дорога королей

Часть I. Чужая карта

Глава 1. Карта, которой не должно быть

Дождь начался ещё до рассвета.

К полудню он успел наполнить водостоки, размочить мостовую и превратить узкие улицы Эйрхольма в череду мутных ручьёв. Торговцы торопливо закрывали ставни, возчики ругали упрямых лошадей, а редкие прохожие старались держаться ближе к стенам домов.

Эдрен Вейл сидел у окна съёмной комнаты и работал над картой северного торгового тракта.

Работа была несложной. Заказчик, купец из южного квартала, хотел получить чистую копию старого дорожного листа с обозначенными мостами, переправами и постоялыми дворами. Ничего особенного. За подобное платили немного, зато исправно.

Эдрен провёл тонкую линию вдоль реки, сверился с другим листом и остановился.

Мост был обозначен неверно.

Он отложил перо, достал из ящика старый атлас и нашёл нужный участок. Ошибка повторялась и в нём. Два документа, составленные с разницей почти в сорок лет, показывали один и тот же неправильный изгиб реки.

Эдрен нахмурился.

Раньше он не оставил бы такую неточность без проверки. Но теперь у него не было ни доступа к королевским архивам, ни возможности отправлять запросы в дорожную службу. После увольнения он лишился не только должности, но и права пользоваться большей частью государственных карт.

Официально его обвинили в недостоверности составленных материалов.

Формулировка была аккуратной, почти безупречной. Никто не обвинял его в измене или преступлении. Просто его работа перестала считаться надёжной.

Причину Эдрен знал.

Он обнаружил, что несколько населённых пунктов, присутствовавших на старых картах, отсутствовали в новых. Сначала он решил, что речь идёт об обычных ошибках. Потом заметил, что исчезли не только названия. Вместе с ними пропали дороги, мосты и записи о налогах.

Когда он попытался выяснить, куда делись эти сведения, ему посоветовали заниматься своей работой.

Он не послушался.

Через месяц его отстранили.

Эдрен вернулся к карте и закончил исправление. Работа не должна была ждать, пока он разберётся с чужими тайнами.

В дверь постучали.

Он поднял голову.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. На пороге стоял мальчишка в промокшем плаще. Он держал небольшой свёрток, обёрнутый плотной тканью.

— Эдрен Вейл?

— Да.

— Это вам передали.

Мальчишка протянул свёрток.

— Кто?

— Не знаю. Мужчина на улице. Заплатил за доставку.

— Как выглядел?

— Старый. В сером плаще.

Эдрен взял свёрток.

— Он что-нибудь сказал?

— Только чтобы я передал лично вам.

Мальчишка уже собирался уходить.

— Постой. Где ты его встретил?

— У старого рынка.

Он быстро спустился по лестнице и исчез за входной дверью.

Эдрен некоторое время смотрел ему вслед, затем закрыл дверь.

Свёрток оказался тяжёлым. Внутри лежал плоский кожаный футляр, а в нём — карта, сложенная в несколько раз.

Пергамент был старым, с потемневшими краями и следами многочисленных сгибов. На поверхности сохранились тонкие линии, обозначавшие реки, горные хребты и дороги. Работа была выполнена уверенной рукой. Человек, создавший её, хорошо знал местность и умел обращаться с картографическими инструментами.

Эдрен разложил лист на столе.

Сначала он не заметил ничего необычного. Перед ним была карта северной части Астериона, пусть и составленная по старым меркам. Некоторые границы уже давно изменились, названия нескольких владений устарели.

Затем он увидел дорогу.

Она начиналась далеко на севере, пересекала горную гряду и уходила на восток. По пути к ней примыкали десятки небольших трактов. Вдоль маршрута были обозначены станции, мосты и поселения.

Эдрен узнал её.

Великая дорога.

О ней рассказывали в учебниках истории. Века назад она соединяла земли Империи Последнего Трона — от западных портов до восточных княжеств. После Великого Разрыва дорога пришла в упадок. Многие её участки разрушились, другие оказались заброшены, а некоторые исчезли под новыми городами и лесами.

На современных картах от неё оставались лишь отдельные отрезки.

Но здесь дорога была целой.

Эдрен придвинул лампу и начал внимательно изучать обозначения.

Вдоль маршрута находились поселения, которых он не знал. Некоторые были отмечены небольшими кругами, другие — условными знаками городов. Он проверял названия одно за другим, сверяясь с собственными записями.

Ни одно не совпадало с современными справочниками.

Он достал ещё несколько карт. Затем старый перечень населённых пунктов северных земель. Наконец — книгу с описанием границ королевства, которую когда-то получил в архиве.

Результат оказался странным.

На месте одного из обозначенных городов теперь находился густой лес. По крайней мере, так утверждали три современных источника.

Другой населённый пункт располагался там, где современные карты показывали непроходимые скалы.

А третий...

Эдрен остановился.

Название было ему знакомо.

Не потому, что он видел его на карте. Он встречал его в старой переписке королевской картографической службы. Несколько лет назад, разбирая архивные материалы, он наткнулся на отчёт о проверке дорожных обозначений. В документе упоминался город, который не удалось обнаружить экспедиции.

Эдрен тогда посчитал это обычной ошибкой старого писца.

Теперь он снова увидел это название.

Равенхольм.

Он раскрыл архивную тетрадь, которую сохранил после увольнения, и нашёл нужную запись. Короткая заметка гласила:

«Сведения о поселении Равенхольм не подтверждены. Дорожные указатели отсутствуют. Местные жители о городе не осведомлены».

Эдрен перечитал строчку.

Местные жители не были осведомлены.

Не говорилось, что город разрушен. Не говорилось, что его никогда не существовало. Просто никто не знал о нём.

Он вернулся к карте и перевернул её.

На обороте, почти у самого края, была короткая надпись, сделанная выцветшими чернилами:

«Если дорога ещё существует, значит, исчезло не всё».

Ни подписи, ни даты.

Эдрен провёл пальцем по краю пергамента. Бумага была старой, но надпись выглядела заметно свежее. Кто-то добавил её позднее.

Кто-то, кто знал, что эта карта попадёт к нему.

Он снова посмотрел на Равенхольм.

В памяти всплыли слова бывшего начальника, произнесённые в тот день, когда Эдрена окончательно отстранили от службы:

«Не всякое несоответствие требует объяснения. Иногда достаточно исправить карту».

Тогда эти слова показались ему попыткой избежать неудобного разговора.

Теперь они звучали иначе.

За окном громыхнула телега. Эдрен вздрогнул и посмотрел на улицу. Дождь постепенно стихал, оставляя на мостовой блестящие лужи. Город жил привычной жизнью. Люди спешили по делам, торговцы открывали лавки, а из соседней пекарни тянуло тёплым хлебом.

Всё было на своих местах.

И всё же Эдрен не мог отделаться от мысли, что где-то за пределами этих улиц существовало место, которое когда-то нанесла на карту чья-то рука, а потом вычеркнули из истории.

Он свернул пергамент и убрал его обратно в футляр.

До вечера оставалось несколько часов. Нужно было закончить заказ, найти еду и решить, как заплатить за комнату на следующей неделе.

Он не собирался никуда отправляться.

Не собирался снова связываться с королевскими архивами.

И уж точно не собирался рисковать остатками спокойной жизни из-за старого пергамента.

Но прежде чем вернуться к работе, Эдрен открыл ящик и достал чистый лист.

На нём он написал одно слово:

Равенхольм.

Затем долго смотрел на него, словно надеялся, что название само подскажет, где искать ответ.

Не подсказало.

Эдрен убрал лист под карту и снова взялся за перо.

Однако теперь он знал, что заказанная ему карта торгового тракта была не единственной картой в этом городе, содержащей ошибки.

И впервые за долгое время ему стало интересно, кто именно решает, какие места должны оставаться на бумаге.

Глава 2. Следы на старой бумаге

Глава 2. Следы на старой бумаге

К вечеру дождь закончился.

Эдрен закончил работу над торговой картой, посыпал свежие чернила песком и осторожно свернул лист. Заказчик должен был забрать её утром. Оставалось получить оплату, купить еды и заняться собственными делами.

Однако к собственным делам он так и не приступил.

Карта из кожаного футляра лежала на другом конце стола. Эдрен несколько раз пытался не смотреть в её сторону, но взгляд всё равно возвращался к выцветшим линиям и названиям, которых не было ни в одном современном справочнике.

В конце концов он отложил перо.

— Проклятье, — пробормотал он.

Он снова разложил карту.

Теперь, когда он знал, что искать, внимание привлекли не столько города, сколько небольшие обозначения вдоль Великой дороги. Небольшие квадраты, кружки и треугольники. Одни были знакомы ему по старым картографическим условностям, другие он не мог уверенно расшифровать.

Эдрен достал чистый лист и начал переносить обозначения отдельно, стараясь ничего не упустить.

Равенхольм находился возле перекрёстка двух дорог. Одна шла на северо-восток, другая тянулась вдоль горной гряды. Если верить карте, неподалёку от города располагалась ещё одна отметка — небольшой квадрат с тремя короткими линиями.

Эдрен открыл свой старый справочник условных обозначений.

Квадрат мог означать дорожную станцию, укреплённый пост или крупную остановку для караванов. Три линии встречались в обозначениях имперского периода, но в его справочнике не было точного соответствия.

Он перелистал несколько страниц.

Ничего.

Тогда он достал другой документ — копию старого дорожного устава, которую когда-то сделал во время службы. В нём содержалось описание системы станций Великой дороги. Имперские чиновники следили за состоянием мостов, обеспечивали смену лошадей и поддерживали связь между удалёнными областями.

Сеть была огромной. Настолько огромной, что даже спустя столетия её остатки продолжали влиять на расположение современных торговых путей.

Эдрен нашёл нужную страницу.

Три короткие линии обозначали не станцию.

Они указывали на место, где дорога пересекалась с другим маршрутом, не входившим в основную сеть.

Он медленно поднял голову.

Если обозначения на карте были верны, Равенхольм находился не просто возле Великой дороги. Он располагался на пересечении нескольких старых путей.

Это делало город куда важнее обычного поселения.

Эдрен посмотрел на часы. Было уже поздно, но он всё равно решил выйти.

Утром город встретил его холодным ветром.

Эдрен оставил заказанную карту у двери комнаты, чтобы не забыть передать её купцу, и отправился в старую часть Эйрхольма. Там располагались лавки букинистов, переплётчиков и торговцев документами. Большинство продавало книги, которые давно никому не были нужны, но среди них иногда попадались старые дорожные справочники и списки владений.

Он направился к лавке, которую помнил ещё со времён службы.

Над дверью висела потемневшая деревянная вывеска. На ней был изображён раскрытый свиток, а под ним — имя владельца: Хальмер.

Колокольчик звякнул, когда Эдрен вошёл.

Внутри пахло пылью, кожей и старой бумагой. Узкие проходы между шкафами были заставлены книгами. За прилавком сидел сухощавый старик в круглых очках.

— Давно не виделись, Вейл, — произнёс он, не поднимая головы от журнала.

— Доброе утро, мастер Хальмер.

— Для кого как. Если пришёл покупать, говори. Если продавать — сегодня неинтересно.

— Мне нужны старые дорожные справочники. Желательно имперского периода.

Старик наконец посмотрел на него.

— Ты ведь больше не работаешь в архиве?

— Нет.

— Значит, либо у тебя появились деньги на дорогие книги, либо ты снова нашёл неприятности.

— Пока не решил.

Хальмер усмехнулся и отложил журнал.

— Что именно ищешь?

Эдрен достал из кармана небольшой лист, на котором накануне зарисовал обозначения с карты.

Старик надел очки и долго рассматривал рисунок.

— Где ты это взял?

— На старой карте.

— Насколько старой?

— Точной даты нет. Предположительно, имперского периода.

Хальмер провёл пальцем по одному из символов.

— Это не совсем обычное обозначение.

— Я заметил.

— Здесь три линии. Но средняя короче остальных. Видишь?

Эдрен наклонился.

— Да.

— В старых дорожных реестрах так обозначали узловые станции. Не постоялые дворы и не обычные остановки. Места, где сходились несколько участков дороги.

— Я думал, это обозначение перекрёстка.

— Похоже, но не совсем. Перекрёстки обозначали иначе.

Хальмер вернул ему лист.

— Где находится место, отмеченное этим знаком?

— Рядом с поселением Равенхольм.

Старик нахмурился.

— Не слышал.

— В старом архивном отчёте оно упоминается как неподтверждённое поселение.

— Тогда тебе нужен не дорожный справочник. Ищи перечень станций. Такие документы составлялись отдельно.

— У вас есть?

— Возможно. Но сначала скажи, зачем тебе это.

Эдрен помедлил.

Он мог бы рассказать о карте, о странных названиях и исчезнувших поселениях. Но не знал, насколько разумно обсуждать подобные вещи даже с человеком, которому доверял.

— Проверяю старые обозначения. Работа такая.

— Была такая работа, — поправил Хальмер.

Эдрен ничего не ответил.

Старик некоторое время смотрел на него, затем поднялся и направился к дальней стене. Там стоял высокий шкаф с потемневшими корешками книг.

— Подожди здесь.

Он достал толстый том в кожаном переплёте и положил его на прилавок.

На обложке почти не осталось надписи. Эдрен осторожно открыл книгу. Страницы были пожелтевшими, некоторые скреплялись тонкими полосками ткани.

Внутри находился перечень дорожных станций, составленный в последние годы существования Империи Последнего Трона.

Эдрен начал листать.

Названия шли одно за другим. Многие были ему незнакомы. Некоторые встречались в старых хрониках, другие давно исчезли из обихода.

Он нашёл северные земли.

Потом восточные.

И наконец увидел нужную область.

Равенхольм был указан в перечне.

Но не как город.

Рядом с названием стояло обозначение узловой станции. Ниже приводились сведения о расстояниях до соседних пунктов и состоянии дорог.

Эдрен перечитал запись дважды.

Значит, по крайней мере в имперский период Равенхольм существовал официально.

— Странно, — произнёс он.

— Что именно?

— В отчёте, который я видел, его не смогли обнаружить. А здесь он указан как действующая станция.

Хальмер посмотрел на запись.

— Документы не всегда совпадают.

— Разница между ними почти триста лет.

— За триста лет многое меняется.

— Но не настолько, чтобы исчезло само название.

Старик пожал плечами.

— Иногда названия меняются. Иногда поселения приходят в упадок. Иногда люди уходят.

— Тогда должны остаться другие сведения. Налоговые записи, дорожные сборы, упоминания в соседних городах.

— Возможно.

Эдрен перевернул страницу.

За перечнем станций следовали дополнительные таблицы. Он искал упоминания о Равенхольме, но обнаружил только одно. В графе примечаний стояла короткая запись:

«Узел сохранён согласно прежнему порядку. Проверка местоположения не требуется».

Эдрен замер.

— Что это значит?

Хальмер прочитал строку.

— Не знаю. Может, станцию проверяли раньше.

— Тогда почему не указали дату проверки?

— В старых книгах полно подобных странностей.

Эдрен хотел возразить, но остановился. Он заметил внизу страницы ещё одну запись, сделанную другим почерком.

Она была почти стёрта, словно кто-то пытался убрать её с бумаги.

Он наклонился ближе.

«Не переносить в новый реестр».

— Мастер Хальмер, это тоже часть оригинального документа?

Старик посмотрел на строчку.

— Не уверен.

— Чернила другие.

— Возможно, поздняя пометка.

— Почему её не перенесли в копию?

Хальмер закрыл книгу.

— Потому что не всякая запись заслуживает того, чтобы её переписывали.

Эдрен поднял на него глаза.

На мгновение ему показалось, что старик знает больше, чем говорит. Но Хальмер уже вернулся за прилавок и снова раскрыл свой журнал.

— Сколько за книгу?

— Она не продаётся.

— Тогда можно сделать копию нужных страниц?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Эдрен не стал спорить. Он достал несколько монет и положил их на прилавок.

— За потраченное время.

Хальмер не прикоснулся к деньгам.

— Оставь. И ещё кое-что, Вейл.

— Что?

— Если ты снова полезешь в старые карты, не забывай, что бумага переживает людей. Иногда она хранит вещи, о которых лучше не знать.

— Вы говорите так, будто сами сталкивались с чем-то подобным.

— Я слишком долго торгую книгами, чтобы верить, будто все написанное в них правда.

Эдрен убрал лист с зарисовками в карман.

— Благодарю за помощь.

— Не за что.

Когда он вышел из лавки, Хальмер ещё долго смотрел на закрытую дверь.

До полудня Эдрен успел передать заказчику карту и получить оплату. Купец остался доволен, даже не заметив исправленной неточности в расположении моста.

Остаток дня Эдрен провёл в небольшой комнате, сравнивая записи из собственной тетради с тем, что успел запомнить из дорожного реестра.

Теперь у него было три независимых свидетельства.

Старая карта, где Равенхольм обозначался как город возле узловой станции.

Архивный отчёт, в котором поселение не удалось обнаружить.

И имперский реестр, подтверждавший, что станция когда-то существовала, но запрещавший переносить её сведения в новый список.

Эти документы не просто противоречили друг другу.

Они рассказывали об одном и том же месте так, словно принадлежали разным историям.

Эдрен снова достал карту и разложил её на столе.

Он провёл взглядом по Великой дороге, остановился на Равенхольме и посмотрел на восточную часть пергамента.

Там находилось ещё несколько обозначений. Одно из них было перечёркнуто тонкой чертой. Другое скрывалось под пятном старых чернил.

Он поднёс лист ближе к лампе.

Под пятном проступали слабые очертания букв.

Эдрен осторожно наклонил пергамент, пытаясь разобрать надпись при боковом свете.

Получилось лишь несколько символов.

Но этого хватило, чтобы заметить одну деталь.

Рядом с названием стоял тот же знак, что и возле Равенхольма.

Узловая станция.

Эдрен откинулся на спинку стула.

Если карта не была подделкой, перед ним находилась не схема одного забытого города. Она показывала целую сеть мест, которые исчезли из современных документов.

Он посмотрел на чистый лист, где накануне написал название Равенхольма.

Теперь рядом появилось ещё одно слово — пока неразборчивое, с несколькими пропущенными буквами.

Впервые за долгое время Эдрен почувствовал не раздражение от чужой ошибки, а настоящий страх перед тем, что могло скрываться за ней.

Он не знал, сколько таких мест существовало.

Не знал, кто вычеркнул их из реестров.

И не знал, почему кто-то решил передать именно ему карту, которую, судя по всему, не должны были увидеть посторонние.

Но одно стало ясно.

Равенхольм не был случайной ошибкой.

И если Эдрен хотел понять, что произошло с этим городом, ему предстояло найти способ добраться до старой дороги.

На этот раз он уже не собирался откладывать поиски.

Глава 3. Путь, которого нет

Глава 3. Путь, которого нет

Утром Эдрен проснулся раньше обычного.

Ночью он несколько раз просыпался и снова принимался думать о карте. Перед глазами возникали одни и те же линии: горная гряда, пересечение дорог, обозначения станций. Чем больше он пытался найти объяснение, тем яснее понимал, что ему не хватает самого простого — точного местоположения Равенхольма.

Старая карта показывала расстояния между станциями, но не содержала координат в привычном понимании. Имперские картографы пользовались собственными мерками, привязывая дороги к рекам, перевалам и крупным поселениям. Если удастся найти хотя бы один сохранившийся ориентир, остальное можно будет восстановить расчётами.

Эдрен умылся холодной водой, оделся и достал из футляра карту.

Он разложил её на столе и прижал края небольшими грузиками. Затем взял чистый лист и перенёс на него участок дороги от северного перевала до Равенхольма.

Работа требовала терпения. Он сверял изгибы рек, положение горных хребтов и расстояния между отмеченными станциями. Некоторые обозначения удалось сопоставить с современными названиями. Другие оставались загадкой.

К полудню перед ним лежала новая схема.

Эдрен посмотрел на неё и нахмурился.

Если расчёты были верны, Равенхольм находился примерно в шести днях пути от ближайшего известного поселения. Путь проходил через северную часть Вальдрена, затем уходил к старому горному перевалу.

Однако на современных картах дорога обрывалась значительно раньше.

Он проверил расстояния ещё раз.

Результат не изменился.

Эдрен отодвинул лист и потёр переносицу. Путешествие в неизвестную местность требовало подготовки. Нужны были сведения о дорогах, погоде, переправах и ближайших поселениях. Кроме того, он не собирался отправляться в путь без денег и припасов.

Сначала следовало выяснить, насколько далеко можно продвинуться по существующим трактам.

В Эйрхольме находилась небольшая контора дорожной службы. Она ведала состоянием главных трактов, сбором сведений от караванщиков и обновлением гражданских карт. В отличие от королевского архива, туда могли обращаться обычные путешественники и торговцы.

Эдрен бывал там прежде, ещё во время службы.

Он не был уверен, что его появление встретят радушно, но другого места, где можно было получить свежие сведения о северных дорогах, не знал.

Контора располагалась в каменном здании неподалёку от рыночной площади. Внутри пахло мокрой одеждой и чернилами. Несколько посетителей стояли у длинного стола, рассматривая вывешенные дорожные схемы.

За стойкой сидела женщина средних лет и записывала что-то в толстую книгу.

— Добрый день. Мне нужна последняя карта северного тракта и сведения о состоянии перевалов.

Женщина подняла глаза.

— Для путешествия?

— Пока для проверки.

Она назвала цену за копию карты. Эдрен отсчитал монеты и подождал, пока ему принесут нужный лист.

Карта была новой, аккуратно выполненной и довольно подробной. На ней обозначались постоялые дворы, мосты, заставы и места, где путешественникам следовало быть осторожнее.

Эдрен разложил её на столе рядом со своей схемой.

Северный тракт действительно заканчивался у старого перевала. Дальше на восток начиналась область, обозначенная как труднопроходимая местность. Никаких дорог, станций или поселений.

Он сравнил два листа.

На старой карте дорога продолжалась ещё почти на сто миль.

— Простите, — обратился он к женщине за стойкой. — Есть ли сведения о старых дорогах за северным перевалом?

— За перевалом?

— Да. В сторону восточных гор.

— Там нет действующего тракта.

— Я спрашиваю не о действующем. Были ли там когда-нибудь поселения?

Женщина задумалась.

— В старых записях встречаются разные названия. Но официальных сведений о населённых пунктах в той местности нет.

— А дорожные станции?

— Насколько мне известно, давно заброшены.

— Когда проводилась последняя проверка?

— Не знаю. Возможно, лет двадцать назад.

Эдрен внимательно посмотрел на неё.

— И что показала проверка?

— Что проверка не требуется.

Он невольно вспомнил строчку из имперского реестра.

«Проверка местоположения не требуется».

Совпадение было слишком странным.

— У вас есть документы той проверки?

— Нет. Такие материалы хранятся в окружном управлении.

— Можно получить копию?

— Для этого нужно подать запрос.

Женщина достала чистый бланк и положила перед ним.

Эдрен посмотрел на документ.

Запрос требовал указать цель обращения, основания для получения сведений и место работы заявителя.

Он не стал заполнять бланк.

После увольнения из королевской службы его имя вряд ли вызвало бы доверие. А если проверка действительно имела отношение к исчезнувшим поселениям, официальное обращение могло привлечь ненужное внимание.

— Благодарю. Пока не нужно.

Он забрал купленную карту и вышел на улицу.

Вернувшись в комнату, Эдрен разложил документы на столе.

Теперь у него было достаточно сведений, чтобы составить примерный маршрут. До северного перевала можно было добраться по обычному тракту. Там находилось последнее поселение, в котором регулярно останавливались караваны. Дальше начиналась старая дорога, не отмеченная на современных картах.

Он отметил на схеме несколько возможных точек остановки.

Путешествие становилось вполне осуществимым. Но оставался вопрос: что делать после перевала?

В старом реестре упоминались расстояния между станциями. Однако неизвестно было, сохранились ли мосты, переправы и сами дороги. Даже если Равенхольм существовал когда-то, это не означало, что к нему можно было добраться теперь.

Эдрен взял карандаш и написал на полях:

«Проверить состояние северного перевала. Найти сведения о последней экспедиции. Уточнить расположение ближайшей станции».

Последний пункт заставил его задуматься.

Он снова открыл старый реестр и внимательно рассмотрел соседние записи. Внизу страницы обнаружилась небольшая таблица с указанием расстояний между станциями.

Равенхольм был связан с двумя другими узлами.

Один находился к северу, другой — далеко на востоке.

Эдрен попытался найти эти названия на современных картах. Северный узел удалось сопоставить с небольшим поселением, которое теперь называлось Вестмар. Оно находилось на торговом тракте и было известно своими конюшнями.

Восточный узел не находился нигде.

Эдрен проверил написание, поискал похожие названия, сверился с несколькими справочниками.

Безрезультатно.

Зато Вестмар давал ему возможность начать путь не вслепую. Там можно было расспросить местных возчиков, найти проводника и узнать, что осталось от старой дороги.

Он обвёл название поселения на карте.

Затем убрал документы в футляр и впервые за последние месяцы достал из сундука дорожный мешок.

Он был старым, но крепким. Эдрен проверил ремни, пересчитал оставшиеся монеты и составил список необходимых вещей. Запасная одежда, нож, огниво, сухари, фляга, верёвка. Никакого лишнего груза.

К вечеру список был готов.

Он ещё раз посмотрел на карту.

Вестмар находился на обычном торговом тракте. Туда ходили караваны, а значит, дорога не представляла особой опасности. Доехать можно было с попутным обозом, не тратя лишние деньги на отдельную повозку.

Эдрен решил отправиться туда через два дня.

На следующее утро он снова посетил лавку Хальмера.

Старик встретил его без особого удивления.

— Опять ты.

— Мне нужна ещё одна справка.

— Я уже говорил, что не продаю старые реестры.

— Я ничего не собираюсь покупать. Хотел спросить о Вестмаре.

Хальмер снял очки.

— Что именно?

— Знаете ли вы, сохранились ли там старые дорожные указатели?

— Вестмар? Конечно. Поселение стоит на старом тракте. Там до сих пор есть несколько каменных столбов, оставшихся со времён империи.

— На них есть надписи?

— На некоторых. Большинство стёрлось от времени.

— А кто-нибудь умеет их читать?

Старик пожал плечами.

— Если тебе нужен человек, который разбирается в старых надписях, поищи среди учёных. Но в Вестмаре таких немного.

— Вы знаете кого-нибудь конкретного?

Хальмер задумался.

— Есть один человек. Когда-то он занимался дорожными архивами. Потом перебрался на север и, кажется, поселился неподалёку от Вестмара. Старый исследователь, не самый приятный собеседник.

— Как его зовут?

— Тарен Ольд.

Эдрен записал имя.

— Где его найти?

— Точного адреса не знаю. Но если он до сих пор живёт там, местные подскажут.

Эдрен убрал листок в карман.

— Благодарю.

— Вейл.

Он остановился у двери.

— Что?

Хальмер долго смотрел на него, словно решал, стоит ли продолжать.

— Ты ведь понимаешь, что старые дороги не просто так забрасывают? Иногда они становятся ненужными. Иногда опасными. А иногда люди уходят оттуда по причинам, о которых не любят рассказывать.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Но, видимо, уже решил.

Эдрен не ответил.

Он вышел на улицу, оставив старика среди его книг и пыльных шкафов.

Вечером он закончил собирать вещи.

Дорожный мешок оказался тяжелее, чем хотелось бы. Пришлось убрать несколько ненужных предметов, оставить только самое необходимое. Деньги он разделил на две части: одну спрятал во внутренний карман, другую положил в небольшой кошель на поясе.

Перед сном Эдрен ещё раз сверился с маршрутом.

Эйрхольм — Вестмар — северный перевал.

Дальше начиналась территория, о которой он почти ничего не знал.

Он не собирался искать приключений. Не мечтал о славе и не надеялся найти сокровища погибшей империи. Ему требовалось только одно: понять, почему целый город исчез из документов и почему кто-то счёл нужным передать ему старую карту.

Он погасил лампу.

Утром предстояло найти караван, отправляющийся на север.

И впервые за долгое время Эдрен Вейл собирался покинуть Эйрхольм не ради заработка, а ради ответа.

Глава 4. Дорога на север

Глава 4. Дорога на север

Утро выдалось холодным и ясным.

Эдрен покинул комнату ещё до того, как город окончательно проснулся. Дорожный мешок лежал на плече, за поясом был закреплён небольшой нож. Внутри мешка находились сухари, запасная рубаха, огниво, фляга и несколько инструментов для работы с картами. Всё остальное пришлось оставить.

Перед выходом он ещё раз проверил футляр с пергаментом. Карта была на месте.

Эдрен запер дверь и спустился по лестнице. Хозяин дома уже сидел внизу, возле печи, и пил горячий напиток из большой глиняной кружки.

— Уезжаешь? — спросил он, заметив мешок.

— На несколько дней.

— Комнату оставляешь?

— Пока да. Вернусь, если всё сложится удачно.

Хозяин кивнул, не задавая лишних вопросов. Эдрен расплатился за проживание и вышел на улицу.

У северных ворот уже собирался караван. Несколько повозок стояли одна за другой, лошади переступали с ноги на ногу, а возчики проверяли крепления и ругались из-за плохо уложенных тюков.

Эдрен нашёл человека, который, судя по одежде и распоряжениям, руководил обозом.

Тот оказался широкоплечим мужчиной с короткой бородой и тяжёлым взглядом.

— Мне нужно до Вестмара. Есть место?

— Если не боишься ехать рядом с мешками зерна, найдётся.

— Сколько?

Мужчина назвал цену.

Эдрен поморщился, но спорить не стал. Путь пешком занял бы значительно больше времени, а деньги он собирался экономить на другом.

— Когда отправляемся?

— Как только проверим последнюю повозку. Если хочешь ехать, устраивайся.

Эдрен положил мешок возле задней телеги и осмотрел обоз. В нём было четыре повозки, несколько верховых лошадей и около десятка человек. Помимо возчиков, путешествовали двое торговцев и пожилая женщина с корзинами, укрытыми плотной тканью.

Никто не проявлял особого интереса к новому попутчику.

Это устраивало Эдрена.

Когда ворота открылись, караван медленно двинулся вперёд.

Эйрхольм остался позади.

Первые часы дорога проходила через знакомые земли.

По обеим сторонам тракта тянулись поля, разделённые низкими каменными оградами. Встречались небольшие деревни, мельницы и придорожные постоялые дворы. Иногда навстречу попадались одиночные всадники или такие же караваны, направлявшиеся в столицу.

Эдрен сидел на краю повозки, придерживая мешок ногой. Он старался запоминать местность и сравнивать её с новой картой. Привычка картографа не отпускала его даже в путешествии.

К полудню они остановились возле придорожной таверны.

Пока возчики кормили лошадей, Эдрен купил горячий суп и кусок хлеба. За соседним столом двое торговцев обсуждали состояние северного тракта.

— Говорят, у Вестмара снова мост чинят, — произнёс один.

— Его каждый год чинят.

— В этот раз, говорят, опора просела.

— Значит, придётся делать крюк.

Эдрен повернулся к ним.

— Мост через какую реку?

Торговец посмотрел на него.

— Через Ледяную. А что?

— Мне нужно попасть в Вестмар.

— Тогда лучше надеяться, что мост успеют починить. Другой переправы поблизости нет.

— Давно начались работы?

— Недели две назад. Вода поднялась после дождей, вот и размыло берег.

Эдрен поблагодарил за сведения и вернулся к еде.

Пока ничего не мешало его планам. Даже если придётся задержаться, он сможет найти в Вестмаре людей, знакомых с окрестностями.

После короткой остановки караван снова отправился в путь.

К вечеру местность изменилась.

Поля постепенно уступили место холмам, а дорога стала уже. По обеим сторонам появились редкие рощи и каменные выступы. Вдалеке виднелась тёмная линия леса.

Эдрен достал карту и сверился с обозначениями.

Они шли по старому северному тракту. На его пергаменте эта дорога была обозначена почти так же, как на современной карте, но дальше, за Вестмаром, линии начинали расходиться.

Он убрал карту, когда заметил, что возчик рядом с ним смотрит на пергамент.

— Старьё? — спросил тот.

— Старая карта.

— Дороги на ней ещё есть?

— Не все.

— Тогда лучше не полагаться на неё слишком сильно.

— Я знаю.

Возчик хмыкнул.

— Все так говорят, пока не заблудятся.

Эдрен улыбнулся краем губ и спрятал футляр.

Вскоре они достигли небольшого постоялого двора. Там караван собирался провести ночь. Лошадей отвели в конюшню, повозки поставили во внутреннем дворе, а путешественники заняли свободные места в общей комнате.

Эдрен выбрал стол у стены и заказал ужин.

Вокруг было шумно. Возчики спорили о цене овса, торговцы обсуждали предстоящие сделки, а хозяин заведения то и дело выходил из-за стойки, чтобы утихомирить посетителей.

Эдрен слушал разговоры, но почти не участвовал в них.

Его мысли снова возвращались к карте.

Он достал из кармана листок с именем Тарена Ольда. Если Хальмер не ошибался, старик жил где-то неподалёку от Вестмара и мог помочь разобраться с древними обозначениями.

Оставалось надеяться, что он не окажется очередным человеком, который предпочитает не вспоминать прошлое.

На третий день караван добрался до Вестмара.

Поселение оказалось больше, чем Эдрен ожидал. Дома стояли вдоль широкой дороги, за ними виднелись амбары, конюшни и несколько мастерских. В центре располагалась небольшая площадь с колодцем и каменным указателем, на котором были вырезаны направления к соседним поселениям.

Вестмар жил торговлей.

Через него проходили обозы с зерном, тканями, железом и лесом. На улицах постоянно встречались возчики, наёмные охранники и путешественники, которым требовалось отдохнуть перед дальней дорогой.

Эдрен расплатился с караванщиком и забрал свой мешок.

Теперь он должен был найти место для ночлега и разыскать Тарена Ольда.

Первое оказалось несложно. В местной гостинице нашлась свободная комната. Хозяин, узнав, что Эдрен приехал из столицы, попытался завести разговор о торговле и городских новостях, но вскоре понял, что постоялец не расположен к беседе.

— Если ищете кого-то, спрашивайте у кузнеца на восточной улице, — посоветовал он. — Он знает почти всех, кто живёт в окрестностях.

— Мне нужен Тарен Ольд.

Хозяин задумался.

— Старый учёный?

— Полагаю, да.

— Тогда попробуйте спросить у кузнеца. Кажется, он иногда чинит этому старику инструменты.

Эдрен оставил мешок в комнате и отправился на восточную улицу.

Кузница находилась в конце поселения, рядом с небольшой дорогой, уходившей к холмам.

Внутри работал коренастый мужчина с закатанными рукавами. Он поднял голову, когда Эдрен вошёл.

— Что нужно?

— Ищу Тарена Ольда.

Кузнец перестал работать.

— Зачем?

— Мне сказали, что он разбирается в старых дорожных документах.

— Разбирается. Только не любит, когда его беспокоят.

— Мне нужно задать ему несколько вопросов.

Кузнец вытер руки о фартук.

— Он живёт за восточной окраиной. Дом с покосившейся крышей, возле старого каменного столба. Но если пойдёшь, не начинай разговор с древних империй. Он от этого быстро теряет терпение.

— Постараюсь.

— И ещё. Если он скажет, что ничего не знает, не спорь. Просто уходи.

Эдрен поблагодарил его и направился к указанному месту.

За последними домами дорога стала узкой. Вдоль неё росли кустарники, а на склонах холмов виднелись редкие деревья. Через несколько минут он заметил каменный столб.

Тот стоял у края дороги, наполовину ушедший в землю. Поверхность покрывали трещины и лишайник. На одной стороне сохранились несколько символов, но разобрать их было трудно.

Эдрен остановился.

Знак на столбе был похож на тот, что он видел возле узловых станций на старой карте.

Он достал пергамент и сравнил изображения.

Совпадение было не полным, но достаточно близким, чтобы заинтересовать его.

Значит, старый тракт действительно проходил здесь.

За столбом стоял небольшой дом с покосившейся крышей. Окна были узкими, а возле входа лежали поленья и несколько ящиков с инструментами.

Эдрен поднялся на крыльцо и постучал.

Некоторое время никто не отвечал.

Он постучал ещё раз.

— Кто там? — раздался изнутри раздражённый голос.

— Меня зовут Эдрен Вейл. Я ищу Тарена Ольда.

— Нашёл. Теперь уходи.

Эдрен посмотрел на закрытую дверь.

— Мне нужна ваша помощь с одной старой картой.

За дверью стало тихо.

— С какой картой?

— Имперского периода. На ней обозначена Великая дорога и несколько узловых станций.

Тишина затянулась.

Затем послышались шаги, щёлкнул замок, и дверь приоткрылась.

На пороге стоял высокий худощавый старик с седыми волосами и внимательными глазами. На нём была простая тёмная рубаха, рукава которой были закатаны до локтей.

Он внимательно посмотрел на Эдрена.

— Покажи.

— Здесь?

— Нет, на улице. Конечно, здесь.

В голосе старика не было ни приветствия, ни дружелюбия.

Эдрен достал из футляра небольшой фрагмент карты, который заранее перерисовал на отдельный лист. Сам оригинал он решил пока не показывать.

Тарен взял лист и приблизил к свету.

Сначала его лицо оставалось равнодушным. Затем он перевернул бумагу, посмотрел на обозначения и снова вернулся к изображению дороги.

— Где ты это нашёл?

— Мне передали.

— Кто?

— Не знаю.

Старик поднял глаза.

— И ты пришёл ко мне с неизвестной картой, не зная, кто её составил и кто передал?

— Я пришёл потому, что вы разбираетесь в старых дорожных документах.

— Плохая причина.

Тарен вернул лист.

— Здесь обозначена не просто дорога. Видишь этот знак?

— Узловая станция.

— Нет. Не совсем. Так обозначали старые связующие пункты. Они существовали ещё до того, как империя проложила свои главные тракты.

Эдрен внимательно посмотрел на него.

— До возникновения империи?

— Именно.

— Но в официальных исторических трудах говорится, что Великая дорога была создана императорами.

Тарен усмехнулся.

— В официальных трудах много чего говорится.

Он сделал шаг назад, собираясь закрыть дверь.

— Подождите. Что вы можете рассказать об этих пунктах?

— Ничего.

— Вы только что объяснили, что они существовали до империи.

— Я объяснил, что знаю значение знака. Это не значит, что собираюсь рассказывать тебе всё остальное.

— Почему?

Старик посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Потому что люди, которые начинают задавать вопросы о старых дорогах, обычно не понимают, куда ведут ответы.

— А вы понимаете?

Тарен ничего не ответил.

Он уже почти закрыл дверь, когда Эдрен произнёс:

— Равенхольм.

Дверь остановилась.

Старик медленно повернулся.

— Повтори.

— Равенхольм. В старом реестре он обозначен как узловая станция. На современных картах его нет.

Тарен некоторое время молчал.

— Где ты видел это название?

— На карте.

— На какой именно?

— Той, которую мне передали.

Старик посмотрел на лист в своей руке, затем снова на Эдрена.

— У тебя есть оригинал?

— Да.

— И ты принёс его сюда?

— Нет.

Тарен кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.

— Хорошо.

Он открыл дверь шире.

— Заходи.

Эдрен переступил порог.

Внутри дом оказался тесным, но удивительно аккуратным. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, на столе лежали инструменты для работы с бумагой и несколько старых свитков. В углу находилась небольшая печь, рядом с которой сушились перчатки.

Тарен указал на стул.

— Садись. И расскажи всё с самого начала. Ничего не пропускай.

Эдрен положил дорожный мешок возле стены.

Он ещё не знал, что именно заставило старика изменить решение. Но впервые с момента получения карты у него появился собеседник, который не считал Равенхольм бессмысленной ошибкой.

И этого было достаточно, чтобы продолжить разговор.

Тарен сел напротив него и положил перед собой чистый лист.

— Начнём с главного, Вейл. Ты уверен, что название Равенхольм было на карте изначально?

Глава 5. Название, которого не помнили

Глава 5. Название, которого не помнили

— Ты уверен, что название Равенхольм было на карте изначально?

Эдрен не сразу ответил.

Вопрос Тарена прозвучал спокойно, почти буднично, но в нём чувствовалось нечто большее, чем простое любопытство. Старик не смотрел на гостя. Его взгляд был прикован к перерисованному фрагменту карты, лежавшему между ними на столе.

— Уверен, — наконец сказал Эдрен. — Я проверял оригинал несколько раз. Название нанесено теми же чернилами, что и остальные обозначения.

— Это ещё ничего не доказывает.

— Доказывает, что оно там было.

Тарен поднял глаза.

— Я говорю не о чернилах. Я говорю о самом названии.

За окном шумел ветер. Где-то во дворе хлопнула неплотно закрытая ставня. В комнате пахло старой бумагой, древесной золой и травяным настоем, который Тарен так и не предложил гостю.

Старик откинулся на спинку кресла.

— Скажи мне, Эдрен, что ты знаешь о Равенхольме?

— Немного. На имперской карте он обозначен как город. В дорожном реестре — как узловая станция. Согласно позднему отчёту, экспедиция не обнаружила его на указанном месте. Местные жители о нём ничего не знали.

— И после этого город исчез из новых карт?

— Именно.

— А ты решил, что кто-то допустил ошибку?

— Я решил, что кто-то намеренно убрал его из документов.

Тарен чуть заметно кивнул.

— Это уже ближе к делу.

Он поднялся и подошёл к шкафу у дальней стены. Шкаф был старым, с потемневшими от времени дверцами и тяжёлым металлическим замком. Тарен достал из кармана небольшой ключ, открыл нижний ящик и некоторое время перебирал лежавшие внутри свёртки.

— Когда-то я занимался историей Великой дороги, — произнёс он, не оборачиваясь. — Не той историей, которую рассказывают в королевских школах. Там всё просто: императоры построили дорогу, объединили земли, создали сеть станций и торговых городов. Потом случился Великий Разрыв, империя распалась, а её наследники поделили то, что осталось.

— Официальная версия.

— Да. И она удобна тем, что не требует лишних вопросов.

Тарен вынул тонкий пергамент, развернул его и положил рядом с картой Эдрена.

На пергаменте сохранился фрагмент старой схемы. Линии были почти стёрты, некоторые обозначения невозможно было разобрать, но несколько символов оставались отчётливыми.

Эдрен наклонился ближе.

— Это дорожная схема?

— По крайней мере, так её называют. Я нашёл её среди бумаг одного разорившегося монастыря. Документ старше большинства известных имперских реестров.

— Насколько старше?

— Точно сказать не могу. Но некоторые обозначения встречаются в записях, которые существовали ещё до основания Империи Последнего Трона.

Эдрен внимательно изучил линии.

— Здесь похожий знак.

Он указал на небольшой символ возле пересечения двух дорог.

Тарен придвинул к нему лампу.

— Именно поэтому я и захотел посмотреть на твою карту.

— Вы уже встречали его?

— Неоднократно. Только в разных источниках он обозначает разные вещи. Иногда — станцию. Иногда — место, где сходятся дороги. А иногда рядом с ним вообще нет никаких пояснений.

— Что же он означает?

— Пока не знаю.

Эдрен нахмурился.

— Выходит, вы столько лет изучали дорогу и так и не выяснили, что это за знак?

— А ты, выходит, бывший королевский картограф, который нашёл город на старой карте, но не может определить, существует ли он на самом деле.

Эдрен невольно усмехнулся.

— Справедливо.

— Не торопись с выводами. В подобных делах незнание иногда полезнее уверенности.

Тарен снова посмотрел на пергамент.

— Есть ещё кое-что. Ты сказал, что в реестре Равенхольм обозначен как узловая станция?

— Да. С пометкой, что узел сохранён согласно прежнему порядку. Проверка местоположения не требуется.

— Странная формулировка.

— Я тоже так подумал.

— Для действующей станции местоположение проверяют. Для заброшенной — фиксируют, что она больше не используется. Но здесь написано так, словно кому-то было важно сохранить запись, не указывая, где именно находится объект.

— А потом её запретили переносить в новый реестр.

Тарен медленно поднял голову.

— Кто тебе это сказал?

— Я видел пометку в старом документе. «Не переносить в новый реестр».

Старик долго молчал.

— Покажи мне оригинал.

— Он не у меня.

— Где он?

— В Эйрхольме. У меня только перерисованный фрагмент.

— Жаль.

Тарен аккуратно свернул пергамент, но не убрал его обратно в шкаф.

— Послушай меня. Я не утверждаю, что Равенхольм существует. И не утверждаю, что он исчез. Но я встречал документы, в которых некоторые места упоминаются так, будто их существование было общеизвестным, а спустя несколько десятилетий те же места уже никто не мог найти.

— Вы говорите о других городах?

— О поселениях, станциях, переправах. Иногда даже о целых участках дорог.

— И вы считаете, что их тоже намеренно вычеркнули?

— Я считаю, что кто-то очень старательно собирал сведения о том, чего больше не должно было быть.

Эдрен почувствовал, как внутри вновь поднимается знакомое раздражение. Именно с этого всё и началось. С несоответствий, которые никто не хотел объяснять. С документов, в которых отсутствовали целые поселения. С ответов, одинаковых до последней буквы.

— Кто?

Тарен не ответил сразу.

Он подошёл к окну, отодвинул занавеску и посмотрел на улицу. По дороге медленно проехала повозка. Возница придерживал лошадь, объезжая глубокую выбоину.

— Если бы я знал, — сказал старик, — не жил бы здесь среди пыльных бумаг.

— Значит, вы тоже искали.

— Когда-то.

— И что нашли?

— Достаточно, чтобы перестать задавать вопросы вслух.

Эдрен посмотрел на него внимательнее.

— Вам угрожали?

— Нет. По крайней мере, никто не приходил ко мне с ножом или приказом замолчать. Всё было гораздо проще. Люди переставали отвечать на письма. Архивы, к которым я имел доступ, внезапно закрывались на проверку. Некоторые документы исчезали, а чиновники уверяли, что таких документов никогда не существовало.

— Знакомо.

— Уверен, что знакомо. Но ты ещё не понимаешь, насколько далеко это может зайти.

Тарен вернулся к столу и сложил руки.

— Скажи, почему ты приехал именно ко мне?

— Хальмер сказал, что вы изучаете старые дорожные архивы. И что в Вестмаре есть каменные указатели.

— Хальмер слишком много говорит.

— Он сказал, что вы сможете помочь разобраться со знаками.

— Возможно. Но я хочу понять другое. Ты собираешься просто найти Равенхольм или намерен выяснить, почему его убрали с карт?

— Я хочу знать, что произошло.

— Это не одно и то же.

— Для меня — одно.

Тарен покачал головой.

— Нет. Найти город можно случайно. А вот выяснить, почему его вычеркнули, — совсем другая задача. Для этого придётся изучать не только дороги, но и людей, которые составляли документы. И тех, кто распоряжался ими после.

— Я это понимаю.

— Пока нет.

Старик подошёл к полке и достал небольшой деревянный футляр. Внутри лежали несколько металлических пластин, каждая размером с ладонь. На поверхности одной из них был выбит тот же знак, что и на карте Эдрена.

— Это я нашёл много лет назад неподалёку от старого тракта, — сказал Тарен. — Каменный столб стоял на перекрёстке, которого больше нет ни на одной современной карте. Сам столб был повреждён, а пластина лежала у основания.

Эдрен взял её осторожно.

— Металл старый.

— Очень. И знак нанесён не поверхностно. Его вырезали ещё при изготовлении.

— Вы знаете, что он обозначает?

— Нет. Но рядом с этим знаком я нашёл ещё один. Он напоминал развилку, от которой расходились три линии. В имперских документах такой символ встречается редко. В более древних — гораздо чаще.

Эдрен перевернул пластину.

На обратной стороне виднелись неглубокие царапины. Он поднёс её ближе к свету и различил несколько коротких черт, похожих на части букв.

— Здесь что-то написано.

Тарен наклонился.

— Да. Но я так и не смог прочитать.

— Почему?

— Потому что это не обычное письмо. Я пробовал сопоставлять его с ранними формами имперского языка, с надписями северных королевств и даже с торговыми знаками восточных городов. Ничего не получилось.

Эдрен ещё раз посмотрел на пластину.

— Можно я сделаю копию?

— Зачем?

— Чтобы сравнить с обозначениями на карте. Возможно, это поможет понять, где искать.

Тарен задумался.

— Копию можешь сделать. Но пластину оставь здесь.

— Я и не собирался её забирать.

— Хорошо. Тогда завтра утром приходи снова. Я покажу тебе каменный указатель у восточной окраины Вестмара. На нём сохранились несколько старых символов. Если повезёт, один из них совпадёт с тем, что есть на твоей карте.

— А если не совпадёт?

— Тогда будем искать дальше.

Эдрен убрал пластину на стол.

— Вы согласны мне помочь?

— Я согласен посмотреть на то, что ты нашёл. Не путай это с обещанием отправиться с тобой в неизвестность.

— Я и не прошу.

— Пока.

Тарен свернул пергамент и убрал его в футляр. Затем закрыл шкаф и повернул ключ в замке.

— И ещё одно, Эдрен. Не рассказывай в Вестмаре о Равенхольме. Не упоминай старые реестры и не показывай карту случайным людям.

— Почему?

— Потому что я не знаю, кто ещё интересуется такими вещами. А ты слишком легко произносишь название, которое, возможно, лучше было бы оставить на бумаге.

— Вы сами только что произнесли его несколько раз.

— Я стар. Мне позволено быть осторожным с опозданием.

Эдрен поднялся.

— Тогда до завтра.

— До завтра. И постарайся выспаться. Дорога из Эйрхольма утомила тебя сильнее, чем ты думаешь.

Он уже направился к двери, когда Тарен окликнул его:

— Эдрен.

Картограф обернулся.

— Да?

— Ты сказал, что на карте было написано: «Если дорога ещё существует, значит, исчезло не всё».

Эдрен кивнул.

— Именно так.

— Запомни одну вещь. Дороги не исчезают сами по себе. Даже если их засыпает землёй, разбирают мосты или забывают названия, остаются следы. Камни, основания, старые указатели. Кто-то всегда может пройти по ним снова.

— Значит, их можно найти.

— Можно. Но иногда лучше сначала понять, куда они ведут.

Эдрен вышел на улицу.

Вестмар постепенно погружался в вечер. На площади торговцы убирали последние прилавки, возле кузницы ещё горел огонь, а из таверны доносились голоса путников. Поселение выглядело обычным, спокойным и ничем не примечательным.

И всё же теперь Эдрен смотрел на него иначе.

Каменный указатель в центре, старые дороги за окраиной, дом человека, который много лет собирал сведения о забытых местах. Всё это казалось частями одной картины, хотя он пока не видел, как именно они соединяются.

Он направился к гостинице, где остановился накануне.

До утра оставалось не так много времени. Завтра он увидит указатель, о котором говорил Тарен. Возможно, там найдётся ответ хотя бы на один из вопросов.

Но больше всего его тревожило другое.

Тарен не удивился названию Равенхольм.

Он испугался его.

Часть II. Дорога на восток

Глава 6. Камень на перекрёстке

Утро в Вестмаре выдалось холодным и ясным.

Эдрен проснулся раньше обычного. За тонкими стенами гостиницы уже слышались голоса постояльцев, скрип половиц и звон посуды. Кто-то ругался с хозяином из-за цены за ночлег, а с улицы доносился стук колёс по каменной мостовой.

Он оделся, проверил дорожную сумку и достал из внутреннего кармана сложенный лист с перерисованным фрагментом карты.

Вчерашний разговор с Тареном не давал ему покоя.

Особенно одна мысль: старик не просто знал о подобных обозначениях. Он боялся того, что могло скрываться за названием Равенхольм.

Эдрен спустился в общий зал, позавтракал хлебом с сыром и кружкой горячего настоя, после чего вышел на улицу.

До дома Тарена было недалеко.

Старик уже ждал его у калитки. На нём был тёмный дорожный плащ, а через плечо висела небольшая кожаная сумка.

— Ты рано, — заметил он.

— Не привык долго спать в незнакомых местах.

— Полезная привычка. Особенно если однажды придётся ночевать там, где кроватей не предусмотрено.

Тарен запер дверь и направился вдоль восточной окраины поселения.

Некоторое время они шли молча. Дорога постепенно становилась уже, дома оставались позади, а вместо торговых лавок и мастерских по обеим сторонам появились невысокие каменные ограды и заброшенные хозяйственные постройки.

— Указатель находится за старой дорогой, — сказал Тарен. — Сейчас по ней почти никто не ездит. Основной тракт проходит южнее.

— Почему его не разобрали?

— Он слишком старый, чтобы кому-то мешать. Да и местные считают его обычным памятником прежним временам.

— А вы?

— Я считаю, что люди слишком часто называют памятниками вещи, назначения которых не понимают.

За последним домом начинался пологий подъём. Впереди показалась небольшая площадка, заросшая травой. Посреди неё стоял высокий каменный столб.

Он был примерно в два человеческих роста, сложен из тёмного камня и заметно отличался от обычных дорожных указателей. Верхняя часть была повреждена, один из углов отколот, а поверхность покрывали трещины и следы долгого выветривания.

Эдрен остановился.

— Это он?

— Да.

Тарен подошёл к основанию столба.

— Посмотри внимательно. Не только на надписи.

Эдрен обошёл камень с одной стороны, затем с другой.

На первой поверхности сохранились остатки нескольких строк. Буквы были вытянутыми, угловатыми, совершенно непохожими на современное письмо. Ниже находились три символа, разделённые короткими горизонтальными линиями.

На второй стороне виднелись следы более поздней обработки. Кто-то пытался выровнять поверхность и нанести новые знаки, но работа была грубой и незаконченной.

— Его переделывали, — сказал Эдрен.

— Несколько раз.

— Зачем?

— Первый раз, насколько я могу судить, ещё в имперскую эпоху. Второй — уже после Великого Разрыва. Возможно, местные власти пытались превратить старый указатель в обычный дорожный столб.

Эдрен присел возле основания.

Камень уходил в землю значительно глубже, чем требовалось для простого указателя. Вокруг него лежали небольшие обломки, а между плитами пробивалась трава.

— Он установлен не просто на дороге.

— Что ты имеешь в виду?

— Основание слишком широкое. И вот здесь видны следы соединения с другой плитой.

Тарен присел рядом.

— Продолжай.

Эдрен провёл пальцами по узкой щели, проходившей вдоль нижней части камня.

— Возможно, столб был частью более крупной конструкции. Его могли установить на площадке или каменном основании.

— Я тоже так думаю. Но доказать это пока не удалось.

Эдрен достал небольшой блокнот и начал зарисовывать символы.

Первый напоминал пересечение двух линий. Второй состоял из трёх расходящихся направлений. Третий был почти стёрт, но в его очертаниях угадывалась замкнутая фигура с коротким выступом.

Он остановился.

— Вот этот знак.

— Узнаёшь?

Эдрен достал перерисованную карту и положил её на плоский камень у основания столба.

Сравнение заняло несколько минут.

Знак на указателе и обозначение на карте не совпадали полностью, но сходство было очевидным. Те же три линии, тот же небольшой выступ у основания.

— Это он, — произнёс Эдрен.

Тарен наклонился над картой.

— Не спеши. Посмотри на расположение.

Эдрен снова взглянул на столб.

Три символа располагались не в случайном порядке. Один находился выше остальных, два других — по сторонам от него. Между ними проходили тонкие линии, соединявшие знаки.

— Это схема, — сказал картограф.

— Возможно.

— Не перечень направлений. Здесь показана связь между точками.

Тарен ничего не ответил.

Эдрен провёл пальцем по линии, соединявшей верхний символ с нижним левым.

— Если принять верхний знак за основной узел, остальные могут обозначать связанные с ним станции или дороги. Но тогда расположение на карте должно соответствовать этому порядку.

— И соответствует?

Эдрен развернул лист, сопоставляя схему с известными ему обозначениями.

— Не совсем. На старой карте есть несколько пересечений, но я пока не могу определить, какое из них главное.

— Значит, у нас есть ещё одна задача.

— Вы говорите так, будто уже согласились мне помогать.

— Я говорю так, будто мне самому стало интересно.

Тарен поднялся и отошёл на несколько шагов.

Эдрен продолжил осмотр. На боковой поверхности столба он заметил неглубокую выемку, почти полностью скрытую слоем грязи и мха. Он осторожно очистил её краем ткани.

Под грязью обнаружился ещё один знак.

Он был меньше остальных и выглядел иначе: короткая вертикальная линия, пересечённая двумя наклонными чертами.

— Тарен, взгляните.

Старик вернулся.

Увидев символ, он заметно изменился в лице.

— Где ты его нашёл?

— Здесь, сбоку.

— Ты уверен, что он был закрыт грязью?

— Да.

Тарен достал из сумки небольшой кусок ткани и сам осторожно протёр поверхность.

— Я не видел его раньше.

— Но вы ведь осматривали столб.

— Не раз.

— Значит, его могли нанести позже?

— Или он был скрыт под более поздним слоем обработки.

Старик провёл пальцем по краям выемки.

— Посмотри на глубину. Это не царапина. Знак вырезан в камне, причём тем же способом, что и остальные древние символы.

Эдрен внимательно изучил его.

— Вы знаете, что он означает?

— Нет. Но я видел похожее начертание в одном из документов.

— В каком?

— В копии старого дорожного отчёта. Там этот знак стоял рядом с описанием участка, который не удалось обнаружить экспедиции.

Эдрен почувствовал, как внутри всё напряглось.

— Где находился этот участок?

Тарен не ответил сразу.

Он достал из сумки сложенный лист, развернул его и прижал к камню небольшим металлическим грузиком.

Это была копия старого отчёта. Бумага пожелтела, края потемнели, а часть текста оказалась повреждена. В нескольких местах чернила расплылись настолько, что прочитать строки было невозможно.

Эдрен наклонился.

В верхней части стояла дата, относившаяся к позднему периоду существования Империи Последнего Трона. Ниже шло описание экспедиции, отправленной для проверки старой дороги.

Он прочитал несколько строк вслух:

— «Группа достигла последнего обозначенного пункта к исходу пятого дня. Дальнейшее движение затруднено отсутствием подтверждённых ориентиров…»

Он перевёл взгляд ниже.

— «Сведения о следующей станции не подтверждены. Указатель отсутствует. Название в приложенной схеме не соответствует местным записям».

Эдрен остановился.

— Какое название?

Тарен указал на повреждённую строку.

— Здесь его почти не осталось.

Картограф осторожно наклонил лист к свету.

Сохранились лишь несколько букв.

Рав...

Остальная часть слова была стёрта.

— Равенхольм? — спросил Эдрен.

— Возможно. Но я не хочу подгонять документ под твои ожидания.

— А этот знак?

Тарен указал на небольшое начертание возле последней строки.

Оно было почти таким же, как тот символ, который они только что обнаружили на камне.

— Вот почему я не хотел показывать тебе этот отчёт раньше, — сказал старик. — Я не был уверен, что смогу связать его с твоей картой.

— Теперь уверены?

— Теперь я уверен, что совпадений стало слишком много.

Ветер усилился. С холма доносились голоса людей, работавших на соседнем поле. Один из них крикнул другому, и обычный звук повседневной жизни на мгновение показался Эдрену чужим.

Он снова посмотрел на старый отчёт.

— Эта экспедиция дошла до пятого дня пути. А дальше?

— Вернулась.

— И что она обнаружила?

— В отчёте написано, что никаких следов станции не найдено.

— Но название осталось.

— Да.

— И знак тоже.

Тарен сложил документ.

— Поэтому я и говорю, что не всё так просто.

Эдрен убрал блокнот.

— Нам нужно найти место, откуда отправилась эта экспедиция.

— Оно известно. Старый тракт начинался неподалёку от Вестмара, а затем уходил на северо-восток.

— Туда же, куда ведёт моя карта.

— Не совсем. По старой схеме дорога разделяется раньше. Один путь уходит к Равенхольму, другой — к пункту, который в отчётах обозначен только символом.

— И вы знаете, где он находится?

— Примерно. Но не настолько точно, чтобы отправляться туда без подготовки.

Эдрен посмотрел на столб.

Впервые за всё время у него появилось ощущение, что он держит в руках не просто след исчезнувшего города, а часть гораздо более сложной системы.

Равенхольм был связан с другими пунктами. Эти пункты имели собственные обозначения. А старые экспедиции, похоже, сталкивались с теми же проблемами, что и он сам: дороги на бумаге существовали, но на местности их словно не было.

— Когда вы сможете показать мне отчёт полностью? — спросил он.

— Сегодня вечером. У меня есть ещё несколько копий.

— Тогда я хотел бы их изучить.

— Разумеется. Но сначала нам нужно поговорить с человеком, который может знать больше меня.

Эдрен повернулся к нему.

— Кто это?

— В Вестмаре есть старый каменщик. Его зовут Бренн. Когда-то он работал на восстановлении северной дороги и помогал разбирать старые дорожные конструкции. Несколько лет назад он рассказывал мне, что видел похожие знаки на камнях, которые привозили с перевала.

— Почему вы раньше о нём не сказали?

— Потому что не считал нужным втягивать его в разговоры о вещах, которые давно оставил в прошлом.

— А теперь?

Тарен посмотрел на старый указатель.

— Теперь я хочу понять, что именно мы нашли.

Они ещё некоторое время осматривали основание столба, но больше ничего необычного обнаружить не удалось. Эдрен сделал несколько зарисовок, измерил расстояние между символами и отметил особенности конструкции.

Когда они возвращались в Вестмар, солнце уже поднялось над крышами.

— Тарен, — произнёс Эдрен, — почему вы перестали искать?

Старик продолжал идти, не поворачивая головы.

— Я уже говорил.

— Архивы закрывались, документы исчезали. Но это не ответ.

— А какого ответа ты ждёшь?

— Настоящего.

Тарен остановился у развилки.

— Хорошо. Тогда слушай. Однажды я нашёл упоминание о станции, которой не было ни в одном из известных реестров. Я потратил почти год, чтобы выяснить её местоположение. В конце концов мне удалось найти человека, который утверждал, что видел её собственными глазами.

— И что произошло?

— Мы договорились встретиться через неделю. Он не пришёл.

— Передумал?

— Через несколько дней я узнал, что он уехал из Вестмара. Его дом продали, мастерскую закрыли, а соседи говорили, что он никогда здесь не жил.

Эдрен нахмурился.

— Вы проверили?

— Конечно. Я помнил его. Мы разговаривали десятки раз. Я знал, где он жил и чем занимался. Но чем больше я спрашивал, тем меньше людей подтверждали, что он вообще существовал.

— Это могло быть обычным исчезновением.

— Могло. Поэтому я и не утверждаю ничего другого.

Тарен продолжил путь.

— Но с тех пор я перестал искать такие места в одиночку.

Эдрен не стал задавать новых вопросов.

Впервые за всё время он понял, что перед ним не просто старый учёный, разочаровавшийся в своих исследованиях. Тарен действительно столкнулся с чем-то, что не сумел объяснить. И, возможно, именно поэтому так долго избегал возвращения к прошлому.

Когда они добрались до дома старика, Тарен остановился у калитки.

— Приходи после полудня. Я подготовлю документы.

— А Бренн?

— Сначала поговорю с ним сам. Не хочу, чтобы он решил, будто я снова взялся за старые безумства.

Эдрен кивнул.

— До встречи.

— И ещё, Эдрен.

Картограф обернулся.

— Постарайся пока не искать северо-восточную дорогу. По крайней мере, до тех пор, пока мы не разберёмся с отчётами.

— Я не собирался уходить без подготовки.

— Хорошо. Просто хотел убедиться.

Эдрен направился обратно к гостинице.

В его блокноте теперь было несколько новых символов, схема старого указателя и описание повреждённого отчёта. Этого было недостаточно, чтобы определить местоположение Равенхольма, но достаточно, чтобы изменить направление поисков.

Он больше не собирался искать один исчезнувший город.

Теперь ему предстояло выяснить, как была устроена сеть дорог, о которой современные картографы предпочитали не вспоминать.

А где-то на северо-востоке, за пределами известных трактов, оставался пункт, название которого не сохранилось ни в одном из документов.

Глава 7. То, что осталось в архивах

Глава 7. То, что осталось в архивах

К полудню Вестмар успел окончательно проснуться.

На главной улице стало людно. Торговцы выставляли товары, возле кузницы звенел молот, а у колодца несколько женщин спорили о цене на муку. Обычная жизнь небольшого торгового поселения шла своим чередом, словно за его восточной окраиной не стоял древний камень, хранивший знаки, которые никто уже не мог прочесть.

Эдрен вернулся в гостиницу, оставил там дорожную сумку и достал блокнот.

Он разложил на столе сделанные утром зарисовки. Три основных символа, соединённые линиями, и небольшой знак на боковой поверхности указателя. Последний не давал ему покоя.

Эдрен несколько раз перерисовал его, стараясь сохранить пропорции. Затем положил рядом копию фрагмента карты.

Сходство было очевидным, но одного совпадения недостаточно. Он слишком хорошо знал, к чему приводит желание увидеть закономерность там, где её может не быть.

В королевском архиве ему доводилось проверять старые карты, составленные разными людьми и в разные эпохи. Иногда одинаковые обозначения означали совершенно разные вещи. Картографы заимствовали символы друг у друга, меняли их, упрощали, а затем новые поколения принимали случайное сходство за доказательство общей системы.

Он не собирался повторять прежних ошибок.

Эдрен закрыл блокнот и направился к дому Тарена.

Старик встретил его у двери.

— Пришёл вовремя, — заметил он. — Я уже начал думать, что ты решил провести весь день, разглядывая свои рисунки.

— Я как раз пытался понять, что именно нарисовал.

— И к чему пришёл?

— Пока ни к чему. Но у меня есть предположение, что знаки на указателе обозначают не просто станции.

Тарен пропустил его внутрь.

На столе лежали несколько свёрнутых пергаментов, старый переплёт и стопка отдельных листов. Рядом стояли две кружки и небольшой кувшин с водой.

— Я собрал всё, что сохранилось у меня по этому вопросу, — сказал Тарен. — Часть документов принадлежит мне, часть — копии из архивов, которые я изучал много лет назад. Оригиналы остались там.

— В королевских архивах?

— Некоторые. Другие находились в частных собраниях и монастырских библиотеках. Не все источники пережили последние десятилетия.

Эдрен сел за стол.

— С чего начнём?

— С того, что известно наверняка.

Тарен развернул первый лист.

На нём была изображена схема дорожной сети. Она выглядела гораздо проще той, что Эдрен видел на своей карте. Несколько линий соединяли крупные узлы, а рядом с некоторыми обозначениями стояли короткие подписи.

— Это имперская копия более ранней схемы, — пояснил Тарен. — Датировка приблизительная. Сама сеть могла существовать задолго до её составления.

Эдрен изучил изображение.

— Здесь нет названий городов.

— Только обозначения узлов.

— Почему?

— Возможно, потому что схема предназначалась не для путешественников.

— А для кого?

— Для тех, кто отвечал за состояние дороги. Или за её работу.

Эдрен поднял взгляд.

— Вы говорите так, будто дорога была не только дорогой.

Тарен слегка улыбнулся.

— Именно поэтому я и не люблю делать поспешные выводы.

Он передвинул лист ближе к Эдрену.

— Посмотри на соединения. Некоторые линии заканчиваются у узлов, другие проходят через них. В обычной дорожной схеме это не имело бы большого значения. Но здесь различие повторяется слишком часто.

Эдрен достал свой блокнот и начал сравнивать изображения.

— Эти линии могут обозначать разные типы маршрутов.

— Например?

— Основные тракты и ответвления. Или дороги, по которым можно было двигаться только при определённых условиях.

— Неплохое предположение.

— Но пока только предположение.

— Вот теперь ты начинаешь мне нравиться как исследователь.

Эдрен не отреагировал на шутку. Он продолжал рассматривать схему.

В нескольких местах обозначения были соединены короткими поперечными чертами. Такие же черты он видел на каменном указателе.

— Этот знак встречался на других памятниках? — спросил он.

— Мне известны ещё два упоминания. Одно — в отчёте экспедиции, который я показывал тебе утром. Второе — в записи о ремонте старого тракта. Но сам памятник, на котором он находился, обнаружить не удалось.

— Значит, три источника.

— Три известных мне. Не исключено, что их больше.

Эдрен откинулся на спинку стула.

— Если обозначения действительно связаны, то Равенхольм был частью общей системы.

— Да.

— И эта система существовала до Империи Последнего Трона.

— Вероятно.

— Тогда имперцы не построили Великую дорогу.

Тарен не стал спорить.

— Возможно, они лишь восстановили то, что уже существовало. Или использовали отдельные участки древней сети. Но официальная история представляет всё так, словно до империи на этих землях не было ничего, кроме разрозненных троп и небольших поселений.

— Удобная история.

— Для государства любая история удобна, если помогает объяснить, почему именно оно имеет право распоряжаться землёй.

Эдрен посмотрел на карту.

Он знал, как создавались официальные документы. Иногда достаточно было изменить границу на одном листе, чтобы спустя несколько лет другой чиновник принял её за установленный факт. Потом появлялись новые карты, новые реестры и новые объяснения. Постепенно первоначальная причина изменения терялась, а исправленная версия становилась единственной известной.

Но здесь происходило нечто большее.

Если исчезали не только записи, но и память о самих поселениях, обычной бюрократической путаницей это уже нельзя было объяснить.

— Покажите отчёт экспедиции, — попросил он.

Тарен достал знакомый документ и положил перед ним.

На этот раз они изучали его внимательнее. Эдрен переписывал сохранившиеся строки, отмечал повреждённые участки и сравнивал формулировки с записями в дорожном реестре.

Вскоре он заметил одну странность.

— Здесь написано, что группа достигла последнего обозначенного пункта к исходу пятого дня.

— Да.

— А в следующей строке говорится, что сведения о следующей станции не подтверждены. Но если они не нашли указатель, откуда им было известно, что станция вообще должна находиться дальше?

Тарен придвинулся к столу.

— Хороший вопрос.

— Значит, у них была карта.

— Скорее всего.

— И эта карта содержала следующий пункт, которого не было на местности.

— Или который они не смогли обнаружить.

Эдрен постучал пальцем по документу.

— Тогда нужно найти приложение к отчёту.

Тарен покачал головой.

— Я пытался. В сохранившейся копии его нет. В архивной описи приложение упоминается, но позднее оно исчезает из перечня документов.

— Опять исчезает.

— Да.

Старик произнёс это без раздражения, словно давно привык к подобным совпадениям.

— Есть ещё одна запись, — добавил он. — Она сделана уже после возвращения экспедиции.

Он достал отдельный лист с коротким текстом.

Эдрен прочитал:

«По итогам проверки дальнейшее обследование участка признать нецелесообразным. Указанные в приложении ориентиры не использовать при составлении новых дорожных схем. Сведения о промежуточных пунктах считать неподтверждёнными».

— Это приказ? — спросил он.

— Похоже на распоряжение архивной службы. Подпись не сохранилась.

— Здесь не сказано, что станции не существует.

— Нет.

— Не сказано, что дорога разрушена.

— Тоже нет.

— Просто запрещено использовать сведения о ней.

Тарен кивнул.

— И это, пожалуй, самая странная часть.

Эдрен перечитал документ ещё раз.

Он вспомнил запись в старом реестре: «Не переносить в новый реестр». Теперь рядом появилась другая формулировка — не использовать при составлении новых дорожных схем.

Обе записи не отрицали существование старых объектов. Они лишь запрещали включать их в новые документы.

— Кто-то пытался не уничтожить старые сведения, а отделить их от официальной истории, — сказал он.

— Такое впечатление у меня тоже сложилось.

— Но зачем сохранять документы, если их нельзя использовать?

— Возможно, потому что полностью уничтожить их было невозможно. Или потому, что кому-то всё-таки требовалось знать, где находятся эти пункты.

Эдрен посмотрел на старика.

— Вы думаете, существовала отдельная служба, которая занималась такими записями?

— Я думаю, что мы пока слишком мало знаем, чтобы давать ей название.

Он собрал листы в аккуратную стопку.

— Но есть человек, который может помочь нам разобраться с тем, как эти знаки использовались на местности.

— Бренн.

— Да. Он работал с камнем и видел старые конструкции. В отличие от нас, он не изучал их по копиям.

— Вы говорили, что сначала поговорите с ним сами.

— Я собирался. Но, пожалуй, будет лучше, если ты пойдёшь со мной.

Эдрен удивлённо посмотрел на него.

— Вы уверены?

— Нет. Но если я снова начну объяснять ему, что древние дороги представляют научный интерес, он, скорее всего, выставит меня за дверь.

— А если я?

— Ты хотя бы можешь показать ему карту. Иногда человеку проще отвечать на конкретные вопросы, чем выслушивать рассуждения о древних цивилизациях.

К дому Бренна они отправились ближе к середине дня.

Он жил на западной стороне Вестмара, недалеко от старой кузницы. Дом был невысоким, с широким навесом, под которым лежали каменные заготовки. Возле стены стояли несколько деревянных ящиков с инструментами.

На стук ответили не сразу.

Наконец дверь открыл широкоплечий мужчина лет шестидесяти. Его волосы почти полностью поседели, а на руках виднелись старые шрамы и следы каменной пыли.

— Тарен, — произнёс он без особого удивления. — Давно тебя не было.

— Бренн. Надеюсь, не помешал.

— Если пришёл опять рассказывать про древние дороги, то помешал.

— Не совсем.

Каменщик посмотрел на Эдрена.

— А это кто?

— Эдрен Вейл. Бывший картограф. Он нашёл несколько интересных документов.

— Ещё один любитель старых бумаг?

— В некотором роде, — ответил Эдрен.

Бренн усмехнулся.

— Тогда заходите. Только ничего не трогайте без спроса. Некоторые камни старше вас обоих и стоят дороже всего, что вы можете предложить.

Внутри было тесно, но чисто. У одной стены располагался верстак, на другой висели инструменты. На полках стояли небольшие каменные обломки, образцы кладки и несколько металлических деталей.

Бренн указал гостям на свободные места.

— Ну? Что на этот раз?

Тарен коротко объяснил, что они обнаружили на старом указателе у восточной окраины. Когда он упомянул небольшой знак на боковой поверхности, каменщик перестал улыбаться.

— Вы нашли его? — переспросил он.

— Да, — ответил Тарен. — Эдрен заметил его сегодня утром.

Бренн посмотрел на картографа.

— Ты сам видел?

— Да.

— И как он выглядел?

Эдрен достал блокнот и показал зарисовку.

Каменщик долго рассматривал её, затем поднялся и подошёл к полке.

С верхнего ящика он снял небольшой кусок тёмного камня. На его поверхности виднелся тот же знак.

— Откуда это у вас? — спросил Эдрен.

— С северного перевала. Нашёл лет двадцать назад, когда разбирали старую кладку возле дороги. Тогда я думал, что это просто метка каменщика.

— Вы встречали её раньше?

— Один раз. На камне, который привезли из развалин старой станции.

— Где находилась станция?

— Не знаю. Камни привезли вместе с другими материалами. Я тогда работал на ремонте тракта, а не занимался поисками древностей.

— Кто их привёз?

— Дорожная служба. У них был старый участок, который собирались расширять. Несколько повозок камня доставили на склад, а потом часть материала использовали при строительстве подпорной стены.

Эдрен почувствовал, что разговор наконец приобретает конкретное направление.

— Вы помните, где находился этот склад?

— На северной стороне поселения. Сейчас там пустырь.

— А сохранились ли какие-нибудь документы?

Бренн пожал плечами.

— Возможно. Но я никогда не хранил бумаги о работе. Всё, что мне было нужно, я держал в голове.

— Вы сказали, что камни привезли с развалин станции. Откуда это известно?

— Так говорил мастер дорожной службы. Он объяснял, что материал старый, но годится для строительства. Я тогда не спрашивал, откуда его взяли.

— А он сам знал?

— Думаю, да. Только вот имени его я не помню.

Тарен внимательно наблюдал за каменщиком.

— Бренн, ты говорил мне раньше, что некоторые камни отличались от обычной кладки.

— Говорил.

— Чем именно?

Каменщик поставил образец на стол.

— Посмотрите на эту поверхность. Видите тонкую борозду?

Эдрен наклонился.

Вдоль края камня проходила узкая линия. Она была слишком ровной для случайной трещины и уходила глубже, чем обычный след инструмента.

— Это соединение? — спросил он.

— Похоже на то. Когда мы разбирали кладку, несколько таких камней были соединены между собой. Не раствором, не металлическими скобами. Они просто входили один в другой.

— Как детали конструкции?

— Именно. И что самое странное — некоторые из них были обработаны с такой точностью, что после разборки их можно было соединить снова.

Эдрен провёл пальцем по борозде.

— Для дорожного указателя это слишком сложно.

— Я тоже так подумал. Но тогда мне было не до вопросов. Нужно было закончить работу и получить плату.

— А что стало с остальными камнями?

— Часть пошла на подпорную стену. Остальные вывезли. Куда — не знаю.

Тарен нахмурился.

— Ты никогда не говорил, что видел соединения.

— Ты спрашивал о знаках. Я отвечал о знаках.

— И всё-таки.

Бренн пожал плечами.

— Прошло двадцать лет, Тарен. Я не обязан помнить каждую трещину, которую видел на работе.

Эдрен снова посмотрел на каменный образец.

Если Бренн говорил правду, древние сооружения могли быть не просто памятниками или дорожными указателями. Их элементы имели особую форму и соединялись между собой без привычных строительных материалов.

Это ещё ничего не доказывало. Но теперь у них появилось новое направление поиска.

— Вы могли бы показать нам место, где нашли эти камни? — спросил он.

— Нет.

Ответ прозвучал неожиданно резко.

— Почему?

— Потому что я не знаю, где именно их взяли. Мне привезли готовый материал. Я не ездил за ним.

— Но вы упоминали северный перевал.

— Я сказал, что работал на ремонте дороги. Это не значит, что я видел развалины.

Тарен положил ладонь на стол.

— Бренн, мы не просим тебя отправляться с нами. Нам нужно только понять, где находился старый склад и остались ли там какие-нибудь следы.

Каменщик некоторое время молчал.

— Склад давно разобрали. Но есть кое-что другое.

Он подошёл к полке и достал небольшой деревянный ящик. Внутри лежала плоская металлическая пластина с несколькими отверстиями по краям.

— Это тоже привезли с теми камнями. Я забрал её, потому что решил, что она может пригодиться в работе. Но потом понял, что металл какой-то необычный. Инструменты по нему скользили, а обычные крепления не подходили.

Эдрен осторожно взял пластину.

На одной стороне виднелись неглубокие линии. Они образовывали знакомую схему: три направления сходились в одной точке.

Он посмотрел на Тарена.

Старик ничего не сказал, но по его лицу было ясно, что он узнал обозначение.

— Это тот же знак, — произнёс Эдрен.

Бренн кивнул.

— Возможно. Я никогда не разбирался в таких вещах.

— Вы готовы показать нам, где находится пустырь со старым складом? — спросил Тарен.

— Завтра утром. Сегодня у меня работа.

— Конечно.

— И ещё, — добавил Бренн, убирая ящик. — Не надо думать, что я знаю больше, чем рассказал. Я каменщик, а не историк.

— Мы поняли, — ответил Эдрен.

Когда они вышли на улицу, Тарен некоторое время молчал.

— Он что-то скрывает? — спросил Эдрен.

— Не знаю. Бренн всегда был осторожен. Но я не думаю, что он намеренно вводит нас в заблуждение.

— Тогда почему он так резко отказался показывать место?

— Потому что не знает, что там осталось. Или потому что не хочет снова возвращаться к этой истории.

Эдрен посмотрел на металлическую пластину, которую успел зарисовать в блокноте.

— В любом случае, завтра мы узнаем больше.

— Надеюсь.

Они дошли до развилки, где дороги расходились к центру Вестмара и восточной окраине.

— Я подготовлю документы, — сказал Тарен. — А ты отдохни. Завтра нам придётся осмотреть старый склад.

— Вы пойдёте со мной?

— Разумеется. Я уже слишком далеко зашёл, чтобы снова делать вид, будто ничего не происходит.

Вечером Эдрен сидел в своей комнате и сравнивал записи.

Перед ним лежали копии старых документов, зарисовки каменного указателя и схема, которую он составил по рассказам Тарена и Бренна.

Теперь у него было несколько подтверждений того, что древняя дорожная сеть существовала задолго до Империи Последнего Трона.

Но оставался главный вопрос: почему её следы исчезали из документов и почему люди, пытавшиеся исследовать её, сталкивались с одинаковыми препятствиями?

Он записал в блокноте:

«Равенхольм — вероятный узловой пункт. Связан с древней дорожной системой. Современные карты не содержат сведений о его местоположении. Старые документы ограничивают использование сведений о промежуточных пунктах».

Ниже добавил:

«Каменные конструкции имеют неизвестный принцип соединения. Найден металлический элемент с тем же обозначением, что и на старом указателе».

Он перечитал записи и закрыл блокнот.

На следующий день они должны были осмотреть место старого склада. Возможно, там сохранились остатки камней или документы дорожной службы.

Эдрен не знал, что именно они найдут.

Но теперь он понимал: Равенхольм был лишь одной точкой в сети, о которой современный мир почти ничего не помнил.

И чем больше он узнавал, тем труднее становилось поверить, что всё это произошло случайно.

Глава 8. Старый склад

Глава 8. Старый склад

Утро началось с тяжёлого стука в дверь.

Эдрен открыл глаза и несколько секунд смотрел на потолок, пытаясь понять, где находится. За окном ещё не рассвело окончательно, а в комнате стоял холодный воздух.

Стук повторился.

— Эдрен! — раздался голос Тарена. — Если ты уже проснулся, самое время перестать притворяться спящим.

Картограф поднялся, накинул рубаху и подошёл к двери.

— Доброе утро.

— Оно станет добрым, если мы не заставим Бренна ждать.

— Он уже здесь?

— Нет. Но я предпочитаю приходить раньше людей, которые не любят ждать.

Тарен выглядел так, словно спал не больше нескольких часов. Через плечо у него висела кожаная сумка, а в руках он держал свёрнутую карту и небольшой фонарь.

Эдрен быстро собрался, проверил блокнот и положил в сумку копию старого отчёта. Оригинальные документы Тарен оставил у себя.

Когда они вышли на улицу, Вестмар только начинал просыпаться. На крышах домов лежал тонкий слой утренней влаги. Из труб поднимался дым, а возле конюшни уже хлопотал конюх.

Бренн ждал их у своей мастерской.

— Долго собирались, — проворчал он.

— Мы пришли раньше назначенного времени, — заметил Тарен.

— Значит, назначать надо было ещё раньше.

Каменщик поднял с земли небольшой мешок с инструментами.

— Пойдёмте. Только сразу предупреждаю: если там ничего не осталось, я не собираюсь выслушивать ваши рассуждения о древних тайнах.

— Никто не собирается тебя задерживать, — ответил Тарен.

— Вот и хорошо.

Старый склад находился на северной стороне Вестмара, за небольшим оврагом, который местные использовали для отвода дождевой воды.

Когда-то здесь проходила дорога к северному перевалу. Теперь от неё осталась лишь узкая колея, заросшая травой. По обе стороны виднелись остатки каменной кладки, а дальше начинался пологий склон.

Бренн остановился возле низкой стены.

— Здесь был склад.

Эдрен огляделся.

На первый взгляд место ничем не отличалось от заброшенного хозяйственного участка. Несколько каменных оснований, обломки стен, заросший двор. От построек почти ничего не осталось.

— Когда его разобрали? — спросил он.

— Точно не скажу. Я видел его ещё целым, когда впервые приехал сюда работать. Потом часть стен разобрали, крышу сняли. Через несколько лет от склада остались только основания.

— Кто занимался разбором?

— Дорожная служба. Они освободили участок, чтобы расширить проезд.

Тарен осмотрел остатки стены.

— И камни отсюда тоже использовали?

— Не все. Часть увезли на север. Другие остались здесь.

Бренн направился к дальнему краю площадки.

— Вот там лежали заготовки. Я тогда работал с ними несколько дней.

Эдрен последовал за ним.

Земля здесь была неровной. Между камнями проросли кусты, а в нескольких местах виднелись следы старых ям. Картограф присел возле одного из оснований.

— Здесь что-то стояло?

— Судя по всему, небольшой навес. Но я не помню, для чего именно.

Эдрен провёл ладонью по каменной поверхности. На ней сохранились неглубокие борозды, похожие на те, что он видел на образце Бренна.

— Тарен, посмотрите.

Старик подошёл ближе.

— Соединение?

— Похоже на него.

Бренн присел рядом и смахнул землю с края камня.

— Да. Такие же были на тех заготовках.

— Вы помните, как они располагались?

— Несколько камней соединялись длинными сторонами. На некоторых были выступы, на других — выемки. Я сначала решил, что это обычная строительная система, но размеры были слишком точными.

— Насколько точными? — спросил Эдрен.

— Настолько, что между деталями почти не оставалось зазора.

Тарен провёл пальцами по борозде.

— И всё это собиралось без раствора?

— По крайней мере, те части, которые я видел.

Эдрен достал блокнот и сделал зарисовку.

— Если эти элементы были частью стены, то почему их вывозили отдельно?

— Потому что они не подходили для обычной кладки, — ответил Бренн. — Я говорил об этом мастеру. Он велел не задавать вопросов и использовать то, что привезли.

— Кто был этим мастером?

— Старший надсмотрщик дорожной службы. Фамилию я не помню. Звали его, кажется, Ровен.

Тарен поднял голову.

— Ровен?

— Да. Худой такой, высокий. Всегда носил серый плащ и говорил так, будто ему все должны.

Эдрен переглянулся с Тареном.

— Вы его знаете?

— Нет. Но имя стоит записать.

Картограф сделал пометку.

Они продолжили осмотр. Бренн показывал места, где раньше лежали каменные заготовки, а Эдрен сравнивал их с зарисовками указателя.

Через некоторое время он заметил, что несколько камней возле северной стены отличались от остальных. Их поверхность была темнее, а края имели характерные выемки.

— Эти тоже привезли с перевала? — спросил он.

— Не знаю. Они лежали здесь ещё до того, как я начал работать.

Эдрен очистил один из камней от земли.

Под слоем грязи обнаружилась тонкая линия, уходившая к середине поверхности. Затем ещё одна. Вместе они образовывали часть знакомого символа.

— Тарен.

Старик подошёл и посмотрел на находку.

— Тот же знак.

— Только здесь он крупнее.

Бренн нахмурился.

— Вы уверены, что это знак, а не след инструмента?

Эдрен не ответил сразу. Он осторожно очистил соседний участок.

Линии продолжались. Они образовывали три расходящихся направления, сходившихся у небольшой центральной выемки.

— Это не случайные царапины, — сказал он. — Слишком симметрично.

Тарен достал из сумки лист со схемой древней дорожной сети и положил его рядом.

— Посмотри на это.

Эдрен сравнил изображения.

Теперь сходство было ещё очевиднее. Только на камне линии располагались не горизонтально, как на схеме, а под углом.

— Возможно, камень был частью основания, — предположил он. — Если собрать несколько таких элементов, можно получить целую конструкцию.

— Или часть механизма, — тихо произнёс Тарен.

Бренн недовольно посмотрел на него.

— Только не начинай.

— Я ничего не утверждаю.

— Ты всегда так говоришь, прежде чем придумать очередную невероятную теорию.

Эдрен поднял глаза.

— Механизма?

— Я сказал, что ничего не утверждаю, — повторил Тарен.

Он присел возле камня и внимательно осмотрел центральную выемку.

— Здесь что-то находилось.

— Что именно? — спросил Эдрен.

— Не знаю. Но поверхность вокруг неё изношена иначе, чем остальная часть камня.

Бренн наклонился.

— Возможно, сюда вставляли металлическую деталь.

Эдрен вспомнил пластину, которую каменщик показал накануне.

— Ту самую, что вы сохранили?

— Похоже, — ответил Бренн. — Только размеры немного отличаются.

Картограф сделал ещё несколько зарисовок.

Внезапно он заметил небольшую щель между двумя камнями. Она уходила под основание стены и была почти полностью скрыта землёй.

— Здесь пустота.

Бренн посмотрел туда.

— Может быть, старый дренаж.

— Возможно. Но почему он проходит прямо под каменной плитой?

Тарен осмотрел место.

— Не трогай пока. Сначала нужно понять, что находится под ней.

Бренн достал из мешка короткий металлический щуп и осторожно проверил глубину щели.

— Здесь есть полость. Небольшая.

— Насколько большая? — спросил Эдрен.

— Не могу сказать. Щуп уходит примерно на ладонь, потом упирается во что-то твёрдое.

Они расчистили участок вокруг щели, стараясь не повредить камень. Работа заняла около получаса.

Под землёй обнаружилась узкая металлическая пластина, зажатая между двумя блоками.

Бренн осторожно поддел её инструментом.

Пластина вышла не сразу. Металл был покрыт тёмным налётом, а на одном краю виднелись следы старого крепления.

Эдрен взял её в руки.

На поверхности были выбиты короткие линии и несколько символов. Один из них напоминал тот самый знак, который они обнаружили на указателе.

— Это не обычная деталь, — сказал он.

— Откуда такая уверенность? — спросил Бренн.

— Посмотри на отверстия. Они расположены несимметрично. Пластина явно предназначалась для определённого места.

Тарен внимательно изучил находку.

— И она была спрятана внутри основания.

— Значит, кто-то не хотел, чтобы её нашли? — предположил Эдрен.

— Или она изначально находилась там, где должна была быть, — ответил Тарен. — Не каждую скрытую вещь кто-то прячет намеренно.

Эдрен перевернул пластину.

На обратной стороне сохранились две короткие строки. Буквы были незнакомыми, но одна часть текста напоминала обозначение на металлическом образце Бренна.

— Вы можете это прочитать? — спросил он.

Тарен покачал головой.

— Не сразу. Мне понадобится время.

— Но вы узнаёте письмо?

— Нет. И это меня беспокоит.

Он завернул пластину в ткань и убрал в сумку.

— Я займусь ею дома.

К полудню осмотр был закончен.

Бренн ещё раз обошёл площадку, показывая места, где раньше лежали другие каменные детали. Большинство из них давно вывезли, но несколько обломков сохранились под слоем земли.

Эдрен записал расположение находок и отметил их на небольшой схеме.

— Если мы хотим понять, откуда привезли эти камни, нужно найти записи дорожной службы, — сказал он.

— Я уже говорил, что склад разобрали много лет назад, — ответил Бренн. — Но документы могли остаться в конторе.

Тарен посмотрел на него.

— Ты знаешь, где они хранились?

— В старом здании у северного тракта. Потом его передали торговцам. Не знаю, что стало с бумагами.

— Это уже кое-что.

Бренн вытер руки о рабочую ткань.

— Я помог вам, как обещал. Теперь оставьте меня заниматься делом.

— Благодарю, — сказал Эдрен.

— Не за что. Только не забывайте: я не обещал, что буду участвовать в ваших поисках.

— Мы поняли.

Бренн направился обратно в Вестмар.

Тарен и Эдрен задержались ещё ненадолго. Картограф сделал последний набросок каменного основания, после чего они двинулись следом за каменщиком.

В доме Тарена они оказались уже после полудня.

Старик положил найденную пластину на стол и некоторое время рассматривал её при дневном свете.

— Странно, — произнёс он.

— Что именно?

— Я видел похожие элементы в старых описаниях, но никогда не держал их в руках.

— Что в них особенного?

— Они не похожи на детали обычных сооружений. Посмотри на края.

Эдрен наклонился.

Края пластины были обработаны с удивительной точностью. В нескольких местах находились небольшие выступы, которые могли входить в соответствующие углубления другой детали.

— Она соединялась с чем-то ещё.

— Именно.

— Возможно, с теми каменными блоками.

— Возможно.

Тарен достал из шкафа металлический образец Бренна, который тот разрешил им временно изучить. Они положили обе детали рядом.

Отверстия и выступы не совпадали полностью, но общий принцип был похож.

— Значит, это части одной системы, — сказал Эдрен.

— Или двух систем, созданных по одному образцу.

Старик достал увеличительное стекло и начал изучать надписи.

Эдрен тем временем разложил рядом свои записи.

— Если мы найдём старые документы дорожной службы, сможем узнать, откуда привезли камни.

— Да. Но я бы не рассчитывал, что это будет просто.

— Почему?

— Потому что старые склады редко хранят документы дольше, чем сами товары. Их содержимое разбирают, продают, выбрасывают. А если бумаги и сохранились, то могут находиться в частных руках.

— Бренн сказал, что здание передали торговцам.

— Значит, стоит начать с них.

Эдрен посмотрел на карту.

— Мы можем отправиться туда завтра?

— Можем. Но сначала я хочу разобраться с этой пластиной.

— Вы думаете, надпись удастся прочитать?

— Если найду знакомые элементы, попробую. Но не обещаю.

Тарен снова наклонился над металлом.

— Есть ещё одна вещь, которая меня беспокоит.

— Какая?

— Если эта деталь действительно была частью древнего сооружения, почему её оставили в основании склада? И почему никто не использовал её при строительстве?

— Возможно, она не подходила.

— Или никто не понимал, для чего она нужна.

Эдрен задумался.

— Тогда тот, кто разбирал старую станцию, мог не знать, что именно вывозит.

— Возможно. Но старший надсмотрщик, о котором говорил Бренн, похоже, знал больше.

— Ровен.

— Да. Я хочу выяснить, существовал ли такой человек в документах дорожной службы.

Тарен аккуратно завернул пластину.

— Завтра начнём с этого.

Вечером Эдрен вернулся в гостиницу.

Он долго сидел над блокнотом, пытаясь свести новые сведения в единую схему.

Теперь у него были:

старый указатель с несколькими обозначениями;

имперский отчёт о неудачной экспедиции;

сведения о каменных конструкциях, которые разбирали и перевозили;

металлическая пластина с неизвестной надписью;

имя старшего надсмотрщика дорожной службы — Ровен.

Все эти детали могли быть связаны между собой, но пока не давали ответа на главный вопрос.

Эдрен открыл карту и провёл карандашом линию от Вестмара к северо-востоку. Затем остановился.

Он не знал, куда именно вела древняя дорога. Не знал, существовал ли Равенхольм в том месте, которое указывали старые документы. И не знал, почему сведения о нём исчезли из современных реестров.

Но впервые за долгое время у него появился не просто вопрос, а последовательность действий.

Найти записи дорожной службы. Установить личность Ровена. Разобраться с назначением металлической пластины. И только после этого решать, куда отправляться дальше.

Он записал всё это в блокнот.

Внизу страницы добавил одну короткую строку:

«Сначала выяснить, что мы ищем. Потом отправляться на поиски».

За окном постепенно темнело.

Эдрен закрыл блокнот и убрал его в сумку.

Завтра предстояло вернуться к документам. И, возможно, впервые за всё время он сможет узнать не только то, что исчезло с карт, но и кто последним держал эти сведения в руках.

Глава 9. Имя в старых ведомостях

Глава 9. Имя в старых ведомостях

Утро в Вестмаре началось с дождя.

Мелкие капли стучали по крыше гостиницы, стекали по оконному стеклу и собирались в мутные лужи возле крыльца. Эдрен проснулся позднее обычного. Накануне он долго изучал собственные записи, пытаясь найти связь между найденными предметами и сведениями из старых документов.

Связь пока ускользала.

Он оделся, спустился в общий зал и заказал завтрак. За соседним столом двое торговцев обсуждали состояние северного тракта. Один жаловался на размытый участок возле перевала, другой утверждал, что дорогу давно пора закрыть до окончания ремонта.

Эдрен прислушался.

— Вы давно ездили на север? — спросил он, когда разговор ненадолго прервался.

Один из торговцев повернулся к нему.

— На прошлой неделе. А что?

— Интересуюсь состоянием дороги.

— До перевала ещё можно добраться. Дальше лучше не соваться. После дождей там всё развезло.

— А старая дорога?

Торговец усмехнулся.

— Какая именно? Тут их столько, что половину уже никто не помнит.

Его спутник покачал головой.

— Не слушай его. Старые дороги давно заброшены. Некоторые ещё на картах остались, но толку от них мало.

— А камни оттуда вывозили? — спросил Эдрен.

Оба мужчины переглянулись.

— Камни? — переспросил первый.

— Для строительства. Старые блоки, детали кладки.

— Такое бывало. Дорожная служба разбирала ненужные постройки, а пригодный материал отправляли на ремонт.

— Давно?

— Зависит от участка. Некоторые работы проводили ещё при моём отце.

Эдрен поблагодарил их и вернулся к завтраку.

Значит, перевозка камней сама по себе не была чем-то необычным. Но если найденные элементы имели особую конструкцию, стоило выяснить, кто распорядился использовать их в обычном строительстве.

Закончив есть, он отправился к дому Тарена.

Старик уже сидел за столом. Перед ним лежала металлическая пластина, а рядом — несколько листов с выписками из старых документов.

— Утро доброе, — сказал Эдрен.

— Насколько оно может быть добрым при такой погоде.

— Удалось что-нибудь прочитать?

Тарен указал на пластину.

— Пока нет. Но я заметил одну особенность. Надпись состоит не из отдельных слов в привычном понимании. Возможно, это последовательность обозначений.

— Как на дорожной схеме?

— Не совсем. Скорее, описание порядка соединения нескольких элементов.

Эдрен подошёл ближе.

— Значит, пластина могла быть частью конструкции?

— Это наиболее вероятное объяснение. Но пока я не готов утверждать, что понимаю её назначение.

— Тогда займёмся документами.

Тарен убрал пластину в футляр.

— Именно. Я поговорил с одним знакомым торговцем. Старое здание дорожной службы действительно сохранилось. Сейчас там склад лавочника по имени Гельм. Он выкупил помещение несколько лет назад вместе с тем, что осталось внутри.

— Документы тоже?

— Возможно. По крайней мере, он не выбросил всё сразу. Гельм любит старые бумаги, если считает, что их можно продать.

— Тогда нам повезло.

— Не торопись. Он любит назначать цену даже за то, что ещё не успел показать.

Тарен надел плащ.

— Пойдём.

Склад находился неподалёку от северного выезда из Вестмара.

Это было длинное двухэтажное здание с низкой крышей и широкими воротами. Над входом ещё сохранилась старая деревянная табличка. Большая часть надписи выцвела, но несколько букв позволяли разобрать слова «дорожная служба».

Тарен постучал.

Изнутри послышались шаги, затем ворота приоткрылись.

На пороге появился невысокий мужчина с редкими светлыми волосами и внимательными глазами.

— Тарен Ольд, — произнёс он. — Не ожидал тебя увидеть.

— Добрый день, Гельм. Мне нужна твоя помощь.

— Тогда, вероятно, мне нужно узнать, сколько она будет стоить.

— Сначала хотя бы выслушай.

Гельм посмотрел на Эдрена.

— А это кто?

— Эдрен Вейл. Он занимается старой картографией.

— Очередной любитель развалин?

— Можно сказать и так, — ответил Эдрен.

Гельм усмехнулся и открыл ворота шире.

— Заходите. Только не наступайте на ящики у стены. Там стекло.

Внутри пахло пылью, старым деревом и сыростью. Вдоль стен стояли стеллажи с инструментами, обломками мебели, свёрнутыми тканями и коробками. На втором этаже находились небольшие помещения, которые когда-то, судя по остаткам перегородок, использовались под конторские кабинеты.

— Что именно вы ищете? — спросил Гельм.

— Документы бывшей дорожной службы, — ответил Тарен. — Ведомости, отчёты о перевозках, списки работников.

— Таких бумаг здесь много.

— Нас интересуют записи примерно пятидесятилетней давности.

Гельм задумался.

— Пятьдесят лет... Может быть. Но зачем?

— Историческое исследование.

— Тогда ты пришёл по адресу. Только историки обычно хотят получить всё бесплатно.

— А торговцы обычно хотят продать даже собственную тень, — заметил Тарен.

Гельм рассмеялся.

— Всё такой же.

Он повёл их к дальней стене и открыл небольшую дверь.

За ней находилось помещение, заставленное ящиками. На некоторых ещё сохранились старые надписи: «Ремонт тракта», «Материалы», «Отчёты», «Северный участок».

Эдрен сразу обратил внимание на последний ящик.

— Можно посмотреть?

— Смотри. Только аккуратно.

Внутри лежали свёрнутые бумаги, несколько кожаных папок и потрёпанная книга учёта.

Эдрен осторожно достал её.

На обложке почти не осталось надписи, но на первой странице сохранилась дата. Записи относились к периоду примерно шестидесятилетней давности.

— Похоже на то, что нам нужно, — сказал он.

Тарен придвинулся.

Они начали перелистывать страницы.

Большая часть книги содержала обычные сведения: количество доставленных материалов, расходы на ремонт дорог, имена работников и суммы выплат. Эдрен быстро понял, что искать придётся долго.

Но вскоре он остановился.

В одной из записей значилось:

«Северный участок. Разборка старой станции. Перевозка каменных блоков и металлических элементов на склад Вестмара».

Ниже стояла дата и подпись ответственного.

Эдрен прочитал имя.

— Ровен.

Тарен наклонился над страницей.

— Значит, Бренн не ошибся.

— Здесь указана должность. Старший надсмотрщик северного участка.

Эдрен продолжил читать.

«Работы проведены согласно распоряжению управления. Отдельные элементы конструкции переданы на временное хранение до получения дальнейших указаний».

— Вот оно, — произнёс он.

Тарен внимательно посмотрел на запись.

— Какие именно элементы?

Эдрен нашёл следующую строку.

«Металлические пластины и соединительные детали не использовать при строительных работах. Хранить отдельно».

Они переглянулись.

— Значит, кто-то знал, что это не обычный строительный материал, — сказал Эдрен.

— Похоже на то.

Гельм, который до этого стоял у двери, подошёл ближе.

— Что вы там нашли?

— Запись о перевозке материалов, — ответил Тарен.

— И что в ней такого интересного?

— Здесь указано, что металлические детали запрещалось использовать при строительстве.

Гельм пожал плечами.

— Может, они были слишком хрупкими.

— Возможно, — согласился Эдрен. — Но почему их тогда не отправили на переплавку?

— Откуда мне знать? Я купил склад уже после того, как всё это здесь оказалось.

Эдрен перевернул страницу.

Следующая запись была сделана через несколько месяцев.

«По распоряжению управления северного участка временное хранение прекращено. Все материалы переданы согласно отдельной ведомости».

— А где сама ведомость? — спросил Тарен.

Гельм развёл руками.

— Если она и была, то я её не видел.

— В ящиках ещё могут быть бумаги, — заметил Эдрен.

— Можете поискать. Но если найдёте что-то ценное, я оставляю за собой право обсудить продажу.

Тарен недовольно посмотрел на него.

— Конечно.

Поиск занял почти два часа.

Эдрен перебирал документы, стараясь не нарушать порядок, в котором они лежали. Тарен изучал старые папки, а Гельм время от времени заглядывал в помещение, проверяя, не собираются ли гости унести что-нибудь без его ведома.

Наконец Эдрен обнаружил тонкую папку, зажатую между двумя деревянными коробками.

На ней стояла короткая надпись: «Северный участок. Передача».

Внутри находилось несколько листов.

Первый содержал перечень перевозимых материалов. Второй — список работников. На третьем была таблица с указанием мест, куда доставили каменные блоки и металлические детали.

Эдрен внимательно изучил её.

— Здесь есть Вестмар, — сказал он. — Часть материалов действительно оставили на складе.

— А остальное? — спросил Тарен.

Эдрен провёл пальцем по строкам.

— Часть отправили в мастерскую дорожной службы. Ещё несколько грузов доставили на северный тракт.

— Указано точное место?

— Нет. Только номер участка.

Он перевернул лист.

Внизу находилась небольшая пометка:

«Оставшиеся элементы передать в распоряжение уполномоченного представителя. Место назначения не указывать в открытой ведомости».

Тарен долго смотрел на эти слова.

— Вот теперь становится интересно.

— Кто подписал?

Эдрен показал на нижнюю часть листа.

Там стояла подпись, которую невозможно было полностью разобрать. Сохранилась только первая буква фамилии и должность: представитель управления.

— Никакого имени, — сказал картограф.

— Но есть дата.

— Да. И она совпадает с периодом, когда Ровен работал на северном участке.

Тарен забрал лист и внимательно изучил его.

— Нужно найти другие записи этого управления. Возможно, подпись удастся определить по соседним документам.

— А где их искать?

— В Эйрхольме. В старых архивах дорожной службы.

Эдрен нахмурился.

— Значит, придётся возвращаться?

— Не обязательно сразу. Сначала нужно выяснить, какие документы сохранились здесь.

Он повернулся к Гельму.

— У тебя есть ещё бумаги северного участка?

— Может быть. Но за всё придётся платить.

— Мы заплатим за то, что действительно имеет ценность.

Гельм задумался.

— Тогда у меня есть кое-что ещё.

Он вышел из помещения и вернулся с небольшой коробкой.

Внутри лежали отдельные листы, несколько старых квитанций и сложенная карта.

Эдрен осторожно развернул её.

Это была схема северного тракта с обозначениями ремонтных участков. Большая часть дороги совпадала с современной картой, но в верхней части находилась линия, которой там быть не должно.

Она уходила на северо-восток, затем делала резкий поворот и заканчивалась у небольшого символа.

Рядом стояла короткая пометка:

«Участок закрыт. Доступ по распоряжению управления».

Эдрен почувствовал, как напряжение возвращается.

— Тарен, посмотрите.

Старик подошёл к столу.

Несколько секунд он молча изучал карту.

— Это не обычный тракт, — произнёс он.

— Почему?

— Обрати внимание на обозначение конечного пункта. Оно похоже на знак с металлической пластины.

Эдрен достал блокнот и сравнил рисунки.

Сходство действительно было.

— Значит, это место связано с той же конструкцией.

— Вероятно.

Гельм, наблюдавший за ними, вдруг сказал:

— Вы нашли старую дорогу?

Тарен повернулся к нему.

— Откуда ты знаешь, что она старая?

— Потому что эту карту уже пытались купить.

Эдрен поднял голову.

— Кто?

— Несколько лет назад приходил один человек. Спрашивал о документах северного участка. Его интересовали старые схемы и ведомости перевозок.

— Как его звали?

— Не знаю. Он не представился.

— Как выглядел?

Гельм задумался.

— Среднего роста. Тёмный плащ. Говорил мало. Заплатил за просмотр документов и ушёл.

— Когда это было?

— Лет пять назад, может, шесть.

— Он что-нибудь купил?

— Нет. Только переписал несколько обозначений.

Тарен посмотрел на Эдрена.

— Возможно, он искал то же самое.

— Или что-то другое, — ответил картограф.

— Да.

Эдрен ещё раз взглянул на карту.

Теперь у него было подтверждение, что древние элементы перевозили не просто на склад, а передавали по отдельному распоряжению. Существовал закрытый участок дороги, связанный с теми же обозначениями.

Но куда он вёл, оставалось неизвестным.

Гельм согласился продать им копию карты и несколько листов из ведомости. Оригиналы он оставил у себя, но разрешил переписать необходимые сведения.

Цена оказалась выше, чем ожидал Тарен, однако спорить они не стали. Документы были слишком важны.

Когда они вышли из склада, дождь уже закончился.

— Что думаешь? — спросил Тарен.

Эдрен некоторое время молчал.

— Ровен действительно существовал. Он руководил разборкой старой станции. Металлические детали хранили отдельно, а затем передали неизвестному представителю управления.

— И место назначения не внесли в открытую ведомость.

— Да. Кроме того, существовал закрытый участок дороги, который обозначен на старой схеме.

— Это может быть тот самый пункт, который мы ищем.

— Может быть. Но пока мы не знаем, связан ли он с Равенхольмом.

Тарен кивнул.

— Правильно. Не будем смешивать два вопроса.

Эдрен свернул карту и убрал её в сумку.

— Нам нужно выяснить, кто подписал распоряжение.

— Для этого придётся обратиться к старым архивам.

— Вы говорили, что в Эйрхольме есть документы дорожной службы.

— Есть. Но доступ к ним ограничен.

Эдрен невольно усмехнулся.

— Как и ко всему остальному.

— Не совсем. Я знаю одного человека, который может помочь нам получить копии старых ведомостей.

— Кто?

— Бывший служащий архивного управления. Его зовут Освин Марр. Он давно отошёл от дел, но сохранил связи среди тех, кто ещё работает с документами.

— Он живёт в Эйрхольме?

— Да.

Эдрен посмотрел на северную дорогу.

Он приехал в Вестмар, чтобы найти путь к Равенхольму. Вместо этого обнаружил старые схемы, необычные конструкции и следы распоряжений, которые кто-то старательно скрывал.

Теперь ему предстояло решить, стоит ли возвращаться в столицу ради документов.

— Я не хочу пока покидать Вестмар, — сказал он. — У нас ещё есть закрытый участок на карте. Возможно, его можно найти без архивов.

— Можно попробовать. Но сначала нужно изучить схему и понять, насколько точно она составлена.

— А пластина?

— Я продолжу работу над ней.

Тарен остановился возле перекрёстка.

— Завтра мы разберём маршрут. Если удастся определить место, то сможем хотя бы осмотреть его окрестности.

— И только потом решим, что делать дальше.

— Именно.

Вечером Эдрен снова разложил бумаги на столе.

Он переписал сведения о Ровене, отметил дату перевозки камней и отдельно выписал формулировку о передаче металлических деталей неизвестному представителю управления.

Затем занялся старой картой.

Линия закрытого участка начиналась недалеко от северного тракта и уходила на северо-восток. По масштабу карты расстояние до конечного пункта было небольшим, но Эдрен не доверял старым измерениям без проверки.

Он отметил предполагаемое направление и сравнил его с собственной картой.

Линии не совпадали полностью.

Возможно, за прошедшие десятилетия изменился сам тракт. Возможно, старый участок проходил через места, которые теперь считались непроходимыми.

А возможно, карта была составлена не для обычных путешественников.

Эдрен остановился на этой мысли.

На полях старой схемы стояла короткая запись:

«Проверку проводить только при наличии второго обозначения».

Он перечитал её несколько раз.

Второго обозначения на карте не было.

Или он ещё не знал, где его искать.

Эдрен закрыл папку и убрал бумаги в сумку.

Впервые за всё время расследование стало приобретать очертания конкретного маршрута. Но чем ближе он подходил к разгадке, тем яснее становилось: кто-то уже давно знал об этих дорогах и намеренно ограничивал доступ к сведениям о них.

И, возможно, неизвестный человек, приходивший к Гельму несколько лет назад, был не последним, кто искал эту карту.

Глава 10. Второе обозначение

Глава 10. Второе обозначение

Утро в Вестмаре выдалось холодным и ясным. Ночной дождь смыл с улиц пыль, оставив на камнях тёмные влажные пятна. Из труб домов поднимался дым, а со стороны торговой площади доносились голоса первых разносчиков.

Эдрен проснулся раньше обычного.

Вчерашняя находка не давала ему покоя. Старая карта северного тракта, записи о разборке станции, металлические пластины, которые запрещалось использовать в строительстве, и загадочная пометка на полях: «Проверку проводить только при наличии второго обозначения».

Он уже несколько раз прокручивал в голове эту фразу, пытаясь понять, что именно подразумевал составитель документа.

Второе обозначение чего?

Самого участка? Дороги? Или того знака, который они обнаружили на металлической пластине?

Эдрен поднялся, оделся и достал из дорожного мешка копию карты. Разложив её на столе, он прижал углы небольшими предметами, чтобы бумага не сворачивалась.

Линия северного тракта уходила от Вестмара на северо-восток. Сначала она шла вдоль известных дорог, затем пересекала участок, который на современных картах обозначался как незаселённая территория. Дальше линия становилась тоньше и обрывалась возле условного знака.

Рядом стояла короткая запись:

«Участок закрыт. Доступ по распоряжению управления».

Никаких пояснений. Ни даты, ни имени чиновника, ни причины закрытия.

Эдрен провёл пальцем вдоль линии.

— Если это обычная дорога, зачем скрывать её окончание?

Ответа не было.

Он свернул карту и отправился к Тарену.

Старик уже сидел за столом, когда Эдрен вошёл в дом. Перед ним лежали металлическая пластина, несколько листов из старой ведомости и раскрытая книга с потемневшими страницами.

— Ты рано, — заметил Тарен.

— Карта не дала мне уснуть.

— Карты вообще редко позволяют человеку спокойно спать, если он начинает замечать в них то, чего там быть не должно.

Эдрен положил копию на стол.

— Я хочу разобраться с этой пометкой.

Тарен отложил перо и внимательно посмотрел на лист.

— «Проверку проводить только при наличии второго обозначения», — прочитал он. — Вчера я тоже обратил на неё внимание.

— Что она может означать?

— Пока не знаю. Но есть несколько вариантов.

Тарен придвинул к себе металлическую пластину.

— Первый: речь идёт о двух одинаковых знаках. Один указывает на местоположение объекта, второй подтверждает, что найден именно тот объект, который требуется.

— Как печать на документе?

— В некотором смысле. Только здесь подтверждение может быть не письменным.

Он повернул пластину так, чтобы свет из окна падал на её поверхность. На металле были видны неглубокие линии, пересекавшиеся под разными углами. Эдрен уже видел их вчера, но теперь заметил, что часть борозд образовывала подобие незаконченного контура.

— А второй вариант? — спросил он.

— Второе обозначение может находиться не на карте, а непосредственно на местности. Например, на дорожном столбе, камне или остатках станции.

Эдрен посмотрел на старую карту.

— Тогда у нас есть только первое.

— Вероятно.

— А третий вариант?

Тарен чуть улыбнулся.

— Ты всё ещё надеешься, что я знаю больше, чем говорю?

— Я надеюсь, что ты хотя бы предположишь.

— Хорошо. Третий вариант: это не обозначение места, а обозначение маршрута. Возможно, дорога имела несколько ответвлений, и проверять участок разрешалось только после того, как находили оба знака. Иначе можно было попасть не туда.

Эдрен задумался.

В его прежней работе подобные условные обозначения встречались часто. На обычных картах они помогали различать мосты, заставы, переправы и опасные участки. Но здесь всё выглядело иначе. Знак на пластине не походил на привычную картографическую отметку. Он был слишком сложным для простого указателя и слишком строгим для декоративного символа.

— Покажи мне пластину ещё раз, — попросил он.

Тарен передал её ему.

Эдрен положил металл рядом с картой и начал сравнивать знаки. На первый взгляд они совпадали. Но теперь, когда он смотрел внимательнее, обнаружилось небольшое отличие: на карте одна из линий была продолжена дальше, чем на пластине.

— Здесь не хватает части рисунка, — произнёс он.

Тарен наклонился над столом.

— Где?

Эдрен указал на нижний край символа.

— На пластине линия заканчивается здесь. На карте она продолжается и соединяется с другой отметкой. Возможно, это не два одинаковых обозначения. Возможно, они дополняют друг друга.

Старик некоторое время молчал.

— Это уже интереснее.

— Если один знак находится на пластине, второй мог быть нанесён на камень?

— Мог. Но не обязательно.

— Значит, нам нужно найти ещё один предмет с похожим символом.

— Или документ, в котором он изображён.

Эдрен вернул пластину на стол.

— Вчера мы просмотрели только часть бумаг Гельма. Может быть, среди оставшихся листов есть что-то ещё.

— Возможно. Но я бы не торопился снова идти к нему без конкретной причины. Он уже продал нам копии и не обязан позволять перебирать весь свой архив.

— Тогда начнём с того, что у нас есть.

Тарен достал чистый лист и положил рядом с картой.

— Давай посмотрим на расположение знаков.

Следующие несколько часов они провели за изучением документов.

Тарен раскладывал бумаги по датам и происхождению, а Эдрен отмечал на отдельном листе все упоминания северного участка. Постепенно перед ними выстраивалась последовательность событий.

Сначала — разборка старой станции.

Затем — перевозка каменных блоков и металлических элементов в Вестмар.

После этого — запрет на использование пластин и соединительных деталей при строительстве.

И наконец — передача части материалов неизвестному представителю.

Эдрен несколько раз перечитал последнюю запись.

— Вот это меня беспокоит больше всего.

— Что именно?

— Место назначения не указали в открытой ведомости. Значит, существовала другая запись. Закрытая или отдельная.

— Или распоряжение, которое не предназначалось для обычных служащих.

— Но почему тогда оставили след в книге?

Тарен пожал плечами.

— Канцелярии редко бывают безупречны. Даже когда люди пытаются скрыть что-то важное, они оставляют следы. Иногда потому, что не могут уничтожить все документы. Иногда потому, что сами не понимают, что именно скрывают.

Эдрен посмотрел на него.

— Ты думаешь, служащие просто выполняли распоряжения?

— Большинство из них, скорее всего, именно так и поступали. Человек, который записывал количество каменных блоков, мог не знать, что за ними стоит. Для него это был очередной груз, который требовалось принять и передать.

— А Ровен?

— Он отвечал за северный участок. Возможно, знал больше остальных. Но мы пока не знаем даже того, жив ли он.

Эдрен провёл ногтем по краю листа.

— Если он был старшим надсмотрщиком, его имя должно встречаться в других документах.

— Должно. Но это не значит, что документы сохранились.

Тарен достал из стопки старую карту и положил её рядом с копией, купленной у Гельма. Это была схема дорожной сети, которую он показывал Эдрену ещё несколько дней назад.

Они сравнили расположение известных узлов.

На старой схеме северо-восточный участок выглядел частью большой системы. От него отходили две линии: одна возвращалась к известному тракту, другая уходила дальше на восток.

На карте Гельма сохранилась только одна линия.

— Здесь что-то не сходится, — сказал Эдрен.

— Что именно?

— Посмотри. На старой схеме дорога не заканчивается у закрытого участка. Она продолжается дальше. А на карте дорожной службы её обрезали.

— Возможно, это разные периоды.

— Возможно. Но если участок закрыли, почему его не просто отметили как непроходимый? Зачем убирать продолжение дороги?

Тарен внимательно изучил обе карты.

— Ты предполагаешь, что дорогу не забросили, а намеренно исключили из действующих маршрутов.

— Я предполагаю, что кто-то не хотел, чтобы люди знали, куда она ведёт.

Старик не стал спорить.

В комнате на некоторое время воцарилась тишина. За окном проехала телега, колёса которой глухо застучали по неровной мостовой.

— Есть ещё одна странность, — произнёс Тарен.

Он указал на символ возле окончания линии.

— На старой схеме он расположен немного иначе.

Эдрен придвинул листы ближе.

— Ты прав. Здесь он повернут.

— Это может быть ошибка переписчика. А может, иметь значение.

— Если обозначение состоит из двух частей, положение одной относительно другой тоже может быть важным.

— Именно.

Эдрен взял перо и начал перерисовывать оба варианта на чистом листе. Он расположил их рядом, затем повернул один из знаков, пытаясь понять, как они могли бы соединяться.

В какой-то момент линии совпали.

Не полностью. Но достаточно, чтобы стало заметно: два изображения действительно могли быть частями одного символа.

— Вот, — сказал Эдрен.

Тарен долго смотрел на рисунок.

— Значит, пластина может быть не самостоятельным указателем.

— А частью обозначения, которое должно быть собрано из двух элементов.

— Или подтверждено вторым элементом.

Эдрен отложил перо.

— Теперь понятно, почему проверку запрещали проводить без второго обозначения.

— Не совсем, — ответил Тарен. — Мы поняли только то, что эта пометка, вероятно, относится к устройству системы. Но пока не знаем, что произойдёт, если её проигнорировать.

К полудню они решили проверить ещё одну возможность.

Эдрен достал карту Вестмара и окрестностей, затем нанёс на неё положение старого склада, каменного указателя и предполагаемого направления северного тракта.

— Если камни со станции привезли сюда, — начал он, — значит, часть из них могла остаться в окрестностях Вестмара.

— Бренн говорил, что некоторые блоки использовали при ремонте старых построек.

— Тогда второй знак может быть здесь, совсем рядом.

Тарен посмотрел на карту.

— Или его давно уничтожили.

— Это тоже возможно.

Они отметили несколько мест, где могли находиться старые камни: склад, восточная окраина поселения и участок возле кузницы Бренна.

— Начнём с Бренна, — предложил Эдрен. — Он видел материалы до того, как они попали в склад. Возможно, помнит, куда отправляли остальные.

— Хорошая мысль. Только не стоит рассказывать ему о наших догадках насчёт двух частей знака.

— Почему?

— Потому что мы пока не знаем, насколько далеко всё это заходит. Бренн помог нам, но он не обязан становиться участником того, чего сам не понимает.

Эдрен согласился.

Перед тем как выйти, Тарен завернул металлическую пластину в плотную ткань и убрал в небольшой деревянный ящик.

— Не будем носить её с собой без необходимости, — сказал он. — Если это действительно часть какого-то механизма, лучше не потерять её по дороге.

— Ты считаешь, она может быть опасной?

— Я считаю, что мы слишком мало о ней знаем, чтобы обращаться с ней беспечно.

Бренн нашёлся в мастерской. Он работал над металлической скобой, зажав её в тисках. Увидев гостей, кузнец отложил молоток и вытер руки о фартук.

— Опять дорожные камни? — спросил он.

— На этот раз хотим уточнить кое-что о старых материалах, — ответил Эдрен.

Бренн посмотрел на Тарена.

— Что-то нашли?

— Несколько документов, — сказал старик. — Там упоминается перевозка каменных блоков с северного участка. Нам нужно понять, куда они попали.

Кузнец задумался.

— Часть осталась на складе. Это я уже говорил. Остальное забрали дорожные служащие. Тогда здесь работал ещё один человек, который принимал материалы и следил за перевозками.

— Ровен? — спросил Эдрен.

— Нет. Ровен руководил участком. А в Вестмаре был его помощник. Фамилию не помню. Кажется, его звали Мерек.

— Он работал на складе?

— Не совсем. Он проверял грузы, записывал, что привезли, и кому передали. Несколько раз я видел, как он осматривал камни. Особенно те, на которых были странные знаки.

Эдрен обменялся взглядом с Тареном.

— Ты помнишь, что с ними стало?

— Не все. Некоторые блоки увезли обратно. Другие оставили здесь. А один камень, насколько помню, забрали отдельно. Его погрузили в небольшую повозку, не вместе с остальным грузом.

— Куда повезли?

— На северную дорогу.

— К закрытому участку?

Бренн пожал плечами.

— Не знаю. Я тогда не интересовался такими вещами. Мне платили за работу, я её выполнял.

— А Мерек? Он остался в Вестмаре?

Кузнец нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Нет. Уехал спустя несколько недель. Говорили, что его перевели в управление. Больше я о нём не слышал.

Тарен достал из кармана небольшой листок и записал имя.

— Ты говорил, что видел похожие знаки на камнях. Можешь вспомнить, где именно?

Бренн задумался.

— На одном из блоков, который остался у склада. Но он был повреждён. А ещё был камень возле старой дороги к мельнице. Его использовали как основание для ограждения.

Эдрен сразу оживился.

— Он всё ещё там?

— Должен быть. Если его не разобрали.

— Покажешь нам?

Бренн посмотрел на свою работу, затем на гостей.

— Не сейчас. Мне нужно закончить эту скобу. Но завтра утром могу проводить вас к мельнице.

— Этого достаточно, — сказал Тарен.

Они поблагодарили кузнеца и вышли из мастерской.

На обратном пути Эдрен молчал.

Всё больше деталей связывались между собой, но каждая новая находка приносила не столько ответы, сколько новые вопросы.

Мерек. Отдельная перевозка. Камень, который увезли на север. Второе обозначение, которое могло быть частью единого знака.

И главное — неизвестный получатель, распоряжавшийся материалами после того, как официальная станция была разобрана.

— Если камень действительно сохранился возле мельницы, — наконец сказал Эдрен, — мы сможем сравнить его с пластиной.

— Да.

— А если совпадёт?

— Тогда у нас появится основание считать, что второе обозначение находилось неподалёку от Вестмара.

— И что делать дальше?

Тарен остановился у перекрёстка.

— Не торопиться. Сначала выясним, что именно изображено на камне. Потом попробуем найти сведения о Мереке и его переводе. И только после этого будем решать, стоит ли искать закрытый участок.

— Ты всё ещё не хочешь отправляться туда.

— Я не хочу отправляться туда вслепую. Это разные вещи.

Эдрен посмотрел на северную дорогу, уходившую за последние дома Вестмара.

Она выглядела совершенно обычно. Утоптанная земля, колеи от телег, редкие деревья по обочинам. Ничего, что могло бы указывать на существование древней дороги или забытой станции.

Но теперь он знал: когда-то здесь перевозили камни, которые запрещалось использовать. Один из них увезли отдельно. А документы, объяснявшие его назначение, исчезли.

— Завтра у мельницы, — сказал Эдрен.

Тарен кивнул.

— Завтра.

Вернувшись в дом старика, Эдрен ещё раз посмотрел на копию карты.

Он не стал убирать её вместе с остальными документами. Вместо этого оставил на столе, рядом с листом, на котором были нарисованы два варианта знака.

Впервые за всё время у него появилось не просто направление, а конкретная возможность проверить одну из своих догадок.

Второе обозначение могло существовать.

И, возможно, оно всё ещё находилось неподалёку от Вестмара.

Эдрен потушил свечу и направился к двери.

На этот раз он не собирался искать ответ наугад. Сначала нужно было увидеть камень у старой мельницы. Затем — выяснить, куда исчез Мерек и кто распорядился отправить отдельный груз на север.

Лишь после этого можно было думать о закрытой дороге.

Глава 11. Камень у старой мельницы

Глава 11. Камень у старой мельницы

Утро следующего дня началось с густого тумана.

Вестмар просыпался медленно. На улицах ещё почти не было торговцев, а крыши домов терялись в серой пелене. Где-то за восточной окраиной поселения скрипело колесо мельницы. Звук доносился издалека, приглушённый влажным воздухом.

Эдрен вышел из гостиницы, когда колокол на торговой площади пробил седьмой час. Он взял дорожный мешок, карту и небольшой блокнот. Сегодня ему предстояло проверить первую догадку, которая могла оказаться верной.

Тарен ждал у восточных ворот. Рядом с ним стоял Бренн, накинувший поверх рабочей одежды плотный плащ.

— Долго собирались? — спросил кузнец.

— Не особенно, — ответил Эдрен.

— Тогда пойдём. До мельницы недалеко, но дорога там плохая. После дождей телеги часто вязнут.

Они покинули поселение и направились на восток. Тракт постепенно сужался, превращаясь в грунтовую дорогу. По обеим сторонам тянулись невысокие ограды, за которыми виднелись хозяйственные постройки и огороды. Дальше начинались поля, оставленные под осенний отдых.

Бренн шёл впереди, уверенно выбирая путь.

— Мельница давно здесь стоит? — спросил Эдрен.

— Ещё мой отец помнил её старой. Само здание перестраивали, колесо меняли, но основание осталось прежним. Раньше здесь проходила дорога к северным пастбищам. Потом её перестали использовать.

— Почему?

— Появился новый тракт. Он удобнее для телег. А старая дорога постепенно заросла.

— И камень остался?

— Если его не разобрали, то да.

Тарен внимательно слушал разговор, но ничего не спрашивал. Он явно предпочитал сначала увидеть находку, а уже потом строить предположения.

Через некоторое время туман рассеялся. Впереди показалась мельница: приземистое каменное здание с деревянной пристройкой и широким колесом у боковой стены. Вода в узком канале двигалась медленно, с шумом огибая каменные выступы.

Бренн свернул с дороги и повёл их к старому ограждению, стоявшему немного в стороне от мельницы.

— Вот здесь.

Камень находился у основания деревянной изгороди. Он был крупнее остальных блоков, использованных при строительстве, и заметно отличался цветом. Поверхность потемнела от времени, края местами скололись, а нижняя часть почти полностью ушла в землю.

Эдрен присел рядом.

На камне действительно были линии.

Они едва различались под слоем грязи и мха, но после того как Бренн принёс ведро воды и старую щётку, рисунок стал виден лучше.

Тарен опустился на колено рядом с ним.

— Осторожнее, — предупредил он. — Не нужно снимать мох вместе с поверхностью.

Эдрен достал блокнот и начал зарисовывать изображение.

Сначала ему показалось, что перед ним обычный геометрический орнамент. Несколько пересекающихся линий, угловатый контур и небольшая выемка у нижнего края. Но постепенно знакомые элементы начали складываться в уже виденную фигуру.

Он достал копию знака с металлической пластины.

Совпадение было неполным, однако достаточно очевидным, чтобы не списывать его на случайность.

— Тарен, посмотри.

Старик наклонился над блокнотом, затем перевёл взгляд на камень.

— Да. Похоже.

— Не просто похоже. Здесь есть продолжение нижней линии. Та самая часть, которой не хватает на пластине.

Тарен осторожно провёл пальцем рядом с бороздой, не касаясь её.

— Значит, мы нашли вторую часть.

Бренн посмотрел на них с недоумением.

— И что это значит?

— Пока не знаем, — ответил Эдрен. — Но этот знак связан с теми материалами, которые привозили с северного участка.

— Я же говорил, что камни были необычные.

— Ты говорил, что видел похожие, — уточнил Тарен. — Теперь у нас есть возможность это подтвердить.

Старик достал из сумки лист бумаги и положил рядом с камнем. На нём был нарисован знак с металлической пластины.

Эдрен внимательно сравнил линии. Теперь сходство стало ещё заметнее. Рисунок на камне не повторял изображение на пластине полностью. Он дополнял его, продолжая одну из линий и замыкая контур.

— Если соединить их, получится единый знак, — произнёс он.

— Возможно, — ответил Тарен. — Но мы пока не знаем, зачем он разделён.

— Может быть, чтобы его нельзя было использовать без обеих частей?

Старик посмотрел на него.

— Это уже предположение. Но разумное.

Бренн присел на корточки.

— Вы хотите сказать, что этот камень часть какого-то устройства?

— Мы пока не можем этого утверждать, — ответил Тарен. — Но, судя по документам, камни и металлические элементы действительно имели общее назначение.

Эдрен поднялся и отошёл на несколько шагов, чтобы посмотреть на блок целиком.

— Его установили здесь намеренно. Посмотри на основание. Камень не просто положили у ограды. Он заглублён, а нижняя часть закреплена другими блоками.

Бренн кивнул.

— Так и было. Когда строили ограждение, он уже находился здесь. Его не стали вытаскивать, потому что слишком тяжёлый.

— Значит, его могли привезти сюда ещё до того, как построили изгородь.

— Да. Но кто и когда — не знаю.

Тарен обошёл камень с другой стороны. Там, где поверхность уходила в землю, виднелась узкая металлическая полоса.

— Эдрен, подойди.

Картограф присел рядом. Металл был почти полностью скрыт землёй. Он осторожно убрал несколько комков влажной почвы и обнаружил небольшую пластину, вмонтированную в нижнюю часть блока.

На ней сохранилось несколько символов.

Не весь текст, лишь короткая последовательность знаков и цифр.

Эдрен нахмурился.

— Это уже не похоже на обычную маркировку строительного камня.

Тарен внимательно изучил пластину.

— Нет. Здесь может быть номер партии или обозначение узла.

— А может, порядковый номер самого элемента, — добавил Эдрен.

Старик достал карандаш и переписал видимые символы.

— Не будем ничего извлекать. Металл мог разрушиться, если потянуть его неправильно.

— Согласен.

Бренн выпрямился.

— Значит, нашли то, что искали?

— Часть ответа, — сказал Эдрен.

Они провели у мельницы ещё около часа.

Эдрен сделал несколько зарисовок, отметил расположение камня относительно дороги и записал примерное расстояние до Вестмара. Тарен отдельно переписал символы с металлической вставки, стараясь не пропустить ни одной детали.

Когда работа была закончена, они отошли к дороге.

— Теперь у нас есть подтверждение, — сказал Эдрен. — Камень действительно связан с пластиной.

— Да, — ответил Тарен. — И это меняет положение дел.

— Потому что второй знак найден?

— Потому что он находится не там, где должен был оказаться, если верить документам.

Эдрен посмотрел на него.

— Объясни.

— Ведомость указывает, что часть материалов осталась в Вестмаре, а часть отправили на северный тракт. Этот камень находится здесь, возле старой мельницы. Значит, его могли перенести сюда после доставки. Но если он был частью дорожной системы, зачем устанавливать его возле мельницы?

— Может быть, здесь тоже проходила старая дорога.

— Возможно. Но мы не видели на карте никакого узла в этом месте.

Эдрен достал копию схемы и сверился с отметками.

— На старой карте есть линия, которая проходит восточнее Вестмара. Она могла идти через эту местность.

— Могла, — согласился Тарен. — Но это ещё не доказательство.

— Тогда нужно найти более точную карту.

— Или человека, который занимался перевозкой материалов.

Эдрен вспомнил слова Бренна.

— Мерек.

— Именно.

Они поблагодарили кузнеца. Бренн собирался возвращаться в мастерскую, поэтому они пошли вместе до развилки. Там он свернул обратно к поселению, а Эдрен с Тареном продолжили путь в Вестмар.

В доме Тарена они разложили записи на столе.

Металлическая пластина с первой частью знака лежала рядом с зарисовкой камня. Тарен внимательно сравнивал их, время от времени делая пометки на полях.

Эдрен тем временем заново перенёс на карту расположение старой мельницы.

— Если это действительно второй элемент, то мы можем считать пометку на карте выполненной, — сказал он.

— Не совсем.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, что именно подразумевалось под проверкой. Найти второй знак — ещё не значит проверить участок.

— Но теперь мы можем хотя бы понять, что обозначения связаны.

— Да. И это уже немало.

Тарен взял металлическую пластину и поднёс её к зарисовке. Он совместил изображения по линиям, затем слегка повернул лист.

Две части действительно складывались в единый рисунок.

В центре образовался небольшой незамкнутый круг, от которого отходили четыре линии. Одна из них была направлена вверх, другая — в сторону, две оставшиеся пересекались под острым углом.

— Похоже на схему соединения, — заметил Эдрен.

— Или на условное обозначение точки пересечения дорог.

— Тогда это может быть узел.

— Может быть.

Тарен отложил пластину.

— Но есть ещё кое-что. Посмотри на эти четыре линии.

Эдрен наклонился ближе.

— Что с ними?

— Они неравномерны. Если бы это была просто карта перекрёстка, я ожидал бы более понятного расположения направлений. Здесь же линии словно обозначают не только дороги, но и их взаимное положение.

— Ты хочешь сказать, что знак показывает не место, а способ соединения?

— Именно. В старых описаниях Великой дороги встречаются упоминания о связующих пунктах. Я раньше считал, что речь идёт о станциях, где сходились несколько трактов. Теперь не уверен.

Эдрен посмотрел на пластину.

— Возможно, станция была только внешней частью. А настоящая функция находилась под землёй.

Тарен не ответил сразу.

— Это уже слишком далеко идущий вывод.

— Я не утверждаю. Просто пытаюсь понять, зачем понадобились металлические элементы, которые запрещалось использовать при обычном строительстве.

— Хороший вопрос. Но пока у нас нет ответа.

Старик убрал пластину в деревянный ящик.

— Завтра нужно вернуться к документам Гельма. Мы знаем имя Мерека, знаем, что он занимался приёмом грузов, и знаем, что один камень отправили отдельно. Возможно, в других книгах сохранилась запись о его переводе.

— А если нет?

— Тогда придётся искать его самого.

Эдрен посмотрел на карту.

— И всё же я хочу проверить ещё один момент.

Он указал на восточную окраину Вестмара.

— Если старая дорога проходила через мельницу, её следы должны остаться на местности. Возможно, часть пути сохранилась за полями.

— Это можно проверить, — согласился Тарен. — Но не сегодня. Уже поздно, а без подготовки мы просто потратим время.

Эдрен неохотно кивнул.

Вечером он остался один в комнате, которую снимал в гостинице.

На столе лежал блокнот с зарисовками. Эдрен перелистал страницы, остановившись на рисунке двух частей знака.

Теперь у него было доказательство, что металлическая пластина и каменный блок принадлежали одной системе. Это уже нельзя было объяснить случайностью или ошибкой переписчика.

Но находка породила новый вопрос.

Если камень действительно был частью дорожного узла, почему его оставили возле старой мельницы? И почему остальные элементы отправили на север, туда, где участок официально закрыли?

Он снова посмотрел на короткую надпись с металлической вставки.

Несколько цифр и символов. Возможно, номер. Возможно, обозначение направления.

Он переписал их ещё раз, стараясь не ошибиться.

Потом рядом добавил имя:

Мерек.

Этот человек мог знать, куда отправили камень и зачем его отделили от остальных материалов. Возможно, он был последним, кто видел систему до того, как её разобрали.

Эдрен закрыл блокнот.

Завтра они вернутся к старым ведомостям. Если удастся найти запись о переводе Мерека, у них появится новый путь к северному участку.

А если нет — придётся искать человека, который давно исчез из документов.

Впервые за много лет Эдрен чувствовал, что его работа имеет смысл. Он больше не пытался доказать, что старые карты были точнее новых. Теперь он искал то, что кто-то намеренно оставил за пределами истории.

И чем больше он находил, тем яснее понимал: дорога была скрыта не потому, что о ней забыли.

Кто-то позаботился о том, чтобы её перестали искать.

Часть III. Земли без имени

Глава 12. Человек из ведомости

Утро в Вестмаре выдалось пасмурным. Низкие облака закрывали небо, а ветер гнал по улицам мелкую пыль и сухие листья. Эдрен проснулся рано и почти сразу принялся собираться.

На столе лежал раскрытый блокнот. На одной странице он нарисовал две части странного знака, найденного на пластине и камне у мельницы. Рядом были записаны имена: Ровен и Мерек.

Первый руководил северным участком дорожной службы. Второй принимал грузы и следил за их дальнейшей перевозкой. Оба исчезли из доступных им записей, но пока только о судьбе Мерека можно было попытаться узнать что-то конкретное.

Эдрен сложил блокнот и убрал его в дорожный мешок.

Вчерашняя находка у мельницы подтвердила, что металлические пластины и каменные блоки принадлежали одной системе. Однако назначение этой системы оставалось загадкой. Если Мерек действительно занимался перевозкой её элементов, его записи могли пролить свет на то, что произошло после разборки станции.

Эдрен направился к дому Тарена.

Старик уже ждал его. На столе стояли две чашки горячего настоя, а рядом лежали копии ведомостей, которые они получили у Гельма.

— Я пересмотрел вчерашние записи, — сказал Тарен, когда Эдрен вошёл. — Есть одна вещь, которую мы упустили.

— Что именно?

Тарен подвинул к нему лист с пометками.

— В ведомости указано, что часть материалов передали в мастерскую дорожной службы, часть отправили на северный тракт, а остальные передали уполномоченному представителю. Но имя Мерека там не упоминается.

— Он мог заниматься только приёмом грузов.

— Именно. Поэтому я подумал, что искать его следует не среди тех, кому передавали материалы, а среди служащих, отвечавших за их учёт.

Эдрен сел напротив.

— Значит, нам нужна другая книга.

— Книга служащих или ведомость переводов. Если Гельм сохранил документы старой конторы, такие записи могли попасть к нему вместе с остальными бумагами.

— Вчера мы не нашли ничего подобного.

— Мы искали Ровена. Теперь у нас есть другое имя.

Эдрен отпил настой.

— Тогда пойдём к Гельму.

— Только не рассчитывай, что он обрадуется нашему возвращению. Вчера он и так потратил на нас немало времени.

— Мы заплатили за копии.

— Это не делает его обязанным отдавать нам всё содержимое своего склада.

— Я и не собираюсь просить бесплатно.

Тарен усмехнулся.

— Хорошо. Тогда сначала поедим, а потом пойдём.

Гельм находился в своём старом здании, когда они пришли. Он сидел за столом в небольшой комнате, где хранил наиболее ценные бумаги. Услышав стук, поднял голову и недовольно посмотрел на вошедших.

— Вы снова здесь.

— Нам нужно уточнить одну запись, — сказал Эдрен.

— Вчера вы уже всё уточняли.

— Вчера мы искали Ровена. Сегодня нас интересует человек по имени Мерек.

Гельм отложил перо.

— Не припоминаю такого.

— Он работал при дорожной службе. Принимал и учитывал материалы, которые перевозили с северного участка.

— Много кто работал при дорожной службе.

— Мы не просим рассказать о каждом. Только хотим проверить старые ведомости.

Гельм некоторое время смотрел на Эдрена, затем перевёл взгляд на Тарена.

— Вы ведь понимаете, что эти бумаги не являются открытым архивом?

— Понимаем, — ответил старик. — Но если среди них найдётся запись, которая поможет установить судьбу старого участка, она будет полезна не только нам.

— Не начинайте, Тарен. Я не собираюсь участвовать в ваших исследованиях.

— Мы и не просим.

Гельм вздохнул и поднялся.

— Подождите здесь.

Он вышел в соседнее помещение. Оттуда донёсся звук передвигаемых ящиков, затем несколько приглушённых ругательств. Через некоторое время торговец вернулся с толстой книгой в потёртом переплёте.

— Это старый реестр служащих дорожного управления. Я не обещаю, что там будет то, что вам нужно.

Эдрен открыл книгу.

Страницы были исписаны мелким почерком. В некоторых местах чернила выцвели, а края листов потемнели от времени. В отличие от ведомостей о перевозке грузов, здесь указывались имена работников, должности, даты назначения и перемещения между подразделениями.

Тарен придвинул к себе книгу.

— Давай начнём с северного участка.

Они стали просматривать записи.

Первые несколько страниц содержали обычные сведения: имена дорожных мастеров, смотрителей мостов, писарей и рабочих. Некоторые служащие числились в управлении десятилетиями, другие переводились из одного подразделения в другое.

Эдрен искал имя Мерека.

На одной из страниц обнаружилась запись о человеке с похожим именем, но фамилия и должность не совпадали. На следующей — ещё один Мерек, работавший в ремонтной мастерской.

— Слишком много однофамильцев, — пробормотал он.

— Ищи по датам, — посоветовал Тарен. — Нас интересует период перед разборкой станции и сразу после неё.

Эдрен вернулся к началу раздела и стал перелистывать страницы медленнее.

Наконец он остановился.

— Вот.

Тарен наклонился к книге.

Запись была сделана на отдельной строке, чуть ниже списка работников северного участка.

Мерек, помощник старшего надсмотрщика. Временное назначение: учёт и сопровождение специальных грузов.

Дата назначения совпадала с периодом, когда началась перевозка каменных блоков.

Ниже стояла другая отметка:

Переведён в распоряжение дорожного управления. Место дальнейшей службы определяется отдельным распоряжением.

В графе назначения ничего не было.

— Это он, — сказал Эдрен.

— Похоже на то, — ответил Тарен.

— А где дата перевода?

Тарен указал на край строки.

Там стояло число, но рядом была сделана более поздняя пометка, частично закрывавшая первоначальную запись.

Эдрен осторожно наклонил книгу к свету.

— Здесь написано: «Передан по особому списку».

— Особому списку? — переспросил Тарен.

— Да. Но самого списка нет.

Гельм, до этого стоявший у окна, повернулся к ним.

— Я говорил, что часть бумаг отсутствует.

— Вы знаете, куда делся этот список? — спросил Эдрен.

— Нет. Возможно, его забрали вместе с другими документами, когда управление закрывало старую контору.

— Когда это произошло?

— Здание перестало использоваться по назначению много лет назад. Я купил его уже после этого. Часть бумаг была здесь, часть лежала в соседнем помещении, часть вообще нашли в подвале.

— А кто передавал документы?

— Служащие управления. Не знаю, кто именно.

Эдрен ещё раз посмотрел на запись.

— Можно сделать копию этой страницы?

Гельм скрестил руки.

— Можно. Но не бесплатно.

Тарен назвал сумму. Торговец согласился после короткого торга.

Эдрен переписал запись в блокнот, отдельно отметив дату назначения Мерека и пометку об особом списке.

Когда они закончили, Гельм забрал книгу.

— Надеюсь, теперь вы оставите меня в покое хотя бы на несколько дней.

— Если не найдём новых вопросов, — ответил Эдрен.

— С вами это вряд ли случится.

На улице Тарен остановился у стены соседнего дома и достал из кармана очки.

— Значит, Мерек был переведён по особому списку, — произнёс он.

— И его дальнейшее место службы не указали.

— Что подтверждает, что он занимался не обычной работой.

— Или что его отправили в подразделение, сведения о котором не предназначались для общего реестра.

Тарен убрал очки.

— Это может быть одно и то же.

Эдрен достал блокнот и сверился с записью.

— Вчера Бренн говорил, что один из камней увезли отдельно. Теперь мы знаем, что Мерека перевели в распоряжение управления примерно в тот же период.

— Совпадение по времени есть. Но прямой связи пока нет.

— Если он сопровождал специальные грузы, то мог отвечать за тот камень.

— Мог. А мог заниматься всеми материалами северного участка.

Они пошли дальше по улице.

— Нам нужно найти особый список, — сказал Эдрен.

— Или хотя бы распоряжение, на основании которого его составили.

— Где такие документы могли храниться?

Тарен задумался.

— В центральном архиве дорожного управления. В Эйрхольме.

Эдрен остановился.

— Значит, снова столица?

— Не обязательно. Мы пока не знаем, сохранился ли архив в прежнем виде. И, насколько я помню, после нескольких реорганизаций часть документов передали в другие учреждения.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы помочь?

Тарен некоторое время молчал, затем произнёс:

— Освин Марр.

Эдрен вспомнил это имя. Тарен уже упоминал его несколько дней назад, когда они только начали изучать документы северного участка.

— Бывший служащий архивного управления?

— Да. Он работал с дорожными ведомостями и занимался переносом старых записей в новые реестры. Если кто-то и знает, куда могли попасть документы о специальных назначениях, то он.

— Где он сейчас?

— В Эйрхольме. По крайней мере, когда я видел его в последний раз, он жил там.

— Ты давно с ним не встречался?

— Несколько лет.

— Он согласится помочь?

— Не знаю. Освин никогда не был особенно разговорчивым человеком. Но он хорошо разбирался в документах и знал, какие распоряжения не попадали в общие реестры.

Эдрен задумался.

До сих пор он старался не возвращаться в Эйрхольм. После увольнения из королевской картографической службы его имя в столице было известно слишком хорошо. Он не хотел привлекать к себе внимание, пока не располагал доказательствами.

Но теперь ситуация изменилась.

В Вестмаре они нашли следы старой системы, связали металлическую пластину с каменным знаком и обнаружили человека, которого перевели по особому распоряжению. Дальше местные записи помочь уже не могли.

— Нам придётся вернуться, — сказал он.

— Возможно. Но сначала нужно решить, что именно мы будем искать.

Они вернулись к Тарену и разложили на столе все имеющиеся материалы.

Старик составил небольшой список:

Найти особый список, по которому перевели Мерека.

Установить, куда отправили отдельный каменный элемент.

Выяснить, кто распоряжался перевозкой материалов после разборки северной станции.

Проверить, существовали ли другие подобные узлы.

Эдрен добавил ещё один пункт:

Найти сведения о самом Ровене.

— Почему ты ставишь его отдельно? — спросил Тарен.

— Потому что он руководил северным участком. Если Мерек выполнял распоряжения, то Ровен мог их отдавать.

— Или сам получал их от управления.

— Тогда тем более нужно знать, кто именно стоял над ним.

Тарен посмотрел на список.

— Хорошо. Но мы не должны пытаться решить всё одновременно.

Эдрен кивнул.

— Сначала Освин Марр. Если он подтвердит, что особые списки существовали, станет понятно, где искать дальше.

— А до Эйрхольма ещё нужно добраться.

— Это не проблема. Караваны ходят регулярно.

— Не забывай, что у нас есть карта закрытого участка и документы, которые лучше не показывать каждому встречному.

Эдрен сложил листы и убрал их в отдельную папку.

— Я не собираюсь размахивать ими на торговой площади.

Тарен усмехнулся.

— Рад это слышать.

Вечером Эдрен вышел на окраину Вестмара.

Он остановился возле старого каменного указателя, который несколько дней назад показывал ему Тарен. Камень стоял на прежнем месте, покрытый следами времени. Надписи на его поверхности почти стёрлись, но некоторые символы всё ещё можно было различить.

Эдрен достал блокнот и сравнил их с рисунком, сделанным у мельницы.

Один из знаков действительно был похож на часть общей схемы.

Он закрыл блокнот.

Теперь у него было достаточно оснований считать, что старая дорожная сеть не была обычной системой трактов и станций. Её элементы перемещали, разбирали и хранили отдельно. Сведения о людях, отвечавших за эти работы, исчезали из общих реестров.

Но главное оставалось неизвестным: зачем всё это понадобилось?

Возможно, кто-то хотел скрыть старые маршруты. Возможно, дороги вели к местам, которые больше не существовали на современных картах. А возможно, сами документы были частью куда более крупной тайны.

Эдрен посмотрел на северо-восток.

За полями и лесами лежала территория, которую официальные карты обозначали пустой. Но теперь он знал, что когда-то там проходила дорога, существовали станции и работали люди.

Их имена ещё можно было найти.

Их следы ещё не исчезли окончательно.

Он вернулся в гостиницу с твёрдым решением: Вестмар больше не мог дать им ответы. Следующий этап расследования должен был привести их в Эйрхольм, к человеку, который когда-то помогал переписывать историю дорог.

К Освину Марру.

Глава 13. Обратный путь

Глава 13. Обратный путь

На следующее утро Вестмар проснулся под серым небом.

Эдрен собрал вещи ещё до завтрака. Документы, купленные у Гельма, лежали в отдельной папке, завёрнутой в плотную ткань. Копия старой карты находилась между листами пергамента, чтобы не повредить сгибы. Блокнот с зарисовками он убрал во внутренний карман дорожного плаща.

Всё, что они нашли за последние дни, теперь помещалось в одном небольшом мешке.

Но значение этих находок было куда больше.

Мерек, помощник старшего надсмотрщика, оказался переведён по особому списку. Часть материалов северного участка отправили неизвестному представителю. Один из камней с необычным знаком сохранился возле старой мельницы. А на карте закрытого тракта обнаружилась пометка, запрещавшая проверку без второго обозначения.

Эдрен больше не сомневался, что все эти события связаны. Оставалось выяснить, кто стоял за распоряжениями и куда исчезли документы.

Для этого им предстояло вернуться в Эйрхольм.

Тарен ждал его возле гостиницы. На нём был тёмный дорожный плащ, а через плечо висела небольшая сумка.

— Всё взял? — спросил старик.

— Да.

— Тогда пойдём. Караван должен отправиться через полчаса.

Они направились к северным воротам.

Караван собирался на небольшой площадке за городской стеной. В этот раз повозок было меньше, чем в тот день, когда Эдрен впервые приехал в Вестмар. Три телеги, несколько вьючных лошадей и около десятка человек, среди которых были торговцы, возчики и охрана.

Эдрен обратился к распорядителю каравана — широкоплечему мужчине с короткой бородой.

— Нам нужны два места до Эйрхольма.

— Багаж?

— Только дорожные мешки.

Мужчина осмотрел их вещи и назвал цену. Эдрен расплатился, после чего они заняли места на задней повозке.

— В столицу? — спросил сидевший рядом пожилой торговец.

— Да, — ответил Тарен.

— По делам?

— Можно сказать и так.

Торговец хмыкнул, словно такой ответ его вполне устраивал, и вернулся к своим товарам.

Караван тронулся, когда солнце едва показалось из-за облаков.

Первые часы дорога проходила спокойно. Колёса скрипели на неровностях, лошади размеренно тянули повозки, а возчики переговаривались между собой. Вестмар постепенно исчезал за холмами.

Эдрен смотрел на знакомые поля, стараясь запомнить направление старого тракта. После осмотра камня у мельницы он иначе воспринимал даже обычные дорожные развилки. Теперь каждый старый столб и каждый необычный камень казались возможным следом давно забытой системы.

— Ты опять изучаешь дорогу? — спросил Тарен.

— Привычка.

— Плохая?

— Для картографа — полезная. Для путешественника иногда утомительная.

— И всё же именно она привела тебя в Вестмар.

Эдрен ничего не ответил.

Он действительно не собирался заниматься расследованием исчезнувших поселений. Когда-то он хотел лишь доказать, что его увольнение было несправедливым. Но теперь прежний спор с королевской службой казался почти незначительным.

Он искал не оправдание себе.

Он искал ответ.

К середине дня караван остановился у придорожной станции.

Небольшой двор окружали деревянные постройки. Здесь можно было напоить лошадей, купить горячую еду и переждать непогоду. Путешественники разошлись по своим делам, а Эдрен с Тареном остались возле повозок.

Пожилой торговец, ехавший рядом с ними, присел неподалёку и достал из сумки хлеб.

— Давно не был в Эйрхольме, — сказал он. — Говорят, там опять меняют дорожные указатели.

Эдрен повернулся к нему.

— Какие именно?

— На восточных дорогах. Несколько старых столбов заменили новыми. Говорят, прежние уже не соответствуют реестрам.

— Их просто заменили?

— А что ещё? Камни старые, надписи стёрлись. Поставили новые, чтобы путники не путались.

— А куда дели прежние?

Торговец пожал плечами.

— Наверное, на склад. Или разбили. Мне-то какое дело?

Эдрен переглянулся с Тареном.

— Когда это произошло?

— В прошлом месяце. Я ехал через один небольшой посёлок к востоку от главного тракта. Там как раз работали дорожники.

— Вы помните название посёлка?

Торговец нахмурился.

— Сейчас скажу... Что-то короткое. Кажется, начиналось на «Л». Хотя нет, может, на «Р». Не помню.

— А где он находится?

— Дня два пути от Эйрхольма, если идти по восточной дороге. Небольшое место, несколько дворов, постоялый двор. Ничего особенного.

Эдрен не стал задавать новых вопросов. Торговец явно не придавал своему рассказу никакого значения.

Когда тот отошёл к другим путешественникам, Тарен негромко произнёс:

— Ты подумал о том же, о чём и я?

— Старые указатели.

— Да. Но пока это только разговор случайного торговца.

— Я знаю. Просто странно, что их меняют именно сейчас.

— Может быть, обычный ремонт.

Эдрен достал блокнот и записал услышанное.

Тарен посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Ты записываешь даже то, что не можешь проверить.

— Иногда именно такие записи оказываются полезнее готовых ответов.

Старик не стал возражать.

К вечеру погода испортилась.

Сначала пошёл мелкий дождь, затем ветер усилился настолько, что возчики решили остановиться у следующей станции. Путешественникам пришлось провести ночь в общей комнате постоялого двора.

Эдрену досталось место на деревянной скамье возле стены. Тарен устроился неподалёку, положив сумку под голову.

В комнате было шумно. Кто-то рассказывал историю о разбойниках на южной дороге, двое торговцев спорили о цене железа, а у печи сидел мужчина в дорожной одежде и чинил ремень.

Эдрен слушал разговоры, но не принимал в них участия.

Через некоторое время к нему подсел тот самый торговец, который рассказывал о замене указателей.

— Вы ведь тоже в столицу едете?

— Да.

— А там чем занимаетесь?

Эдрен на мгновение задумался.

— Раньше работал с картами.

— С картами? Значит, знаете все дороги?

— Не все.

— Жаль. А то я уже давно хочу найти короткий путь к восточным ярмаркам. По нынешним дорогам приходится делать большой крюк.

— Старые маршруты не всегда короче новых.

— Зато иногда дешевле.

Эдрен улыбнулся.

— Это уже вопрос к торговцам, а не к картографам.

Мужчина рассмеялся и вскоре вернулся к своим спутникам.

Тарен, который всё это время не спал, тихо спросил:

— Тебе неприятно говорить о прежней работе?

— Не особенно.

— Тогда почему ты так быстро сменил тему?

Эдрен посмотрел на огонь в печи.

— Потому что не хочу рассказывать каждому встречному, почему меня лишили должности.

— Ты не обязан оправдываться перед ними.

— Я знаю.

Некоторое время они молчали.

— Когда мы вернёмся в Эйрхольм, — наконец произнёс Тарен, — тебе придётся встретиться с людьми, которые помнят ту историю.

— Я понимаю.

— Некоторые могут не захотеть с тобой разговаривать.

— Значит, придётся найти тех, кто захочет.

Тарен кивнул.

— Освин Марр может оказаться таким человеком. Но не рассчитывай, что он примет нас с распростёртыми объятиями.

— Ты говорил, что он хорошо разбирается в документах.

— Это так. Но он не любил, когда его спрашивали о распоряжениях, которые не предназначались для общего доступа.

— Тогда у нас есть кое-что, что может его заинтересовать.

Эдрен коснулся внутреннего кармана, где лежала копия записи о переводе Мерека.

— Посмотрим, — сказал Тарен.

На следующий день караван продолжил путь.

Дорога постепенно становилась оживлённее. Всё чаще встречались повозки, всадники и небольшие группы путешественников. На перекрёстках стояли новые указатели, окрашенные свежей краской. Возле некоторых ещё лежали обломки старых каменных столбов.

Эдрен заметил один такой обломок у обочины.

Он попросил распорядителя остановиться, но тот лишь покачал головой.

— Мы не можем задерживаться из-за каждого камня.

— Я заплачу за остановку.

— Дело не в деньгах. До станции осталось меньше часа. Если будем останавливаться, потеряем время.

Эдрен посмотрел на обломок ещё раз.

На его поверхности виднелась часть старой надписи. Он не мог разобрать её с расстояния, но форма символа показалась ему знакомой.

— Оставь, — тихо сказал Тарен. — Мы не можем проверять каждый камень на пути.

— Знаю.

Повозка двинулась дальше.

Эдрен ещё некоторое время смотрел назад, пока обломок не скрылся за поворотом.

Он понимал, что Тарен прав. Если они начнут останавливаться у каждого старого указателя, то никогда не доберутся до Эйрхольма.

Но теперь он замечал то, чего раньше не видел.

Старые обозначения не просто исчезали с карт. Их убирали с дорог, заменяли новыми, а прежние камни отправляли неизвестно куда.

Возможно, всё это было обычной работой дорожной службы. Возможно, нет.

Пока у него не было доказательств.

К третьему дню путешествия впереди показались стены Эйрхольма.

Столица встретила их привычным шумом. У ворот проверяли документы, торговцы спорили с караульными, а по мостовой двигались телеги с товарами. Высокие башни и крыши домов возвышались над городской стеной, скрываясь в лёгкой дымке.

Эдрен смотрел на город с непривычным чувством.

Он покинул его несколько дней назад человеком, который искал подтверждение одной старой ошибки на карте. Теперь возвращался с именами, документами и доказательствами существования неизвестной дорожной системы.

Но сам город почти не изменился.

Те же ворота. Те же башни. Те же торговые улицы.

И всё же ему казалось, что теперь он видит Эйрхольм иначе.

Когда караван въехал в город, Эдрен заметил знакомую вывеску неподалёку от северной площади. Это была старая контора картографической службы, где он когда-то проводил большую часть своих дней.

Он невольно замедлил шаг.

Тарен заметил его взгляд.

— Не хочешь зайти?

— Нет.

— Боишься встретить бывших коллег?

— Не хочу тратить время.

Старик посмотрел на здание.

— Иногда полезно вернуться туда, откуда тебя выгнали. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что ты больше не обязан там находиться.

Эдрен усмехнулся.

— Возможно, когда-нибудь.

Они направились к гостинице.

После того как они разместились, Эдрен и Тарен встретились в общей комнате.

На столе лежала карта Эйрхольма. Тарен отметил на ней несколько мест, где мог находиться Освин Марр.

— Я помню, что он жил в старом квартале, недалеко от архивного управления, — сказал старик. — Но это было несколько лет назад.

— Начнём с архива?

— Нет. Сначала попробуем найти его дом. Если он по-прежнему работает с документами, возможно, он сам подскажет, куда обращаться.

Эдрен достал копию записи о Мереке.

— Покажем ему это?

— Не сразу. Сначала узнаем, готов ли он вообще разговаривать.

— А если откажется?

— Тогда решим, что делать дальше.

Тарен свернул карту.

— Завтра утром отправимся к нему.

Эдрен кивнул.

Впервые за всё время расследования он собирался обратиться к человеку, который непосредственно работал внутри архивной системы. До этого они имели дело лишь с остатками документов, старыми картами и воспоминаниями тех, кто когда-то видел необычные камни.

Освин Марр мог знать, что происходило с бумагами после того, как они покидали обычные реестры.

И, возможно, он помнил, кто отдавал распоряжения.

Эдрен убрал документы в сумку и посмотрел на окно.

За ним шумела столица, жившая своей обычной жизнью. Никто из прохожих не знал о Равенхольме, о северной станции или о камнях, которые когда-то перевозили по закрытым дорогам.

Но где-то в этом городе хранились документы, способные объяснить хотя бы часть происходящего.

Завтра они начнут искать их.

Глава 14. Архивариус

Глава 14. Архивариус

Утро в Эйрхольме выдалось прохладным.

Эдрен проснулся раньше Тарена. За окном уже слышались голоса торговцев, стук колёс и привычный шум столицы. Город жил так, словно за его пределами не существовало забытых дорог, исчезнувших станций и старых карт, на которых были обозначены места, отсутствующие в современных реестрах.

Он умылся, собрал документы и спустился в общую комнату гостиницы.

Тарен сидел за столом с чашкой горячего настоя.

— Ты уже готов? — спросил он.

— Да. Где искать Марра?

Старик достал из сумки сложенный листок.

— Я помню улицу, на которой он жил. Дом находился в старом квартале, неподалёку от бывшего архивного управления. Но не уверен, что он до сих пор там.

— Начнём с этого.

— И ещё кое-что, Эдрен.

Тарен отложил чашку.

— Не показывай ему сразу все документы. Мы пока не знаем, как он отнесётся к нашему появлению.

— Думаешь, он может быть причастен?

— Я думаю, что человек, много лет работавший с закрытыми архивами, мог видеть вещи, о которых предпочёл забыть. Это не делает его виновным.

Эдрен кивнул.

Они вышли из гостиницы и направились к старому кварталу.

Архивное управление располагалось в массивном каменном здании с узкими окнами и тяжёлыми дверями. Когда-то здесь хранились дорожные реестры, старые карты, отчёты экспедиций и распоряжения королевских служб.

Теперь здание занимали несколько государственных подразделений. На фасаде висела новая вывеска, а у входа стояли двое караульных.

Эдрен невольно замедлил шаг.

— Здесь многое изменилось, — произнёс он.

— Ты бывал здесь?

— Несколько раз. Раньше часть картографических документов передавали сюда на хранение. Я приходил проверять старые сведения.

— Значит, ты знаешь, как попасть внутрь?

— Знаю, но сегодня нам это не поможет. Без официального запроса нас туда не пустят.

Тарен указал на узкую улицу справа.

— Дом Марра должен быть где-то там.

Они свернули за угол.

Старый квартал заметно отличался от центральных улиц. Здесь стояли дома с потемневшими фасадами, небольшие лавки и мастерские. На некоторых зданиях сохранились каменные таблички с именами прежних владельцев.

Тарен несколько раз сверялся с листком, пока наконец не остановился перед двухэтажным домом с узкой дверью и небольшим окном над входом.

— Кажется, это он.

Эдрен постучал.

Ответа не последовало.

Он постучал ещё раз.

За дверью послышались шаги, затем раздался мужской голос:

— Кто там?

— Нам нужен Освин Марр.

Наступила короткая пауза.

— Кто спрашивает?

— Тарен Ольд. Мы когда-то пересекались по работе с архивными документами.

За дверью снова стало тихо.

Наконец щёлкнул замок.

На пороге стоял худощавый мужчина лет шестидесяти с аккуратно подстриженными седыми волосами. На нём была простая домашняя одежда, а на переносице сидели очки в тонкой оправе.

Он внимательно посмотрел на Тарена.

— Ольд?

— Рад, что ты меня помнишь.

— Помню. Хотя не ожидал увидеть тебя у своей двери.

Освин перевёл взгляд на Эдрена.

— А это кто?

— Эдрен Вейл. Бывший королевский картограф.

При этих словах выражение лица Марра едва заметно изменилось.

— Вейл?

— Да.

Освин ещё несколько секунд смотрел на него, словно пытался вспомнить что-то из прошлого.

— Заходите.

Он пропустил их внутрь и закрыл дверь.

Дом был заполнен книгами и бумагами. Вдоль стен стояли высокие шкафы, на полках лежали свёрнутые карты, а на письменном столе громоздились папки с заметками.

Всё выглядело так, словно хозяин никогда окончательно не расставался со своей прежней работой.

— Садитесь, — предложил Марр. — Чай?

— Спасибо, — ответил Тарен.

Эдрен отказался.

Освин занял место напротив них.

— Итак, что привело вас ко мне?

Тарен коротко рассказал о старой карте, найденной в Эйрхольме, о реестре дорожных станций и о документах, обнаруженных в Вестмаре. Он не упоминал пока ни о пластине, ни о камне возле мельницы.

Марр слушал молча.

Когда Тарен закончил, архивист снял очки и положил их на стол.

— Вы хотите узнать о северном участке?

— Да, — ответил Эдрен.

— И о людях, которые занимались его разборкой?

— В первую очередь о Мереке и Ровене.

При имени Ровена Марр слегка нахмурился.

— Откуда у вас эти имена?

Эдрен достал блокнот и раскрыл страницу с переписанной записью.

— Мы нашли старую ведомость. Здесь указано, что Мерек был помощником старшего надсмотрщика и сопровождал специальные грузы. Позже его перевели по особому списку, без указания места дальнейшей службы.

Марр взял блокнот.

Он прочитал запись дважды.

— Где вы нашли это?

— В старой конторе дорожной службы в Вестмаре.

— Значит, часть документов всё-таки сохранилась.

— Вы знаете, что это за список?

Архивист вернул блокнот.

— Знаю, что такие списки существовали.

Эдрен подался вперёд.

— Для чего их составляли?

Марр некоторое время молчал.

— В дорожном управлении были документы, которые не включали в общие реестры. Они касались специальных работ, отдельных объектов и перемещения материалов, которые не предназначались для обычного использования.

— Каких объектов?

— Я не могу сказать, что помню всё. Но северный участок действительно проходил по отдельной категории.

— Почему?

— Официальное объяснение заключалось в том, что там находились старые сооружения, не соответствовавшие действующим требованиям безопасности. Их обследовали, часть разобрали, а доступ к некоторым территориям ограничили.

Эдрен обменялся взглядом с Тареном.

— Но почему сведения об этих сооружениях не сохранились в новых картах?

Марр посмотрел на него поверх очков.

— Это уже другой вопрос.

— Именно его мы и пытаемся выяснить.

Архивист откинулся на спинку стула.

— Молодой человек, вы, вероятно, считаете, что если документы существуют, то кто-нибудь обязательно должен был сохранить их в правильном порядке. Но архивы не живут отдельно от людей. Их создают, переписывают, разделяют, передают и уничтожают. Иногда по ошибке. Иногда по распоряжению.

— А иногда намеренно, — добавил Эдрен.

Марр не ответил.

Разговор постепенно становился напряжённее.

Освин поднялся и подошёл к шкафу. Он достал оттуда толстую папку с выцветшей надписью «Дорожное управление. Особые распоряжения».

— Я не обещаю, что найду именно то, что вам нужно, — сказал он. — Но кое-что у меня сохранилось.

Он положил папку на стол и открыл её.

Внутри лежали копии служебных записок, несколько приказов и листы с перечнями документов. Большинство бумаг относилось к периоду, когда старые дорожные участки переводили на новую систему учёта.

Марр пролистал несколько страниц и остановился.

— Вот.

Он развернул лист.

В верхней части стояло название подразделения, отвечавшего за специальные дорожные работы. Ниже шёл список фамилий.

Эдрен сразу заметил знакомое имя.

Ровен — старший надсмотрщик северного участка.

Рядом стояла отметка о передаче полномочий другому подразделению.

— Это тот самый человек? — спросил Марр.

— Да.

Архивист провёл пальцем по строке.

— После закрытия участка он больше не числился в дорожном управлении. Его документы передали в отдельное хранилище.

— Куда именно?

Марр перевернул страницу.

— Здесь не указано.

— А Мерек?

Освин снова просмотрел список.

— Его фамилия тоже есть.

Он нашёл другую запись.

Мерек — сопровождение и учёт специальных материалов. Перевод в распоряжение управления по отдельному распоряжению.

Ниже стояла дата.

Эдрен сравнил её со своей копией.

Даты совпадали.

— Значит, он действительно занимался перевозкой материалов, — произнёс Эдрен.

— Да. Но это ещё не говорит о том, куда он отправился после перевода.

— Здесь есть номер распоряжения?

Марр посмотрел на нижнюю часть листа.

— Есть. Семьдесят два — северный участок. Но самого распоряжения в папке нет.

— Вы знаете, где его искать?

Архивист закрыл папку.

— Возможно, в старом отделе регистрации. Но туда сейчас не так просто попасть.

— Почему?

— После реорганизации часть документов передали в закрытое хранилище. Доступ туда выдаётся только по специальному разрешению.

Эдрен нахмурился.

— Кто может выдать такое разрешение?

— Руководитель архивного управления или представитель ведомства, которому передали документы.

— Вы можете помочь нам получить его?

Марр посмотрел на него с усталостью.

— Я уже давно не служу в управлении.

— Но у вас остались связи.

— Некоторые. Не уверен, что они захотят помогать мне в подобном деле.

Тарен вмешался:

— Освин, мы не просим тебя нарушать правила. Нам нужно лишь понять, какие документы существуют и где они хранятся.

— А я пытаюсь объяснить, что некоторые документы не просто так оказались вне общего доступа.

— Ты знаешь причину?

Марр опустил взгляд на папку.

— Не всю.

Некоторое время никто не говорил.

За окном прошла телега. В доме было тихо, только часы на стене размеренно отсчитывали секунды.

Наконец Освин поднялся и подошёл к письменному столу. Он выдвинул нижний ящик и достал небольшой конверт.

— Есть ещё кое-что, — произнёс он.

Эдрен внимательно посмотрел на него.

— Что это?

— Копия служебной записки. Я сохранил её много лет назад, когда занимался переносом старых документов. Тогда мне показалось, что запись может пригодиться для сверки.

Марр вынул лист бумаги.

Он был сложен вчетверо. На нём сохранилась часть текста, написанного аккуратным канцелярским почерком.

«В отношении северного участка предписывается сохранить прежний порядок обращения с обозначениями. Новые карты не должны содержать сведений о промежуточных пунктах до завершения проверки. Все материалы, связанные с прежней системой, передавать по отдельному распоряжению».

Ниже стояла подпись, но часть имени была стёрта.

Эдрен прочитал записку ещё раз.

— Кто её подписал?

— Не знаю. Подпись неразборчива.

— А дата?

— Примерно за год до того, как началась разборка станции.

Тарен внимательно изучил документ.

— Здесь говорится о сохранении прежнего порядка обращения с обозначениями. Значит, система существовала ещё до разборки.

— Разумеется, — ответил Марр. — Иначе не было бы смысла давать такие распоряжения.

Эдрен указал на последнюю строку.

— Что значит «до завершения проверки»?

— Я не знаю.

— Проверки чего?

— Если бы знал, не пришлось бы хранить эту записку столько лет.

Эдрен посмотрел на него.

— Почему вы её сохранили?

Марр помолчал.

— Потому что тогда мне показалось странным, что обычное обновление карт сопровождается отдельным распоряжением о скрытии промежуточных пунктов. Я работал с документами достаточно долго, чтобы понимать: такие формулировки не появляются просто так.

— И вы не пытались выяснить причину?

— Пытался. Но получил ответ, что это не относится к моим обязанностям.

— И вы остановились?

Архивист посмотрел на Эдрена.

— Я был служащим, Вейл. Не следователем и не героем старых сказаний. У меня была семья, работа и обязанности. Я не собирался рисковать всем ради документа, который мог оказаться обычной бюрократической странностью.

Эдрен отвёл взгляд.

Он слишком хорошо понимал эту осторожность. Сам когда-то пытался задавать вопросы, пока не обнаружил, что некоторые из них могут стоить ему должности.

Марр позволил им переписать текст записки, но оригинал отдавать отказался.

— Это единственная копия, которая у меня осталась, — объяснил он. — Я не хочу, чтобы она потерялась.

Эдрен не стал спорить.

— Вы сказали, что часть документов передали в закрытое хранилище. Кто занимался этим?

— После реорганизации этим руководил отдел особых архивных материалов. У них был свой порядок регистрации и выдачи документов.

— Вы помните кого-нибудь из сотрудников?

Марр задумался.

— Был один человек. Представитель управления, который несколько раз приходил за бумагами северного участка. Я не помню его имени, но он всегда предъявлял распоряжение с одной и той же печатью.

— Какой?

Архивист достал чистый лист и нарисовал небольшой знак: круг, пересечённый тремя короткими линиями.

Эдрен посмотрел на рисунок.

Он не был похож на символ с металлической пластины, но что-то в нём показалось знакомым.

— Вы видели эту печать на других документах?

— Несколько раз. Она встречалась на бумагах, которые не проходили через обычную регистрацию.

— Кому принадлежало это подразделение?

— Формально оно подчинялось архивному управлению. Но распоряжения о передаче документов поступали от разных ведомств. Иногда было непонятно, кто именно давал указания.

Тарен внимательно посмотрел на рисунок.

— И вы никогда не пытались выяснить, что это за печать?

— Нет. Я знал, что некоторые вопросы лучше не задавать.

Эдрен записал описание символа в блокнот.

— Вы можете вспомнить, когда последний раз видели этого человека?

— Нет. Но это было незадолго до моего ухода из управления.

— Почему вы ушли?

Марр слегка улыбнулся.

— Возраст. Здоровье. Усталость от бесконечных бумаг. Не всё в моей жизни связано с вашими дорогами, Вейл.

Эдрен понял намёк и не стал продолжать.

Когда разговор подошёл к концу, Освин проводил гостей до двери.

— Я не знаю, что именно вы ищете, — сказал он. — Но советую быть осторожнее. Если вы собираетесь обращаться в архивное управление, не начинайте с обвинений.

— Мы пока никого не обвиняем, — ответил Эдрен.

— Хорошо. Потому что у вас есть несколько старых документов и много предположений. Этого недостаточно, чтобы спорить с людьми, которые контролируют доступ к архивам.

Тарен пожал ему руку.

— Спасибо за помощь.

— Не благодарите раньше времени. Возможно, я уже сделал больше, чем следовало.

Эдрен задержался у порога.

— Освин, ещё один вопрос. Вы помните, чтобы кто-нибудь интересовался этими документами после вашего ухода?

Марр задумался.

— Несколько лет назад приходил человек. Не из управления. Он спрашивал о старых дорожных картах и северных участках.

Эдрен вспомнил рассказ Гельма о незнакомце в тёмном плаще, который интересовался документами пять или шесть лет назад.

— Вы помните, как он выглядел?

— Высокий, худощавый. Лицо я почти не разглядел. Он не представился и не оставил имени.

— Что именно он искал?

— Его интересовали старые обозначения и списки перемещения материалов. Я сказал, что у меня ничего нет. Он не стал спорить и ушёл.

— Вы больше его не видели?

— Нет.

Эдрен поблагодарил Марра и вышел.

На улице Тарен некоторое время молчал.

— Похоже, мы нашли больше, чем рассчитывали, — наконец сказал он.

— У нас есть подтверждение существования особых распоряжений и отдельного архивного подразделения.

— И печать.

Эдрен открыл блокнот и посмотрел на нарисованный символ.

— Он не похож на знак дорожной системы.

— Возможно, это просто ведомственная печать.

— Возможно. Но теперь мы знаем, что документы северного участка передавали не обычным служащим.

Тарен остановился возле небольшой лавки.

— Нам нужно решить, что делать дальше.

— Найти закрытое хранилище.

— Без разрешения мы туда не попадём.

— Тогда придётся искать человека, который сможет помочь получить доступ.

— Освин может дать нам имя?

— Он не захотел. И я не думаю, что стоит давить на него.

Тарен кивнул.

— Есть ещё один путь. Мы можем узнать, кому принадлежала печать. Если она сохранилась в старых реестрах ведомств, её происхождение можно установить.

— Для этого снова понадобится архив.

— Да. Но теперь мы знаем, что именно искать.

Эдрен закрыл блокнот.

Впервые за всё расследование перед ним возникла не просто цепочка исчезнувших документов, а структура, которая занималась их передачей и хранением.

Кто-то следил за тем, чтобы старые обозначения не попадали в новые карты. Кто-то распоряжался материалами разобранных станций. Кто-то переводил служащих по особым спискам и забирал документы из обычных архивов.

И всё это происходило задолго до того, как Эдрен впервые заметил исчезновение поселений.

— Завтра вернёмся к архивному управлению, — сказал он. — Попробуем выяснить, кому принадлежала печать.

— Осторожно, — напомнил Тарен.

— Я помню.

Они направились к гостинице.

Эдрен ещё раз посмотрел на запись в блокноте. Рядом с именами Ровена и Мерека теперь стояло новое обозначение — круг с тремя линиями.

Он не знал, что оно означало.

Но впервые у него появился след, ведущий не к заброшенной дороге, а к людям, которые распоряжались её судьбой.

Глава 15. Печать без имени

Глава 15. Печать без имени

Эдрен почти не спал этой ночью.

Перед глазами снова и снова возникал рисунок, который Освин Марр сделал на листе бумаги: круг, пересечённый тремя короткими линиями. Простой знак, не похожий ни на герб королевской службы, ни на обозначения дорожной системы.

И всё же именно эта печать встречалась на документах, которые передавали в закрытое хранилище.

Утром Эдрен разложил на столе свои записи. Рядом лежали копия старой карты, сведения о Мереке и Ровене, а также зарисовка символа.

Тарен вошёл в комнату, когда Эдрен уже закончил собираться.

— Ты опять начал без завтрака?

— Сначала хочу понять, куда мы идём.

— В архивное управление, насколько я помню.

— Но не за разрешением на посещение закрытого хранилища. Марр сказал, что печать могла встречаться на документах разных ведомств. Значит, сначала нужно выяснить, кому она принадлежала.

Тарен снял плащ и положил его на спинку стула.

— В старых справочниках государственных учреждений иногда указывали ведомственные знаки. Если подразделение существовало официально, его могли зарегистрировать.

— А если оно не было официальным?

— Тогда придётся искать иначе.

Эдрен свернул лист с рисунком.

— Начнём с открытых справочников. Если ничего не найдём, попробуем поговорить с кем-нибудь из бывших служащих.

— Хорошо. Только не забывай: мы пришли за сведениями, а не за неприятностями.

Архивное управление встретило их привычной суетой.

У входа стояли несколько посетителей, ожидавших проверки документов. Внутри служащие переносили папки между кабинетами, а за длинной стойкой принимали запросы на выдачу старых записей.

Эдрен невольно вспомнил годы, когда сам приходил сюда по работе. Тогда он ещё не знал, что однажды окажется по другую сторону стойки — среди людей, которые должны доказывать своё право на доступ к документам.

Тарен обратился к служащему за регистрационным столом.

— Нам необходим справочник ведомственных печатей и знаков, действовавших при прежней системе дорожного управления.

Служащий поднял глаза.

— За какой период?

— Примерно последние пятьдесят лет.

— Назначение запроса?

Тарен на мгновение замялся.

— Историческое исследование.

Служащий подвинул к нему бланк.

— Заполните здесь. Укажите название работы и учреждение, от которого поступает запрос.

— Мы работаем самостоятельно.

— Тогда укажите личное обращение.

Тарен взял бланк и отошёл к свободному столу.

Эдрен наклонился к нему.

— Если написать слишком много, они начнут задавать вопросы.

— Поэтому напишем ровно столько, сколько требуется.

Через несколько минут бланк был заполнен. Служащий просмотрел его, поставил отметку и сообщил, что нужные справочники можно получить в читальном зале.

— Документы выдаются только после регистрации. Работать с ними разрешается на месте. Переписывать можно, выносить нельзя.

— Мы понимаем, — ответил Тарен.

Их направили на второй этаж.

Читальный зал оказался просторным помещением с высокими окнами и длинными столами. Вдоль стен стояли шкафы с каталогами, а у дальней стены находилось рабочее место архивного служащего.

Эдрен и Тарен получили несколько справочников и перечень ведомственных подразделений.

Первые два часа прошли безрезультатно.

Они нашли знаки дорожной службы, королевской казны, управления мостов и переправ, а также нескольких учреждений, занимавшихся строительством и ремонтом. Но знакомого круга с тремя линиями среди них не было.

— Может быть, Марр ошибся? — спросил Эдрен.

— Он описал знак довольно точно.

— Тогда его нет в общих справочниках.

— Или мы ищем не в том разделе.

Тарен перелистнул несколько страниц.

— Посмотри на это.

Он указал на небольшую запись в конце справочника.

«Особые комиссии и временные подразделения. Знаки регистрации не включены в общий перечень. Сведения уточнять по отдельным ведомостям».

Эдрен прочитал строку.

— Вот оно.

— Возможно.

— Где находятся отдельные ведомости?

Тарен посмотрел на номер раздела, указанный на полях.

— В каталоге служебных подразделений.

Они обратились к архивному служащему, попросив выдать соответствующий каталог.

Тот проверил их регистрационный лист и покачал головой.

— Этот раздел доступен только по служебному запросу.

— Мы можем оформить дополнительное обращение? — спросил Тарен.

— Нет. Требуется подтверждение от действующего учреждения.

— А если нам нужна только информация о зарегистрированных знаках?

— Порядок доступа одинаковый.

Эдрен почувствовал, как внутри нарастает раздражение.

— Но справочник прямо указывает на существование отдельного перечня.

Служащий посмотрел на него без особого интереса.

— Значит, он существует. Это не означает, что он доступен всем посетителям.

— Можно узнать хотя бы название подразделения, к которому относятся такие знаки?

— В открытом каталоге таких сведений нет.

— А в закрытом?

— Я уже объяснил порядок доступа.

Тарен положил ладонь на край стола.

— Благодарим за помощь.

Они отошли.

— Похоже, мы упёрлись в стену, — сказал Эдрен.

— Пока только в закрытый раздел каталога.

— Разница небольшая.

— Но всё же есть.

Они покинули читальный зал и спустились на первый этаж.

Тарен предложил не уходить сразу. Он хотел попробовать обратиться к старому знакомому, который когда-то работал в регистрационном отделе.

Его звали Вальтер Норн. По словам Тарена, он занимался систематизацией государственных справочников и мог помнить, как регистрировали временные комиссии.

Найти его оказалось несложно. Вальтер всё ещё работал в управлении, хотя теперь занимал должность старшего регистратора.

Он встретил Тарена в небольшом кабинете, заваленном папками.

— Ольд? — удивился он. — Сколько лет прошло?

— Достаточно, чтобы ты перестал считать меня постоянным посетителем.

— А ты, похоже, решил исправить эту ошибку.

Вальтер рассмеялся и указал на свободные стулья.

Эдрен представился, после чего Тарен коротко объяснил, что они изучают историю дорожных ведомств.

— Нам встретился один ведомственный знак, — сказал Эдрен и показал зарисовку.

Вальтер взял лист.

Его выражение лица изменилось почти незаметно. Он чуть прищурился, затем повернул рисунок к свету.

— Где вы это видели?

— На старой служебной записке.

— В каком году?

— Примерно за несколько лет до разборки северной станции.

Вальтер положил лист на стол.

— Не припоминаю, чтобы такой знак использовался в обычных ведомствах.

— А в особых комиссиях?

Регистратор посмотрел на Тарена.

— Вы ведь знаете, что я не могу обсуждать служебные документы, не предназначенные для открытого доступа?

— Мы не просим показать документы. Только хотим понять, что это за печать.

Вальтер помолчал.

— Временные подразделения действительно могли использовать отдельные знаки. Но далеко не все они проходили регистрацию так же, как постоянные учреждения.

— Вы помните что-нибудь о подразделениях, связанных с дорожными архивами? — спросил Эдрен.

— Не уверен, что понимаю, о чём именно вы спрашиваете.

— О документах, которые передавали в отдельные хранилища и не включали в общие реестры.

Вальтер снял очки.

— Такие документы существовали. Но не только в дорожном управлении. В государственных учреждениях всегда были материалы ограниченного обращения.

— Кто распоряжался их передачей?

— Зависело от характера документов.

— А если речь шла о старых дорогах и поселениях?

Регистратор внимательно посмотрел на Эдрена.

— Вы занимаетесь именно северным участком?

Эдрен не ответил сразу.

— Мы изучаем историю старой дорожной сети.

— Тогда вам следует быть осторожнее с формулировками. Некоторые участки закрывали по вполне обоснованным причинам.

— Например?

— Опасность обрушений, нестабильная почва, отсутствие обслуживания. Не всякая исчезнувшая дорога означает, что кто-то пытался что-то скрыть.

— Мы этого и не утверждаем.

Вальтер снова надел очки.

— Хорошо. Тогда мой совет: не пытайтесь искать одну печать в общих справочниках. Если она принадлежала временному подразделению, сведения о ней могли храниться в регистрационных приложениях.

— Где их найти?

— В старом отделе служебной регистрации. Но я не уверен, что он сохранился в прежнем виде.

— А кто им руководил?

Вальтер задумался.

— Когда-то там работал человек по фамилии Севард. Он занимался временными комиссиями и особыми распоряжениями. Кажется, позже его перевели в центральное управление.

Эдрен записал фамилию.

— Вы знаете, где он сейчас?

— Нет. Возможно, уже не работает. Прошло слишком много времени.

Вальтер поднялся, показывая, что разговор окончен.

— Рад был повидаться, Тарен. Но больше ничем помочь не смогу.

— И на том спасибо.

Они вышли из здания.

На улице начинался дождь. Эдрен спрятал блокнот под плащ и некоторое время молча шёл рядом с Тареном.

— Севард, — произнёс он наконец. — Значит, нам нужно найти бывшего регистратора.

— Если он ещё жив и помнит свою работу.

— Вальтер узнал печать.

— Он узнал, что она не похожа на обычные ведомственные знаки. Это не одно и то же.

— Но он явно понял, о чём мы говорим.

Тарен остановился под навесом небольшой лавки.

— Эдрен, послушай. Мы не можем считать каждого человека, который не хочет отвечать на вопросы, участником какого-то заговора.

— Я и не считаю.

— Тогда не торопись с выводами.

Эдрен вздохнул.

— Хорошо. Но мы всё-таки нашли кое-что полезное. Отдельные регистрационные приложения, временные подразделения и фамилию человека, который мог заниматься их учётом.

— Согласен. Это уже направление.

Тарен посмотрел на небо.

— Дождь усиливается. Давай вернёмся в гостиницу и разберём записи.

Вечером они снова разложили документы на столе.

Эдрен переписал сведения, полученные от Вальтера, и добавил рядом фамилию Севарда.

Тарен тем временем изучал старую записку Марра.

— Есть одна странность, — сказал он.

— Какая?

— Здесь говорится: «Все материалы, связанные с прежней системой, передавать по отдельному распоряжению». Но не указано, кому именно.

— Возможно, это было очевидно для служащих того времени.

— Или адресат намеренно не упоминался в обычной копии.

Эдрен взял лист с изображением печати.

— Если знак принадлежал временному подразделению, оно могло менять название, но сохранять печать.

— Такое случалось. Особенно если подразделение выполняло одну и ту же задачу при разных руководителях.

— Тогда нам нужно найти не только название, но и историю его регистрации.

Тарен кивнул.

— Именно поэтому нам нужен Севард.

Эдрен ещё раз перечитал заметки.

Вальтер не назвал подразделение, но подтвердил, что существовали особые регистрационные приложения. Освин сохранил записку о передаче материалов. Гельм рассказал о неизвестном посетителе, интересовавшемся старыми документами. Теперь появилась фамилия человека, который мог связать эти сведения.

— Завтра попробуем найти Севарда, — сказал Эдрен.

— Сначала выясним, где он жил и работает ли ещё. Не будем ходить по городу наугад.

— Согласен.

Тарен собрал бумаги в аккуратную стопку.

— И ещё. Пока не стоит возвращаться к Вальтеру с новыми вопросами.

— Почему?

— Он уже понял, что нас интересует. Если мы начнём настойчиво расспрашивать его о закрытых регистрах, это может привлечь ненужное внимание.

Эдрен задумался.

— Думаешь, он кому-нибудь расскажет?

— Не знаю. Но осторожность никогда не мешала исследователю.

Поздно вечером Эдрен остался у окна.

Дождь постепенно стихал. По мостовой проходили редкие прохожие, а в окнах соседних домов зажигался свет.

Он смотрел на лист с печатью.

Круг и три линии.

До сих пор этот знак был для него лишь отметкой на старой бумаге. Теперь он знал, что подобные печати использовали временные подразделения, сведения о которых не попадали в общие справочники.

Кто-то организовывал передачу документов, следил за их регистрацией и определял, какие сведения должны оставаться вне обычного доступа.

Но пока Эдрен не знал даже названия этого подразделения.

Он убрал лист в папку и закрыл её.

На следующий день предстояло найти Севарда. Возможно, старый регистратор помнил больше, чем Освин Марр и Вальтер Норн вместе взятые.

И, возможно, именно он сможет объяснить, почему история северных дорог оказалась отделена от остальной истории королевства.

Глава 16. Старый регистратор

Глава 16. Старый регистратор

Утро в Эйрхольме выдалось холодным и пасмурным.

Эдрен проснулся раньше Тарена. Некоторое время он сидел у окна, просматривая записи, сделанные накануне. Фамилия Севарда была обведена дважды. Рядом стояли три короткие пометки: временные комиссии, особая регистрация, центральное управление.

Этого было недостаточно, чтобы найти человека. Но достаточно, чтобы начать поиски.

Когда Тарен поднялся, Эдрен уже сложил бумаги в дорожную папку.

— Ты хотя бы спал? — спросил архивист.

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Тогда нет.

Тарен покачал головой, но спорить не стал.

Они позавтракали в гостинице и отправились в старый квартал, где, по словам Вальтера Норна, раньше располагался отдел служебной регистрации.

Здание оказалось небольшим, двухэтажным, с потемневшим от времени фасадом. Над входом ещё сохранилась каменная табличка, хотя буквы на ней почти стёрлись.

Теперь здесь размещалось управление городскими реестрами.

Эдрен и Тарен вошли внутрь. За стойкой сидел пожилой служащий, который внимательно выслушал их просьбу.

— Севард? — переспросил он. — Давно не слышал этой фамилии.

— Он работал здесь в отделе служебной регистрации, — пояснил Тарен.

— Возможно. Но отдел закрыли много лет назад. Часть сотрудников перевели, часть вышла на пенсию. У нас сохранились только общие кадровые сведения.

— Нам нужно узнать, где сейчас находится бывший служащий, — сказал Эдрен.

— Личные адреса я не выдаю.

— Мы не просим адрес. Нам достаточно знать, работает ли он ещё в государственном управлении.

Служащий задумался и попросил подождать.

Он скрылся за внутренней дверью. Вернулся спустя несколько минут с тонкой книгой учёта.

— Здесь есть запись. Севард, Арлен. Старший регистратор временных подразделений. Переведён в центральное управление после упразднения отдела.

— Когда это произошло? — спросил Эдрен.

— Двадцать два года назад.

— А что было дальше?

Служащий провёл пальцем по строке.

— Восемь лет назад отмечено прекращение службы. Причина не указана. Вероятно, вышел на пенсию.

— Есть сведения о месте проживания?

— В открытом реестре нет.

Тарен поблагодарил его.

Когда они вышли на улицу, Эдрен посмотрел на свои записи.

— Значит, он уже не служит.

— Но это не значит, что его невозможно найти.

— Восемь лет прошло. Он мог уехать.

— Или остаться здесь.

Тарен задумался.

— Вальтер говорил, что Севард занимался регистрацией временных комиссий. Возможно, его имя сохранилось в старых списках сотрудников центрального управления.

— Тогда нам снова в архив?

— Не обязательно. Сначала попробуем найти тех, кто работал с ним.

Они направились к старому кварталу, где располагались дома бывших государственных служащих.

Тарен помнил, что некоторые архивисты и регистраторы жили неподалёку от места работы. В прошлом это было удобно: документы часто требовалось проверять даже после окончания обычного рабочего дня.

У небольшого книжного магазина они остановились, чтобы спросить дорогу.

Хозяин магазина оказался пожилым человеком с густыми седыми бровями. Услышав фамилию Севарда, он не сразу ответил.

— Арлен Севард? Высокий такой, худой? Всегда ходил с кожаной папкой?

— Возможно, — сказал Тарен. — Вы его знали?

— Лично — нет. Но он часто заходил сюда за книгами. В основном справочники, старые каталоги, исторические издания.

— Вы знаете, где он жил?

— Раньше снимал комнату неподалёку от площади Мастеров. Потом, кажется, перебрался ближе к западной стене.

— Давно вы его видели?

— Лет пять назад. Может, шесть.

Эдрен записал направление.

— Он приходил один?

— Обычно да. Иногда с кем-то разговаривал на улице, но я не приглядывался.

— А вы не помните, о чём он спрашивал?

Хозяин магазина усмехнулся.

— О книгах, молодой человек. Здесь всё-таки книжная лавка.

Тарен улыбнулся.

— Разумный ответ.

Они поблагодарили хозяина и продолжили путь.

К полудню они добрались до западной части старого квартала.

Дом, который описал торговец, оказался невысоким каменным строением с узким внутренним двором. На первом этаже находилась мастерская по ремонту часов, а выше располагались несколько квартир.

Хозяйка дома долго вспоминала жильцов прошлых лет. Когда Эдрен назвал фамилию Севарда, она наконец кивнула.

— Да, такой жил. Седой мужчина, тихий. Не доставлял хлопот.

— Он всё ещё здесь?

— Нет. Уехал несколько лет назад.

— Куда?

— Не знаю. Кажется, к родственникам. Он оставил ключи и забрал почти все вещи.

— Вы не помните, как звали его родственников?

Женщина покачала головой.

— Он не любил рассказывать о себе.

Эдрен почувствовал знакомое разочарование.

Они нашли след Севарда, но сам человек словно растворился в городе.

Тарен, однако, не спешил уходить.

— Скажите, он получал письма?

— Иногда. Но нечасто.

— От кого?

— Я не читала чужую переписку.

— Разумеется. Простите.

Женщина уже собиралась закрыть дверь, когда вдруг добавила:

— Хотя один раз за ним приходили двое мужчин. Не почтальоны. Одеты прилично, говорили тихо. Севард после их визита несколько дней почти не выходил из комнаты.

Эдрен обернулся.

— Когда это было?

— Не помню точно. За год или два до его отъезда.

— Они представились?

— Нет. Я спросила, не нужно ли позвать кого-нибудь из соседей, но они сказали, что пришли по старому служебному делу.

— Севард сам их впустил?

— Да. Он их ждал, насколько я поняла.

Тарен поблагодарил женщину. Больше она ничего не добавила.

Они остановились в небольшой чайной неподалёку.

Эдрен положил блокнот на стол.

— Двое мужчин, старое служебное дело. После их визита Севард почти не выходил из дома.

— Это может быть связано с его прежней работой, — ответил Тарен. — Но мы не знаем, с какой именно.

— И он уехал спустя год или два.

— Возможно.

— Ты всё время говоришь «возможно».

— Потому что пока у нас нет доказательств.

Эдрен откинулся на спинку стула.

— Допустим, эти люди были из того же подразделения, которое использовало печать. Тогда Севард мог знать, что происходило с особыми распоряжениями.

— Мог. Но мог и просто вести их учёт, не зная всей картины.

Тарен достал из папки копию записки Марра.

— Обрати внимание на формулировку. «Сохранить прежний порядок обращения с обозначениями». Это не обычное распоряжение о закрытии дороги. Здесь говорится о порядке обращения с самими обозначениями.

— То есть не только о маршруте, но и о том, как его показывать на картах?

— Именно. Возможно, Севард занимался регистрацией таких указаний.

Эдрен задумался.

— Нам нужно найти человека, который работал с ним в одном отделе.

— Или документы, которые сохранились после закрытия отдела.

— Вальтер сказал, что часть сотрудников перевели в центральное управление. Значит, кадровые списки должны существовать.

Тарен кивнул.

— Но есть и другой путь. Если Севард получал письма, у него могли остаться старые адреса отправителей. Хозяйка не читала переписку, однако, возможно, помнит, кто приносил письма.

— Она сказала, что приходили двое мужчин.

— Это были посетители, а не обязательно отправители.

Эдрен записал эту мысль.

После обеда они вернулись в гостиницу.

Тарен хотел ещё раз обдумать полученные сведения, прежде чем предпринимать новые шаги. Эдрен не возражал. Он уже понял, что в столице нельзя действовать так, как в Вестмаре. Там старые документы можно было искать через торговцев, каменщиков и случайные разговоры. Здесь каждое обращение оставляло запись, а некоторые вопросы могли заинтересовать людей, о существовании которых они пока почти ничего не знали.

— Завтра вернёмся к Вальтеру, — сказал Эдрен. — Попросим хотя бы список сотрудников старого отдела.

— Он может отказать.

— Тогда попробуем через открытый кадровый реестр.

— А если и там ничего не будет?

Эдрен посмотрел на копию записки.

— Значит, будем искать дальше.

Тарен некоторое время молчал.

— Знаешь, что меня беспокоит?

— Что?

— Мы всё время находим людей, которые знают лишь часть истории. Хальмер — о старых реестрах. Бренн — о камнях. Гельм — о перевозках. Марр — об особых распоряжениях. Теперь Вальтер и Севард.

— И что из этого следует?

— Пока ничего определённого. Но кто-то когда-то распределил работу между разными людьми и учреждениями так, что ни один из них не видел всей картины.

Эдрен медленно кивнул.

Эта мысль была неприятнее, чем простое предположение о подделке карт.

Если документы действительно разделили между разными подразделениями, то восстановить историю было бы непросто. Даже те, кто выполнял распоряжения, могли не знать, для чего именно это делается.

— Тогда нам придётся собрать картину по частям, — сказал он.

— Именно.

Перед сном Эдрен ещё раз просмотрел записи.

Арлен Севард, старший регистратор временных подразделений. Переведён в центральное управление. Прекратил службу восемь лет назад. Позже жил в западном квартале Эйрхольма. Уехал несколько лет назад.

Двое неизвестных посетителей приходили к нему по старому служебному делу.

Всё это не доказывало, что Севард знал о судьбе северного участка. Но его прежняя должность делала его одним из немногих людей, способных объяснить, как оформлялись особые распоряжения.

Эдрен закрыл блокнот.

На этот раз он не стал пытаться угадать, что скрывается за печатью.

Завтра они вернутся к Вальтеру Норну и попробуют получить список бывших сотрудников отдела. Возможно, среди них найдётся тот, кто ещё помнит работу Севарда.

А если нет — придётся искать самого регистратора дальше.

Глава 17. Имена в списке

Глава 17. Имена в списке

Утро началось с разговора, который Эдрен предпочёл бы отложить.

Тарен уже сидел за столом, когда тот спустился в общую комнату гостиницы. Перед архивистом лежал лист с записями о бывшем регистраторе.

— Ты рано, — заметил Эдрен.

— А ты, похоже, рассчитывал, что я передумаю.

— Насчёт чего?

— Насчёт Вальтера. Не думаю, что ему понравится повторный визит с вопросами о старом отделе.

Эдрен налил себе воды.

— Мы не просим его раскрывать закрытые документы. Нам нужны имена людей, которые работали вместе с Севардом.

— А если он решит, что мы пытаемся добраться до самого Севарда через его бывших коллег?

— Тогда объясним, что ищем сведения об истории дорожного управления.

Тарен посмотрел на него поверх очков.

— Ты ведь понимаешь, что после твоего увольнения некоторые объяснения могут звучать неубедительно?

Эдрен поставил кружку на стол.

— Понимаю. Но если мы будем избегать каждого человека, который может помнить мою прежнюю работу, далеко не уйдём.

Тарен не стал спорить.

Вальтер Норн находился на своём рабочем месте. Увидев посетителей, он отложил бумаги и устало улыбнулся.

— Опять вы. Надеюсь, на этот раз без загадочных рисунков.

— Почти без них, — ответил Тарен.

Эдрен объяснил, что им удалось выяснить о Севарде. Он не стал упоминать визит двух неизвестных мужчин, но рассказал о прекращении службы и переезде бывшего регистратора.

Вальтер выслушал его, затем откинулся на спинку кресла.

— И что вы хотите узнать?

— Кто ещё работал в отделе служебной регистрации до его упразднения.

— Это довольно старые сведения.

— Нам подойдёт даже неполный список.

Вальтер некоторое время смотрел на них.

— Вы понимаете, что кадровые записи не предназначены для свободного изучения?

— Мы не просим личных дел, — сказал Тарен. — Только фамилии сотрудников и их должности.

— Зачем вам это?

Эдрен решил не уклоняться от ответа.

— Мы пытаемся восстановить историю отдельных распоряжений дорожного управления. Севард занимался регистрацией временных подразделений. Нам нужен кто-то, кто мог работать с ним над теми же документами.

Вальтер медленно снял очки.

— Вы всё-таки вернулись к этим распоряжениям.

— Да.

— Я предупреждал, что не могу обсуждать закрытые материалы.

— И мы не просим вас этого делать.

Несколько секунд в кабинете было тихо.

Наконец Вальтер поднялся.

— Подождите здесь.

Он вышел в соседнее помещение. Эдрен проводил его взглядом.

— Думаешь, поможет? — тихо спросил он.

— Не знаю, — ответил Тарен. — Но, по крайней мере, он не выставил нас за дверь.

Вальтер вернулся с тонкой папкой.

— Это не личные дела, — сказал он, положив её на стол. — Старый перечень сотрудников отдела. Копия сохранилась в общем кадровом фонде после реорганизации.

Он раскрыл папку.

Внутри находились несколько пожелтевших листов с фамилиями, должностями и отметками о переводах.

Эдрен склонился над документом.

Арлен Севард значился старшим регистратором временных подразделений. Ниже шли имена помощников и младших служащих.

Один из них — Ильвар Ден — занимался проверкой входящих распоряжений.

Другой — Реман Коль — вёл учёт передачи документов между учреждениями.

Третья запись была почти неразборчива. Фамилия сохранилась лишь частично, должность указывала на работу с приложениями к ведомственным реестрам.

— Эти двое ещё живы? — спросил Эдрен.

Вальтер изучил пометки на полях.

— Ильвар Ден вышел на пенсию примерно десять лет назад. Последнее место службы — управление городских дорог.

— А Реман Коль?

— Переведён в центральное хранилище. Позже его имя встречается в списках сотрудников, но отметки о дальнейшей службе нет.

Тарен указал на третий лист.

— А этот человек?

— Не могу разобрать фамилию. Возможно, запись повреждена ещё в старой копии.

Эдрен переписал два имени.

— Где можно найти Ильвара Дена?

— Этого я не знаю. Но управление городских дорог находится в нижнем квартале. Возможно, там сохранились сведения о бывших сотрудниках.

— А центральное хранилище?

Вальтер закрыл папку.

— Туда вы без разрешения не попадёте.

— Мы и не собирались.

Регистратор посмотрел на Эдрена чуть внимательнее.

— Хорошо. И ещё один совет. Не пытайтесь получить копию всего списка. Я позволил вам ознакомиться с ним только потому, что он относится к старому кадровому фонду. Если начнутся официальные запросы по другим документам, я уже ничем не смогу помочь.

Тарен поднялся.

— Мы благодарны за то, что вы сделали.

Вальтер кивнул, но на этот раз не улыбнулся.

— Надеюсь, вы понимаете, когда следует остановиться.

Управление городских дорог занимало длинное здание рядом с торговой площадью.

Эдрен и Тарен добрались туда ближе к полудню. Внутри им сообщили, что Ильвар Ден давно не работает, но его фамилия сохранилась в списке бывших служащих.

На этот раз поиски оказались проще.

Сотрудник отдела кадров нашёл запись: Ден жил в небольшом доме на улице Каменщиков, неподалёку от старых городских мастерских.

— Он всё ещё там? — спросил Эдрен.

— Последнее подтверждение адреса было два года назад. Других сведений у нас нет.

Тарен поблагодарил служащего.

— Похоже, сегодня нам везёт.

— Не торопись, — ответил Эдрен. — Мы пока только нашли адрес.

Дом Ильвара Дена оказался двухэтажным, с узкими окнами и небольшим садом за низкой каменной оградой.

Дверь открыли не сразу.

На пороге появился мужчина лет шестидесяти пяти. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на лице читалась настороженность человека, который не привык к неожиданным посетителям.

— Да?

— Вы Ильвар Ден? — спросил Тарен.

— Смотря кто спрашивает.

— Меня зовут Тарен Ольд. Я занимаюсь историей старых дорожных архивов. Это Эдрен Вейл, бывший картограф королевской службы.

При упоминании фамилии Вейл мужчина чуть приподнял брови.

— Картограф? Кажется, я слышал о вас.

Эдрен не стал спрашивать, откуда именно.

— Мы хотели бы задать несколько вопросов о старом отделе служебной регистрации. Вы работали там вместе с Арленом Севардом.

Ден помолчал.

— Давно это было.

— Мы понимаем.

— А почему вас интересует Севард?

— Он занимался регистрацией временных подразделений. Мы пытаемся разобраться в нескольких старых распоряжениях, связанных с дорожной сетью.

Мужчина посмотрел на них по очереди.

— Вы можете говорить здесь.

Он не предложил войти, но и не закрыл дверь.

Тарен достал блокнот.

— Вы помните, как именно был устроен отдел?

— Конечно. Я проверял поступавшие распоряжения. Севард руководил регистрацией временных комиссий и подразделений. Реман Коль занимался передачей документов между учреждениями.

— С документами дорожного управления вы тоже работали?

— Иногда. У нас были распоряжения от разных ведомств.

Эдрен достал лист с изображением печати.

— Вам знаком этот знак?

Ильвар Ден посмотрел на рисунок.

На этот раз пауза затянулась.

— Где вы его нашли?

— На копии старой служебной записки.

— Чьей?

— Дорожного управления.

Ден вернул лист.

— Такой знак действительно встречался в нашем отделе.

— Кому он принадлежал? — спросил Эдрен.

— Не могу сказать наверняка. Мы не всегда знали, какое именно подразделение стоит за документом. Иногда распоряжения поступали уже с готовой печатью и номером регистрации.

— Но вы проверяли их?

— Мы проверяли оформление, соответствие установленному порядку и наличие необходимых отметок. Содержанием занимались другие люди.

Тарен записал его слова.

— Вы помните номер семьдесят два? Северный участок?

Ден нахмурился.

— Семьдесят два...

Он повторил номер, словно пытался восстановить давно забытый разговор.

— Номера распоряжений часто повторялись в разных сериях. Но если вы говорите о северном участке, то, возможно, речь идёт о специальной регистрации.

— Что это означало? — спросил Эдрен.

— Документ проходил через отдельный журнал. В обычном реестре оставалась только отметка о его получении или передаче. Само распоряжение хранилось отдельно.

Эдрен почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.

— Вы знаете, где находился этот журнал?

— Не знаю. После закрытия отдела его передали вместе с другими регистрационными материалами.

— В центральное хранилище?

Ден кивнул.

— Скорее всего.

— А Севард имел доступ к этим журналам?

— Разумеется. Он руководил отделом.

Тарен поднял глаза.

— Вы помните, почему его перевели?

Ден нахмурился.

— Не помню, чтобы его переводили. Он продолжал работать до самого упразднения отдела.

— Вальтер Норн говорил, что Севард был переведён в центральное управление.

— Это произошло уже после закрытия нашего отдела. Но сначала он занимался передачей регистрационных материалов.

— А потом ушёл со службы?

— Кажется, да.

Эдрен посмотрел на него.

— Вы давно с ним не виделись?

— Очень давно. После реорганизации мы почти не общались.

— Он когда-нибудь говорил о северном участке?

Ден не ответил сразу.

— Был один случай. Севард попросил меня проверить старую запись о передаче документов. Там не совпадали номера приложений.

— Какие именно?

— Этого я не помню. Но он был недоволен. Сказал, что часть материалов нельзя было включать в общий перечень.

— И что вы сделали?

— Проверил журнал и вернул ему документы. На этом всё закончилось.

— Вы не знаете, куда их передали?

— Нет.

Ден посмотрел на рисунок печати, который всё ещё лежал в руках Эдрена.

— Послушайте. Я не знаю, что вы ищете. Но если речь идёт о документах специальной регистрации, то вам лучше не пытаться восстановить их по обычным ведомостям. Они создавались именно для того, чтобы не смешиваться с остальными.

— Нам нужен доступ к журналу, — сказал Эдрен.

— Тогда вам нужен официальный запрос в центральное хранилище.

— Мы уже знаем, что доступ туда ограничен.

— Значит, знаете и ответ.

Ден слегка отступил от двери.

— Я больше ничем не помогу. Удачи вам.

Дверь закрылась.

Эдрен и Тарен отошли от дома.

Некоторое время они шли молча.

— Это уже не просто предположение, — сказал Эдрен.

— Что именно?

— Существовал отдельный журнал. Номер семьдесят два мог относиться к специальной серии. А Севард лично занимался передачей таких материалов.

— Да. Но мы всё ещё не знаем, что было в самом распоряжении.

— И не узнаем, пока не найдём журнал.

Тарен остановился у перекрёстка.

— Есть ещё кое-что. Ден сказал, что после закрытия отдела регистрационные материалы передали в центральное хранилище. Значит, это не случайная папка, которую кто-то мог потерять. Их перемещали официально.

— По отдельному распоряжению.

— Именно.

Эдрен достал блокнот и записал:

«Ильвар Ден. Отдельные журналы специальной регистрации. Распоряжение № 72 — возможно, отдельная серия. Передача регистрационных материалов в центральное хранилище после упразднения отдела».

Ниже он добавил ещё одну строку:

«Севард лично проверял документы о передаче. Не включать приложения в общий перечень».

Теперь у них появилось не только имя бывшего регистратора, но и подтверждение существования отдельного порядка учёта.

В гостиницу они вернулись к вечеру.

Тарен разложил на столе копию записки Марра, записи из Вестмара и новые сведения, полученные от Дена.

— Посмотри, — сказал он. — Всё начинает складываться.

Он положил рядом три листа.

На первом была запись о переводе Мерека.

На втором — распоряжение о сохранении прежнего порядка обращения с обозначениями.

На третьем — заметки о специальном журнале регистрации.

— Мерек сопровождал материалы, Ровен руководил северным участком, а Севард занимался регистрацией распоряжений, — произнёс Эдрен. — Получается целая цепочка.

— Только не путай должности с общей целью. Мы не знаем, насколько эти люди были связаны между собой.

— Но документы связаны.

— Да.

Тарен провёл пальцем по краю старой записки.

— И теперь нам нужно понять, как получить доступ к центральному хранилищу.

— Официальный запрос?

— Можно попробовать. Но для него потребуется указать конкретное основание и номер документа.

— У нас есть номер семьдесят два.

— Но нет точной серии и подтверждения, что распоряжение относится к доступным для изучения материалам.

Эдрен задумался.

— А если запросить не само распоряжение, а опись переданных регистрационных журналов?

Тарен посмотрел на него.

— Это уже разумнее. Опись может быть доступна по обычному порядку, даже если сами документы закрыты.

— Тогда мы хотя бы узнаем, сохранился ли журнал и под каким номером его передали.

— Верно.

Эдрен записал новую задачу.

За окном постепенно темнело. В городе зажигались фонари, а шум улиц становился тише.

Он посмотрел на рисунок печати.

Теперь круг с тремя линиями больше не казался случайной отметкой. Он был связан с отдельной системой регистрации, с документами, которые не включали в обычные перечни, и с людьми, чьи обязанности пересекались вокруг северного участка.

Но главного они всё ещё не знали.

Почему обычные дорожные записи исчезали из общих реестров?

И почему распоряжение, которое могло объяснить судьбу северного участка, до сих пор не найдено?

Эдрен убрал бумаги в папку.

На следующий день им предстояло обратиться в центральное управление с запросом об описи переданных документов.

Возможно, там они впервые увидят не просто следы отдельных служащих, а структуру, которая связывала их работу воедино.

Глава 18. Опись забытых документов

Глава 18. Опись забытых документов

Утро в Эйрхольме началось с густого тумана.

Эдрен проснулся раньше обычного. На столе по-прежнему лежали записи, собранные за последние дни: копия распоряжения Освина Марра, сведения о Мереке, фамилии бывших служащих регистрационного отдела и заметки о разговоре с Ильваром Деном.

Всё это постепенно складывалось в единую цепочку.

Но в её центре оставалось пустое место.

Распоряжение номер семьдесят два.

Эдрен уже несколько раз пытался представить, что именно могло содержаться в этом документе. Возможно, там указывалось место передачи материалов. Возможно, перечислялись участки дороги, которые следовало исключить из новых карт. А может быть, распоряжение касалось только порядка хранения старых обозначений.

Пока это были догадки.

Он собрал бумаги и разбудил Тарена.

— Сегодня отправляем запрос?

Архивист сел на кровати и потёр глаза.

— Сегодня сначала проверим, как правильно его оформить. Не хочу, чтобы нам вернули бумаги из-за неверной формулировки.

— Думаешь, это возможно?

— В государственных учреждениях возможно всё, что предусмотрено правилами. И ещё многое из того, что ими не предусмотрено.

Центральное управление располагалось в восточной части столицы, в массивном здании из светлого камня. Его фасад украшали колонны, а над главным входом находилась эмблема королевской администрации.

Здесь хранились документы, переданные из упразднённых ведомств, старые регистрационные книги и материалы, которые больше не требовались действующим учреждениям, но продолжали числиться на государственном учёте.

Внутри было заметно тише, чем в архивном управлении.

Посетителей принимали через несколько окон, каждое из которых отвечало за определённую категорию запросов.

Тарен обратился к служащей, сидевшей за третьим окном.

— Нам необходимо получить сведения об описи регистрационных материалов, переданных из отдела служебной регистрации после его упразднения.

Женщина попросила уточнить год реорганизации.

— Примерно двадцать два года назад, — ответил Тарен.

— Название отдела?

— Служебная регистрация временных подразделений.

Служащая сделала пометку.

— Вы запрашиваете сами документы или сведения об их передаче?

— Только опись.

— На основании чего?

Тарен положил на стойку подготовленное обращение.

В нём говорилось, что исследование посвящено истории государственного дорожного управления и порядку регистрации специальных распоряжений. В качестве основания указывались открытые сведения о деятельности прежнего отдела и упоминание отдельных регистрационных материалов в сохранившихся документах.

Женщина внимательно прочитала текст.

— Здесь нет номера фонда.

— Мы его не знаем. Именно поэтому и запрашиваем опись.

Она снова посмотрела на обращение.

— В таком случае потребуется уточнение периода и ведомства, от которого поступили документы.

Эдрен достал записи.

— Нас интересуют материалы, связанные с дорожным управлением, за период до упразднения отдела.

— Конкретные годы?

— Примерно последние десять лет его существования.

Служащая внесла дополнение и вернула бумаги.

— Запрос будет зарегистрирован. Ответ направят по указанному адресу, если сведения относятся к открытой части фонда.

— А если не относятся? — спросил Эдрен.

— Вам сообщат о порядке дальнейшего обращения.

Она поставила печать на копии заявления и передала её Тарену.

— Срок рассмотрения — до десяти рабочих дней.

Эдрен посмотрел на отметку.

— Десять дней.

— Это обычный срок, — сказала женщина.

Тарен поблагодарил её.

Когда они отошли от окна, Эдрен тихо произнёс:

— Мы не можем просто ждать.

— Можем заняться другими документами. Запрос — не единственная дорога к ответу.

Они провели остаток утра в открытом читальном зале центрального управления.

Тарен изучал общие описи старых ведомств, а Эдрен проверял сведения о передаче документов из дорожного управления.

В нескольких реестрах встречались одинаковые формулировки: «особое хранение», «отдельная регистрация», «передача по распоряжению управления».

Однако ни один документ не содержал прямого указания на печать с тремя линиями.

Ближе к полудню Эдрен заметил запись, которая заставила его остановиться.

В перечне переданных материалов значилась строка:

«Регистрационные приложения временных подразделений. Отдельный журнал учёта. Передано в составе закрытой серии. Сопроводительная опись — приложение отсутствует».

Он перечитал запись ещё раз.

— Тарен.

Архивист подошёл к нему.

— Что нашёл?

Эдрен указал на строку.

Тарен внимательно изучил её.

— Вот и подтверждение.

— Отдельный журнал действительно передали в центральное хранилище.

— Но сопроводительная опись отсутствует.

— Или её не включили в этот перечень.

Тарен перелистнул страницу.

— Посмотри на номер записи.

Рядом с текстом стоял регистрационный номер, а ниже — ссылка на другой том.

Они запросили его через служащего читального зала.

Спустя некоторое время им принесли нужную книгу.

В ней обнаружилась ещё одна запись:

«Закрытая серия регистрационных материалов. Передача произведена по отдельному распоряжению. Доступ к содержанию — по разрешению центрального управления. Внешняя опись не содержит перечня отдельных документов».

Эдрен медленно откинулся на стуле.

— Значит, общая опись существует, но внутри нет списка документов.

— Похоже на то.

— А журнал может находиться там до сих пор?

— Может. Но теперь мы знаем, что он не просто исчез из учёта.

Тарен переписал обе записи.

Эдрен посмотрел на ссылку в конце второй строки.

— Здесь есть ещё один номер.

— Номер передачи.

— Двести сорок один.

Тарен проверил предыдущие страницы.

— Нет. Это номер отдельного распоряжения о перемещении серии. Не семьдесят два.

— Значит, распоряжение семьдесят два и распоряжение двести сорок один — разные документы?

— Судя по всему, да. Первое могло относиться к северному участку. Второе — к передаче регистрационных материалов в хранилище.

Эдрен записал оба номера, стараясь не перепутать их.

После обеда они продолжили изучать открытые реестры.

Тарен нашёл несколько документов о реорганизации государственных архивов. Согласно одному из них, материалы упразднённых подразделений распределяли между тремя хранилищами в зависимости от характера и срока хранения.

Обычные ведомости передавали в городской архив.

Документы действующих учреждений оставались в центральном управлении.

Материалы специальной регистрации направлялись в отдельное хранилище, доступ к которому определялся особым порядком.

— Вот почему мы не можем найти журнал в обычной описи, — сказал Эдрен.

— Его туда и не должны были включать.

— Но зачем сохранять его отдельно столько лет?

Тарен пожал плечами.

— Возможно, срок хранения ещё не истёк. Или распоряжение о передаче предусматривало постоянное хранение.

— Если это так, журнал может содержать сведения о других участках.

— Не только о северном.

Эдрен посмотрел на него.

— Ты думаешь, подобные распоряжения касались всей Великой дороги?

— Пока мы знаем только о северном участке. Но если существовала отдельная система регистрации, она могла использоваться и в других местах.

Эдрен снова взглянул на записи.

Впервые за долгое время ему стало ясно, что они ищут не просто потерянный документ. Они вышли на целую систему учёта, существовавшую параллельно обычным государственным реестрам.

И эта система пережила своё ведомство.

К вечеру они покинули центральное управление.

Дождь прекратился, но улицы оставались мокрыми. Тарен предложил пройтись пешком до гостиницы, чтобы спокойно обсудить дальнейшие действия.

— У нас есть подтверждение, что журнал передали в закрытую серию, — сказал Эдрен. — Есть номер распоряжения о передаче и ссылка на центральное хранилище.

— Но нет самого журнала.

— И нет описи отдельных документов.

— Именно.

Эдрен остановился у каменной ограды.

— Значит, нам нужно получить разрешение на доступ.

— Для этого придётся указать конкретную цель и доказать, что у нас есть основания изучать закрытые материалы.

— Мы можем сослаться на записку Марра и сведения Ильвара Дена.

— Это поможет подтвердить, что такие документы существовали. Но не обязательно даст право их читать.

— Тогда придётся найти человека, который может подтвердить связь распоряжения семьдесят два с северным участком.

Тарен задумался.

— Возможно, сам Марр.

— Он уже помог нам всем, чем мог.

— Или кто-то из дорожного управления, кто участвовал в передаче материалов.

Эдрен вспомнил фамилию Мерека.

— Мы всё ещё не знаем, куда его перевели.

— Верно. И пока не нашли ни одного документа, который указывал бы его дальнейшее место службы.

Они продолжили путь.

В гостинице Эдрен разложил записи на столе.

Он отделил сведения о северном участке от документов, связанных с передачей архивных материалов.

На одном листе оказались имена Ровена, Мерека и Севарда.

На другом — номера распоряжений семьдесят два и двести сорок один.

Третий лист содержал выдержки из описи центрального управления.

Тарен долго изучал записи, прежде чем заговорить.

— Есть одна деталь, которую мы упускаем.

— Какая?

— В записке Марра говорится, что новые карты не должны содержать сведений о промежуточных пунктах до завершения проверки.

— Да.

— Но в описи центрального управления написано, что регистрационные материалы передали в закрытую серию. Значит, кто-то не просто запретил использовать старые обозначения. Кто-то позаботился о том, чтобы документы, связанные с ними, сохранились отдельно.

Эдрен задумался.

— Получается, их не уничтожили.

— По крайней мере, не все.

— Тогда почему обычные карты перестали показывать эти места?

Тарен не ответил.

В комнате стало тихо.

Эдрен подошёл к окну. За стеклом виднелась улица, по которой спешили домой последние прохожие.

Он вспомнил старую карту, полученную в Эйрхольме. На ней Великая дорога продолжалась далеко за пределы современных маршрутов. Там были станции, поселения и узлы, которых не существовало в новых справочниках.

Раньше он думал, что кто-то просто убрал их с карт.

Теперь становилось ясно, что исчезновение этих сведений было частью куда более сложного процесса.

— Завтра попробуем выяснить, кто подписал распоряжение о передаче серии, — сказал Эдрен.

— В открытой описи может быть имя ответственного служащего.

— А если его нет?

— Тогда будем искать по номеру двести сорок один.

Тарен собрал бумаги и убрал их в папку.

— Но сегодня достаточно. Мы наконец нашли подтверждение, что нужные материалы существуют.

Эдрен кивнул.

Он посмотрел на копию описи, где рядом с номером серии стояла короткая отметка:

«Содержание не раскрывать без отдельного разрешения».

Эта фраза не объясняла ничего.

Но теперь она была не просто строкой в старом документе.

Она указывала на дверь, за которой хранилась часть истории, которую кто-то решил отделить от всего остального мира.

Часть IV. Цена истины

Глава 19. Подпись под распоряжением

Утро в Эйрхольме началось с ясного неба.

После нескольких дождливых дней улицы выглядели непривычно светлыми. Солнечные лучи отражались в мокрой мостовой, а над крышами старого квартала медленно поднимался лёгкий пар.

Эдрен сидел за столом и изучал копию описи центрального управления.

Перед ним лежали два номера: семьдесят два и двести сорок один.

Первый относился к северному участку. Второй — к передаче регистрационных материалов в закрытую серию.

Между ними могла находиться связь, но пока она оставалась неясной.

Тарен, уже одевшийся, остановился возле стола.

— Ты всю ночь смотрел на эти цифры?

— Не всю.

— Значит, только большую её часть.

Эдрен убрал листы в папку.

— Вчера мы нашли подтверждение существования закрытой серии. Сегодня нужно выяснить, кто распорядился передать туда документы.

— В открытой описи может быть имя ответственного лица.

— А если оно скрыто?

— Тогда хотя бы узнаем, кто оформлял передачу.

Тарен надел плащ.

— Начнём с этого. И не будем делать вид, будто уже знаем, кто за всем стоит.

Эдрен поднялся.

— Договорились.

В центральном управлении их встретила та же служащая, которая принимала запрос накануне.

Она узнала Тарена и попросила подождать, пока проверит номер обращения.

— Ответа пока нет, — сообщила она спустя несколько минут.

— Мы понимаем, — сказал Тарен. — Но хотели бы уточнить сведения по одной записи, найденной в открытой описи.

Он положил перед ней копию страницы с номером двести сорок один.

Женщина изучила документ.

— Что именно вас интересует?

— Ответственный за передачу регистрационных материалов из упразднённого отдела служебной регистрации.

— В самой описи эти сведения не указаны.

— Возможно, они есть в сопроводительном реестре?

— Сопроводительные документы могут относиться к закрытой части фонда.

— А регистрационный номер передачи?

Женщина проверила запись.

— Здесь указан номер двести сорок один. Он относится к серии распоряжений центрального управления.

— Можно узнать, кто зарегистрировал документ?

— Это зависит от доступности регистрационной книги.

Тарен кивнул.

— Мы готовы подать отдельный запрос.

Служащая достала новый бланк.

— Тогда укажите, что вам необходимы сведения о регистрации передачи, а не содержание закрытого распоряжения.

Эдрен внимательно слушал.

Это был небольшой шаг, но именно такие шаги позволяли им двигаться дальше, не вызывая лишних вопросов.

Через несколько минут обращение было оформлено.

— Ответ может занять несколько дней, — сказала женщина.

— Мы подождём, — ответил Тарен.

Они отошли от стойки.

— Теперь у нас два запроса, — заметил Эдрен.

— И оба официальные. Это лучше, чем пытаться попасть в хранилище без разрешения.

Покинув центральное управление, они направились в архивное управление.

Тарен хотел проверить, сохранились ли в общих реестрах сведения о руководителях, подписывавших распоряжения центрального управления в тот период.

В читальном зале им выдали несколько справочников по составу государственных учреждений.

Эдрен начал с перечня руководителей дорожного управления.

Ровен, как и прежде, значился старшим надсмотрщиком северного участка. Его полномочия распространялись на организацию работ, учёт материалов и контроль за состоянием дорожных сооружений.

Но в документах о передаче материалов его подписи не было.

Следующим они проверили перечень руководителей центрального управления.

В нужный период там значились несколько должностных лиц. Одни отвечали за архивное хранение, другие — за регистрацию ведомственных распоряжений.

Тарен выписал три фамилии.

— Ни одна пока нам ничего не говорит, — заметил Эдрен.

— Зато теперь у нас есть круг людей, которые могли участвовать в передаче документов.

— Мы не знаем, кто из них подписывал распоряжение двести сорок один.

— Именно поэтому и нужен ответ на наш запрос.

Эдрен продолжил изучать справочник.

Внизу страницы находилась небольшая примечательная запись: после реорганизации часть полномочий по особым регистрационным сериям была передана отдельному административному подразделению.

Название подразделения в открытом перечне отсутствовало.

— Смотри, — сказал он.

Тарен прочитал строку.

— Значит, после реорганизации эти документы перешли под управление другой структуры.

— И она не указана в общем перечне.

— Или сведения о ней вынесены в отдельное приложение.

Эдрен сделал копию записи.

Теперь появилось ещё одно направление поиска.

Ближе к полудню они решили вернуться к Освину Марру.

Эдрен не был уверен, что бывший архивист сможет добавить что-то новое, но тот работал в архивном управлении в период, когда подобные передачи ещё происходили.

Если кто-то и мог помнить изменения в системе регистрации, то именно Марр.

Дом Освина находился в старом квартале, неподалёку от бывшего архивного управления.

На этот раз дверь открыли почти сразу.

— Снова вы, — произнёс Марр, увидев посетителей. — Надеюсь, ничего не случилось.

— Пока нет, — ответил Тарен. — Но у нас появились новые сведения.

Марр пропустил их внутрь.

В комнате почти ничего не изменилось. На письменном столе лежали бумаги, рядом стояли книги, а у окна находился небольшой шкаф с архивными папками.

Эдрен рассказал о разговоре с Ильваром Деном и найденной записи о передаче регистрационных материалов в закрытую серию.

Марр слушал внимательно, не перебивая.

— Значит, вы нашли подтверждение, что журнал сохранился, — произнёс он наконец.

— Да. Но мы не знаем, кто подписал распоряжение о передаче.

Марр задумался.

— В те годы порядок хранения менялся несколько раз. Некоторые материалы действительно передавали в отдельные подразделения. Но я не занимался их содержанием.

— Вы помните, кто отвечал за такие передачи?

— Формально — центральное управление. Но непосредственное оформление могло проходить через регистрационный отдел.

— А кто руководил им после упразднения старого отдела? — спросил Тарен.

Марр посмотрел на него.

— Вы нашли ещё одну фамилию?

— Пока только несколько фамилий из открытого справочника.

Эдрен показал ему записи.

Марр долго изучал лист.

— Эти люди могли иметь отношение к передаче. Но я не хочу называть кого-то без уверенности.

— Нам не нужно обвинять их, — сказал Эдрен. — Мы пытаемся понять, как работала система.

— Это разумно. Только помните: в государственных архивах не каждое ограничение доступа означает попытку что-то скрыть.

— Мы уже слышали это, — ответил Эдрен.

Марр поднял взгляд.

— И правильно. Иногда документы закрывают из-за опасности их неправильного использования. Иногда — из-за политических причин. А иногда просто потому, что никто не хочет брать на себя ответственность за старые решения.

Тарен слегка наклонил голову.

— Вы думаете, здесь могло быть что-то подобное?

Марр не ответил сразу.

— Я помню, что после нескольких изменений в порядке регистрации некоторые документы стали проходить по отдельным каналам. Служащие знали, что им нужно сделать, но далеко не всегда знали, кто принял первоначальное решение.

— А печать с тремя линиями? — спросил Эдрен.

Марр задумался.

— Я видел её не только на той записке. Кажется, она встречалась на сопроводительных листах, которые не включали в обычные дела.

— Вы знаете, кому она принадлежала?

— Нет. Но помню одну деталь.

Эдрен подался вперёд.

— Какую?

— Такие листы не регистрировали по названию учреждения. Их учитывали по номеру серии и дате поступления. Название подразделения иногда отсутствовало даже на внутренней обложке.

— Значит, печать заменяла название?

— Не обязательно. Скорее, она подтверждала принадлежность документа к определённому порядку обращения.

Эдрен посмотрел на Тарена.

Это совпадало с тем, что рассказывал Ильвар Ден.

— Вы помните, когда впервые начали использовать такой порядок? — спросил архивист.

Марр медленно покачал головой.

— Нет. Но могу сказать, что он существовал задолго до закрытия северного участка.

Эти слова заставили Эдрена задуматься.

Если отдельная система регистрации появилась раньше, значит, она не была создана специально для сокрытия одного дорожного объекта.

Она существовала независимо от истории Ровена, Мерека и северной станции.

— Спасибо, — сказал Тарен. — Это важная информация.

Марр проводил их до двери.

— И ещё одно, господин Вейл.

Эдрен обернулся.

— Да?

— Если вы действительно хотите разобраться в старых дорогах, не ограничивайтесь документами. Иногда то, что не попало в архив, продолжает существовать в других местах.

— Например?

— В людях, которые помнят старые названия. В камнях, которые не успели вывезти. В указателях, которые никто не счёл нужным уничтожить.

Эдрен вспомнил Вестмар и камень у старой мельницы.

— Мы уже начали это понимать.

Марр кивнул.

— Тогда не забывайте об этом.

После встречи они направились к гостинице.

Дорога проходила через старую часть города, где ещё сохранялись здания времён прежнего королевского управления.

Эдрен молчал.

Слова Марра не выходили у него из головы.

Система отдельной регистрации существовала задолго до закрытия северного участка. Значит, она могла использоваться для разных целей, а не только для исключения дорог и поселений из официальных карт.

— Ты думаешь, это меняет наше расследование? — спросил Тарен.

— Да.

— Как именно?

— Раньше я считал, что кто-то решил убрать несколько поселений с карт и для этого создал особый порядок работы с документами.

— А теперь?

— Теперь похоже, что порядок существовал раньше. И кто-то использовал его для чего-то большего.

Тарен остановился возле перекрёстка.

— Не делай выводов раньше времени.

— Я и не делаю. Но если такая система существовала десятилетиями, то кто-то должен был поддерживать её работу.

— Возможно, разные люди в разные годы.

— И ни один из них не знал всей картины?

— Такое вполне возможно.

Эдрен посмотрел на него.

— Тогда мы можем искать не одного человека, который всё организовал, а целую последовательность решений.

Тарен одобрительно кивнул.

— Это гораздо ближе к тому, что мы действительно знаем.

Вечером они получили письмо от центрального управления.

Служащая прислала короткое уведомление: запрос о регистрации распоряжения двести сорок один принят к рассмотрению. Для подготовки ответа требовалось уточнить, интересуют ли заявителей сведения о должностном лице, зарегистрировавшем передачу, или сведения о руководителе, утвердившем распоряжение.

Эдрен перечитал текст дважды.

— Вот это уже интересно.

Тарен взял письмо.

— Они разделяют две должности.

— Значит, документ мог быть зарегистрирован одним человеком, а утверждён другим.

— Именно. И нам нужно выяснить оба имени.

— Тогда ответим, что нас интересуют оба.

Тарен сел за стол и начал составлять дополнение к запросу.

Эдрен тем временем снова разложил свои записи.

Он посмотрел на фамилии Ровена, Мерека, Севарда и двух служащих центрального управления, найденных в справочнике.

Каждый из них занимал своё место в цепочке.

Но никто из них пока не объяснял, почему старые дороги исчезали из официальных карт.

Он достал первоначальную карту, ту самую, с которой всё началось.

Линия Великой дороги уходила на восток, пересекала несколько старых узлов и заканчивалась возле названия Равенхольм.

Эдрен провёл пальцем по краю бумаги.

Когда-то он считал, что его увольнение было следствием обычного служебного конфликта. Теперь он понимал, что мог случайно задеть систему, существование которой никто не собирался обсуждать.

Но одного этого было недостаточно, чтобы отступить.

Он сложил карту и убрал её в папку.

Впереди оставалось получить ответ на запрос, установить, кто подписал распоряжение о передаче закрытой серии, и найти законный путь к журналу специальной регистрации.

И только после этого они смогут узнать, что именно скрывалось за номером семьдесят два.

Вопросов становилось больше.

Но впервые за всё время у Эдрена появилось ощущение, что расследование приближается к чему-то настоящему.

Глава 20. Тот, кто поставил подпись

Глава 20. Тот, кто поставил подпись

Утром Эдрен первым делом проверил, не пришло ли письмо из центрального управления.

Ответа не было.

Он отложил лист с подтверждением запроса и подошёл к окну. На улице уже началось привычное столичное движение: торговцы открывали лавки, телеги пробирались между прохожими, а у перекрёстка двое стражников останавливали повозку для проверки груза.

Эйрхольм жил своей обычной жизнью.

Город не замечал, что где-то в его архивах хранились документы о дорогах, которых больше не существовало на картах.

— Ты опять ждёшь письма? — спросил Тарен, появившись в дверях.

— Проверил только один раз.

— И сколько раз собираешься проверять сегодня?

— Сколько потребуется.

Тарен усмехнулся.

— Тогда начни с завтрака. Бумаги от этого быстрее не появятся.

До полудня они занимались подготовкой.

Тарен предложил ещё раз проверить открытые сведения о центральном управлении. Если распоряжение двести сорок один было оформлено после упразднения отдела служебной регистрации, то подписавший его человек мог занимать должность уже в новой структуре.

Эдрен разложил справочники и начал сверять годы.

Реорганизация произошла двадцать два года назад. Документы северного участка передали в отдельную серию спустя некоторое время после закрытия старого отдела. Следовательно, распоряжение о передаче должно было появиться уже при новом порядке управления.

— Посмотри сюда, — сказал Тарен.

Он указал на список должностных лиц, отвечавших за архивное хранение.

В перечне значился Арвель Ренар — заместитель руководителя центрального управления по вопросам регистрации и хранения специальных материалов.

Рядом стояла отметка о назначении, сделанная примерно за год до передачи документов.

— Он мог утверждать распоряжение? — спросил Эдрен.

— Мог. Но это пока только должность.

— В списке есть ещё кто-нибудь?

Тарен перелистнул страницу.

— Руководитель управления — лорд Эстен Варн. Но его полномочия были гораздо шире. Не думаю, что он лично занимался каждой передачей.

Эдрен записал обе фамилии.

— Арвель Ренар и Эстен Варн.

— Не забывай, что мы ищем не виновных. Нам нужны люди, которые могут объяснить порядок передачи.

— Я помню.

Тарен закрыл справочник.

— Тогда подождём ответа.

Письмо пришло ближе к полудню.

Служащая центрального управления сообщала, что сведения о регистрации распоряжения двести сорок один найдены. Запрошенные данные относились к открытой части регистрационного фонда, поэтому дополнительного разрешения не требовалось.

Для ознакомления предлагалось прибыть в управление в течение двух дней.

Эдрен перечитал сообщение.

— Значит, нас всё-таки допустят к записи.

— Только к записи о регистрации, — напомнил Тарен.

— Но это уже больше, чем у нас было вчера.

Они отправились в центральное управление сразу после обеда.

На этот раз их направили в другой кабинет.

За письменным столом сидел мужчина средних лет в тёмном форменном жилете. Он представился служащим регистрационного отдела и попросил предъявить копию обращения.

Тарен передал ему бумаги.

— Вы запрашивали сведения о лице, зарегистрировавшем распоряжение, и должностном лице, утвердившем передачу материалов, — произнёс служащий. — Запись найдена. Но сразу предупреждаю: мы не можем предоставить содержание самого распоряжения.

— Нам нужны только сведения из открытого регистра, — ответил Тарен.

Служащий достал книгу учёта.

Он перелистнул несколько страниц, нашёл нужный номер и положил перед ними раскрытый том.

Эдрен наклонился над записью.

Строка была короткой:

«Распоряжение № 241. Передача регистрационных материалов упразднённого отдела служебной регистрации в закрытую серию центрального хранилища».

Ниже значилось:

«Зарегистрировано: Реман Коль».

Эдрен замер.

— Реман Коль? — переспросил он.

— Да. Сотрудник, отвечавший за передачу документов между учреждениями.

Тарен быстро посмотрел на Эдрена.

Это была та самая фамилия из списка, который они получили у Вальтера Норна.

— А кто утвердил распоряжение? — спросил архивист.

Служащий провёл пальцем по следующей строке.

«Утверждено заместителем руководителя центрального управления по вопросам регистрации и хранения специальных материалов Арвелем Ренаром».

Эдрен записал имя.

— Это всё, что указано в открытом регистре?

— Да. Содержание распоряжения относится к закрытой серии.

— Можно узнать, сохранились ли сведения о последующем перемещении материалов?

Служащий проверил соседние записи.

— Здесь есть отметка о приёме серии центральным хранилищем. Дата совпадает с датой передачи. Дополнительных перемещений в этом томе не указано.

Тарен поблагодарил его.

Эдрен ещё раз посмотрел на две фамилии.

Реман Коль.

Арвель Ренар.

Один зарегистрировал передачу. Другой её утвердил.

И оба теперь имели отношение к истории документов, которые они искали.

Они вышли из кабинета и остановились в коридоре.

— Теперь у нас есть имена, — сказал Эдрен.

— Да. Но обрати внимание на Коля.

— Он работал вместе с Севардом.

— И занимался передачей документов ещё до закрытия отдела. Значит, он мог знать, какие материалы отправляли в центральное хранилище.

— А Ренар?

— Утверждал передачу. Возможно, знал больше, чем Коль.

Эдрен открыл блокнот.

— Нужно найти их нынешнее местонахождение.

— С Коля начнём с кадровых записей. Вальтер уже показывал нам старый список.

— А Ренар?

— Он занимал руководящую должность. Если ещё жив, его имя должно встречаться в официальных документах.

Эдрен закрыл блокнот.

— Тогда сначала Коль.

В архивном управлении они снова обратились к Вальтеру Норну.

Тот встретил их с явным удивлением.

— Вы нашли что-то?

— Да, — ответил Тарен. — Распоряжение двести сорок один зарегистрировал Реман Коль.

Вальтер некоторое время молчал.

— Значит, он всё-таки участвовал в передаче.

— Вы знали, что он работал с закрытыми сериями? — спросил Эдрен.

— Я знал, что он занимался перемещением документов между учреждениями. Но подробностей не знал.

— Он ещё служит?

Вальтер открыл кадровый справочник.

— Сейчас посмотрим.

Он перелистнул несколько страниц и нашёл нужную запись.

— Коль прекратил службу примерно пятнадцать лет назад. Последнее место работы — центральное управление.

— Причина увольнения указана?

— Выход на пенсию.

— Есть адрес?

Вальтер покачал головой.

— Только старый служебный адрес. Личных данных в этом справочнике нет.

Тарен задумался.

— А кто мог знать, где он жил после выхода на пенсию?

— Возможно, кадровый отдел центрального управления. Но они не обязаны предоставлять такие сведения.

Эдрен посмотрел на Вальтера.

— А вы сами давно его видели?

— Последний раз, кажется, на собрании после реорганизации. Он тогда уже собирался уходить.

— Он общался с Севардом?

— Конечно. Они долго работали вместе. Но после закрытия отдела их пути разошлись.

Вальтер закрыл справочник.

— Я бы на вашем месте начал с центрального управления. Если Коль действительно регистрировал распоряжение двести сорок один, там должны были остаться сведения о его служебной деятельности.

— Мы уже были там, — ответил Эдрен. — Но пока получили только запись о передаче.

— Значит, придётся искать дальше.

Вальтер посмотрел на него внимательнее.

— И всё-таки, господин Вейл, зачем вам так нужен этот человек?

Эдрен не стал уклоняться.

— Потому что он мог знать, куда передали документы северного участка.

Вальтер медленно кивнул.

— Понятно.

Он не стал задавать новых вопросов.

Выйдя из здания, Эдрен и Тарен направились к гостинице.

По дороге они обсуждали найденные сведения.

— Реман Коль — очевидный следующий шаг, — сказал Эдрен. — Он регистрировал передачу и работал с Севардом.

— Да. Но я бы не забывал о Ренаре.

— Думаешь, стоит искать его одновременно?

— Пока нет. Сначала выясним, можно ли найти Коля. Если он действительно участвовал в передаче, возможно, сможет рассказать, что происходило с документами.

— А если откажется разговаривать?

— Тогда будем искать другой путь.

Эдрен остановился у старой городской стены.

— Знаешь, что меня беспокоит?

— Что?

— Все эти люди занимали обычные должности. Регистраторы, архивисты, служащие. Никто из них не выглядел человеком, способным решить судьбу целого участка Великой дороги.

— Возможно, они и не решали её.

— Тогда кто?

Тарен посмотрел на каменную кладку стены.

— Может быть, никто из них. Иногда большие перемены происходят не по решению одного человека, а из-за множества распоряжений, которые каждый выполняет по отдельности.

Эдрен задумался.

— И в итоге никто не отвечает за результат.

— Именно.

Вечером они снова разложили документы на столе.

Тарен составил краткую последовательность событий.

Сначала старый отдел служебной регистрации принимал распоряжения временных подразделений.

Затем северный участок был закрыт, а материалы начали распределять между несколькими учреждениями.

Позже отдел упразднили, а его регистрационные документы передали в закрытую серию центрального хранилища.

Распоряжение о передаче зарегистрировал Реман Коль, а утвердил Арвель Ренар.

— Но мы всё ещё не знаем, кто издал распоряжение номер семьдесят два, — сказал Эдрен.

— И не знаем, что именно в нём было написано.

— Получается, двести сорок один привёл нас к людям, которые занимались передачей документов, но не к тем, кто принимал первоначальное решение.

Тарен кивнул.

— Это важное различие.

Эдрен посмотрел на карту.

Равенхольм всё ещё находился далеко за пределами известного маршрута. Между ним и Эйрхольмом лежали сотни миль, а современная дорожная сеть не показывала пути, по которому можно было бы добраться до старой станции.

Но теперь Эдрен понимал, что до путешествия необходимо закончить архивное расследование.

Он не собирался отправляться наугад.

Сначала нужно было узнать, что именно произошло с северным участком и почему его следы оказались отделены от официальной истории.

Он убрал карту.

— Завтра попробуем найти Коля, — сказал он.

— И, если получится, выясним, что он помнит о передаче закрытой серии.

Тарен погасил лампу на своём столе.

В комнате стало темно.

Эдрен ещё некоторое время сидел у окна, думая о двух именах, которые появились в его записях.

Реман Коль.

Арвель Ренар.

Один мог рассказать, как документы покинули старый отдел.

Другой мог объяснить, почему их решили хранить отдельно.

И где-то между этими двумя людьми находилось распоряжение, которое могло изменить всё, что Эдрен знал о Великой дороге.

Глава 21. След бывшего служащего

Глава 21. След бывшего служащего

Утро в Эйрхольме выдалось холодным и ясным. После ночного дождя улицы блестели, а на крышах домов ещё держались капли воды. Город постепенно просыпался: открывались лавки, торговцы выкатывали тележки, у перекрёстков собирались первые повозки.

Эдрен пришёл в гостиничную комнату Тарена раньше обычного. В руках он держал несколько листов, исписанных мелким почерком.

— Ты уже был в управлении? — спросил Тарен, отодвигая чашку.

— Нет. Но я почти уверен, что нам придётся туда вернуться.

Эдрен положил бумаги на стол.

— Вчера мы узнали, кто зарегистрировал передачу закрытой серии. Реман Коль. Но у нас нет ни адреса, ни сведений о том, где он живёт сейчас.

— Вальтер сказал, что Коль вышел на пенсию.

— Да. И это единственное, что мы знаем наверняка.

Тарен пробежал глазами записи.

— Тогда начнём с кадрового отдела. Если он действительно получал пенсию от управления, там должна была остаться запись о его последнем месте службы и месте выплаты.

— Именно. Я не хочу снова ходить по городу и спрашивать людей, которые могут даже не помнить его имени.

Они позавтракали и отправились в центральное управление.

Здание встретило их привычной суетой. В коридорах двигались служащие с папками, у дверей кабинетов ожидали посетители. Здесь всё было устроено так, чтобы каждый документ попадал в нужные руки, а каждый вопрос проходил через несколько столов.

Эдрен невольно задержал взгляд на табличке картографического отдела, видневшейся в конце коридора. Когда-то он проходил мимо неё каждый день. Теперь даже не был уверен, что прежние коллеги захотели бы с ним разговаривать.

— Не отвлекайся, — негромко сказал Тарен.

— Я и не отвлекаюсь.

— Конечно.

Они нашли кадровый отдел в другом крыле. За длинной стойкой сидел пожилой служащий с аккуратно уложенными седыми волосами. Он выслушал их просьбу, затем попросил назвать полное имя бывшего сотрудника.

— Реман Коль, — ответил Эдрен. — Ранее служил в отделе служебной регистрации. Позднее был переведён в центральное хранилище.

Служащий записал имя и попросил подождать.

Он вернулся минут через десять с тонкой папкой. Несколько минут листал её, сверяя записи с отдельной книгой.

— Здесь есть сведения о службе, — наконец произнёс он. — Коль действительно числился в отделе служебной регистрации. После его упразднения был переведён в центральное хранилище. Там и оставался до выхода на пенсию.

— Когда это произошло? — спросил Тарен.

— Около пятнадцати лет назад. Точная дата увольнения указана здесь.

Он повернул папку к себе, нашёл нужную строку и назвал дату.

Эдрен записал её.

— Нам нужен адрес, по которому после выхода на пенсию направлялись выплаты.

Служащий посмотрел на него внимательнее.

— Вы родственники?

— Нет. Мы изучаем историю передачи архивных материалов, — ответил Тарен. — Коль участвовал в оформлении одной из таких передач.

— Тогда вам потребуется отдельное разрешение.

— Даже если речь идёт только о бывшем месте жительства?

— В личных делах сотрудников содержатся сведения, которые не относятся к открытой регистрации. Я могу проверить, сохранилась ли отметка о переводе пенсионного дела в другую администрацию. Но сам адрес без основания предоставить не вправе.

Эдрен ожидал подобного ответа.

— Нам не нужен его домашний адрес. Достаточно знать, в какой округ или город передали пенсионное дело.

Служащий немного подумал.

— Это возможно. Подождите.

На этот раз ожидание оказалось дольше. За окном успели дважды смениться посетители, прежде чем служащий вернулся с ещё одной книгой. Он положил её рядом с папкой, сверил несколько номеров и остановился на нужной записи.

— Вот. После выхода на пенсию Коль некоторое время получал выплаты через столичную администрацию. Спустя три года его дело было передано в округ Линденвальд.

— Линденвальд? — переспросил Эдрен.

— Небольшой округ к юго-западу от столицы. Ведомость указывает местную администрацию, но не конкретное поселение.

Тарен наклонился над книгой.

— Причина передачи указана?

— Смена постоянного места проживания. Других сведений нет.

Эдрен записал название округа и номер ведомости.

— Можно узнать, когда именно дело было передано?

Служащий назвал год и месяц.

— Этого достаточно, — сказал Тарен. — Благодарим за помощь.

Они отошли от стойки и остановились у окна в конце коридора.

— Значит, он уехал из Эйрхольма, — произнёс Эдрен.

— И не просто уехал. Он официально сменил место проживания, а его пенсионное дело последовало за ним.

— Линденвальд большой?

— По столичным меркам небольшой. Несколько поселений, старые поместья, пара торговых дорог. Но без точного адреса мы можем потратить там несколько дней.

— Зато теперь у нас есть хотя бы направление.

Тарен убрал записи в папку.

— Сначала проверим местную администрацию. Возможно, они смогут подтвердить, где Коль получал выплаты. А если нет, придётся искать его через старые служебные связи.

— Вальтер может знать кого-нибудь из тех, кто ещё поддерживал с ним отношения.

— Может. Но я бы не рассчитывал, что бывший регистратор пятнадцать лет спустя оставил после себя удобный список знакомых.

Они уже собирались уходить, когда Эдрен заметил на соседнем столе книгу с надписью «Переводы пенсионных дел между округами». Он остановился и попросил служащего разрешить посмотреть соответствующую запись.

Тот нехотя согласился, но предупредил, что книга предназначена только для справочного использования.

Запись о Ремане Коле оказалась короткой. В ней значились дата передачи дела, прежнее учреждение и новый получатель — администрация Линденвальда.

Однако в графе оснований имелась дополнительная отметка:

«Перевод произведён по заявлению получателя. Личное присутствие подтверждено местной администрацией».

Эдрен перечитал строку.

— Значит, он сам явился туда, — сказал он.

— Или по крайней мере подтвердил своё место жительства, — уточнил Тарен.

— Это уже кое-что. Он не исчез из документов. Его дело просто продолжило движение по обычному порядку.

Тарен посмотрел на запись.

— И это важнее, чем кажется. Если бы Коль хотел полностью скрыться, ему пришлось бы отказаться от выплат или искать другой способ получать их. Но он прошёл обычную процедуру.

— Возможно, ему нечего было скрывать.

— Возможно.

Они вернули книгу и покинули управление.

До полудня оставалось около часа. Тарен предложил зайти к Вальтеру Норну, но Эдрен решил сначала заглянуть к Освину Марру. Тот мог знать, как в прежние годы оформляли перевод пенсионных дел бывших служащих центрального хранилища.

Марр принял их не сразу. За дверью послышался скрип стула, затем тяжёлые шаги. Архивариус открыл, придерживая на плече старый шерстяной жилет.

— Вы опять за документами, — сказал он, пропуская гостей внутрь. — Надеюсь, на этот раз не собираетесь просить меня достать распоряжение, которого не существует.

— Пока только хотим задать вопрос, — ответил Тарен.

Марр усмехнулся и указал на стулья.

Эдрен рассказал о Ремане Коле и переводе его пенсионного дела в Линденвальд.

Старик внимательно выслушал, затем снял очки.

— Коль… Да, помню эту фамилию. Он занимался передачей дел. Не самый разговорчивый человек, зато аккуратный. Если в журнале стояла его подпись, значит, документы прошли через его руки.

— Вы знали, куда он уехал? — спросил Эдрен.

— Нет. После выхода на пенсию я с ним не встречался. Но кое-что могу сказать о порядке. Служащие центрального хранилища, имевшие доступ к закрытым сериям, после увольнения не сохраняли никаких особых полномочий. Их личные дела передавались в обычный кадровый архив.

— А если человек участвовал в передаче материалов, которые впоследствии закрыли?

Марр надел очки обратно.

— Это не давало ему права распоряжаться ими после увольнения. Но если он помнил, что именно передавал, то мог знать больше, чем значилось в открытой описи.

— Вы думаете, Коль мог помнить содержание серии?

— Я думаю, что человек, который оформлял передачу целого журнала, наверняка видел сопроводительные документы. Другое дело, сколько он запомнил и захочет ли рассказывать об этом спустя столько лет.

Тарен положил на стол копию записи № 241.

— Здесь указано, что Коль зарегистрировал передачу, а Арвель Ренар её утвердил. Мы хотим понять, кто готовил документы и что именно было передано.

Марр долго смотрел на лист.

— Ренар, — повторил он. — Это имя мне знакомо. Он не занимался обычной архивной работой. Его подпись появлялась на распоряжениях, которые проходили через несколько отделов сразу.

— Вы работали с ним?

— Лично — нет. Я видел его подписи и слышал о нём от других служащих. Он был человеком управления, а не архивов. И если распоряжение утверждал именно он, значит, передача не была простой формальностью.

— Почему?

— Потому что заместитель руководителя не стал бы подписывать каждую коробку с бумагами. Для этого существовали другие люди. Его подпись означала, что решение приняли на более высоком уровне.

Эдрен вспомнил письмо центрального управления, в котором им предложили уточнить, интересуют ли их сведения о зарегистрировавшем передачу или об утвердившем распоряжение. Тогда это показалось обычной бюрократической формальностью. Теперь он понимал, что разница между двумя именами была существенной.

— Вы знаете, где сейчас может находиться Ренар? — спросил он.

— Нет. Но если он ещё служит, его можно найти через кадровое управление. Если вышел на пенсию, след будет примерно таким же, как у Коля.

— Мы пока не собираемся его искать, — сказал Тарен. — Сначала поговорим с человеком, который оформлял передачу.

Марр кивнул.

— Разумно. Только не рассчитывайте, что Коль встретит вас с радостью. Люди редко любят вспоминать работу, о которой давно забыли.

Когда они вышли от архивариуса, солнце уже скрылось за плотными облаками. На улице стало прохладнее.

— Мы нашли направление, — сказал Эдрен. — Но теперь всё зависит от того, сохранилась ли запись в администрации Линденвальда.

— И от того, захочет ли Коль говорить.

— Ты думаешь, он откажется?

— Я думаю, что мы пока не знаем, каким человеком он был. Он мог быть обычным служащим, который подписывал бумаги, не задавая вопросов. Мог понимать, что передаёт. А мог знать только часть истории.

Эдрен остановился у перекрёстка и посмотрел на западную дорогу, уходившую за городские стены.

— В любом случае, он единственный человек, чья подпись стоит в записи о передаче закрытой серии.

— Не единственный, — напомнил Тарен. — Ренар тоже там есть.

— Но Коль держал документы в руках.

Тарен не стал спорить.

Они решили не откладывать дело. На следующий день предстояло выяснить, в каком именно поселении Линденвальда находился Коль и можно ли получить подтверждение его нынешнего места жительства через местную администрацию.

Эдрен уже не сомневался, что дорога к Реману Колю существует. Оставалось понять, приведёт ли она их к ответу или только к следующей закрытой двери.

Глава 22. Адрес в Линденвальде

Глава 22. Адрес в Линденвальде

Утром Эдрен и Тарен отправились в дорожную канцелярию. До Линденвальда можно было добраться за день, но прежде им требовалось узнать, в каком именно поселении округа жил Реман Коль.

В центральном управлении им удалось получить только название округа и номер ведомости. Этого было недостаточно, чтобы отправиться наугад. Линденвальд включал несколько деревень, две небольшие торговые слободы и старое поместье, вокруг которого со временем выросло поселение.

— Если пенсионное дело передали местной администрации, — сказал Тарен, пока они шли вдоль торговых рядов, — значит, там должны были принять документы и подтвердить регистрацию.

— А если он переехал ещё раз?

— Тогда у них должна быть следующая отметка. Если, конечно, её внесли.

— Ты всегда находишь способ закончить предложение так, чтобы стало тревожнее.

— Это профессиональная привычка архивиста.

Дорожная канцелярия располагалась неподалёку от западных ворот. В отличие от центрального управления, здесь не было ни длинных коридоров, ни многочисленных отделов. Несколько комнат, столы с журналами и служащие, которые одновременно занимались дорожными сборами, учётом перевозок и выдачей разрешений.

Эдрен предъявил выписку из кадрового отдела и объяснил, что они ищут бывшего служащего центрального хранилища.

Чиновник за стойкой внимательно прочитал документ.

— Вы хотите получить адрес частного лица?

— Мы хотим узнать, в какой населённый пункт было передано его пенсионное дело, — уточнил Тарен. — Речь идёт о бывшем государственном служащем. Нам необходимо задать ему несколько вопросов о работе.

— О работе пятнадцатилетней давности?

— Именно.

Чиновник посмотрел на них поверх бумаг.

— Такие вопросы лучше решать через окружную администрацию. Здесь у нас нет личных дел пенсионеров.

— Вы можете хотя бы подтвердить, что дело направлялось в Линденвальд? — спросил Эдрен.

— Ваша выписка это уже подтверждает.

— А название администрации, которая его приняла?

Чиновник взял документ и ещё раз проверил номер ведомости.

— Линденвальдская окружная канцелярия. Они находятся в самом округе, в поселении Вейрхольм. Там ведут местные записи о регистрации и выплатах.

Эдрен записал название.

— Благодарю.

— Только учтите: если человек не давал согласия на передачу своих личных сведений, вам могут отказать.

— Мы понимаем.

Когда они вышли на улицу, Тарен посмотрел на запись.

— Вейрхольм. По крайней мере, теперь у нас есть конкретное место.

— Сколько до него?

— Если повезёт с повозкой, к вечеру будем там. Но я бы не рассчитывал на возвращение сегодня.

Они нашли перевозчика, который собирался отправляться в сторону юго-западных поселений после полудня. За два места пришлось заплатить немного больше обычного: дорога шла через несколько холмов, а на одном участке недавно ремонтировали мост.

Повозка оказалась небольшой, крытой плотной тканью. Вместе с ними ехали торговец тканями и пожилая женщина, направлявшаяся к родственникам в одну из деревень округа.

Первые часы дорога шла среди полей и невысоких лесов. Чем дальше они удалялись от Эйрхольма, тем реже встречались каменные дома и тем чаще попадались деревянные постройки с широкими дворами.

Тарен большую часть пути молчал, рассматривая окрестности. Эдрен же время от времени сверял дорожные развилки со своей картой.

— Ты опять ищешь несоответствия? — спросил Тарен.

— Привычка.

— Здесь обычная дорога.

— Пока обычная.

Тарен усмехнулся.

— Не всякая дорога обязана вести к исчезнувшему городу.

— Я этого и не утверждал.

— Но надеялся.

Эдрен сложил карту.

— Я надеялся, что однажды смогу смотреть на обычную дорогу и не думать, кто и когда решил убрать её с карты.

Тарен не ответил. Некоторое время они слушали стук колёс и разговоры попутчиков.

К вечеру показались первые дома Вейрхольма. Поселение стояло у пересечения двух трактов. В центре находилась небольшая площадь с колодцем, рядом располагались постоялый двор и несколько лавок. За ними виднелось длинное каменное здание окружной администрации.

Вейрхольм оказался гораздо меньше Эйрхольма, но выглядел ухоженным. На улицах не было столичной суеты, а местные жители, казалось, знали друг друга.

Эдрен и Тарен остановились в постоялом дворе. После ужина они решили не идти в администрацию: рабочий день уже закончился, а усталость после дороги мешала бы толком разобраться с документами.

На следующее утро они пришли туда вскоре после открытия.

Окружная канцелярия занимала два этажа старого здания. На первом принимали налоги и обращения жителей, на втором хранились регистрационные книги и документы местных учреждений.

Их встретила женщина средних лет с коротко подстриженными волосами. Она представилась Лианной Ферс, служащей регистрационного отдела.

— Чем могу помочь?

Тарен изложил цель визита и предъявил выписку из центрального управления.

Лианна внимательно прочитала её.

— Реман Коль… Да, фамилия мне знакома. Но я не могу просто назвать вам его адрес.

— Мы не просим личных сведений, — сказал Эдрен. — Нам нужно передать ему просьбу о встрече. Он работал в центральном хранилище и участвовал в оформлении передачи архивных материалов.

— У нас действительно есть запись о поступлении его пенсионного дела. Но она не даёт мне права раскрывать место проживания.

— Тогда можете ли вы передать ему наше письмо?

Лианна посмотрела на них чуть внимательнее.

— Это возможно. Но сначала я должна проверить, числится ли он у нас до сих пор.

Она попросила подождать и ушла в соседнюю комнату.

Вернулась она не сразу. В руках у неё была небольшая регистрационная книга, страницы которой потемнели от времени.

— Дело поступило сюда около двенадцати лет назад, — сказала она. — В записи указано, что господин Коль поселился в Вейрхольме после выхода на пенсию. Позднее он обращался к нам по поводу местных сборов и регистрации имущества.

— Значит, он всё ещё здесь? — спросил Тарен.

— Последняя отметка датирована прошлым годом. Она подтверждает, что он продолжал пользоваться услугами нашей администрации. Но это не доказывает, что он живёт по прежнему адресу.

Эдрен почувствовал, как впервые за несколько дней расследование приблизилось к человеку, а не к очередному номеру в ведомости.

— Вы можете передать ему письмо?

— Да. Если оставите его здесь, мы направим уведомление по адресу, указанному в регистрационной записи. Сам адрес вам сообщать не станем.

Тарен кивнул.

— Этого достаточно.

Эдрен достал чистый лист и задумался над формулировкой. Он не хотел упоминать закрытую серию, распоряжение № 241 или печать с тремя линиями. Пока они не знали, что именно помнил Коль и насколько осторожно следовало с ним говорить.

Он написал:

«Господину Реману Колю.

Мы занимаемся изучением истории дорожного управления и старых регистрационных материалов. Нам стало известно, что вы участвовали в передаче документов упразднённого отдела служебной регистрации в центральное хранилище.

Мы хотели бы задать вам несколько вопросов о порядке оформления подобных передач и обстоятельствах, связанных с распоряжением № 241.

Будем признательны, если вы согласитесь на короткую встречу.

Эдрен Вейл и Тарен Ольд».

Лианна прочитала письмо.

— Вы указали номер распоряжения. Это может его заинтересовать?

— Или заставить отказаться от встречи, — ответил Эдрен.

— Тогда зачем писать?

— Потому что мы не хотим начинать разговор с обмана.

Женщина сложила лист и вложила его в конверт.

— Я передам уведомление сегодня. Но ответа, возможно, придётся ждать несколько дней.

— Мы останемся в Вейрхольме, — сказал Тарен.

Лианна записала их имя и название постоялого двора.

— Хорошо. Если господин Коль согласится, я сообщу вам.

Они поблагодарили её и вышли из канцелярии.

На улице Тарен остановился у ступеней.

— Теперь остаётся ждать.

— Не совсем. Мы можем узнать, чем он занимался после переезда.

— Через кого?

Эдрен посмотрел на небольшую площадь.

— Через людей, которые жили здесь достаточно долго. Если Коль провёл в Вейрхольме больше десяти лет, кто-нибудь должен его знать.

— Только не начинай расспрашивать каждого встречного.

— Я собирался начать с постоялого двора.

Они вернулись туда и поговорили с хозяином. Тот не сразу вспомнил фамилию, но после уточнения о пожилом бывшем служащем центрального управления кивнул.

— Реман Коль? Да, знаю такого. Живёт здесь давно. Иногда приходит к нам по вечерам, обычно сидит один у окна.

— Он часто бывает в компании? — спросил Тарен.

— Не особенно. Человек спокойный. Работал когда-то в столице, это я помню. Но о службе почти не рассказывает.

— Он занимается чем-нибудь здесь?

Хозяин пожал плечами.

— Помогает местному писарю с книгами учёта. Не каждый день, конечно. Когда требуется разобрать старые записи или сверить списки. У него хорошая память на номера и даты.

Эдрен переглянулся с Тареном.

— Значит, он продолжает работать с документами.

— Если это можно назвать работой. Иногда ему за это платят, иногда просто благодарят. Он не бедствует.

— Вы знаете, где мы можем его встретить?

Хозяин задумался.

— Попробуйте завтра утром в канцелярии. По вторникам и четвергам он обычно помогает там с архивными книгами.

— Сегодня какой день? — спросил Эдрен.

— Среда.

Тарен тихо выдохнул.

— Значит, завтра.

Они поблагодарили хозяина и вышли во двор.

— Похоже, нам повезло, — сказал Эдрен.

— Пока нет. Мы знаем, где он бывает, но не знаем, что он нам скажет.

— И всё же это лучше, чем искать его по всему округу.

Тарен поправил ремень дорожной сумки.

— Завтра пойдём в канцелярию. Если письмо ещё не дошло, попробуем встретиться с ним лично. Но я бы не стал сразу говорить о закрытой серии.

— Я тоже.

Вечером Эдрен достал свои записи и ещё раз перечитал сведения о распоряжении № 241.

Реман Коль зарегистрировал передачу. Арвель Ренар утвердил её. В открытой описи не было ни перечня отдельных документов, ни сопроводительного приложения. Только отметка о том, что материалы упразднённого отдела вошли в закрытую серию.

Теперь они знали, где искать человека, который оформлял эту передачу.

Но оставался вопрос, который Эдрен всё чаще задавал себе: если Коль действительно видел документы и знал, что именно передаёт, почему после выхода на пенсию он выбрал тихую жизнь в небольшом поселении, где продолжал заниматься обычными регистрационными книгами?

Возможно, он просто любил свою работу.

А возможно, не хотел окончательно расставаться с тем, что однажды оказалось слишком важным, чтобы исчезнуть из памяти.

Эдрен закрыл тетрадь.

Завтра они должны были встретиться с Реманом Колем.

И впервые за долгое время у них появился шанс задать вопросы человеку, который действительно держал в руках документы, исчезнувшие из открытых архивов.

Глава 23. Человек, который помнил номера

Глава 23. Человек, который помнил номера

Утро в Вейрхольме началось с густого тумана. Он скрыл дальние дома и прижал к земле дым из труб. На площади было непривычно тихо: лишь изредка проезжали телеги, да у колодца переговаривались женщины, пришедшие за водой.

Эдрен проснулся раньше Тарена. Несколько минут он лежал, глядя в потолок, и вспоминал вчерашний разговор с хозяином постоялого двора.

Реман Коль. Бывший служащий центрального хранилища. Человек, который зарегистрировал передачу закрытой серии.

За последние недели Эдрен привык к тому, что важные сведения появлялись в виде обрывков: фамилия в ведомости, номер распоряжения, старая печать на копии документа. Каждый новый ответ приводил к следующему вопросу. Теперь перед ним был человек, способный рассказать, что происходило за пределами сохранившихся записей.

И это почему-то тревожило сильнее, чем очередная архивная находка.

Тарен поднялся, когда Эдрен уже собирал бумаги.

— Ты опять не спал?

— Спал.

— Судя по твоему лицу, ты всю ночь составлял список вопросов.

— Только часть ночи.

Тарен усмехнулся и принялся застёгивать дорожный жилет.

— Тогда надеюсь, ты не собираешься задавать их все подряд.

— Сначала посмотрим, захочет ли он вообще разговаривать.

Они позавтракали и направились к окружной канцелярии.

Здание уже было открыто. В коридоре первого этажа несколько человек ожидали приёма, а из соседней комнаты доносился скрип пера по бумаге. Лианна Ферс узнала их и кивнула.

— Господин Коль ещё не пришёл, — сказала она. — Но обычно появляется ближе к середине утра.

— Наше письмо ему передали? — спросил Тарен.

— Да. Вчера вечером. Он заходил за некоторыми документами и получил уведомление.

— И что ответил?

— Сказал, что подумает.

Эдрен переглянулся с Тареном.

— Он оставил какой-нибудь ответ?

— Нет. Но сегодня должен прийти. Если появится, я сообщу ему, что вы здесь.

Они расположились на скамье у окна.

Ожидание затянулось. Эдрен несколько раз доставал записную книжку, перечитывал подготовленные вопросы и снова убирал её. Тарен наблюдал за служащими, время от времени перекидываясь короткими фразами с проходившими мимо людьми.

Наконец в коридоре появился мужчина.

Он был невысоким, худощавым, с редкими седыми волосами и немного сутулой спиной. На нём был тёмный дорожный плащ, а в руке он держал небольшую кожаную сумку. Шёл он неторопливо, внимательно оглядываясь по сторонам.

Лианна поднялась ему навстречу.

— Доброе утро, господин Коль.

— Доброе, — ответил мужчина.

— Вас ожидают двое посетителей. Они вчера оставили письмо.

Коль посмотрел на Эдрена и Тарена. Его взгляд задержался на фамилии, написанной на обложке папки.

— Вейл? — переспросил он.

— Эдрен Вейл. А это Тарен Ольд.

Коль не протянул руки.

— Вы из центрального управления?

— Нет, — ответил Тарен. — Мы занимаемся исследованием старых дорожных документов.

— И почему тогда интересуетесь распоряжением, которое было оформлено пятнадцать лет назад?

Эдрен поднялся.

— Потому что в переданной по нему серии находились регистрационные материалы, связанные с особыми дорожными работами.

Коль внимательно посмотрел на него.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Мы пытаемся восстановить историю одного из северных участков Великой дороги. В старых документах обнаружились несоответствия. Ваше имя стоит в записи о передаче материалов в закрытую серию.

Мужчина помолчал.

— Вы хотите поговорить здесь?

— Если вам удобно, — сказал Тарен.

Коль оглядел коридор.

— Нет. Здесь слишком много людей. Подождите.

Он отнёс сумку в соседнюю комнату, обменялся несколькими словами с Лианной и вернулся.

— Есть небольшая комната для работы с книгами. Там нас не будут беспокоить. Но я не обещаю, что смогу ответить на всё.

Они прошли за ним.

Комната оказалась узкой и светлой. У стены стоял шкаф с регистрационными томами, возле окна — стол, на котором лежали несколько раскрытых книг. Коль предложил гостям сесть, сам занял место напротив.

— Итак, — произнёс он. — Рассказывайте, что именно вы нашли.

Эдрен достал копию записи № 241.

— Распоряжение о передаче регистрационных материалов упразднённого отдела служебной регистрации в закрытую серию центрального хранилища. Вы зарегистрировали передачу. Арвель Ренар её утвердил.

Коль прочитал лист, не торопясь.

— Запись составлена правильно.

— Вы помните эту передачу?

— Конечно. Я занимался регистрацией подобных документов.

— Что именно передали?

Коль положил лист на стол.

— В распоряжении указано: регистрационные материалы упразднённого отдела. Это и было передано.

— Но в открытой описи нет перечня отдельных документов.

— Значит, перечень находился в закрытом приложении.

— Приложение отсутствует.

Коль посмотрел на Эдрена.

— Отсутствует в вашей описи или вообще?

— В описи, которую нам разрешили изучить.

— Тогда это разные вещи.

Тарен слегка подался вперёд.

— Вы помните, существовало ли такое приложение?

Коль задумался.

— Я не могу утверждать, что помню конкретный лист. При передаче крупных серий документов оформляли несколько ведомостей. Одна подтверждала состав основной партии, другая — внутреннее распределение. Если материалы относились к закрытой серии, часть сведений могла не включаться в открытую опись.

— Кто составлял эти приложения? — спросил Эдрен.

— Обычно сотрудники отдела, передававшего документы. Мы проверяли номера, количество единиц хранения и соответствие сопроводительных листов. После этого оформляли регистрацию.

— То есть вы видели содержание передаваемых документов?

— Иногда. Иногда только перечень и номера.

— А в случае с распоряжением № 241?

Коль не ответил сразу. Он взял копию, ещё раз посмотрел на номер и вернул её Эдрену.

— Пятнадцать лет — большой срок. Я помню сам порядок работы, но не каждую папку, которая прошла через мои руки.

Эдрен почувствовал разочарование, хотя и понимал, что ожидать иного было бы наивно.

— Вы знали Арлена Севарда? — спросил Тарен.

— Знал. Он руководил регистрацией временных подразделений. Мы пересекались по работе.

— А Ильвара Дена?

— Тоже знал. Он проверял входящие распоряжения.

— Ден помнит, что Севард просил его проверить старую запись о передаче документов, где не совпадали номера приложений.

Коль медленно поднял глаза.

— Он вам это сказал?

— Да.

— И вы решили, что речь шла о распоряжении № 241?

— Мы пока не знаем. Но хотим проверить.

Коль откинулся на спинку стула.

— Ден был внимательным человеком. Если он заметил несоответствие, значит, оно действительно было.

— Вы помните подобные случаи? — спросил Эдрен.

— Несовпадение номеров приложений случалось чаще, чем хотелось бы. Иногда листы регистрировали отдельно, иногда переносили из одной серии в другую. В больших управлениях документы редко двигались так аккуратно, как это выглядит в итоговых книгах.

— Но вы помните именно закрытую серию?

Коль посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Молодой человек, я не храню в голове пятнадцать лет чужой канцелярской работы. Вы пришли ко мне за воспоминаниями, но я не могу придумать их для вашего удобства.

Эдрен замолчал.

Тарен вмешался прежде, чем разговор окончательно зашёл в тупик.

— Мы понимаем. Тогда позвольте спросить о другом. Вы помните, кто принёс распоряжение № 241 на регистрацию?

Коль задумался.

— Документы поступали через канцелярию центрального управления. Иногда их приносили сами служащие, иногда передавали через внутреннюю доставку.

— А в этот раз?

— Не помню.

— Вы лично видели подпись Ренара?

— Его подпись стояла на распоряжении. Это не значит, что я видел его самого.

Тарен кивнул.

— Тогда ещё один вопрос. Вы говорили, что занимались регистрацией подобных передач. Был ли у закрытой серии какой-нибудь особый порядок оформления?

Коль посмотрел на них обоих.

— Да.

Эдрен достал карандаш.

— Какой?

— Такие серии нельзя было включать в обычный перечень хранилища. Им присваивали отдельный номер, а сведения о составе хранились отдельно. При перемещении документов проверяли не только количество папок, но и соответствие сопроводительных обозначений.

— Обозначений? — переспросил Тарен.

— Номеров, печатей, внутренних отметок. Иногда на документах не указывали название подразделения. Вместо него использовали условный знак или номер серии.

Эдрен почувствовал, как внимание обострилось.

— Например, печать в виде круга с тремя короткими линиями?

Коль замер.

Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно.

— Где вы видели такой знак? — спросил он.

— На старой служебной записке. Ещё один экземпляр встречался среди материалов дорожного управления.

Коль отвёл взгляд к окну.

— Такие печати использовались не только в одном месте.

— Вы знаете, кому они принадлежали?

— Нет. И не уверен, что их вообще можно считать принадлежностью конкретного ведомства.

— Что они означали?

Коль провёл пальцем по краю стола.

— Особый порядок обращения с документами. Не более того, насколько я помню.

— А что именно означал этот порядок?

— Это вам лучше спросить у тех, кто его устанавливал.

Эдрен заметил, что Коль стал отвечать осторожнее. Раньше он говорил о работе спокойно, словно объяснял устройство обычной канцелярии. Теперь каждое слово будто проходило через внутреннюю проверку.

— Вы помните, кто устанавливал этот порядок? — спросил Тарен.

— Нет.

— Севард?

— Не могу сказать.

— Ренар?

Коль посмотрел на него.

— Вы слишком часто произносите это имя.

— Потому что оно стоит под распоряжением.

— Подпись руководителя не всегда означает, что он придумал всё, что написано в документе.

— Но он утвердил передачу.

— Да. И я зарегистрировал её. Это всё, что можно уверенно сказать по вашей записи.

В комнате стало тихо.

Эдрен убрал карандаш.

— Мы не пытаемся обвинить вас или кого-либо ещё. Нам нужно понять, куда исчезли сведения о северных пунктах Великой дороги.

Коль медленно поднял голову.

— Исчезли?

— Из карт, реестров и дорожных ведомостей. Некоторые поселения больше не упоминаются в современных документах. При этом старые записи подтверждают, что они существовали.

— Вы уверены, что не перепутали разные названия?

— Мы проверяли.

— А местность?

— Пока не всю.

Коль впервые за разговор внимательно посмотрел на Эдрена, словно только теперь заметил, что перед ним не просто человек, который пришёл задавать вопросы.

— Вы картограф?

— Бывший королевский картограф.

— Вейл… — Коль повторил фамилию и чуть нахмурился. — Я слышал о вас.

Эдрен напрягся.

— От кого?

— Не помню. В столице много говорили о спорных картах несколько лет назад. Но я не знал, что вы продолжаете этим заниматься.

— Я не продолжаю прежнюю работу. Я пытаюсь выяснить, почему некоторые сведения были исключены из документов.

Коль некоторое время молчал.

— Послушайте, господин Вейл. Я не знаю, что произошло с вашими поселениями. И не могу подтвердить, что их кто-то намеренно исключал. Но одно я вам скажу: если вы ищете старые документы о специальных дорожных работах, вам не следует ограничиваться открытыми реестрами.

— Мы уже поняли это.

— Нет. Вы пока только увидели, что в них чего-то не хватает.

Коль поднялся и подошёл к шкафу. Он достал одну из книг, пролистал несколько страниц и остановился на записи, сделанной аккуратным почерком.

— Когда я работал в центральном хранилище, существовали журналы движения материалов. В них отмечали не только передачу документов, но и изменение места хранения. Если папку переносили из одного отдела в другой, это фиксировалось отдельно.

— Такие журналы сохранились? — спросил Тарен.

— Должны были.

— В закрытой серии?

— Не обязательно. Часть оставалась в обычном учёте, часть передавали вместе с документами.

Эдрен почувствовал, что перед ними наконец появился новый путь.

— Вы помните, где находились журналы по распоряжению № 241?

Коль закрыл книгу.

— Нет. Но я могу сказать, что искать нужно не только само распоряжение. Ищите журнал движения закрытой серии. В нём должна была остаться отметка о том, куда именно передали материалы после регистрации.

— Но открытая опись не содержит таких сведений, — заметил Тарен.

— Тогда ищите внутренний журнал. Если он сохранился, там будет больше, чем в открытой описи.

— Вы знаете, как он назывался?

— Нет. У разных отделов были разные обозначения. Но обычно такие книги называли журналами движения или журналами передачи.

Коль вернулся к столу и положил книгу на прежнее место.

— На сегодня достаточно.

Эдрен понял, что разговор окончен.

— Господин Коль, можем ли мы прийти ещё раз, если появятся новые документы?

— Если у меня будет время.

— Благодарю вас.

Коль проводил их до двери, но перед выходом остановил Эдрена.

— И ещё одно. Не путайте регистрацию с принятием решения. Я оформлял передачу. Я не определял, что именно следовало убрать из открытого доступа и почему.

— Я понимаю.

— Надеюсь.

Они вышли в коридор.

Лианна Ферс подняла голову от бумаг.

— Всё прошло благополучно?

— Да, — ответил Тарен. — Благодарим за помощь.

Коль остался в комнате.

Когда они оказались на улице, Эдрен некоторое время молчал. Он перебирал в памяти каждую фразу собеседника, стараясь отделить то, что тот действительно помнил, от того, что предполагал.

— Он что-то знает, — наконец произнёс он.

— Несомненно. Но не всё, — ответил Тарен.

— Ты заметил его реакцию на печать?

— Заметил.

— Он узнал знак.

— Возможно. Но не стал объяснять, откуда.

— И предложил искать журнал движения закрытой серии.

Тарен остановился возле ограды.

— Это самое важное. До сегодняшнего дня мы искали распоряжение и опись. Теперь у нас есть основание искать отдельный журнал, в котором могла сохраниться дальнейшая судьба документов.

— Если он существует.

— Если существует, его регистрация должна была где-то остаться. Иначе мы бы не нашли даже следа передачи.

Эдрен достал записную книжку и записал новую строку:

«Журнал движения закрытой серии. Проверить регистрацию, место хранения и последующие перемещения».

Под ней он добавил:

«Коль узнал печать. Не объяснил почему».

— Что дальше? — спросил Тарен.

— Вернёмся в Эйрхольм. Нужно выяснить, какие журналы движения велись в центральном хранилище и сохранились ли их описи.

— А Коль?

Эдрен посмотрел на здание администрации.

— Не будем давить. Если он вспомнит что-нибудь ещё, возможно, сам захочет сказать.

Тарен одобрительно кивнул.

Они направились к постоялому двору. На этот раз Эдрен не чувствовал, что расследование снова упёрлось в стену.

Напротив, перед ними открылся новый путь.

И всё же его не покидало ощущение, что Реман Коль намеренно оставил за пределами разговора одну важную подробность.

Он не просто узнал печать.

Он узнал её слишком быстро.

Глава 24. Журнал движения

Глава 24. Журнал движения

Обратная дорога в Эйрхольм заняла почти весь день.

Эдрен сидел у края повозки, держа на коленях записную книжку. За окном проплывали знакомые поля, редкие деревни и небольшие дорожные станции. Он почти не смотрел на них. Мысли снова и снова возвращались к разговору с Реманом Колем.

Особенно к одному моменту.

Печать с тремя линиями.

Коль узнал её сразу. Не стал переспрашивать, не попросил показать копию. Просто замолчал, а затем начал осторожнее подбирать слова.

— Ты собираешься всю дорогу думать о его реакции? — спросил Тарен.

— Да.

— Тогда хотя бы поделись выводами.

Эдрен закрыл записную книжку.

— Он знал больше, чем рассказал.

— Это мы уже обсуждали.

— Нет. Я не о том, что он мог помнить содержание документов. Он узнал сам знак. И когда я спросил, кому принадлежала печать, он сразу уточнил, что её нельзя считать принадлежностью конкретного ведомства.

— Возможно, он просто хотел избежать неточного ответа.

— Возможно. Но тогда почему не объяснил, где встречал её?

Тарен некоторое время смотрел на дорогу.

— Потому что не захотел. Это ещё не означает, что он скрывает от нас что-то важное. Может быть, он не уверен в своих воспоминаниях. Может быть, не хочет снова связываться с делами, которые оставил пятнадцать лет назад.

— Или понимает, что за этими документами стоит нечто большее, чем обычная архивная путаница.

— В любом случае, мы не получим от него больше, пока не принесём что-нибудь конкретное.

Эдрен согласился.

Они должны были вернуться к документам.

В Эйрхольм они прибыли на следующее утро.

После короткого отдыха в гостинице Тарен предложил сразу отправиться к Вальтеру Норну. Старший регистратор уже помогал им разбираться с перечнями сотрудников и, возможно, знал, какие журналы использовались в центральном хранилище.

Вальтер принял их в небольшом кабинете, заваленном папками и регистрационными книгами.

— Вы вернулись быстрее, чем я ожидал, — заметил он.

— Нам удалось найти Ремана Коля, — ответил Тарен.

Вальтер отложил перо.

— И что он рассказал?

Эдрен кратко пересказал встречу, не упуская упоминания о печати и особом порядке регистрации закрытых серий.

— Он посоветовал искать журнал движения, — закончил он. — Там могли отмечать последующие перемещения документов.

Вальтер задумался.

— Такие журналы действительно существовали. Но в центральном хранилище их было несколько видов.

— Какие именно? — спросил Тарен.

— Общие журналы поступления, журналы внутреннего перемещения и отдельные книги учёта закрытых серий. Последние в открытых каталогах обычно не указывались.

— Нам нужен последний вариант.

— Возможно. Но сначала придётся установить, к какому отделу относилась переданная серия.

— Отдел служебной регистрации был упразднён, — сказал Эдрен. — Его материалы передали по распоряжению № 241.

— Я помню. Но сам факт передачи ещё не означает, что все сопроводительные журналы отправили вместе с документами.

— Коль говорил, что часть журналов могла остаться в обычном учёте.

Вальтер посмотрел на него внимательнее.

— Это важное уточнение.

Он поднялся, подошёл к шкафу и достал толстый справочник.

— Когда отделы упраздняли, их регистрационные книги распределяли по нескольким категориям. Документы могли передаваться в хранилище, а журналы движения оставаться в центральном управлении. Иногда их включали в отдельную серию, иногда оставляли при подразделении, которое принимало дела.

— Значит, мы можем искать их в двух местах, — произнёс Тарен.

— Как минимум. Но не стоит сразу просить доступ к закрытым книгам. Сначала нужно найти запись о самом журнале.

Вальтер раскрыл справочник и стал перелистывать страницы.

— В прежние годы существовал каталог регистрационных книг. В нём указывали название журнала, период ведения, отдел, ответственный за хранение и дату передачи. Если книга не была уничтожена или списана, её след должен остаться.

— Где находится этот каталог? — спросил Эдрен.

— В центральном управлении. Но его составные части хранятся в разных отделах. Вам понадобится опись регистрационных материалов.

— Та самая, которую мы уже запрашивали?

— Не совсем. Вы изучали опись закрытой серии. А вам нужна общая опись журналов, которые велись в управлении.

Вальтер вынул из справочника закладку.

— Попробуйте обратиться в отдел учёта архивных фондов. Там должны быть сведения о книгах движения.

Эдрен записал название.

— Вы можете нас туда представить?

— Могу написать записку. Но не рассчитывайте, что она обеспечит вам доступ к закрытым материалам.

— Нам пока нужен только каталог.

Вальтер взял лист бумаги и быстро составил короткое обращение.

— Передайте это заведующему отделом. И ещё один совет: не начинайте разговор с распоряжения № 241. Если они увидят, что вы ищете конкретную закрытую серию, могут сразу отправить вас за специальным разрешением.

Тарен сложил записку.

— Мы уже научились не задавать все вопросы одновременно.

— Судя по вашим предыдущим визитам, не уверен, что это правда, — заметил Вальтер.

Эдрен едва заметно улыбнулся.

Отдел учёта архивных фондов находился в старом корпусе центрального управления.

В отличие от регистрационного отдела, здесь почти не было посетителей. За дверями стояли шкафы с каталогами, а на столах лежали большие книги, переплёты которых давно потеряли первоначальный цвет.

Заведующий отделом, мужчина лет пятидесяти по имени Грант Элвер, прочитал записку Вальтера и выслушал их просьбу.

— Вы ищете журналы движения закрытых серий?

— В первую очередь журналы упразднённого отдела служебной регистрации, — уточнил Тарен.

— Понимаю. Но сразу предупрежу: доступ к самим книгам зависит от их категории. Открытые каталоги мы можем предоставить, содержание закрытых журналов — только по разрешению.

— Нам достаточно сведений о наличии и месте хранения, — сказал Эдрен.

Элвер кивнул.

— Это разумный запрос.

Он попросил их подождать и скрылся за дверью соседнего помещения.

Через несколько минут служащий вернулся с двумя каталогами.

Первый содержал перечень общих регистрационных книг центрального управления. Второй был посвящён материалам, поступившим из упразднённых подразделений.

— Начните с этого, — сказал Элвер, положив перед ними второй том. — Здесь указаны переданные фонды и сопроводительные книги. Но учтите: каталог составлялся уже после реорганизации. Некоторые названия могли измениться.

Эдрен осторожно открыл том.

Первые страницы содержали привычные записи: названия отделов, годы ведения журналов, номера томов. Он быстро понял, что искать придётся долго.

Тарен работал с другой стороны стола, сверяя названия подразделений и даты.

Прошло около часа.

— Вот, — произнёс он.

Эдрен подошёл ближе.

В каталоге имелась запись:

«Отдел служебной регистрации. Журнал внутреннего движения документов. Период ведения: последние годы существования отдела. Передан в составе регистрационных материалов. Место хранения уточняется по закрытой серии».

— Это наш журнал? — спросил Эдрен.

— Не обязательно, — ответил Тарен. — Здесь нет номера.

Они продолжили поиск.

На следующей странице обнаружилась ещё одна запись:

«Журнал учёта передачи регистрационных приложений. Отдельное хранение. Сопроводительная опись отсутствует».

Эдрен перечитал её дважды.

— Вот это уже интереснее.

— Посмотри на дату, — сказал Тарен.

Журнал вёлся в течение нескольких лет перед упразднением отдела. Последняя отметка о его использовании совпадала по времени с подготовкой распоряжения № 241.

— Он мог содержать сведения о передаче закрытой серии, — произнёс Эдрен.

Тарен указал на соседнюю графу.

— И посмотри, куда его отправили.

В графе места хранения стояло:

«Центральное хранилище. Закрытая регистрационная серия. Номер уточняется по отдельному распоряжению».

Эдрен почувствовал знакомое напряжение.

Они снова наткнулись на закрытую серию, но теперь речь шла не о самом распоряжении № 241, а о журнале, который мог содержать историю движения документов.

— Номер уточняется, — повторил он. — Значит, где-то должна быть запись, позволяющая его установить.

— Верно, — сказал Тарен. — Иначе журнал нельзя было бы найти даже сотрудникам хранилища.

Они позвали Элвера.

Заведующий внимательно изучил найденную запись.

— Да, такой журнал существовал. Но его местоположение в общем каталоге не указано.

— Можно узнать, по какому распоряжению он был передан? — спросил Эдрен.

— Возможно. Для этого нужно обратиться к ведомости движения регистрационных книг. Она хранится отдельно.

— Мы можем её увидеть?

Элвер задумался.

— Если вас интересует только открытая часть ведомости — да. Но сведения о закрытых сериях могут быть исключены.

— Нам этого достаточно, — ответил Тарен.

Заведующий попросил их подождать и вернулся с ещё одной книгой.

На этот раз поиск занял меньше времени. Элвер знал, где находились записи о передаче регистрационных книг, и быстро нашёл нужный раздел.

Он провёл пальцем по строкам.

— Вот. Журнал учёта передачи регистрационных приложений. Передан в центральное хранилище вместе с закрытой серией. Дата совпадает с вашей записью № 241.

— А номер серии? — спросил Эдрен.

— Здесь его нет.

— Кто оформлял передачу?

Элвер посмотрел на соседнюю графу.

— Ответственный за учёт — Реман Коль.

Эдрен и Тарен обменялись взглядами.

— Значит, Коль оформлял не только распоряжение, но и передачу этого журнала, — сказал Эдрен.

— Судя по записи, да, — ответил Элвер. — Но не делайте поспешных выводов. Ответственный за учёт не обязательно был составителем документов или лицом, принимавшим решение.

— Мы понимаем.

Элвер закрыл книгу.

— Есть ещё одна запись. Видимо, она относится к последующему перемещению.

Он перелистнул несколько страниц и нашёл нужную строку.

«Закрытая регистрационная серия. Пересмотр места хранения. Передача части материалов в отдельное помещение центрального хранилища. Основание — распоряжение управления. Подробная опись прилагается к закрытому делу».

Дата была значительно позднее распоряжения № 241.

Эдрен наклонился над книгой.

— Здесь не указан номер помещения.

— Такие сведения не включались в открытый каталог, — пояснил Элвер.

— А кто оформлял перемещение?

Заведующий прочитал запись.

— Регистрацию проводил сотрудник центрального хранилища. Имя указано в закрытом приложении.

— Можно получить хотя бы номер распоряжения?

— Нет. Он тоже относится к закрытой части.

Тарен задумчиво постучал пальцем по столу.

— Но мы можем запросить доступ к самому приложению?

— Можете подать заявление. Однако вам придётся указать цель исследования и объяснить, почему доступ необходим.

Эдрен посмотрел на Тарена.

Они нашли именно то, что искали: подтверждение существования журнала, его передачу в закрытую серию и последующее перемещение части материалов в отдельное помещение.

Но точное место хранения по-прежнему оставалось неизвестным.

— Мы подготовим заявление, — сказал Эдрен.

Элвер вернул книги на место.

— Советую не торопиться. Запросы по закрытым материалам рассматриваются не сразу. И если вам откажут, повторное обращение без новых оснований ничего не изменит.

— Мы попробуем найти дополнительные сведения, — ответил Тарен.

Они вышли из отдела уже ближе к вечеру.

Эдрен остановился у лестницы и открыл записную книжку. На странице появились новые записи:

«Журнал учёта передачи регистрационных приложений».

«Передан вместе с закрытой серией».

«Ответственный за учёт — Реман Коль».

«Позднее — отдельное помещение центрального хранилища».

Ниже он подчеркнул последнюю строку.

— Теперь мы знаем, что журнал не просто существовал, — сказал он. — Его перемещали отдельно от остальных материалов.

— Или перемещали часть серии, — поправил Тарен. — В записи именно так и сказано.

— Но почему?

— Возможно, из-за изменения условий хранения. Возможно, из-за содержания документов. Пока мы не можем утверждать.

Эдрен закрыл книжку.

— Нужно вернуться к Колю.

— Зачем? Он уже сказал нам всё, что помнил.

— Не всё. Мы можем показать ему запись о последующем перемещении. Если он видел этот журнал при передаче, возможно, вспомнит, куда его отправили.

— А если не вспомнит?

— Тогда будем искать дальше.

Тарен кивнул.

Они направились к выходу из здания.

Вечерний Эйрхольм шумел за окнами. На улицах зажигались фонари, торговцы закрывали лавки, а над крышами постепенно темнело небо.

Эдрен остановился у дверей и посмотрел на город.

Ещё несколько недель назад он считал, что исчезнувшие поселения можно вернуть на карту, если найти достаточно старых документов. Теперь он понимал, что дело не ограничивается картами. Кто-то последовательно менял порядок хранения сведений, отделял одни записи от других и переносил их туда, где обычный исследователь уже не мог до них добраться.

И всё же документы оставляли следы.

Пусть неполные. Пусть противоречивые.

Но оставляли.

— Завтра снова пойдём к Колю? — спросил Тарен.

— Да. Покажем ему запись о перемещении.

— Тогда надеюсь, что на этот раз он вспомнит что-нибудь полезное.

Эдрен убрал книжку во внутренний карман.

— Я тоже.

Они вышли на улицу.

Впервые за долгое время расследование привело их не просто к очередному имени или номеру, а к конкретному месту, которое ещё предстояло найти.

Отдельное помещение центрального хранилища.

И журнал, который мог объяснить, что произошло с документами после распоряжения № 241.

Глава 25. Тот, кто принял документы

Глава 25. Тот, кто принял документы

Утро в Эйрхольме началось с ветра.

Он гнал по мостовой опавшие листья, хлопал ставнями и заставлял прохожих плотнее запахивать плащи. Небо над столицей было затянуто серыми облаками, и казалось, что дождь начнётся со дня на день.

Эдрен сидел за столом в гостиничной комнате. Перед ним лежали три листа с выписками из архивных каталогов.

Первый подтверждал существование журнала учёта передачи регистрационных приложений. Второй указывал, что журнал был передан в центральное хранилище вместе с закрытой серией. Третий содержал сведения о последующем перемещении части материалов в отдельное помещение.

Все три записи были связаны между собой.

И во всех трёх упоминался один и тот же порядок обращения с документами.

— Ты опять смотришь на них так, словно надеешься, что буквы сами сложатся в ответ, — произнёс Тарен, входя в комнату.

— Иногда это работает.

— В твоём случае?

— Пока нет.

Тарен положил на стол свёрнутую карту.

— Я проверил даты. Между передачей закрытой серии и последующим перемещением прошло почти четыре года.

— Значит, материалы не перенесли сразу.

— Именно. Они какое-то время находились в первоначальном месте хранения. Потом часть серии выделили отдельно.

Эдрен указал на третью выписку.

— Здесь сказано, что переместили не всю серию, а только часть материалов.

— Да. И это может оказаться важнее самого распоряжения № 241.

— Потому что среди оставшихся документов мог быть наш журнал.

— Или потому что журнал переместили вместе с той частью, которая нас интересует.

Эдрен задумался.

— Нужно спросить Коля.

— Согласен. Но сначала решим, что именно ему показывать.

Он разложил бумаги в определённом порядке.

— Не будем сразу рассказывать о всех наших находках. Покажем запись о перемещении и спросим, помнит ли он, кто принимал документы.

— Ты думаешь, он назовёт имя?

— Если помнит.

Эдрен собрал выписки.

— Тогда пойдём.

В центральном управлении они задержались ненадолго. Им нужно было уточнить один вопрос: кто в те годы отвечал за приём материалов в хранилище.

Вальтер Норн встретил их с привычным выражением усталого недовольства.

— Вы снова нашли что-то, чего не должно было быть в открытом каталоге?

— На этот раз нашли запись о перемещении, — ответил Тарен.

Он положил перед Вальтером выписку.

Тот прочитал её, затем вернулся к началу и внимательно изучил дату.

— Четыре года после передачи, — произнёс он.

— Да. Нам нужно выяснить, кто мог принимать такие материалы.

Вальтер отложил лист.

— В центральном хранилище существовала должность старшего хранителя приёмного отдела. Он отвечал за поступление новых серий и передачу их в соответствующие помещения. Но конкретное имя зависело от периода.

— Вы помните, кто занимал эту должность в указанный год?

— Не уверен. Придётся проверить кадровые списки.

Он поднялся и достал из шкафа небольшую папку.

— Вот перечень сотрудников хранилища за тот период. Здесь указаны должности и сроки службы.

Вальтер раскрыл папку.

Они просмотрели несколько страниц. Эдрен сверял даты, Тарен — должности и переводы.

Наконец Вальтер остановился.

— Вот. Старшим хранителем приёмного отдела в тот период был Остен Варр. Он занимал должность почти шесть лет, после чего был переведён в отдел внутреннего учёта.

— Он принимал закрытые серии? — спросил Эдрен.

— По должности — да. Но я не могу утверждать, что именно он принимал вашу.

— Он ещё служит?

Вальтер перелистнул страницу.

— Нет. Уволился около семи лет назад. Насколько помню, переехал в пригород, но точного адреса не знаю.

Тарен записал имя.

— Остен Варр. Значит, это возможный следующий человек.

— Возможный, — подчеркнул Вальтер. — Не делайте из него участника какого-либо заговора только потому, что его фамилия встретилась в кадровой папке.

Эдрен убрал лист.

— Мы пока ищем человека, который мог принять документы. Этого достаточно.

Вальтер кивнул.

— И ещё. Не забывайте, что старший хранитель отвечал за приём, но не обязательно знал содержание каждой папки. Его задача — проверить соответствие описи и принять материалы на хранение.

— Понимаем.

Они поблагодарили его и вышли.

К Реману Колю они отправились после полудня.

На этот раз мужчина не удивился их появлению. Он встретил их в той же комнате окружной канцелярии, где состоялся предыдущий разговор.

— Вы снова приехали из столицы, — заметил он.

— Мы нашли новые записи, — сказал Эдрен.

Коль указал на свободные стулья.

— Показывайте.

Эдрен положил перед ним выписку из каталога.

— Здесь указано, что журнал учёта передачи регистрационных приложений поступил в центральное хранилище вместе с закрытой серией. Ответственным за учёт значитесь вы.

Коль прочитал документ.

— Да. Это моя регистрация.

— А здесь указано, что спустя несколько лет часть материалов переместили в отдельное помещение.

Он положил рядом вторую выписку.

Коль внимательно изучил её.

— Вы нашли эту запись в общей ведомости?

— Да.

— Странно, что она сохранилась в открытом каталоге.

— Почему?

— Потому что подобные перемещения обычно сопровождались отдельными приложениями. В открытой ведомости оставляли только общую отметку.

Тарен наклонился вперёд.

— Вы помните это перемещение?

Коль не ответил сразу.

Он несколько раз перечитал строку, затем отодвинул лист.

— Само перемещение не помню. Но теперь понимаю, о какой серии вы говорите.

Эдрен почувствовал, что разговор наконец сдвинулся с места.

— Что именно вы вспомнили?

— Когда мы передавали материалы, они поступили не в обычный отдел хранилища. Для закрытых серий назначали отдельного принимающего сотрудника. Он сверял номера, проверял количество единиц хранения и подтверждал, что сопроводительные листы соответствуют внутренней описи.

— Вы помните, кто это был?

Коль задумался.

— Не сразу. Но фамилия Варр мне знакома.

Эдрен и Тарен переглянулись.

— Остен Варр? — уточнил Эдрен.

Коль медленно кивнул.

— Да. Кажется, именно он принимал одну из партий.

— Одну из партий? — переспросил Тарен.

— Материалы могли поступать не одновременно. Часть передавали отдельно, часть оставляли до завершения проверки. Я не помню, сколько было отправлений.

— Вы лично передавали ему документы?

— Нет. Моя работа заканчивалась после регистрации и оформления сопроводительных листов. Дальше материалы принимал хранилище.

— Значит, Варр мог видеть внутреннюю опись?

— Должен был. Иначе он не смог бы подтвердить приём.

Эдрен достал записную книжку.

— Вы помните, были ли какие-нибудь проблемы при передаче?

Коль посмотрел на него.

— Что вы имеете в виду?

— Несовпадение номеров, отсутствие приложений, неполный перечень.

Старик помолчал.

— Был один случай. Не уверен, что он относился именно к этой серии.

— Расскажите.

— В одной из ведомостей количество приложений не совпадало с количеством, указанным в сопроводительном листе. Я помню, что пришлось повторно проверять запись. Но не могу сказать, чем всё закончилось.

— Это было до передачи закрытой серии?

— Возможно, во время неё. Я не хочу вводить вас в заблуждение.

Тарен записал слова Коля.

— А печать с тремя линиями? Вы встречали её на этих документах?

Коль поднял глаза.

— Да. На сопроводительных листах.

— Вы помните, что она обозначала?

— Нет. Но теперь я вспомнил ещё кое-что.

Он задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Когда документы принимали, на некоторых листах стояла не только печать, но и дополнительная отметка. Небольшая, в углу. Похожа на номер или условное обозначение.

— Что-то вроде номера помещения? — спросил Эдрен.

— Возможно. Но я не уверен. Мы не расшифровывали такие отметки. Для нас было важно, чтобы они совпадали с сопроводительными документами.

— Вы знаете, где могли сохраниться эти листы?

— Если их не уничтожили, то вместе с внутренней описью. Но это уже работа хранилища.

Эдрен убрал карандаш.

— Остен Варр может помнить больше?

— Он принимал документы. Если кто-то и видел их после передачи, то именно он.

— Вы можете вспомнить, где находился его отдел?

— В старом корпусе центрального хранилища. Но это было давно. Не знаю, сохранилось ли помещение в прежнем виде.

Коль поднялся и подошёл к шкафу.

— Есть ещё одна вещь.

Он достал небольшую тетрадь с потёртой обложкой.

— Я сохранил несколько рабочих записей после выхода на пенсию. Не документы управления, а собственные заметки. Иногда записывал номера серий, чтобы не путаться при проверке.

Он раскрыл тетрадь и стал перелистывать страницы.

Эдрен не торопил его.

Наконец Коль остановился на записи, сделанной мелким почерком.

— Вот. Не знаю, относится ли это к вашему делу.

Он повернул тетрадь.

На странице стояла короткая строка:

«Серия С-17. Приёмная проверка. Передано Варру. Дополнительная сверка по внутреннему листу».

Ниже была указана дата.

Эдрен прочитал её и посмотрел на Тарена.

Дата совпадала с периодом передачи закрытой серии.

— Серия С-17, — произнёс Тарен. — Это может быть её внутренний номер?

— Может быть, — ответил Коль. — Я не помню, что именно он обозначал.

— А «дополнительная сверка по внутреннему листу»?

— Вероятно, речь шла о том самом сопроводительном приложении, которое не совпадало с общей ведомостью. Но я не могу утверждать.

Эдрен аккуратно переписал запись.

— Вы позволите нам использовать эту информацию?

Коль закрыл тетрадь.

— Можете записать то, что я вам сообщил. Но не забирайте тетрадь и не делайте копий без моего разрешения.

— Конечно.

Некоторое время они молчали.

— Господин Коль, — наконец сказал Тарен, — вы сегодня вспомнили больше, чем в прошлый раз. Почему?

Коль посмотрел на него.

— Потому что вы принесли документы. Память не всегда помогает вспомнить событие само по себе. Иногда достаточно увидеть знакомую запись.

— Вы всё ещё опасаетесь говорить о тех материалах? — спросил Эдрен.

Старик нахмурился.

— Я не опасаюсь. Просто не хочу говорить того, чего не знаю.

— Понимаю.

— И ещё совет. Если вы найдёте Варра, не начинайте с обвинений. Он принимал документы, а не принимал решения об их содержании.

Эдрен вспомнил слова самого Коля во время первой встречи.

— Мы не собираемся обвинять его.

— Хорошо. Тогда, возможно, он вам поможет.

Коль убрал тетрадь обратно в шкаф.

— На сегодня всё.

Они поднялись.

— Благодарим вас, — сказал Тарен.

— Не за что. Только не ждите, что я вспомню больше. С возрастом некоторые даты становятся менее надёжными, чем старые чернила.

Эдрен кивнул.

— Мы понимаем.

Когда они вышли из комнаты, в коридоре было почти пусто.

На улице Тарен первым нарушил молчание.

— Серия С-17.

— И Остен Варр.

— Плюс дополнительная сверка по внутреннему листу.

Эдрен остановился возле каменной ограды и достал записную книжку.

— Значит, теперь у нас есть конкретный номер серии. Если С-17 действительно относится к переданным материалам, по нему можно искать внутренние описи и сопроводительные листы.

— И человека, который их принимал.

— Да.

Тарен посмотрел на его записи.

— Но есть одна проблема.

— Какая?

— Мы пока не знаем, что именно означает С-17. Это может быть номер серии, внутренний индекс или обозначение партии.

— Тогда проверим по каталогам.

— А Варр?

— Найдём его кадровый след. Вальтер сказал, что он уволился около семи лет назад и переехал в пригород.

Тарен кивнул.

— Начнём с адреса.

Они направились к гостинице.

Впервые за долгое время расследование обрело сразу две новые опоры: имя человека, принимавшего материалы, и обозначение, которое могло привести к конкретной части закрытого архива.

Эдрен шёл молча, перебирая в уме найденные сведения.

Распоряжение № 241.

Закрытая серия.

Журнал движения.

Отдельное помещение.

И теперь — С-17.

Каждый новый документ словно открывал небольшой участок дороги, скрытой под слоями чужих решений и забытых записей.

Но оставался вопрос, который не давал ему покоя.

Почему на сопроводительных листах стояла та самая печать с тремя линиями, которую Коль узнал с первого взгляда?

И что именно скрывалось за дополнительной отметкой, которую даже сам регистратор не мог расшифровать?

Эдрен закрыл записную книжку.

На следующий день им предстояло найти Остена Варра.

Возможно, именно он знал, куда исчезли документы, которые когда-то принял на хранение.

Часть V. Последний указатель

Часть V. Последний указатель

Глава 26. Человек из приёмного отдела

Утро в Эйрхольме выдалось холодным и ясным. Ночью прошёл дождь, и теперь каменная мостовая блестела под редкими лучами солнца. Город постепенно просыпался: открывались лавки, у дверей пекарен собирались первые покупатели, по улицам грохотали телеги.

Эдрен Вейл сидел за небольшим столом в гостиничной комнате и перечитывал запись из тетради Ремана Коля.

«Серия С-17. Приёмная проверка. Передано Варру. Дополнительная сверка по внутреннему листу».

Он уже несколько раз переписал эти слова в собственную записную книжку, но от этого они не становились понятнее.

— Ты опять смотришь на неё так, будто она должна заговорить, — заметил Тарен.

Он стоял у окна, застёгивая дорожный плащ.

— Пока это единственный документ, который связывает Коля с Варром, — ответил Эдрен. — И единственный, где встречается обозначение С-17.

— Коль не утверждал, что это номер серии.

— Именно. Он записал его рядом со словами о приёмной проверке. Возможно, это индекс партии. Возможно, номер внутреннего листа. А возможно, обозначение помещения или группы документов.

Тарен повернулся от окна.

— Но передано Варру.

— Это мы знаем наверняка. По крайней мере, Коль так помнил.

Эдрен сложил записную книжку и убрал её во внутренний карман.

— Начнём с Вальтера. Если Варр действительно был старшим хранителем приёмного отдела, его кадровая запись должна существовать.

— Если её не перенесли в очередную закрытую серию, — усмехнулся Тарен.

— Не будем заранее считать, что все документы в столице исчезают одинаково.

— Я и не считаю. Просто замечаю, что каждый раз, когда мы приближаемся к ответу, появляется ещё одна дверь с табличкой «доступ ограничен».

— Значит, будем искать ключ.

Они вышли из гостиницы.

Вальтер Норн принял их ближе к девяти часам. Его кабинет находился в старом административном здании, где коридоры пахли бумагой, пылью и холодным камнем. На стенах висели списки бывших служащих, а у дверей нескольких комнат стояли шкафы с регистрационными книгами.

Увидев Эдрена и Тарена, Норн отложил перо.

— Вы снова здесь.

— Нам нужен Остен Варр, — сказал Эдрен.

Вальтер внимательно посмотрел на него.

— Значит, добрались до приёмного отдела.

— Нам известно, что Варр был старшим хранителем в период передачи закрытой серии. Реман Коль подтвердил, что передавал ему документы. У нас есть запись о приёмной проверке.

Эдрен достал записную книжку и показал строку.

Норн прочитал её, слегка нахмурившись.

— Коль сохранил личные записи?

— Только несколько строк. Он не уверен, к какой именно партии они относятся.

— Это на него похоже. Коль всегда записывал больше, чем требовали инструкции. Иногда это раздражало начальство.

— Вы знали Варра? — спросил Тарен.

— Лично — не слишком хорошо. Мы пересекались по службе. Он занимался приёмом документов, проверкой сопроводительных листов и распределением материалов по местам хранения. Должность была ответственная, хотя внешне не особенно заметная.

— Когда он покинул службу?

Норн открыл лежавшую перед ним папку.

— Около семи лет назад. По кадровой записи, увольнение по собственному прошению. Никаких взысканий или служебных разбирательств.

— И куда он уехал?

— В пригород. Тогда это была отдельная административная территория, хотя теперь её частично включили в городскую черту.

Норн достал из шкафа толстую книгу и начал перелистывать страницы.

— Здесь должны быть сведения о последнем месте проживания, но я не уверен, что запись обновлялась после увольнения.

— Нам подойдёт хотя бы прежний адрес, — сказал Эдрен.

— Прежний адрес найти можно. Но я не стану обещать, что человек всё ещё там живёт.

— Мы понимаем.

Норн провёл пальцем по нескольким строкам, затем остановился.

— Вот. Остен Варр. Старший хранитель приёмного отдела центрального хранилища. Служба прекращена восемь лет назад… Нет, простите, семь. Здесь дата приказа об увольнении стоит отдельно от даты последнего рабочего дня.

Он переписал сведения на небольшой лист.

— Последнее зарегистрированное место проживания: улица Мельничная, дом четырнадцать, пригородный квартал Старые Сады.

Тарен взглянул на запись.

— Это далеко?

— Пешком около часа от старого городского рынка. Можно добраться и на экипаже. Но повторю: адресу несколько лет.

Эдрен изучил лист.

— Есть ли сведения о его дальнейшей регистрации?

— В кадровом деле — нет. После увольнения человек перестаёт числиться в служебных списках. Если он менял место жительства, сведения должны быть в городской или окружной администрации.

— Можно проверить?

Норн закрыл книгу.

— Можно подать запрос. Но если Варр давно покинул столицу, придётся обращаться в другое управление. Я не могу просто открыть вам все регистрационные записи.

— Мы не просим домашний адрес, — уточнил Эдрен. — Нам достаточно узнать, числится ли он по этому месту и куда перенесена его регистрация, если она менялась.

Вальтер некоторое время молчал.

— Такой запрос можно оформить как проверку прежней служебной записи. Я подготовлю письмо в регистрационный отдел. Но ответ может занять несколько дней.

— Мы подождём, — сказал Тарен.

— Вы уже достаточно долго ждёте, судя по вашим лицам.

— Не всё время мы сидели на месте, — заметил Эдрен.

Норн едва заметно улыбнулся.

— Это я вижу.

Он составил короткое обращение, указал прежнюю должность Варра и дату увольнения. Эдрен проверил формулировки, после чего Норн поставил подпись и печать.

— Теперь о другом, — сказал Тарен, когда письмо было готово. — Нам нужно разобраться с обозначением С-17. Вы не встречали подобных индексов в документах приёмного отдела?

Вальтер посмотрел на записанную строку.

— Встречал похожие. Но не могу сказать, что именно означает этот.

— Это мог быть номер закрытой серии?

— Мог. Но не обязательно. В приёмных журналах использовали разные обозначения. Часть относилась к фондам, часть — к отдельным партиям, некоторые были внутренними отметками для сотрудников хранилища.

— А буква перед числом?

— Иногда указывала на категорию обработки. Иногда на помещение. В разных отделах существовали собственные системы.

Эдрен достал копию записи из тетради Коля.

— В ней сказано: «Приёмная проверка. Передано Варру. Дополнительная сверка по внутреннему листу». Если С-17 — обозначение партии, должен был существовать документ, где оно расшифровывалось.

— Возможно. Но искать нужно не только по самому обозначению. В старых журналах могли регистрировать документы под общим номером, а внутренние отметки оставлять в примечаниях.

— Значит, без доступа к журналу приёмного отдела мы далеко не уйдём.

— Или без человека, который его вёл, — добавил Норн.

Тарен кивнул.

— Поэтому нам и нужен Варр.

Вальтер убрал письмо в папку для исходящей корреспонденции.

— Я отправлю его сегодня. А пока попробуйте обратиться к Гранту Элверу. Он заведует учётом архивных фондов. Если сохранились открытые каталоги приёмных обозначений, они должны быть у него.

— Мы уже работали с Элвером, — сказал Эдрен. — Он показывал нам каталог закрытой серии.

— Тогда вам будет проще объяснить, что именно вы ищете. Только не рассчитывайте, что он предоставит доступ к внутренним журналам.

— Мы пока и не просим.

— Хорошо. И ещё одно.

Норн посмотрел на них уже без прежней деловой невозмутимости.

— Если Варр согласится встретиться, не начинайте разговор с обвинений. Он принимал документы, но это не означает, что он знал, зачем их скрывали.

— Мы не обвиняем людей без доказательств, — ответил Эдрен.

— Рад это слышать.

К Гранту Элверу они попали после полудня.

Заведующий отдела учёта архивных фондов выслушал их, не перебивая, затем попросил показать запись Коля. Он долго изучал её, сравнивая с несколькими листами из собственного каталога.

— С-17, — произнёс он наконец. — Само по себе это обозначение мне ничего не говорит.

— В ваших каталогах встречаются подобные индексы? — спросил Эдрен.

— Встречаются. Но каталог фонда и рабочая отметка приёмного отдела — разные вещи. Первое относится к учёту хранимых документов. Второе могло использоваться только во время проверки и передачи.

— Значит, С-17 могло вообще не попасть в общий каталог?

— Совершенно верно. Если это внутренняя отметка, она могла существовать только в приёмном журнале или на сопроводительном листе.

Эдрен положил рядом копию записи о распоряжении № 241.

— Закрытая серия была передана в центральное хранилище. Позднее часть материалов переместили в отдельное помещение. Мы пытаемся установить, какие именно документы прошли через приёмный отдел.

Элвер снял очки и протёр их краем платка.

— Я помню это дело. Не содержание, разумеется. Только несколько регистрационных отметок. Оно проходило по закрытой серии, а подробная опись находилась в приложении.

— У вас есть сведения о приложении?

— Внешняя опись указывает, что оно существовало. Но самого приложения в открытом каталоге нет.

— А приёмный журнал?

— Такие журналы хранились отдельно от основных описей. Они предназначались для сотрудников, которые принимали и проверяли поступающие документы. В них могли указывать количество листов, состояние упаковки, наличие печатей, расхождения с сопроводительными ведомостями.

— И внутренние обозначения?

— Если они имели значение для дальнейшей обработки, то да.

Тарен наклонился вперёд.

— Можно проверить, сохранился ли журнал приёмного отдела за нужный период?

Элвер не ответил сразу. Он открыл нижний ящик шкафа, достал несколько карточек и начал сверять даты.

— В общем каталоге есть запись о передаче журналов приёмного отдела в центральное хранилище. Часть книг осталась в рабочем фонде управления, часть была включена в отдельную серию. Но это ещё не говорит о том, что нужный журнал сохранился.

— Номер серии известен? — спросил Эдрен.

— Нет. В каталоге указано только, что журналы передавались вместе с материалами упразднённого отдела. Для уточнения требуется сопроводительная опись.

— Та самая, которой нет в открытом доступе?

— Именно.

Эдрен посмотрел на Тарена.

Они снова оказались перед документом, существование которого подтверждалось другими документами, но содержание оставалось недоступным.

— Есть ли хотя бы открытая запись о сотрудниках, отвечавших за приём? — спросил Эдрен.

— Кадровые сведения вам даст Норн. У меня хранятся описи фондов, а не личные дела служащих.

— Мы уже получили имя Варра.

Элвер поднял взгляд.

— Остен Варр?

— Вы его знаете?

— Лично нет. Но его фамилия встречалась в старых сопроводительных записях. Он принимал материалы, поступавшие из разных подразделений. Впрочем, таких сотрудников было несколько.

— В его обязанности входила проверка внутренних листов?

— Если в сопроводительной ведомости имелось соответствующее указание, он должен был проверить наличие приложений и отметить результат. Но я не могу утверждать, что именно Варр работал с серией № 241.

— У нас есть запись Коля, где указано, что некая партия была передана Варру на дополнительную сверку.

Элвер снова взглянул на лист.

— Тогда стоит искать журнал приёмного отдела. Не пытайтесь расшифровать С-17 по общим каталогам. Это может быть совершенно бесполезно.

— Вы можете оформить запрос на поиск журнала?

— Я могу указать, какие материалы вам необходимы, и направить обращение в центральное хранилище. Но доступ к закрытым журналам по-прежнему требует отдельного разрешения.

— Мы понимаем.

Элвер сделал пометку на листе и отложил его.

— И ещё совет. Не смешивайте приёмную проверку с дальнейшим хранением. Даже если Варр подтвердит, что принял определённую партию, это не означает, что он знал её дальнейшее местонахождение.

— Но он мог знать, кому передал документы, — сказал Тарен.

— Мог. Это уже зависит от того, как велась передача.

Эдрен поблагодарил его, и они покинули кабинет.

К вечеру у них было два результата.

Первый — прежний адрес Остена Варра на Мельничной улице, в квартале Старые Сады. Второй — подтверждение, что обозначение С-17 могло относиться к внутренней процедуре приёмного отдела и не обязательно являлось номером всей закрытой серии.

Они остановились в небольшой чайной недалеко от административного квартала. За соседним столом двое торговцев спорили о цене на железо, а у окна пожилой мужчина читал газету.

Тарен развернул на столе лист, который дал им Норн.

— Старые Сады. Если Варр всё ещё живёт там, завтра можем попытаться его найти.

— Сначала дождёмся ответа регистрационного отдела.

— А если ответ придёт через несколько дней?

— Тогда проверим прежний адрес. Не вижу смысла терять время.

Тарен отставил чашку.

— Ты думаешь, он захочет с нами разговаривать?

Эдрен посмотрел на запись Коля.

— Не знаю. Но он не числится ни обвинённым, ни уволенным за нарушение порядка. У нас нет оснований считать, что он участвовал в сокрытии документов.

— И всё же он мог принять их, проверить и передать дальше, не задавая вопросов.

— Мог. Но мог и заметить несоответствие.

— Например, недостающее приложение?

— Или лишний лист. Или печать, которой не должно было быть. Или отметку, которую никто не объяснил.

Тарен некоторое время молчал.

— Ты всё ещё считаешь, что мы ищем человека, который сможет рассказать, что произошло с северным участком?

— Нет. Мы ищем человека, который видел документы до того, как они исчезли из обычного учёта.

— Разница существенная.

— Именно.

Эдрен достал из кармана записную книжку и ещё раз прочитал строку.

«Серия С-17. Приёмная проверка. Передано Варру. Дополнительная сверка по внутреннему листу».

Теперь эта запись выглядела иначе. Не как случайная пометка бывшего регистратора, а как след определённой процедуры. Кто-то передал документы на проверку. Кто-то должен был сверить их с внутренним листом. И если Коль сохранил эту запись, значит, в тот момент она показалась ему достаточно важной, чтобы остаться в личной тетради.

Но почему?

— Есть ещё кое-что, — сказал Эдрен.

— Что?

— Коль говорил, что на одной из ведомостей количество приложений не совпадало с сопроводительным листом. Он не был уверен, относилось ли это к серии № 241.

— И ты думаешь, что это связано с С-17?

— Пока нет. Но теперь у нас есть возможность проверить.

Тарен сложил лист с адресом и убрал его в папку.

— Завтра Старые Сады?

— Если регистрационный отдел не ответит раньше.

— А если Варр там не живёт?

— Тогда будем искать дальше. У него была служба, коллеги, место жительства. Не может же человек полностью исчезнуть из всех записей.

Тарен усмехнулся, но шутить не стал.

За окном медленно темнело. На улице зажигались фонари, и прохожие торопились домой. Эйрхольм жил привычной жизнью, не подозревая, что где-то в его хранилищах лежали документы, способные изменить представление о дорогах, городах и самой истории королевства.

Эдрен закрыл записную книжку.

На этот раз им предстояло искать не того, кто подписал распоряжение, и не того, кто зарегистрировал передачу.

Им предстояло найти человека, который первым принял документы.

И, возможно, последним видел их в том виде, в каком они были составлены.

Глава 27. Дом на Мельничной улице

Глава 27. Дом на Мельничной улице

Утро началось с ожидания.

Эдрен несколько раз подходил к окну гостиничной комнаты, надеясь увидеть посыльного из регистрационного отдела. Но улица оставалась такой же, как час назад: торговцы раскладывали товар, извозчики спорили о цене поездки, а прохожие спешили по своим делам.

Тарен, напротив, не проявлял никакого нетерпения. Он спокойно завтракал, время от времени поглядывая на лежавшую рядом записку с адресом Варра.

— Если будешь так смотреть на улицу, она быстрее не ответит, — произнёс он.

— Мы могли бы уже отправиться в Старые Сады.

— Могли бы. Но Норн обещал проверить регистрацию. Лучше знать, не переехал ли Варр, прежде чем идти по адресу, которому семь лет.

Эдрен вернулся к столу.

— Ты прав. Просто не люблю ждать, когда можно действовать.

— Странно слышать это от человека, который способен полдня изучать одну старую карту.

— Карта хотя бы не заставляет меня ждать ответа из канцелярии.

Тарен усмехнулся.

Они закончили завтрак и вышли из гостиницы. До административного квартала добрались пешком. Вальтера Норна на месте не оказалось, однако служащий за регистрационным столом подтвердил, что письмо отправлено накануне и пока ответа нет.

— Обычно такие проверки занимают несколько дней, — пояснил он. — Особенно если прежняя запись относится к другому административному округу.

— А прежний адрес мы можем проверить самостоятельно? — спросил Эдрен.

— Если он указан в открытой кадровой записи, можете. Но домашние сведения я вам предоставить не вправе.

— Нам достаточно установить, сохранился ли дом и есть ли там кто-нибудь, кто знал прежнего жильца.

Служащий пожал плечами.

— Этого я вам запретить не могу.

Эдрен поблагодарил его, и они направились к Старым Садам.

Пригородный квартал начинался за старой городской стеной. Когда-то здесь располагались мельницы, склады и небольшие мастерские, обслуживавшие столицу. Теперь часть зданий превратилась в жилые дома, а вдоль дороги появились новые лавки и постоялые дворы.

Мельничная улица оказалась узкой и извилистой. Каменные дома стояли близко друг к другу, некоторые были отделаны свежей штукатуркой, другие давно нуждались в ремонте.

Дом четырнадцать они нашли не сразу.

Небольшое двухэтажное здание с потемневшей дверью стояло между мастерской сапожника и закрытой лавкой. Над входом сохранилась старая деревянная табличка без надписи.

Эдрен сверился с адресом.

— Это он.

Тарен осмотрел фасад.

— Не похоже на дом человека, который занимал ответственную должность в центральном хранилище.

— Должность не обязывает жить в большом доме.

Эдрен постучал.

Ответа не последовало.

Он подождал и постучал ещё раз. За дверью послышались шаги, затем щёлкнул замок.

На пороге появилась женщина средних лет в тёмном домашнем платье.

— Что вам нужно?

— Добрый день. Мы ищем Остена Варра. По старой записи он проживал здесь.

Женщина нахмурилась.

— Варра?

— Да. Он работал в центральном хранилище, старший хранитель приёмного отдела.

— Здесь он больше не живёт.

— Вы знаете, когда он уехал?

— Я не знаю, кто вы такие и зачем вам это нужно.

Эдрен не стал настаивать.

— Меня зовут Эдрен Вейл. Это мой спутник Тарен. Мы занимаемся исследованием старых регистрационных документов. Варр принимал некоторые материалы, которые сейчас пытаемся проследить.

При упоминании документов женщина стала внимательнее.

— Вы из управления?

— Нет. Мы не представляем никакого ведомства.

— Тогда тем более не понимаю, зачем вам Варр.

— Он может помочь установить судьбу нескольких архивных записей. Мы хотели бы задать ему несколько вопросов о его прежней работе.

Женщина посмотрела на них по очереди.

— Я живу здесь всего три года. До меня дом снимал пожилой человек, но его звали не Варр. Хозяин может знать больше.

— Где его найти?

— В мастерской за углом. Он держит несколько домов в этом квартале.

Эдрен поблагодарил женщину. Она уже собиралась закрыть дверь, но вдруг добавила:

— Хотя подождите. Вы сказали — Остен?

— Да.

— Тогда, возможно, я слышала эту фамилию от прежнего жильца. Он рассказывал, что до него здесь жил какой-то служащий из столицы. Не помню, как его звали. Вроде бы он съехал давно, ещё до того, как я сюда перебралась.

— Он уехал один?

— Не знаю. Я не интересовалась чужими делами.

Дверь закрылась.

Тарен посмотрел на Эдрена.

— По крайней мере, мы выяснили, что адрес устарел.

— И что прежний жилец мог быть связан с центральным управлением.

— Мог. Но пока это только слова женщины, которая даже имени не помнит.

— Поэтому найдём хозяина дома.

Мастерская находилась в конце улицы. За широкими воротами лежали доски, обрезки камня и несколько разобранных тележных колёс. Сам хозяин, крепкий мужчина с седыми усами, чинил дверную раму.

Выслушав вопрос, он отложил инструмент.

— Варр? Да, такая фамилия мне знакома.

— Он снимал у вас дом? — спросил Эдрен.

— Нет, дом четырнадцать принадлежал моему брату. Но я помогал ему сдавать жильё. Там действительно жил бывший служащий. Тихий такой, аккуратный. Всегда платил вовремя.

— Это был Остен Варр?

Мужчина почесал подбородок.

— Не поручусь. Он представлялся Остеном. Фамилию я мог и забыть. Но вроде бы Варр.

— Когда он съехал?

— Лет восемь или девять назад. Примерно тогда же, когда в доме меняли крышу.

— Вы знаете, куда он отправился?

— Сказал, что уезжает из столицы. Кажется, собирался к родственникам на юг. Но точного места не называл.

— У него были родственники?

— Не знаю. Он редко говорил о себе.

Тарен задал следующий вопрос:

— Вы помните, чем он занимался после увольнения?

— Нет. Но иногда к нему приходили люди. Не часто. Обычно по одному, иногда вдвоём. Разговаривали недолго, и уходили.

— Вы знали этих людей?

— Нет. Я не стоял у двери с подслушивающим ухом.

— Мы и не просим, — спокойно ответил Тарен. — Просто пытаемся понять, были ли это его бывшие коллеги.

Хозяин задумался.

— Один раз видел мужчину в хорошем дорожном плаще. Он приехал на экипаже, пробыл минут двадцать и уехал. Это было незадолго до отъезда Варра. Может, служащий, может, родственник. Я не знаю.

Эдрен записал подробности.

— А после отъезда Варра кто-нибудь интересовался им?

Мужчина перестал улыбаться.

— Вы знаете, я ведь почти забыл об этом. Через несколько месяцев приходил какой-то человек. Спрашивал, кто жил в доме до нынешних жильцов. Я ответил, что бывший служащий уехал. Он уточнил, не оставлял ли тот бумаг или вещей.

— Вы запомнили его?

— Высокий. Худой. Лицо не разглядел. Был в тёмном плаще.

Эдрен и Тарен переглянулись.

Описание напоминало человека, о котором рассказывали Гельм и Освин Марр. Но между этими событиями прошло несколько лет, а внешность незнакомца не была чем-то необычным.

— Он представился? — спросил Эдрен.

— Нет. И больше я его не видел.

— Вы сказали, что Варр уехал к родственникам. Не оставил ли он адрес?

— Ничего такого. Только попросил передать брату, что ключи от дома оставил у меня.

Хозяин вернулся к дверной раме, показывая, что разговор закончен.

Эдрен поблагодарил его. Они вышли на улицу.

Некоторое время оба молчали.

— Высокий худой мужчина в тёмном плаще, — наконец произнёс Тарен. — Уже третий человек описывает кого-то похожего.

— Но ни один не знает его имени.

— И никто не может подтвердить, что это один и тот же человек.

— Верно.

Эдрен остановился возле старого колодца и достал записную книжку.

Он выписал три пункта:

Гельм — неизвестный интересовался документами северного участка.

Освин Марр — неизвестный расспрашивал о старых картах и перемещении материалов.

Хозяин дома — неизвестный спрашивал о прежнем жильце, Остене Варре.

Три разных места. Три разных периода. И пока ни одного доказательства, что за вопросами стоял один человек.

— Если это действительно один и тот же посетитель, — сказал Тарен, — значит, он интересовался не только дорогами и документами. Он искал людей, которые имели отношение к их перемещению.

— Или пытался выяснить, что они помнят.

— Ты думаешь, Варр что-то рассказал ему?

— Не знаю. Возможно, они вообще не встречались. Но теперь понятно, почему нам нужно найти его самого.

Тарен посмотрел на улицу, уходившую за квартал.

— Если он уехал к родственникам на юг, придётся искать через окружные записи.

— Сначала дождёмся ответа из регистрационного отдела. Норн направил официальный запрос. Возможно, там сохранилось новое место регистрации.

— А если нет?

Эдрен закрыл книжку.

— Тогда вернёмся к кадровым документам. У Варра были бывшие коллеги, служебные выплаты, увольнение. Мы не обязаны угадывать, куда он отправился.

Они направились обратно к центру города.

В гостинице их ждал посыльный.

Он передал Эдрену сложенный лист с печатью регистрационного отдела. Письмо было коротким: прежняя регистрация Остена Варра по адресу на Мельничной улице подтверждалась. Однако после увольнения из центрального хранилища его дело было передано в окружное управление южного округа.

Нового адреса в столичной записи не имелось.

Эдрен перечитал сообщение дважды.

— Южный округ, — сказал Тарен.

— Значит, хозяин дома мог не ошибаться.

— Но конкретного места всё ещё нет.

— Зато теперь у нас есть направление для следующего запроса.

Эдрен положил письмо рядом с запиской Коля.

На одном листе было указано имя человека, принявшего документы. На другом — сведения о том, куда после увольнения переместили его регистрационное дело.

Впервые за долгое время они получили зацепку, которая не вела обратно к тем же столичным кабинетам.

Но Эдрен не спешил радоваться.

В его опыте картографа существовало простое правило: направление ещё не означало маршрут. Чтобы добраться до нужного места, требовались ориентиры, расстояния и подтверждённые точки.

Сейчас у них было только одно направление — юг.

И имя человека, который мог помнить, что именно он принял в тот день.

Глава 28. Южное управление

Глава 28. Южное управление

Письмо из регистрационного отдела Эдрен перечитал ещё раз перед выходом.

В нём не было ничего необычного: прежняя регистрация Остена Варра подтверждалась, после увольнения его дело передали в южное окружное управление. Причина передачи не указывалась. Новый адрес в столичных документах отсутствовал.

Для обычного человека это означало бы, что поиски придётся начинать заново. Для Эдрена — что появилась ещё одна запись, которую можно проверить.

— Южное управление находится в старом административном квартале? — спросил он, складывая письмо.

— Да, — ответил Тарен. — Там ведут учёт нескольких округов. Но если дело Варра передали восемь лет назад, не факт, что оно до сих пор лежит в том же отделе.

— Сначала выясним, куда его направили. Потом будем искать дальше.

— Ты говоришь так, словно у нас есть целая вечность.

— Нет. Поэтому и не собираюсь тратить день на догадки.

Они вышли из гостиницы.

Южное окружное управление занимало длинное здание из светлого камня. Над входом висела табличка с названием учреждения, а у дверей стояли двое служащих, проверявших пропуска посетителей.

Внутри было людно. За длинными столами работали писари, посетители заполняли заявления, а курьеры переносили между кабинетами папки с документами.

Эдрен обратился к дежурному служащему и объяснил, что им необходимо уточнить судьбу регистрационного дела бывшего сотрудника центрального хранилища.

— Имя? — спросил тот.

— Остен Варр.

Служащий записал его в журнал.

— По какому вопросу?

— Проверка прежней служебной регистрации. У нас есть подтверждение, что после увольнения его дело было передано в ваше управление.

— Есть разрешение на ознакомление?

Эдрен показал письмо столичного регистрационного отдела.

Служащий изучил печать и подпись, после чего указал на дверь в конце коридора.

— Кабинет двадцать три. Там занимаются передачей личных регистрационных дел. Обратитесь к старшему писарю.

Они прошли по коридору и постучали.

В кабинете находилась женщина лет сорока с аккуратно собранными волосами. Перед ней лежали несколько раскрытых журналов.

— Чем могу помочь?

Эдрен повторил объяснение и передал письмо.

Женщина прочитала его, затем открыла один из журналов.

— Передача действительно была, — сказала она после нескольких минут поиска. — Дело поступило к нам в составе документов, направленных из Эйрхольма. Но оно не осталось в столичном окружении.

— Куда его передали? — спросил Тарен.

— В округ Равенфорд. Это южная часть провинции, за пределами городской администрации.

Эдрен записал название.

— Там сохранился адрес Варра?

— В нашей записи указан только населённый пункт, куда направили дело. Сам адрес находится в приложении, которого здесь нет.

— Почему?

— Потому что личные регистрационные сведения передавались отдельно. Мы получили уведомление о переводе дела, но не весь комплект документов.

— А в каком населённом пункте он был зарегистрирован?

Женщина перелистнула несколько страниц.

— В деревне Лестон. Здесь указана дата поступления дела и отметка о принятии местной администрацией.

Тарен посмотрел на Эдрена.

— Значит, Лестон.

— Не спешите, — сказала служащая. — Это последнее место регистрации, указанное в переданных документах. Оно не обязательно совпадает с нынешним местом проживания.

— Мы понимаем. Можно получить подтверждение передачи дела?

— Могу выдать заверенную выписку из открытой части журнала. Но она подтвердит только то, что дело Варра направили в Лестон.

— Этого достаточно.

Женщина сделала копию записи, заверила её печатью и вернула оригинал письма.

Перед тем как они ушли, Эдрен задал ещё один вопрос:

— В документах есть отметка о том, что Варр обращался в управление после переезда?

Служащая снова просмотрела журнал.

— Нет. Только поступление дела и его дальнейшая передача в местную администрацию. Последующих обращений здесь не зарегистрировано.

— Благодарю.

До Лестона предстояло добираться не меньше двух дней.

Деревня находилась в южной части округа Равенфорд, в стороне от главного тракта. Эдрен и Тарен решили не откладывать поездку. Они нашли караван, направлявшийся на юг, и договорились о двух местах в повозке.

Перед отъездом Эдрен ещё раз посетил Вальтера Норна, чтобы сообщить о результатах проверки.

— Значит, Варр действительно покинул столицу, — сказал Норн, выслушав его. — И дело передали в Равенфорд.

— Последняя регистрация — деревня Лестон.

— Не слышал о ней.

— Мы собираемся проверить.

Норн задумчиво постучал пальцем по столу.

— Я могу отправить дополнительный запрос в окружное управление, но ответ придёт не раньше вашего возвращения.

— Отправьте. Возможно, там сохранились более поздние сведения.

— Сделаю.

Эдрен уже собирался уходить, когда Вальтер добавил:

— И помните: Варр не был человеком, который принимал политические решения. Он отвечал за документы. Не возлагайте на него ответственность за то, чего он мог даже не знать.

— Мы хотим услышать его рассказ, а не предъявить обвинение.

— Надеюсь, так и будет.

Дорога на юг проходила через холмистую местность. После нескольких часов пути городские окраины остались позади, а вдоль тракта потянулись поля и небольшие леса.

В караване было шесть повозок. Большую часть груза составляли ткани, инструменты и мешки с зерном. Путешественники держались вместе, поскольку на отдельных участках дороги встречались размытые после дождей мостки.

В первый день Эдрен почти не разговаривал. Он изучал карту округа Равенфорд, пытаясь определить положение Лестона относительно главного тракта.

— Нашёл? — спросил Тарен, когда они остановились на привал.

— Примерно. Деревня расположена к юго-востоку от старого почтового пути. От ближайшего крупного поселения около половины дня пешком.

— Значит, придётся нанимать проводника?

— Если местные дороги окажутся такими же, как на карте, справимся сами.

Тарен посмотрел на него.

— После всего, что мы видели, ты всё ещё доверяешь картам?

— Я доверяю им ровно настолько, насколько они подтверждаются на местности.

— Удобное правило.

— Единственное, которое не подводит.

На второй день караван добрался до небольшого торгового поселения, где путешественники решили переночевать. Оттуда до Лестона оставалось несколько часов пути.

Утром Эдрен и Тарен покинули караван и наняли местного возницу, который согласился довезти их до развилки возле деревни.

Лестон оказался небольшим поселением, окружённым полями и редкими хозяйственными постройками. Здесь не было ни каменной стены, ни большой торговой площади. Несколько десятков домов стояли вдоль одной широкой улицы, а возле колодца собирались местные жители.

Эдрен первым делом направился в административный дом.

Местный писарь, молодой мужчина с усталым лицом, выслушал их и попросил подождать. Он нашёл регистрационную книгу и начал перелистывать страницы.

— Остен Варр, — произнёс он наконец. — Да, такая запись есть.

— Он всё ещё проживает здесь? — спросил Эдрен.

— Нет. По последней отметке он покинул деревню около трёх лет назад.

— Куда отправился?

Писарь проверил соседнюю страницу.

— Здесь указано, что он снялся с местной регистрации. Новое место жительства не внесено.

— Он уехал один?

— В записи об этом ничего нет.

Тарен наклонился над столом.

— А вы помните его лично?

Писарь задумался.

— Я тогда только начинал работать здесь. Помню пожилого мужчину, который иногда приходил в администрацию. Он помогал разбирать старые книги учёта, потому что хорошо разбирался в документах.

— Это мог быть Варр?

— Возможно. Но я не могу утверждать.

Эдрен положил на стол копию записи из тетради Коля.

— Нам известно, что Варр прежде работал в центральном хранилище. Мы хотим найти его, чтобы задать несколько вопросов о документах, которые он принимал.

Писарь прочитал строку и поднял глаза.

— Если речь о нём, попробуйте обратиться к старосте. Варр иногда помогал ему с хозяйственными ведомостями. Староста знал его лучше меня.

— Где мы можем его найти?

— В доме возле южной окраины. Он обычно бывает там до вечера.

Староста оказался пожилым мужчиной по имени Хеймар. Он жил в небольшом доме с садом и деревянным навесом, под которым лежали инструменты.

Эдрен представился и объяснил цель визита.

— Варр, значит, — произнёс староста. — Давно его не видел.

— Вы знали его?

— Знал достаточно, чтобы сказать: человек был необычный. Не в плохом смысле. Тихий, внимательный. Мог часами разбирать старые записи, а потом за пять минут находил ошибку, которую другие не замечали годами.

— Он говорил о своей прежней службе?

— Иногда. Рассказывал, что работал с архивами и принимал документы из разных управлений. После увольнения хотел пожить спокойно. Говорил, что устал от чужих распоряжений.

— Вы знаете, почему он покинул Лестон?

Хеймар пожал плечами.

— Сказал, что ему нужно уехать. Не объяснял куда. Но перед отъездом оставил у меня несколько старых книг, которые помогал приводить в порядок.

Эдрен насторожился.

— Книги сохранились?

— Две. Одна хозяйственная, другая — сборник местных записей. Я могу показать.

Староста провёл их в небольшую комнату, где вдоль стены стоял шкаф. Он достал две потёртые книги и положил на стол.

Эдрен осторожно раскрыл первую. Обычные записи о зерне, ремонте колодцев, распределении участков земли. Никаких необычных обозначений.

Вторая книга была старше. На нескольких страницах сохранились заметки о прежних жителях деревни и изменениях границ полей.

— Варр просил оставить эти книги у вас? — спросил Тарен.

— Нет. Он просто помогал с ними. Перед отъездом сказал, что больше они ему не нужны.

Эдрен перевернул несколько страниц.

На полях одной из записей стояла короткая пометка, сделанная другим почерком:

«Сверить по внутреннему листу».

Он замер.

— Тарен.

Тот подошёл ближе.

— Что там?

Эдрен показал ему запись.

Тарен внимательно изучил почерк.

— Это не обязательно рука Варра.

— Я знаю.

— И фраза вполне обычная для учётной книги.

— Да. Но совпадение интересное.

Хеймар посмотрел на них с явным недоумением.

— Вы нашли что-то важное?

Эдрен закрыл книгу.

— Пока не знаю. Скажите, староста, Варр оставил какие-нибудь личные вещи?

— Нет. Забрал всё, когда уезжал. Только книги и остались.

— Он говорил, куда направится?

Хеймар немного помолчал.

— Кажется, упоминал старую пристань в Меррове. Но я не уверен, что он собирался именно туда. Может, просто спрашивал дорогу.

— Мерров — это город?

— Небольшой портовый городок на юге. Отсюда туда можно добраться за три дня, если дорога не размыта.

Эдрен записал название.

— Вы знаете, бывал ли он там раньше?

— Не знаю. Но за несколько недель до отъезда Варр получил письмо. Я видел, как он долго его читал. После этого стал чаще выходить из дома и несколько раз спрашивал о южной дороге.

Тарен переглянулся с Эдреном.

— Вы помните, от кого было письмо?

— Нет. Он не показывал. Но конверт был с городской печатью.

— Какого города?

— Не разглядел. Может, Эйрхольм. Может, другое место. Не стану выдумывать.

Эдрен поблагодарил старосту и попросил разрешения переписать пометку из книги. Хеймар не возражал.

Когда они вышли из дома, солнце уже клонилось к горизонту.

— Мерров, — произнёс Тарен. — Теперь у нас есть ещё одно направление.

— И письмо, после которого Варр решил уехать.

— Ты думаешь, оно связано с его прежней службой?

— Возможно. Но мы не знаем даже, кто его отправил.

— А пометка в книге?

Эдрен достал записную книжку.

— «Сверить по внутреннему листу». Та же формулировка, что в записи Коля. Но это не доказывает связь. Такие слова могли использовать в любом учётном деле.

— Всё же странно, что мы встретили их именно здесь.

— Странно — не значит доказано.

Они остановились у края деревни. Вдали виднелась дорога, уходившая между холмами на юг.

Эдрен посмотрел на карту. Лестон был отмечен на ней маленьким кружком. Мерров находился значительно дальше, у побережья.

До встречи с Варром они так и не добрались. Но теперь знали, что он прожил в Лестоне несколько лет, помогал местной администрации с книгами учёта, а затем уехал после получения неизвестного письма.

И, судя по всему, направился к морю.

Эдрен сложил карту.

— Завтра вернёмся к главному тракту. Найдём транспорт до Меррова.

— А если Варр и там не задержался?

— Тогда продолжим искать.

Тарен посмотрел на дорогу.

— Иногда мне кажется, что этот человек уезжает из каждого места за несколько дней до нашего появления.

— Возможно, мы просто слишком поздно начали его искать.

Ветер прошёлся по сухой траве вдоль дороги.

Где-то далеко, за холмами, начиналось побережье. И пока Эдрен не знал, что именно заставило Остена Варра покинуть Лестон, но впервые за всё расследование у него появилось ощущение, что они приближаются не только к документам.

Они приближались к человеку, который мог помнить, что с ними произошло.

Глава 29. Город у солёной воды

Глава 29. Город у солёной воды

До Меррова они добрались на третий день после отъезда из Лестона.

Дорога постепенно менялась. Холмы становились ниже, леса редели, а воздух приобретал непривычную для Эдрена влажность. Иногда ветер приносил запах соли, хотя побережье ещё не было видно.

Караван, к которому они присоединились в Равенфорде, двигался медленно. Повозки были загружены мешками с зерном, бочками и ящиками с хозяйственными товарами. Путешественники не торопились: впереди лежал торговый город, где можно было продать груз и пополнить запасы.

Эдрен большую часть пути изучал карту.

— Ты уже третий раз проверяешь расстояние до Меррова, — заметил Тарен.

— На карте указано, что город стоит у устья реки. Но дорога к нему проходит не по главному торговому пути.

— И что?

— Хочу понять, почему Варр мог выбрать именно это место.

— Может, у него там были знакомые.

— Может быть.

Тарен устроился поудобнее на скамье повозки.

— А может, он просто хотел увидеть море.

Эдрен поднял глаза.

— Ты действительно считаешь, что человек, который несколько лет занимался закрытыми документами, внезапно отправился к морю ради прогулки?

— Я считаю, что бывший служащий имеет право на обычную жизнь. Не каждый его поступок обязан быть частью нашего расследования.

Эдрен ничего не ответил.

Тарен был прав. Они слишком долго искали закономерности в каждом случайном совпадении. Но теперь, когда след Варра наконец стал ближе, Эдрену было трудно отделить полезные сведения от простых предположений.

К вечеру показались первые крыши Меррова.

Город стоял на невысоком берегу, рядом с широким устьем реки. Вдоль гавани тянулись склады, мастерские и торговые дома. На воде покачивались небольшие суда, а у причалов разгружали товар.

Мерров оказался гораздо оживлённее, чем Эдрен ожидал. Здесь пересекались сухопутные и морские торговые пути, поэтому на улицах можно было услышать разные говоры. Купцы спорили с грузчиками, моряки заходили в трактиры, а местные жители привыкли к постоянному потоку приезжих.

Они остановились в постоялом дворе неподалёку от гавани.

Первым делом Эдрен решил выяснить, существовали ли в городе регистрационные записи о Варре. Для этого они направились в местную администрацию.

Здание располагалось на площади неподалёку от старого причала. Внутри было прохладно и тихо. Дежурный служащий выслушал их просьбу и направил к сотруднику, отвечавшему за записи прибывающих и выбывающих жителей.

Тот оказался немолодым человеком с густыми бровями и привычкой внимательно рассматривать каждого посетителя.

— Остен Варр, — повторил он, сверяясь с журналом. — Да, такая запись имеется.

Эдрен положил перед ним копию выписки из Лестона.

— Мы пытаемся установить его дальнейшее местонахождение.

Служащий изучил документ.

— Он зарегистрировался здесь около трёх лет назад. Временное проживание, без указания постоянного места работы.

— Адрес сохранился?

— Сохранился. Дом на улице Старого причала, восемнадцать.

Тарен наклонился к столу.

— Он всё ещё там?

Служащий перелистнул несколько страниц.

— Нет. Примерно год назад регистрация была прекращена.

— Есть новое место жительства?

— В нашей книге нет. Указано только, что гражданин выбыл из города.

— Куда?

— Не указано.

Эдрен почувствовал знакомое разочарование.

— Он покинул город официально?

— По записи — да. Но это не означает, что он обязательно отправился в другой населённый пункт. Иногда люди уезжают на несколько месяцев, не оформляя постоянную регистрацию.

— Можно узнать, кто подтвердил его выбытие?

Служащий посмотрел на Эдрена поверх книги.

— Вы родственники?

— Нет. Мы исследуем старые служебные документы, связанные с его работой.

— Тогда я могу предоставить только открытую часть записи.

Он сделал копию и заверил её печатью.

Эдрен внимательно прочитал документ. В нём значились дата прибытия, адрес и дата прекращения регистрации. Последняя графа содержала короткую отметку: «Выбыл по собственному заявлению».

Никакого нового адреса.

— Есть ещё что-нибудь? — спросил Тарен.

— Нет.

Они поблагодарили служащего и вышли на площадь.

— Значит, он действительно был здесь, — сказал Тарен.

— Да. И прожил в Меррове почти два года.

— Это уже лучше, чем пустой адрес в столице.

Эдрен посмотрел на выписку.

— Но год назад он снова исчез из регистрационных записей.

— Возможно, просто уехал.

— Возможно.

Тарен усмехнулся:

— Ты когда-нибудь научишься произносить это слово без такого выражения лица?

Улица Старого причала находилась в старой части города. Здесь дома стояли теснее, чем в новых кварталах, а многие первые этажи занимали небольшие лавки и мастерские.

Дом восемнадцать оказался двухэтажным зданием с выцветшей вывеской над дверью. На ней сохранилось название: «Ремонт снастей и парусины».

За прилавком работал мужчина с короткой бородой. Он поднял голову, когда вошли посетители.

— Чем помочь?

Эдрен представился и спросил, знает ли тот Остена Варра.

Мужчина некоторое время смотрел на него, затем отложил кусок ткани.

— Знаю. Точнее, знал. Он жил здесь несколько лет назад.

— Вы были его соседом?

— Я держу мастерскую с другой стороны улицы. Варр снимал комнату наверху. Спокойный человек. Иногда приносил книги, просил переплести или починить обложку.

— Он говорил о своей прежней работе?

— Не особенно. Кажется, был каким-то архивным служащим. Но о службе не рассказывал. Больше интересовался местной историей.

— Какой именно?

Мужчина задумался.

— Старые причалы, названия улиц, прежние торговые пути. Однажды принёс мне карту, на которой половина старых обозначений была вычеркнута. Спрашивал, знаю ли я, что находилось за северной частью гавани раньше.

Эдрен сразу оживился.

— Что вы ответили?

— Что там были склады и старые причалы. Потом часть разобрали, часть засыпали. Ничего необычного.

— Он показал вам карту?

— Нет. Только спрашивал. Я не стал вникать.

Тарен вмешался:

— Вы помните, когда он уехал?

— Примерно год назад. Перед отъездом попросил меня присмотреть за несколькими вещами. Но потом вернулся и забрал их.

— Когда вернулся?

— Через пару недель. Забрал всё, кроме одной книги.

— Она сохранилась?

Мужчина посмотрел на них с подозрением.

— А зачем вам его книга?

Эдрен достал копию записи Коля.

— Мы пытаемся восстановить историю документов, которые Варр принимал в центральном хранилище. Нам известно, что он занимался проверкой сопроводительных листов. Возможно, он сохранил какие-то рабочие записи.

Мужчина прочитал несколько строк.

— Я не знаю, что он хранил дома. Но книга действительно осталась. Я отдал её хозяину дома, когда Варр окончательно съехал.

— Где сейчас хозяин?

— В соседнем квартале. Его зовут Дорен. Он сдаёт комнаты приезжим.

Эдрен поблагодарил мастера.

Когда они вышли, Тарен остановился возле двери.

— Неужели ты думаешь, что в той книге будет что-то важное?

— Не знаю. Но если она действительно принадлежала Варру, стоит посмотреть.

Дорен оказался сухощавым стариком, который больше всего на свете не любил, когда его отвлекали от работы.

Выслушав Эдрена, он нахмурился.

— Книгу Варра помню. Он оставил её в комнате, когда съезжал. Я собирался выбросить, но потом решил, что бумага ещё пригодится.

— Она у вас?

— Кажется, в кладовой. Подождите.

Он исчез за дверью и вернулся спустя несколько минут с небольшой книгой в кожаном переплёте.

Эдрен осторожно взял её.

На обложке не было названия. Несколько страниц оказались вырваны, а оставшиеся содержали заметки, сделанные мелким почерком.

Большая часть записей относилась к Меррову: старые названия улиц, даты ремонта причалов, сведения о прежних складах.

Но ближе к концу Эдрен заметил несколько строк, написанных иначе. Они были короче и располагались отдельно от остальных заметок.

Он прочитал их про себя.

«Сопроводительный лист не совпадает с фактическим количеством приложений».

Следующая запись:

«С-17. Проверка завершена не полностью».

И ниже, уже другим почерком:

«Передать после повторной сверки».

Эдрен почувствовал, как напряглись пальцы.

— Тарен.

Тот подошёл и внимательно посмотрел на страницу.

— Это уже интереснее.

— С-17, — произнёс Эдрен.

— То же обозначение?

— Да. И упоминание приложений.

Дорен стоял рядом, явно не понимая, почему обычная старая книга вызвала у гостей такой интерес.

— Это что-то важное?

Эдрен закрыл переплёт.

— Возможно. Скажите, Варр часто оставлял такие записи?

— Не знаю. Я не читал. Книга лежала в комнате, и всё.

— Вы помните, когда он оставил её?

— Когда съехал. Но, кажется, он вернулся за остальными вещами через несколько дней. Книгу забрал бы тоже, если бы хотел.

— Он мог забыть?

— Мог. А мог оставить специально. Я не задавал вопросов.

Тарен осторожно перелистнул несколько страниц.

— Здесь есть ещё что-нибудь о С-17?

Эдрен просмотрел записи дальше. Несколько листов были пустыми, на других встречались лишь обычные хозяйственные заметки. Никаких объяснений обозначения не было.

— Нам нужно понять, откуда взялась эта книга, — сказал он.

Дорен пожал плечами.

— Я уже рассказал всё, что знаю.

— Вы не помните, приходил ли кто-нибудь за Варром после его отъезда?

Старик задумался.

— Один человек приходил. Но не за Варром. Спрашивал, оставил ли тот какие-нибудь бумаги.

— Когда?

— Вскоре после того, как Варр съехал. Может, через неделю.

— Как он выглядел?

— Не помню. Обычный человек. Плащ, дорожная сумка. Я тогда был занят ремонтом крыши.

— Он назвал своё имя?

— Нет.

Эдрен не стал задавать новых вопросов.

Они договорились сделать копии нужных страниц. Дорен согласился, но потребовал, чтобы оригинал остался у него. Эдрен не возражал: важные записи они уже переписали.

Вечером они вернулись в постоялый двор.

Тарен разложил на столе копии из книги Варра и запись из тетради Коля.

— Смотри, — сказал он. — Коль записал: «Серия С-17. Приёмная проверка. Передано Варру. Дополнительная сверка по внутреннему листу».

Эдрен положил рядом новую копию.

— А здесь: «С-17. Проверка завершена не полностью». И отдельно — несоответствие количества приложений.

— Значит, Варр знал, что с документами что-то не так.

— По крайней мере, он записал расхождение.

— И оставил книгу здесь.

Эдрен покачал головой.

— Мы не знаем, почему он её оставил. Возможно, просто забыл. Возможно, считал эти записи незначительными.

— А возможно, не хотел хранить их у себя.

— Не будем выбирать объяснение, пока не найдём самого Варра.

Тарен задумчиво посмотрел на копии.

— Но теперь у нас есть подтверждение, что С-17 встречалось в его собственных записях.

— Да. И это уже не просто пометка Коля.

Эдрен достал карту Меррова и развернул её на столе.

— Мастер сказал, что Варр интересовался северной частью гавани. Спрашивал о старых причалах и складах.

— Там что-то осталось?

— Не знаю. Но завтра проверим.

— Ты думаешь, он искал здесь какой-то старый объект?

— Возможно, пытался сопоставить местные записи с документами, которые принимал в столице. Если так, то северная гавань могла быть для него важным ориентиром.

Тарен провёл пальцем по карте.

— Здесь раньше находились старые склады. Часть разобрали, часть засыпали. Если Варр действительно интересовался этим местом, стоит поговорить с людьми, которые помнят старую гавань.

Эдрен сложил копии и убрал их в папку.

— Завтра начнём с портовых архивов. Потом найдём старых работников причала.

— А если ничего не обнаружим?

— Тогда хотя бы будем знать, что проверили.

Тарен поднялся и подошёл к окну.

Внизу, в гавани, зажигались огни. Между причалами медленно проходили небольшие суда. Ветер приносил запах моря и далёкие голоса грузчиков.

Эдрен ещё раз взглянул на две записи.

С-17.

Проверка завершена не полностью.

Передать после повторной сверки.

Теперь он был уверен лишь в одном: Варр не просто принимал документы. Он заметил несоответствие и счёл его достаточно важным, чтобы сохранить запись.

А значит, где-то существовал внутренний лист, с которым он должен был провести сверку.

Возможно, именно этот лист и объяснял, что скрывалось за обозначением С-17.

Но прежде им предстояло понять, почему бывший хранитель искал следы старых причалов Меррова.

Глава 30. Последний указатель

Глава 30. Последний указатель

Утро в Меррове началось с густого тумана.

Гавань почти исчезла за серой пеленой. Мачты кораблей проступали над водой тёмными линиями, а голоса грузчиков доносились с причалов приглушёнными обрывками. Эдрен стоял у окна постоялого двора и изучал карту старой северной части города.

Накануне они нашли две записи, которые связывали Варра с обозначением С-17. Теперь оставалось выяснить, почему бывший хранитель так настойчиво интересовался прежними причалами и складами.

— Ты уже решил, куда пойдём? — спросил Тарен, застёгивая плащ.

— Сначала в портовую управу. Нам нужны старые планы гавани и сведения о разобранных складах.

— А потом?

— Потом посмотрим, что осталось на месте.

Тарен подошёл к столу и взял копию записей Варра.

— «Проверка завершена не полностью». Если это относилось к документам, которые он принимал, зачем ему понадобилась старая гавань?

— Возможно, здесь находилось что-то, упомянутое в этих документах.

— Или он искал подтверждение тому, что прочитал.

— Это одно и то же, только разными словами.

Тарен вернул лист на стол.

— Тогда пойдём искать подтверждение.

Портовая управа располагалась возле главного торгового причала. Здание было старым, но хорошо содержалось. На первом этаже находились помещения для посетителей, выше — кабинеты служащих и архивные комнаты.

Их принял заведующий отделом портового учёта, мужчина по имени Севрин. Выслушав просьбу, он достал несколько справочников и уточнил:

— Вас интересуют старые склады северной гавани?

— Да. Особенно те, которые существовали до перестройки причалов, — ответил Эдрен.

— Это довольно широкий период.

— Нас интересует участок, который позднее разобрали или засыпали.

Севрин посмотрел на него с любопытством.

— Вы историк?

— Бывший картограф.

— Тогда вам повезло. У нас сохранились планы нескольких старых пристаней. Правда, не все они точны.

Он принёс большую книгу с потемневшим переплётом. На обложке значилось: «Портовые сооружения Меррова. Учёт и переустройство».

Эдрен раскрыл её.

Первые страницы содержали обычные сведения о причалах, складах, грузовых площадках и ремонтных работах. Но на одном из планов северной гавани он заметил участок, который отличался от остальных.

Там были обозначены три длинных строения, небольшая площадка и каменная конструкция возле старой линии берега.

— Что это? — спросил он.

Севрин наклонился над планом.

— Старый грузовой двор. Его разобрали при расширении гавани. Работы проводились давно, ещё до моего назначения.

— А эта конструкция?

— Похоже на основание указателя или старую опору. Точного назначения не знаю.

Эдрен приблизил лист.

На каменной конструкции был изображён небольшой знак: круг, пересечённый тремя короткими линиями.

Тарен заметил его одновременно с Эдреном.

— Та самая печать?

— Нет, — тихо ответил Эдрен. — Но похожий знак.

Он достал копию старой металлической пластины, найденной в Вестмаре, и положил рядом с планом.

Севрин внимательно сравнил изображения.

— Знаки похожи. Но это не обязательно одно и то же.

— Вы знаете, куда делась каменная конструкция?

— После разборки грузового двора часть материалов использовали повторно. Камень могли отправить на ремонт набережной или складировать на старой территории.

— Есть записи о перевозке?

— Возможно. Но придётся смотреть книги строительного отдела.

Эдрен указал на обозначение возле камня.

— Здесь написан номер?

Севрин присмотрелся.

— Похоже на «С-17». Но обозначение нанесено не совсем ясно.

Тарен достал записку Варра.

— Это совпадает с тем, что мы нашли в его книге.

Севрин посмотрел на них.

— Значит, вы ищете не просто старый склад?

— Мы пытаемся установить происхождение нескольких дорожных обозначений.

Заведующий некоторое время молчал, затем закрыл книгу.

— Я могу дать вам копию плана. Но дальше придётся обращаться к строительному отделу. Их архив находится в другом здании.

— Благодарю.

В строительном отделе их встретил пожилой служащий, который сначала отнёсся к просьбе без особого интереса.

Однако, увидев план, он изменился в лице.

— Северный грузовой двор, — произнёс он. — Его разбирали поэтапно. Часть камня пошла на укрепление набережной, часть — на ремонт складских стен.

— А металлические элементы? — спросил Эдрен.

Служащий открыл толстую книгу учёта.

— Их обычно отделяли от строительных материалов. Металл могли передавать в мастерские, особенно если на нём были старые обозначения.

Он перелистал несколько страниц и остановился.

— Вот запись. Разборка северного грузового двора. Каменные блоки — на ремонт набережной. Металлические элементы — в отдельное хранение. Часть материалов передана по распоряжению портового управления.

— Есть получатель?

— В этой книге не указан. Только номер сопроводительного документа.

— Какой?

Служащий показал строку.

Эдрен прочитал номер и записал его.

— А что означает С-17?

— Не знаю. В строительных книгах встречались внутренние обозначения, но их расшифровка обычно находилась в отдельных приложениях.

Тарен посмотрел на Эдрена.

— Снова приложения.

— Да, — ответил тот. — И снова их нет в открытой записи.

Служащий пожал плечами.

— Если вы хотите узнать, куда отправили камень, придётся искать место его повторного использования. В документах указано, что часть блоков пошла на укрепление старой набережной.

— Где именно?

— Севернее нынешнего причала. Там сохранился участок старой кладки. Его давно не ремонтировали, потому что он больше не используется для разгрузки судов.

Эдрен поблагодарил служащего.

Старая набережная находилась за пределами оживлённой гавани.

Здесь не было торговцев и грузчиков. Вдоль берега тянулись невысокие каменные стены, покрытые пятнами соли и водорослей. Несколько участков кладки обрушились, а между камнями пробивалась жёсткая прибрежная трава.

Эдрен сверился с планом.

— Должно быть где-то здесь.

Тарен осмотрел стену.

— Если камни действительно перенесли сюда, как ты собираешься определить нужный?

— По кладке. Старые блоки отличаются от тех, что использовали при позднем ремонте.

— Ты можешь это определить?

— Не все. Но отдельные элементы имеют характерную обработку.

Они пошли вдоль набережной.

Первые несколько десятков шагов ничего не дали. Затем Эдрен остановился возле участка, где кладка отличалась от соседних блоков. Камни были крупнее, а между ними сохранились узкие металлические крепления.

Он провёл рукой по поверхности.

— Здесь.

Тарен подошёл ближе.

— Что нашёл?

— Посмотри на нижний ряд. Эти блоки уложены иначе.

В одном из камней была заметна неглубокая борозда. Она начиналась у края и уходила внутрь, словно когда-то в неё вставлялась металлическая деталь.

Эдрен достал копию знака с пластины и сравнил с формой борозды.

— Похоже на крепление.

— Для указателя?

— Возможно.

Они продолжили осматривать стену. Через несколько минут Тарен заметил небольшой выступ у основания кладки.

Камень выглядел иначе: его поверхность была почти полностью скрыта отложениями и солью. На одной стороне сохранилась часть вырезанного символа.

Эдрен опустился на колено и осторожно очистил поверхность ножом.

Постепенно проявился круг с тремя короткими линиями.

Но рядом с ним находилась ещё одна отметка — четыре линии, расходившиеся от общего центра.

Тарен достал пластину из Вестмара.

— Смотри.

Знак на камне совпадал с частью изображения на металле.

Эдрен приложил копию к поверхности и сравнил линии.

— Это не просто похожий символ. Здесь обозначен тот же узел.

— Значит, камень действительно связан с дорожной системой.

— Или с её частью, которая существовала до перестройки гавани.

Тарен провёл пальцами по вырезанным линиям.

— Что это за четыре направления?

Эдрен внимательно изучил рисунок.

— Возможно, они обозначают соединение четырёх путей. Но здесь отсутствует одна часть изображения.

— Как будто продолжение было на отдельной детали?

— Именно.

Они осмотрели камень по краям. С одной стороны обнаружилась узкая металлическая вставка, почти полностью скрытая под слоем известкового налёта.

Тарен попытался очистить её, но Эдрен остановил его.

— Осторожнее. Если она закреплена внутри, мы можем повредить надпись.

Он достал небольшой инструмент и постепенно удалил налёт.

На металле проступили несколько символов.

Первый был похож на обозначение из старого реестра. Второй представлял собой короткую последовательность линий. Третий оказался числом, которое Эдрен не сразу смог разобрать.

— Двадцать семь? — предположил Тарен.

— Или семьдесят два.

Эдрен наклонился ближе.

— Нет. Здесь не номер распоряжения. Скорее, часть обозначения самого указателя.

Тарен достал записную книжку.

— Запишем всё, что можем разобрать.

Эдрен переписал символы и сделал схематичный рисунок.

Когда он закончил, то заметил ещё одну особенность: линии на камне были направлены не к морю и не вдоль набережной. Они уходили в сторону суши, к северо-востоку.

— Это направление, — произнёс он.

— Куда оно ведёт?

Эдрен посмотрел на карту.

— Если верить современным картам, никуда. Там заканчивается старая дорога.

Они вернулись в город уже после полудня.

Эдрен не мог отделаться от мысли, что найденный камень был частью гораздо более крупной системы. Знак на нём совпадал с обозначением на пластине из Вестмара, а направление указывало на участок, который отсутствовал в современных дорожных справочниках.

Но этого было недостаточно.

В постоялом дворе Тарен разложил на столе все найденные материалы: копию плана северной гавани, запись о разборке грузового двора, рисунок каменного знака и выписки из книги Варра.

— Смотри, — сказал он. — Вестмар, Мерров, северный участок. Все эти места связаны одинаковыми обозначениями.

Эдрен положил рядом старую схему Великой дороги.

— Не только обозначениями. Посмотри на расположение.

Он провёл линию от Вестмара к Меррову, затем отметил северо-восточный участок.

— Если сопоставить старую схему с найденными точками, получается сеть. Причём она не заканчивается там, где заканчиваются современные дороги.

— А где заканчивается?

— Не знаю.

Тарен посмотрел на карту.

— Возможно, мы всё ещё неверно понимаем её устройство. Может быть, эти узлы не соединялись прямыми дорогами.

— Возможно. Но в таком случае зачем строить указатели, которые показывают направление к отсутствующим участкам?

— Чтобы кто-то мог их найти.

Эдрен поднял глаза.

— Или чтобы кто-то мог ими пользоваться, даже если обычные карты больше не показывают путь.

Тарен некоторое время молчал.

Затем достал копию записей Варра.

— Мы так и не выяснили, почему он интересовался старой гаванью.

— Теперь у нас есть предположение. Он мог искать каменный указатель, связанный с С-17.

— Или пытался проверить, соответствует ли старый план реальному месту.

— Да.

Эдрен положил перед собой записную книжку Коля.

«Серия С-17. Приёмная проверка. Передано Варру. Дополнительная сверка по внутреннему листу».

Рядом лежала запись Варра:

«С-17. Проверка завершена не полностью».

И ниже:

«Передать после повторной сверки».

Эдрен медленно провёл пальцем по строкам.

— Теперь я понимаю, почему Варр не хотел оставлять эти записи в открытых документах.

— Почему?

— Потому что он обнаружил несоответствие. Возможно, в документах указывалось одно место, а на самом деле материалы относились к другому. Или часть приложений содержала сведения, которых не было в основной ведомости.

— И он пытался проверить их по местности?

— Похоже на то.

Тарен посмотрел на рисунок камня.

— Значит, он мог найти этот указатель.

— Возможно. Но мы не знаем, что произошло потом.

Эдрен достал из папки старую карту, полученную ещё в Эйрхольме. На ней была обозначена Великая дорога и несколько узлов, которых не существовало в современных справочниках.

Он положил её рядом с новым рисунком.

Теперь они видели не просто старые символы.

Они видели совпадение между картой, металлической пластиной, каменной кладкой и записями человека, который когда-то принимал документы для закрытой серии.

Впервые за всё расследование разрозненные следы складывались в одну картину.

Но в ней оставалось пустое место.

Там, где должна была находиться следующая точка дороги, карта не содержала ничего.

Только чистое пространство.

Вечером Эдрен отправился к старой набережной ещё раз.

Тарен остался в гостинице, чтобы переписать найденные обозначения и привести в порядок документы.

Туман рассеялся. Над морем висело низкое небо, а последние лучи солнца отражались в воде.

Эдрен остановился возле камня.

Теперь он смотрел на него не как на старую строительную деталь, а как на указатель.

Часть символа была повреждена. Возможно, когда-то рядом находилась металлическая пластина, которая дополняла изображение. Возможно, указатель имел несколько элементов, и один из них был утрачен.

Но направление сохранилось.

Эдрен достал компас и определил азимут.

Затем развернул карту.

Линия уходила на северо-восток. Через несколько десятков миль она пересекала участок, обозначенный на старой схеме, но отсутствующий на современных картах.

Он проверил расчёт ещё раз.

Ошибки не было.

Эдрен посмотрел на камень.

— Ты всё ещё показываешь путь, — тихо произнёс он.

Ветер принёс с моря солёный запах.

Он уже собирался уходить, когда заметил небольшую выемку в основании камня. Она находилась с обратной стороны и была почти полностью скрыта землёй.

Эдрен присел и осторожно очистил её.

Внутри лежал плоский металлический предмет, завёрнутый в истлевшую ткань.

Он достал его.

Это была небольшая пластина, тоньше той, что они нашли в Вестмаре. На одной стороне находился знакомый знак с четырьмя линиями. На другой — короткая надпись, выполненная старым способом письма.

Эдрен долго рассматривал символы.

Некоторые буквы были повреждены, но начало фразы сохранилось.

«Когда последний указатель будет найден…»

Дальше металл был стёрт, а несколько строк исчезли полностью.

Ниже оставалась ещё одна надпись.

«…не ищи дорогу на карте. Ищи место, которое карта перестала помнить».

Эдрен замер.

Он перечитал слова ещё раз.

Затем убрал пластину в сумку и направился обратно к городу.

Тарен ждал его в гостиничной комнате.

— Ты долго, — сказал он.

Эдрен положил на стол металлическую пластину.

Тарен сразу заметил, что она отличается от предыдущих находок.

— Где ты её нашёл?

— В основании камня. С обратной стороны.

Тарен осторожно поднял пластину.

— Это продолжение знака?

— Похоже.

Он прочитал надпись вслух.

— «Когда последний указатель будет найден… не ищи дорогу на карте. Ищи место, которое карта перестала помнить».

Тарен медленно опустил пластину.

— Последний указатель.

— Возможно, поэтому камень и сохранили в таком месте.

— Ты думаешь, кто-то спрятал его специально?

— Не знаю. Но эта пластина лежала внутри основания. Её не могло случайно занести туда ветром.

Тарен снова посмотрел на надпись.

— Значит, мы нашли то, что искал Варр.

— Возможно, он тоже находил этот камень. Или только пытался его обнаружить.

— И что теперь?

Эдрен развернул старую карту.

— Теперь мы знаем направление.

Он отметил точку, указанную камнем, и провёл линию по старой схеме.

Она уходила далеко на северо-восток, к территории, которую современные карты обозначали как пустую.

Ни городов, ни дорог, ни поселений.

Только незаполненное пространство.

Тарен долго смотрел на него.

— Ты понимаешь, что это означает?

— Пока нет.

— Если эта дорога действительно существует, то кто-то сознательно исключил её из карт.

Эдрен достал из папки копию служебной записки Освина Марра.

«Новые карты не должны содержать сведений о промежуточных пунктах до завершения проверки».

Он положил её рядом с пластиной.

— Это уже не просто ошибка картографов, — сказал он.

— Нет.

— Кто-то знал о дороге. Знал о промежуточных пунктах. И распорядился не включать их в новые карты.

Тарен провёл рукой по лицу.

— Но зачем?

Эдрен посмотрел на надпись.

«Ищи место, которое карта перестала помнить».

Он вспомнил слова, которые когда-то прочитал на обороте первой старой карты:

«Если дорога ещё существует, значит, исчезло не всё».

Теперь эта фраза приобрела другой смысл.

Возможно, Великая дорога была не просто сетью старых трактов. Возможно, она соединяла места, которые перестали существовать в официальной истории. А те, кто пытался сохранить сведения о них, оставляли знаки, документы и указатели для следующих поколений.

Но почему?

И что случалось с теми, кто находил дорогу?

Эдрен посмотрел на Тарена.

— Мы должны вернуться в Эйрхольм.

— Чтобы показать пластину Норну?

— Нет. Сначала нужно привести в порядок все записи, сверить старую карту и подготовить маршрут. Нам понадобится больше сведений о северо-восточном участке.

— А Варр?

Эдрен помолчал.

— Мы всё ещё должны его найти. Возможно, он знает, что означает С-17. Возможно, именно он оставил эту пластину. Но сейчас у нас есть то, чего не было раньше.

— Что именно?

Эдрен сложил карту.

— Направление.

На следующее утро Мерров остался позади.

Караван, отправлявшийся в сторону Равенфорда, согласился взять двух пассажиров. Эдрен и Тарен разместились в последней повозке, рядом с дорожными сундуками и мешками с товарами.

Город постепенно исчезал за поворотами дороги.

Эдрен держал на коленях старую карту. Теперь она казалась ему не просто свидетельством прошлого, а приглашением.

На её полях он сделал новую отметку — небольшой знак с четырьмя линиями, найденный на камне у моря.

От него начиналась линия, которой не было ни на одной современной карте.

Тарен сидел напротив и смотрел на дорогу.

— Знаешь, что меня беспокоит? — спросил он.

— Что именно?

— Мы всё время искали доказательства того, что кто-то стирает старые дороги из документов. Теперь у нас есть доказательство, что эти дороги существовали. Но мы до сих пор не знаем, что находится в конце пути.

Эдрен закрыл карту.

— Узнаем.

— А если там ничего нет?

— Тогда будем знать, что искали не там.

Тарен усмехнулся.

— Ты стал гораздо спокойнее относиться к неизвестности.

— Нет. Просто теперь у нас есть причина идти дальше.

Повозка покатилась по дороге.

Впереди лежали знакомые земли, старые города и новые вопросы. За ними — северо-восточный участок, который не существовал на современных картах.

Эдрен ещё раз достал металлическую пластину и посмотрел на последнюю сохранившуюся строку.

«Ищи место, которое карта перестала помнить».

Он не знал, кто оставил эти слова.

Не знал, сколько людей пытались найти указатель до него.

И не знал, почему целые поселения исчезали из памяти тех, кто жил рядом с ними.

Но теперь он понимал главное.

Дорога не закончилась.

Её просто перестали показывать.

А где-то впереди всё ещё существовало место, которое жило без имени на картах и без памяти в людских рассказах.

Эдрен убрал пластину.

И впервые за долгое время ему показалось, что он больше не преследует следы прошлого.

Он приближается к тому, что ещё только должно было открыться.

Эпилог. Дорога, которой нет

Эпилог. Дорога, которой нет

Эйрхольм встретил их холодным ветром и низким серым небом.

Город почти не изменился за время их отсутствия. Те же узкие улицы, торговые ряды у восточных ворот, знакомый звон колоколов над крышами и бесконечная суета людей, которым не было дела до чужих открытий.

Эдрен смотрел на городские стены и думал о том, насколько легко привыкнуть к тому, что мир остаётся прежним.

Хотя теперь он знал: это не всегда так.

Они с Тареном остановились в небольшой комнате над постоялым двором. Дорога из Меррова заняла больше времени, чем они рассчитывали. Несколько дней ушло на переправы, ещё один — на поломку телеги, а последние часы пути они провели под дождём.

Тарен первым нарушил молчание.

— И что теперь?

Эдрен снял дорожную сумку и поставил её возле стола.

— Сначала приведём записи в порядок. Составим копии. Отдельно отметим то, что мы знаем, и то, что только предполагаем.

— А потом?

Эдрен достал из сумки свёрнутый план северной гавани Меррова. Рядом положил записи Варра и небольшой лист с последними словами, найденными в основании камня.

— Потом будем искать дорогу.

Тарен усмехнулся.

— Которой нет на картах?

— Именно.

— Удобное занятие. Даже не придётся беспокоиться, что кто-нибудь займёт её раньше нас.

Эдрен впервые за несколько дней улыбнулся.

Но улыбка быстро исчезла.

Он развернул план и положил рядом старую карту, с которой всё началось. На одной были обозначены существующие дороги, города и границы. На другой — линии, давно исчезнувшие из официальных документов.

Эдрен долго сравнивал их, пока не заметил странность.

На старой карте дорога уходила на северо-восток от Меррова. На современной в этом месте оставалось лишь пустое пространство между двумя известными поселениями. Ни тракта, ни деревень, ни даже названия местности.

Он провёл пальцем по краю старого листа.

— Посмотри сюда.

Тарен наклонился над столом.

— Что?

— Здесь дорога не заканчивается. Она продолжается за пределами карты.

— Может, картограф просто не закончил работу.

— Может быть.

Эдрен не стал спорить. За последние месяцы он научился не торопиться с выводами. Иногда самое важное заключалось не в том, что было написано, а в том, чего не хватало.

В дверь постучали.

Тарен обернулся.

— Ты кого-нибудь ждёшь?

— Нет.

Эдрен убрал карту подальше от окна и подошёл к двери.

На пороге стоял мальчишка лет четырнадцати. Промокший плащ, грязные сапоги, в руках — небольшой свёрток, перевязанный бечёвкой.

— Господин Эдрен Вейл?

— Да.

— Мне велели передать это вам.

— Кто велел?

Мальчишка пожал плечами.

— Мужчина. Сказал, что вы поймёте.

Эдрен взял свёрток, но не стал сразу развязывать его.

— Где ты его получил?

— У северных ворот. Он ждал там, пока я не вернусь с рынка.

— Как он выглядел?

— Обычный мужчина. Плащ, шляпа. Не знаю. Он заплатил за доставку и ушёл.

Эдрен достал монету и протянул мальчишке.

— Спасибо.

Когда дверь закрылась, Тарен уже стоял рядом.

— Очередной неизвестный?

— Похоже на то.

Свёрток оказался небольшим. Внутри лежал сложенный лист плотной бумаги. На нём не было ни имени отправителя, ни печати. Только несколько строк, написанных аккуратным почерком.

Эдрен прочитал их вслух:

— «Вы нашли последний указатель. Но не первый. Если намерены продолжить путь, не начинайте с Меррова. Ищите место, где Великая дорога пересекала реку без моста».

Тарен перечитал послание.

— Это подсказка?

— Или предупреждение.

— А что за место?

Эдрен перевернул лист. На обратной стороне находился небольшой рисунок: три короткие линии внутри незамкнутого круга. Тот же знак, который они видели на камне в Меррове.

Под ним стояло одно слово:

«Север».

Некоторое время оба молчали.

За окном шумел вечерний город. Где-то внизу смеялись посетители постоялого двора, звякала посуда, скрипели колёса проезжавшей повозки.

Обычная жизнь продолжалась.

Эдрен снова посмотрел на старую карту. Теперь он видел её иначе. Не как свидетельство исчезнувшего прошлого, а как часть чего-то гораздо большего.

Возможно, Великая дорога действительно соединяла земли, которые давно перестали существовать на бумаге.

Возможно, кто-то знал об этом и пытался сохранить хотя бы отдельные следы.

А возможно, те, кто стирал старые названия, делали это не без причины.

Эдрен сложил письмо и спрятал его вместе с записями Варра.

— Завтра займёмся архивами, — сказал он. — Найдём всё, что сохранилось о старых переправах на севере.

Тарен посмотрел на него.

— А если там ничего нет?

Эдрен погасил свечу над столом, оставив гореть только одну у окна.

— Тогда будем искать то, что должно было там остаться.

Он подошёл к карте и ещё раз взглянул на пустое пространство к северо-востоку.

Дорога не исчезла.

Её перестали показывать.

И теперь Эдрен собирался выяснить почему.