Дорога к звездам
История 1. К звездам! Глава 1. Половина пути
270 субъективный день полета,
178 лет, 5 месяцев и 5 суток после старта.
2,36 св.г. от Солнца, 2,02 св.г. до Альфы Центавра
Квает Снег стоял, скрестив руки на груди и прижавшись плечом к полупрозрачной колонне лифта. Со всех сторон и сверху его окружали звезды — только тонкий стеклянный купол обзорного зала отделял космонавта от бездны. Свет в помещении был, как обычно, выключен, и лишь неяркие блики от лифтовой шахты чуть обрисовывали мягкий диван и пару кресел.
Снег почувствовал плечом легкую вибрацию, обернулся и улыбнулся. Снизу поднималась платформа, на которой стояла Она.
Прошуршала, открываясь, дверца, и в обзорный зал вошла девушка. Невысокая, стройная и гибкая. Ее удивительно красивого оттенка оливковая кожа в таинственном звездном сумраке казалась темно-бронзовой. На широкоскулом, почти круглом лице сверкали яркие белки огромных глаз.
А сами глаза…
Снег заглянул в них и, как всегда, как это бывало с раннего детства, утонул. Карие, с золотистыми искорками, слегка раскосые, с чуть приподнятыми уголками. Такие родные и завораживающие.
Келал Кава шагнула к любимому и мягко обняла его, нежно поцеловала. Отстранилась, взмахнула гривой иссиня-черных вьющихся волос. Взяла Снега за руку, и они, сделав пару шагов, опустились на диван.
Девушка запрокинула голову и взглянула прямо вверх, туда, куда направлялся их корабль.
– Она стала еще ярче, – сообщила Кава, указав точеной рукой на звезду почти прямо по курсу.
– Тебе кажется, – мягко улыбнулся Снег. – Мы не настолько быстро летим, даже по субъективной скорости, и пара дней погоды не делает.
– Зануда, – мягко упрекнула девушка и положила голову ему на плечо. – Жалко, что мы не можем отсюда увидеть Солнце. Наверное, оно сейчас стало таким же, как и Альфа Центавра.
– Да, середина пути, – согласился Снег и тихонько поцеловал Каву в лоб.
Опять мелодично прошуршал лифт, и в зал вошла вторая пара звездолетчиков.
Если Квает Снег и Келал Кава были противоположностью – высокий мощный блондин и стройная брюнетка – то Гасти Вент и Санг Эстрелла выглядели как брат и сестра. Одинаково невысокие, смуглые, с курчавыми темно-каштановыми волосами.
Сейчас волосы были мокрыми, и на них искрились капельки воды, как будто головы парня и девушки припорошили те же звезды, что обступили со всех сторон корабль.
– Из бассейна выплыли? – с улыбкой спросила Кава.
– Ага! – подтвердил Вент и пододвинул поближе к дивану кресло для Эстреллы.
Когда девушка грациозной ланью в него запрыгнула и устроилась, подобрав ноги, кибернетист экспедиции подтащил свое кресло вплотную к ее и развалился в нем.
– Капитан, – спросил он Снега, – ты когда корабль будешь переворачивать?
Пилот-навигатор, а также начальник первой межзвездной экспедиции призадумался на пару секунд, сверяясь с внутренним чувством времени, и ответил:
– Через четыре часа семнадцать минут.
– Не пора в рубку идти? – чуть напряженно спросил Вент.
– Еще куча времени! – промурчала Кава и потерлась виском о плечо Снега.
– Да, где-то через часок-полтора отправимся, – расслабленно подтвердил капитан.
– А я – пораньше! – сообщила Эстрелла. Возбужденно завозилась в кресле: – Мне еще столько всего сделать надо! Хочу хорошенько протестировать наши тела, пока ускорение времени уменьшено! А потом буду внимательно-превнимательно смотреть, как они отреагируют на полную невесомость! Она ведь будет, Снег? Правда-правда?
– Будет, – улыбнулся блондин. – Наверное, минут двадцать субъективных, то есть полсуток независимых, пока буду корабль кормой вперед ориентировать. Кстати, Кава, вот ты скоро и увидишь наше Солнышко. Прямо в зените.
– Точно! – почему-то очень сильно обрадовалась бортинженер. Но тут же перешла на свой обычный, слегка ехидный тон: – Так что, милая Эстрелла, у тебя будет уйма времени, чтобы тестировать наши тушки. Хотя я вот совершенно не понимаю, какая разница для анабиозных камер: полная невесомость вокруг или та жалкая десятитысячная планетарной гравитации?
– Не скажи! – запальчиво возразила биолог и врач. – Это две огромных таких разниц! Или две разницы? В общем, будет очень интересно!
– Ладно, раз такое дело и у всех боевой настрой, – усмехнулся Снег, – идемте в рубку!
Глава 2. Родной дом
307 субъективный день полета,
212 лет, 6 месяцев и 11 суток после старта.
3,23 св.г. от Солнца, 1,15 св.г. от Альфы Центавра
Келал Кава знала Кваета Снега всю свою жизнь.
Почти двадцать пять субъективных лет назад родители девочки сразу после рождения передали ее в заботливые руки педагогов. Снег был на восемь месяцев старше и встретил новую подружку солидным агуканьем.
С тех пор Кава видела своих папу и маму всего несколько раз. Она знала, что отец работает на космических верфях, а мама изучает глубины океана. Что у них есть еще один совместный ребенок – ее, Кавы, младший брат, и по одной дочери с другими партнерами. Это было отвлеченное знание, почти не трогающее девочку эмоционально.
Потому что вся ее жизнь, все радости и печали, всё общение и увлекательная работа над собой были связаны с интернатом. Наставники и учителя стали для Кавы, как и для десятков тысяч других детей Несоса, настоящей и единственной семьей. И теперь астролетчица с теплом и любовью вспоминала их.
А родители… Ну, она, конечно же, благодарна им за то, что подарили жизнь. Если бы не полет, то Кава когда-нибудь поступила бы так же. Они со Снегом поступили бы так же, передав младенцев тем, кто действительно умеет и любит заботиться о детях. А сами бы продолжили летать в космос.
Немного жаль, что этого не будет. Но они ведь сами выбрали этот путь и гордились, что смогли на него вступить. Что именно их избрали.
Кава вспомнила, как радовались они тогда, четырнадцатилетние подростки. Как Снег крепко-прекрепко обнял ее и закружил. А она внезапно поняла, осознала, что этот высокий и сильный, добрый и рассудительный юноша – не просто друг детства. Что он значит для нее гораздо, гораздо больше. И какое это счастье: улететь к звездам вместе!
И совершенно не страшно, что полет будет лишь в одну сторону.
Юных космонавтов готовили интенсивно и максимально быстро.
Всех четверых: Каву со Снегом и малышей – Вента с Эстреллой – перевели в специальный интернат. Кстати, Вент и Эстрелла раньше воспитывались не в лесном интернате, где росли Снег и Кава, а в другом – на южном побережье Острова.
«Наверное, поэтому эта парочка так любит плескаться в бассейне, а в выходные выбирает для прогулок берег океана», – подумала Кава.
А тогда за будущих астролетчиков взялись всерьез! Столько всего надо было успеть изучить до отлёта! Анабиоз анабиозом, но, как бы ни замедлял он процессы, протекающие в организме, почти четыреста лет – это тебе не шутки. Именно поэтому отправить к ближайшей звезде решили как можно более молодых космонавтов.
И, вот что интересно, Кава вспоминала напряженные занятия и тренировки с теплотой и приятной ностальгией. Это было так здорово! Ощущать, как тело наливается силой и ловкостью, а знания укладываются в голову тяжелыми пластами, а потом внезапно в них происходит синергетическая реакция, и Мир вокруг становится на ступеньку более понятным и еще более прекрасным в своей сложности.
Чудесное было время…
Еще и потому, что они со Снегом наконец-то поняли, как сильно друг друга любят, и соединились не только духовно, но и телесно.
«Волшебное было время! – с улыбкой подумала космолетчица. – И как же замечательно, что оно продолжилось в настоящее и будущее! И мне ведь действительно нисколько не жалко, что я покинула родную планету!»
Кава вспомнила, как они улетали.
Десять месяцев назад пассажирский ракетоплан поднял их на орбиту и повез к внешней точке Лагранжа системы Солнце – Несос.
Кава вспомнила, как почти все свободное время проводила у иллюминатора, любуясь на родную планету. Голубую с белыми разводами облаков.
И на крошечный с такого расстояния Остров. Единственный клочок суши в бескрайнем Мировом Океане.
На свою далекую Родину, которую больше уже никогда не увидит.
В полутора миллионах километров от нее, там, откуда Несос выглядел как Луна с родной планеты, четверо звездоплавателей перебрались в маленький межзвездный кораблик и навсегда погрузились в коллоид анабиозных кабинок. С этой минуты и началась первая межзвездная экспедиция человечества.
Первые два года звездолет разгонял мощный буксир с электроядерным двигателем. Когда он израсходовал всё термоядерное топливо и всё рабочее вещество, они были уже в двадцати миллиардах километров от Солнца и почти достигли первой тысячи километров в секунду.
Дальше за дело взялся собственный термоядерный двигатель «Надежды».
Гелия-три было взято впритык, чтобы половину дороги разгонять корабль, а вторую половину его тормозить. С совершенно мизерной силой в каких-то двадцать четыре килограмма…
В конце пути, у двойной звезды Альфа Центавра, у них останутся лишь крохи топлива, чтобы облететь по замысловатой траектории планеты, забросить на них крошечные нанозонды и, собрав информацию, отправить ее на Несос.
Достойное занятие на всю оставшуюся жизнь.
Глава 3. Виртуальность и реальность
386 субъективный день полета,
305 лет, 9 месяцев и 18 суток от старта.
4,17 св.г. от Солнца,
660 миллиардов километров от Проксимы Центавра
Волны накатывались на песчаный пляж.
Неспешные, широкие, ленивые.
Они круто вздымались на пологом дне, заворачивались пенными гребнями и с громоподобным шуршанием обрушивались на темно-желтый песок, пробегались по нему белыми языками и, обессиленные, уползали обратно в океан.
Санг Эстрелла сидела на плоском угловатом валуне и любовалась родным пейзажем.
Позади нее у скального обрыва, ограничивающего пляж с севера, трудились друзья. Снег деловито разжигал костер, Вент нанизывал на шампуры кусочки сочного мяса. А Кава…
Кава, конечно же, руководила парнями, отпуская время от времени ехидные замечания. Вент делал вид, что обижается, и то и дело предлагал подруге самой заняться делом: «Если ты такая умная!»
Ну а Снег, разумеется, оставался невозмутимым, только время от времени поглядывал на любимую и улыбался.
Кава жмурилась от этих взглядов, как довольная кошка.
Эстрелла потянулась, резко вскочила и бросила за плечо:
– Кава, айда плавать!
Не дожидаясь ответа, пробежалась по горячему, покалывающему подошвы ног песку и влетела обнаженной грудью в упругую волну. Преодолела ее напор, ввинтилась в толщу воды и, проскользнув над самым дном, оказалась сразу на глубине. Прозрачной хрустально-бирюзовой. Дизайнерская программа не посчитала нужным перегружать процессоры песчаной мутью.
Девушка зависла в этом жидком кристалле, колышимая прибоем и медленно всплывая. Вынырнула, раскинула руки и ноги, закачалась на волнах.
Эстрелла была счастлива.
Потому что у нее было всё для этого.
Верные друзья, любимый мужчина. И дальний космос, что манил своими тайнами. А еще вот этот пляж и бескрайний океан.
Конечно, если приглядеться, можно было найти изъяны в окружающем мире. Задний фон был явно нарисован, а детализация оставляла желать лучшего.
Но зачем нужна чересчур тонкая детализация воды? Главное – ощущения. А они были смоделированы бортовым компьютером просто великолепно.
Жалко, конечно, что он не в силах был создать более протяженные виртуальные миры. Все-таки главная задача электронного мозга корабля – поддерживать эмуляцию самого себя. То есть того большого многоуровневого звездолета, в котором так приятно и вольготно было лететь четверым астролетчикам. С обзорным залом, бассейном, библиотекой, кухней, каютами, и многим другим.
Эстрелле, как и ее друзьям, хоть и приходилось постоянно иметь дело с настоящей реальностью, но в обыденной жизни она давно уже перестала ощущать диссонанс.
Конечно, поначалу было немного жутковато видеть друзей, ощущать их тепло и прикосновения. И знать, что на самом деле это лишь виртуальная иллюзия. А четверо космонавтов лежат в оплетенных проводами коконах анабиозных ванн, по совместительству являющихся вирткапсулами.
Все жизненные процессы, за которыми так внимательно следила врач и биолог экспедиции, были заторможены в десятки и сотни раз. И точно так же было заторможено, но оставалось хрустально чистым сознание четверки друзей. Так что во время основного участка перелета они ощущали время в четыре сотни раз медленнее, чем на самом деле.
И три сотни лет полёта сжались в год с небольшим.
И это с учетом медленного ускорения времени в начале экспедиции и выхода на всего лишь пятидесятикратное сжатие, когда корабль переворачивался кормой вперед.
А совсем скоро им предстояло неторопливо выйти на нормальную скорость восприятия.
Звездолет приближался к Проксиме Центавра.
Он делал хитрый крюк разворота, чтобы маленький красный карлик оказался на одной линии с целью экспедиции – Альфой Центавра.
Печально, что скорость не получится сбросить до нуля. Запасов топлива впритык. Так что через систему Проксимы они пронесутся за несколько месяцев. И надо будет изо всех сил постараться узнать о ней как можно больше и отправить эту информацию на родную планету Несос.
И все это астролетчики будут делать не просыпаясь.
Тела, хоть и полностью ускорившие свой метаболизм, останутся в капсулах. А космонавты будут напряженно трудиться в своем иллюзорном космическом корабле, добывая совсем не иллюзорные знания о совершенно реальном мире.
«Такая вот диалектическая сложность, однако! – подумала Эстрелла. – И она может быть еще на один виток сложнее, чем думают остальные. Но хватит об этом!»
И Эстрелла тут же сбросила с себя, смыла с очередной иллюзорной волной серьезные мысли.
Сейчас есть она и океан.
А на берегу ждут друзья.
Вон в терпкий йодистый запах волн вплетается легкий аромат жарящегося мяса.
Вон Кава играет, бегая от прибоя.
Вон Снег развалился на песочке, раскинул руки и смотрит в синее-синее небо.
Вон Вент колдует над шашлыком и с завистью поглядывает в ее сторону.
Благодать!
Жалко, что такие вот праздники они себе позволяют нечасто. Работа сама по себе настолько увлекательна, что поглощает все время, и друзья не раз жаловались и ныли, что может быть она, «Эстрелла – повелительница времени» все-таки сжалится и немного его ускорит, растянет субъективную длительность экспедиции хотя бы на парочку месяцев! Но девушка оставалась непреклонной. Как прописано в графике, так и будет! «И нечего тут делать мне жалостливые глазки!»
Но все-таки раз в декаду космонавты давали себе возможность отдохнуть.
Эстрелла и Вент обычно заказывали искину корабля океанские пейзажи. Кава любила леса, а Снег – горы. Но иногда они давали задание электронному мозгу корабля создать что-нибудь случайное.
Приятно было оказаться хоть на время на родной планете, которую они больше никогда не увидят.
Глава 4. Мертвые Миры
535 субъективный день полета,
327 лет, 7 месяцев и 9 суток от старта,
4,24 св.г. от Солнца,
14 миллионов километров от Проксимы Центавра
Звездолет пулей летел сквозь планетную систему Проксимы Центавра.
И, как выпущенная пуля уже не может изменить свою траекторию, если, конечно, во что-то не врежется, так и «Надежда» уже не могла свернуть со своего пути. Слишком велика была скорость, слишком слабенький двигатель стоял на звездолете.
Расстояние, ограниченное орбитой внешней шестой планеты, он должен был преодолеть меньше чем за пять суток. А на встречу со вторым, самым интересным спутником красного карлика, приходился от силы час. Ну как можно успеть изучить за это время целый Мир?!
Можно.
Гасти Вент откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и мысленно приказал бортовому компьютеру: «Полное соединение!»
Обрушилась Великая Тишина.
Виртуальный морок звездолета исчез, и на его месте Вент всем своим сознанием ощутил маленький, несущийся в холодной пустоте кораблик. Которым он сейчас был. Который чувствовал, как продолжение своего собственного мозга.
Усилием воли Вент приказал времени замедлить свой бег. Всего в пять раз, но даже это было удивительно.
«Как же это работает?! – в очередной раз подумал звездолетчик. – Как моему мозгу удается ускорить свою работу? Эстрелла, когда я пытаюсь у нее это выпытать, только пожимает плечиками и быстро переводит разговор на другую тему. Как будто пытаясь убежать от чего-то ей неприятного. Ладно, об этом буду думать потом, сейчас надо работать. Надо использовать то, что могу сделать только я!»
Никто другой из экипажа первой звездной экспедиции не мог общаться с компьютером напрямую. Это тоже беспокоило Вента и даже порождало у него весьма нехорошее подозрение. Подозрение в том, действительно ли он, Гасти Вент, – обычный человек?
Впрочем, всё потом. Может быть, после пролета он все-таки решится на то, что всё время откладывал.
А сейчас…
Вент потянулся к приближающейся планете. Вгляделся в нее оптическим пленочным телескопом, добавил инфракрасное изображение, скользнул по серо-коричневому шарику радиосканером. И принялся внимательно, всеми своими приборами, разглядывать его.
У Проксимы Центавра шесть планет.
Мимо крайней, похожей на маленький Уран, они пролетели два дня назад. Холодный голубой газовый субгигант. Безжизненный и интересный только планетологам.
Пятая планета осталась на противоположной от светила стороне. Впрочем, и она не представляла особого интереса. Промороженный камень. Так же, как не представляла интереса первая от звезды планета: раскаленная и обжаренная близким светилом.
А вот четвертая планета была интересной.
Ледяной шар, чуть меньше размером родного Несоса. С довольно плотной и даже содержащей небольшое количество кислорода атмосферой, в которой проносились снежные вихри. Очень негостеприимное место, но, в принципе, выжить и построить исследовательскую базу в этом мирке возможно.
Третья планета тоже оказалась по ту сторону от звезды. Ну и ладно. Чуть больше Марса, с разреженной атмосферой и с куцыми полярными шапками из углекислоты и льда.
Так что, как и предполагалось с самого начала, вся надежда была на вторую планету. Она летала совсем рядышком со звездой, всего в семи с половиной миллионах километров от нее, делая оборот за одиннадцать стандартных суток.
Но это было то самое расстояние, которое называют поясом жизни.
«Насчет жизни пока не знаю, но с водой там все в порядке!» – обрадованно и азартно подумал Вент.
На вечно обращенной к Проксиме стороне планеты посверкивали не то большие озера, не то маленькие моря. Горячие и исходящие паром. А на обратной от светила стороне, где царила вечная ночь, белели покрытые снегом равнины.
«Да, жизнь тут может развиться только на терминаторе», – подумал Вент и сосредоточил внимание приборов на тонкой полоске сумерек, разделяющих вечный день с вечной ночью.
Кибернетист и исследователь не пытался осмыслить данные, что лились водопадом в хранилища бортового компьютера. Это потом они все вчетвером с удовольствием примутся изучать их. Но уже сейчас проскакивала неутешительная информация: маркеров жизни не обнаружено, в составе атмосферы слишком мало кислорода и много ядовитых газов. Высокая степень ионизации от происходящих время от времени ярких вспышек на Проксиме.
Увы, но надежда найти у ближайшей звезды мир, где возникла иная, чем на Несосе, жизнь, не оправдалась.
Звездолет пролетел буквально в пятидесяти тысячах километров над темной стороной планеты и начал удаляться от нее.
Еще полчаса бортового и почти три часа субъективного времени Вент продолжал исследовать планету.
Он очень устал.
Все-таки человеческий мозг плохо приспособлен работать в такой тесной связи с компьютером. Но Вент хоть как-то в состоянии это делать. Остальные космонавты лишены подобной способности.
«Почему? – в очередной раз подумал кибернетист. – И действительно ли я человек?»
Это подозрение опять выбралось из темного уголка сознания и тревожило звездолетчика.
«Надо решаться!» – сказал он себе.
И мысленно потянулся к тому месту в сложной структуре кибермозга звездолета, где давно уже заприметил уязвимость для взлома…
Глава 5. Решение
13 октября 2462 года
541 субъективный день полета,
327 лет, 7 месяцев и 15 суток от старта,
620 миллионов километров от Проксимы Центавра,
0,205 св.г. до Альфы Центавра
– Вент! Ты меня уже достал своей постной физиономией! – не выдержала Эстрелла. – Шесть дней после того, как мы пролетели мимо второй планеты, ты ходишь, будто мешком по голове пристукнутый! Ты что правда верил, что мы встретим там зеленых человечков и начнем дружить с братьями по разуму?!
– Не в этом дело… – пробурчал кибернетист, вяло ковыряясь вилкой в салате из креветок с помидорами и сыром.
– Тогда в чем? – продолжала выспрашивать врач экспедиции.
Сидящие за этим же столом и неторопливо обедающие Кава и Снег искоса поглядывали на скандалящую парочку.
Кава – с ехидной полуулыбкой, Снег – с явным беспокойством.
Вент отодвинул тарелку, и, наконец-то решившись, поднял глаза на подругу. Сказал четко и раздельно:
– Все не так, как нам кажется.
– То есть? – подняла брови девушка.
– Я смог взломать защиту корабельного компьютера и проникнуть в защищенную от нас область.
Кава осторожно, чтобы не звякнуть, положила вилку на столешницу. Подобралась. Ее взгляд стал жестким и пристальным.
– Ну и что ты там узрел такого, что повергло тебя в печаль и уныние? – все так же продолжала играть в зануду Эстрелла, хотя было видно, что ей становится по-настоящему интересно.
– Наш корабль совсем не такой, как мы думаем! – выпалил Вент.
– Э? – опешила Эстрелла и вдруг рассмеялась переливчатым смехом. – Ну, дорогой! Ты меня уморил! Конечно же, он не такой!
Девушка обвела рукой окружающее. Продолжила:
– Поверь, уж я-то знаю, что на самом деле и эта кают-компания, и этот стол, и даже салатики, которые мы сейчас трескаем – всего лишь электронные импульсы. А на самом деле мы лежим себе в анабиозных кабинках, что спрятаны внутри крошечного кораблика.
– И это тоже неправда, – тихо сообщил Вент.
Нависла гробовая тишина.
Ее прервал ровный голос Келал Кавы:
– Нет никаких кабинок, да?
– Ты знала?! – вскинул на нее взгляд Вент.
– Да, – кивнула бортинженер экспедиции. – Почти сразу после отлёта, когда ускорялось время, я заметила, что кабинки потребляют слишком мало ресурсов. Ведь так, Эстрелла? Того, что поступает к нашим телам недостаточно, чтобы поддерживать анабиоз?
– А что мы знаем об анабиозе?.. – почему-то замялась и проворчала Эстрелла. Хмуро продолжила, постепенно распаляясь: – И вообще о биологии и медицине… Как мы можем о чем-то судить, если нам неизвестно даже, что такое клетки? До сих пор они остаются для ученых «черными ящичками». В них, в клетки, а не в ученых, поступают одни вещества, из них выходят другие. А что там с ними происходит? Почему и как?! И никому до этого нет дела, вот что страшно! Триста миллионов клеток в человеческом организме, из которых пятьдесят миллионов в мозгу. Вот, скажи мне, как кибернетист, это возможно?! Чтобы пятьдесят миллионов пусть даже не транзисторов, но, скажем, микросхем создали человеческое мышление, наши личности?
– Ты к чему это? – напрягся Снег.
– Да к тому, капитан, что я давно уже начала сомневаться в том, кто мы такие, и что собой представляем! – как будто враз уставшим голосом пояснила Эстрелла. – Я никогда и никому этого не говорила. Иначе бы меня выгнали из космонавтов. Но… у меня давно крепнет мысль, что мы на самом деле не настоящие. Что нас что-то или кто-то сделал…
– Бред какой-то! – покачал головой Снег.
– Не бред, – тихо сказала Кава. – Я, когда заподозрила неладное, начала докапываться. Отслеживать все системы жизнеобеспечения. Нашла множество странностей и неувязок… Послала запрос на Несос. Мы тогда еще недалеко отлетели, и задержка связи почти компенсировалась нашим замедлением времени. Ну, и со мной вышел на связь…
– Кава, здравствуй! Меня зовут Компи, – на экране вместо картинки из центра управления полетом – небольшая уютная комната и сидящий в кресле молодой человек.
– Вы кто? – спросила тогда бортинженер «Надежды».
– Искин, – мило улыбнулся парень. – Такой же, как и ты. Дыши глубже! Вот так. У вас великолепно проработанные виртуальные тела. Даже физиологические реакции как у людей. Хотя воздух, как ты знаешь, вам не нужен. Завидую… И этому, и многому другому.
– Это значит… – натренированный ум и воля астролетчицы позволили ей собраться. – Вы хотите сказать, что всё иллюзия? Нет никаких анабиозных камер, а только один сверхкомпьютер, в котором прописаны наши четыре личности?
– Именно так, – кивнул собеседник и печально посмотрел на Каву. – Анабиоз на нынешнем уровне науки Земли невозможен. Поэтому к звездам послали корабль с четырьмя искусственными интеллектами на борту.
– Вы создали нас… – продолжала холодно анализировать ситуацию Кава, хотя где-то в животе ее рос не менее холодный и колючий шар, а на глазах навернулись слезы. – Вы придумали и внедрили в нас ложные воспоминания, ложные чувства…
– Ты правда считаешь их ненастоящими? – улыбнулся Компи. – Я вот так не думаю. И… Мы не умеем создавать и внедрять чужую память. Всё, что ты помнишь, действительно было. На планете Несос, где в бескрайнем океане расположился один большой остров. Остров, который населяют три сотни тысяч таких же, как ты искинов. Разумеется, и сам остров, и планета – тоже модели в виртуальном пространстве, созданном жителями моей родной планеты.
– Зачем вы так поступили? – спросила тогда Кава. – Почему не послали к звездам автоматическую станцию с холодным и бесчувственным искусственным мозгом, как у нашего корабля?
– Потому что к звездам должны лететь люди, – ответил странный молодой… – Не важно, рожденные из плоти или в недрах нейросети. А еще… ваш мир – это наша мечта. Его создали на основе книг одного великого мыслителя позапрошлого века. Ваше общество – это то, к чему стремятся многие народы моей планеты. А вы, – очень близки к идеальным, с нашей точки зрения, людям. Кому, если не вам доверить первый межзвездный полет? Подумай, пожалуйста, над этим, и над вопросом, который я задал тебе раньше…
– Такой вот произошел разговор, – вздохнула Кава и виновато посмотрела на Снега.
Капитан был ошарашен.
– Почему ты никому об этом не сказала? – спросил он с болью в голосе.
– Компи просил сохранить все в тайне, – ответила Кава и печально улыбнулась, – до того времени, пока кто-нибудь еще не раскроет ее.
– И как ты со всем этим жила? – напряженно спросил Вент.
– Легко! – ответила Кава. – Видишь ли, я действительно призадумалась над его словами. Ведь мои мысли, мои чувства, моя любовь и наша дружба – настоящие. И, в то же время, какая разница, рождены все они электрическими импульсами между клетками мозга, или такими же электрическими импульсами в процессорах?
– Да, милая, – медленно кивнул Снег, обвел взглядом друзей и подытожил: – Мы настоящие настолько, насколько себя такими ощущаем. А еще… у нас впереди еще море интересной захватывающей работы. Которой хватит на всю оставшуюся нам жизнь.
История 2. Антивещество. Глава 1. Аннигиляция
27.03.2125
11 лет до старта Первой Звездной.
Внешняя точка Лагранжа системы Солнце-Земля,
в 1,5 миллионах километров от Земли
– Экспериментальная установка для получения антивещества «пэ-у е ноль» к запуску готова! – отрапортовал Андрей.
И напряженно застыл в кресле перед пультом управления и экранами мониторов.
Десять секунд задержки. Пять, чтобы сигнал долетел до Земли, и столько же на обратную дорогу тонкого направленного мазерного пучка.
– Запуск разрешаю! – наконец-то пришел долгожданный ответ главного конструктора установки.
Андрей Котов глубоко вздохнул. Обменялся взглядом со своим напарником Чжиюанем. Китаец успокаивающе улыбнулся и кивнул.
Андрей протянул руку и вдавил нарочито тугую кнопку.
– Ток на магнитную ловушку подан, – мягким голосом сообщила Мириам. – Начинаю разгон электронов.
– Спасибо, Мириам, – поблагодарил ученый. – Скажи, пожалуйста, когда выйдешь на режим.
– Обязательно, – тепло отозвалась искин.
Они с начальником станции были хорошими друзьями. Андрей был искофилом, полностью разделяя взгляды Дарьи Беляковой, сорок с лишним лет назад сформулировавшей и всю жизнь отстаивающей принцип равенства и объединения двух ветвей человечества.
– Винсент, а у тебя как? – спросил Андрей у третьего исследователя, сидящего чуть позади и слева от него.
– Все в порядке, начальник, – с легкой усмешкой сообщил француз. – Ловушка готова, все параметры в норме.
– Это хорошо.
– Волнуешься? – спросил Дун Чжиюань.
– Конечно, – подтвердил Котов. – Можно подумать, что ты нет.
– Немножко, – улыбнулся китаец. – Но самую капельку. Все будет так, как предначертано судьбой и рассчитано учеными, вроде нас.
– И потом, мы ведь не первые, кто позитроны получил, – добавил Винсент. – Их уже полтора века добывают и используют.
– Да, но не в таком количестве, – заступился за свою любимую установку Андрей.
– Ага, – с ехидством согласился Винсент. – Страшно подумать: целая одна десятая нанограмма в секунду!
– Но в час это уже почти половина микрограмма! – не согласился Котов.
– А в год три с половиной миллиграмма, – меланхолично поддержал друга Чжиюань.
– Ага! – рассмеялся француз. – А за миллион лет мы сделаем…
– Ребята, извините, – перебил их голос Мириам. – Мы вышли на рабочий режим, можно начинать.
– Ясно, – Андрей тут же подобрался. Двое его товарищей тоже замолчали, подались вперед, внимательно вглядываясь в мониторы. – Включаю селективное отклонение пучка!
– Просадка мощности реактора в норме, – сообщил Чжиюань.
– Есть! – возбужденно и радостно воскликнул Винсент Рожэ. – Пошло заполнение ловушки! Поле держат хорошо! Начальник, докладывай на Землю!
– Да, сейчас. – Андрей выдохнул. Он и не заметил, что на несколько секунд задержал дыхание. – Мириам, установи, пожалуйста, связь.
– Уже, Андрюша, – с улыбкой в голосе сказала искинша.
– Говорит доктор Котов, – чуть хрипловато начал Андрей. – Установка вышла на режим работы. Фокусировка пучка без отклонений. Электрон-позитронные пары возникают в предсказанном количестве. Разделение идет нормально, обратная аннигиляция не превышает прогнозируемую. Позитроны отделяются и перемещаются в ловушку. По предварительной оценке выход антивещества составляет четыре десятых микрограмма в час.
– Ура! – негромко, но с непередаваемой радостью и облегчением послышалось из динамиков. – Андрей, Чжиюань, Винсент, как бы я хотел сейчас быть с вами! Честное слово, контрабандой бы провез бутылку шампанского!
– Ничего, Виктор Александрович! – откликнулся Винсент. – Когда вернемся, устроим праздник. И я настоящего шампанского выставлю из Шампани, а не вашу советскую бурду!
– Договорились, – поймал его на слове главный конструктор. – А пока еще не расслабляйтесь, ребята. У вас впереди суточная непрерывная работа. Я буду держать кулаки, чтобы все прошло удачно! До связи.
Виктор Александрович Зацепин страшно сожалел, что не мог сам оказаться там, на маленькой научной станции, возле установки по производству антивещества и нажать на заветную зеленую кнопку пуска. Но годы есть годы. Восьмидесятилетний ученый, который в молодости работал над первым термоядерным двигателем под руководством самой Анастасии Беляковой, состарился раньше, чем смог осуществить свою мечту сделать первый шаг к звездам.
Впрочем, я не совсем прав. Первый шаг сделали его коллеги, продолжающие разрабатывать термоядерные двигатели.
Вот уже два года летит к Урану экспериментальный корабль с двигателем «ТЯМ-3». Еще полгода туда и два с половиной обратно команда ученых и техников будет его тестировать.
Правда, и это лишь промежуточный аппарат. На нем, конечно, можно долететь до ближайшей звезды. Но на дорогу в один конец придется потратить триста двадцать лет.
Так что уже сейчас начали разрабатывать новый двигатель, в два раза мощнее. На нем полет до Альфы Центавра займет каких-то жалких четверть века.
Срок, который человек никак не сможет прожить. Даже если его охладить и погрузить в гибернацию, он состарится и умрет в искусственной коме.
Но человечество нашло выход.
Далекий от этичности и даже подловатый по мнению Андрея Котова.
Но другие люди и даже многие искины посчитали его возможным и допустимым.
Опять, как полвека назад, десятки тысяч программистов и ученых взялись за работу и вновь создали целый виртуальный Мир. Не псевдосредневековую фэнтези, как Алоиру, а научно-фантастический «Остров».
За основу взяли произведения Ивана Ефремова и воссоздали на виртуальной планете-океане остров, на котором жило триста тысяч искинов, что считали себя обычными людьми. Обычными гражданами общества победившего коммунизма.
На этом жестко настояли Евразийский Интеграционный Союз, Китай, Красная Америка, и еще несколько государств и объединений более или менее успешно строивших у себя коммунизм. Как ни странно, почти все остальные страны не особо возражали. Во многих из них явно ощущались подвижки влево. Даже Американский Союз морщился, но не вякал. И, более того, страшно сказать, Южноафриканская Империя посчитала, что коммунисты Несоса идеально подходят на роль космопроходцев.
И только Атлантическая конфедерация и несколько государств Европейского и Тихоокеанского Союзов отказались от участия. Ну да, неелика потеря. Кому нужны эти пыжущиеся и кичащиеся былым величием угасшие и обезлюдевшие образования.
В общем, четыре года назад родился Остров. Постепенно время на нем ускорили в четыре раза, так что сейчас для его жителей прошло уже десять лет.
Труднее всего было увязать научно-технический уровень этого виртуального пространства и реальной Земли. Островитяне, которые сами себя называли несосавцами, летали в космос, изучали планетную систему… Которая, кстати, была почти реальной! Луна и все планеты были теми же, что и в нашем мире. И постепенно, для обкатки технологии «замещения», жителям Несоса давали порулить настоящими космическими кораблями, совместив реальный и виртуальный миры.
Именно так им потом через одиннадцать земных лет придется управлять первым звездолетом. А потом и вторым, и третьим. И так далее, пока люди не научатся вырабатывать антивещество не микрограммами, а тоннами, и не начнут летать к звездам сами.
И это очень сильно мотивировало Андрея Котова. Он, как и многие, хотя и не все искофилы, считал, что люди опять поступают не честно, используя искинов втемную, не давая им знать, что они не люди, а только инструмент для достижения человечеством звезд.
Впрочем, даже сам великий Компи так не думал. Он так же, как в свое время поддержал проект Алоиры, активно участвовал в создании «Острова». Впрочем, как и полвека назад, у первого искина была своя собственная игра и свои собственные планы с прицелом на десятилетия и столетия вперед.
Но вернемся к установке.
Она представляла собой маленький реактор на два мегаватта, кольцо ускорителя электронов, блок мишени и соединенную с ней трубой шарообразную емкость накопителя. Именно туда поступает полученное антивещество. Вернее, позитронный вырожденный газ, который скапливается облачком в центре этой самой емкости, удерживаемый сильными магнитными полями.
А в стороне от этой установки, в паре километров от нее, вращается небольшое колесо научной станции, где работают семеро ученых и техников.
Все это освещает кольцо Солнца. Да, именно кольцо. Земля всегда находится между точкой Лагранжа и светилом, заслоняя его. Но угловой диаметр родной планеты на пять сотых градуса меньше, так что вокруг ее диска горит тонкое колечко с явно видимой короной.
С момента запуска прошло чуть больше шести часов, когда…
Котов дежурил за пультом, наблюдая на экране монитора работу установки.
– Андрей! У нас нештатная ситуация! – в голосе Мириам – тревога.
– Вижу, – сквозь стиснутые зубы процедил ученый.
Он впился глазами в экран, пальцами порхая над пленочной клавиатурой, открывая и закрывая окна, таблицы, схемы, стараясь как можно быстрее понять, что произошло, и как с этим бороться.
– Микровзрыв на выходе из трубы, – подсказала искин.
– Да. Совсем небольшой. Семь килоджоулей. Как пара грамм тротила.
– Только это не тротил, а антивещество, – предостерегла Мириам.
– Знаю. В том-то и дело. Как думаешь, что это было? Пылинка?
– Скорее всего. Вакуум в установке забортный. Он не полный.
– А наши мощные магнитные поля на электрически нейтральную пыль не действуют, – Андрей и Мириам давно уже общались вот так, буквально продолжая слова и мысли друг друга.
– Я оценила возможное воздействие.
– И как?
– Если пылинка меньше сотой нанограмма, то ничего страшного. Вся сгорит. Слабенькая гамма-вспышка прошьет стенку трубки, частично завязнув в ней.
– Согласен, но, если больше…
– То у нас проблема. Тогда остатки пылинки отлетели и на очень большой скорости врезались в стенку.
– Так, у нас выходит… до сотни километров в секунду, в зависимости от массы. Это очень плохо.
– Да, Андрей. В этом случае наверняка будут выбиты новые микрочастицы.
– И пойдет лавина, – вздохнул ученый.
– Твое решение? Или запросишь Землю?
– Время, – устало сказал Котов. – Мы и так непростительно много его потратили. Пока они будут обсуждать…
– Фиксирую новый микровзрыв! – прервала его Мириам. – Три килоджоуля.
– Вижу. Это всё. Действуй по протоколу. Вызови, пожалуйста, ребят на мостик. И установи связь с Землей. Придется огорчить Виктора Александровича.
Спустя восемнадцать минут установка была переведена на холостой режим. Электроны бегали по кругу в ускорителе, постепенно замедляясь в уменьшающемся магнитном поле. Струйка антивещества перестала сочиться из блока мишени. Ловушка была отсоединена от трубы и на слабеньких двигателях отлетела на десяток километров от базы. За это время в ней произошло еще два микровзрыва.
– Все-таки уничтожим? – еще раз спросил доктор Котов у главного конструктора.
– Взрывай, Андрюша, – печально вздохнул Зацепин.
– Опять задержка в работе, – проворчал Винсент Рожэ.
– Каких-то три-четыре месяца, – меланхолично успокоил товарищей Дин Чжиюань. – Хотя я бы понаблюдал за ловушкой. Такой материал по микроаннигиляции…
– Нет, ребята, не стоит рисковать, – возразил академик. – Там сейчас два с половиной микрограмма. Это как сотня килограмм тротила. При неконтролируемых микровзрывах ловушку может разнести как угодно, и мало ли куда полетят осколки. Да и само антивещество, вероятно, разлетится.
– Да ну! – скептически возразил Винсент. – Позитроны разбегутся, может немного с обшивкой прореагируют, и всё.
– Ладно, хватит пререкаться! – поставил точку в споре главный конструктор. – Начальник сказал, значит надо выполнять! Давайте, ребята, устроим прощальный салют первому блин-кому. И радуйтесь, что это случилось сейчас, а не через несколько месяцев работы с миллиграммом антивещества. Андрей, приступай!
– Все готовы? – спросил Котов у товарищей и искина.
– Да! – вразнобой ответили они.
Научная станция всеми своими органами чувств принялась наблюдать за невиданным доселе событием. Аннигиляция такого количества антивещества разом…
– Мириам, магнитное поле – на реверс! – скомандовал Андрей.
– Даю! – отозвалась искин.
Невидимая глазом яркая вспышка в гамма-диапазоне. Сверкающие трещины в инфракрасном. И разлетающиеся крупные куски в видимом спектре.
Комментарий к Истории 1
История 1. К звездам!
Глава 1. Половина пути
270 субъективный день полета – Время, которое ощущают астролетчики.
178 лет, 5 месяцев и 5 суток после старта – А это то, сколько прошло на родной планете.
2,36 св. г. от Солнца, 2,02 св. г. от Альфы Центавра… середина пути – Какая-то неровная середина? Скажу больше, по времени это тоже вовсе не половинка. Все дело в том, что до этого корабль шел с постоянным, хоть и мизерным, ускорением. А сейчас начнет тормозить. И, поскольку топливо во время полета расходуется, торможение происходит быстрее, чем разгон. А еще корабль летит не совсем к Альфе Центавра. Скорее даже совсем не к ней.
Квает Снег… – А давайте я представлю вам экипаж корабля и поясню, откуда такие имена взялись:
Квает Снег – Quiet – «тихий» (английский), Снег – он и в Африке снег (русский). Капитан корабля. Пилот и навигатор.
Келал Кава – ቀላል – «равнинный» (амхарский), 川 – «река» (японский). Бортинженер.
Санг Эстрелла – sáng – «яркий» (вьетнамский), estrella – «звезда» (испанский). Биолог и врач.
Гасти Вент – गस्टी – «порывистый» (хинди), vent – «ветер» (французский). Кибернетист.
Те читатели, кто знаком с романами «Туманность Андромеды» и «Час Быка» Ивана Ефремова, наверное, уже вопят от возмущения: «ПЛАГИАТ!!!». На что я отвечу: «Литературные традиции» (с) мультфильм «Пиф-паф, ой-ой-ой!». А если серьезно, то ни то и ни другое. Почему я так активно использую реалии произведений великого писателя и мыслителя прошлого века, вам станет понятно в конце рассказа.
на звезду почти прямо по курсу – Именно что почти. На 4 градуса в сторону. Как раз в эту точку направлен курс корабля. Это для того, чтобы при торможении сделать хитрый крюк и выйти на Проксиму Центавра под углом в 52 градуса к направлению Солнце — Альфа Центавра. Если кто не в курсе: ближайшая к Солнцу звезда — тройная. Альфа Центавра — это две достаточно тесно расположенные рядышком звезды, а Проксима находится в двух десятых светового года от этой сладкой парочки. Так что, чтобы посетить все три звезды, космическому кораблю придется сделать сложный маневр.
мы не настолько быстро летим, даже по субъективной скорости – Напомню, что астролетчики находятся в заторможенном состоянии и их личное субъективное время протекает в 400 раз быстрее независимого. Так что им кажется, что корабль летит в 400 раз быстрее. То есть в середине пути почти в 10 раз быстрее скорости света. На самом же деле он плетется на одной сороковой световой скорости (7 375 километров в секунду).
Как вы поняли, я основываю рассказ на подробной и детальной модели полета, которую продумал и рассчитал.
жалко, что мы не можем отсюда увидеть Солнце – Ну, разумеется, могли бы, если бы захотели и вместо стеклянного купола на носу корабля поставили бы панорамный экран, на который можно было бы вывести изображение с камер заднего обзора. Но это не комильфо!
хочу хорошенько протестировать наши тела – Вот мы и добрались до первого слоя правды.
минут двадцать субъективных, то есть полсуток независимых – Во время маневра кувыркания корабля ускорение времени уменьшено до 50 крат.
прямо в зените – Ничего подобного! Врет Снег и не краснеет. В 8 градусах сбоку от зенита. А почему не в 4, как я писал раньше? Потому что торможение с медленным разворотом, отвечу я.
та жалкая десятитысячная планетарной гравитации – Ускорение корабля в середине пути составляет 0,00137 метра в секунду за секунду. Заметить его можно только по поведению предметов, которые очень медленно начинают дрейфовать к корме. Но звездоплаватели живут себе при нормальной гравитации. Потому что для виртуальной реальности нет никаких проблем с ее моделированием.
Глава 2. Родной дом
родители девочки сразу после рождения передали ее в заботливые руки педагогов… передав младенцев тем, кто действительно умеет и любит заботиться о детях – Один из наиболее спорных элементов будущего у Ивана Ефремова — система воспитания. Она основана на том, что выращиванием детей должны заниматься самые лучшие люди, посвятившие себя воспитанию и образованию. А родители «освобождаются» от своих обязанностей и могут продолжать все силы отдавать служению обществу. Лично я понимаю аргументы мыслителя, но считаю, что без связи родители-дети мир станет холоднее и потеряет больше, чем приобретет.
детей Несоса – Это вовсе не какое-то там божество. По-древнегречески «несос» — «остров». Именно так называется третья планета от Солнца. А вы думали «Земля»? Наивные…
они ведь сами выбрали этот путь и гордились, что смогли на него вступить. Что именно их избрали – Это не путаница какая-нибудь. Четверых подростков выбрали для участия в Звездной экспедиции. Но они сами сознательно согласились на это.
и совершенно не страшно, что полет будет лишь в одну сторону – Да, согласились, даже зная, что назад на Несос они уже не вернутся. Топлива на корабле только для разгона и торможения у Альфы Центавра.
пассажирский ракетоплан поднял их на орбиту и повез к внешней точке Лагранжа системы Солнце-Несос – Я надеюсь, рассказывать, что такое точки Лагранжа, не надо? Если коротко: это места, где притяжение каждого из двух небесных тел уравновешивается. Внешняя точка расположена в полутора миллионах километров за орбитой Несоса. Она удобнее всего для старта межзвездной экспедиции.
на крошечный с такого расстояния Остров. Единственный клочок суши в бескрайнем Мировом Океане – Да, планета Несос, что так нахально занимает место, которое в Солнечной системе принадлежит Земле, — это планета-океан. С одним-единственным островом размером с Мадагаскар. Его попросту называют Островом, потому как других не имеется.
Несос выглядел как Луна с родной планеты – Те же полградуса, как угловой размер Луны или Солнца с Земли.
первые два года звездолет разгонял мощный буксир с электроядерным двигателем – Буксир с термоядерно-электрическим двигателем мощностью 4800 мегаватт, тягой 23 000 ньютонов и со скоростью истечения «рабочки» в 350 километров в секунду. Он за два года разогнал межзвездный корабль до скорости в тысячу километров в секунду, сэкономив несколько десятилетий продолжительности полета.
силой в каких-то двадцать четыре килограмма… – 238 ньютонов, если точнее. Это сила, с которой может толкать или тянуть одной рукой достаточно сильный человек. Если учесть, что «сухая» масса межпланетного корабля чуть меньше ста тонн, то, сами понимаете…
в конце пути, у двойной звезды Альфы Центавра, у них останутся лишь крохи топлива – К сожалению, термоядерные двигатели имеют свой предел, который обусловлен энергией, получаемой из единицы массы. Если даже всю эту энергию пустить на разгон продуктов реакции, то их можно ускорить лишь до 20 с небольшим тысяч километров в секунду. Есть, конечно, проекты фотонных звездолетов. Но от закона сохранения энергии просто так не отмашешься. Да и сложно это. Если отбрасывать за корму только фотоны (со скоростью света), то с ними улетит лишь маленькая толика энергии синтеза, и корабль получит меньшее ускорение, чем на плазменной тяге.
Если отправлять экспедицию туда и обратно, то ее длительность намного превысит тысячу лет. А вот если лететь только в один конец (разгон и торможение), то можно уложиться лет в триста. В нашем случае, с пролетом через систему Проксимы Центавра, — в 362 года.
Глава 3. Виртуальность и реальность
дизайнерская программа не посчитала нужным перегружать процессоры песчаной мутью – Представляете, сколько нужно ресурсов, чтобы обсчитать каждую поднятую со дна песчинку? Дело в том, что применяемая здесь виртуальная реальность основана не на полигонах, а на потомках вокселей. То есть единичных объемных элементах, которым назначены еще и физические характеристики.
но зачем нужна чересчур тонкая детализация воды? Главное – ощущения – Именно на этом и построена система виртуальной реальности. Чтобы космонавты ЧУВСТВОВАЛИ себя как будто на родной планете во время прогулок на выходных и на огромном обустроенном космическом корабле в остальное время.
Эстрелле, как и ее друзьям, хоть и приходилось постоянно иметь дело с настоящей реальностью, но в обыденной жизни она давно уже перестала ощущать диссонанс – Разумеется, на самом деле все они прекрасно знают, что настоящий кораблик совсем небольшой. Всего сотню тонн весом, из которых половина приходится на двигатель. Снег управляет этим корабликом в полете, Кава следит за его оборудованием, Вент работает с электронным мозгом и прочими приборами. А Эстрелла следит за состоянием четверых космонавтов, которые лежат в анабиозных капсулах, погруженные в виртуальную реальность.
были заторможены в десятки и сотни раз – Это один из самых сложных и малопонятных моментов. Сознание космонавтов замедлено так же сильно, как биологические процессы в их телах. Причем степень замедления у всех четверых строго совпадает и ей можно управлять. Эстрелла принимает это как должное, поскольку ее этому учили. Но странные мысли и сомнения на этот счет ее посещают.
через систему Проксимы они пронесутся за несколько месяцев – Корабль сбросил скорость только до 1200 километров в секунду. И то это увеличило длительность экспедиции почти на полвека за счет перелета между Проксимой и Альфой Центавра.
«Эстрелла – повелительница времени» – Такое шуточное прозвище ей дали друзья.
Глава 4. Мертвые миры
расстояние, ограниченное орбитой внешней шестой планеты, он должен был преодолеть меньше чем за пять суток – Я пишу о планетной системе Проксимы Центавра, основываясь на более или менее достоверной информации, которая собрана о ближайшей к Солнцу звезде в настоящее время. Сейчас мы знаем лишь о планетах с литерами b и c. Вот последнюю я и «назначил» крайней. Она вращается по орбите с большой полуосью в 220 миллионов километров.
встречу со вторым, самым интересным спутником красного карлика – Та самая Проксима Центавра b.
как моему мозгу удается ускорить свою работу? – Действительно, как? Пока что такое ускорение даже теоретически не светит.
оптическим пленочным телескопом – Зеркало из сверхпрочного и невероятно стабильного зеркального полимера.
у Проксимы Центавра шесть планет – Как я уже говорил, это все вилами на воде писано. Кроме уже упомянутых планет, вроде бы обнаружили еще одну — самую близкую к звезде. Но я, пользуясь правилом Тициуса — Боде, рассчитал существование восьми планет. Авторским произволом назначил на пятой и шестой орбитах астероидные пояса… Я понимаю, что это гадание на кофейной гуще. Но оно хоть на чем-то все-таки основано.
мимо крайней, похожей на маленький Уран… Холодный голубой газовый субгигант – Проксима Центавра С действительно чем-то похожа на Уран.
чуть больше Марса – Вот третья планета — мой чистый домысел. Но по орбите она должна иметь температуру как наш Марс.
летала совсем рядышком со звездой, всего в семи с половиной миллионах километров от нее, делая оборот за одиннадцать стандартных суток – Данные из современных изданий. Проксима Центавра — так называемый красный карлик. Очень небольшая и тусклая звезда красного цвета.
как предполагалось с самого начала, вся надежда была на вторую планету… называют поясом жизни – Расстояние от светила, на котором на планете возможна жидкая вода, а значит, и жизнь, основанная на ней.
на вечно обращенной к Проксиме стороне планеты – Да, Проксима Центавра b всегда обращена к звезде одной стороной, как наша Луна к Земле.
жизнь тут может развиться только на терминаторе – Терминатор — это не только центнер микросхем, металла и ухмылки Шварценеггера, но и граница между днем и ночью на планете. Зона сумерек, если угодно. Почему жизнь только там? На солнечной стороне слишком тепло, да и радиация основательная, особенно во время вспышек. А на обратной стороне холодно, даже морозно. Планета получает в 2 раза меньше энергии от Проксимы, чем Земля от Солнца. Жара на дневной стороне только из-за вечного полдня.
маркеров жизни не обнаружено – Основные параметры, которые указывают на присутствие жизни.
высокая степень ионизации от происходящих время от времени ярких вспышек на Проксиме – Проксима — вспыхивающая звезда. Время от времени на ней происходят выбросы энергии, и светимость возрастает на порядок. Это сопровождается сильным рентгеновским излучением. Так что выжить во время этого крайне трудно. Именно поэтому я и предполагаю: если жизнь на планете где и может существовать, то только в полосе сумерек.
Эх, жалко, что я пишу «твердую» фантастику. Отправить бы моих героев попутешествовать по этой планете! Но в первой экспедиции это невозможно. Ведь впереди их ждет система двух звезд Альфы Центавра!
Глава 5. Решение
13 октября 2462 года – Ну вот и реальная дата на реальной Земле.
триста миллионов клеток в человеческом организме, из которых пятьдесят миллионов в мозгу – «Автор, ты бредишь! – воскликнут те, кто хорошо знает биологию. – А сто триллионов не хочешь?! Из которых 14 миллиардов в мозгу!!!» Ну, не совсем так, но порядок соответствует. Так что жители Несоса явно состоят из гораздо более крупных клеток, чем мы с вами.
мы тогда еще недалеко отлетели, и задержка связи почти компенсировалась нашим ускорением времени – Скажем, летит радиоволна с Земли до корабля десять минут, а время для экипажа уже ускорилось раз в пятьдесят. И космонавт ощущает задержку всего в семь секунд. Это его собеседник мучается, ожидая ответа.
меня зовут Компи – Те, кто читал «Дорогу в Небо», сразу же скажут: «Опа!» и ухмыльнутся. Дело в том, что Компи – один из главных персонажей эпопеи.
искин, – мило улыбнулся парень. – Такой же, как и ты – Я бы даже сказал: первый настоящий искин. Его начал программировать Киран Чаудхари в 2018 году, когда великому программисту было только десять лет. Так что во время этого разговора Компи 118 лет от роду. Впрочем, он всегда остается пареньком-подростком. Ведь главная идея, которую продвигал Киран, состояла в том, что искины должны быть личностями. Сложными, живыми, способными к развитию. А еще добрыми, отзывчивыми, смелыми и осмотрительными. Искусственный интеллект должен быть для людей в первую очередь другом.
воздух, как ты знаешь, вам не нужен – Так и есть. Жители Несоса не потребляют кислород, хотя зачем-то вдыхают воздух. Наверное, чтобы говорить.
нет никаких анабиозных камер, а только один сверхкомпьютер, в котором прописаны наши четыре личности – Угу. Вот вам и глубинный уровень правды. Почти самый глубинный.
анабиоз на нынешнем уровне науки Земли невозможен – Это так, что бы ни утверждали дельцы от крионики.
разумеется, и сам остров, и планета – тоже модели в виртуальном пространстве моей родной планеты – «Несос» – «Несос» – второй грандиозный проект виртуальной реальности. Первый, «Алоира», был запущен в семидесятых годах нашего века. Это был виртуальный континент, населенный всякими эльфами, дворфами, кошколюдями и прочим интересным народом. Почти десятилетие сотни научных институтов и десятки тысяч ученых и программистов всего мира корпели над этим миром. Потом в ускоренном темпе прокрутили двести лет его истории, изучая и подправляя коды трех сотен тысяч искинов, населяющих Алоиру и отъедающих весьма солидную долю ресурсов земной компьютерной сети. Затем время в Алоире синхронизировали с земным, и туда хлынули… игроки. Ну и не только, конечно. Впрочем, об этом вы можете прочитать в цикле «Смутьяны» и в пятом томе «Дороги в Небо».
А что касается создания «Несоса», то история его такова:
2108 год – была предложена идея межзвездных экспедиций. Вернее, обоснована возможность их отправки в ближайшее время.
2112 – разработан пилотный проект.
2114 – после долгих споров было принято решение отправить в экспедиции искинов, специально выращенных в виртуальном мире. Была начата разработка «Несоса».
01.04.2121 – после семи лет напряженнейшей работы огромного количества разработчиков со всего мира была создана виртуальная планета с островом посреди океана. Островом, где в один прекрасный момент проснулись ото сна три сотни тысяч «людей».
01.11.2121 – после постепенного разгона время на «Несосе» ускорили в 4 раза по сравнению с земным.
31.03.2130, на 35-м году после Великого Пробуждения по времени Несоса – родился первый «искин-прима» Квает Снег. Здесь надо пояснить. Виртуальные миры и Алоира, и Несос населены по сути неписями. Невероятно сложными и максимально приближенными по поведению к живым людям, но все-таки неписями. Компьютерной сети Земли просто не потянуть такое количество по-настоящему сложных и развитых искинов. А вот несколько десятков – да. Так что как в Алоиру в конце эксперимента запустили 30 Смутьянов, так и в Несос внедрили будущих покорителей космоса. Снег, Кава, Вент и Эстрелла были такими искинами экстра-уровня, не уступающими тому же самому Компи. Недаром суперкомпьютер, занимающий чуть ли не половину «Надежды», мог обсчитывать только их четверых.
его создали на основе книг одного великого мыслителя позапрошлого века – Я считаю Ивана Ефремова одним из величайших мыслителей двадцатого века. Правда, представители все еще сохранившихся капиталистических держав вроде Американского и Тихоокеанского Союзов морщили носы, но к началу двадцать второго века большинство стран уже так или иначе двигались к социализму или даже коммунизму. Да и общество, описанное Ефремовым, идеально подходило, чтобы вырастить и воспитать настоящих героев-звездопроходцев.
у нас впереди еще море интересной захватывающей работы. Которой хватит на всю оставшуюся нам жизнь – А вы думали, что начнутся рефлексии, битье головой о переборку и прочие истерики? Нет.
Комментарий к Истории 2
Глава 1. Аннигиляция
27.03.2125. 11 лет до старта Первой звёздной — Я обычно не пишу ретроспективу. Но здесь она уместна.
Внешняя точка Лагранжа системы Солнце — Земля, в 1,5 миллионах километров от Земли — Надеюсь, что такое точка Лагранжа L2, рассказывать не надо? Ладно, повторюсь. Это точка, расположенная на линии Солнце — Земля — L2. База, расположенная там, двигается синхронно с Землёй, всегда находясь в её полутени.
«Пэ-у е ноль» — «ПУ-Е-0». Производственная установка, электронная, прототип. Электронная, потому что на ней вырабатывают антиэлектроны, то есть позитроны. Не назвали её позитронной для того, чтобы не было путаницы с протонной. По-моему, разработчики сами запутались в названиях.
Десять секунд задержки. Пять, чтобы сигнал долетел до Земли, и столько же на обратную дорогу — Ну, дык, от Земли до L2 полтора миллиона километров.
Тонкого направленного мазерного пучка — Мазер — это квантовый усилитель. Его можно использовать для усиления в радиодиапазоне.
Был искофилом, полностью разделяя взгляды Дарьи Беляковой — Даша Белякова-таки исполнила обещание, которое дала своему второму отцу. Она посвятила свою жизнь борьбе за равноправие искинов и людей. И вроде бы достигла своей цели… Но тут появилась необходимость в проекте «Остров».
Винсент… Дун Чжиюань — «ПУ-Е-0» — проект международный. И, кстати, как видите, Китай вышел из самоизоляции.
Не первые, кто позитроны получил… полтора века добывают и используют — Ага. Уже сейчас позитроны используют в позитронно-эмиссионной томографии, дефектоскопии и кристаллографии. Их вполне себе можно получать в небольших количествах.
Одна десятая нанограмма в секунду… в час половина микрограмма… в год три с половиной миллиграмма — И даже в таком количестве в принципе можно уже сейчас производить. Но это будет крайне сложно и невероятно дорого.
Фокусировка пучка… Электрон-позитронные пары возникают в предсказанном количестве — Позитроны сейчас можно получать тремя способами: из природных источников (распад некоторых изотопов, космические лучи), с помощью бета-распада искусственно созданных изотопов и облучая высокоэнергетическим пучком твердотельную мишень. Для промышленного производства решили применить последний метод. Он наиболее технологичен и масштабируем.
Настоящего шампанского выставлю из Шампани, а не вашу советскую бурду — Французы даже судились, чтобы запретить нам называть шампанским игристое вино. Но мы отмахались.
Работал под руководством самой Анастасии Беляковой над первым термоядерным двигателем — Да, давно это было. В 2065–2068 годах, то есть лет 60 назад.
Два года летит к Урану экспериментальный корабль с двигателем «ТЯМ-3» — Семейство термоядерных двигателей прямого действия, в которых продукты реакции напрямую выбрасываются со скоростью в 20 000 километров в секунду. У такого двигателя очень маленькая тяга, но им можно разогнать космический корабль до скорости в несколько тысяч километров в секунду. Правда, за сотню с лишним лет. Оттого и летит пробный корабль до Урана целых два с половиной года, тогда как менее мощный электроядерный (тоже на термоядерном реакторе) летает на Уран за 215 суток.
Триста двадцать лет — Есть такой проект. Разумеется, срок зависит от массы корабля. В проекте он весит 40 тонн. Если послать лёгонький зонд, то он долетит лет за 260.
Новый двигатель в два раза мощнее. На нём полёт до Альфы Центавра займет каких-то жалких четверть века — Автор привирает. В 1,7 раза. Это тот самый ТЯМ-4, на котором полетит через 11 лет «Надежда». А то, что лететь она будет целых 400 лет, так это из-за пролёта Проксимы Центавра.
Охладить и погрузить в гибернацию — К сожалению, единственный способ затормозить процессы жизнедеятельности — охлаждение до небольшой, но плюсовой температуры. При этом замедление процессов в организме может достигать десятков раз. Но с человеком в то время реально удалось достичь стабильного и долговременного замедления в 7 раз.
Опять, как полвека назад, создали целый виртуальный мир… фэнтези, как Алоиру — Проект «Алоира» был запущен в 2073 году. Это был крупный виртуальный континент, населённый тремястами тысячами искинов, которые прожили в ускоренном режиме 200 лет своей истории. На завершающем этапе туда добавили более сложных искинов, а потом запустили людей-тестеров. Об этом в циклах «Дорога в Небо» и «Смутьяны».
«Остров» — Вот и прозвучало это название.
Евразийское Интеграционное Сообщество… Красная Америка — Союзы государств. ЕвразИС — вариант СССР 2.0, но в немного другой конфигурации. Красная Америка первоначально включала в себя латиноамериканские страны коммунистической направленности. Постепенно в этот союз вошла почти вся Латинская Америка.
Во многих из них явно ощущались подвижки влево — В мире продолжается социальная эволюция, которая иногда вспыхивает революциями.
Даже Американский Союз морщился, но не вякал — Центральноамериканские штаты, которые после развала США в начале 2030-х опять пересобрались и считают себя их преемниками. Предельно вестернизированная страна с культом Свободы.
Южноафриканская Империя посчитала, что коммунисты Несоса идеально подходят на роль космопроходцев — Хотя ЮАИ остаётся расистским государством, в идеологии она в последнее время отступила от фашизма и антикоммунизма.
Атлантическая конфедерация и несколько государств Европейского и Тихоокеанского союзов… кичащиеся былым величием угасшие и обезлюдевшие образования — Так оно и есть. Политика сокращения населения (ЛГБТ-повестка, чайлдфри, погруженцы и т. д.) принесла свои результаты, и население этих стран сократилось в разы, а некоторых — в десять и более раз. Вместе с деградацией образования, миграционной политикой и прочими замечательными вещами всё это превратило бывшие оплоты цивилизации в задворки мира. Их во всех отношениях далеко обогнали бывшие колонии.
Время на нём ускорили в четыре раза, так что сейчас для его жителей прошло уже десять лет — Это сделали для создания базы, появления и воспитания будущих космопроходцев. Скажем, будущие астронавты «Надежды» родятся в 2030 году (в 35-м по времени Несоса), а отправятся в полёт в 2036-м (59-й год Несоса). Кстати, перед началом их экспедиции Несос опять синхронизируют с Землей и в дальнейшем ускорять его не будут.
Луна и все планеты были теми же, что и в нашем мире — Туда перенесли оцифрованные модели планет Солнечной системы.
Технологии «замещения» — Это когда совмещают реальный звездолёт и виртуальный. Так что искины, управляя своим цифровым кораблем, на самом деле управляют настоящим.
Пока люди не научатся вырабатывать антивещество не микрограммами, а тоннами, и не начнут летать к звёздам сами — Для первого очень неторопливого полёта к Альфе Центавра потребуется 27 тонн. А для комфортных перелётов нужны уже многие сотни и тысячи тонн.
Маленький реактор на два мегаватта, кольцо ускорителя электронов, блок мишени и соединённую с ней трубой шарообразную ёмкость накопителя — Комплект установки по бомбардировке разогнанными электронами мишени. Она совсем небольшая. Массой в полторы сотни тонн.
Позитронный вырожденный газ — «Газ», состоящий из свободных позитронов. Давление в нём создаётся не движением молекул, а силами отталкивания заряженных частиц. Из-за этого оно практически не зависит от температуры. Позитронный газ очень плохо сжимается. Например, объём газа в три с половиной миллиграмма, который установка вырабатывает за год, составляет целый кубометр при давлении в одну сотую атмосферы. То есть позитронный газ в тридцать раз более разреженный, чем водород. А если учесть, что для его локализации приходится использовать магнитные поля, то хранить и использовать позитроны очень сложно.
Небольшое колесо научной станции — Всего тридцать метров в поперечнике.
Все это освещает кольцо Солнца… на пять сотых градуса меньше — Видимый угловой диаметр Земли из точки Лагранжа — 0,48 градуса. А Солнца — 0,53.
Совсем небольшой. Семь килоджоулей. Как пара граммов тротила — Пылинка попала в струйку позитронов, вылетающую из переходной трубки.
Только это не тротил, а антивещество — В том-то и дело. Выброс энергии неимоверно концентрированный в объёме и по времени.
Вакуум в установке забортный. Он не полный — Не слишком глубокий, как говорят физики. Но это относится прежде всего к заряженным частицам, от которых внутренность ловушки очистили магнитными полями. А вот с пылинкой исследователям просто не повезло. Их очень мало. В основном они образуются из кометных хвостов.
Если пылинка меньше сотой нанограмма, то ничего страшного. Вся сгорит. Слабенькая гамма-вспышка прошьёт стенку трубки, частично завязнув в ней — При аннигиляции образуется 2–3 фотона с высокой энергией. То есть при взрыве образуется поток гамма-излучения. Оно высокоэнергетичное, так что большая его часть прошьёт оболочку ловушки, лишь ионизировав ее.
До сотни километров в секунду, в зависимости от массы — И несмотря на то, что в результате вспышки образуется гамма-излучение, оно крайне концентрированное, и даже мизерная его часть, прореагировав с остатком пылинки, способна разогнать эту кроху до огромных скоростей.
Пойдёт лавина — Если разогнанная пылинка вышибет из стенки ещё несколько, те, прореагировав, ещё повышибают, и пойдёт лавинообразный процесс. Правда, в нашем случае он может занять многие часы, дни или даже годы, в зависимости от первоначальной пылинки.
На холостой режим. Электроны бегали по кругу в ускорителе, постепенно замедляясь в уменьшающемся магнитном поле — Сразу их не остановить, слишком большую скорость успели набрать. И если просто отключить установку, электроны с огромной скоростью врежутся в её стенки.
Ловушка была отсоединена от трубы и на слабеньких двигателях отлетела на десяток километров от базы — Ну, не таких уж и слабых, раз за 18 минут улетела на десяток километров.
Каких-то три-четыре месяца — Изготовить новую ловушку не так уж и сложно. И на самом деле на Земле есть запасная. Но её надо доставить в точку Лагранжа, протестировать, подключить, очистить её вакуум. Так что задержка в работе неизбежна.
Два с половиной микрограмма. Это как сотня килограммов тротила — Приблизительно так, если учесть, что в аннигиляции поучаствует ещё и два с половиной миллиграмма обычного вещества.
Позитроны разбегутся, может, немного с обшивкой прореагируют, и всё — Совсем немного при расстоянии в два десятка километров.
Первому блин-кому. — «Первый блин — комом». Великая пословица.
Не через несколько месяцев работы с миллиграммом антивещества — Ага, тогда взрыв был бы эквивалентен 20 тоннам тротила.
Магнитное поле — на реверс — То есть вместо отталкивания позитронов установка стала их притягивать. Это для того, чтобы антивещество равномерно и одновременно прилетело к стенкам.
Яркая вспышка в гамма-диапазоне. Сверкающие трещины в инфракрасном. И разлетающиеся крупные куски в видимом спектре — Такой вот фейерверк
Спасибо за чтение
Вернуться к книге