнища цвета воронова крыла. А глаза… вместо привычного тепла в них полыхало алое пламя, холодное, как ржавая проволока.

Меня накрыло волной ужаса. Это существо не знало меня. Оно не знало нашей дружбы, наших общих потерь.

Анна-Мария двинулась с пугающей грацией хищника. Прежде чем я успел осознать происходящее, она схватила меня за грудки. Её пальцы, ставшие неестественно сильными, впились в броню, как когти. Я почувствовал себя беспомощной куклой. Секунда — и мир перевернулся: меня швырнуло вверх, словно пушинку.

Удар о каменистую почву выбил из лёгких остатки воздуха. Боль была острой, но она меркла перед осознанием того, что я только что увидел. Ко мне уже бежали товарищи, их голоса доносились словно сквозь толщу воды, но я не мог отвести взгляд от края кратера, где в багровом свете застыла тень того, что когда-то было моей отрадой жизни.

— Что стряслось? — спросила Мери, голос её дрожал, словно она сама боялась услышать ответ.

Я поморщился, с силой сжал бок, где пульсировала боль, и попытался собраться с мыслями. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— Даже не спрашивай, — выдавил я сквозь зубы.

— Уже спросила, — не отступала волчица, её глаза горели тревогой.

Я глубоко вздохнул, пытаясь заглушить нарастающий страх.

— Это не она, — сказал я, голос дрожал, но я заставил себя говорить дальше. — Не Ангел.

— В смысле — не Ангел? — Кватра нахмурилась, и я видел, как в её взгляде мелькнуло сомнение.

— Она изменилась, — я сжал кулаки, пальцы побелели от напряжения. — В худшую сторону. Превратилась в демона. Тьма поглотила её.

В груди сжалось так, что казалось, дыхание вот-вот оборвётся. Я боялся потерять её навсегда — ту, которую любил всем сердцем.

— Мы должны вернуть её, — прошептал я, словно молитву.

— И как ты себе это представляешь? — скептически спросил Риддик, но я видел, что и он не без надежды.

— Сначала вырубить, — я с трудом подбирал слова, — а потом ранить с помощью «Объединения».

В этот момент Никитич задумчиво почесал затылок:

— Задумка интересная. Но выполнима ли?

— «Объединение» — это древний ритуал, — начал я, стараясь не показывать, как сильно дрожат руки. — Это когда несколько душ сливаются в одно целое, объединяя силу и волю. Только так можно пробиться сквозь тьму, что затмила её разум.

— Думаю, стоит попытаться, — отозвался Демон, и в его голосе прозвучала решимость.

В этот момент раздался голос Анны:

— О чем вы там шепчетесь?

Я шагнул вперёд, пытаясь придать голосу твердость, которой сам почти лишился:

— Это не ты. Борись!

— Это я, — съязвила Анна, криво усмехнувшись. — Просто... другая.

Сердце сжалось от боли. Я знал, что внутри неё всё ещё есть Мари, но тьма заглушила её голос.

— Мари, я знаю, ты меня слышишь, — я говорил, словно умоляя. — Знай, что люблю тебя. Борись!

— Она слышит, — холодно ответила демоница, глядя на меня ледяным взглядом. — Но, увы, не ответит. Если убьёте меня — убьёте и это тело, и её вместе с ним.

Волк нахмурился:

— Давайте выбьем эту сучку из Ангела. Только аккуратно, не покалечьте девочку — до Дока слишком далеко.

Я кивнул, собираясь с последними силами:

— «Объединение».

Внутри меня разгорелась буря — страх, отчаяние и надежда переплетались в невыносимом узле. Я знал, что это наш единственный шанс. Сжав зубы, я приготовился к битве — не только с демоном, но и с собственным страхом потерять её навсегда

Я вступил в бой с Ангелом, и каждый мой вдох отдавался в груди тяжелым предчувствием беды. Это была не она — в её глазах, обычно полных света, теперь плескалась бездонная, вязкая тьма. Я знал её лучше всех, знал каждый жест, и это знание стало моим проклятием: я видел, как тьма искажает её движения.

Воздух вокруг нас наэлектризовался, запахло озоном и жженой серой. Я рванулся вперед, чувствуя, как время растягивается в тягучую патоку. Мои руки двигались быстрее мысли — с точностью пули я набросил путы на её крылья. Они отозвались глухим, утробным гулом, словно живой организм, сопротивляющийся плену. Взмах серпа — холодная сталь рассекла воздух, подсекая её ноги. Она рухнула, но в этом падении было что-то неестественное, хищное.

Волк, не теряя ни мгновения, метнул нож. Сталь сверкнула в сумерках, но Анна, даже будучи одержимой, двигалась с грацией демона. Она дернулась, и нож, высекая искры, ушел в сторону, вонзившись в кору дерева. В этот миг Риддик, словно тень, возник из ниоткуда. Его удар в грудь был тяжелым, как молот — глухой звук столкновения плоти с плотью эхом разнесся по поляне. Она обмякла, и в этот момент я почувствовал, как холод, сковывавший её, начал расползаться по земле, пытаясь добраться до нас.

— Быстрее! — крикнул я, чувствуя, как дрожат руки.

Мы схватились за руки. В этот момент мир вокруг перестал существовать. Мы начали кружиться, и с каждым оборотом гравитация теряла над нами власть. Мы поднимались ввысь, в холодное ночное небо, становясь единым целым. Внутри меня пульсировала общая энергия — чистая, первобытная, радужная. Мы направили этот поток вниз, в самое сердце тьмы.

Раздался крик — не человеческий, а скрежет самой реальности, разрываемой на части. Воздух затрещал, пространство вокруг Анны пошло трещинами, как разбитое зеркало. Луч света ударил в неё, и я увидел, как из её пор, из самой глубины её существа, с шипением вырывается черный, маслянистый дым. Он корчился, пытаясь уцепиться за её кожу, но свет был беспощаден.

Когда мы опустились, ноги едва держали меня. Земля под нами казалась чужой. Я первым бросился к ней, боясь увидеть пустоту в её глазах. Перевернув её, я дрожащими пальцами развязал путы. Крылья, еще секунду назад черные, как смоль, начали медленно менять оттенок, возвращаясь к своему небесному сиянию. Это было похоже на чудо, от которого перехватывало дыхание.

— Ангел, ты меня слышишь? — мой голос сорвался на шепот. Я вглядывался в её лицо, пытаясь найти там хоть искру прежней Анны. — Ты нас напугала... Знай, мы тебя не бросим. Никогда.

Она медленно открыла глаза. В них больше не было тьмы — только усталость и узнавание.

— А вы и не бросите, я знаю, — прошептала она, и в этом голосе я наконец услышал ту самую Анну.

Вокруг нас повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием друзей.

— Что случилось? — спросила она, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Ты убежала в кратер и испарилась, — голос Риддика звучал глухо, он все еще не мог расслабиться, сжимая кулаки.

— Потом ты вернулась, но это была не ты, — добавил я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты швырнула меня, как тряпичную куклу. Тьма внутри тебя... она была почти осязаемой.

— Мы были вынуждены, — тихо закончила Кватра, опускаясь на колени рядом с нами. — Мы выбили из тебя эту скверну объединенным ударом.

Я смотрел на них, на своих друзей, и понимал: мы прошли по самому краю бездны. И хотя тьма отступила, её холод все еще оставался где-то глубоко внутри, напоминая о том, как хрупка грань между светом и тем, что скрывается в тенях.

— Я ничего не помню, — промямлила девочка. — Это неудивительно, — отозвался Никитич, не сводя глаз с горизонта. — Ты как, в порядке? — В полном, — ответила Анна-Мария, кутаясь в обрывки куртки. — Ну что, двинули? — скомандовал я, проверяя предохранитель на автомате.

Наша группа двинулась вдоль опушки. Зона здесь словно сошла с ума: привычный лес превратился в сюрреалистичный кошмар. Деревья, скрюченные в неестественных позах, напоминали застывших в агонии людей, а листва приобрела болезненный, пепельно-серый оттенок. Среди кустов мелькали тени — гибриды, чьи очертания не поддавались логике: то ли волки с чешуей, то ли птицы с оскаленными собачьими пастями. Мы ступали осторожно, вслушиваясь в каждый шорох, опасаясь угодить в «жарку» или «грави-ловушку».

Спустя четыре часа пути показались остовы зданий Агропрома. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом озона и гнили. В этот момент рация ожила, прорезая тишину резким треском.

— Прием, как слышно? — раздался голос Шефа. — Прием, база, слышу вас, — ответил я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Есть дополнительное задание, — сказал командующий. — Выполнение на ваше усмотрение. — Слушаем, — отозвался Риддик. — На Агропроме и Стройплощадке творится что-то странное. Проверьте обстановку, при необходимости — ликвидируйте угрозу всеми доступными способами. Помните: несмотря на опасность, отряд должен выжить. — Вас понял, — отсалютовала команда. Связь оборвалась.

Я опустил рацию, но тревога не ушла. Напротив, она стала осязаемой. Мне казалось, что каждый разбитый оконный проем, каждая трещина в бетонных плитах — это глаз, пристально наблюдающий за нами. Волоски на затылке встали дыбом. Это было не просто ожидание засады, а ощущение чего-то древнего и голодного, что следило за каждым нашим шагом, оценивая нас, как добычу.

— Либо там действительно происходит какая-то чертовщина, — встревожился Татарин, нервно поправляя ремень винтовки, — либо это ловушка. — Все может быть, — сухо бросил Риддик, вглядываясь в серую мглу промзоны.

Я молчал. Внутри росло липкое чувство, что мы здесь — чужаки, нарушившие покой чего-то, чему не место в мире живых.

— Что бы там ни творилось, — испуганно прошептала Анна-Мария, вжимаясь в мою спину, — умоляю, не дайте мне снова превратиться в демона!

Ее голос дрожал, и в этой тишине, нарушаемой лишь далеким гулом аномалий, мне показалось, что из темноты цеха на нас смотрят сотни невидимых глаз. Мы были не одни. И это пугало сильнее, чем любая радиация.

— Хорошо, — кивнули ребята. — Нам пора, темнеет.

Я понимал: оставаться под открытым небом в такую пору — чистое самоубийство. Зона не прощает беспечности, особенно когда солнце скрывается за горизонтом, уступая место густым, липким сумеркам. К счастью, вскоре мы наткнулись на поселок, от которого веяло такой первобытной, могильной мистикой, что у меня невольно похолодело в груди. Поселок словно врос в кладбище, или же само кладбище поглотило его, превратив дома в безмолвных свидетелей вечного покоя.

Посреди погоста чернел остов покосившейся церквушки, а метрах в пятидесяти от неё, словно оскал мертвеца, белела расколотая гробница. В голове внезапно вспыхнула искра узнавания — тяжелое, липкое дежавю.

— Тебе не кажется это место знакомым? — тихо спросил я, обращаясь к Кватре. Голос прозвучал неестественно громко в этой звенящей пустоте.

— Мы здесь уже были, — ответила она, не оборачиваясь. Её взгляд был прикован к заваленному входу в склеп. — В прошлый раз, когда шли через этот сектор. В церкви тогда было полно припасов.

Только сейчас я по-настоящему разглядел деревню. Вечерний час превратил её в декорацию к фильму ужасов: пустые глазницы окон, покосившиеся заборы и неестественная, давящая тишина, от которой закладывало уши. Казалось, сам воздух здесь был пропитан тленом. В конце улицы, у самой дороги, ведущей к кладбищу, мы нашли огромный дом — когда-то здесь жила зажиточная семья, а теперь он стал нашим временным убежищем. Операция не требовала спешки, и мы решили окопаться здесь на неделю.

В первый же день, следуя памяти Кватры, мы наведались в церковь. Внутри пахло сыростью и старой пылью. Спустившись в подвал, мы набрали провизии, стараясь не шуметь — здесь даже эхо казалось чем-то чужеродным. Через пару часов я, Волк и еще двое ребят вернулись в дом. Ходить поодиночке было опасно: Зона любит одиночек, она их «забирает». Пока остальные укрепляли периметр, я занял пост.

В первую ночь выпала моя очередь стоять на часах. Во дворе царила тишина — густая, осязаемая, странная даже для Зоны. Мой взгляд был прикован к кладбищу, хотя я периодически сканировал дорогу. Всё было спокойно до того момента, пока реальность не начала искажаться.

Посреди погоста, прямо у расколотой гробницы, разлилось тусклое, болезненно-зеленое свечение. Оно не освещало, а скорее выедало пространство вокруг себя. По спине пробежали ледяные мурашки. Из разверзнутой могилы, медленно и неестественно, поднялось нечто огромное, закутанное в рваный черный плащ. Оно двигалось рывками, словно марионетка на невидимых нитях. Стало по-настоящему жутко: в этом движении не было ничего человеческого.

Я замер, боясь даже дышать, чтобы не выдать себя. Через пару минут из темноты, словно тени, отделившиеся от деревьев, вышли двое парней. Они направлялись прямо к этому существу. В этот момент я понял: пора действовать. Я бесшумно скользнул вглубь дома, чтобы разбудить Волка и Татарина, а Духа и Мери поставил на часы, жестами приказав им быть предельно осторожными. В воздухе пахло грозой и чем-то сладковато-гнилостным. Зона проснулась.

— Волк, подъем, — я бесцеремонно дернул друга за плечо. — В церкви дискотека со светомузыкой, а нас, неблагодарных, не позвали. Буди Татарина и Авадона, собирайтесь. Я расставлю часовых и приду. Дух, Мери — на пост, если увидите что-то подозрительное, не ждите команды, сразу в расход.

Ребята недовольно проворчали, но спорить не стали. Мои напарники уже ждали во дворе, переминаясь с ноги на ногу. Мы двинулись к церквушке. Кладбище встретило нас такой мертвой тишиной, что даже собственные шаги казались выстрелами.

— Слышь, — шепнул Волк, кивнув на покосившиеся кресты, — если нас тут упокоят, хоть таблички нормальные поставьте, а то стыдно будет перед потомками за такую «эстетику».

Я лишь хмыкнул. Мы ворвались в здание, как незваные гости на поминки. У алтаря стояли трое. Тот, что в центре, в расшитом золотом балахоне, смотрелся здесь так же уместно, как балерина на минном поле.

— Разбираем по одному, — бросил я, срывая автомат с плеча. — Главного не пристрелите, он мне нужен живым для душевной беседы.

Бой превратился в хаос. Вспышки выстрелов разрезали полумрак, озаряя лики святых на стенах, которые, казалось, с ужасом наблюдали за происходящим. Через полчаса всё было кончено. Двое «монахов» уже кормили червей, а главарь, прижатый к алтарю, тяжело хрипел, сплевывая густую кровь на церковный пол.

— Что вы здесь забыли? — прошипел он, глядя на нас с ненавистью. — Вас здесь быть не должно. Это место... оно не для вас.

— Вопросы здесь задаю я, — я приставил ствол к его переносице, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. — А ты отвечаешь. Повторяю для особо одаренных: зачем вы здесь и что вам нужно?

— Мы искали других... таких же, как мы, сталкеров, — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд.

— И зачем они вам? — Татарин, не убирая клинка от горла пленного, сжал рукоять так, что побелели костяшки.

— Чтобы вырвать одну занозу, — монах криво усмехнулся, обнажая окровавленные зубы. — Банду Ангела.

Воздух в церкви стал тяжелым, как свинец. Мы переглянулись. Внутри всё похолодело: откуда, мать вашу, этот фанатик знает про нас? Это было не просто совпадение — это был приговор.

— Ну, раз ты такой осведомленный, — Татарин чуть надавил лезвием, пуская тонкую струйку крови по шее пленного, — просвети нас, болезный: какого черта они вам сдались?

— Крови они нам попили — не дай Бог каждому, -— ответил монах, сплевывая сгутски крови при каждом слове, - Это их рук дело: тогда, на энергоблоке, именно они генератор в ноль вывели и взрывчатку с опор поснимали. НОРУ они тогда в пыль стерли, в клочья разорвали. Кого по лагерям сгноили, кого в расход пустили, а под занавес и директора их пришили. Думали, мы утремся? Как бы не так! Мы им такой «привет» передали, что у них штаб по швам затрещал, а верхушка по щелям разбежалась. Пришлось им в глубокое подполье уйти, чтобы хоть как-то остатки своей репутации отмыть, пока мы их окончательно не добили.

Когда мы закончили обыск церквушки, выяснилось, что старший испарился. На полу, у подножия алтаря, валялся лишь пустой балахон — безжизненная тряпка, напоминающая о том, как мало мы знаем об этих людях. Преследовать их? У нас не было ни желания, ни зацепок. Но в одном они были правы: мы перешли дорогу НРУ, и теперь это аукалось сполна.

Мы вышли наружу и направились к дому, но путь преградили звуки, от которых кровь застыла в жилах: лязг металла, глухие удары тел о землю и захлебывающиеся крики боли.

Я рванул вперед, не разбирая дороги. Воздух вокруг меня завихрился, подхватывая тело, я почти взлетел на воздушной тяге, готовый ворваться в гущу схватки. Но стоило мне пересечь границу двора, как невидимая стена ударила в грудь. Мир на мгновение перевернулся. Удар был такой силы, что дыхание выбило из легких, а спина с хрустом встретилась с жесткой землей. В глазах поплыли красные круги, в ушах зазвенело от боли.

Я поднялся, пошатываясь. Внутри двора творился ад: я видел, как чьи-то тени мечутся в яростном танце, слышал стоны, но не мог разобрать лиц. Я снова шагнул вперед, на этот раз медленно, выставив руки перед собой. Пальцы уперлись в нечто холодное, вибрирующее, как натянутая струна. Это был щит. Прозрачный, но плотный, как застывший монолит. Я давил на него, вкладывая всю свою волю, но он лишь слегка прогибался, отталкивая меня обратно. Даже Кватра, с ее способностями, билась об эту преграду, как мотылек о стекло.

— Я ее не чувствую, — голос Кватры дрожал. Она стояла рядом, прижав ладони к невидимой преграде, пытаясь пробиться сквозь шум помех к сознанию Мери. — Там пустота… будто ее там вообще нет.

— Этот щит блокирует телепатию, — процедил Волк, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его глаза лихорадочно сканировали барьер в поисках слабины. — Он глушит всё.

— Все попытки бесполезны, — отрезала Анна, глядя на происходящее внутри с ледяным спокойствием, за которым скрывался животный страх. — Мы не пройдем. Будем ждать.

Я смотрел на размытые силуэты за барьером, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. Мы стояли в паре метров от своих, но между нами лежала пропасть, которую не преодолеть ни силой, ни волей.

Перед глазами развернулась сюрреалистичная картина: Мэри сошлась в схватке с каким-то амбалом. Это не было похоже на обычную драку — воздух вокруг них вибрировал от напряжения, словно само пространство сопротивлялось происходящему. Время для меня внезапно растянулось, превратившись в вязкий кисель. Я видел всё как в замедленной съемке: каждое движение, каждый вдох.

Мэри двигалась грациозно, но противник был неестественно быстр. В какой-то момент я увидел, как его кулак, занесенный для удара, начал стремительно менять текстуру. Кожа пошла трещинами, пальцы огрубели, превращаясь в монолитный гранит. Удар пришелся точно в живот. Звук столкновения был глухим, как удар молота о скалу. Мэри даже не вскрикнула — её просто отшвырнуло, словно тряпичную куклу, далеко за дом. Грохот ломающихся досок забора отозвался болью в моих собственных ребрах.

Сердце пропустило удар. Я рванулся вперед, но замер: из-за угла, тяжело ступая, вышел огромный волк. Его шерсть была в крови, а глаза светились нечеловеческой яростью, которая тут же сменилась изнеможением. Мгновение — и защитный щит, до этого невидимым куполом накрывавший двор, с треском лопнул, осыпавшись искрами.

Я подбежал к зверю. Волчица тяжело дышала, издавая жалобный, почти человеческий скулеж. Мы со Змеем подхватили её, волоча в дом, пока во дворе еще эхом отдавались отголоски схватки — там, где только что стоял враг, теперь царила пугающая тишина.

Внутри дома началось самое страшное. Мэри, всё еще в облике зверя, начала стремительно меняться. Кости хрустели, шерсть втягивалась под кожу, и на глазах огромный хищник превращался в хрупкую девушку. Я смущенно отвел взгляд, лихорадочно срывая с кровати покрывало, чтобы скрыть её наготу. Она была вся изранена: глубокие порезы, синяки, проступающие сквозь бледную кожу, и этот запах — смесь крови и озона.

Мы со Змеем работали молча, стараясь не смотреть друг на друга. Руки дрожали, когда мы промывали раны и накладывали тугие бинты. Мэри не приходила в себя. Следующие два дня превратились в бесконечный кошмар: она металась в бреду, выкрикивая имена, которых я не знал, и вцепляясь пальцами в простыни так, что костяшки белели.

Наконец, на третий день, она открыла глаза. В них не было прежнего огня — только пустота и изматывающая боль.

— Ребята! — голос Татарина прозвучал как выстрел в тишине. — Мэри очнулась!

Мы сорвались с мест, едва не сбив друг друга с ног, и ввалились в комнату. Мэри лежала неподвижно, глядя в потолок.

— Как ты? — голос Кватры дрожал от едва сдерживаемого облегчения.

Мэри медленно повернула голову, поморщившись от боли. — Не спрашивайте, — прошептала она, и в этом стоне было столько муки, что у меня внутри всё сжалось. — Кажется, будто меня переехал поезд... Всё тело горит.

— Все пройдет, мы тебя перевязали, — я старался говорить как можно спокойнее, хотя руки еще слегка подрагивали. — К счастью, кровотечения больше нет.

Мэри приоткрыла глаза, в которых на мгновение промелькнула тень былой дикости, сменившаяся изнеможением. — Ты спасаешь меня уже второй раз, — прошептала она, и в её голосе, обычно резком, сейчас слышалась непривычная мягкость.

Я почувствовал, как к лицу прилила кровь. В тесном, пропахшем травами и старым деревом доме стало вдруг невыносимо душно.

В этот момент снаружи что-то с оглушительным грохотом рухнуло на землю, заставив стекла в рамах жалобно звякнуть. Я бросился к окну. Во дворе Аластор заканчивал свою расправу: он играючи опутал амбала кнутом, подбросил его, словно тряпичную куклу, и с пугающей легкостью швырнул в сторону темнеющего кладбища.

Через минуту дверь скрипнула. Аластор вошел внутрь, уже приняв человеческий облик, но в воздухе все еще висело тяжелое, электрическое напряжение, принесенное им с улицы.

— Как наша волчица? — спросил он, окинув комнату цепким, холодным взглядом.

— Рана несерьезная, — ответил я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я осторожно промывал бок Мэри, чувствуя под пальцами, как напряжено её тело.

Волчица тихо застонала, вцепившись пальцами в край одеяла. Мы помогли ей приподняться; она все еще была закутана в свой балахон, который казался сейчас единственной защитой от враждебного мира снаружи. Я наложил последние повязки и поплотнее укутал её, стараясь не касаться лишний раз, чтобы не причинить боли. Мэри, измученная, почти сразу провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

В доме воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих поленьев в очаге. Мы с Аластором переглянулись. В этом полумраке, среди теней, пляшущих на стенах, вопрос о том, что ждет нас завтра, казался почти кощунственным.

— Что будем делать дальше? — негромко спросил Аластор, и в его голосе прозвучала нотка, от которой по спине пробежал холодок.

— Для начала будем бдительнее, — негромко сказал Змей, обводя взглядом обшарпанные стены. — Задержимся здесь ровно столько, сколько потребуется для полного выздоровления нашей волчицы. Отныне на часах стоим по двое, смены — по два-три часа.

Наш «отель» представлял собой жалкое зрелище: покосившийся домик с выбитыми окнами, которые мы заколотили гнилыми досками, и крышей, пропускающей свет звезд, как решето. Внутри пахло сыростью, плесенью и тем самым специфическим «ароматом» Зоны — смесью озона и разложения. Мы укрепили всё, что могли, хотя против серьезного мутанта или группы мародеров эти стены были не надежнее бумажного щита. Каждый день, пока стояли лагерем, мы шастали по окрестностям в поисках артефактов, надеясь, что Зона подкинет нам что-то ценное, а не очередную порцию свинца. Неподалеку, на старой, вросшей в ил барже, обосновался торговец по кличке Минер — единственный, кто был готов менять наши находки на патроны и консервы, которые по вкусу напоминали пропитанный мазутом картон.

На пятый день случилось то, чего мы никак не ожидали: посреди ночи, словно растворившись в тумане, пропали наши девчонки. Обнаружили мы это только под утро, когда в доме стало подозрительно тихо. Кто это сделал — непонятно. В ту смену дежурили Татарин и Аластор, которые, судя по их ошарашенным лицам, пропустили бы даже проход колонны танков через спальню.

— РЕБЯТА! — заорал я, не в силах сдержать нарастающую панику.

— Что стряслось? — завопил Риддик, вскакивая с пола и судорожно хватаясь за ствол. — Чего орешь на всю округу? Хочешь, чтобы нас тут всех перестреляли, или решил приманить контролера на завтрак?

— Девчонки пропали! — проревел я, чувствуя, как внутри холодеет.

— Как? Когда? — в испуге выкрикнул Дух, озираясь по сторонам, будто надеясь увидеть их за печкой.

— Сегодня ночью, — уже спокойнее, но с тяжелым осадком ответил я. — Сам не пойму, как это произошло. Ни звука, ни шороха. Будто их и не было.

— Так чего мы сидим, твою мать?! — гневно бросил Волнорез, сплевывая на грязный пол. — Если их утащили «невидимые», то мы уже опаздываем на их похороны. Выдвигаемся через двадцать минут.

На часах было пять утра. Мы начали собираться, чувствуя, как по спине ползет неприятный холодок. В Зоне всегда было неуютно, но сейчас воздух стал каким-то густым, липким, словно само пространство вокруг дома насмехалось над нашей беспомощностью. Мы не знали, куда идти, не знали, кто наш враг, и, честно говоря, каждый из нас в глубине души понимал: то, что произошло ночью, не имело ничего общего с обычным похищением. Это была игра, в которой правила диктовали не мы.

Мы покинули границы нашей «крепости», шагнув в предрассветную мглу, где каждый куст казался призраком, а тишина звенела в ушах, как натянутая струна. Зона молчала, но это молчание было страшнее любого крика.

По пути я расспросил о произошедшем наших постовых. Аластор и татарин на спех почти не разборчиво объяснили ситуацию судя по рассказу это были действительно Невидимые. До селе незнакомый для нас враг

— Смотри, — Риддик указал на дорогу.

Я присмотрелся: на пыльной, потрескавшейся от зноя земле отчетливо виднелись свежие следы от колес. Вокруг простиралась выжженная пустошь, где редкие сухие кустарники напоминали скрюченные пальцы мертвецов, тянущиеся к небу. Здесь не пели птицы, а ветер, гуляющий между камней, издавал тоскливый, почти человеческий свист.

Мы поняли друг друга без слов. Двинулись по следу, который то терялся в каменистой осыпи, то вновь проступал на мягком грунте. Дорога петляла, уводя нас вглубь мрачного ущелья, где тени сгущались быстрее, чем садилось солнце. К вечеру стало ясно: идти дальше — самоубийство. Мы встали лагерем в низине, укрытой от посторонних глаз нагромождением валунов.

Аластор Никитич и Риддик ушли за дровами, растворившись в наступающих сумерках. Оставшиеся принялись за обустройство лагеря, но работали молча, словно боясь нарушить давящую тишину, которая, казалось, имела физический вес. Я заступил на первую смену, а напарником мне достался Татарин.

Вскоре из темноты донеслись шаги. Я напрягся, вглядываясь в непроглядную черноту, где каждый куст казался притаившимся врагом. Сердце глухо стучало в ребрах, ладонь сама легла на рукоять оружия. Облегченно выдохнул, лишь когда из тени показались силуэты нашей троицы.

— Я чуть было не прибил вас, — сказал я, принимая у Аластора охапку хвороста.

— Но ведь не прибил, — усмехнулся тот, хотя в его глазах не было прежней веселости.

Ребята улеглись спать, а мы с Татарином остались дежурить. Мы сидели у костра, чьи языки пламени жадно лизали сухие ветки, выхватывая из тьмы лишь крошечный пятачок земли. Вокруг нас расстилалась мертвая, пугающая тишина, в которой каждый треск полена отдавался в ушах как выстрел.

Не прошло и пары часов, как Татарин внезапно замер, приподняв голову. Его лицо, освещенное неровным светом огня, стало жестким.

— Слышишь? — прошептал он, кивнув в сторону нашего тыла.

Я обернулся. Сначала было пусто, но вскоре из темноты, словно материализовавшись из самого мрака, в круг света вышел человек. Мы, не сговариваясь, вскинули оружие, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Незнакомец замер, глядя на нас с нескрываемым изумлением, будто не ожидал встретить здесь живых людей.

— Опустите оружие, — произнес он спокойным, лишенным страха тоном. — Я пришел с миром, братья

Постояв минуту в нерешительности, они всё-таки опустили стволы.

— Что вам от нас нужно? — спросил я, усаживаясь на импровизированный стул из поваленного бревна.

— Я пришел сделать предложение, — ответил мужик, и его голос прозвучал как скрежет гравия по металлу, — от которого вы вряд ли откажетесь. Хотя, судя по вашим лицам, вы и так уже на грани нервного срыва.

— Мы слушаем, — сухо бросил я, не сводя с него глаз.

— У нас есть то, что вам очень дорого, — незнакомец сделал шаг вперед, выходя из тени.

Свет костра выхватил его облик: типичный «ветеран» Зоны. Лицо — карта шрамов и глубоких морщин, обветренное до состояния старой кожи. На нем была видавшая виды куртка из грубой кожи цвета запекшейся крови, под ней — выцветшая армейская рубаха, а на голове — помятая ковбойская шляпа, которая смотрелась здесь нелепо, но почему-то внушала опасение. От него пахло дешевым табаком, оружейным маслом и той самой затхлостью, что исходит от людей, слишком долго живущих в аномальных зонах.

— Не ходи вокруг да около, — я почувствовал, как к горлу подкатывает ярость. — Говори прямо, пока я не передумал насчет твоего гостеприимства.

— А вы сами не догадываетесь? — он усмехнулся, обнажив желтоватые зубы. — Или в Зоне от страха память отшибает?

Меня словно ударило током. Догадка, холодная и липкая, пронзила сознание. По спине пробежал неприятный холодок.

— Где они? — я вскочил, инстинктивно хватаясь за рукоять косы. Внутри всё клокотало. Я был готов вцепиться ему в глотку, лишь бы вырвать ответ.

— Тише, герой, — он даже не шелохнулся, лишь лениво повел плечом. — Твоя железка меня не пугает. Условие простое: командир идет один. Без «хвоста», без глупых геройств и без попыток устроить засаду. Через два часа жду тебя у выхода с кладбища, напротив расколотой гробницы. Опоздаешь — твои друзья станут частью местного ландшафта. Разговор окончен.

Незнакомец развернулся и шагнул в темноту. Его шаги не были слышны — он растворился в ночи так же бесшумно, как туман, оставляя после себя лишь тяжелое, давящее чувство тревоги и запах озона.

Я стоял, сжимая рукоять косы до побелевших костяшек. Зона вокруг нас словно притихла, прислушиваясь к нашему страху.

— Татарин, — позвал я, не оборачиваясь. — Собирай всех. Нам нужно решить, кто из нас сегодня отправится на тот свет.

Не прошло и десяти минут, как все уже собрались у костра. Я подкинул сухих веток, и пламя жадно лизнуло смолистую кору. Дождавшись, пока треск огня стихнет, я обвел взглядом лица товарищей.

— Слушайте, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем я себя чувствовал. — Я знаю, где наши девчонки.

— Откуда такая уверенность? — Зм прищурился, его рука привычно легла на рукоять ножа. — Ты что, с духами кладбищенскими переписываешься?

Я вкратце пересказал всё, что произошло до нашего сбора. Пока говорил, видел, как меняются их лица: от скепсиса до мрачной решимости.

— И что ты намерен делать? — поинтересовался Риддик, задумчиво поглаживая Рико за ухом. Пёс тихо скулил, словно чувствуя, что в воздухе запахло не только гарью, но и неприятностями.

— Пойду один, — отрезал я.

— Ты с ума сошел? — Дух даже подался вперед, едва не опрокинув котелок. — Мы тебя одного не отпустим. Ты там сдохнешь раньше, чем успеешь поздороваться, а нам потом твой труп из кустов выковыривать — сомнительное удовольствие.

— Я пойду один, — настаивал я, игнорируя его «черный» прогноз. — Если мы заявимся туда толпой, они просто прирежут девчонок, как только увидят первый фонарик. Вы выдвигаетесь следом. Держитесь на расстоянии, чтобы не терять меня из виду, но не светитесь. Если я не вернусь через час… считайте, что я просто решил сэкономить на завтраке.

Все согласно кивнули. В их глазах читалось: «Ты идиот, но мы в деле».

Я закинул на плечи походный мешок. Вес снаряжения привычно давил на позвоночник, но сейчас он казался неестественно тяжелым, словно я нес на спине собственный гроб. В груди поселился холодный комок — смесь страха и предвкушения того, что ждет меня впереди. Я знал: если ошибусь, назад дороги не будет.

Включив фонарик, я шагнул в темноту. Луч света выхватывал из мрака лишь десять метров пути, превращая лес в декорации к фильму ужасов. Каждый шорох казался шагом преследователя, каждая тень — засадой. Дойдя до развилки, я свернул направо — к входу на кладбище.

На месте было пусто. Сначала это показалось странным, но сомнения развеялись уже через три минуты: вдалеке заплясал огонек, и луч фонаря начал стремительно приближаться. Сердце забилось где-то в горле. Я выключил свой фонарь, чтобы не давать цели лишнюю наводку, и замер, сливаясь с чернотой старых надгробий.

— Ты один? — голос прозвучал неожиданно близко, сухой и скрипучий, как старая дверь.

Я включил свет, направляя луч прямо в лицо незнакомцу. Тот даже не моргнул.

— Да, — ответил я, стараясь не выдавать дрожь в руках. — Ты так и не представился.

— Не было возможности, — ответил мужчина, и в его улыбке было что-то такое, от чего по спине пробежал неприятный холодок. — Мирон.

Он протянул руку. Я помедлил секунду, глядя на его пальцы — длинные, узловатые, испачканные чем-то темным. Пожав её, я почувствовал, что ладонь Мирона ледяная, как у покойника.

— Ну что, — прошептал он, наклонившись к самому моему уху, — пойдем посмотрим, кто из нас сегодня станет главным экспонатом?

—Дон — сказал я — приятно познакомится — Куда идем

—Сам вскоре все узнаешь — проговорил Мирон

Мы выдвинулись в противоположную сторону от места встречи. Была глубокая ночь Мирон даже и не намеривался останавливаться на ночлег. Мне было не привыкать к долгим ночным переходом. Мы шли долго пока не начало светать предрассветной дымке я заметил очертание знакомого города призрака.

—Так куда направляемся? — рассматривая предрассветное небо. Рассвет только занимался прохлада непривычная для этой местности я поплотнее, закутался в куртку.

—К твоим друзьям — ответил мой проводник

—А какой смысл меня одного было брать — снова спросил я своего попутчика — че не взять всю команду

—Чтоб не было лишних ртов и ушей — ответил Мирон

—А вдруг это ловушка — поинтересовался теребя древко кос.

—Мне больше делать нечего чем тебя вести тебя в западню — усмехнулся он

—Так ты мне не сказал точно куда мы направляемся — настаивал я

—К моему боссу — ответил попутчик не выдержав моего наплыва

—Ты меня либо обманываешь либо что то не договариваешь — мое терпение стало кончаться я хотел выяснить все.

Мы шли целый день пока под вечер нашли небольшой одинокий домик расположились там развели костер обложили камнями чтоб не спалить хату

—Я первый на часах — вызвался я

Мой напарник согласно кивнул и устроился в дальнем углу комнаты. Я подкинул дров в костер, наскоро перекусил и вышел на крыльцо. Ночь дышала холодом, а тишина казалась неестественно густой, словно натянутая струна. Я встал так, чтобы видеть и отблески огня в комнате, и смутный силуэт холма, за которым скрывалась неизвестность.

Минут через пятнадцать справа послышался шорох — сухой, едва уловимый звук ломающейся ветки. Я замер, перестав дышать. Вглядываясь в непроглядную тьму, я почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб: из пустоты на меня смотрели две пары глаз. Одна — желтая, с хищным блеском, другая — пугающе кроваво-красная. Желтые глаза, принадлежавшие, скорее всего, одичавшей собаке, тут же погасли, растворившись в ночи. А вот красные начали приближаться. Шагов не было слышно — лишь едва уловимое движение воздуха, от которого внутри всё сжалось в тугой узел.

На свет вышла огромная волчица. Я выдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце, и только сейчас осознал, что всё это время сжимал рукоять ножа так, что побелели костяшки пальцев.

— А если бы на страже стоял не я? — с легкой хрипотцой отозвался я на безмолвное приветствие Мэри.

Она лишь уткнулась влажной мордой мне в ладонь. Я почесал её за ухом, и Мэри блаженно завыла утробным, вибрирующим голосом, от которого по коже снова поползли мурашки.

— До рассвета два часа, мне нужно поспать, — проговорил я, невольно оглядываясь на темный лес. — Передай нашим: со мной всё хорошо. Пусть придерживаются плана. Если я не вернусь через двое суток — переходите к основной цели. Ясно?

Мэри согласно кивнула и бесшумно растворилась в темноте. На мгновение мне показалось, что из глубины леса на меня снова уставились те самые две пары глаз, но, когда я моргнул, там была лишь мертвая тишина.

Я разбудил Мирона, чувствуя, как тревога, словно липкая паутина, не отпускает меня даже после ухода волчицы. — Пора. Скоро рассвет. — Ага, — буркнул он, протирая глаза.

Мы вышли через полчаса. Я украдкой глянул в ту сторону, где исчезла Мэри, но там было пусто. Пустота эта казалась угрожающей, словно кто-то невидимый продолжал следить за каждым нашим шагом. — Что там? — спросил Мирон, обходя Вихрь. — Да так, показалось, — отмахнулся я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — За ночь ничего не произошло? — поинтересовался попутчик, подозрительно оглядываясь. — Стая слепышей пробежала метрах в пятидесяти от стоянки, а в остальном было тихо, — соврал я, решив не рассказывать о красных глазах.

К вечеру мы добрались до окраины города. Через пару часов были уже у кинотеатра «Прометей». На часах — 21:15. Мой напарник внезапно остановился, и я едва не врезался в него. В воздухе разлилось странное напряжение, предчувствие беды, от которого заныло в затылке.

— Что такое? — раздраженно бросил я, чувствуя, как внутри нарастает глухое беспокойство. — Мы на месте, — Мирон даже не обернулся. — Вещи оставляй на посту у наших. Дальше — налегке.

Я кивнул, хотя внутри всё сжалось. Мы шагнули внутрь. Кинотеатр, который я помнил как гнилую, пропитанную сыростью могилу, теперь напоминал растревоженный муравейник. Воздух был тяжелым: смесь дешевого табака, оружейной смазки и пота. Вокруг сновали люди в разномастном камуфляже — военные, наемники, одиночки. «Долга» здесь не было, и эта пустота в рядах моих братьев по оружию отозвалась в груди холодным уколом. Я постарался скрыть это за маской безразличия.

Мы подошли к гардеробной. — Оружие при себе оставить можно? — спросил я, сбрасывая рюкзак на стойку. Военный за барьером, чье лицо напоминало обветренную скалу, молча принял мою куртку. — Оставляй, — буркнул он, не глядя в глаза. — Здесь без ствола нельзя. Нарвешься на неприятности — нам не улыбается выносить тебя отсюда по кускам.

— Я тут, значит, как почетный гость? — хмыкнул я, чувствуя, как ладонь непроизвольно тянется к пустой кобуре. — Угу, — отозвался Мирон. Называть его напарником было бы лестью — скорее, проводник в один конец.

Он махнул рукой, призывая следовать за ним. Мы прошли по коридору, где каждый шорох казался подозрительным, и остановились перед массивной, обитой железом дверью. Она выглядела чужеродно в этом полуразрушенном здании — как заслонка в сейфе.

— Слушай, — я остановился, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Откуда такая суета? Раньше здесь и крысы-то дохли от тоски, а сейчас — как в лучшие времена расцвета города. Что здесь происходит?

Мирон обернулся. В тусклом свете ламп его глаза казались двумя черными провалами. — Это вторая «стоянка» после Янова, — тихо сказал он, и в его голосе проскользнула сталь. — Здесь решаются судьбы, а не просто торгуют хабаром. И вот что: мой босс не любит тех, кто много болтает и мало соображает. Будь вежлив. Если он решит, что ты лишний — даже «Долг» не успеет прислать за тобой похоронную команду.

Я глубоко вдохнул спертый воздух, чувствуя, как сердце начинает отбивать рваный ритм. Ладони вспотели. Я не знал, что ждет меня за этой дверью, но интуиция, которая не раз спасала меня в Зоне, сейчас выла, как сирена. Я поправил воротник, сжал кулаки и кивнул.

— Веди, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул

Мирон отстучал код. Прошло несколько томительных минут, прежде чем в окне на уровне глаз приоткрылась узкая щель. Оттуда донесся до боли противный, гнусавый голос:

— Кто там? — спросил невидимый собеседник.

— Мирон, — отозвался напарник, явно теряя терпение. — Я к боссу, не один. Впусти, Тишка, твою мать! Ты что, за пару дней зрение пропил или память отшибло?

— Проходи, — буркнул Тишка, отворяя массивную дверь, — а ты — стой.

Тишка подошел ко мне и начал обыскивать с таким усердием, будто искал у меня в карманах государственную тайну. Когда он нащупал рукояти моих кос, то с воплем отдернул руки, принявшись отчаянно дуть на обожженные пальцы.

— Это что еще за дрянь?! — взвизгнул он, морщась от боли.

— Мое оружие, — ответил я с издевкой, подбирая косы с пола. — Не переживай, оно кусается только тогда, когда его трогают грязными руками.

Тишка, проклиная всё на свете, скрылся в соседней комнате.

— Босс, к тебе твой Проводник, с ним еще один, — отрапортовал он, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Пусть заходит, — ответил бархатный женский голос.

Тишка вернулся и жестом пригласил нас следовать за ним. Мы вошли в комнату, которая выглядела как нелепая декорация к фильму про аристократов, случайно занесенная в Зону. Окна были занавешены тяжелыми красными портьерами, наглухо отсекающими серый сталкерский рассвет. В углу высилась кровать на резных ножках с пышным персиковым матрасом — зрелище настолько неуместное среди облупленных стен и запаха сырости, что мне стало смешно. Рядом стоял добротный дубовый стол, на котором, вопреки здравому смыслу, в вазе красовались живые цветы. Справа от «трона», на котором восседала женщина, к стене был привинчен массивный сейф — единственный предмет в этой комнате, который здесь действительно был к месту.

Я поклонился, стараясь скрыть ироничную ухмылку.

— Приветствую и я тебя, странник, — произнесла женщина.

Она выглядела как видение: пшеничные волосы водопадом ниспадали на плечи, на ней было небесно-голубое платье, которое смотрелось здесь так же странно, как смокинг на мутанте. Само великолепие. В её облике читалось нечто величественное, но я, глядя на этот «кукольный домик» посреди зоны отчуждения, не мог отделаться от мысли, что за этой грацией скрывается либо безумие, либо стальные нервы, способные переварить даже радиацию.

— Надеюсь, — добавил я, выпрямляясь, — что цветы в вазе не из «радиоактивного сада», а то у меня аллергия на светящиеся букеты.

Женщина едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке было больше опасности, чем во всех аномалиях, через которые мне приходилось проходить

— Вы хотели меня видеть? — спросил я, стараясь придать голосу нотки вежливости, хотя внутри всё сжалось в тугую пружину. — Если не секрет, зачем? Не люблю гадать на кофейной гуще, особенно когда в руках не кофе, а ствол.

Она проигнорировала мой выпад, даже не взглянув в мою сторону. Вместо этого она лениво махнула рукой двум амбалам у дверей: — Проводник, Тишка, свободны. И закройте дверь с той стороны, чтобы сквозняк не мешал беседе.

Когда шаги стихли, она наконец повернулась ко мне. В её глазах плясали холодные искры, а в бокале медленно вращалась какая-то бордовая дрянь, подозрительно напоминающая дешевое вино из ближайшего сельпо.

— Да, хотела, — ответила она, копируя мой тон с такой точностью, что стало тошно. — Но для начала представься. А то «странник» — это как-то по-детски. Мы же не в сказке, верно?

— Дон Торрето, — отрезал я, не сводя с неё глаз. — Теперь твоя очередь. Надеюсь, ты не собираешься кормить меня байками про «поговорить о жизни»?

Она удивленно приподняла бровь, и на секунду в комнате повисла тишина, тяжелая, как свинец в схроне. — Тот самый Торрето? — она усмехнулась, и эта улыбка не сулила ничего хорошего. — Наслышана. Легенда, мать твою. Ладно, оставим формальности. Меня зовут Инисиана Кольт.

У меня внутри всё похолодело. Кольт. Я попал прямо в пасть к зверю, которого мне заказали выпотрошить. И что самое паршивое — всё выглядело до неприличия просто. Слишком просто для ловушки. Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок: Зона не любит, когда всё идет по плану, она всегда готовит подвох.

Я скользнул взглядом к окну. За стеклом, в серой пелене аномального тумана, что-то мелькнуло. Знакомый силуэт, резкое движение — и пустота. Мои. Добрались. Значит, теперь я не просто смертник в кабинете врага, а приманка.

— Итак, — она подалась вперед, словно читая мои мысли, как открытую книгу. — Я позвала тебя, чтобы обсудить дела. Я знаю, что ты здесь не один и что у тебя есть «задание». Мне чертовски интересно, кто именно заказал мою голову и сколько нулей в чеке?

Я откинулся на спинку стула, который мне любезно подставил один тз охраны, чувствуя, как под курткой привычно греет бок верная коса. Саркастично усмехнувшись, я ответил: — Знаешь, Инисиана, в Зоне принято спрашивать о таких вещах за рюмкой водки, а не за бокалом помоев. Но раз уж мы перешли на «ты»… Скажем так: мой наниматель очень не любит, когда его планы нарушают такие милые дамы, как ты. А насчет задания — давай так: ты мне рассказываешь, почему я до сих пор не получил пулю в лоб, а я подумаю, стоит ли мне оставлять тебя в живых, когда мои ребята вынесут эту дверь.

Я смотрел на неё, не мигая. Страха не было — только холодный расчет и привычное для сталкера ожидание подвоха. Если уж помирать, то хотя бы с громкой и веселой музыкой!

После недолгой паузы я продолжил также с саркастичной и злой в голосе.

— Слушай сюда, Инсиана, — я сплюнул в сторону, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость, которую я годами учился прятать за маской безразличия. — Терпение — штука дефицитная, а у меня оно закончилось еще на подходе к твоему логову. Так что давай без прелюдий: зачем ты похитила моих девчат?

Она поднялась, медленно, с хищной грацией. На мгновение мне показалось, что она выросла до потолка, но я лишь усмехнулся про себя: старые фокусы, дешевый психологический трюк.

— Решил играть в прямоту? — она одарила меня ледяной улыбкой. — Хорошо. Нам нужно их ДНК. Нужно понять, как вы, кучка отбросов, получили такие способности. И не делай такие глаза, голубчик. Я знаю о вас всё. Откуда вы взялись, что ели на завтрак и почему до сих пор не сдохли.

— Армия клонов? — я хмыкнул, с трудом удерживая руки, чтобы не вцепиться ей в горло. — Как банально. Ты бы еще про захват мира ввернула, для полноты картины. Фантазия у тебя, конечно, как у второсортного сценариста.

Инсиана оценила. Она подошла ближе, и в её глазах промелькнуло что-то по-настоящему мерзкое.

— Можешь острить сколько угодно, — отрезала она. — Но после процедур, которые начнутся с минуты на минуту, я их утилизирую. Я знаю, как превратить их в овощи, а потом — в ничто.

Внутри всё похолодело, но я лишь крепче сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует адреналин. Эти девчонки — моя семья. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы окончательно превратиться в зверя в этом проклятом мире. Сдать их? Да я скорее вырву себе язык, чем выдам хоть слово о нашем происхождении.

— Хочешь посмотреть, как они будут угасать? — она склонила голову набок, наслаждаясь моим молчанием. — Или они могут остаться в живых. Я прекращу всё прямо сейчас, если ты расскажешь, как вы получили свои силы.

Я посмотрел ей прямо в глаза, чувствуя, как на губах расползается кривая, нехорошая ухмылка.

— Знаешь, Инсиана, — тихо сказал я вставая и смотря ей прямо в глаза с решимостью тигра перед броском, — у нас в Зоне говорят: если хочешь узнать, как сдохнуть красиво — спроси у того, кто уже одной ногой в могиле. Ты сейчас стоишь именно там. И если хоть один волос упадет с их голов, я не просто расскажу, как мы получили силы. Я покажу тебе это на практике. Лично.

— А ты попробуй, — с ухмылкой проговорила она, осушив бокал.

Я рассказал всё, стараясь обходить острые углы. Инсиана слушала, но в её глазах не было ни понимания, ни сочувствия. Она смотрела на меня так, словно я пересказывал сюжет дешевого боевика, увиденного в старом кинотеатре. Для неё Зона была лишь абстракцией, набором баек, а не местом, где реальность выворачивается наизнанку.

— Зачем вам это всё? — спросила она, и в этом вопросе сквозило ледяное равнодушие.

— А ты сама не догадываешься, зачем сталкеру вылазки в Зону? — я провел ладонью по холодному древку косы. — Это как наркотик. Раз попробовал — и ты уже не принадлежишь себе. Ты становишься частью этого проклятого места.

— Ладно, — бросила она, поднимаясь. — Пошли, отведу тебя к твоим друзьям.

В коридоре я собрал косу воедино и привычным движением загнал её в ножны за спиной. Металл отозвался глухим лязгом, эхо которого долго блуждало в пустоте. Мы шли долго, пока не уперлись в массивные двери. За ними открылась лестница, уходящая в бездну — метров на четыреста вниз, в утробу земли.

Спускались в тишине. С каждым шагом воздух становился тяжелее, пропитываясь запахом застарелой крови, гнили и озона. Когда двери внизу отворились, нас встретил мрак, лишь местами прорезаемый тусклым светом мониторов. Это была лаборатория. Огромная, чужая, пропитанная смертью.

— Ага, ещё одна незаконная, — усмехнулся я, хотя внутри всё сжалось.

Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Где-то там, в глубине этого бетонного склепа, могли быть мои люди. Или то, что от них осталось. Страх — липкий, удушающий — пытался сковать движения, нашептывая, что я иду в ловушку. Я понимал: шансы вернуться живым стремились к нулю. Но где-то глубоко внутри, там, где пульсировала сама суть сталкера, горел упрямый огонек.

Пусть хоть сам дьявол ждет меня в конце этого коридора — я не отступлю. Я пройду через этот ад, через любые эксперименты и мутации, даже если придется оставить здесь свою жизнь. Я не сдамся. Никогда.

— Так уж и незаконная? — передразнила меня девушка, криво усмехнувшись. — Вполне законная.

— Тогда будь так любезна: предъяви документы на проведение здесь исследований. Нет? Значит, оформляем как незаконную деятельность и консервируем объект.

— А может, обойдемся без всей этой бумажной волокиты? — испуганно прошептала Инсиана.

«Не такая уж она и страшная, как показалось на первый взгляд, — подумал я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — У каждого есть слабые места, стоит только припугнуть и нажать на нужный рычаг».

— Ну уж нет, прости. У меня работа такая. Давай, веди меня, а то я тут еще заблужусь в этом склепе.

Мы двинулись вперед. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным едким запахом озона, формалина и чем-то сладковато-гнилостным, от которого к горлу подступала тошнота. Стены, покрытые облупившейся краской, сочились конденсатом, а тусклые лампы под потолком мигали, выхватывая из темноты обрывки проводов и ржавые вентиляционные решетки. Это место не было похоже на научный центр — это была бойня, где человечность приносили в жертву амбициям.

В конце коридора обнаружились пять дверей. Девушка подошла к крайней, достала из кармана халата ключ и с лязгом провернула замок.

— Все вон! — рявкнула она.

Люди в синих халатах, не смея возразить, поспешно выскользнули в коридор, пряча глаза. Я шагнул внутрь. Комната оказалась чуть меньше главного зала, но здесь атмосфера ужаса сгустилась до предела. Посередине стоял длинный стол, заваленный микроскопами, окровавленными скальпелями и колбами с мутной жидкостью, в которой плавали фрагменты тканей. По обе стороны от стола, словно на эшафоте, стояли стоматологические кресла.

В них сидели мои девчата.

Я подбежал к ним, чувствуя, как сердце пропускает удар. Они были без сознания, бледные, с синяками от инъекций на предплечьях. Я дрожащими пальцами прощупал пульс — слабый, нитевидный, но живой. Слава богу. На их головах были закреплены громоздкие шлемы, опутанные сетью проводов, уходящих к гудящему компьютеру.

Злость, до этого момента сдерживаемая, взорвалась внутри меня, как перегретый котел. Я чувствовал, как по венам разливается ядовитая ненависть к тем, кто превратил живых существ в подопытный материал. Не глядя, я провел рукой по системному блоку — разряд статического электричества, усиленный моей волей, выжег электронику, и мониторы погасли. Затем, призвав силу ветра, я с резким, металлическим скрежетом сорвал кандалы с рук и ног Кватры, Ангела и Авадона.

В углу стояло четвертое кресло. Оно выглядело так, будто по нему прошелся разъяренный зверь: металл был вывернут наизнанку, подлокотники искромсаны, а на спинке отчетливо виднелись глубокие борозды от когтей и следы зубов. Я смотрел на этот искореженный металл, и в душе, среди пепла гнева, пробился робкий росток облегчения: Мери смогла вырваться. Она не сдалась этому аду.

— Зачем вы нас отпускаете? — голос Кватры прозвучал сухо, почти безжизненно.

— Затем, что я уже всё сделала, — Кольт улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Только ваш прохвост помешал мне завершить начатое. Убить вас.

Мы усмехнулись, хотя внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Мы перекрыли ей все выходы, подготовив пути отхода для себя, но в воздухе уже висел запах озона и чего-то гнилостного. Внезапно мир поплыл. Пол ушел из-под ног, стены комнаты начали медленно заваливаться на бок, превращаясь в размытые серые пятна. В голове зашумело, словно в пустой бочке, а голоса превратились в низкий, вибрирующий гул, от которого ломило виски. Я рухнул, не успев даже выставить руки.

Темнота была липкой. Когда я пришел в себя, в нос ударил запах пыли и дешевого парфюма. Надо мной склонились девчонки, их лица казались бледными масками в тусклом свете ламп.

— Как ты? — Ангел коснулась моего плеча, и её пальцы показались мне ледяными.

— В порядке, — прохрипел я. Горло саднило, будто я глотал битое стекло.

Я поднялся, опираясь на стену. Внутри всё горело от ярости, но главной была не она. Где-то в глубине груди, под ребрами, пульсировала острая, почти физическая боль — мысль о Мэри. Я вспомнил её смех, то, как она всегда прикрывала меня в бою, как её рука на мгновение задерживалась в моей, когда мы вытаскивали друг друга из передряг . Она была нашим якорем в этом безумии., как и Ангел в моем.

— Девочки, — мой голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Хватайте всё. Документы, записи, любые носители. Мы выпотрошим это место. Мы прижмем эту сучку к ногтю.

Мы двигались как тени. Холл встретил нас давящим шумом толпы, но для меня всё это было словно за стеклом. Гардеробщик, испуганный и суетливый, отдал вещи, не смея поднять глаз.

Наши ждали за пятиэтажкой. Холодный ветер пробирал до костей, но я почти не чувствовал его.

— Что так долго? — Волк шагнул из тени, его лицо было напряжено.

— Были задержки, — ответил я, лихорадочно оглядывая группу. — А где Мэри?

Риддик переглянулся с остальными, и в этом взгляде я прочитал приговор.

— Она что, не с вами? — тихо спросил он.

— Нет, — Ангел закусила губу. — Она вырвалась раньше, чем за нами пришел Дон. Индиана что-то сделала с ним и с нами, а сама… она исчезла.

В этот момент тишину разорвал скрежет динамиков. Голос Кольт, усиленный в десять раз, ударил по ушам, искаженный и торжествующий. Он эхом отразился от бетонных коробок домов, проникая прямо в мозг.

— Вам не терпится? — пророкотал голос над площадью. — Где ваша собачонка? Ваша маленькая волколак? Знаете, она всё ещё здесь. В специальной камере. Она ждет, когда я закончу с вами. При попытке к бегству она умрет. И поверьте, это будет медленно. Я знаю о вас всё, что нужно для осуществления моего плана.

Я замер. Мир вокруг перестал существовать. Остался только этот голос и осознание того, что Мэри сейчас там, в темноте, одна, и её жизнь висит на волоске, который я должен перерезать — или умереть, пытаясь его спасти

— И как нам поступить, чтобы не допустить её смерти? — голос Ангелы дрогнул, но она удержала его ровным. Она была нашим переговорщиком, и сейчас от её спокойствия зависело всё.

— Прийти туда, куда вас отправили, — отрезала Кольт. — Но теперь у вас не четыре дня. Всего два. Поторопитесь, если не хотите нести её тело в мешке.

Связь оборвалась. Эхо её слов растворилось в мертвой тишине пустынной улицы, где даже ветер казался зараженным.

— И что предлагаете? — Кватра сжала рукоять автомата так, что побелели костяшки.

— Что тут предлагать? — Авадон сплюнула в серую пыль. — Рвать когти. Идти к цели, но в два раза быстрее.

Мы рванули. Город-призрак давил на плечи: пустые глазницы окон следили за нами, а в воздухе висел тяжелый, сладковатый запах озона и гнили. Мы бежали, не разбирая дороги, перепрыгивая через остовы сгоревших машин и кучи радиоактивного мусора. Сердце колотилось в горле, легкие горели от едкого воздуха, но мысль о Мэри гнала нас вперед, как кнут. Мы не имели права остановиться. Мы не имели права проиграть.

Первую половину пути мы проскочили на адреналине, почти не заметив препятствий. Но трасса к электростанции встретила нас иначе. Здесь хаос был осязаемым: перевернутые фуры, искореженный асфальт и гнетущая, неестественная тишина, от которой звенело в ушах.

Вторая половина пути превратилась в ад. Нам пришлось пробиваться с боем, каждый метр давался ценой выжженных патронов и сорванного дыхания. К середине дня мы уперлись в тупик. Дорогу перекрыл выводок.

Воздух наполнился утробным рычанием и сухим щелканьем противогазных масок. Химеры, припав к земле, готовились к прыжку, а снорки, сгорбившись, уже обходили нас с флангов. Их были десятки. Стая, жаждущая крови.

Я посмотрел на своих. Лица серые от усталости, глаза горят фанатичным блеском. Мы были измотаны, на грани срыва, но в этом взгляде не было страха — только холодная решимость. Мэри ждала. И если для того, чтобы вытащить её, нам придется проложить дорогу через горы мутантов — мы это сделаем.

— Заряжай, — коротко бросила Кватра, готовясь к броску словно пантера.

Мы не отступим. Даже если этот город решит нас похоронить, мы пройдем сквозь него.

— Ну и как нам поступить? — Риддик не сводил глаз с лагеря нечисти, припав к земле. Его голос был едва слышным шепотом.

— У нас преимущество внезапности, — Змей нервно перебирал пальцами тетиву лука, костяшки его рук побелели. — Но время работает против нас. Еще немного, и они сменят караул.

— А что, если обойти их по кругу? — Авадон указала на редкую полосу кустарника в полукилометре от вражеских позиций. — Добраться до укрытия и снять их издалека?

— Рискованно, — я покачал головой, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Если мы потратим стрелы сейчас, чем будем отбиваться при отступлении? Путь назад может оказаться куда опаснее.

— Дон прав, — отрезал Дух, не отрывая взгляда от патрульных. — Но и лобовая атака — это самоубийство. Сделаем крюк. Тихо, след в след. Потеряем пару часов, зато сохраним боезапас и, возможно, свои головы.

Решение далось тяжело, но спорить было некогда. Мы двинулись в обход. Каждый шаг давался с трудом: приходилось ступать на носки, обходя сухие ветки, которые могли выдать нас предательским хрустом. Воздух казался наэлектризованным. Казалось, даже дыхание врагов доносилось до нас, несмотря на расстояние. Мы двигались словно по лезвию ножа, постоянно оглядываясь, ожидая, что в любой момент тишину разорвет крик тревоги.

Пять часов изматывающего напряжения. Когда мы наконец добрались до густой тени деревьев, солнце уже окрасило горизонт в кроваво-красный цвет. Мы были выжаты до предела, но расслабляться было нельзя.

Развели крошечный костер, скрытый в низине, чтобы дым не выдал нас. Вода закипала мучительно долго. Мы ели молча, прислушиваясь к каждому шороху в лесу. Палатки не ставили — лишний шум и лишнее время. Просто завернулись в спальники, сжимая оружие в руках даже во сне.

Дух и Змей остались на посту, их фигуры застыли в полумраке, как изваяния. Мы провалились в тяжелый, тревожный сон на шесть часов. А когда первые лучи солнца прорезали листву, нас разбудили — не словами, а коротким, жестким касанием плеча.

— Спокойно было? — спросил я у караульных. — Да как в гробу, — беспечно буркнул Дух.

Глава 4

Дорога на ЧАЭС /Лаборатория

Мы выбрались из нашей «гостиницы» — прогнившей бетонной коробки, где даже крысы предпочитали не задерживаться, и двинулись в сторону предполагаемого плена Мэри.

— Шевелитесь! — буркнул Аластор, нервно поправляя снаряжение, — У нас полтора суток. Как только армия Инсианы стянется сюда в полном составе, мы превратимся в решето или в удобрение.

— Аластор, твой оптимизм просто заразителен, — усмехнулся Волк, похлопав его по плечу, — Если мы не сдохнем от пуль, то точно умрем от тоски, слушая твои прогнозы.

— Не дрейфьте, — добавил я, хотя внутри всё сжалось от тревоги.

Мэри была для нас не просто «целью», она была частью стаи. Мысль о том, что она сейчас где-то там, в руках этих ублюдков, жгла сильнее, чем радиация в этих краях, — Мы её вытащим. Главное — найти, где именно её заперли.

Я вгляделся в горизонт. На юге, среди серых теней, что-то мелькнуло — то ли человек, то ли просто игра света на битом стекле. Впереди высились остовы 2-го и 3-го энергоблоков. Второй был лишь голым фундаментом, заросшим бурьяном, а третий — почти готовый гигант, застывший в вечном ожидании купола реактора. Здания управления и техкорпус выглядели почти завершенными, пока авария на 4-м блоке не превратила их в декорации к фильму ужасов: обвалившаяся кровля, зияющая дыра в перекрытиях — всё как в учебниках истории, только в сто раз страшнее и холоднее.

— Логично предположить, что там, где больше охраны, там и вход, — Волк кивнул на массивный корпус 3-го блока. — И судя по количеству патрулей, Мэри держат именно там.

— Надеюсь, она там не скучает, — пробормотал я, проверяя затвор, — Потому что мы идем устраивать вечеринку.

Мы нырнули в тень заросшего здания 3-го блока, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг здесь отдавался эхом в мертвых коридорах, напоминая, что эта земля не прощает ошибок.

Мы подошли к зданию управления 3-го энергоблока со стороны проржавевшей строительной будки. От нее исходил такой плотный, ядовитый фон, что счетчики Гейгера в наших карманах захлебывались треском, переходящим в надрывный визг.

— Нас слышно на всю округу! — прошипел Дух, с остервенением вырубая прибор. Мы поспешили последовать его примеру, погружаясь в звенящую, неестественную тишину.

— Где охрана? — я осторожно выглянул из-за угла, вглядываясь в мертвые глазницы окон.

И тут я снова увидел её. Тень. Она скользнула по крыше техздания, бесшумная и быстрая, как ртуть. Это уже не просто настораживало — это выводило из себя, заставляя кожу покрываться мурашками.

Я жестом приказал Ангелу и Духу двигаться к дверям. Не прошло и пары минут, как голос Ангела, тихий и напряженный, заставил нас замереть:

— Ребята… идите сюда. Смотрите.

Она указала на тело наемника, распластавшееся на бетонных плитах. Я опустился на колено, приложил пальцы к шее — живой, гад. Пульс ровный, почти спокойный.

— Кто-то явно играет на нашей стороне, — прошептала Кватра, озираясь по сторонам, — Вот только кто этот «самаритянин»?

По земле, извиваясь, полз зеленоватый туман. Он преследовал нас еще со стоянки, липкий, холодный, словно само дыхание Зоны. В этом тумане чудилось что-то до боли знакомое. Сердце пропустило удар, а в груди разлился ледяной холод. Я знал этот почерк. Я знал это ощущение незримого присутствия за спиной, от которого когда-то не мог избавиться годами.

Нет. Это бред.

Я сжал кулаки, пытаясь отогнать наваждение. Он мертв. Я сам видел, как жизнь уходила из его глаз, как он падал в ту бездну. Я хоронил его в своих мыслях сотни раз. Это не может быть он. Просто не может.

— А вы не заметили? — голос Ангела вырвал меня из оцепенения. Она обвела взглядом пустырь, где еще недавно бушевал ад. — Метеоритов нет. И воронок тоже. После нашего побега всё стихло… словно сама Зона затаила дыхание.

Мы согласно кивнули, но каждый из нас чувствовал: тишина эта была не спасением, а предвестием чего-то куда более страшного.

Вывеска «Посторонним вход воспрещен» выглядела пугающе новой — яркое пятно краски на фоне облупившейся, изъеденной временем бетонной стены. Сама дверь, массивная, стальная, казалась чужеродным элементом в этом царстве тлена. Мы вошли внутрь, и нас тут же накрыло тяжелым, спертым воздухом, пропитанным запахом сырости, прелой ветоши и едкой пыли, которая, казалось, оседала даже в легких.

Внутри царил хаос, словно время здесь остановилось в момент катастрофы. Повсюду валялись остовы советской аппаратуры: оплавленные корпуса осциллографов, разбитые мониторы с выгоревшими кинескопами, груды спутанных проводов, напоминающих внутренности гигантского зверя. С потолка свисала арматура, похожая на скелетные ребра, а бетонные перекрытия, изъеденные коррозией и радиацией, то и дело осыпались, оглашая пустоту сухим треском. Каждый шаг отдавался в груди глухим предчувствием: здание дышало на ладан, готовое в любой момент похоронить нас под тоннами радиоактивного бетона. Я старался дышать через раз, чувствуя, как на зубах скрипит пыль, а по спине ползет липкий холод — инстинкт самосохранения кричал, что здесь не место живым.

Недалеко от входа, в тени обвалившейся перегородки, замерли двое. Мы убрали их тихо, почти не нарушая тишины этого склепа. В крошечной каморке два на два метра, где когда-то, вероятно, был пост охраны, обнаружились два люка. Верхний был наглухо заварен, покрыт слоем ржавчины, словно его не открывали с самого 86-го года. Зато нижний — распахнут, как пасть, ведущая в недра земли.

Мы спустились. Здесь, внизу, воздух был другим — холодным, неподвижным и пропитанным запахом озона. В отличие от верхних этажей, подземелье сохранило свою мощь: массивные арки, поддерживающие своды, напоминали станцию метро, заброшенную и забытую. Весь коридор был залит мертвенно-фиолетовым светом ультрафиолетовых ламп. Пришлось активировать ПНВ — картинка в окулярах стала зернистой, монохромной, но хотя бы перестала резать глаза. Пол, выложенный когда-то парадным мрамором, теперь был покрыт слоем грязи, по которой тянулся свежий, влажный кровавый след. Он выглядел здесь противоестественно, как открытая рана на теле мертвеца.

В конце коридора нас ждала еще одна дверь — такая же новая, как и та, что была наверху. У нее дежурили двое. — Стой, кто идет? — голос охранника прозвучал глухо, отразившись от бетонных стен. Короткий вскрик «А-а», глухой удар тел о бетон — и снова тишина. Мы замерли, прислушиваясь. Сверху доносился едва уловимый гул — бетонные перекрытия были настолько ветхими, что любой шорох наверху отдавался вибрацией в подошвах. Мы изучили план здания, висевший у входа в лабораторию: мы проделали путь через всё «тело» объекта, оказавшись на противоположной стороне от главного входа.

Мы вошли. Резкий щелчок — и пришлось сорвать ПНВ: глаза ослепил холодный, стерильный свет ламп дневного света. Здесь, в самом сердце разрухи, время внезапно пошло вспять. Оборудование гудело, вибрировало, наполняя комнату ровным, почти гипнотическим шумом. Люди в синих лабораторных халатах, скрытые за масками и защитными очками, двигались методично, как автоматы. Они даже не обернулись на звук открывшейся двери, полностью поглощенные своей работой в этом бетонном гробу, спрятанном под руинами старого мира.

— Сидеть смирно, и никто не пострадает, — мой голос, усиленный командной хрипотцой, ударил по ушам присутствующих, как пощечина, — Кто дернется — останется здесь навсегда в качестве удобрения! Не хотелось бы портить дорогостоящее оборудование, но ваши кишки на стенах отмывать — то еще удовольствие.

Люди в комнате синхронно вжались в пол. Из соседнего помещения донесся низкий, утробный рык, сменившийся скулежом. Мое сердце пропустило удар, но я лишь крепче сжал рукоять косы.

— Заткнись, шавка! Сейчас проверю, — рявкнул я, срываясь с места.

Дверь дернулась, но я был быстрее. Удар плечом — и тот, кто пытался войти, превратился в летящий снаряд. Впечатавшись в противоположную стену, он сполз вниз, оставив на бетоне широкий кровавый мазок. Комната содрогнулась от глухого удара.

— Чуточку не рассчитал, — хихикнула Ангел, перешагивая через обмякшее тело. — Зато теперь он точно не будет жаловаться на головную боль, — бросил я, не оборачиваясь, — Аластор, если кто-то из этих ублюдков еще дышит — добей. Нам не нужны свидетели, которые успеют нажать на кнопку тревоги.

Я подбежал к клетке. Прутья толщиной в палец, замок — массивный кусок стали. — Может, огнем? — предложил Аластор, поигрывая тенями на кончиках пальцев.

Я коснулся металла. Сера, селитра… Воздух вокруг клетки был пропитан смертью

— Хочешь устроить фейерверк с нами в эпицентре? — я оскалился, чувствуя, как адреналин закипает в крови. — Нет. Мы отсюда выйдем живыми, даже если придется выгрызать свободу зубами!

С мастерством хирурга я щелкнул замком.

— Аластор, Ангел, бегом в соседнюю комнату! Выпотрошите их архивы, перерубите все связи Мэри с этим местом. Если хоть один сервер уцелеет — считайте, что мы провалились.

Они исчезли в дверях, а я протиснулся в клетку, стараясь не задеть прутья лезвием косы. Мэри дрожала. Я достал клинок и одним точным движением перерезал шланги. Иглы вышли из кожи с противным чавкающим звуком. На шее — электрический ошейник.

— Ну же, девочка, — прошептал я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Только попробуй сдохнуть! Если ты останешься зверем, я лично найду того, кто это придумал, и заставлю его носить этот ошейник до конца его короткой и мучительной жизни!

В дверях показался Аластор.

— Всё сделано, босс. Данные стерты, охрана… скажем так, больше не доставит хлопот.

— Отлично, — я поднялся, помогая Мэри встать. — Уходим. И пусть только попробуют встать у нас на пути — сегодня я не в настроении брать пленных.

— Призрак, ты, что ли? — голос Мэри дрожал. Она попыталась встать, но ноги подкосились. Дух подхватил её, и девушка, тяжело дыша, облокотилась на его плечо. Ковыляя, она добралась до стула и бессильно рухнула на него, словно из неё разом выкачали всю жизнь.

— Старик? — я замер, чувствуя, как внутри всё перевернулось. Горло сдавило спазмом. — Нет, не может быть. Я ведь видел… я сам видел, как в тебе остановилась жизнь. Как свет в глазах погас.

Я смотрел на него и не верил. В груди боролись ледяной ужас и странное, почти забытое тепло. Это был он, но в то же время — кто-то чужой, пришедший из самого пекла.

— Да, так и было, — голос Старика звучал глухо, словно доносился из пустоты. — После распада «Возрождения» наше убежище в Зоне захирело. Я умер, но что-то внутри меня отказалось уходить. То, прежнее тело, давно сгнило, превратилось в прах, но дух… дух метался в ловушке, не в силах обрести покой. Я вырвался наружу, став лишь сгустком воли, скитался по Зоне, как неприкаянный, вглядываясь в лица прохожих, ища ту единственную оболочку, которая выдержит мой груз. Вы наверняка видели тени, мелькавшие вдалеке. Это был я.

— Да, — ответил я, всё ещё не в силах отвести взгляд. Все в комнате уставились на меня, ожидая объяснений, — Что?

— Так это ты помог нам устранить охрану? — Кватра подошла к Аластору и, обняв его, поцеловала в щеку.

— Да, — ответил Старик. — Мне повезло. Попалась оболочка одного из ближнего окружения Кольт. Идеальный проводник для моих целей.

— А вот это уже интересно, — проговорила Ангел, не отрываясь от компьютера ученых. — Надеюсь, информация о её планах у тебя есть?

— Конечно, моя красавица, — ответил Призрак. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах на мгновение промелькнула человеческая грусть. — Похоже, я многое пропустил. Простите меня.

— Мы тебе всё расскажем, но у нас мало времени, — Волк резко вышел из соседней комнаты, прерывая момент. — А теперь валим отсюда!

Дух и Призрак подхватили Мэри под руки. Она была почти без сознания, голова безвольно моталась, а лицо приобрело пугающий, восковой оттенок. Каждый шаг давался ей с трудом, ноги волочились по бетонному полу, оставляя на пыли неровные следы. Мы рванули по коридору, слыша, как за спиной начинают выть сирены тревоги.

— Ты что натворил? — крикнул Аластор, оглянувшись назад. Он хитро подмигнул Волку, с размаху щелкнул хлыстом, высекая сноп искр из металлической двери, чтобы заблокировать проход преследователям, и бросился следом за нами в темноту коридора.

Я услышал множество шагов. Приложив палец к губам, я жестом велел замолчать. В комнатах повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием. Тем временем я той же острой пластиной перерезал ошейник — он с лязгом упал на металлический пол клетки. Слава богу, искр не было.

Шаги стихли, а следом послышался глухой звук падающих тел. Мы переглянулись. — Попытайся прийти в себя, — прошептал я, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги за Мэри. Она выглядела пугающе бледной. — Мы выберемся.

Я указал на соседнюю комнату. Мы вышли: вся команда стояла в напряжении, вслушиваясь в темноту. Через мгновение из-за стеллажей показалась Мэри. — Вы вовремя подоспели, — прошептала она, опираясь на лабораторный стол.

Ее повело, она задела микроскоп, и несколько колб с едкой химией полетели на пол. Стекло разлетелось вдребезги, по полу поползли зловещие испарения. Один из ученых в ужасе заорал:

— Противогазы, быстро!

Все как один натянули маски. Мы, не медля, последовали их примеру. Воздух в лаборатории стал тяжелым, пропитанным запахом смерти и дешевых реактивов. Стеллажи были завалены склянками с мутными жидкостями, которые, судя по всему, могли растворить нас всех до состояния лужицы еще до того, как мы успеем добежать до выхода.

— Что это, черт возьми, такое?! Отвечай! — рявкнул Дух на ученого. В его голосе сквозила ярость, и я был с ним солидарен.

— Ртуть в жидком виде, смешанная с селитрой, — пробормотал ученый, дрожащими руками пытаясь собрать ядовитую смесь специальным совком.

— Ртуть? С селитрой? — я почувствовал, как внутри закипает праведный гнев. — Вы тут что, решили устроить фейерверк из наших кишок? У вас там в головах вообще хоть что-то осталось, кроме формул?!

Мы не стали ему мешать: жизнь дорога каждому, даже идиотам, решившим поиграть с химией. В этот момент дверь с хрустом, похожим на треск ломающихся костей, вылетела с петель и припечатала одного из ученых к стене.

— Быстро бегайте, друзья! — На пороге стоял человек в сером балахоне, без противогаза, лениво опираясь на косяк. — Что встали, как будто привидение увидели? Или вам нравится дышать парами ртути? У меня для вас плохие новости: это не самый полезный завтрак.

Команда стояла как вкопанная. Я прищурился, пытаясь разглядеть лицо незнакомца в полумраке. Внутри все похолодело от странного предчувствия. Этот голос… насмешливый, чуть хриплый, с той самой интонацией, которую я не слышал целую вечность.

Сердце пропустило удар. Это было невозможно. Просто не могло быть правдой. Но я узнал бы этот голос из тысячи, даже если бы он доносился из преисподней.

— Ах вы… — я не успел договорить. Взрывная волна сработала как гигантская невидимая ладонь, впечатав нас в лестничный пролет. В ушах звенело, а в воздухе повис едкий привкус жженого пластика и пыли. — Сейчас всё рухнет, мать вашу!

Мы рванули к выходу, перепрыгивая через обломки. В спину ударил грохот — здание управления начало складываться, как карточный домик, и нас буквально выплюнуло на улицу за секунду до того, как всё превратилось в могилу из бетона и арматуры.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как ноет каждый ушибленный сустав. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя тошнотворную дрожь в руках.

— Мы могли сдохнуть! — прорычал я, глядя на оседающее облако пыли. — Это был не план, это был суицид!

Аластор, невозмутимо отряхивая куртку от бетонной крошки, бросил на меня холодный взгляд:

— У нас приказ, напомнить? Лаборатории сами себя не зачистят.

— Помню, — я помог подняться Кватре, которая выглядела так, будто её только что вытащили из мешка с цементом. — Но я не подписывался на роль камикадзе.

— Расслабься, — Волк подхватил обмякшую Мэри, перекидывая её руку через плечо. — Я наложил на нас «коконы». Даже если бы нас завалило по самые помидоры, мы бы выжили. Ну, по крайней мере, остались бы целыми. В основном.

— «В основном»? — Кватра вытряхнула из волос кусок штукатурки и зло прищурилась. — Ты бы еще сказал «почти не больно».

Дух подскочил следом, помогая нести Мэри. Он выглядел бледным, но старался не подавать виду.

— Куда теперь? — спросила Кватра, оглядываясь на дымящиеся руины. Вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла. Небо затянуло серой гарью, и территория станции казалася огромным, выпотрошенным зверем.

— Мы и так задержались, — я кивнул в сторону массивного бетонного остова градирни, возвышавшейся неподалеку. — Нужно укрытие. Переждем, пока Мэри придет в себя. Там и отдохнем. А ты, Призрак, — я перевел взгляд на молчаливого напарника, — начнешь говорить. И если твоя история не стоит того, чтобы нас чуть не размазало по стенке, я лично прослежу, чтобы ты добирался до базы пешком.

Призрак лишь коротко кивнул, не проронив ни слова. Мы двинулись к градирне, стараясь не оставлять следов на сером, присыпанном пылью асфальте. В воздухе висело тяжелое напряжение — смесь страха, злости и того странного облегчения, которое приходит, когда ты понимаешь, что сегодня смерть решила взять выходной.

Глава 5

Наша команда добралась до градирни. Огромная бетонная чаша, уходящая в серое небо, казалась единственным убежищем в этом проклятом месте. Внутри мы разбили лагерь, укрывшись от пронизывающего ветра Зоны. Время поджимало, но я видел, как измотаны люди. Жизни моих товарищей были важнее любых графиков. Мы должны выжить — ради будущего наших семей, ради того, чтобы этот кошмар наконец закончился. Главное — не сдаваться.

Аластор и Кватра вызвались за хворостом. Они ушли, держась за руки, и даже в их походке чувствовалась какая-то странная, почти болезненная нежность — словно они пытались впитать друг в друга тепло перед лицом неминуемой смерти. Идти в логово зверя сейчас было бы безумием: у нас раненая, а силы на исходе. Завтрашний день станет последним. Точкой в этой истории.

Вернувшись, они сели у костра, прижавшись плечами друг к другу. Аластор то и дело бросал на Кватру взгляды, полные тихой преданности, а она, чуть улыбаясь, поправляла ему воротник куртки. Они рассказывали Старику о том, что произошло в его отсутствие. Тот слушал молча, внимательно переводя взгляд с одного на другого. В его глазах читалось удивление: он помнил их бесконечные ссоры и искры ненависти, которые когда-то летали между ними.

— Я помню, как вы начинали, — усмехнулся Старик, прерывая рассказ. — Грызлись, как цепные псы. А теперь… ну, ребята, к этому всё и шло. Кто бы сомневался. А теперь, друг мой, ближе к делу. Что удалось узнать?

Мы поудобнее устроились у костра. Я чувствовал, как внутри нарастает холод — не от погоды, а от предчувствия завтрашней бойни. Мэри, всё еще слабая, лежала на коленях у Духа. Я заметил, как волчица, притихшая в углу, всё чаще «трется» возле нашего мастера молний, словно чувствуя приближение грозы.

— Инсиана почти закончила, — голос Старика стал глухим, лишенным эмоций. — Армия на основе ДНК наших девушек готова. Она создала монстров, которые знают каждый ваш шаг.

— Про ДНК мы уже знаем, — я резко поднял руку, обрывая его. В груди закипала ярость, смешанная с липким страхом. — Что еще? Говори, не тяни.

Старик подался вперед, его лицо в отсветах пламени казалось маской.

— Четвертый энергоблок превратился в крепость. Камеры, арбалетчики на каждом ярусе, электрический периметр. Она знает, что вы идете по её душу. Она ждет. Она отправила меня, чтобы остановить вас, но… — он замолчал, глядя мне прямо в глаза. — Она не забывает ничего. Она злопамятная, принципиальная и жестокая. Она не прощает дезертиров, а предателей уничтожает медленно. Завтра она не просто будет сражаться — она будет играть с вами, пока не вырвет сердца.

Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Внутри меня всё сжалось в тугую пружину. Завтрашний рассвет окрасит бетон в красный цвет, и я не был уверен, что мы выйдем оттуда живыми. Но, глядя на Аластора, который нежно переплел свои пальцы с пальцами Кватры, я понял: мы не отступим. Даже если это будет наш последний вдох.

— Ты, по сути, и то, и другое, — я выплюнул эти слова, чувствуя, как внутри закипает ядовитая желчь.

Старик побагровел, желваки на его скулах заходили ходуном, но он сдержался, лишь крепче сжал кулаки.

— Тут ты не прав, — Призрак поднялся, и в его взгляде, брошенном на меня, было столько ледяного презрения, что меня едва не передернуло. — Я всё ещё на службе у неё. Мне нужно вернуться. С вами или без вас.

— Ах ты суч*й потрох!

Я вскочил, едва не опрокинув импровизированный стул. Ярость ударила в голову, перекрывая голос разума. Мы оплакивали его, мы считали его мертвым, мы хранили память о нем, как о герое, а он… он стоял здесь, живой и омерзительно чужой. Предатель. Чем она его купила? Не «печенькой» же, черт возьми!

— Простите, — буркнул Старик, но в этом «простите» не было ни капли раскаяния — лишь холодная констатация факта.

— Убирайся! — прорычала волчица. Она рванулась вверх, готовая вцепиться ему в глотку, но Дух перехватил её, жестко, почти болезненно прижав обратно к себе.

Призрак замер, оглядывая нас с каким-то брезгливым недоумением. Он искренне не понимал, почему мы не бросились ему на шею? Или, наоборот, ждал, что мы будем умолять его остаться?

— Тебе приглашение выписать или сам уйдешь, пока я не выбил из тебя эту дурь? — мой голос сорвался на хрип.

Аластор поднялся, становясь плечом к плечу с Кватрой. В градирни стало тесно от ненависти. Вся команда уже стояла на ногах, и в этой тишине отчетливо слышалось тяжелое, сбивчивое дыхание моих товарищей, готовых разорвать того, кого еще вчера называли братом. Драка обещала быть короткой, бесславной и абсолютно бессмысленной — но никто из нас уже не мог остановиться.

— Уходи. И передай этой суке, что мы мертвы. Чтобы глаза наши тебя больше не видели! Вон!

Призрак не стал спорить. Он растворился во тьме, словно дым, унося с собой остатки нашего спокойствия. Его сгорбленная, понурая фигура быстро исчезла, но тяжелый осадок остался.

— Предатель, — прорычал я ему в спину, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— А может, он всё-таки играет на нашей стороне? — Риддик пытался найти оправдание, но в его голосе слышалась неуверенность. — Может, специально злил нас, чтобы втереться в доверие к хозяйке?

— Нет, — отрезал Змей. Его голос звучал как удар клинка. — Ты слышал, что он предлагал. Если бы мы согласились, нас бы уже не было в живых.

Кватра стояла рядом, её била мелкая дрожь — не от холода, а от ярости, которая охватила всю команду. — Не верится, что Лебедь мог так поступить, — прошептала она. — Он старше, мудрее... он не дурак.

— Смирись, — тихо бросил Татарин, глядя в пустоту. — В Зоне и палка раз в год стреляет, а люди ломаются куда быстрее. Завтра всё выясним.

Я не слушал их дальше. Моё внимание было приковано к Мэри. Она лежала на коленях у Духа, бледная, почти прозрачная в тусклом свете костра. Дух выставил руку, преграждая мне путь, и едва заметно качнул головой: «Она спит».

Я достал из рюкзака флакон. Стекло было холодным, как лед. — Держи, — я вложил пузырек в руку Духа. — Как проснется — дай ей выпить. Через силу, через не хочу. Завтра битва, и мне нужны все. Каждый из вас. Я не смогу прикрыть всех, меня на всех не хватит. Мы выживем только как единое целое, или не выживем вовсе.

Дух молча кивнул, сжимая флакон. Я обвел взглядом лагерь. Воздух вокруг казался густым, пропитанным запахом гари и предчувствием беды. Завтрашний день висел над нами дамокловым мечом.

— Всем спать, — скомандовал я. — Я встану на часы. Анна, со мной.

В этот момент Мэри застонала. Я опустился на колени рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспомощности. Она протянула мне пустой пузырек, её пальцы дрожали.

— Бросьте меня здесь, — прошептала она, и в этом голосе было столько боли, что мне захотелось выть. — Я только обуза...

— Ну уж нет, — я накрыл её ладонь своей, стараясь передать хоть немного тепла. — Мы своих не бросаем. Даже если придется тащить на себе до самого конца.

Мы с Духом бережно уложили её в спальный мешок. Она тут же провалилась в тяжелый, беспокойный сон. Я отошел в сторону, вглядываясь в непроглядную тьму Зоны. Она дышала, ждала, скалилась на нас из-за каждого куста.

— Она слишком слаба, — тихо сказал Волнорез глядя на спящую девушку. — До утра вряд ли что-то изменится... Может, укроем её в безопасном месте?

— Мы могли бы рискнуть, но без её способностей этот бой станет для нас братской могилой, — мой голос предательски дрогнул. Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я знаю, прошу о невозможном. Но посмотрите на нас: мы на грани. Да, мы сильны, но нас не хватает. Мы — неполный состав, и я не хочу, чтобы завтра кто-то из вас не вернулся домой. Я больше не вынесу потерь.

К горлу подступил горячий ком. Стыдно было показывать слабость, но нервы, натянутые как струны, вот-вот должны были лопнуть. Я чувствовал, как внутри всё сжимается от одного только страха за них.

Анна-Мария подошла неслышно. Её рука на моём плече ощущалась как якорь в бушующем море. Она прижалась ко мне, и этот жест — простой, но такой важный — вернул меня в реальность.

— Эй, командир, — её голос звучал мягко, но с той самой стальной ноткой, за которую я её и ценил. — Ты сам учил нас не раскисать. Вспомни, каким ты был, когда собирал нас в третий раз? Ты был чертовски решительным, отважным и… ну, иногда невыносимо упрямым. Мы пошли за тобой не из-за приказов, а потому что верили.

Она обвела рукой притихших бойцов и помогла мне подняться. Я быстро смахнул предательскую влагу с глаз, стараясь придать лицу привычное выражение уверенности. Команда смотрела на меня — не как на начальника, а как на того, кто держит небо над их головами.

— Завтра мы выходим против Инсианы, — я выпрямился, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. — И пусть она хоть трижды мастер манипуляций, пусть хоть обвешается «бывшими» из наших рядов — мы не купимся. Тот, кто ушёл в темноту пять минут назад, сделал свой выбор. Мы сделаем свой.

Я обвел их взглядом, задержавшись на каждом.

— Вы — моя самая невыносимая «заноза в одном месте», но я бы не променял вас ни на одну армию мира. Сегодня я облажался, доверившись Призраку, и чуть не подставил вас под удар. Больше этого не повторится. Завтра мы можем вернуться не все, поэтому… — я усмехнулся, хотя в груди всё ещё ныло. — Давайте сегодня ночью будем просто людьми, а не машинами для убийства. Мы — семья, и если уж нам суждено сгореть, то давайте сделаем это ярко, чтобы Инсиана запомнила нас навсегда.

Я притянул Анну за талию, чувствуя её тепло сквозь ткань формы.

— Сделаем это вместе? — спросил я, глядя ей в глаза.

— До самого конца, — отозвалась Авадон, и в её глазах блеснул азарт, который я так любил. — Даже если завтра наступит конец света, мы встретим его с улыбкой.

Команда поднялась, и в этом движении было столько решимости, что воздух вокруг, казалось, наэлектризовался. Они окружили нас, превращаясь в единый монолит. Никакого страха — только холодная, злая готовность идти до конца.

Группа начала расходиться, готовясь к последней ночи перед боем. Мы с Анной остались на посту. Я смотрел на звёзды, чувствуя, как её плечо касается моего, и понимал: пока мы вместе, мы не просто выстоим. Мы заставим врага пожалеть, что он вообще решил встать у нас на пути.

— Знаешь, — тихо сказала Анна, глядя в темноту, — если мы выживем, я всё-таки заставлю тебя научить меня тому трюку с ножом.

— Если выживем, — усмехнулся я, — я даже разрешу тебе его на мне опробовать.

Мы оба рассмеялись — тихо, почти беззвучно, но в этом смехе было больше жизни, чем во всём, что происходило вокруг. Мы не сдадимся. Никогда.

Я промолчал. В голове пульсировала одна мысль: «Безопасных мест здесь больше нет». Завтрашняя битва обещала стать последней для многих, и от мысли, что Мэри может не дожить до рассвета, внутри меня разрасталась черная, липкая пустота. Я сжал рукоять ножа так, что побелели костяшки. Если завтра нам суждено умереть, то я сделаю всё, чтобы забрать с собой как можно больше тех, кто посмел прийти за нами.

– Молодец, – похвалила Ангелочек. – Хорошая речь. Ты вдохновил нас.

Через пару часов, в предрассветный час, мы подняли компанию. Мэри уже могла идти, силы постепенно возвращались, и она почти всю дорогу шла с нами в облике зверя, сливаясь с тенями. Только когда мы подошли к станции, она снова стала человеком. Нам предстояло выйти на последнюю битву — с врагом и с тем, с кем мы прошли почти всю Зону, не раз вытаскивая друг друга из пасти смерти. Печально осознавать, что Призрака придётся убить во второй раз.

Мы двинулись к четвёртому энергоблоку. ЧАЭС изменилась до неузнаваемости: вместо привычного бетона — ощетинившаяся сталью крепость. Везде бойницы, забор под напряжением, а камеры наблюдения вращались, как глаза параноика.

– Да, основательно подготовились, – подытожил Аластор, приземляясь после облёта. – И охраняют так, будто там внутри не Инсиана, а золотой унитаз.

– Армия у них там огромная, – Кватра словно прощупала пространство. – Тысячи. И все как на подбор — злые.

– Дух, сможешь «потушить» забор? – спросил я.

– Сделаю, – Дух растворился в тумане. Через час он вернулся, довольно ухмыляясь: – Проход свободен.

Мы проскользнули внутрь. Тишина давила на уши, лишь где-то вдалеке гудели генераторы.

– Может, они нас ждут? – прошептал Корсар. – Слишком уж всё гладко.

– Не исключено, – ответила Ангел, сжимая оружие.

Вдруг из-за угла трансформаторной показался охранник. Он лениво потягивался, поправляя автомат. – …Пойду, разумно, кости надоело стоять как вкопанный, – бубнил он себе под нос. – Помаячь тут, прикрой, если что.

Я подал знак. Мы рванули с места. Я нырнул под него, подсек ноги, и охранник встретился с бетоном раньше, чем успел осознать, что происходит. Я перевернул его, прижал коленом к земле и, для убедительности, слегка надавил на болевую точку.

– Ой-ой! – взвыл бандит.

– Тише, дружище, – прошептал я, наклонившись к его уху. – У нас мало времени, а у тебя — мало шансов дожить до обеда. Где Инсиана держит «подопечных»?

Бандит попытался дернуться, но я выгнул его руку так, что он захрипел. – Второй… второй и третий ангар! – просипел он.

– А Инсиана? – Анна подошла ближе, поигрывая ножом. – Говори, или я проверю, насколько ты гибкий.

– Она… она прямо над ними! Вход со стороны реактора! Отпустите, мужики, я просто охранник, у меня ипотека в Припяти!

– Ипотека в Зоне? – хмыкнул я. – Это смертный приговор.

Я поднял его, отряхнул, как старого знакомого, и тут же впечатал кулак ему в нос. Хруст был такой, будто я раздавил спелый арбуз. Бандит поплыл, попытался выхватить нож, но я перехватил его руку, провернул «вертушку» и отправил его в полет через бедро. Удар о бетон был финальным — кости превратились в кашу, и бандит затих навсегда.

– Хороший бросок, – оценила Кватра. – Не эстетично, командир.

– Зато надежно и практично, – коротко ответил я.

Мы вышли на открытое пространство, и у меня перехватило дыхание. Вместо привычного реактора перед нами выросла крепость цвета мокрого песка. Две башни со шпилями, ворота, напоминающие пасть чудовища. Всё это было обнесено ареной, похожей на Колизей, только вместо гладиаторов здесь пахло озоном и гнилью.

– Впечатляет, – Волк огляделся, принюхиваясь к воздуху. – Прямо «Звездные войны» в декорациях Чернобыля.

Мы сделали пару шагов, как вдруг динамики, установленные на башнях, ожили, издав противный скрежет.

– А вот и наша кавалерия! – голос Инсианы эхом разнесся по арене. – Вы опоздали.

– Да мы и не торопились, – крикнул я в пустоту, проверяя магазин. – Пробки на дорогах, знаешь ли.

– Вы всё-таки нашли свою подругу, молодцы, – её смех был полон яда. – Жаль, что это будет последнее, что вы увидите в своей никчемной жизни.

– Посмотрим, – прошептал я, чувствуя, как воздух вокруг начинает вибрировать от напряжения. – Посмотрим.

— А знаете, хорошо, что вы пришли, — голос в динамиках смолк, эхом отразившись от ржавых стен ангара. Девушка вышла на импровизированный балкон над воротами. Было так тихо, что каждое слово Кольт, казалось, физически давило на барабанные перепонки, разносясь на многие километры. — Увидите удивительное представление. Первая часть начинается прямо сейчас: я казню вашего товарища на ваших глазах. Как мне стало известно, он предал и меня, и вас.

Я стоял, вцепившись пальцами в рукоять кос так, что костяшки побелели. Внутри меня клокотала ярость — густая, горячая, как расплавленный свинец. Хотелось сорваться с места, вгрызться в горло этой стерве, но что-то удерживало. Зона не прощает суеты. Здесь, в этом проклятом месте, где воздух пропитан радиацией и запахом озона, нужно быть холодным, как лед в аномалии «Холодец». Мои руки начали нагреваться — верный признак того, что мой дар просыпается. Я чувствовал, как под кожей пульсирует энергия, готовая выплеснуться и испепелить всё вокруг.

Ко мне подошли друзья. Тяжелая рука на плече вернула в реальность. Я выдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Я достану тебя, тварь, — проскрипел я сквозь зубы, глядя прямо в её холодные глаза. — И не надейся, что смерть будет быстрой. Я лично прослежу, чтобы ты прочувствовала каждый миллиметр своей агонии.

— Ха-ха-ха! — донеслось сверху. — Жалкое отрепье.

Кольт исчезла и вскоре появилась снова, волоча за собой Призрака. У нас внутри всё похолодело. Сердце, казалось, провалилось куда-то в пятки, а в горле встал колючий ком. Призрак... Мы прошли через такое дерьмо, что хватило бы на десяток жизней. И видеть его сейчас, беспомощного, было невыносимо.

— Ну что, представление начинается. Акт первый, — Кольт приставила пистолет к голове Лебедя. — Ты, мерзавец, как ты мог так поступить со мной? С хозяйкой Зоны?

— Хозяйкой? — Лебедь звонко рассмеялся, несмотря на разбитую губу. Он повернулся к нам и едва заметно подмигнул. — Зона — это тебе не бордель, змея, тут у каждого свой ценник. И твой, судя по всему, скоро обнулится.

Кольт взвизгнула от ярости и ударила его наотмашь. Лебедь рухнул, но я уже видел: он что-то задумал. Этот лис всегда имел туз в рукаве.

— А теперь пора с вами кончать, — она подняла пульт.

Я рванул вперед, но было поздно. Раздался сухой щелчок. Я подбежал к Призраку, упал на колени, вглядываясь в его лицо. Пульс не прощупывался. Тишина, навалившаяся на ангар, была оглушительной. Я запрокинул голову к серому, безжизненному небу и заорал — так, что, казалось, лопнули все аномалии в округе: — СУКА-А-А!

Ярость сменилась ледяной решимостью. Я поднялся, чувствуя, как по венам течет не кровь, а раскаленная лава. Скрипнули ворота ангара, и на нас двинулась армия «Ангелов».

— Это что еще за херь? — Анна смотрела на свои копии, и в её глазах читалось чистое недоумение. — У них даже прически как у меня. Неужели у неё фантазии хватило только на ксерокопии?

— Не переживай, — я притянул её к себе, чувствуя, как от неё исходит жар. — Они похожи на тебя только внешне. У них нет души, нет твоего огня. Ты — оригинал, а это просто дешевый пластик.

— Их глаза... — прошептала она, прижимаясь ко мне. — Они пустые.

Вдруг она отстранилась. Её зрачки расширились, а радужка вспыхнула алым. Демоническая сущность взяла верх.

— Ангел, только не поддавайся искушению, — я взял её за руки, чувствуя, как кожа начинает дымиться от её жара. — Не дай этой тьме сожрать тебя.

— Не переживай, любимый, — её голос звучал как скрежет металла о камень, пробирая до самых костей. — Я научилась держать эту тварь на поводке. Но сегодня... сегодня я дам ей волю.

Она взмыла вверх, окутанная пламенем. Вокруг запахло паленой плотью и озоном. К ней присоединился Аластор, и в этот момент я понял: сегодня здесь не выживет никто. И мне это чертовски нравилось.

— Работаем не в полную силу, — скомандовал я, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в висках. — Не забывайте: это только первая партия.

Моя команда сорвалась с места, превращаясь в размытые тени. Начался «танец смерти». Копии Анны, бездушные манекены с пустыми глазами, сначала шли строем, но, почуяв добычу, бросились в атаку с диким, нечеловеческим воплем. Воздух наполнился гарью и озоном. Первые ряды испепелили крылатые, вторые — мы встретили в жесткой рукопашной.

Я чувствовал каждый удар. Мои косы, запущенные по дуге, с мерзким хрустом рассекали плоть нечисти. Я не просто сражался — я выплескивал ярость. Каждый взмах был выверен, каждое движение — на грани инстинкта.

Внезапно меня сбило с ног мощным воздушным щитом. Мир на мгновение перевернулся, и я с глухим стуком впечатался в асфальт. В ушах звенело. Рядом, в луже собственной крови, лежала девушка — одна из копий. Ее глаза, один иссиня-белый, другой демонически-черный, смотрели сквозь меня.

— Спаси… — пролепетала она, и в этом звуке не было жизни, лишь эхо чужой боли.

Я не колебался. Внутри меня не было жалости, только холодная решимость. Я знал, как выглядит мой Ангелочек, знал тепло ее кожи и тот единственный, полный нежности взгляд, который она берегла только для меня. У этой твари взгляд был мертвым. Я с силой вдавил каблук в асфальт, размазывая ее лицо — безжалостно, быстро, чтобы не дать себе времени на сомнения.

Волк рядом со мной превратился в вихрь ярости, используя приемы, от которых у обычного человека сломались бы кости. Я бросился на выручку Духу, которого зажали в кольцо. В груди разгорался жар — я сжал кулак, концентрируя энергию, и в прыжке метнул огненный шар размером с арбуз. Взрыв разметал врагов, опалив мне лицо горячей волной. Друг коротко кивнул, его глаза светились молниями, и он снова исчез в гуще боя.

Снова полет, снова удар. Я приземлился, используя воздушную тягу как амортизатор, но ноги все равно дрожали от напряжения. Две «близняшки» кружили вокруг, пытаясь сбить меня с толку синхронными движениями.

— Ты не знаешь, кто из нас настоящая, — прошипели они в унисон.

Я усмехнулся, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Пока я тянул время, болтая с ними, я чувствовал, как за спиной оживает земля. Воздушные потоки словно "лианы" обвили врагов вокруг талии. Рико, наша верная тень, вцепилась одной из них в бедро.

— Ах ты скотина! — взвизгнула тварь, отшвыривая собаку.

Я не дал ей опомниться. Рывок, свист рассекаемого воздуха — и я прошел сквозь них, как нож сквозь масло. Тело твари медленно, с тошнотворным звуком, расползлось на две части.

Битва превратилась в хаос. Лязг стали, крики, треск молний — все слилось в единый гул. Вдруг меня подхватили сильные руки. Я поднял голову и увидел Ангела. Один глаз иссиня-голубой, другой — кроваво-красный. Моя девочка. Ее присутствие ударило в сердце сильнее, чем любой вражеский клинок.

— Зачем ты здесь? — выдохнул я, чувствуя, как дрожат руки.

— Там будет лавовая арена, все наши уже на возвышениях, — ее голос был холодным, как сталь, но в нем я услышал нотки тревоги.

Когда начались третья и четвертая волны, стало по-настоящему жарко. Копии Авадона на вертолетах поливали нас свинцом. Пули выбивали искры из камня, воздух наполнился запахом пороха и жженой резины.

— Это мои копии! — взревела Волчица, и ее ярость передалась мне. Я издал протяжный, утробный вой, вкладывая в него всю свою боль и жажду победы. Ответ пришел почти сразу: из-за периметра, снося ограждения, хлынула черная волна — моя стая. Они неслись, как лавина, сметая все на своем пути.

В этот момент небо раскололось. Ангел послала звуковую волну, и вертолеты, превратившись в огненные факелы, рухнули на землю. Взрывная волна ударила меня в грудь, выбивая воздух из легких. Я отлетел, чувствуя, как острые куски арматуры впиваются в плечо и бок. Боль была острой, пульсирующей, но она заставляла меня чувствовать себя живым. Я поднялся, опираясь на окровавленные руки. Вокруг — руины, дым, стоны раненых. Ракета ударила прямо в то место, где лежал Призрак. Мы не успели его вытащить… эта мысль обожгла сильнее, чем раны.

Я помогал своим подняться, чувствуя, как силы покидают меня. И тут — резкий, пронзительный свист. Две световые стрелы вонзились мне в спину. Боль была такой силы, что мир на секунду стал белым. Я закричал, разворачиваясь на каблуках, и вложил остатки своей энергии в огненный шар. Обидчица рухнула, но на ее месте уже появлялись новые тени.

Я стиснул зубы, чувствуя, как кровь заливает глаза. Сдаваться? Никогда. Пока я дышу, этот ад будет моим.

— Да когда вы уже сдохнете?! — прохрипела Ангел, поднимаясь рядом со мной. Её голос дрожал от боли, но в глазах полыхала ярость.

Я протянул руку, чтобы помочь, и нащупал место, куда вонзились стрелы. Пусто. Только рваная ткань и липкая кровь.

— Вот хитрая тварь… — прошипел я, чувствуя, как внутри закипает ледяная злость.

Свист рассекаемого воздуха. Я даже не успел среагировать, как новый болт с глухим стуком вошла Анне-Марии прямо под сердце. Она охнула, глаза закатились, и она рухнула, как подкошенная. Мир вокруг на секунду замер, а потом взорвался красной пеленой.

— НЕТ! — мой крик перекрыл грохот битвы.

Я рванул вперед, не разбирая дороги. В ушах звенело, время растянулось. Я летел сквозь град стрел, чувствуя, как они чиркают по броне, но мне было плевать. Вложив всю ярость в тягу, я врезался в гущу врагов, как метеорит. Ударная волна воздушного потока разметала тварей, превращая их в кровавое месиво.

Аластор и Риддик уже тащили Ангела на себе. Они выглядели как дикобразы, утыканные стрелами, но продолжали двигаться. Я подлетел, подхватил Анну на руки — она была пугающе легкой и холодной.

Обычные стрелы не причиняли нам боли, а вот арбалетные болты вполне моглди прошить нашу броню с легкостью

— Риддик, забирай Рико! — рявкнул я, не сводя глаз с бледного лица девушки. — Добивайте их всех! Не оставляйте ни одного ублюдка!

Я уложил её под обломками вертолета, укрывая от стрел. Руки дрожали, когда я выдергивал древко болта Она обмякла, издав тихий, болезненный стон.

— Тише, слышишь? Не смей… — мой голос сорвался на хрип. — Ты не имеешь права уходить. Не сейчас.

Она приоткрыла глаза, на губах проступила слабая, почти призрачная улыбка: — Не попали… в уязвимое… — прошептала она, и её голова бессильно упала мне на плечо.

Я замер. В этот момент внутри меня что-то окончательно сломалось. Боль сменилась холодной, расчетливой яростью. Я поднялся, чувствуя, как воздух вокруг меня начинает вибрировать от напряжения.

— Ну, Инсиана… — прорычал я, глядя в сторону тронного зала. — Ты сама напросилась.

Я вылетел из укрытия, превращаясь в вихрь смерти. Кватра работала безупречно: её жертвы вгрызались друг другу в глотки, не понимая, что ими управляют. Мэри, обернувшись зверем, разрывала врагов на куски с первобытной жестокостью, а призванная мной стая довершала хаос. Риддик танцевал с катаной, оставляя за собой лишь отсеченные конечности, а Аластор, окутанный демоническим пламенем, превращал поле боя в филиал ада.

Я не останавливался. Разворотив центральные ворота ударом ноги, я взлетел по лестнице, снося охрану одним движением руки. Мне было плевать на их крики и мольбы.

Тронный зал встретил меня тишиной. Инсиана сидела у окна, глядя на бойню внизу с таким спокойствием, будто смотрела театральную постановку.

Я остановился у дверей, тяжело дыша. Моя броня была залита кровью — чужой и моей собственной.

— Шоу окончено, Инсиана, — я сделал шаг вперед, и пол под моими ногами треснул. — Твое правление закончилось. И сегодня ты ответишь за каждую каплю крови, которую пролила.

Она медленно повернулась, и в её глазах я увидел не страх, а лишь холодное любопытство. — Ты пришел за смертью, Дон? — тихо спросила она. — Я пришел за твоей головой.

— Дон, Дон, Дон… — она лениво развернулась в кресле, глядя на меня с той самой снисходительной улыбкой, от которой у меня всегда чесались кулаки. — Как ты не поймешь? Не я, так другой будет править Зоной. Ты даже не догадываешься, какой мощью она обладает, если знать, на какие рычаги нажать.

Я сохранял спокойствие, хотя внутри всё клокотало от ярости. В комнату влетела моя команда во главе с Ангел. Я жестом приказал им замереть в коридоре.

— Зона независима, — процедил я, чувствуя, как пульсирует вена на виске. — Ты уже не первая, кто пытается надеть на неё ошейник. И где все остальные? Правильно, гниют в аномалиях.

— Да, может быть, — Инсиана поднялась, расправляя плечи. — Мне было легко заманить вас сюда, разделить, надеясь, что вы образумитесь. Но нет, вы, упрямые остолопы, начали воссоединение. Я натравливала на вас фанатиков — вы превратили их в фарш. Я убивала твоих людей, пытаясь сломить ваш дух, но вы, как тараканы, снова собирались вместе. Я надеялась, что метеориты покончат с вами, но вы выжили. Вы — просто сброд по сравнению с моей мощью.

В этот миг мир содрогнулся. Гулкий, утробный взрыв сотряс здание, и нас всех качнуло. Мы бросились на балкон, выходящий к реакторной. Внизу разверзся ад: пламя, искры, искаженное пространство — всё повторяло кошмар 86-го года.

— Нет, мои девочки! — в панике взвизгнула Кольт, глядя на гибнущие лаборатории.

Я почувствовал, как на губах расползается кровавая, злая ухмылка.

— Ну и где твоя хваленая мощь, Инсиана? — я почти прорычал это, наслаждаясь её исказившимся лицом. — Кстати, те лаборатории мы уничтожили. Надеюсь, ты успела сохранить копии своих «гениальных» планов? Хотя нет, не отвечай. Мне нравится смотреть, как рушится твой мир.

Инсиана посмотрела на меня с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг заискрился. Она резко подалась вперед и ударила меня в лицо. Удар был поставлен профессионально — в глазах поплыли красные круги, во рту мгновенно стало солоно от крови. Я перегнулся через перила и полетел вниз.

Удар о бетон выбил из легких весь воздух. Боль прошила тело, как электрический разряд, но я заставил себя подняться. Мир качался, перед глазами плыли пятна, а в ушах стоял гул, похожий на предсмертный крик самой Зоны.

Наверху завязалась схватка. Пара ударов — и Инсиана полетела вниз, прямо на меня. Я едва успел отскочить, а Ангел подхватила её в воздухе швырнула ее вниз ловно не нужную вещь, сама приземлялась на бетон. Кольт встала , не теряя ни секунды, бросилась на меня с мечом. Я ушел в сторону, поднырнул под её руку и сделал подсечку. Она рухнула, но успела полоснуть меня по боку. Боль была острой, обжигающей, словно в рану плеснули кислотой. Я согнулся, и Инсиана тут же воспользовалась моментом, пронзив меня клинком.

Я рухнул на колени. Холод металла в груди казался чем-то инородным.

— Ну что, вот и бесславный конец «Банды Ангела», — насмешливо бросила она, вытирая клинок о мой плащ. Она развернулась и пошла к вертолету, который уже прогревал двигатели на площадке.

Я чувствовал, как жизнь медленно вытекает из меня вместе с теплом. Но в голове была лишь одна мысль: «Ты совершила ошибку, решив, что мы играем по твоим правилам».

Я поднял взгляд в небо. Там, в тени облаков, замер Аластор. Я подмигнул ему, чувствуя, как на губах пузырится кровь. Он понял без слов.

Инсиана уже занесла ногу, чтобы подняться на борт, когда воздух прорезал свист. Аластор метнул хлыст, намертво блокируя лопасти вертолета. Металл взвизгнул, заскрежетал, и в следующую секунду вертолет превратился в груду бесполезного лома, разрубленную пополам.

Инсиана замерла, глядя на обломки. Она еще не знала, что это был не конец. Это было только начало её персонального ада. Я с трудом поднялся, прижимая руку к ране, и, несмотря на дикую боль, рассмеялся.

— Эй, Инсиана! — прохрипел я. — Ты забыла самое главное: в Зоне не правят. В Зоне выживают. И сегодня ты — лишняя.

— Этого не может быть… — голос Инсианы дрогнул, она издала последний вздох и замолчала.

Вокруг повисла гнетущая тишина, но вдруг за спиной раздался холодный, резкий голос: — Вот что Зона делает с теми, кто пытается её подчинить.

Мы резко обернулись. К нам неспешно вышагивал Призрак, лицо его было мрачным, а глаза — пустыми.

— Это ты бабахнул? — спросил я, сжимая руку на ране в груди, боль жгла, но я не мог позволить себе слабость.

Призрак кивнул, опустив взгляд:

— Да… Я не хотел… Простите меня.

Аластор подошёл, крепко схватил его за плечи:

— Ты не мог знать, что она такая алчная. Зона — это ловушка, и она пожирает всех, кто пытается её обмануть.

Я отступил, чувствуя, как внутри всё сжимается от горечи и бессилия. Подошёл к Ангел — она стояла неподалёку, глаза её были полны тревоги и усталости. Я обнял её за талию, приник лбом к её лбу, пытаясь найти хоть каплю утешения.

— Мы справились, — прошептал я, но голос дрожал.

— Да… — ответила она, коснувшись губами моих. В этот момент казалось, что весь мир сжался до нас двоих, и больше ничего не имеет значения.

Мы отстранились, и я заметил, как вся команда смотрит на нас с тихим умилением. Лишь Дух с Мэри, словно в своём мире, продолжали обниматься, не замечая ничего вокруг.

— Ребята! — голос Аластора прорезал тишину, заставив всех вздрогнуть.

Я взглянул на команду — в глазах каждого читалась растерянность и боль. Сердце сжималось от мысли, что мы снова потеряли своих.

Я рванул к полю битвы, группа следом. Ангел указала на двух фигур, лежавших лицом вниз среди груды трупов — их копии, но с разительными отличиями.

Я подошёл и перевернул одного… Татарин. Его изумрудные глаза были пусты, жизнь ушла.

— Перелом шейных позвонков, — тихо произнёс Аластор, ощупывая тело.

Ком в горле не давал говорить. Я с трудом повернулся ко второму телу и, не сомневаясь, перевернул… Змей.

— А тут что? — спросил я, обращаясь к демону.

Рыцарь Ада провёл рукой по телу:

— «Гильотина». Без шансов.

Тишина вокруг стала невыносимой. Мы стояли, словно парализованные, осознавая, что снова потеряли друзей. Снова.

— Больше я в Зону не ногой, — вырвалось у меня, голос был хриплым, но твёрдым. — Ни за какие деньги, ни за какие коврижки.

— Ты серьёзно? — спросил Призрак, поднимая голову.

— Да. Это был последний поход. Домой. Мы забираем их с собой. Похороним на большой земле, где им будет спокойно.

— Но артефакты… Клондайк… Оазис… — начал было кто-то из команды.

— Хватит! — перебил я, чувствуя, как внутри всё горит. — Мы устали от этого бардака. Инсиана повержена, зло Зоны истреблено. Оставаться ради слухов? Нет. Я не хочу. И вы тоже.

Инсианна стояла неподалеку под охраной Призрака и смотрела на нас злобно улыбаясь. Позже Призрак исчез куда то растворился как тень вместе с нашим врагом

Недалеко вожак призванной мной стаи вылизывал Мэри, та жалобно поскуливала, словно чувствуя нашу боль.

В этот момент рядом появилась Дарья. В оборванной кофте и армейских штанах, полусогнутая, но с твёрдым взглядом.

— Пора, — сказала она тихо, но решительно.

Я посмотрел на команду. В каждом из нас горела одна мысль — мы уходим. И больше никогда не вернёмся в Зону.

— Предлагает остаться, — прошептала волчица, кивнув в сторону стаи.

— Ну так оставайся.

— Нет, я решила уйти из Зоны. Как и вы.

На том и порешили. Лагерем встали чуть в стороне от места побоища у упавшего вертолета. Все вымотались до предела: до этого мы успели обшарить замок и окрестности, перевязать раненых и собрать тела погибших. Решили сжечь их перед уходом, чтобы, не дай бог, не поднялись в виде ходячих.

Ночью все спали вповалку: Ангел с Кватрой, Аластор с Авадоном, Волк, Дух и Мэри. Мне пришлось оставить Анну, чтобы встать на караул. Вскоре ко мне присоединились Риддик с Рико.

— Не спится? — спросил я друга.

— Да всё мелькают перед глазами морды этих тварей, — ответил он, рассеянно поглаживая динго.

— Понимаю, — отозвался я. — Завтра уходим из Зоны. Не жалеешь?

— Нисколечко.

Утром мы разбудили компанию и быстро собрали лагерь. Мне выпала «честь» поджечь курган из тел. Я метнул два огненных шара, и холм вспыхнул ярким пламенем. Внутри всё перемешалось: было жутко смотреть на горящие останки, но в то же время на душе стало легче от того, что всё наконец закончилось. Когда огонь догорел, мы засыпали пепелище песком и прикрыли сверху травой.

Рядом похоронили наших павших товарищей. Невольно нахлынули воспоминания о том, через что нам пришлось пройти. Да, досталось нам сполна...

Я в последний раз окинул взглядом окрестности. Мы уходили из Зоны. Теперь уже навсегда.

Мы двинулись к границе, туда, где небо уже не казалось таким свинцовым, а воздух перестал отдавать гарью и гнилью. С каждым шагом тяжесть, давившая на плечи все эти месяцы, начинала отступать. Зона неохотно разжимала свои когтистые лапы, словно пытаясь удержать нас в своем бесконечном кошмаре, но мы были сильнее.

Обернувшись напоследок, я увидел, как за спиной смыкается пелена тумана, скрывая руины и тени прошлого. Там осталась наша боль, наши страхи и те, кого мы не смогли спасти. Но впереди, за тонкой чертой горизонта, начинался мир, где солнце светило по-настоящему, а тишина означала покой, а не засаду. Мы выжили. Мы ушли. И теперь, когда за спиной захлопнулась дверь в этот ад, я впервые за долгое время позволил себе просто глубоко вдохнуть — полной грудью, без страха, что следующий вдох станет последним.