Дорога к вознесению обходными путями

Глава 1

Воздух бесновался в груди Никиты, то и дело сбивая его дыхание. Пару часов беспрерывного метания кого угодно доконают. А тут ещё препятствие за препятствием да опасность на каждом шагу. Зазеваешься — пиши пропало.

«Скорость. Обязательно держать скорость. Бег по кругу… быстрее… шустрее… Прыжок. Снова бег. Ещё прыжок. Не замедляться. Уклонение в сторону, кувырок. Снова вправо…» — он пытался удержать сосредоточенность, в движении выстраивая схему действий. Мысли монотонно звучали в его голове. Взгляд выискивал цель, неожиданно возникающую из-под песка.

Наверное, полгода назад такого темпа он бы ни за что не выдержал. Рухнул через пять минут. А сейчас, ничего, справлялся.

В него снова летел снаряд…

Парень резко ушёл в бок — даже раньше, чем успела сформироваться мысль. Сознание явно вышло за границу обычного восприятия.

— Очень хорошо.

Следившая за тренировкой Наставница Зинаида Прокофьевна попыталась своей похвалой отвлечь ученика. Один раз ей такой фокус удался. В результате Никита потом неделю хромал. Теперь же он ни на секунду не терял сосредоточенности. Парень вовремя ушёл в сторону от вновь выскочившей из ниоткуда платформы, таким образом избежав очередной травмы.

Вот уже восемь месяцев он обучался в академии, именуемой «Дух». Она готовила многоплановых бойцов, призванных охранять покой планеты Земля. Их считали защитниками человечества от вторжения «ино» (так называемого инопланетного разума) и жителей иномирья (представителей иных измерений). В данное заведение Никиту привёл Верховный, Глава «Касты» Владеющих знаниями. Раньше существовала ещё одна академия. Но Стас, Глава «Души», переметнулся на сторону тёмных сил и чуть не уничтожил всех учеников, находившихся под его управлением.

Трагедию предотвратили. Академию «Души» закрыли до полного разбирательства. Ученики оттуда прошли реабилитацию у Врачевателей (так называемых лекарей «Касты»), выиграв битву у собственного страха. После этого они обосновались уже в Академии «Духа». Их было немного, этих смельчаков. Но в данном случае, когда вот-вот разразится война с межгалактической Организацией «Космос», эта малость имела первостепенное значение. Самых слабеньких по способностям направляли на базы защитников, расположенные в городах России. Имелись так же «рукава» во Франции, Америке и Шотландии.

Никита сосредоточился на своей тренировке, выбросив лишнюю информацию из головы. Правда чуток припозднился. Поэтому только в последний момент увернулся от покрытой шипами палицы. Та с ветерком пронеслась в паре миллиметров от его правой руки. Однако наиболее длинный шип всё-таки оцарапал кожу.

Парень с нажимом потёр повреждённое место. Не теряя бдительности, направил все чувства на обнаружение нового снаряда. Но когда впервые удар обрушился сверху, чуть не пропустил. В последнюю секунду ученик рухнул пластом и прокатился по земле. Благодаря своевременной реакции дубинка пролетела в паре сантиметров над головой, обдав ветерком.

«Эй, гляди в оба! Тренировки явно усложняются!», — бросил самому себе.

В следующий миг тело резко перекатилось на бок. Его чуть не задела вылетевшая из песка заострённая палка. Подлетев на пару метров в высоту, та с глухим стуком приземлилась на песок почти у правого края площадки.

Глаза Никиты расширились.

«Они решили меня угробить?»

Быстро вскочив на ноги, парень ушёл в более тонкие вибрации. Переключив зрение на иной уровень восприятия, прощупал всю площадку на наличие оставшегося ударного инвентаря — раньше не мог это сделать, не был готов. В запасе имелись ещё около двадцати снарядов, и это только под песком. Пристальный взгляд метнулся к потолку. В долю секунды ноги отвели тело в сторону. Вылетевшая откуда-то из стены булава пронеслась мимо. С диким грохотом массив врезался в стену, затем рухнул на песок, оставив после себя глубокую вмятину.

«Интересно, откуда они берут деньги для постоянных ремонтов?» — отстранённая мысль казалась совершенно абсурдной во время системы выживания, когда того гляди проломит черепушку. Тем более, в академии многие бытовые дела решались простой метафизикой: пара пространственных заклинаний — и дело в шляпе.

— Ладно, на сегодня хватит, — похлопала в ладони Наставница, уже направляясь в сторону выхода из тренировочного зала. Её свободного покроя тёмно-синее платье затейливо обвивалось вокруг ног при ходьбе.

Никита отвлёкся буквально на секунду. В результате чего чуть не получил поленом в лоб. Только по чистой случайности избежал увечья: просто нагнулся, чтобы завязать шнурок кроссовки. Деревяшка пролетела над плечом, правда оцарапав кожу и разорвав широкий рукав футболки.

Проводив снаряд ошарашенным взглядом, парень выругался. И поймал весёлый взгляд Зинаиды Прокофьевны.

— Да, именно это я хотела тебе показать, — назидательно заметила женщина. — Даже когда бой окончен, всегда следует держать планку. Иначе вполне можешь лишиться жизни.

Скривившись, Никита потёр ушибленное плечо.

— Это очевидно.

Зинаида Прокофьевна сдержала улыбку, хотя Никита всё равно ощутил её оттенок, на мгновение отпечатавшийся в пространстве. Женщина стояла прямо. Голова гордо поднята, в чёрных глазах снова отражался страж непроницаемости.

В сознании парня вдруг возник совсем иной образ: потухший женский взгляд, обречённость, сомнения в собственных силах, когда близкий человек отверг её помощь. Так два Наставника, что занимали свои места в разных академиях защитников, и в жизни пошли разными путями. Никита до сих пор ощущал налёт потерянности, исходивший от провидицы, когда она это осознала. После случившегося — та некоторое время пребывала в глубокой задумчивости, стала настолько рассеянной, что Александр, Глава «Духа», отстранил её от занятий. Но недавно женщина вновь вернулась в строй. Казалось, в неё влились новые силы.

«Очередное видение открыло на что-то глаза?» — Никита очень надеялся, что силы провидицы помогли ей справиться с личной драмой.

— Сейчас у тебя тренировка с Анорой, — вдруг произнесла женщина и скрылась из виду, провожаемая обречёным взглядом своего ученика.

«С дуру уже решил, что сегодняшние мучения закончены. Чтобы Зинаида Прокофьевна да просто так отстала? Напрасные надежды, — тяжело вздохнул в ноль вымотанный ученик Академии «Духа». Парень мотнул головой, приводя мысли в порядок, завязал шнурки и спрыгнул с тренировочного блина. — Значит, Анора..., — вымученная мысль».

С данным Высшим Наставником он встречался не часто. В основном — базовые упражнения, подготавливающие к более серьёзным занятиям. По представлениям Аноры, прежде чем освоить полноценное боевое плато, необходимо пройти духовную подготовку от трёх до девяти месяцев. У кого как, в зависимости от энергетического потенциала. Судя по высказыванию Зинаиды Прокофьевны о начале серьёзной муштровки, ему лично этот срок обошёлся в двести двенадцать дней.

Наставник Анора ему нравился. Сдержанный в поединке, серьёзный, он в один миг становился очень опасным противником. Данный мужчина напоминал таинственного, всегда замкнутого, вечно стоящего в стороне от дел человека, однако всегда оказывался в нужный момент в нужном месте — редкая удачливость, если не копать слишком глубоко. А вот стоило попробовать добраться до сути… В общем, скрытые способности данного сверхчеловека поистине ужасали.

В первые дни после знакомства Никита изрядно его побаивался. Да и сейчас в присутствии этой монументальной глыбы холодок пробегал по позвоночнику. В старшем преобладала несгибаемая воля, жёсткость и одновременно понимание сути вещей. Как-то он сказал ему, что молодёжь должна скидывать напряжение в смехе, иначе они сломаются раньше времени. Только вот сам Наставник Анора никогда не улыбался. Выражению его покер-фейса могло позавидовать любое божество. Повсеместная холодная вежливость, подавляющее спокойное достоинство и минимум внешней заинтересованности, которая проявлялась только тогда, когда ему было выгодно, а не по причине реальных эмоций.

Зинаида Прокофьевна как-то заметила, что путь Аноры тернист, но скрыт даже от неё. Женщина являлась лучшей вестницей будущего среди защитников и Владеющих знаниями. Истинный Оракул в хрупкой человеческой оболочке. Но, как оказалось, существовали области, недоступные даже её силе.

Никита провёл рукой по плечу, пытаясь унять саднящую боль от ушиба. Выражение его серо-голубых глаз стало отстранённым. Припомнился день, когда удалось вывести Академию «Души» на чистую воду. Тогда же выяснилось, что Глава второго учебного заведения и Провидица Академии «Духа» были супругами. Тяжёлая участь — осознать предательство близкого человека.

После случившегося, Зинаида Прокофьевна несколько недель не выходила из своей комнаты. Порой по пространству особняка гулял беснующийся поток боли, смешанный с отчаянием. Те, кому удавалось улавливать волны чужих эмоций, воздерживались от комментариев. Здесь просто не принято было совать нос в личное пространство. Хотя общую информацию, полученную путём сканирования, распространяли без зазрения совести.

Глава 2

Отойдя в сторону, Никита присел на скамейку, стоящую у стены. Здесь их было около пяти, расставленных по кругу. Кожа парня лоснилась от пота, и тренировочный костюм прилип к телу. Голова немного гудела. Мысли, однако, оставались чёткими и ясными — не в пример прошлым тренировкам, когда через пятнадцать минут, кроме пелены перед глазами, ничего не видно. Следовало поблагодарить за это Верховного. Именно глава метафизической касты некоторое время назад обучал его специальным практикам в течение месяца. Так, мизерные азы, но те дали много пищи для размышлений.

«Верховный...» — Никите вспомнился вздорный и жёсткий старик. Неопределённого возраста, тот стал для парня почти что родным. Только когда этот проныра был рядом — не стоило забывать об осторожности. Видите ли, ему постоянно требовалось проверять реакцию ученика.

— Ради твоего же блага, — слышалось часто перед очередным полным нокаутом, отправлявшим парня к «просветлению».

Пальцы парня автоматически потёрли постоянно страдающий лоб. Старик почему-то любил лупить именно в это место, отправляя ученика к полному беспамятству. Сегодня по чистой случайности тот избежал очередного нокаутирующего удара, пусть и от другого человека.

— Ну как, ты готов? — переступил порог тренировочного зала высокий мужчина в тёмно-синем кимоно. Длинные, чуть ниже плеч, тёмные волосы были собраны в хвост. Необычного отлива синие глаза не выражали никаких эмоций. Это, наверное, единственное раздражающее в Наставнике Анора — непревзойдённый самоконтроль.

Проследив взглядом абсолютно сухой синий костюм Наставника, парень вызывающе выпалил:

— А вы как думаете?! — взмахом ладоней обрисовал свою взмыленную тушку.

Наставник скользнул по нему нейтральным взглядом, и бесстрастно пожал плечами.

— Значит, готов.

Никита лишь усилием воли не скрипнул зубами от досады. Рядом с этим непробиваемым человеком он часто терял выдержку. И всё из-за невозможности постичь природу укоренившегося страха перед ним. Однако он не собирался демонстрировать собственную слабость. Скорее наоборот, чаще поступал в пику.

Проклиная всё на свете, двадцатитрёхлетний бунтарь обошёл Наставника и целенаправленно двинулся в сторону душевой. По крайней мере, там, в шкафчике, валялась запасная одежда. Кимоно, извечное кимоно, которое он демонстративно не желал надевать. Но сейчас просто не осталось выбора.

— Не затягивай, — прилетело в спину.

Пространно дёрнув рукой в знак, что услышал, парень оттянул ворот своей влажной футболки, и лёгкая прохлада коснулась липкой разгорячённой кожи. Эмоции тоже поутихли и течение мыслей стало более размеренным.

Наставник Анора являлся головной болью Никиты. С одной стороны, он — единственный, кому парень полностью доверял. Но в то же время — первый и последний человек, вызывающий у него непонятную панику и, образно выражаясь, разжижение конечностей. Порой накатывала такая слабость и бессилие, словно выкачивали под ноль все личные энергетические резервы.

Как-то Наставник устроил ему «Игру в Смерть». Тогда-то Никита и понял, что нашёл точку опоры в этом мире. Реалистическая иллюзия изображала западню, а Анора выступал в роли предателя. Психологическое противостояние, в котором ученику удалось выиграть. Как? Он сам до конца не понимал. Но в тот день к нему пришло осознание своего ядра. И даже сегодня, по прошествии нескольких месяцев, перед глазами как воочию маячила картина: вот он стоит перед неизбежным злом, тогда как его тело становится прозрачным, полностью истаивая в данной реальности.

Никита сглотнул комок в горле. Его до сих пор мутило от того рассеивания личности, за которым зияла непроглядная бездна. Хуже стало, когда впоследствии пояснили: не выберись он, не верни себе плоть и кровь — ушёл бы из жизни навсегда. Испытание смертью — самое суровое испытание, даже если не отдаёшь себе полного отчёта в происходящем вокруг.

«Анора…» — Никита поморщился.

Ему часто казалось, имя не соответствовало сути этого человека. Слишком поверхностное, узкое, маловместимое. Да и внешность. Рост под метр девяносто и фигура атлета напоминали ширму, скрывающую истинный образ.

Наиболее остро несоответствие видимого и действительного Никита осознал, когда Глава Академии «Души» решил преподать ему урок «хороших» манер. Подруга парня, Таня, входящая в состав небольшой группы людей с экстрасенсорными способностями, в результате того инцидента попала в больницу. Впоследствии девушку доставили в Академию «Дух» из соображений безопасности. С того момента, каждый раз, стоило Никите переступить порог врачебной комнаты, где та восстанавливалась, Анора появлялся как по мановению волшебной палочки. Большую часть времени молчал. Лишь иногда выдавал несколько неожиданных фраз, ставящих в тупик. Он постоянно чему-то учил парня. Обучал так, что с виду и не скажешь.

«Ладно, хватит!» — парень отбросил все лишние мысли, сосредоточившись на насущном.

Когда он ополоснулся, переоделся и вернулся из раздевалки, то застал Наставника за разминкой, которую ему самому обеспечила предыдущая тренировка.

Кинув полотенце на лавочку, Никита ступил на площадку. Слегка потянулся, пытаясь скинуть ноющую боль в правом предплечье. Раздавшийся хруст вызвал недовольную гримасу.

Наставник подошёл незаметно.

— Позволь мне.

Опустив руки ученика вдоль тела, он провёл по всей их длине. Его словно раскалённые пальцы ощупали болезненное место, чуть надавили (отчего Никита шумно выдохнул — травма оказалась серьёзнее, чем ему казалось), затем помассировали с ощутимым надавливанием. Огненная волна опалила так, словно раненого засунули в яростно полыхающую печку.

— Да... вы... — ему никак не удавалось выговориться до конца. Губы побелели.

— Терпи. Сейчас полегчает.

Если после его слов прошла всего пара минут, для Никиты они превратились в вечность. Чистый огонь гулял по телу. Перед глазами плыло, в мыслях клубился серовато-белый туман. Позвоночник горел так, что он его просто уже не чувствовал. И ещё вокруг витал запах палёной кожи.

«Палёной?!»

Парень дёрнулся, пытаясь высвободиться. Но сильные руки наставника заставили стоять на месте. Постепенно температура тела начала понижаться. Мутная пелена отступила, и взгляд тут же метнулся в сторону Наставника, отступившего назад. На его лице отражалось странное выражение, впрочем, почти мгновенно исчезнувшее.

Никита покрутил рукой. Плечо больше не болело. Наоборот, в теле ощущались сила и мощь, странная лёгкость. Запах горелой плоти исчез так же внезапно, как появился.

— Теперь можем начинать, — заявил Наставник Анора. Но странное дело: по его губам скользнула еле заметная улыбка. А если учесть, что этот человек никогда не улыбался — ничего хорошего это не сулило.

Глава 3

Начали как обычно с кружения по краю площадки друг против друга. Оценивая, взвешивая, проверяя. Этому его научил Верховный: медленно анализировать каждое движение в голове, воспроизвести его сначала в мыслях, а затем уже в действии материальном. По его же словам, основная ошибка нынешних боевых направлений — во взращивании грубой силы без одновременного поднятия духовного потенциала. Никакая сила не способна совершить доступное духу. Ибо сознание определяет бытие, а не наоборот.

Выпад со стороны Аноры был умело парирован.

Отскочив в сторону, Никита, однако, воздержался от ответного нападения. Чем вызвал одобрение у Наставника.

Снова выпад.

Парень ушёл в сторону, вновь не решаясь атаковать. По его мнению, ни одна из представившихся возможностей не позволяла выиграть схватку с наименьшими потерями.

Они снова закружили.

Теперь уже выжидал Наставник. В лёгком прищуре он взглядом ловил малейшее изменение в поведении парня, фиксировал любое еле заметное движение плеч. Неожиданно он пошёл в непрерывную атаку.

Никита уходил, сколько мог, от прямого столкновения.

Видно было, что старший использовал минимальную базу своих умений — такую, с какой начинали обучение новичков. Но постепенно такое положение вещей изменилось. Приёмы стали более жёсткими, целенаправленными, намеренно идущими в применение для подрыва воли противника.

«Самый главный враг в бою — это сомнения в собственных силах…»

Резко крутанувшись на месте, Никита присел, поддел ногу соперника и уложил его на обе лопатки. В следующее мгновение тот исчез, прежде чем ученику удалось применить на деле акупунктурные познания.

Заминка.

Вспомнилось нечто подобное — день, где гнездились провалы в памяти. Тогда Анора точно так же сместился вовне, за пределы материальной реальности.

Никита расслабился, закрыв глаза. Ибо сейчас зрение — худший из помощников.

Воздух вокруг вибрировал. Малейшее изменение потока ощущалось как неровные удары волн о берег. Внутренним зрением он попытался определить, где находился Наставник. На эмпатию полагаться не мог: когда дело касалось Аноры — от неё мало толку. Наставник умел блокировать собственные эмоции, мог низводить их до нулевой отметки. Таким образом исчезал с любых эмо-радаров. В астрально-ментальной среде его словно не существовало.

Никита нахмурился.

«Неужели ушёл на уровни «запрета»? — Поколебавшись, затем приняв решение, он глубоко вздохнул, сместившись в область иного времени и… оказался прямо напротив Наставника. Тот одобрительно кивнул и вновь исчез. — Неужели потянуло играть в прятки? Что-то не похоже». — Тело парня стало лёгким, невесомым. Земля под ногами чуть дрожала. Появился страх. Неровные волокна опасной сейчас эмоции вытягивали из небытия обрывочные воспоминания, не фиксирующиеся разумом.

Целенаправленный ментальный удар стал неожиданностью. Никиту буквально выбросило в материальную среду. Пролетев через всю площадку, он тяжело приземлился у самого края. Символы по краям платформы, энерго-биологические индикаторы, вспыхнули зеленовато-жёлтым светом. Пока лишь предупреждение соблюдать осторожность.

Парень медленно приподнялся, превозмогая боль в бедре. Оглянулся вокруг — он был один. Качнул головой. Так основательно его метафизически нокаутировали второй раз за всё время обучения. Первооткрывателем был Верховный. Как и Анора, он постоянно смещался вовне, атаковал безжалостно, не обращая внимание на отсутствие опыта у ученика. По его словам, лишь на грани человек познаёт свои возможности. И спорить по данной теме было бесполезно. Оставалось сосредотачиваться и вовремя отражать удары.

Хотя, надо заметить, во время тренировок Никита не опасался за свою жизнь. Он чувствовал осторожное прощупывание перед нанесением удара и после. То есть, Верховный ежесекундно следил за его физическим и энергетическим состоянием. Чтобы сам не говорил, на самом деле крайней грани, как таковой, не существовало. По крайней мере, на тот момент.

Потерев больное место, Никита настороженно прислушался и встал на ноги. Качнуло в сторону. Он задохнулся, хватая ртом воздух. Перед глазами заплясали оранжево-красные блики. Пришлось вновь опуститься на пол, иначе его ждало позорное падение в бессознательное. Пострадавший тронул грудную клетку — боли не ощущал, только странное пульсирующее жжение. Руки еле заметно дрожали.

Анора появился рядом как лёгкое дуновение. Тишина была почти осязаемой. Парень вскинул голову. Лицо Наставника напоминало размытое пятно. Моргнул для верности — вроде стало лучше. Старший сейчас так на него смотрел, будто охотник, примеряющийся к своей добыче. Но не совсем решивший, следует ли ему потрошить дичь здесь же или выждать некоторое время. Его фигура, казалось, заполнила всё пространство зала. Вот он присел на корточки — внимательный гений чуждого мира.

— Слабоват ты, — были его первые слова.

Никита принял вывод довольно спокойно. Только глубоко внутри неприятно кольнуло.

— Не могу фиксироваться на третьем уровне, — развёл он руками.

— Можешь. Но не хочешь, — прозвучало категорично.

Анора тронул браслет на запястье парня. Тому показалось, невесомый металл вспыхнул на миг розово-фиолетовым светом. Байру стал «подарком» одной паршивой мета-сущности в первый день по прибытии в академию. Обраслетили его на пару с Николаем, Высшим Наставником. На того его браслет никакого влияния не оказывал. Тогда как браслет Никиты накачивал тело энергией под завязку, отчего часто срывало крышу. Он просто не в состоянии был справиться с всё возрастающей энергетической мощью. Всё равно что переборщить с энергоресурсами на атомной АЭС: рано или поздно рванёт и разрешения не спросит.

Анора отстранился.

— Но вообще ты держался хорошо, — прозвучала неожиданная похвала, правда, голосом при этом можно кромсать ледяные кубики.

— Для первого раза…

— Для второго. — Прежде чем Никита, удивлённо вскинувший взгляд, смог поинтересоваться, когда это имел место подобный эпизод, мужчина поднялся. — Пока можешь отдыхать. В следующий раз проведём занятия с утра. Зинаида Прокофьевна тебя сильно обесточила. Удивительно, что удалось сместиться на третий уровень.

«Удивительно? — Губы парня дёрнулись, но изо рта не вырвалось ни звука, так как Наставника и след простыл. — Чёрте что! Никогда не понять этого человека. То пеняет на слабость. Потом хвалит так, словно из него слова вытягивают клещами. А в следующий миг как бы невзначай замечает, что ты совершил почти невозможное».

Потирая ушибленные места (завтра точно расплодятся синяки), парень оттянул ворот кимоно — не хватало воздуха. Затем оттолкнулся от площадки, пытаясь подняться. Тело не желало подчиняться. Но через пару минут его удалось выровнять.

Никита со свистом втянул в себя воздух, так как металлическая площадка, на которой он стоял, обожгла босые ступни. Нагрелась, зараза, знатно. Хромая, парень двинулся к выходу, контролируя каждый свой шаг. Что ни говори, сейчас требовалась вся воля, чтобы дойти до своей комнаты. Его энергетически выпотрошили до уровня полуторагодовалого мальца — что ни шаг, всё норовишь шлёпнуться на седалище. Но он крепился. Всеми навыками. И не только. Всю дорогу использовал стену для опоры и благополучно добрался до своего укрытия, не опозорившись на виду у встреченных по пути академистов. Малость, а приятно.

Наставник Анора незамеченным стоял в стороне. Во взгляде — страж сосредоточенности. Мета-поле парня слегка скрутилось по спирали. Однако во всём остальном целостность формы не пострадала. На ногах стоял неуверенно, но двигался вперёд. Хотя любой другой от нанесённого им удара остался бы в парализованном состоянии часа на два. Он использовал «лхваноу» — технику внутренних блоков. С её помощью легко перекрывались энергетические каналы человека, чем на некоторое время останавливалась их жизнедеятельность. Никита шёл, что само по себе удивительно. Чуть бледный, признавший поражение и даже не подозревающий об одержанной победе.

Анора позволил себе тень улыбки.

«В следующий раз следует поднять планку чуть повыше».

Глава 4

Через три дня, когда готовился ложиться спать, Никита вспомнил детали поединка. Что-то не давало ему покоя, но никак не удавалось поймать ускользающую нить. Огромный синяк красовался на левом бедре, чуть поменьше — на плече. Сильная утомляемость прошла уже на следующее утро после тренировок.

Он провёл пальцами по лбу, в сторону отводя длинную прядь тёмно-русых волос. Откинулся на подушки, вслушиваясь в мерную дробь веток по стеклу. Глянул в темноту, затем, вздохнув, перевернулся на бок, зарываясь в подушку. Полежал в неподвижности, снова вздохнул. Чуть повернул голову, открыв один глаз.

Стены покрывали лианообразные светильники, испускающие голубовато-синий свет. Раньше он занимал комнату в блоке учеников — до неприятного инцидента, имевшего место несколько месяцев назад. Теперь ему отвели место в крыле Наставников. Правда, установили мета-замки, дабы заблокировать смещение реальностей, характерное для комнат Высших защитников. Обиталище Аноры так вообще нечто невероятное — измерения перетекали одно в другое бесконечным конвейером.

Никита зажмурился, беспокойство не отпускало. Вообще в пространстве нового места обитания он ощущал себя довольно комфортно. Но сегодня успокоение не приходило. Ему удалось уснуть лишь по прошествии нескольких часов, так и не найдя причину своей нервотрёпки.

Следующее утро началось обычными занятиями.

Слова Наставников о соблюдении правил монотонным напоминанием звучали в голове.

Эти правила, по мнению Никиты, гроша ломаного не стоили, так как все стремились нарушить их каждые пару минут. Но куда же без «законности»…

Повертев в руках шариковую ручку, он задумчиво посмотрел в окно. Деревья раскачивались из стороны в сторону под порывами вечно гуляющего здесь ветра. Шапки белого снега, сметаемые с их верхушек, летели вниз, проделывая углубления в ровном полотне. В небе, прямо над академией, виднелись завихрения тёмных туч вперемешку с серебристыми облаками.

Погода в этом затерянном в тайге месте поражала. Она менялась каждый день, и не понять, какое время года встретит следующим утром. Прежде чем выйти из комнаты, следовало в первую очередь выглянуть в окно и решить: пуховик или лёгкую ветровку одевать сегодня.

Самая молодая Наставница Академии «Духа», Наташа, кинула в его сторону пристальный взгляд. В том мелькнуло не то удивление, а возможно, недовольство невнимательностью ученика. Телепат, что ни говори, мгновенно улавливала, когда её не слушали. Но, прежде чем она произнесла хоть слово, дверь отворилась, и в аудиторию ступил Наставник Николай. Для Никиты просто Ник.

Эти двое познакомились давно, жили по соседству, ещё до прихода Никиты в это учебное заведение. Потом судьба их развела и свела вновь уже здесь.

Вслед за Наставником вошла молодая девушка. Тёмно-каштановые волосы обрамляли худое лицо с впалыми щеками. Неестественно большие глаза равнодушно оглядели комнату. Невысокая, миловидная, но при взгляде на неё у многих присутствующих появилось непонятное беспокойство.

Никита про себя раздражённо вздохнул.

«Паранойя у меня, что ли? Сколько можно дёргаться неизвестно из-за чего?!»

— С сегодняшнего дня в наших рядах пополнение, — начал Николай. — Новенькую зовут Кали.

Больше никакой информации не последовало. Кивнув, мужчина удалился, оставив девушку на попечение Наставницы. Та указала новенькой на свободную парту.

Когда урок возобновился, молодая ученица начального уровня, сидевшая рядом с Никитой, шепнула:

— Интересно, откуда её выкопали?

Никита глянул в её сторону. Уроки Наставницы Наташи были единственными, где он пересекался с этой излишне любопытной блондинкой лет девятнадцати. А так они лишь мимоходом перекидывались парой слов. Его не тянуло к сближению. Подготовка к скорому противостоянию с Организацией «Космос» шла полным ходом. Нагрузка лишала как времени, так и сил завязывать всякого рода отношения. Тут уж не до разговоров.

— А почему ты спрашиваешь? — всё-таки спросил.

— Обычно, представляя новичка, Наставники говорят, кто его привёл к нам. А тут… — она пожала плечами. — И потом, какая-то она неживая.

— То есть?

— У неё нет торсионного поля, — послышалось с задней парты.

Собеседники обернулись.

Подавший голос брюнет задумчиво вертел зелёную ручку пальцами. Лицо ничего не выражало, хотя Никита знал, насколько поверхностна эта неподвижная маска. Димка стал одним из первых учеников, проявивших к нему позитивное внимание, когда он только появился в академии. Может, и поплатился за это некоторой муштровкой, однако его Хранитель Фенри — огромный волк, охраняющий проход в измерение Цулф, — стал тогда новенькому хорошим другом в трудную минуту. Возникла некая связь, причину которой не смог объяснить ни один Наставник. Ибо Хранитель всегда связан лишь со своим защитником и никогда не принимал чужаков. В данном конкретном случае получилось иначе.

Торсионное поле, о котором шла речь, состояло из трёх вихрящихся в одном пространстве потоков энергии: электрической, магнитной и гравитационной.

— Именно, — подтвердила любопытная блондинка, давая понять, что хотела указать на тоже самое. Её имя он почему-то постоянно забывал.

— И вот ещё что, — добавил Димка. — Она ведь не новенькая. Кали у нас уже около трёх месяцев. Она из Академии «Души». Только до сего дня на занятия её не допускали.

— Из «Души»? — Никита бегло оглядел девушку. Хрупкая, плечи чуть напряжены, голова опущена. Какой-то непонятный надлом, глубокая печаль ощущались в ней.

«И отсутствие торсионного поля...»

Для защитников это в высшей степени странно. Наличие торсионного поля являлось обязательным условием проявления способностей, именуемых в простонародье экстрасенсорными. У обычных людей его движение очень слабое — порядка 0,1 Тетрона. Тогда как у людей экстра-класса, занимающих стабильный силовой уровень, — от 3 Тетронов и выше.

Тетронами измерялась скорость движения торсионного поля. Если сравнить с показателями автомобиля, то у обычных людей эта скорость приравнивалась где-то к двадцати километрам в час. Соответственно, 3 Тетрона — это порядка шестисот километров в час. Чем выше уровень человека экстра-класса, тем выше скорость вращения его торсионного поля.

Вопрос Никиты не требовал ответа, поэтому Димка пожал плечами и сосредоточился на занятии. Блондинка последовала его примеру. Разговоры оставили до более подходящего времени. Обучение тем временем шло полным ходом.

Сегодня подняли тему, в которой Никита разбирался очень хорошо, поэтому повторная информация летела мимо его ушей. Парень посмотрел на новенькую. Та резко обернулась. Карие глаза, притом очень знакомые глаза.

— Никита, объясни, пожалуйста, каким образом создаётся щит «Аура»? — голос Наставницы прозвучал холодно. Его опять поймали на горячем.

«Опять заметила мою отвлечённость. Хотя чего ожидать от телепата…»

Щитом «Аура» называлась техника, позволяющая блокировать телепатическое вторжение в сознание. В ней не было ничего сложного, за исключением маленького нюанса: использовать её могли лишь люди, читающие мысли. То есть, простому смертному подобный навык не по зубам. Ученики, собранные сегодня в данной аудитории, как раз относились к двум категориям: телепаты и эмпаты. Первые — читали мысли, вторые — чувствовала. Уровни с виду разные, однако на деле выходили из одного источника силы.

Прежде чем Никита ответил на поставленный вопрос, дверь аудитории вновь отворилась. Внимательный взгляд обежал собравшихся людей.

— Никита.

Одно слово — и едва подавленный вздох с его стороны.

«Что за незадача!»

— Иду, Александр, — он отозвался спокойно, хотя с большим желанием послал бы куда подальше Главу Академии. Каждый раз, когда тот появлялся на горизонте, происходила какая-нибудь гадость.

Глава 5

Следуя за Главой Академии «Духа» в сторону его кабинета, Никита скривил губы, разглядывая его отутюженный брючной костюм чёрного цвета. Воротничок белой рубашки стоял, словно замороженный. Вечная презентабельность и выставленное напоказ положение.

Парень огляделся.

Вдоль стен тянулись светящиеся лампочки из энергетических сгустков. Картины, висевшие в свободных местах, изображали жизнь прошлых веков. Правда, некоторые из них несли печать иного мира и не принадлежали этой реальности. А также тут выделялись резные двери. Большая их часть была закрыта, и лишь тридцать процентов помещений занимались учениками — не студентами, а именно учениками — теми, кто стоял на порядок ниже более просвещённых и опытных. Ученики становились студентами уровне так на десятом — хотя, где скрывалась градация переходов для Никиты до сих пор оставалось загадкой.

Однажды на его наводящие вопросы один из Наставников ответил:

— Познавай новое, осваивай непривычное, развивайся. Иди вперёд без сожалений, не цепляйся за то, что осталось позади. Отпусти прошлое, прими настоящее, будь открыт будущему — и в свой срок приложится то, о чём спрашиваешь.

— Заходи. — Александр открыл дверь, возвращая его в настоящее и пропуская вперёд.

Первое, бросившееся в глаза, — абсолютно чистый стол, ещё пару месяцев назад заваленный бумагами и анкетами учеников. Глава Академии «Духа» тогда занимался распределением по парам учеников двух академий перед предстоящими состязаниями. Да, соревнования состоялись. Но из-за предательства Стаса, Главы второго учебного заведения, вставшего на сторону Организации «Космос», силы защитников существенно ослабли. Теперь осталась всего одна академия да несколько рукавов, разбросанных по всему миру и занимающихся обучением людей и союзных ино со слабыми способностями.

Навстречу вошедшим поднялся человек. Хотя при ближайшем рассмотрении в его внешности что-то показалось Никите странным. Худой, с седыми волосами, свисающими длинными паклями, и непонятной серостью, покрывающей лицо, испещрённое глубокими морщинами. Радужка глубоко посаженых глаз имела непонятный оттенок. Губы почти синие, словно у гостя малокровие. Старик почтительно поклонился и заговорил.

Никита непроизвольно отступил назад и наткнулся на Александра, закрывшего за собой дверь. Ненавязчиво тот подтолкнул его к дивану. А сам, словно не замечая напряжения дальнего родственника по линии давно почившей жены, двинулся к своему столу. Проследив за «дядей», спокойно разместившимся в офисном кресле, парень неохотно занял предложенное место, не спуская настороженного взгляда со странного визитёра, который говорил на официальном языке Организации «Космос».

«Александр переметнулся? Не похоже. С другой стороны, не все расы Организации — вражеское ополчение. Большинство из них придерживаются нейтралитета».

Никита внутренне поморщился.

Было время, защитники ожидали поддержки от дружественных рас в предстоящей войне. Только те предпочли уйти в тень.

Старик замолчал, внимательно изучая молодого парня.

— Значит, ты понял, кто я? — Никита не соизволил ответить. — Тогда в личине смысла нет.

В следующую секунду фигуру старика размыло. А когда форма восстановилась, перед парнем сидело существо неопределённого пола с раскосыми плёночно-чёрными глазами. Бледная с еле заметным жёлтым пигментом кожа чуть светилась. Небольшие губы, вместо носа — бугорок. Полное отсутствие волос. Худое тело утягивал светлый комбинезон. Четырёхпалая рука приподнялась, образовав символ дружбы.

— Суонан, представитель расы Киол с пятого круга галактик плюс четвёртого потока, обитающей на планете Руос, — обозначил личность и статус визитёра Александр, когда существо опустилось обратно в кресло.

Контактировать с ино — не конёк Никиты. Даже в этот раз, третий по счёту, его снова начало подташнивать, словно всё больше укачивало во время морского шторма.

— И что я здесь делаю? — поинтересовался парень, переводя дыхание.

От него ожидали явно иного вопроса. Глава «Духа» удивился такой его постановке. Переставив на столе с места на место вазу в форме меча, он пожал плечами. Жест странный, если дело касалось данного человека.

— Суонан попросил о встрече.

— С каких пор мы водим дружбу с Организацией? — прозвучало ехидное.

На выпад парня ино-гость слегка склонил голову набок.

— Ты — Никита, — заметил он спокойно. — В две тысячи четвёртом году земного времени мы встречались с тобой несколько раз. Помнишь?

Странные пульсирующие глаза куола затягивали. Но они же вытянули на поверхность человеческого сознания запрятанное очень глубоко.

«Теперь понятно, отчего этот ино показался столь знакомым...»

Да, они встречались. Если можно назвать встречей мысленный контакт с передачей изображений. Этот ино тогда предупреждал об опасности. Но всякий раз, стоило ему выйти на связь, некая сила глушила сигнал. А потом он совсем исчез и не появлялся до сегодняшнего дня. Правда, в данный момент во плоти.

Никита кивнул, чем дал понять, что признал его.

— Организация «Космос» уже тогда готовилась нанести удар? — парень спросил о первом, пришедшем в голову.

Повисшее в кабинете общее ожидание ужасно нервировало и раздражало Никиту. Казалось, от него чего-то ждали, но чего именно — попробуй пойми. Оставалось отбрыкиваться общими вопросами, раз ничего другого на ум не приходило.

— В любом начинании важно время. В любой подготовке — единство факторов. Простота — лишь видимость. И в случае Организации — всегда существовало ограничение, которое им не так-то легко преодолеть.

— Какое ограничение?

Ответ прозвучал в голове Никиты.

«Ты…»

«С чего бы?»

«Организация «Космос» всегда преследовала благие цели. Она же разрушала всё, к чему прикасалась. Внутренняя разобщённость разложила мир. А действия некоторых рас поставили под сомнение общие цели. Но всегда оставалось неизменное «если»… Поэтому тебя искали давно по многим причинам. Хорошо, что первым обнаружил Верховный. Его вмешательство дало больше вероятностей на пути просветления…»

Никита недоверчиво смотрел на ино. Он слишком мало знал о расе киол, чтобы судить, насколько правдивы его слова. Но…

«Встреча с Верховным не была случайностью? Допускаю. Я — избранный? Ха-ха!»

Уловив течение мыслей Никиты, Суонан прикрыл свои плёночно-чёрные глаза. Его пальцы образовали сложную фигуру, такую, по мнению парня, невозможно сделать при наличии в теле костей. Лёгкая сиреневая энергия устремилась по тонким белесым рукам ино. Мягко пульсируя, та породила в человеческом сознании картины непонятные и оттого пугающие.

Скорлупа мира, в которой жил и развивался Никита, треснула под давлением небывалой силы. Как ни старался, он не улавливал сути мелькающих образов. Даже чувства словно атрофировались. Чуждость. Во всём происходящем сквозила чуждость. Мгновенное узнавание сменялось мгновенной потерей связующей нити.

Наложение…

Абстракция…

Жуткая тошнота…

Ино смотрел на дезориентированного парня сквозь колышущееся сиреневое марево. Киол оставался совершенно неподвижным, странно-замороженное спокойствие ощущалось в нём. Он ждал. Проблеска силы древней крови. Только в кабинете Главы «Духа» всё оставалось по-прежнему.

Никита скривился, когда запястье опалило огнём. Заметив болезненную реакцию человека, визитёр посмотрел на его руку. Странно глубокий взгляд замер на испускающем мерное свечение браслете.

Сиреневый отсвет, исходивший от киола, потух, словно в одночасье взорвалась перегоревшая лампочка.

— Байру? — тихо произнёс Суонан, чуть качнувшись в сторону.

Мотнув головой, чтобы привести мысли в порядок, Никита опустил голову и провёл пальцами по начавшей остывать поверхности браслета. Такую же реликвию, за парой отличий, носил Наставник Николай. Наручи «байру» — древние парные артефакты, связанные с циркуляцией ментальной энергии — это всё, что о них ему было известно.

— Знакомая вещичка? — обратился он к ино, в надежде узнать побольше.

Вместо пояснений Суонан обернулся к Главе Академии «Духа».

— Вы знаете, что это такое?

— Наручи для обмена энергией, — последовало равнодушное.

— Отчасти. Никто не знает секрет создания таких наручей. Он утерян очень давно, ещё во времена формирования мирового порядка. Как вы знаете, то имело место около миллиона лет назад.

— Ваша память лучше моей, — заметил Александр. Постукивая кончиками пальцев по отполированной крышке своего стола, он вопросительно приподнял левую бровь, когда откинулся на спинку кресла. — Есть что-то, чего я не знаю?

Суонан глянул на Никиту, затем снова в сторону Главы.

— Организация «Космос» занялась восстановлением артефактов около сотни лет назад. Для них важно найти силу, против которой не способен выступить «Первый Источник». Байру — одна из ветвей подобного могущества.

— А что такое «Первый Исток»? — вмешался Никита. Его давно мучил данный вопрос. Не впервые всплывало данное словосочетание, впервые услышанное от Верховного. Но он до сих пор не выяснил, что за ним стояло.

Глаза Суонана вспыхнули сверхновой звездой, и сильнейший импульс недовольства коснулся сознания Никиты.

«Ясно, отвечать он не намерен, — парень ощутил разочарование. — Почему эти высшие расы вечно чего-то недоговаривают? Хотя приятно, что киолы, судя по всему, раса эмоциональная. Были другие, от них даже ментального дуновения не дождёшься. Такие опаснее всего — прагматики и, в основе своей, технократы».

— Парный артефакт ценен, — лишь заметил Суонан. — Обладание им — надежда и погибель.

Глава 6

Александр внимательно пригляделся к ино, проследил светящийся ореол его тела. Была у данной расы особенность, позволяющая мгновенно вычислить, правду говорил или нет данный её представитель. В случае если ложь нарушала покой пространства, свечение становилось менее интенсивным и покрывалось еле заметным серым налётом.

— Вы поддержите нас? — спросил в итоге.

Имелось в виду, выступит ли раса киол на стороне защитников. Среди союзников слишком мало тех, кто готов был пойти на открытое противостояние с Организацией «Космос». Одни из-за личных особенностей, такие как хуолы, например: их ментальная сила слишком велика для материи данного пространства и вмешательство принесёт больше вреда, чем пользы. Другие расы просто боялись выйти из тени, не решаясь на открытое противостояние с более развитыми, в плане техники, расами.

— Мы остаёмся в тени, — последовал ожидаемый ответ.

Александр вздохнул, хотя прекрасно знал, что киолы — раса, отвергающая насилие в любом его проявлении. Для них немыслимо раздавить даже букашку. А в предстоящей битве жертвы будут крупнее насекомого.

— Вы возлагаете слишком много на защитников! — процедил Никита, правильно расценив слова Суонана.

Холод человеческого недовольства заставил ино медленно подняться. Его спокойное (нет, не равнодушное, а неизмеримо спокойное) лицо застыло.

— Молодость порождает горячность. Со временем ты осознаешь, почему мы поступаем так, а не иначе. Тебе по силам это понять.

Лёгкий кивок в пространство — и в следующую секунду киол растворился, оставив после себя дрожание воздуха.

Александр недовольно поморщился, ощущая ток иголок, пробежавший по телу.

Никита раздражённо взмахнул руками.

— Как всегда: «Наша хата с краю!», — бросил, разозлившись. Вскочив с дивана и убедившись, что здесь он больше не нужен, парень направился прямиком в библиотеку, игнорируя слова «дяди» о назначенном уроке с Зинаидой Прокофьевной.

Выйдя из кабинета, Никита тронул браслет, отозвавшийся слабым переливом.

«Представитель расы киол так и не объяснил, чем же я мешаю Организации «Космос». В этом ли причина того давнего случая?»

Воспоминания вдруг нахлынули на него.

Словно снова дождь больно бил по лицу. Ветер пробирал до костей усталое тело. Он трое суток был на ногах. Не спал — слишком опасно. Размывались очертания городской улицы со спешащими по делам прохожими — серая обезличенная толпа, что тонула во мраке навязанного невежества. И вот вывеска у входа в кафе… и потребность зайти, чтобы в тепле и уюте хоть на мгновение забылась дышащая в спину угроза — незримая и потому более устрашающая.

Минули четыре года…

Четыре года он не вспоминал о том паршивом периоде жизни. Усилием воли вычеркнул из памяти дни мучений: физических и духовных, где его жизнь ничего не стоила. Он был добычей, загоняемой неизвестным хищником. Каждый миг почти физически ощущал присутствие этой неодушевлённой силы, ищущей брешь в его защите.

Внутренности скрутило от боли, и ему нечем стало дышать. Воздух приобрёл сумрачную тягучесть, сродни вязкости мёда, опасного для мелких мошек. Он почувствовал себя такой мошкой, бьющейся в силках приближающейся смерти, но бессильной выиграть эту войну.

«Крепись!» — приказал сам себе, и попытался выровнять дыхание. Но то сбивалось. Стук сердца отдавался в горле.

Это второй раз за несколько месяцев, когда кому-то удалось достать его через воспоминания. Верховный неоднократно советовал разобраться в прошедшей истории и отпустить боль, унижение, страх перед теми событиями.

А он?

Парень задохнулся. Из горла вырвался хриплый кашель, отчего-то гулко отразившийся от стен резко сузившегося коридора. Сознание взорвалось. Он рухнул на колени, объятый ужасающим холодом. В голове закопошились словно сотни астральных насекомых, причиняя неимоверную боль. Казалось, разум разрывали на части и обжигали калёным железом.

Инстинкты призывали Никиту закричать в метафизическую пустоту, призывая на помощь Верховного. Не позволила гордость. Эта ментальная халтура — его личный бой. И если он проиграет — так тому и быть.

Бравада?

Возможно.

Также он ощущал себя тогда, когда Наставник Анора устроил «Игру в Смерть».

Какой от него прок, если за собственную жизнь он не может дать гарантий?

Перед его глазами поплыл серовато-голубой туман: он то уплотнялся, то рассеивался. Ему вдруг вспомнилось, как однажды, посещая во сне древнюю гробницу, затерянную в космической вечности, он встретил там охранного духа — озлобленного и смертельно опасного, готового разорвать на части любого, нарушившего покой усопшего.

«Дух меня не убил, — пространная мысль, — а попытался поглотить…»

В тот момент, ощущая неимение сил вырваться из ловушки, эти лапы, тянущие его всё ближе к последней черте, Никита вдруг осознал, что хочет жить. Острая потребность, сродни безумию, шла из глубины его существа, отвергнувшего страх даже в, казалось бы, безнадёжной ситуации. И он вырвался настолько легко, словно корабль звёздного флота в гиперпространство. Всего лишь сместив зону своего внимания в иную сторону, обрёл силы, о которых не подозревал.

Никита невидящим взглядом глянул в пустоту. Ослепила ватная чернота.

Парень двинулся наощупь.

«Где я? Когда оказался на карачках? — удивлённо подумал, пальцами изучая твёрдость пола и край ковра с колющими ворсинками. — Это всё происки киола?»

Никита зло выругался, проклиная всех ино. Затем сосредоточился на собственном восприятии, пытаясь не замечать режущую разум боль. Волевым усилием расслабил тело и сгладил эмоции, чтобы понизить болевой порог. Закрыл слепые глаза. Его сознание сосредоточилось на мельтешении энергетических сгустков, вгрызающихся в черепную коробку.

«Если не можешь противостоять чему-то — забудь о нём. Перестань воспринимать происходящее с тобой, как неизбежность. Замени видимый образ на тот, что отведёт в сторону от прямой атаки», — зазвучали слова-наставления, некогда даваемые Наставником Анорой.

Постепенно, мысль за мыслью, чёрные овалы и точки, «пауки» и «скарабеи» размывались. А на их месте возникали картины полей и лесов, яркость голубого небосвода с плывущими в тишине облаками. Тяжесть на сердце отступила, а душа воспарила, разорвав невидимые цепи. Никита ясно увидел, как чужеродная ментальная нить, порвавшись, отпружинила во мрак и затерялась в нём.

Глава 7

Сколько прошло времени, Никита не знал. Чувствуя небывалую лёгкость, он отнял руку ото лба и открыл глаза. Цветовая гамма, вот же ж, библиотеки заставила его нервно рассмеяться. Как тут оказался — вопрос. Изучил стеллажи с книгами. Словно радугу закинули в эту просторную комнату, но забыли ограничить её дугой. Разноцветные блики кружили в воздухе в причудливом хороводе. Опускаясь на мебель, они напоминали застывшие в вечности звёзды.

Всё видимое — следствие ментального восприятия.

Никита сосредоточился, и зрение вернулось в обычное земное состояние. Пара глубоких вдохов, выдох. Повторно оглядев освещённую солнцем комнату, он почувствовал начинающуюся клаустрофобию, хотя помещение не тянуло на коморку. Снова вернулась тошнота, какую испытывал при общении с киолом.

«Кто-то незримый проник в академию? — в сознании промелькнула пространная мысль, не подтверждённая фактами. Его могло заштормить и по иной причине, нежели близкое соседство с любым представителем от ино. — Посоветоваться с Верховным? — от направления собственных мыслей парень поморщился. Ему всегда трудно давалась откровенность — словно сам себя выворачивал наизнанку.

Взъерошив свои тёмные волосы, Никита плечом прислонился к стеллажу, задумчиво постукивая кончиками пальцев по корешкам старинных книг. Лёгкое тепло отзывалось в такт. Мысли же бесновались в попытке осмыслить произошедшее сегодня. Странно всё складывалось, как ни посмотри.

В таком задумчиво-отрешённом состоянии его и застал Виктор — ученик, появившийся почти в то же самое время, что и Никита. Знакомство у них не заладилось с самого начала. Но по странному стечению обстоятельств с его другом, по имени Ди, Никита нашёл общий язык. Хотя следовало признать, поначалу с вошедшим подтянутым блондином язык они тоже нашли. Но из-за болезни, породившей у того избирательную амнезию, достижение осыпалось, как та сама штукатурка обветшавшего постсоветского здания. Так что при новой встрече что-то пошло не так и коса нашла на камень.

— Планируешь стоять на своём и схлестнуться с Главой? — с издёвкой протянул Виктор, ладонью толкнув дверь, и та захлопнулась с громким щелчком замка.

Прищурившись, Никита оглядел нарушителя спокойствия цепким взглядом. Виктор был высоким, подтянутым, со светлыми волосами, оттеняющими необычные чуть раскосые и излишне светлого оттенка серые глаза. В их глубине, несмотря на насмешку, застыло настороженное выражение. В одежде этот неприветливый малый предпочитал спортивный стиль. Сейчас на нём были: синие штаны, белая футболка-поло, на ногах серые кроссовки.

— Ты о чём? — бросил с лёгким вызовом Никита.

Собеседник в ответ рассмеялся.

— Словил тут один слушок, — пространно взмахнул рукой. — Мол, в изгнанники тебя пророчат.

Никита показательно хмыкнул, пытаясь скрыть внутреннюю слабость после недавнего столкновения с незримой силой. С первых дней в академии его отношения с дядей и по совместительству Главой Академии «Духа» Александром напоминали минное поле, по которому никак не удавалось пройти, не затронув снаряды. За последние годы много раз оглушительные «взрывы» сотрясали толстые стены учебного заведения. В такие моменты ученики предпочитали держаться как можно дальше. Хотя честь по чести надо заметить, что в последнее время необоснованно враждующие стороны нашли некую грань взаимопонимания.

— И откуда навеяло подобный бред?

Скептицизм Никиты позабавил Виктора.

— Бред? Скорее, факты. Притом не самые худшие. Я тут недавно слышал, как некто, цедя слова сквозь зубы, приказал Наставнику Николаю запереть тебя в четырёх стенах. Запереть, так сказать, до реализации задуманного.

Говоря это, блондин прошёлся вдоль стены. Он внимательно разглядывал картины, резную раму старинного зеркала, в котором отражался стеллаж с книгами, а по поверхности гуляли блики, отбрасываемые солнечным светом через оконное стекло.

«С чего вдруг всплыли мои тёрки с Александром? Определить меня в изгнанники? С какого перепугу?!» — не то, чтобы парня удивляло услышанное, но причин к подобным действиям он не мог нащупать, как не старался. Становиться изгоем среди своих — такое себе пророчество и карта на жизнь.

— Где и когда ты слышал подобную чушь? — Никита отлепился от стеллажа.

— Что-то когда-то, другое — сегодня утром, — отозвался Виктор, полностью обернувшись к нему и перестав изображать заинтересованность окружающим интерьером. Вот подошёл к полке с книгами, указательным пальцем тронул позолоченные корешки. Затем повернул голову. В воздухе повисло напряжение. Слышалось тиканье настенных часов, пение птиц за окном и шум ветра в вековых кронах. Пространство зарябило золотистыми бликами. По лицу блондина пробежала судорога.

Ощутив новый приступ тошноты, Никита отвернулся, задев ногой крышку журнального столика.

— С какой целью ты сюда заявился? — бросил лишь, незаметно выравнивая сбившееся дыхание.

— Ди сказал, вы подружились, — спокойно заметил блондин.

Последние месяцы Виктор всё чаще маячил поблизости. Бросал слово-два и внимательно наблюдал за его реакцией. При этом на встречные вопросы откровенно недоговаривал, таился, ходил кругами, явно преследуя какую-то цель. Этот обычно немногословный человек оставался загадкой. Только его необоснованный интерес к нему лично начинал напрягать Никиту. Казалось, с каждым разом дистанция между ними странным образом сокращалась, что ни разу не радовало. Инстинкты просто вопили — пошло оно всё лесом!

— Что с того? — намерено сгрубил он.

— Ты — меченый. Почти изгнанник. Напарник нужен?

Получив иррациональное предложение в лоб, Никита на мгновение растерялся.

— Напарник? Что-то я течение твоих мыслей не улавливаю…

Виктор сложенными вместе пальцами, указательным и безымянным, мерно постучал по своему правому виску.

— Я — телепат. Телепат, способный считывать почти всех ино.

— Впервые о таком слышу.

— Академия предпочла скрыть. Организация «Космос» падка на диковинки. Похищают, ставят опыты, взращивают генетически изменённых марионеток. Паскаль де Но — учёный экстра-класса, на чьём счету немало изуродованных телепатов. У меня с ним личные счёты.

— Твои личные проблемы. Я тут при чём? — не понял Никита. Новая информация — хорошо, конечно, но подтекст в ней пока не укладывался в его голове. — И вообще, я одиночка. Хвосты и припарки мне не сдались. Тем более, телепаты, способные сунуться в мою голову и наворотить дел, — бросил под конец, и, на всякий случай, возвёл первичный щит от читающих мысли — возможно тот не защищал от сильного чтеца, но усиливал восприимчивость, если без дозволения пытались влезть в разум. Спасибо Наставнице Наташе за своевременные уроки для относительно обычных защитников, а не тех, кто ворошил идейные «муравейники», копошась в чужих головах.

— Защищаешься? — без тени удивления заметил Виктор, и топнул по ковру. В библиотеке раздался звук приглушённого хлопка. На секунду пространство замерло, послышалось еле различимое гудение. Блондин вдруг исчез, а потом появился за его спиной. — Телепатия — лишь одна из моих особенностей. Ты познавал, и я тоже освоил новое. Развитие по одной плоскости — дело гиблое. Как и тебя, меня больше занимает «форма». Геометрия духа, так сказать.

Отстранившись, Никита повернулся к нему лицом с нейтральной полуулыбкой.

— Считаешь, что мы похожи?

— Я начинаю вспоминать кое-что из первых дней пребывания в академии. Вспомнил и тебя. Второе наше знакомство оказалось во многом хуже первого. А ведь изначально я увидел в тебе равного. Пора нам наверстать упущенную выгоду.

Никита покачал головой, когда собеседник умолк.

«Сегодня однозначно странный день…»

— Что ты подразумеваешь под «упущенной выгодой»? Спарринги? — попытался разобраться парень. Голова у него знатно гудела и с каждой минутой становилось всё хуже. Но и посылать Виктора, когда тот пошёл на мировую, точно не стоило. Телепат в роли врага — хреново, как не посмотри.

— Тебя точно определят в изгнанники, — заметил Виктор, поведя плечами. Его слегка угловатое лицо стало уж слишком серьёзным. — Когда этот день настанет, я пойду с тобой. Станем напарниками. А до этого момента держим дистанцию.

Что именно он вкладывал в слово «напарники», осталось невыясненным. В кабинет ворвался вихрастый рыжеволосый паренёк с предписанием от Наставницы Зинаиды Прокофьевны немедленно явиться на занятия. В момент, когда дверь перед вестником полностью распахнулась, Виктор уже испарился — телепортировался он быстро, умело и почти беззвучно.

Глава 8

Виктор говорил: «Держать дистанцию». Только судьба порешила иначе: схватила, повертела, перемолола, выплюнула. И вот уже они чуть ли не сиамские близнецы, повязанные со всех сторон. Сначала, через три дня после столкновения в библиотеке, Наставник Анора поставил их в спарринги, заставляя по максимуму раскрываться. То есть, им пришлось проявлять одну способность за другой и противостоять силам друг друга. В итоге, через две недели взаимных изысканий, как выиграть у противника, они сообща решили устраивать себе передышки за пределами академии.

В общем, пошли против правил, запрещающих её покидать.

Сомнительное предприятие оказалось более удачным, чем предполагали оба. Способность Виктора к телепортации избавила Никиту от многих проблем. Теперь он легко покидал академию, когда требовалось. Это было странно, но первоначальное неблагожелательное впечатление друг о друге рассеялось очень быстро. Ди, время от времени составлявший им компанию, недоверчиво хмыкал, наблюдая за ними.

Уместная ирония, так как очень часто Виктор напоминал барана. Такой же упёртый, бодливый и вечно недовольный чужим мнением. Его друг мало чем отличался. Правда с ним в общении было на порядок легче. Ди простой, военный, привыкший подчиняться приказам. Его в прошлом сослуживец вроде тоже военный. Но сила, которая бурлила у того в крови, превращала телепата в несносного, эмоционально-неустойчивого человека.

Ничего странного, в общем-то…

Простые ученики, осваивающие начальные десять уровней экстрасенсорных способностей и контроль над ними, редко отличались спокойным, выдержанным нравом. Зачастую психику, во время становления подвергавшуюся небывалой нагрузке, ощутимо коротила, и порой та походила на оголённый зубной нерв.

Сам Никита, прошедший отрезок познания в несколько лет, до сих пор временами терял над собой контроль. Даже Верховный, наверное, единственный на его памяти сдержанный во всём, бывало прилично лупил окружающих эмоциями. Правда, делал он это намерено — учил уму-разуму, доводя нервную систему учеников почти до перегрузки.

«Верховный… Наставники… Иногда от них больше проблем, чем хотелось бы…» — подумал Никита, устало потирая виски. Он уже несколько минут понуро вглядывался в лицо сидевшей напротив девушки. Тонкое, бледное, испуганное лицо — ничего хорошего, в общем-то. — Зачем заявилась ко мне? Даже не общались толком!»

Подумаешь, Александра посетила очередная бредовая идея, рикошетом отлетевшая в сторону учеников, находящихся в Академии «Духа» меньше семи месяцев. И вот новенькая, Кали, по неясной причине именно к нему заявилась за помощью. Правда, толком не объяснила, за какой именно. Лишь сообщила, что хочет исчезнуть на пару дней. На все вопросы сначала отвечала уклончиво, с долей высокомерия, пока не поняла тщетность своих попыток. Только тогда раскололась.

Выяснив причину, приведшую новенькую к грани паники, Никита серьёзно задумался об умственных способностях Главы «Духа». Оказалось, данная девушка обладала возможностями к эмо-сканированию да некой цедоролой. С первым всё было ясно. Второе же поставило в тупик — он не знал, что это такое.

Виктор, сидевший в стороне на стуле, пожал плечами на немой вопрос со стороны напарника.

Никита вздохнул. Он читал про эмо-сканирование. С его помощью через душевное восприятие выявляли всё необходимое, лишь взвихрив человеческие эмоции до невменяемого состояния. Помимо Кали подобным талантом обладали два близнеца в данной академии, ученик из Академии «Души» по имени Слава и ещё один-два человека. Слово же «цедорола» парень слышал впервые и даже понятия не имел, что оно обозначало.

Никита оттянул ворот белой футболки — в комнате было душновато, — а затем попытался уточнить, что такое «цедорола». С минуту Кали молчала, глядя на него удивлённым взглядом.

— Это способность убивать эмоциями, когда находишься в состоянии аффекта или просто страха, — наконец бросила она раздражённо. Ей явно было неприятно распространяться на данную тему.

С другой стороны, теперь хотя бы прояснилась причина её паники.

— И как часто ты боишься? — в голосе Виктора, задавшего свой вопрос, проскользнуло напряжение.

Холодновато-настороженный взгляд телепата девушка встретила совершенно спокойно. Показательно оглядела парня с ног до головы: кимоно, которое он не снял после тренировки, лицо с сузившимися светло-серыми глазами. По её губам скользнула злая усмешка, а глаза словно скрыла льдистая корочка.

— Хотите проверить? — бросила.

— Кали!

Девушка вздрогнула, и вся её бравада исчезла. Посмотрев в сторону Никиты, она поджала губы.

— Прошу прощения.

— Его вопрос уместнее некуда. И сразу замечу, никто ни в чём тебя не обвиняет.

Та тяжело вздохнула. Затем тихо ответила на ранее заданный вопрос.

— Пару раз.

— Люди обычно более эмоциональны, — заметил Виктор.

Кали вздрогнула от его замечания.

— Повезло с темпераментом. С такой силой быть очень эмоциональной просто опасно. Теперь вы понимаете, почему я не могу участвовать в этой дурацкой затее с посещением необитаемой планеты Раус?

Никита кивнул.

— Даже если понял, какой с меня спрос? Что я могу сделать в сложившейся ситуации? Спрятать? Не вариант. В стенах академии и блоху обнаружат. Переправим вовне — точно прознают и нам крышка. Такой отдачей долбанёт, что посещение Рауса, заметь, под присмотром Наставников, покажется детской забавой.

— Но Наставники меня не слушают! — повысила голос Кали. — Говорят, в экстремальных условиях больше шансов усилить самоконтроль.

— Смысл в этом есть, — заметил Виктор.

Кали вспылила:

— Пошёл этот смысл… — окончание потонуло в паническом всхлипе.

Девушка явно была на пределе и до смерти напугана.

— Может, попросить помощи у Жака и Леонида? — Виктор предложил обходной путь. Опасная волна, прилетевшая от Никиты, заставила его добавить: — Предложение, не более того, — но его не услышали.

— Этих выскочек? Ты хоть помнишь, какую ахинею они несли во время своего просветительского выступления? Заносчивые индюки! Видите ли, им неведомы плохие пути Организации «Космос». Та всегда заботилась о благе людей, защищала оплот человечества от внешних агрессоров. Нет, ты услышь? Внешних агрессоров! А они тогда кто? Именно эти самые внешние!

Кали шепнула:

— Что это с ним? — она впервые видела парня вышедшим из себя.

— Задели больную мозоль, — отозвался Виктор. — Ждём, когда перебесится.

Вскочив с кровати, Никита заметался по комнате. Он ярился свистящим шёпотом, который, как живой, достигал наблюдателей, где ощутимой змейкой забирался за их ворот и стекал по позвоночнику ледяными иглами. Впервые в жизни Виктор пожалел, что ляпнул, не подумав. Волосы на всём теле встали дыбом и это ужасно его раздражало.

— Жак вообще осёл форменный, — бушевал Никита. — Назвать меня, дословно: «заносчивым гадом с ограниченным принципом мышления». Да добавить к этому: «полный идиот, с которым и считаться не стоит…». Я думал, придушу его там же. Хотя сам же всегда ратовал за свободу слова. Но в тот момент собственные принципы встали у меня поперёк горла. Повезло, что ушлая парочка ушла раньше, чем я взорвался. Если когда-нибудь снова с ними пересекусь, добром дело не кончится.

Произнеся последние слова злостным обещанием, Никита вновь плюхнулся на кровать. Тронул чуть светящийся браслет на запястье, словно тот обжигал кожу. Потирая занывшие виски кончиками пальцев другой руки, проворчал себе под нос что-то типа: «Хотя следует об этом подумать…» — чем вызвал еле заметную усмешку у Виктора.

«Переход от ярости к полному штилю — это что-то с чем-то», — подумал тот, чуть откинувшись назад и ожидая дальнейшего развития событий.

Глава 9

Никита сел по-турецки на кровать и повёл онемевшими плечами. Ведь прекрасно знал, что ему нельзя поддаваться влиянию эмоций — отдача потом та ещё. Так нет, именно этим постоянно занимался, будто получал извращённое удовольствие от последствий.

Поморщившись, парень глубоко вздохнул, затем очень медленно выдохнул, выравнивая дыхание. В носу защекотало, и он громогласно чихнул. Мотнув головой, в которую отдало болью, задумался об абсурдности сложившейся ситуации. Покрутил всевозможные варианты так и эдак, не понимая, зачем ему это сдалось, пока решение не указало в триггерном направлении.

«Значит, придётся обратиться за помощью к Жаку и Леониду…» — итог всему.

Выругавшись про себя, Никита поднял иронический взгляд на Виктора. Последние пару минут тот откровенно наслаждался покоем, наступившем в ментальном пространстве, удобно расположившись на стуле и вытянув перед собой ноги. Когда его напарник злился, хорошего в том было мало — Виктор понял это недавно, но уяснил довольно быстро. Хорошо из себя тот выходил редко. Но метко, что не говори.

Кали, с ногами забравшись в широкое бежевое кресло, переводила взгляд с одного человека на другого. Её пальцы, лежавшие на животе, еле заметно подрагивали, выдавая внутреннее напряжение.

«Почему же она ко мне пришла? — эта мысль не давала покоя Никите. — И почему я серьёзно думаю, как ей помочь? Чертовщина какая-то!»

Комната Виктора отличалась от той, которую он сам занимал раньше в блоке учащихся. Более спартанская, что ли. Кровать на одного человека, пара стульев у стены да кресло в правом углу от входа. Боковая деревянная дверь вела в ванную, там же располагался туалет. Белые обои с чёрной каймой по верху и низу. Шторы с изображением шахматной доски были отдёрнуты, и за окном виднелись ветви деревьев. Те скрипели и тёрлись о стёкла, порождая неприятные звуки.

Ещё около получаса ушло на переливание из пустого в порожнее. Что-куда-зачем-с-кем — полный комплект предположений и теоретических планов, не подкреплённые твёрдыми фактами. То есть, всё было шито белыми нитками и не давало стопроцентных гарантий, что Кали удастся избежать посещения необитаемой планеты Раус. Затем, сославшись на занятие с Наставницей Наташей, Виктор ушёл. В воздухе сразу повисло непонятное напряжение, заставившее Никиту настороженно посмотреть в сторону девушки. Та сидела, свесив голову. Её пальцы, соединённые в замок, побелели.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил прямо.

Кали вздрогнула и подняла голову. Отчаяние на её лице покоробило.

— Я… я… — не в силах подобрать слов, она нервно сглотнула подступившую горечь.

Никита не спускал с девушки испытывающего взгляда. Странная внутренняя замкнутость возникла в области груди. Будто он заранее знал, о чём пойдёт разговор, и пытался отгородиться от него.

«Неужели всё настолько плохо?»

— Ты просила о помощи. Так что, будь откровенна, — заметил жёстче, чем собирался.

— Ты даже не знаешь, о чём просишь! — девушка резко распрямилась в кресле, а затем в одночасье снова скукожилась. — Я расскажу, только… — она облизала сухие губы, глаза лихорадочно заблестели. — Поклянись наречь меня!

Никита очень медленно сощурился, воспринимая эмоции Кали.

Страх. Паника. Злость, почти ярость. И боль. И много чего ещё…

Стены комнаты вдруг стали давить на него. Ветер за окном всё сильнее швырял ветви в оконное стекло, воспроизводя дробный звук африканских барабанов. Температура резко упала, пар вырвался изо рта, а на ресницах образовался лёгкий иней.

Взмахнув рукой, парень раздражённо смёл астральный образ.

«Не сейчас!»

— Наречь? — Никита показательно расслабился и хохотнул. — Я?

Внутри же него росло отчуждение. Дать новое имя он мог, не вопрос, но Верховный настоятельно советовал держаться подальше ото всех, кто попросит о подобном. Ибо дающий и принимающий равно связка, от которой, даже пожелав, ни так-то легко отделаться. И потом, слишком мало людей вообще знали о его способности менять человеческую судьбу: где-то в меньшей степени, порой кардинально. Зависело от глубокой проработки связующих нитей.

Кали с вызовом вскинула голову.

«Опять она за своё…»

— Ты. Я так хочу! — отчеканила та с ощутимым превосходством.

Никита медленно спустил ноги с кровати, встал, боковым зрением уловив лёгкий волновой импульс занавесок. Его эмоции снова рвались на поверхность, туманя рассудок. И в этот момент ослепила вспышка — прилетевшая извне, она наполнила его разум образами, от которых затошнило.

Вздрогнув, парень застыл.

— Ты?! — тяжело выдохнул, отшатнувшись. Он сумрачно аплодировал Организации «Космос» — им удалось обвести вокруг пальца даже Наставников Академии «Духа».

«Защитники — оплот человечества? Да собственная безопасность у них ни о чём! — Желчь собственных мыслей неприятно кольнула Никиту. Он мотнул головой, стараясь стряхнуть отвратное марево. В присутствии эмо-сканера не следовало поддаваться эмоциям. Слишком опасное послабление…»

Кали поджала губы, поняв, что её разоблачили.

— Я не причиню тебе вреда, — заявила поспешно, и невольно сжалась, словно ожидала удара. Она — клубок противоречий, чьи эмоции метались «между-между».

— Поверить тебе? Тебе?! — взвился Никита. Опомнившись, поспешно занялся своим дыханием, пытаясь очистить разум от всякого рода катализаторов. Чаще разум провоцировал эмоции, а не наоборот. Существовала пословица: «Чем меньше мыслей в голове — тем спокойнее в душе».

Кали замерла, не спуская с него напряжённого взгляда.

— Я не хотела… тогда… — заявила виновато.

— Погиб человек, — заговорил Никита более спокойно, хотя кто бы знал, как тяжело это далось. — Погиб от твоей руки! Невинный, ничего не подозревающий ребёнок! И ты ещё смеешь просить меня… Меня!.. помочь тебе?

— Я…

— Не приближайся! — процедил он, когда Кали, вскочив с кресла, просительно потянулась к его руке. В её глазах заблестели слёзы.

«Как умно. Можно поаплодировать Организации за столь совершенную марионетку». — Горечь собственных мыслей болью отозвалась в голове Никиты. Припомнилось обескровленное лицо мальчишки на его кровати. Запястье опалило огнём — в тот день произошло тоже самое. Тогда он чуть не уничтожил себя, пытаясь блокировать силу. К реальности вернул Наставник Анора, позволив безопасно сцедить излишек и выпустить пар. Только сейчас того рядом не было.

Вихрь возрастающих эмоций забился о грудную клетку парня. И тут в его разум прорвалось: «Ты смиришься с бренностью этого мира. Когда две звезды, тёмная и светлая, сойдутся на одном пути, придётся осознать, что противоположности — суть целого. Когда ты полон знаниями и определёнными убеждениями, не остаётся места для нового. Чтобы двигаться дальше, на определённом этапе придётся отказаться от уже приобретённого — очистить место, чтобы начать заполнять его заново. Не существует плохого и хорошего, Никита. Есть причина, порождающая следствие. Есть мотив, определяющий направление. Даже враг способен стать другом, если познаешь его суть и мотивы…»

Слова Верховного монотонным повествованием звучали в голове, разбивая хаос, вцепившийся мёртвой хваткой в эмоции. Никита вдруг осел на пол, скользнув спиной по створке шкафа. В его потухших глазах заблестели слёзы. Он почувствовал себя вымотанным. Обесточенным настолько, что это пугало. Внутри осталась только пустота, холодная и бездонная, затягивающая всё глубже в свои недра. В самую пучину личности, где таилась ледяная тьма — чудовище его скрытой родословной — всё ещё спящее, но ощутившее их скорую встречу.

Глава 10

Неожиданно в обступившем холоде появилось тепло поддержки. Столь инородное и незнакомое, как зима в июне. Никита поднял голову и встретил взгляд карих глаз, в которых отразилась похожая боль. Пальцы Кали лежали на его холодной ладони.

— Я не могу ничего изменить, даже если захотела бы. Но позволь мне доказать, что я достойна твоего доверия, — голос дрожал, и от обычной самоуверенности ничего не осталось.

Никита хотел отшатнуться, послать куда подальше это изуверское чудовище. Только что-то внутри взбунтовалось.

«Никогда не суди разумом, а доверяй лишь сердцу».

«Доверяй лишь сердцу», — сказал Верховный. А сердце тянулось навстречу убийце ни в чём неповинного мальчика.

«Я рехнулся?»

Никита отдёрнул руку и через силу поднялся.

Если он простит, что это ему даст? Постоянное напоминание!

«Ты боишься смерти?»

Никита вздрогнул.

Боялся ли он? Не в том вопрос!

Тьма никогда не уходила безвозвратно, она лишь, временно присмирев, затаивалась в душе, пока не придёт время ей вновь заявить о себе.

«Человек избирателен, правда? — снова раздался чей-то шёпот. — Может костьми лечь, защищая друга, каким бы гадом тот не являлся, но аналогичные проступки у других никогда не простит. Лицемерие, не находишь?»

«Убирайся! Не лезь в мою голову!» — сознание парня заметалось, теряя ориентиры.

«Никогда не считал тебя слабым, полукровка от древних, — прозвучало в ответ укоризненное. — Не мне принимать решение — то твой удел. Только задайся одним единственным вопросом, подумай и сделай вывод. Почему человеческий разум горазд подменять понятия, когда ему это выгодно?»

Никита внутри себя застыл. По его телу прошла нервная судорога.

«Почему человек такое двуличное существо? — сфокусировался на данном вопросе.

Мысль стала своеобразной опорой, остановившей душевные метания и попытку держаться в рамках навязанного обществом шаблона. Нет, он не принял убийство, как данность, но перестал отделять правых от неправых, виновных от виновных. Всего одно действие, лишающее кого-нибудь жизни, нельзя разделять на понятия лишь из-за разности причин и следствий. Убийство есть убийство, кто бы за ним не стоял. Только в одном ракурсе, по мнению Никиты, его можно было рассматривать без отягчающих — то самое непредумышленное или совершённое под чьим-то контролем. В подобном случае марионетка судьбы или конкретного ментального манипулятора — скорее жертва, чем исполнитель. Но и тут возможны исключения.

«Была ли исключением Кали?»

Никита попытался избавиться от ментального холода, пронизывающего до костей.

За окном пели птицы — беззаботные пташки на ветках деревьев.

Никита посмотрел на Кали. Та нервно сминала край своей кофты — тот измялся и повлажнел. В её глазах он впервые заметил ту же безысходность, какую испытывал сам, гонимый неизвестной силой.

«Можно ли ненавидеть того, кто искренне желал разорвать нити своей судьбы?»

Однажды один индеец сказал:

«Поступки прошлого определяют человека настоящего. Одни прогибаются и ломаются под давлением обстоятельств, другие выныривают из болота и встают на ноги. Никогда не суди людей и ино по тому, что они некогда натворили. Научись чувствовать их настоящее: желания, стремления, причины жить. Если кто-то всем сердцем готов измениться — не тебе отказывать ему в этом…»

Никита вдруг полностью успокоился. Исчезли метание, боль, страх, печаль — те эмоции, что питали отторжение на основе приоткрывшейся правды. Парень выпрямился, чуть склонил голову на бок. С плеч свалилась небывалая тяжесть, а терзавший ментальный холод отступил.

Заметив в нём перемену, Кали закусила губу и замерла в ожидании.

— Я подумаю над твоим новым именем. Но даже так, при тебе останется карма. Так или иначе, придётся отработать и пройти через вселенские жернова. Есть возражения? — без особого энтузиазма озвучил принятое решение Никита.

— Ты мне поможешь? — в этом вопросе была такая сильная неуверенность.

— Да.

— И… ты меня прощаешь?

Заглянув в полные надежды глаза, Никита вздохнул, не понимая, за что ему такая напасть. Почему вечно необходимо объяснять свои решения? Прощает ли он? А есть ли выбор? Оставить в душе столь сильный груз означало носить в себе мину замедленного действия. Тем более постоянно вспоминать, как на собственной кровати обнаружил покойника — слишком мрачное и унылое «хобби», чтобы за него цепляться.

Парень посмотрел за окно, где лёгкая зелень покрывала деревья. Погода здесь переменчивая: ещё вчера о стены здания бился снежный буран.

«Постоянство — заточка иллюзии», — всегда следовало об этом помнить.

— Я живу своей жизнью и иду своим путём, — обернулся он к Кали. — Тебе же придётся самой разобраться с воспоминаниями: причиной, следствием и кармой. — Закончив, он махнул рукой в сторону двери. — Я выясню, где сейчас находятся Жак и Леонид. А тебе советую, не привлекая внимания, собрать вещи и приготовиться к побегу.

— Хорошо.

Когда Кали ушла, Никита встал и подошёл к окну. Отодвинув в сторону полупрозрачную тюль, подставил лицо солнечным лучам. Время обжигало, как и они. Иногда событиями, с которыми тяжело справиться, порой новыми встречами или неудачными связями, от которых трудно было отделаться.

«Правильное решение, Никита», — вновь зазвучал в голове чей-то шёпот.

Достигшая его эмоция одобрения ничего не изменила в его состоянии.

«Нет гарантий», — отозвался он.

«Сомневаешься в будущем?»

«Меня больше волнует настоящее. Встречи и расставания — не мой конёк…»

«Ты уклоняешься от ответа…»

«Будущее — форма абстрактная. Какой смысл на нём зацикливаться? И потом, я не давал разрешения лезть в мою голову! — отрезал он, и тоннель, соединяющий его сознание с сознанием представителя расы киол, обрушился, оставив после себя неприятную тошноту».

Никита дыхнул на стекло и нарисовал на запотевшей поверхности ино-знак дружбы. Его не оставляла мысль о предопределённости. Как бы его не бесила мысль о двух друзьях, Жаке и Леониде, факт неоспоримый, что около недели назад, через Наставника Николая, они попросили именно его присмотреть за Кали. Тогда подобная просьба показалась странной. Но с подачи старшего ему пришлось согласиться, хотя в роли няньки все прошедшие затем дни он благостно держался на расстоянии и с девушкой напрямую не контактировал.

«Что там говорил Ник? Мол, Жак собирается взять шефство над девушкой и забрать её из академии с согласия старших. Вопрос в том, зачем она ему сдалась?»

Пусть Жак свято уверовал в непогрешимость Организации «Космос» — это не мешало ему трезво смотреть на вещи. Даже злясь, Никита не мог отрицать факты, что техно-мага преждевременно записывать во вражескую оппозицию. Леонид — другое дело. В нём ощущалась червоточина. Не злая расчётливость, скорее налёт ненависти. Кого он так сильно ненавидел, что порой жутко доставлял эмоциональным фоном, оставалось загадкой.

Никита вздохнул, послав к лешему провидение. Хотелось от всего отказаться, но уже дал слово. А оно в свою очередь приведёт к очередной связи, в которой он меньше всего нуждался.

«Может зря суюсь? На мне клин-клином сошёлся?»

Похолодало, солнце скрыла небольшая серая туча.

Небо предвещало грозу, о чём свидетельствовал начавший слегка подрагивать воздух.

Браслет на запястье парня потеплел, отбрасывая на оконную раму бледные блики.

Сомнения — суть человека, даже такого, как он, погружённого в себя, как в раковину. Ему хотелось сбежать от ответственности, которую сам на себя взял. Если бы не давние наставления Верховного, послал бы всех лесом и захлопнул дверь перед носом. Но путь развития определялся несколькими критериями: один из них — принятие судьбы.

Никита раздражённо качнул головой, признавая собственное бессилие. За прошедшие годы он многое научился принимать, как данность. Следовать воле провидения, порой в ущерб собственным желаниям. Сейчас не играло существенного значения его личное отношение к техно-магу и его другу. Главное — выполнить поставленную высшими силами задачу и спихнуть девчонку в чужие руки.

«Спихнуть?»

Никита криво усмехнулся. Что ни говори, а от эмоциональной образности полегчало. Дело за малым — выяснить местонахождение двух искомых как можно быстрее, да так, чтобы никто из Наставников не пронюхал. А потом дать новое имя Кали — и дело в шляпе.

Глава 11

Поиски заняли около двух дней, и то ими занимался в основном Виктор, хотя и с постоянным ворчанием. Установив контакт с людьми, он договорился о встрече в забегаловке, где частенько перекусывал, когда Никита занимался своими делами в городе. Милое такое кафе в современном стиле с кабинками, позволяющими уединиться, что в данном случае приветствовалось.

Поначалу встреча с Жаком и Леонидом напоминала начало шахматной партии, когда два игрока находились на равных позициях. Однако постепенно Никите пришлось уступить в некоторых вещах.

Парень пристально оглядел обоих. Жак вызывал раздражение, тогда как его друг… В нём проскальзывало нечто необъяснимое, чуждое и одновременно родственное. Глупо, конечно, особенно если взять во внимание клокотавшую глубоко внутри него ярость.

Вокруг витал аромат кофе и пирожных.

Леонид сидел прямо и, как при последней встрече, не мигая смотрел на Никиту. Рядом с тем, вальяжно откинувшись на мягком диванчике, расположился Виктор — расслабленный и с виду незаинтересованный наблюдатель за всем происходящим.

Давящую тишину за столом нарушил голос подошедшей официантки. Все сделали заказ, и через некоторое время каждый получил свой свежесваренный чёрный кофе. Только один из четвёрки кинул в густую «смоль» два кубика сахара. Остальные воздержались, да и не притронулись к своим чашкам в последствии. «Выкинули деньги на ветер», — выражение образное, но точно передающее произошедшее.

В период ожидания выполнения заказа и после напряжение всё больше нарастало.

Никита первый, кому надоело повисшее молчание. Он решил перейти к сути дела.

— Мне нужна ваша помощь в одном вопросе, — бросил без особого дружелюбия.

Брови техно-мага, Жака Дронова, поползли кверху, он ехидно усмехнулся.

— Это ново.

Его паясничество остановил Леонид простым:

— Жак…

То, что Ритов заговорил излишне резко, указывало на многое. Жак Дронов сразу подобрался и стал серьёзным. Леонид тем временем забарабанил кончиками пальцев по поверхности стола, покрытой бежево-коричневой клетчатой скатертью.

— О какой просьбе речь? — за спокойным голосом скрывался налёт неприятия, проглядывающийся в прицельном взгляде.

Что ни говори, антипатия между Леонидом и Никитой была обоюдной. Почти инстинктивное отторжение и нелогичное притяжение, вынуждающее искать общения, требовали разобраться с анти-полярным. Что у одного, что у другого.

— Для начала дайте слово, что не находитесь на стороне Организации «Космос».

Друзья переглянулись.

— Мы полностью за человечество, — серьёзно заметил техно-маг.

С минуту Никита не спускал с него взгляда, затем кивнул, принимая такой ответ.

— Необходимо кое-кого спрятать. При этом обучить по программе «Эхранота». — Никита вдруг осекся, не совсем поняв, что только что сказал. Растерянно огляделся, провёл рукой по волосам, холодному лбу, затем встретил застывший взгляд Леонида. — Кто-нибудь знает, что такое программа «Эхранота»? Честно говоря, я не понял… — запнулся, не зная, как лучше объяснить.

— Я знаю, — очень тихо прошептал Леонид. Усмехнувшись, добавил: — Ты удивляешь всё больше и больше. Откуда у тебя столь древние знания, о которых почти не помнят? Ладно, сейчас не столь важная деталь. Обсудим при других обстоятельствах. Речь о девушке, так? Я возьму её под свою опеку и обучу. Но при одном условии.

Никита насторожился.

— Каком?

— Ты тоже освоишь данную программу.

Такого он не ожидал никак. Может, ультиматума, торга, но никак не предложения стать учеником. И чьим?

«Тут точно дело не чисто…»

— Прежде чем дать ответ, я хочу получить полный обзор по данной программе.

Леонид нейтрально кивнул, соглашаясь.

— При следующей нашей встрече получишь.

— И кто тебя развёл на помощь? — неожиданно оживился Жак. Опять паясничество рвалось наружу. Ненадолго хватило его серьёзности. — Я хорошо знаю все табу Верховного, чтобы понимать, насколько это сложная задача, — всё же пояснил свою заинтересованность. — Он тебе плешь проест за подобную «халатность» и попустительство, — уверенное замечание.

— С Верховным я сам разберусь. А помогаю Кали.

Расслабленность техно-мага мгновенно смело. Он резко выпрямился и прищурился.

— Но… — осёкся. Бросил быстрый взгляд в сторону невозмутимого Леонида. Снова на Никиту. — Ты уверен? От подобной повязи вовек не отделаешься. Кармическая связка такая зараза — раз ступишь, к лешему, не отмоешься! Без чёткого плана лучше вообще не соваться, побойся закономерностей!

— Отговариваешь? — заинтересовался Никита. Значит, он был прав, что эта парочка прекрасно знала, кто такая Кали и с каким мета-багажом за плечами.

В глазах Дронова, воспитанника ино, появился страж непроницаемости, хотя на долю секунды в их глубине мелькнула тень. Настолько мимолётное проявление, что походила на фантом.

— Просто мысли вслух, — отозвался в итоге Жак, оставив решение за Никитой.

Последний продолжал напряжённо вглядываться в лицо техно-мага, но так и не смог разобраться в его истинном отношении к происходящему.

— Какие-то проблемы? — подал голос Виктор, заметив в напарнике непонятную скованность.

Мимо прошла официантка в синем платье с белым передником, на её подносе звякнула посуда.

— Нет… — Никита продолжал глядеть на сидящего напротив техно-мага пытливо, стараясь докопаться до сути вещей. Так, наверное, инквизиция в своё время изучала толпу, выискивая ведьм среди простого люда. Но истина основательно замаскировалась под нейтральный покер-фейс, поэтому парень расслабленно откинулся на спинку стула. — Ничего.

— Тебя волнует связь Кали с Организацией «Космос»? Или цедорола? — холодно бросил техно-маг, всё же решив пойти навстречу невысказанному вопросу. Как оказалось, знал он на порядок больше, чем думал Никита. Тем более у того даже мысли не было приплетать сюда ино-врагов. До данного момента.

— Занятно… Так она засланец?

Звуки бьющегося стекла наполнили кафе.

Никита выглянул из-за перегородки и быстро осмотрелся.

Официантка, присев на корточки, собирала кусочки стекла, разлетевшиеся в разные стороны. Пол, покрытый чёрно-белой плиткой — шахматная доска, не иначе, — теперь украшали остатки еды и молочного чая.

Покачав головой, парень занял первоначальное положение за столом.

— Мы не могли открыто заявить о некоторых нюансах. Даже ты должен это понимать, — ответил за друга Леонид, глотнув свой густой чёрный кофе.

Ледяной взгляд застыл на нём — режущая рапира, готовая рассечь на части.

— Когда вам стало известно, что она пришла по мою душу?

— Почти сразу. У Кали нет ауры — чего по непонятным причинам не заметили защитники. Она одна из продуктов научного производства, который Организация окрестила «выращенные». Генетически созданные объекты, призванные заменить людей на многих уровнях развития, сместить их раз и навсегда. Мало кто из защитников в состоянии увидеть разницу между человеком и «выращенным». Для этого необходимо как минимум видеть энергетические поля. Но проблема в том, что некоторые расы не могут преодолеть потоки, находящиеся за пределами родной реальности. Они замкнуты в своей структуре. Что позволило «ино», ненавидящим людей, начать действовать. Ко времени, когда кто-то из высших рас вновь обратит внимание на Землю, здесь, вполне возможно, вообще не останется людей.

— И вы о таком молчали? — процедил Никита.

— Оправданный риск. — Леонид пожал плечами, словно речь шла о праздном походе, а не о жизни в целом. — Ты либо слаб — тогда непонятно, зачем Организации столько сил тратить для твоего слома. Либо силён — что в свою очередь наводит на сопутствующие мысли. Моё дело — прощупать почву. Твоё — окочуриться или выстоять. Принимая во внимание исход, я готов к сотрудничеству вопреки личной антипатии.

Глаза Никиты стали почти прозрачными от бешенства. Только крупица здравого смысла, высунувшая голову, помогла ему не переступить черту.

— Удобная позиция, — процедил он через пару минут, более-менее взяв себя в руки. В потере самообладания мало толку, одни проблемы.

— Понимаешь, Никита, вопросы жизни и смерти иначе не решаются. Я не мог рисковать всем, не зная ради чего. — Леонид снова сдержано глотнул свой чёрный кофе.

Три других чашки, принадлежавшие остальным, остывали на бежево-коричневой клетчатой скатерти. Расположившись рядом с другом, Жак Дронов, больше не встревая, молча прислушивался к дискуссии. Виктор, напарник противной стороны, делал тоже самое. Сейчас от них обоих было мало толку, а какой-либо аппетит отшибло напрочь от всё возрастающего за столом колющего тошнотворного напряжения.

Никита еле заметно дёрнулся.

— То есть?

«Разговор становится интересным…»

Сощурившись, парень подался немного вперёд. В пространстве повисла недосказанность. Где-то за перегородкой слышались голоса посетителей кафе, бормотание обслуживающего персонала. А здесь, в огороженном с трёх сторон пространстве, эмоциональный фон колебался от полного штиля до взрывоопасного состояния.

Отставив пустую чашку из-под кофе, Леонид поправил воротничок своей белой рубашки, выглядывающий из-под серого свитера. В золотисто-карих глазах отразилась задумчивость.

— Идя на встречу, ты знал, что не получишь ответы на свои вопросы, — наконец бросил он.

Никита еле сдержал желание заскрежетать зубами.

«Ну ладно, туше, придётся признать. Пора сосредоточиться на цели этой встречи, выполнить задуманное — и всё! — Самоприказ, однако, оставил неприятное послевкусие. И разумный вопрос: — Кто такой Леонид?»

Когда Николай впервые познакомил его с двумя друзьями академии, он отметил, что Жак являлся техно-магом, тогда как о Леониде не было сказано ни слова. Только то, что он друг первого. Но именно с ним сейчас развивалась вся дискуссия, именно он знал слишком многое, о чём намерено умалчивал. Особенно это скользящее упоминание про «древнюю кровь» и отсылка на некие тесты, через которые что-то там проверял и выявлял.

«Уж не шпион ли он Организации? — Опять взбрыкнул Никита, но почти сразу отмёл предположение. — Вряд ли…»

— Хорошо, таись, если тебе от этого легче живётся, — совершенно спокойно отозвался он. Внутри эмоции отхлынули, как мерные волны отлива. Пришло полное успокоение.

— Всему своё время, — нейтрально улыбнулся Леонид.

И в этот момент Никита вдруг увидел нечто странное в его облике. Нет, не в физическом, а в более тонком, ментальном…

Почувствовав в собеседнике перемену, Леонид так резко захлопнул свои эмоции, что парень вздрогнул от заложившего уши грохота.

«Какого идиота ради!» — взорвался он. Резко вскочив, со свистом втянул в себя воздух.

— Ты… — процедил сквозь зубы, — не смей...

— Что стряслось? — выпрямился Виктор, переводя настороженный взгляд с одного человека на другого.

Лицо Леонида стало непроницаемым, почти холодным. Ярко выраженные морщины пролегли около рта от внутреннего напряжения. Казалось, ещё немного — и воздух заискрится между этими двумя. Но последний взял себя в руки, и еле заметно расслабился.

— Считай, сработала автоматика. В следующий раз не переступай черту.

— Какую, к шакалам, черту?! — прорычал Никита.

— Незримую, — холодно резюмировал собеседник. Затем добавил: — Твою просьбу мы удовлетворим. Встретимся здесь же завтра в полдень. Тогда и обсудим программу «Эхранота», — заявил Ритов. А затем движением тонких пальцев изобразил оскорбительное «брысь!» в сторону выхода.

Процедив нечто неразборчивое, Никита покинул кафе вместе с Виктором. Первый был на взводе, второй прибывал в недоумении, но не стал расспрашивать. Он просто пока занял выжидательную позицию и предпочитал во всё это не лезть. До поры до времени.

Глава 12

На следующий день, прежде чем покинуть академию, Никита попытался получить разрешение у Наставника Николая. Только тот встал в позу, волей-неволей подтвердив высказывание Виктора об ультиматуме Александра. Попытался даже сказать правду — ну, не совсем, конечно, — но даже тут получил отрицательный ответ. Пришлось опять идти в обход всем правилам, что в свою очередь пророчило неприятности.

И вот они снова в кафе. Заняли тот же столик, но не стали ничего заказывать.

Кали сразу села по правую руку от Жака Дронова, с первого взгляда проникшись к нему доверием. Она напряжённо ждала исхода встречи, не проронив ни слова. У её ног лежала синяя спортивная сумка.

Внимательно оглядев девушку, Никита увидел те особенности, на которые указал вчера Леонид. Аура всё-таки была, только напоминала ромбовидную сеть, часто испускаемую электронными ино-аппаратами. То есть, принцип питания у «выращенной» скорее всего тот же.

«Но где она подзаряжается?»

— Начнём с главного, — нарушил установившуюся тишину Дронов, как всегда, впереди планеты всей, взъерошив свои светлые волосы. Довольно странный в его исполнении жест. Техно-маг явно нервничал, хотя пытался держаться в волевых рамках. — Кали пока поживёт у нас. Я подтяну её по нескольким направлениям, которые она сможет освоить в короткие сроки.

Виктор нахмурился.

— Вы собираетесь её чему-то учить «помимо»?

— У всего есть две стороны, — пространно отозвался техно-маг.

— А подробнее? — усилил нажим Никита.

— В скором времени нам пригодится любой боец. Тем более с твоей ДНК, — вместо друга заявил Леонид Ритов.

Лицо парня окаменело.

— Моей... Чего?!

— Занятная реакция, — сыронизировал гад, словно подобные заявления нечто обыденное. — По-твоему, у кого ещё был шанс подобраться к тебе столь близко? Я же говорил: «Организация поражает своей настойчивостью…» Но, кажется, начинаю понимать, с чего они в тебя вцепились, как стая пиявок.

— Так просвети, раз такой умный! — процедил Никита, с новым не особо радужным интересом проследив ауру Кали. Если у них общее ДНК, то вполне возможно энергетический потенциал у девушки приличный.

«Может, на это и надеются эти двое? По принципу: оригинал — хорошо, а с клоном — больше вариантов?»

Посмеиваясь над собой, парень качнул головой, чувствуя тяжесть в голове. Красная ветровка зашуршала, когда он откинулся на спинку тёмно-синего кожаного дивана. Сцепил пальцы в замок.

— Что ещё?

— Программа «Эхранота» — одна из тех, что соединяют два в одно…

«Два в одно? — Никита вспомнил слова из книги о парных браслетах «байру»: «Двое существуют ради одного…» — Тот же принцип?»

— И? — поторопил, когда Леонид вдруг замолчал.

— Я размышлял, почему ты попросил пройти именно данную программу, и пришёл к выводу, что где-то на бессознательном уровне существует понимание того, насколько важно для тебя обрести целостное восприятие между живым и искусственным.

— Между мной и «выращенной»? — решил уточнить он.

Леонид кивнул.

— Именно.

— И что это даст? — спросил без особого энтузиазма парень.

— Сказать трудно. Эффект может быть непредсказуем. Раньше никто не сливал два настолько различных потока. Отчасти техно-маги — побочный продукт подобной программы, но при их создании много веков назад задействовали иные энергии и законы вселенной. Программа «Эхранота» базируется на совершенно диаметральных элементах, которые почти невозможно синхронизировать. По крайней мере, так написано в древних «свитках».

Никита прищурился.

— Значит, риск? Опять двадцать пять: либо окочуришься, либо выстоишь?

— Когда было иначе? — вопросом на вопрос отозвался Ритов.

— И то верно. Я для тебя — подопытный? Не боишься получить отдачу? — начал заводиться Никита. Роль свиньи на вертеле ему однозначно не нравилась.

— Нет. Чтобы провести синхронизацию, необходимо особое «третье звено».

— Себя имеешь ввиду?

— Да.

— Картина маслом, — огрызнулся Никита. Но послать всё лесом не мог.

Он не знал, откуда исподволь внутри росло доверие к этим двоим индивидуумам. Ощущение походило на узнавание — без лиц и голосов, на очень тонком уровне восприятия. Иногда ему казалось, они знакомы очень давно, иногда — что встретились впервые. Двоякое ощущение. Оно — то подбадривало верить, в следующую минуту вытягивало на поверхность сомнения и агрессивные нападки.

Также пару месяцев назад, когда Наставник Анора устроил «Игру в Смерть», он и ему поверил.

«Анахронизм!» — взбрыкнула логика, но эмоции пересиливали.

«Хотелось ли ему пройти эту пресловутую программу? А вернее, надо ли?» — вопросы хорошие. И в данном конкретном случае: под кран голову не сунешь — температуру воды не узнаешь. Так что, придётся ему рисковать. Лишь бы ниоткуда взявшийся авантюризм не сдулся до победного конца.

Никита полез в карман джинсов и вытянул наружу сложенный вдвое клочок бумаги. Полночи корпел над содержимым, чтобы быстрее от всего отделаться. Протянул Кали.

— Когда почувствуешь, что пришло время, разверни и прочитай. — Выращенная вскинула голову, в глазах застыл испуг. Никита кивнул. — Ты права, выбор я оставляю за тобой.

— Но почему? — её голос задрожал, как и пальцы, сжавшие белый лист.

— Поймёшь со временем, — прозвучало в ответ. Встав из-за стола, Никита обратился к следящему за ним Леониду: — Сейчас у меня дела. Но в течение недели, при благоприятных условиях, мы обсудим предстоящее событие.

Тот тоже поднялся, во взгляде мелькнула холодная полуулыбка.

— Смелость города берёт, да? Как бы не нашла коса на камень, — не преминул добавить.

«Издевается или предупреждает?» — Никита так и не понял.

Глянув на Виктора, парень качнул головой к выходу. На сегодня с него достаточно. От простого общения с Леонидом тошнило так, хоть на стенку лезь. За двое суток лимит его выдержки был исчерпан. Думал, продержится подольше, но вдруг замутило до такой степени, что лица присутствующих ощутимо размыло. Поэтому, стараясь скрыть недомогание, он предпочёл под вымышленным предлогом ретироваться. Пытался сохранить лицо, так сказать, и не ударить им же в пол. Подобный исход замаячил уж очень близко.

Глава 13

В академию вернулись к полудню, а ближе к вечеру разразился скандал. Никита подозревал, что, всплыви его отлучки, беды не миновать, но не думал, правда, что у старших подгорит до такой степени.

По странному стечению обстоятельств в момент «разбора полётов» двери всех комнат захлопнулись. И хотя ученики оказались запертыми, кто-где оказался, они не могли при всём желании заткнуть уши. А уж телепатам и эмпатам доставалось на порядок выше от разъярённых голосов обычно выдержанных Наставников, долетавших во все уголки аномального учебного заведения — некто незримый явно постарался ретранслировать происходящее в кабинете Главы «Духа».

— Ты хоть понимаешь, насколько твоё своеволие ударяет по престижу академии? — разъярённо рычал Николай, обычно очень выдержанный в плане общения. Он первым начал разнос и расхаживал перед сидящим в кресле Никитой, словно судья, выносящий приговор. — Бросать вызов системе — провалиться в яму! — добавил авторитетно.

Метафора заезженная, в которую верили разве что полные неандертальцы. В понимании Никиты — система хороша, пока не перекрывает дыхалку. Как только та начинает душить — либо загнивай в застенках, либо прорывайся к свободе. Если выбираешь «вольному-волю», тогда следовало придерживаться лишь одного правила — не умолять морально-душевный аспект и духовную самодостаточность.

— Неизменный пафос, — буркнул себе под нос Никита.

Его услышали.

— Идиомы — не пафос, а нерушимая суть мироздания, — жёстко отчеканил Глава Академии. Александр сидел за своим столом и разве что не дымился. Его холодные буравчики, могли бы, прожгли дыру в несносном родственничке, в зачатке ментальных лет считавшем, что в свои-то годы о высших законах он знает больше, чем те, кто прожил на порядок дольше и поднялся по лестнице познания намного выше.

Атмосфера в кабинете ощутимо нагнеталась.

— Правила устанавливаются, чтобы их выполняли! — влил свою ложку дёгтя «старик». Наставник от расы бурэн, — худосочный и тонкокостный, с виду как будто вполне человек, — держался намного спокойнее Главы Академии. Сидя в своём излюбленном углу продавленного в нескольких местах дивана, он размеренно поглаживал свою «бородку» — с виду та может и походила на земные волосяные заросли, но на деле создавалась микроскопическими нанитами. Зачем? Никита до сих пор не разобрался в этой загадке.

Наставница Наташа, занимавшая один из трёх стульев, смотрела в пол. Ей, судя по всему, доставалось больше всех. Мысли, витавшие в кабинете, слишком эмоционально заряжены, что телепату явно доставляло ощутимый дискомфорт.

Наставник Анора прислонился к двери, скрестив руки на груди. На его обычно невозмутимом лице застыло странное выражение. Не столько напряжение, сколько…

Никита так и не смог его интерпретировать.

Да и, честно говоря, парень никак не ожидал такого переполоха.

Из всей когорты Наставников — одна Зинаида Прокофьевна по-прежнему держала себя в руках. Откинувшись на валик дивана, она молча наблюдала, попеременно переводя абсолютно спокойный взгляд с одного человека на другого.

Да и какой смысл ей как-то реагировать? Пустая трата нервов и сил, когда наперёд знаешь, чем всё закончится.

— Суть не суть, но мне нужно было... — начал Никита, желая расставить все точки над «е».

Наставник Николай яростно взмахнул рукой, прерывая.

— Тебе запретили покидать академию. Я запретил! Но ты всё равно своевольно поступил по-своему!

«Его бешеная собака покусала?» — Никита проследил волокна энергии, похожие на встопорщившиеся иглы на ауре говорившего. Тёмно-зелёные, они вызывали ментальную тошноту. Внутренности скручивало — не столько физическое, сколько эмоциональное состояние.

— И что? — взвился Никита, начав терять терпение.

От его реплики Глава Академии потерял своё.

— Он — Высший Наставник, твой Наставник! Ты обязан подчиняться правилам академии и следовать указаниям старших, — рявкнул Александр, саданув кулаком по столу. Его лицо побагровело, как перезрелый томат.

Никита чуть приподнял брови на откровенную халтуру. В том смысле, что в мире бывает, конечно, избирательная амнезия, но как-то не вязалось подобное явление с данным местом.

Дело в том, что парня привёл в заведение Верховный. Привёл на передержку, так сказать. Временно сдал под присмотр и содержание, но не ввёл в ученический состав, к которому сейчас его пытались причислить. То есть, Никита не был полноправным учеником и не обязан был, хоть костьми лёжа, следовать абсолютно всем ограничениям, которые тут маячили, как дамоклов меч. И список не такой уж маленький, если начистоту.

— Я следую большинству правил, — бросил парень. — И без надобности никуда не лезу. Если решил поступить иначе — значит, были причины. Примите к сведению и отцепитесь! — снова вспылил, чувствуя груз эмоций, раскручивающийся по спирали и сбивающий дыхание до чёрных точек перед глазами.

— Никита! — жёстко произнёс Наставник Анора. Парень обернулся и встретил его спокойный взгляд, в глубине которого неожиданно промелькнула тень улыбки. — По какой причине ты покинул академию? — спросил, поняв, что внимание парня зафиксировано.

— Спросите его. — Никита кивнул в сторону прилипшего к шкафу Николая, которому утром обрисовал ситуацию в общих чертах. Не во всех, но достаточно ёмких.

На пренебрежительный жест старший дёрнулся, но воздержался от резких слов, наткнувшись на предупреждающий взгляд Наставника Аноры.

— Хватит оправданий! — с явной нелогичностью встрял Глава, вновь вступая в разговор. Холодное лезвие слов резануло по пространству, заставив поморщиться всех без исключения. Неровные тени заклубились за мужской спиной, но их заметили лишь двое из присутствующих. — Ты всего лишь ученик. Начальный уровень усвоения знаний. Твой удел — подчиняться правилам и поддерживать престиж академии…

— Да плевать мне на ваш престиж! — подорвался Никита, чьи усмирившие на мгновение эмоции снова взвинтило до небес. — Пафос и надменность — начало конца. Беспокоитесь за свой фасад? Лучше о безопасности учеников подумайте! Мало вам ситуации с Академией «Души»? Основание прогнило на корню и итог всем известен. Здесь тоже уже душком попахивает…

— Никита… — одним словом осадил ученика Наставник Анора, внимательно следивший за общим состоянием Никиты. Того аж потряхивало из-за эмоционального передоза и наблюдателю это не нравилось. Взорвётся, как перегретая лампочка, или от того, что закоротит — и решай потом головоломку, где искать ещё одного такого же неординарного мальца, чья бравада затмевает здравый смысл.

Сам Никита этого не понимал, но со стороны хорошо были заметны явственные перегибы и метания нестабильного духа, до сих пор не ставшего на путь истинного развития.

— Переливание из пустого в порожнее, — вдруг заметила Зинаида Прокофьевна. — Ум за разум заходит и из тени не выглядывает. День закончился. Солнце село. Что разглядишь в темноте? К чему все эти споры? Каждый высказался, свою позицию озвучил. Дайте себе время переварить и усвоить информацию, а потом решайте, что с нею делать: принять во внимание или выбросить за ненадобностью. Всё будет больше толку, чем меряться своим эго, выпячивая его со всех сторон.

Глава 14

«Провидица себе не изменяет — всегда говорит, что думает. Когда говорит... — Наставник Анора еле заметно качнул головой. — А вот остальные отличились. Что за странные мыслеформы? Подобно недоразвитым выстраивают абстрактную иерархическую лестницу и пытаются расставить на ней фигурки в обезличенной последовательности. Избирательный подход, как ни посмотри: здесь — они «выше» людей, а тут — «тоже выше», но с другого ракурса. Наблюдается явный перекос…»

Анора резко вжал пальцы в ладонь. Огненный вихрь мелькнул, затем ушёл в измерение Цулф — тонкий план, находящийся в соседстве с ментальной прослойкой мира. Пространство покрылось тонкой сероватой плёнкой. Люди, находящиеся в кабинете, на ней обозначились неровными сгустками материи с циркулирующим внутри потоком энергетических «головастиков». Их именовали «ГЭМ» — генно-энергетический материал, обычно используемый для метафизической трансформации.

Некоторые «головастики» имели сморщенную форму и почти не светились.

«Эмо-вирус…»

Наставник Анора распознал бы его с закрытыми глазами, выйди в Цулф чуть раньше, так как в этой среде у него обострялось обоняние, а «гэм» пахли своеобразно.

Выходило, что Наставники были заражены. Больше всех — Александр, если судить по количеству поражённых «головастиков». Стоило вирусу поразить весь поток — и любой человек, неважно простой силовик или защитник, после ряда эмоциональных расслоений — одновременно рассеется на двух планах бытия: физическом и духовном.

«Виштерна…» — Призыв на вселенском языке ушёл в пространство.

Неровное марево всколыхнулось, проявились угловатые черты лица.

«Анора, — его имя как согласие на диалог».

«Как давно эмо-вирус проник в Наставников?» — сразу спросил он.

«Точечное заражение я обнаружил несколько месяцев назад. Скорее всего, подарок Стаса, прежде чем его разоблачили».

Наставник Анора вторично проследил витиеватое движение «гэм» внутри людей. Затем тайным зрением снова посмотрел на Верховного.

«Новая форма… — заметил, распознав несоответствия с первоначальным вирусом. Когда получил в ответ подтверждающий кивок, спросил: — Есть способы излечения?»

«Мы ищем, — отозвался Верховный, и связь оборвалась».

Выдержанный Анора ослабил пальцы, прижатые к ладони. Жар внутри угас.

Никто из присутствующих не заметил и не услышал: ни его действий, ни мысленного диалога. Его умения и навыки находились на порядок выше всех обитателей Академии «Духа».

Поведя плечами, Никита повернул голову и глянул на Наставника Анору. Лёгкое ментальное давление, исходящее от него, чуть грело спину. Затем посмотрел на Наташу. Та воистину стоически созерцала ковёр, словно скрупулёзно пересчитывала каждую ворсинку. Судя по всему, она нашла единственную возможность сосредоточиться и не «поплыть».

Зинаида Прокофьевна сидела в расслабленной позе. Наставник от расы бурэн привычно подёргивал свою седую бородку. Николай выглядел мрачнее тучи. А Глава Академии «Духа» вновь нацепил свою извечную лже-маску невозмутимости, которая на деле могла в любую минуту разлететься вдребезги.

Никита поморщился. После обличающих слов провидицы угнетённое состояние усилилось. Но никто не спешил свернуть тему и разойтись, как им советовали. Прямым текстом, следовало заметить. И он сам с удовольствием бы смылся. Но…

— Вы просто шайка старых нытиков, — ляпнул, не успев подумать. — Для вас собственные убеждения — «Корона Мира». Тогда как чужие — утиль и штамп непригодности. И не стыдно, уважаемые? — закончил с бунтарским пафосом.

— Старые? — усмехнулась Зинаида Прокофьевна, чуть прищурив спокойные, с отсветом усмешки глаза, отчего в уголках пролегли лучики морщинок.

Никита слегка смутился. Что ни говори, на старуху данная женщина не тянула.

— Ну... не все... — примирительно улыбнулся парень.

Наставница всепрощающе кивнула.

— Так куда же ты отлучался? — поинтересовалась она с долей иронии.

Никита лукаво фыркнул.

— Вам об этом хорошо известно.

— Мне, да. Только остальным не помешает поприбавить немного ума.

Её замечание одобрил Анора. Однако остальные колкую подначку встретили гробовым молчанием. Николай нахмурился. Александр приосанился: не дать не взять — черепаха, готовая нырнуть в зону безопасности. Сидевший же на диване седобород вцепился в свою нанитовую «ветошь» с такой силой, словно от этого зависела его жизнь. Костяшки пальцев побелели и чётче проступили синеватые вены, идущие от самых ногтей и скрывающиеся под широкими рукавами громоздкого выцветшего свитера.

Первая, как ни странно, общий ступор нарушила Наташа. Она, наконец, подняла голову, перестав созерцать ковёр. Медленно вздохнув, девушка облегчённо откинулась на спинку своего стула. На секунду тень презрения мелькнула в глубине её глаз. Затем непроницаемая ровность скрыла все эмоции. Волна поддерживающего тепла достигла Никиты и у него на душе стало намного светлее.

— Да, поведай Им, почему ты бросил вызов правилам академии, — мягко повторила она следом за Зинаидой Прокофьевной.

За окном раскачивались ветви деревьев. Послышалось отдалённое предупреждающее рычание, но почти сразу оно перешло в раздражённое пофыркивание — это тигрица-тотем провидицы заявляла о своём близком присутствии. Кошка часто появлялась на территории академии. Выходя из леса, она осматривала окрестности, принюхивалась к приносимым ветром запахам. Громадная кошка по внешним характеристикам не тянула на полноценного ментального Хранителя — слишком обычного вида, совершенно обычного. Однако что-то в ней всё-таки настораживало, заставляло пристальней вглядываться в размеренные плавные движения, в глаза камышового цвета. Никто толком не мог сказать, что дикая особь собой представляла. Знала о том, пожалуй, только её хозяйка, которая лишь сдержано улыбалась на порой звучавшие наводящие вопросы.

Никита про себя мученически вздохнул и ударился в общее объяснение.

— Пару дней назад ко мне обратились за помощью... — начал через не-хочу. Разложил всё по полочкам: от абсурдности произвола старших посылать девушку с такой-то силой в составе группы на необитаемую планету и заканчивая её переправкой подальше из академии, в места более подходящие, под присмотр логически обоснованный. В общем, он выдержал ровный тон и озвучил общие факты так быстро, как смог. Ему хотелось уже свалить из кабинета и забыть обо всём подчистую.

Наставники выслушали молча. Некоторых явно подмывало удариться в полемику и иерархическую систему служения, но в воздухе всё ещё витало недавнее высказывание провидицы — и они воздержались начинать спор и разнос нерадивого «молоко на губах не обсохло» выскочки, считающего себя умнее старших.

Тень улыбки скользнула по губам Наставника Аноры. Он отделился от двери и подошёл к Никите. Положил широкие ладони на валик его кресла по обе стороны от головы. Намеренная демонстрация. Дополнительный дожим, чтобы не думали мутить воду и завершили уже затянувшийся сбор. Намёк поняли верно. Александр резко махнул рукой — мол, выметайтесь. И все потянулись к выходу.

Глава 15

Покинув кабинет, Никита вместе с Наставником Анорой направился в тренировочный зал, где по расписанию у него было назначено занятие. Но, переступив порог, тот не ушёл переодеваться, как обычно делал, а присел на скамейку, расположенную дальше всех от входа.

Приглашающе похлопав рядом, Анора наклонился вперёд, для видимости слегка ссутулившись под тяжестью мыслей. От обычно невозмутимого Наставника тягучей волной распространялось чувство безысходности. Потерев брови указательными пальцами, тот глубоко вздохнул, когда ученик расположился по правую руку.

— Они грызутся, как стая собак. Намного сильнее, чем прежде, и это не твоя вина, Никита. Такие стычки происходили постоянно, раз-два в полгода, будто незримый демон проникал в сокровенное, вытаскивая на поверхность всё самое тёмное. Сегодня они превзошли самих себя.

— Привычные придирки. — Никита пожал плечами.

Наставник не согласился.

— Ещё ни разу за время существования академии я не видел такой одержимости, почти маниакального желания рушить под корень. Наставникам удалось взять себя в руки, но ты не представляешь, насколько тяжело им далось преодоление внутреннего диссонанса. Они заражены «эмо-вирусом», который обычно поражает простых людей, не защитников. Но в этот раз первоначальная природа изменила себе с чужой подачи и пока неясно, какие бедствия нам сулит. Сейчас с ситуацией разбирается Верховный.

Наставник Анора выпрямился, повернул темноволосую голову, и печально улыбнулся, когда поймал неуверенный взгляд ученика, пребывающего в растерянности от его вступления. За все месяцы их знакомства он никогда не позволял себе откровенничать с кем бы то ни было, а эмоциям и подавно не давал хода.

Заметив странную внимательность Наставника, Никита подобрался и чуть прищурился.

«Неужели Анора, как Верховный, решил поиграть в эмоции? С какой целью?»

— Я чувствую в тебе достаточно сил и знаний, чтобы, когда придёт время, возглавить ряды защитников, — неожиданный хук слева. И лёгкая насмешка: — Не смотри столь удивлённо, Никита. В моей памяти много всего сокрыто, забытого другими. — Он указательным пальцем постучал по своему виску. — Вселенский архив, с которым приходится считаться.

— О чём вы? — насторожился парень. Слова Наставника… От них появилось непонятное внутреннее оцепенение и необъяснимый страх.

Анора вновь подался вперёд, чуть качнул головой, в глазах появился странный блеск.

— Древняя кровь, спящая в тебе, ключ к высшим силам. Пробудив её однажды, ты уже не сможешь вернуться к обычной жизни.

— Обычной? — Никита сдавленно хохотнул. — У меня?

— Ты не понимаешь… — Наставник отклонился и прислонился спиной к стене зала. — Мироздание — пирамида, с множеством ступеней, и у каждой из них своя система уровней становления личности. Ступень мета-среды также имеет свои позиции роста и развития: начиная от обывательской и заканчивая высшим становлением. На данном этапе твоего становления — ты не более чем простой мета-человек, фактически обыватель, ничем не примечательный, мало выделяющийся из общей массы. Да, где-то знаешь больше многих, но всё-таки занимаешь вполне конкретный пласт в мета-эволюции — начальный уровень, разве что ступенька на нём где-то так шестая из двенадцати.

В груди Никиты шевельнулось неприятное чувство. Так, наверное, у человека, стоящего на краю обрыва, скручивало внутренности.

— Вы слишком высоко берёте, — заметил вслух.

— Понятие «высоты» зависит от занимаемого уровня в той или иной сфере развития: начиная от житейской и заканчивая сверхбожественной, — нравоучительно заметил. Ладонью потерев шею, Наставник неожиданно заговорил о другом. — Давно это было, слишком давно. Мы поднимались тогда на гору «Эриан», изначально существовавшую одновременно в двух мирах и время от времени проявляющуюся в нашем измерении. На её плоской вершине в многослойной пещере притаилась вражеская база, которую мы собирались уничтожить. Главный центр «Космического Аха» стал первоочередной целью для каждого в группе из пятнадцати человек, готовых умереть за великое дело. Может, в этом и была основная ошибка. Вроде мы сражались за жизнь, а шли вперёд с ощущением неминуемой гибели. «Когда стремление опирается на душевный диссонанс — жди беды», — прописная истина. Только сознаёшь её уровне так на двенадцатом пятой ступени мета-развития. А тогда… — Наставник глянул в потолок и снова покачал головой. — На ошибках учатся, тоже факт, но иногда, оступившись, теряешь больше, чем готов принять.

— Что произошло? — спросил Никита, когда молчание рассказчика затянулось. Наставник Анора впервые говорил о своём прошлом, впервые говорил о себе, и подобная откровенность, несмотря на растущее напряжение, вызывала пассивное любопытство.

— Нас засекли ещё на подходе к «Эриан». Я учуял смрад ловчих псов — нано-гибридов с ядром антиматерии, но не стал сеять панику среди своих. Хотел сначала сообщить Ведущей, только та ушла далеко вперёд. Так и не смог её догнать… — Он слегка поморщился на собственную глупость. — На полпути меня сбросила неожиданно вырвавшаяся из скальной породы чёрная платформа. Впоследствии так и не понял, откуда она там взялась. Мне повезло. Пролетев несколько метров вниз, я упал на небольшой уступ. Выжил, но повредил ногу. Зафиксировав ту тугой повязкой, медленно, но, верно, стал карабкаться обратно наверх. Напрягало то, что сверзься вниз, а меня не хватились.

— То есть, никто не увидел, что вас вынесло?

— Враги использовали «иллюзию присутствия». Правда, понял я это много позднее. А на тот момент думал лишь о том, чтобы быстрее нагнать своих. Только буквально через пару десятков метров, спеша по каменному серпантину, наткнулся на мёртвого и уже окоченевшего телепата Ахмеда — а он до моего падения шёл ровнёхонько рядом. Дальше стало хуже. Нас замещали по одному: Давид, Алла, Сара, Буй...

Никита вздрогнул, ощутив весь спектр подавленных эмоций Наставника. Они походили на камнепад: падали тяжело и били больно.

— И что дальше?

— Около Буя моё тело вдруг онемело, и я не смог двигаться дальше. Пришлось на поиски остальных направить свой Дух.

— Удалось? — снова спросил Никита, когда Наставник замолчал.

— Да... И прогремел взрыв. Главный центр «Космического Аха» был уничтожен. Но, по сути, мы проиграли — почти все стали пищей для ловчих псов и развеялись навсегда.

— Но вас они не достали. И выжил кто-то ещё?

Наставник бросил косой взгляд на ученика. Подумав, заметил:

— Я из ино-расы кочевников.

— Кочевников? — поражённо повторил Никита. — Стоп-стоп! Это те расы, что прячут свои исконные тела и духом переселяются в чужие?

— Смотрю, Верховный просветил, — с некоторой иронией заметил Анора. — И, да, помимо меня выжил ещё один человек. Ведущая. Она лежала, чуть дыша, с повреждённым позвоночником у подножия некогда горы. А теперь — лишь груды камней, ставших могилой для тринадцати из нас, плюс моё взятое взаймы тело.

— Но… — мозг парня усиленно заработал, пытаясь сопоставить полученную информацию. — Уничтожение «Космического Аха» — это же из хроник «Пост-запрета»? Получается, тебе свыше миллиона лет? Но почему такое чувство, что мы… — он хотел добавить «знакомы», но запнулся. Подобная неувязка попахивала проблемами, в которые он точно не хотел проваливаться. Нутро подсказывало, что всё дело в «древней крови», спящей в нём настолько глубоко, что ни намёка на отклик, когда пытался растормошить. И всё же, нет-нет, но на поверхность всплывало: то осознание связи с кем-то, то узнавание, хотя видел впервые — больше эмоции и чувства, чем мыслеформы разума.

Глава 16

Взгляды собеседников встретились.

— Ощущаешь связь? — прямо спросил Анора.

Никита напрягся. В его груди шевельнулся страх от всполоха воспоминаний, извне прорвавшихся в сознание. Лицо Наставника отличалось от того, из видения. Но вот сопутствующая мета-аура… в ней преобладал тот же оттенок и содержательность.

Горло парня сдавило, в висках застучали сотни молотков, но взгляда он не отвёл. Несмотря на поднимающуюся панику, ему впервые захотелось понять, что происходило тогда и происходит сейчас. Правда ли в нём говорила эта пресловутая и непонятная «древняя кровь» или всё это — мета-восприятие более приземлённого и близкого пространственного свойства?

— Я помню лес… нет… парк… — гул в сознании возрастал, но он упорно пытался сопоставить разрозненные образы. — Всполохи света… голубого и… — нахмурился, — алого… Затем тишина и… — судорожно вздохнул.

Воздух тренировочного зала вдруг стал спёртым, затрудняя дыхание. Глаза парня заслезились от напряжения, словно он вглядывался в раскалённую добела лампочку. Однако образ в сознании становился ярче с каждым произнесённым словом. Там, в своеобразном видении прошлого, проявилась поляна, где окольцовывающие её деревья обуглились. Чуть в стороне громоздилась неровная горстка пепла, а ещё подальше на земле лежал человек, израненный и истекающий кровью. И тот позвал его.

Сквозь марево, туманящее разум, Никита различил сиплый голос, принёсший ощущение безопасности. Он приблизился. У раненого шевелились губы, но не удавалось разобрать слов. А затем… затем… чернота…

— Иногда нам приходится играть в игры со странными правилами, — заметил Наставник Анора, постучав по виску своего ученика. Тот мужчина из видения делал тоже самое. — Хорошо, что начинаешь вспоминать. Ты прав, с окончания войны прошло много времени. И я всегда был рядом. Менял тела так часто, что уже не обращаю на них особого внимания. Предпоследнюю оболочку я носил порядка пятисот лет.

— Сдаусз… — понял парень.

— Сдаусз. Высший Наставник Академии «Духа», павший в бою с Верховным Сеаром — одним из четвёрки самых сильных представителей глубинного тёмного космоса.

— Значит, вы защитили меня в детстве? — парень резко вскинул голову. — Почему? Зачем этому Сеару было нападать на меня?

Наставник снисходительно ответил:

— Почему? Зачем? Такие простые вопросы, Никита.

«Заговорил, как Верховный, — парень про себя скривился. — Значит, ответы не получу, хоть бейся головой о стену».

Никита и раньше замечал некоторую схожесть в манерах поведения между этими двумя мужчинами. Такое ощущение, что прожитые годы наложили на их «повадки» свой отпечаток, что многих заставляло скрежетать зубами от желания дать отпор на частые издевки и, как им казалось, неуместные высказывания.

— Верховный знает?

— Он многое знает, — последовало уклончивое.

На лице Никиты дёрнулись желваки. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Эмоционально его опять подбросило, хотя явных причин вроде не было. За исключением уклончивого ответа старшего.

— Вы случайно не родственники с Верховным? — бросил в итоге чуть раздражённо.

Пространство между людьми дрогнуло.

— Никто в академии не знает, кто я и откуда, но мне известно о них всё. Иногда архив в голове помогает, порой, наоборот, доставляет проблемы. Знания — вещь нужная, хотя и обременительная временами. Когда-нибудь мы более вдумчиво поговорим о предпочтениях. Наше время почти вышло. Если есть вопросы, можешь задать. Только сегодня, если сочту уместным, пойду навстречу.

Никита повёл плечами и вскочил со скамейки. Сложив руки на груди, он долго смотрел на Наставника. Многое теснилось в его голове: вопросы, сомнения, несогласия, но из всего бардака он выбрал одно — спросил, по какому принципу он занимал чужие тела?

Какое-то время Наставник молчал, пока нечитабельный взгляд без цели блуждал по тренировочному залу. Вот парень ощутил откат энергии и возводимую между ними стену.

— Придёт время, мы поговорим об этом, — уже знакомое замечание, но в отношении другой темы. — Однако знай: никто не пострадал и не подвергся принуждению с моей стороны. Всё происходит на добровольной основе. Иначе нельзя.

Поверил ли ему Никита? Как ни странно, поверил. Теперь он более отчётливо понимал, почему Анора столь сильно отличался от остальных Наставников. Те на его фоне выглядели сущими детьми — маленькими, неопытными, способными на опрометчивые поступки, от которых более зрелый представитель попросту воздержался бы.

Да, теперь он понимал его намного лучше. И что странно: повествование о минувших днях сделало их много ближе друг другу, чем казалось возможным. Словно неявное родство в одночасье стало глубже.

Никита нахмурился.

— Какое имя вы носили раньше, до Сдаусза? — спросил о другом. Честно говоря, больше из любопытства.

Анора понимающе улыбнулся.

— Последнее — Эхнадхон, — произнёс странным тоном, от которого звучание букв словно размылось. На хмурый взгляд парня пояснил: — Людям оно известно как Эхнатон, фараон Египта.

Никита моргнул раз, другой.

— Вы — Эхнатон? — недоверие во всё лицо, перекосившееся от удивления.

Наставник тяжело вздохнул, не уверенный, правильно ли поступил, открыв ему правду. В том периоде его жизни был один момент, который лучше оставить погребённым заживо. Стоило тому вырваться на свободу — беды не миновать: ни ему самому, ни парнишке.

— Можно сказать и так.

— Но он же... как бы лучше сказать… — Никита сощурился и выпалил: — Яйцеголовый.

Раскатистый смех Наставника Аноры разлетелся по пространству зала. От этого в некоторых местах, где размещались иероглифы защиты от пси-скачков, вспыхнул яркий голубой свет. Тот замерцал, распространяясь всё дальше, пока не коснулся стоп говоривших.

Никита подобрался, ощутив лёгкое покалывание. Неуверенно дёрнулся, не отводя взгляда от голубой энергии у своих стоп.

Наставник больше не смеялся, хотя улыбка продолжала блуждать по лицу, делая глаза более узкими, чем было на самом деле.

«Откровенность, открытость, демонстрация ментальной силы… Странный сегодня день», — подумал парень, отчасти удивлённый, отчасти уставший донельзя. Сегодня явно тренировали не его тело, а выматывали душу и дух. И пси-энергия, колющая стопы и порождающая пока неясное принятие чего-то сакрального, явно была негласным подарком со скрытым смыслом, который он пока не осознал.

После затянувшегося молчания насчёт «яйцеголового» Наставник пояснил:

— Аменхотеп — мой брат. Мы близнецы, но… Инициация кое-что изменила.

Он щёлкнул пальцами. И почти сразу появилась голографическая вырезка из какого-то древнего писания, гласившая: «Их было двое братьев королевской крови, но о том знали лишь их родители. Чтобы избежать возможной борьбы за власть, Аменхотеп Третий обратился к фиванским жрецам и те согласились помочь с условием, что один из сыновей фараона станет их учеником. Таким образом, юный Аменхотеп остался на троне, в то время как его брат, именуемый отныне Эхнатоном, занял место в храме. Много позднее, он же взошёл на трон, как было оговорено жрецами с фараоном египетским. Новый фараон уже не был молодым и неопытным, так как на его стороне, внутри его тела, обосновался некто третий. Так ход истории изменился. Когда же пришло отведённое судьбой время, исполнилось предсказанное Оракулом: Аменхотеп ушёл из мира живых от неизлечимой болезни, и тогда же Эхнатон пошёл своим путём».

Никита кивнул на полученную информацию. Затем неуверенно наклонился, желая коснуться рукой пси-тумана. Прежде чем пальцы тронули голубую дымку, его схватили за запястье.

— Не советую. Пси-энергия сама двинется выше, когда будешь готов её принять. Это, конечно, подарок, но по неосторожности можно и отхватить, — заметил Наставник, и отстранился, отпустив руку ученика.

Глава 17

Откинувшись назад, Никита сунул ступни в голубой туман и струйки обволакивающего тепла поползли вверх. Наставник сделал тоже самое.

По мере странной процедуры веки парня сами собой опустились. Неприятные молоточки, появившиеся после разборок в кабинете Главы «Духа», медленно отступали, и мысли потекли плавно, не спеша, отринув все мелочные заботы. Голова стала лёгкой и невесомой. Из колышущейся дымки в сознании начали выплывать образы. Сначала размытые и неясные, но чем больше тело отпускало тяжесть бытия, тем чётче они становились.

Никита теперь стоял напротив Сфинкса, вглядываясь в его мощную отчасти кошачью фигуру — древнюю статую, смешавшую в себе несколько образов. Голову монумента покрывал огромный кусок плотно-сетчатой ткани: не то белого, не то жёлтого цвета. Возникший ниоткуда тихий голос пояснил увиденное, сославшись на реконструкцию, к концу которой реликвия обретёт лицо фараона. Какого именно, он не уточнил.

Картина размылась.

И вот он уже внутри усыпальницы, где по узкому коридору шествовала процессия. Четверо мускулистых мужчин несли серебряный саркофаг…

Вдруг изображение прошлого зарябило и резко потухло, а сознания парня коснулась гневная волна. Словно он увидел нечто недозволенное, не предназначенное смертному.

Никита открыл глаза с непонятным чувством неудовлетворённости: будто вот он ответ, а его выкрали перед самым носом.

Пошевелившись, парень сел удобнее на ставшей слишком жёсткой скамейке. Тяжёлая паутина недовольства исчезла так же внезапно, как появилась. Ему больше не хотелось сидеть на месте. Появилось непреодолимое желание действовать, делать хоть что-нибудь ради спасения человеческой жизни. Даже если, по его мнению, эта самая жизнь гроша ломаного не стоила.

Волна эмоций вновь всколыхнулась.

Вскочив, парень заметался по узкому проходу между тренировочным кругом и стеной. Туман исчез. От него осталось лишь будоражащее воспоминание об увиденном, вызвавшем странные чувства и выводы, не подкреплённые фактами.

«Кого спасать? Куда рваться?» — метался парень.

Следивший за агрессивными передвижениями Никиты, Наставник слегка склонил голову. Он понимал, отчего волна гнева поднимается в душе ученика. Только вот изменить положение дел мог лишь он сам, так как не в его правилах вмешиваться, даже при желании это сделать. Он и так открылся больше обычного. Пусть с дальним умыслом, но всё-таки… Просто на данный момент Никита единственный человек, способный изменить порядок вещей там, где миллионы лет превозносилась статичность.

Неожиданно волна ответного гнева поднялась внутри Наставника: на боль прошлого, былые потери, страдания, представшие в образе чудовища, что столько лет травило его душу.

«Нестабильная сила, выходящая всплесками, — подумал Анора, следивший за метаниями ученика. — Если его не остановить, я впервые в жизни потеряю контроль над собой». — Метания парня буквально выворачивали наизнанку душу Наставника.

Больше не сомневаясь, Анора быстро поднялся с места. Схватив парня за плечи, развернул и обнял, как заботливый взрослый испуганного ребёнка. Утешение — всё, что он мог сейчас дать, ощущая внутри парня жгучую волну прошлого негодования. Негодования, оставшегося от маленького мальчика, ставшего учеником фиванских жрецов в том возрасте, когда меньше всего был к этому готов.

Никита замер, прислушиваясь к постепенно замедляющемуся собственному сердечному ритму. Вместе с ним успокаивалась душа. Тиски непонятного давления отпускали, рушились цепи, сковывающие разум столь длительное время.

Наверное, ему следовало поблагодарить Анору за такой подарок — этот туман, позволивший увидеть обрывки прошлого, пусть некоторые напоминали рваные эмоции и не имели явного образа.

Благодаря Наставнику к Никите впервые пришло понимание самого себя. Как и тогда, в день «Игры в Смерть».

Успокоившись, Никита отстранился и потёр шею, чувствуя дискомфорт. Его никогда не утешали, ему не помогали в познании, давая своеобразную эмоциональную точку опоры. Наставник Анора был первым, протянувшим руку помощи, вроде как и не делая этого.

— Я видела энергобиофаг, — сказал Никита еле слышно.

Наставник кивнул.

— Да, Сна-Да-Риаж.

На вселенском языке словосочетание означало «Правосудие есть Судьба».

От подобного обращения парень невольно попятился. Во взгляде стальных глаз мелькнула настороженность, но всего лишь на миг, необходимый для принятия и осмысления полученной информации. Да, теперь Анора знал правду, о которой Верховный приказал помалкивать, как и он сам увидел в нём то, что другим было недоступно. Так сказать, взаимная уязвимость, которую легко использовать против оппонента, если возникнет такое желание.

Истинное предназначение — краеугольный камень, способный возвысить или убить. С самой первой встречи Верховный назвал его этим именем: Сна-Да-Риаж — «Правосудие есть Судьба». Но, как всегда, старик не пояснил, что в полной мере оно означало. Никита и сейчас смутно представлял себе истину, в нём заложенную. На миг дымка незнания рассеялась, позволив соприкоснуться с тайной, но с каждой минутой та ускользала всё больше, оставляя после себя лишь размытое воспоминание. Пресловутые ограничения человеческого разума, не способного вместить больше дозволенного. Теперь предстояло ждать, когда произойдёт следующий всплеск. Ждать, как всегда.

Никита пристально смотрел на Наставника. В промелькнувших образах он видел кого-то. Накатило ощущение сродни узнаванию, хотя в памяти было пусто. Поколебавшись, парень указал на лицо Аноры.

— Оно настоящее? — Парень помнил слова об истинном теле, хранимом в усыпальнице. Просто иногда переселенцы искали и вселялись в двойников — не часто, но случалось, если верить хроникам вселенской истории.

Наставник отрицательно качнул головой.

Никита, невольно опустив формальности, спонтанно спросил:

— А почему твой брат яйцеголовый? — и заметил, как после вопроса у старшего дрогнули лицевые мышцы.

Анора склонил голову, пытаясь подавить разбирающий его смех — впервые за много столетий возникла такая лёгкая эмоция.

«Как объяснить веяние того времени, не испортив впечатление о Древнем Египте? — думал он сквозь веселье. — О той таинственной ауре, что столько времени витала вокруг пирамид и фараонов? — даже среди местных обитателей прижилось общее искажение».

Подняв смеющийся взгляд, Наставник не смог выдержать озадаченности ученика и разразился безудержным хохотом. Он забыл, когда в последний раз позволял себе столь открыто выражать эмоции, заточив те намертво в темнице забвения, куда не заглядывал с того дня, когда потерял всю семью и близкого друга, пожертвовавшего всем ради их расы.

— Культ богоподобия, — пояснил, наконец, выдохнув. И резко сменил тему, решив, что сказал достаточно. Возвращаясь к более насущной проблеме, которая волновала его намного сильнее, чем некогда случившиеся события, он опустился на скамейку. — Ты встанешь во главе учеников?

Отойдя на пару шагов в сторону, Никита потёр виски мизинцами, прогоняя возникшую боль от нежелания обсуждать абсурдное, с его точки зрения, направление.

«Я и ответственность? Увольте! Какой из меня командир? С собственными мыслями никак не разберусь, с силой неуправляемой, а тут за чужие судьбы отвечать и просвещающийся народ куда-то вести?»

— Это гиблое дело, — бросил вслух, выпрямившись и мотнув головой. — Я сам без опоры и возглавлять других? Забудьте!

Никита проследил за плетущимися под потолком светящимися синеватым лианами, от которых по стенам ползли неровные тёмные пятна. Любые оттенки света во все времена порождали теней — видимое и скрытое, связанное и разрозненное.

Наставник молчал, поэтому он добавил:

— Предположим, что всё-таки возьмусь за это гиблое дело. Каковы шансы продержаться до конца и не разрушить себя под корень? Во мне недоразвитая точка опоры, нестабильное духовное ядро и душа мечется, как одержимая. Отдавая все силы и время другим, истощусь и зайду в тупик своего развития. — Глубоко вздохнув, зашёл с другой стороны. — И потом, хочешь пустить под раздачу совершенствующихся? Даже с поддержкой некоторых Наставников — слишком большой риск сбагривать их под мою опеку. Я многое умею, но ни в чём не силён настолько, чтобы… — он махнул рукой, подводя черту под всем сказанным.

И тут пошатнулся, схватился за голову. Вереница образов, эмоциональный отклик, и полная дезориентация на несколько минут. Когда он пришёл в себя, его суждения изменились диаметрально. Сам даже не заметил, а уже размышлял, расставляя приоритеты.

«Анора, конечно, поддержит. Зинаида Прокофьевна, Наставница Наташа, Виктор и ещё несколько конкретных учеников — тоже. В общем-то, не так уж мало для начала. Вопрос в том, хватит ли сил физических и духовных. Готов ли я взвалить на себя подобную ответственность?»

— Чего вы от меня хотите? — спросил, словно не возражал только что.

Наставник Анора еле заметно сощурился, но ответил по делу.

— Твоя базовая техника хороша. Для начала стань моим помощником на тренировках. Мне не помешает рядом толковый человек. В процессе приглядишься, насколько моя просьба соответствует твоему уровню. Я не собираюсь насильно надевать на тебя гравитационное ярмо, под которым раз согнувшись, разогнуться не сможешь.

Никита на запястье погладил браслет. Тот чуть нагрелся.

— Тренировки? Ладно… — Парень ладонью потёр шею. — Наставники согласятся? Да и Глава как отреагирует?

«Как отреагирует? — Анора пожал плечами. — Разозлится, конечно. Только вряд ли начнёт спорить. С другой стороны — кто ж его знает. За последнее время тот сильно изменился из выдержанного Главы «Духа» превратившись в неврастеника. Того гляди наломает дров — вовек не разгребём. — Эмо-вирус подбивал заражённых действовать так, а не иначе. — И если судить по увиденному и услышанному сегодня, самоконтроль Наставников висит на волоске…»

— Ты знаешь, кто на твоей стороне, — отозвался после непродолжительного молчания Наставник.

— Более-менее.

— Ты знаешь! — твёрже повторил он. А затем добавил: — Ладно. Завтра приходи на утреннюю тренировку, а сейчас иди отдыхай.

Никита кивнул, хотя глубоко внутри притаилось неясное беспокойство, что всё сложилось не так, как должно быть. Но нащупать, в чём же состояло несоответствие, ему не удалось. Поэтому, махнув на прощание рукой, он покинул тренировочный зал и направился по своим делам.

Глава 18

— Николай, да уймись ты!

Голос обычно спокойной Зинаиды Прокофьевны возрос на целую октаву. И было от чего. Этот горе-мальчишка, не в счёт его шестой десяток, уже полчаса изводил её дурным настроением. И всё по причине опоздания Никиты на тренировки. Он метался, чего никогда себе не позволял, и рычал разъярённым тигром.

«И где научился? Это животное не относится к его Хранителям. Или я что-то упустила?» — вздыхала про себя провидица.

— Я ему устрою... — бушевал тем временем Наставник.

— И что же? — В комнату вошёл Никита и спокойно повесил куртку на крючок.

Красная водолазка ученика подействовала эффективнее некуда на Наставника.

— Где ты был?! — рыкнул тот.

Зинаида Прокофьевна задумчиво посмотрела на Николая. Определённо она что-то упустила из виду. В последнее время он полностью соответствовал своему негласному прозвищу «Торнадо» — сметал всё на своём пути, не особо заботясь о последствиях. Хаотичность стала прослеживаться около месяца назад.

«Может, остаточное явление от кабала? — Врачеватель ведь тогда сказал, что не знает, возможен ли рецидив после данного заболевания. Хотя Александр тоже потерял психическую устойчивость, а ведь влиянию данной болезни не подвергался. — Причины?» — тревожность женщины усиливалась, а мысли путались.

Провидица качнула головой, наблюдая за учеником и Наставником. Бойцы на ринге, да и только. В чём крылась причина её беспокойства? Кисти рук еле заметно подрагивали. В последнее время она ощущала несвойственную ей слабость, быструю утомляемость, периодами — спутанность мыслей и неуловимую для неё самой забывчивость. А также из её видений исчезла полноценная ясность: образы возникали размытыми — сила давала сбои. Что-то вызывало регресс способностей, вновь возвращало те к состоянию мета-зародыша. Но Зинаида Прокофьевна пока воздерживалась сообщать о личных проблемах кому-либо, так как хотела сама разобраться в происходящем.

Никита на вопрос Наставника небрежно махнул рукой с браслетом.

— Дела, — бросил. И байру на его запястье ярко вспыхнул.

Стул, расположенный в паре метров от парня, взметнулся в воздух и со всего маху врезался в стену. Во все стороны полетели щепки.

Повисла тишина.

Никита удивлённо моргал, глядя на свои руки.

Николай ловил ртом воздух — ярость требовала выхода, но удивление, сродни необоснованному шоку, встало заслоном.

Лишь Зинаида Прокофьевна хихикнула, как девчонка.

— Побольше бы таких занятий. Годовой уровень за раз — гениальный прорыв.

— Но как? — растерялся парень. В его перечне способностей не значился телекинез.

— Понятия не имею. Ты у нас вообще самородок наичистейший. Поэтому... — провидица выразительно пожала плечами.

Никита посмотрел на Ника, на руки, на дверь. В проёме вдруг возник бледный Глава «Духа»: как в лучшие времена выдержанный и спокойный на вид — если не приглядываться, — только вот подрагивающая жилка на виске и бегающий взгляд выдавали его нервность с головой.

— Опять твоих рук дело? — бросил он, сверля ученика уничижительным взглядом.

— То есть? — не понял тот, еле расслышав сказанное.

«В чём я опять виноват?!» — Никита тряхнул головой, пытаясь избавиться от голубой дымки перед глазами да шума в ушах, образовавшего заглушку. Потёр занывшие виски — начинала изматывающе болеть голова.

Сегодняшний день начался с проблем.

Всё началось с занятия у Наставницы Натальи, попенявшей на его невнимательность, так как ему никак не удавалось сосредоточиться на мыслях Ди, занявшего стул напротив.

Телепатия в мета-среде определённого уровня имела странное свойство появляться, когда ей вздумается, а вот на просьбы или приказы ей было глубоко плевать. А тут ещё с самого утра в голове мысли путались, из рук всё валилось, и каждый шаг приводил к ошибкам.

По-хорошему, для Никиты сегодня следовало отменить все мета-занятия. Только тот за завтраком лишь заикнулся об этом Николаю, пришлось выслушивать целую лекцию о правилах академии.

В результате, чтобы немного расслабиться перед неизбежным, он позвал Виктора совершить вылазку в тайгу. Со зверями пообщаться, да отработать один из методов «Хаариас», позволяющий проникнуть за завесу более низкого сознания. Для эксперимента они нашли пару белок. В результате через час с лишним получили ручные торпеды и горсть орехов. Ясно дело, такие успехи воодушевили, лишив ощущения времени. Когда стало ясно, что он опоздал на тренировку, было поздно посыпать голову пеплом и оставалось смириться с неизбежным выговором.

Итог?

Разъярённый директор, у которого из ушей почти валил дым.

— Половину столовой снесло к лешему. Будто ураган прошёл. Одна труха от столов и стульев осталась. Нет мыслей, с чего это вдруг? — вкрадчивый голос абсолютно не вязался с холодным выражением лица Главы «Духа».

«Так и придушил бы, — говорило оно, — только пустое это дело».

— Причём тут столовая? — тупо переспросил Никита. Логика подтормаживала. От пережитого выброса силы мозг работал медленнее обычного. Хотя, возможно, дело в ином — в паршивом самочувствии и неудачах на каждом шагу, от чего хотелось головой биться о стену.

— Ученик совершил прорыв. Вот и всё, — миролюбиво пояснила Зинаида Прокофьевна, видя всё больше темнеющее лицо Главы.

«Человек он, конечно, хороший. Но порой...», — она покачала головой.

— Прорыв? — тёмный пламень сменился подозрительностью. Александр переключился на Наставника. — Николай?

— Всё как говорит Зинаида Прокофьевна. Мы не ожидали такого эффекта после двух занятий по данному направлению. Телекинез — вещь полезная, но ты сам хорошо осведомлён, насколько трудно усваивается энергетическим полем.

— Сомневаюсь, что причина в синхронизации. Повторяю — разнесло столовую! Не зал для тренировок, где вы находились и который окружён защитным барьером третьего уровня, а в другом конце обитаемого пространства, — жёстко уточнил Александр.

Директор сверлил непримиримым взглядом нерадивого ученика. Он с первого взгляда, когда его привёл Верховный, понял, что начались проблемы. Как в воду глядел: не одно, так другое происшествие выводило из равновесия и подрывало безопасность академии. Того гляди он скоро поседеет раньше положенного, а защитникам вообще не дело обзаводиться бело-пепельным верхом.

«За что моей академии такой «самородок»? Нет в соседнюю братию зашвырнуть до того, как та развалилась. Так нет, к моим услугам ходячий ураган неприятностей! — бушевал Глава. — И этот невинно хлопает глазами, не подберёшься. Не дурак я всё-таки, понимаю — выброс непроизвольный. Но кому, спрашивается, от этого легче?!»

— Случилось и случилось, — бросил Никита. — Главное никто не пострадал. Выявили, так сказать, брешь в защите. Обновите и улучшите. Какие проблемы? — он скрестил руки на груди, начав заводиться. Голова всё больше раскалывалась, а бредовый допрос вызвал тошноту. Какой с него спрос, вот правда? Выброс да выброс, что ещё он мог сказать?

— Предоставишь объяснительную. В письменном виде, — отчеканил Александр.

— Идиотизм, — вскинулся Никита, зажав горячий браслет пальцами. — Откуда мне знать подуровни своего потенциала, если даже вы его не знаете? — раздражённый взгляд парня обратился в сторону вздохнувшего Александра.

— Ну, ты и ляпа, Никита, — наконец обречённо выдохнул тот.

Ляпа — понятие довольно размытое: что-то среднее между бездарем и гением. Ну и приплюсуйте сюда состояние аффекта.

Зинаида Прокофьевна раздосадовано покачала головой.

Никита скрипнул зубами.

— Без ярлыков, пожалуйста, — температура в пространстве значительно понизилась.

— Ярлык не ярлык, а определение точное, — парировал Глава. — Тренируйтесь в другом месте. Можете занять зоны старших, — приказал. Затем кивнул Николаю и вышел из зала.

Наставник провёл пятернёй по своим волосам и огляделся. На лице Зинаиды Прокофьевны застыло столь задумчивое выражение, словно она прикидывала, какую пакость выкинуть. Не будь та выдержанной и ответственной провидицей, он бы усомнился, стоило ли оставлять ученика на её попечение. Но время вышло и ему пора заняться другими учениками.

— Думаю, на сегодня всё. Лучше отдохни Никита, — бросил Высший Наставник и последовал за Александром.

Его провожали задумчивые взгляды.

— Александр прав, конечно. Николай — в чём-то тоже. Но может хочешь продолжить занятия в менее людном месте? — голос Зинаиды Прокофьевны мягко заполнил почти пустой зал.

Зря Николай положился на прошлые представления о провидице. В последнее время женщина всё чаще задумывалась, а не выкинуть ли что-нибудь эдакое. Отчего даже у Александра волосы встанут дыбом, если такое произойдёт. Быть примером для подражания хорошо, конечно. Только не слишком ли она постаралась соответствовать нормам, лишив себя обычных, чисто человеческих радостей жизни? Да, на досуге подумать об этом не помешает. А пока следовало заняться тем, ради кого вообще сегодняшнее двойное занятие организовывалось.

Глава 19

Пробираясь сквозь лесные дебри за Наставницей, Никита ушёл в собственные мысли. Встреча с Марком, Таи и Андреем, состоявшаяся ночью (всё-таки иногда астральной тропой он пользовался — то есть, путешествовал в бестелесном), заставила задуматься о необходимости предпринять более решительные меры по установлению межличностных связей среди защитников. Таким образом, можно как укрепить взаимное доверие, так и выявить возможных отступников. Академия «Души» развалилась не на ровном месте. Любой крах — это капли, сточившие основу.

«Аноре бы мои мысли понравились…», — он хмыкнул.

По словам друзей, собранная ими информация указывала на существенное волнение среди Тайной Власти. Что внутри их структуры наблюдалась сильнейшая активность. Причину они пока не выяснили, так как те слишком хорошо «забаррикадировались», но у Никиты возникло подозрение, что тут не обошлось без вмешательства Организации «Космос». Между этими силами явно существовала какая-то связь, до понимания которой он пока не добрался.

«Что общего у Владеющих знаниями и ино?»

Одни слишком оберегали свой покой, а другие на дух не переносили людей, но вечно вмешивались в их развитие. По крайней мере, та часть Сообщества, что угрожала землянам войной.

Не первый раз, возвращаясь к данной теме, Никита пытался найти точки пересечения двух противоположных структур. В одном пространстве не могли существовать столь мощные силы без откровенной вражды и противостояния. Однако не было ни одного свидетельства их столкновений. Так же не всплывала информация о борьбе за доминирующие позиции или ресурсы. А значит, всё-таки существовало какое-то негласное соглашение между первыми и вторыми.

Когда несколько месяцев назад, по настоянию Верховного, он посещал одну из комнат в левом крыле, ему вроде как открылась информация о связи Тайной Власти с Организацией «Космос». Будто бы первые, вернее те, кто стоял за этим двойственным определением, лишь тонкие лучи от большого солнца, именуемого «КП». Правда он не нашёл пояснений, что означала данная аббревиатура.

«Подступишься к ответу — упираешься в очередную загадку…»

Никита нахмурился. Ему вспомнилось кое-что. Марк вёл себя странно. Его что-то сильно беспокоило, но вызвать на диалог та ещё задачка, если сам не захочет. Андрей почти не разговаривал, что на него так же не похоже…

«И ещё Таи…»

Девушка с виду пришла в себя после атаки Главы Академии «Души» — попала под раздачу и чуть на тот свет не отправилась, — слишком активно, чуть ли не с одержимостью, взялась за поиски информации о «цепях купидона» — так между собой небольшая группа, состоящая из десяти человек, окрестила союз вражеских сил, специализирующийся на зачистке неугодных.

Под ногой хрустнула ветка.

В нос ударил запах травы, смешанный с нагретой солнцем землёй.

Сегодня вокруг академии стояла летняя погода, хотя уже через пару часов температура вполне могла упасть до ноля.

Парень резко уклонился, вскинув руки. Приходилось постоянно маневрировать от летящих в лицо веток, оттянутых Зинаидой Прокофьевной, а потом резко отпущенных. Женщина явно проводила тренировку на ходу, оттачивая его реакцию.

«Так… — Никита снова стал думать о своём. — Мир не ограничен гранью. Зациклюсь на одной — упущу важное или откровенно вляпаюсь…» — Он собирался последовать за данной мыслью.

Информация, собранная его личной командой, сформированной несколько лет назад по настоянию Верховного из людей с неординарными способностями, не обладала обширной сетью. Сведения собирались по крупицам и часто возникало ощущение, что их водили за нос. Словно незримая сила сливала устаревшее, ненужное, косвенное, липовое.

«Ребята делают, что могут, но… — Никита снова уклонился от летящей в лицо ветки. Выпрямившись, продолжил идти за Наставницей, хотя мыслями был далёк. — Мне самому взяться за дело? — Благодаря архивам защитников, которые он изучал время от времени, он знал больше, чем другие члены группы. Правда, многое только в теории. Нехватка практики могла выйти боком. — Я готов засветиться? Выйти из тени, перестать прятаться среди защитников? Рискованно и способно привести к неожиданным последствиям. Организация «Космос» и так в затылок дышит, но всё-таки они пока ходят кругами. Но если окончательно высунусь…» — Никита нахмурился от неприятной мысли о последствиях такого шага. Кровь полукровки в его венах — то ещё бельмо для некоторых рас. Некогда принятое решение уйти с зоны видимости — лучшее, что он сделал по настоянию Верховного.

С другой стороны, некоторые взбросы извне, произошедшие в последние месяцы, слишком явно указывали, что кому-то стало известно о нём больше, чем следовало.

«Одна Кали чего стоит…» — Он дёрнул головой, подавив усталый вздох.

Деревья расступились, и глазам открылась небольшая овальная поляна с ровно скошенной тёмно-зелёной травой. Цвет зрелый.

«Как это?»

Словно уловив течение мыслей ученика, Зинаида Прокофьевна обернулась.

— Я провожу здесь личные изыскания. Это неприкосновенная территория, со своими законами влияния и развития. У каждого Наставника есть личное пространство, в которое никому нельзя вторгаться.

Пояснение выглядело сжатым.

Впрочем, требовать более объёмного повествования было бы глупо.

Но он всё-таки задал один вопрос:

— Тогда почему я здесь?

Губы Наставницы тронула ей несвойственная задорная улыбка.

— Мы пошли против приказа Главы и выступили против Высшего Наставника. Своевольничаем, так сказать. Здесь, — женщина охватила поляну широким жестом, — есть защита, удерживающая любые виды энергии в пределах поляны. Нас не засекут, не почувствуют, не узнают о проделанных шагах. Разве не к этому мы стремимся?

Никита глянул в небо, проследил растянутую параболу, рисуемую верхушками качающихся сосен, затем впитал в себя тепло солнечных лучей. Умиротворение? Да, именно оно витало вокруг невесомым ветерком, который приносил пыльцу, обострившую обоняние.

По коже парня побежали мурашки. Он переключился на второе зрение. Приблизительно в метрах ста над головой виднелся сетчатый купол из переплетённых жёлто-зелёных волокон энергии. Над ним вторым слоем зависла мантия из нагретого воздуха.

— Как создаётся подобный щит? — спросил у Наставницы.

Зинаида Прокофьевна молчала, казалось, целую вечность. Не понимая причину заминки, парень удивлённо глянул в её сторону. Провидица улыбалась, склонив голову набок, за лёгким прищуром скрыв свои эмоции.

— К чему слова? Займёмся практикой. Согласен?

В сознание парня что-то щёлкнуло. Предупреждение? Но разве Зинаида Прокофьевна представляла для него угрозу? Она себя вела, конечно, странно. Для женщины, хранительницы «Законов защитников», отступление от правил казалось немыслимым. Но вот же, попала шлея под хвост. Пошла против завуалированного приказа сразу двух человек, равных ей по положению.

«Причина странного поведения в эмо-вирусе?»

В последнее время на ровном месте взрывался Николай. Наставник от расы бурэн тоже пару раз терял самообладание. Про дядюшку Александра и говорить нечего. Женщин-Наставниц так же зацепило, только симптомы болезни проявлялись… мягче, что ли, и не столь заметно. И сейчас непонятно, какой из двух вариантов хуже.

Впрочем, в настоящем всё обошлось.

Тренировка продлилась три часа. В течение всего времени Никита не только пытался освоить технику создания щита, но и попутно овладеть телекинезом, столь несвоевременно пробудившимся сегодня. Первое понять оказалось намного легче, чем второе, а способность двигать предметы, пусть и размером с горошину, никак не хотела поддаваться контролю. Они с телепатией сегодня явно сговорились попортить ему кровушку!

Да, в тренировочном зале он разнёс вдребезги стул, но сейчас у него ничего не получалось. Возможно, то был лишь одномоментный выброс энергии.

И потом, слова Александра до сих пор не шли у него из головы. Как удалось разрушить столовую, находясь в зале? Разве такое возможно в телекинезе? Он о подобном не слышал. А значит, вероятнее всего, тот взрыв мог вызвать кто-то другой.

Глава 20

Последующие дни тянулись однообразно: завтрак, уроки, тренировки, ужин, сон. К концу дня с ног от усталости валились все без исключения ученики.

Период оказался трудным. Он тяжело давался большинству молодых, в виду их явного нежелания взваливать на свои плечи чрезмерную ответственность за скорые события.

Не выдержав прессинга обстоятельствами, многие учащиеся покидали академию. И их никто не останавливал, так как один из законов защитников запрещал принуждение в какой-либо форме.

На отток молодёжи Наставники сетовали, и с удвоенным рвением принимались обучать тех, кто остался.

Подходил к концу очередной месяц.

До предполагаемых действий Организации «Космос» оставалось мало времени.

Номинально отдыхая в своей комнате, Никита продолжал тренировки по освоению неуступчивого телекинеза. Пока его успехи ограничивались лишь перемещением на пару метров ложки, взятой взаймы в столовой. При этом голова его жутко раскалывалась от чрезмерных усилий сдвинуть столь мелкий предмет. По внутренним ощущениям тот весил целую тонну.

«Ну вот, опять кровь из носа пошла…» — мысленно буркнул парень, отираясь салфеткой. Он раздражённо бросил использованный комок на тумбочку и плашмя упал на кровать. Прикрыл глаза рукой, раздосадованный очередной отсрочкой. Теперь из-за слабого тела — или что там рикошетило по его физическому? — об освоении телекинеза можно забыть на пару дней. Уже не первый раз нашла коса на камень.

«Идиотская техника!»

Никита сильно сжал пальцами пульсирующие виски, пытаясь унять тупую боль. Стройный ряд молоточков выбивал африканский ритм в мозгу, доводя его до невроза. Он где-то ошибался в своей практике, но не понимал природу своих просчётов. И как назло, ему никак не удавалось докричаться до Верховного. Тот словно забрало поднял, отрезав телепатическую связь, и явно намерено держал неуместную дистанцию.

Постучав по вискам, парень попытался унять бешеное биение крови о черепную коробку. Но добился лишь чрезмерной слабости, подорвавшей бодрствование под корень. Его силы таяли и росли одновременно. Подобное несоответствие вызывало в физической и эмоциональной оболочке столь сильный дисбаланс, словно две противоположные стихии схлестнулись в узком пространстве. Разум почти дымился, как, впрочем, и чувства, подбивающие ляпнуть очередное безумное словцо, чуждое его взглядам на жизнь.

В довесок к череде провалов «байру» обжигал запястье теперь тридцать шесть часов к ряду — сутки в академии не равны обычным, земным. Никита хотел содрать проклятый артефакт, чтобы избавиться от непрекращающейся боли. Только несколько дней назад предпринятые попытки закончились ожогами пальцев, которые зажили лишь накануне. Так что парню пришлось смириться с обстоятельствами, и не только с этими.

Никита помассировал правый локоть. В последнее время мышцы, даже кости, у него неимоверно болели. А когда ложился спать, то вместо мягкого матраца ощущал жёсткую «взъерошенную» соломенную подстилку.

Неприятности и недосып — плохие советчики.

Следовало отвлечься.

И что может быть приятнее «милой» беседы с Жаком и Леонидом?

Как ни странно, последний появился сам, стоило парню втихую покинуть академию и добраться до города. Доставивший до места Виктор махнул рукой и отправился в облюбованное им кафе, как только пришлый предложил Никите прогуляться по набережной. Какое-то время оба шли молча. Леонид в лёгких летних брюках и рубашке с короткими рукавами, на ногах бежевые кожаные туфли. Никита же в тёмно-синих джинсах, красной футболке и белых кроссовках.

Ветерок приятно холодил кожу и усмирял эмоции.

Никита огляделся. Набережная встретила весёлым смехом детворы: одни строили замки из песка, другие стояли в очереди за мороженным. Наиболее любознательные, купив билет, восторженно наблюдали за дельфинами.

Слова Леонида заставили парня переключиться на него.

— Кали перед тобой в долгу. Проявить милосердие к убийце не каждый сможет. — В словах говорившего проскользнула лёгкая ирония. Причины той не были понятны. — Мы с Жаком пришли к выводу, что пока тебе не следует проходить программу «Эхранота». Что же касается Кали… — очередная ирония, но теперь в глазах, — я сделаю это ради её же блага. Как оказалось, единение нужно не тебе, а ей и… ещё одному человеку.

Заминка не прошла незамеченной для Никиты.

«Опять какие-то игры? На чьей он стороне?»

Иногда казалось, этот индивидуум способен причинить вред одним своим присутствием. При других обстоятельствах с ним ощущалась связь, свойственная близким. И дело было не в кровном родстве. А будто часть тебя сливалась с частью другого человека на отведённой этому единению грани.

Шум волн мерно вторил течению лёгкого бриза. Никита вздохнул, впитывая прибрежный воздух. Ощущение свободы казалось таким инородным.

— Ты говорил с Жаком или с Верховным?

Леонид резко обернулся и потерял равновесие. Лишь дерево за спиной уберегло того от падения.

Реакция на вопрос заставила парня подавить улыбку.

«Вот ведь бывает — интуиция корона всему».

Со стороны торговых палаток послышалось возмущённое бормотание женщины. Ребёнок лет шести опрокинул мороженое на нарядную одежду.

Никита чуть склонил голову на бок, когда ощутил лёгкое дрожание в груди, а его ладони нагрелись.

— Понятно. Верховный постоянно лезет в мои дела.

— С чего ты взял?

— Таков человек. Его хата всегда по прямой, когда по мою душу. Одним словом, Надзиратель!

— О тебе же заботятся…

— Спасибо, что не отпираешься: мол, он тут ни причём… и всё такое…

Леонид Ритов иронично усмехнулся.

— Что толку? Правда всегда всплывает в самый неподходящий момент. Глупо всё усложнять, зная итог.

Этот нечитабельный тип засунул ладони в карманы брюк, оставив большие пальцы на виду. Его тёмные волосы слегка трепал ветер, а смуглая кожа отдавала смешанной кровью. На вид Леониду не больше тридцати. Но сколько тому лет на самом деле, не угадаешь.

После длительного пребывания среди Владеющих знаниями и некоторого общения с защитниками, Никита перестал даже пытаться определить возраст человека, с которым встречался. Как правило, истина сама всплывала, так или иначе, поэтому не стоило отвлекаться на мелочи.

— Он объяснил своё вмешательство или опять играл в молчанку?

— Ты уязвим. Очередное давление может пагубно сказаться на твоём физическом и эмоциональном состоянии.

— Не могу поверить?!

— Придётся. Не считай, что откровенность с его стороны — залог особого отношения ко мне. Он заранее знал о сегодняшней встрече. И твои вопросы на этот раз заслуживали ответов.

— Заносчивый старикашка… — цыкнул Никита.

Его неуважительная реплика не произвели никакого впечатления на вестника.

Послышался гудок автомобиля. Клаксон надрывался вовсю.

Леонид обернулся. Никита тоже.

Около серебристого джипа стоял Жак.

«Напряжённая поза… всклоченные волосы… рваная аура… — быстро оценил состояние техно-мага протеже Верховного. — Похоже, еле выбрался из заварушки…»

Ритов тоже подметил эти детали. Он направился к другу, уловив заинтересованность Никиты, двинувшего следом.

— Кто на этот раз? — спросил Леонид, стоило приблизиться.

Техно-маг неожиданно покраснел, затем ладонью нервно пригладил свои светлые волосы — жест, абсолютно ему не присущий.

— Хм… Кали…

Леонид и Никита солидарны.

— Кали?! — выпалили синхронно.

Жак Дронов скривился и пристально посмотрел на последнего.

— Предупреждать надо, что при имянаречении живым следует держаться подальше. В меня срикошетило, когда её силовой поток мутировал. Теперь не представляю, чего ожидать от «выращенной», — сообщил он, поморщившись.

— Мутировал? Силовой поток? — парень даже не пытался скрыть удивления.

— Откровение для нас всех, как понимаю, — сухо заметил Леонид.

Никита качнул головой, потёр виски. От усиливающегося внутреннего жара не спасал поднявшийся ветер. Парень тронул «байру» — металл агрессивно обжёг пальцы.

«Опять твоё влияние?» — мысленно проворчал Никита. Выкрутасы этого браслета доведут-таки его до белого каления. Но от него ли всё пошло?

— Кали в порядке? — спросил, стараясь отрешиться от внутреннего хаоса энергий.

Техно-маг кивнул. Затем устало облокотился о машину, словно полностью лишился сил. Судя по состоянию его торсионного поля — вывод почти близок к истине.

— После имянаречения она потеряла сознание. Осмотрел её. В норме. Отдохнёт, восстановит силы, а там уж… — он пожал плечами. Затем обратился к другу: — Я просканировал энергетическое поле Кали. Оно трансформируется и тянет за собой генетические изменения. К ДНК Никиты, думаю, примешано что-то ещё. И сейчас инородное отторгается. Остаётся гадать, каким будет конечный результат.

— Поживём — увидим, — философски обронил Леонид, кинув задумчивый взгляд в сторону протеже Верховного. — Мы свяжемся, когда станет ясно, куда всё идёт, — сообщил нейтрально, явно размышляя о чём-то своём.

На этом все распрощались.

Друзья забрались в джип и уехали.

Никита нашёл Виктора, оторвав того от поедания жаренной курицы, и они вместе, всё-таки сытно пообедав по настоянию телепорта, вернулись в академию. Их самоволка никем не была замечена.

Глава 21

Следующий день принёс неожиданности. Наставники впервые буквально исчезли из академии. Утром стало ясно, что ни одного не осталось. Лишь на грифельной доске в холле висело бытовое послание об отмене занятий на сутки с подписью Главы Совета. И всё — ни пояснений, ни уточнений, ни выставленных задач. В общем: «Полная свобода самовыражения» — если постфактум.

Собравшиеся в холле ученики переглянулись. Затем, по одиночке или разделившись на группы, разбрелись кто-куда, прихватив из столовой оставленную для них еду.

За возможность отдохнуть от изматывающих тренировок ухватились многие, хотя некоторые решили следовать привычному расписанию: кто-то забился в своей комнате грызть гранит науки, кто-то продолжил осваивать метафизические силы и стабилизировать свои сверхспособности, некоторые устроили спарринги, оккупировав тренировочные залы.

Никита, по чистой случайности вставший одним из первых, застолбил библиотеку. Теперь сюда никто не совался, и в этом были как хорошие, так и плохие стороны. Плохие для тех, кому требовались определённые материалы, а войти и взять они не решались.

Тишина и уединение радовали Никиту.

На широком столе расстелив ватман и придавив его углы книгами, парень приступил к изучению собственных набросков по теме: «Связь Организации «Космос» и Тайной Власти», — сделаны те были в одну из бессонных ночей.

Ему удалось скомпоновать кое-какие обрывочные сведения, перехваченные в ментальных перемещениях или добытые членами группы, которую он курировал по настоянию Верховного. Оказалось, что Тайное Правительство, исподволь управляющее всеми, всего лишь подразделение Организации «Космос». Упрощённо «ТП» — своего рода посольство на Земле от более высокоразвитых рас. Что, в свою очередь, подтвердило обрывочные «воспоминания», оставшиеся в его сознании после посещения одной запретной комнаты, куда ментально сунулся и чуть не помер от обилия информации, обрушившейся разом.

Никита до сих пор разгребал эту свалку, пытаясь систематизировать в сознании образы и детали, которые ужасно смешались и пребывали в полнейшем хаосе. Иногда было невозможно понять, что с чем связано и откуда произрастало. Но постепенно пазл им складывался и некоторые моменты прояснялись.

«Медленно, но всё-таки…»

— Слухи привели меня сюда, — послышался голос позади.

Обернувшись, Никита кивнул Виктору, закрывшему за собой дверь. Оглядел его любимое облачение, состоящее из спортивных штанов и тёмно-синей рубашки поло, и лишь затем вернулся к прерванному занятию.

Подойдя к столу, телепат чуть наклонился. Некоторое время он рассматривал линии, заканчивающиеся прямоугольниками. Внутри них значились даты и были вписаны названия разных мест. Своеобразная паутина сосредоточилась вокруг овала, рассечённого надвое: справа значилось «ОК», а слева «ТВ». Рядом в скобочках значилась ещё одна аббревиатура «ТП» — подобным образом Никита обозначал Тайное Правительство.

Виктор ткнул в один из прямоугольников.

— Это одна из военных баз в России. В указанную дату проводилось испытание нового образца вооружения. — Телепорт повернул голову и одарил цепким, напряжённым взглядом. — Откуда узнал? Это секретная информация.

Виктор выглядел осунувшимся. Тренировки ему давались тяжело.

«Но вряд ли он сожалел, что сменил род занятий…» — подумал Никита, и снова осмотрел ватман с хаотичными набросками.

— Есть источники информации, — не стал говорить всего. — Я нанёс известные даты и места, надеясь получить хоть какую-нибудь связную картину происходящего. Сам располагаю обрывочным данными и не уверен, что правильно их соотнёс. Это точно «РБВИ»? — тоже ткнул в обозначенный телепортом прямоугольник. — Российская база внеплановых испытаний?

— Я был там один раз. Наше подразделение подрядили проверить секретную зону и провести дознание у персонала на наличие внеземного проникновения с тринадцатого на четырнадцатое декабря две тысячи второго года. Ничего подозрительного мы не выявили. Но где-то через месяц пять учёных исчезли вместе с новейшими образцами вооружения. Поначалу всё списали на действие террористов. Хотя сильнейший радиационный фон, оставленный неизвестными, должен был навести на иные мысли. Показатели зашкаливали. Плюс на полу лаборатории обнаружили миллиметровые шарики из неизвестного сплава.

— Выяснили, что за сплав?

— Без понятия, — отозвался Виктор. — Не мой профиль. Но впоследствии произошёл ещё один такой случай. И дело замяли, отправив в долгий ящик.

— Как думаешь, почему? — поинтересовался Никита, помечая прямоугольник.

— Всякое в голову лезло. Самое банальное: «Проделки свыше». Но сейчас, глядя на это, — он ткнул указательным пальцем в ватман, — начинаю подозревать, что эти происшествия как-то связаны с Организацией «Космос». Твои выводы похожи на мои?

— В некотором роде. Хотя не понимаю, зачем красть разработку оружия, которое у них точно есть. Если только... — резко обернувшись, парень взмахнул рукой. — Что это был за образец?

Виктор удивился напору, с которым задавался вопрос. А уж зарябившее пространство неприятно поразило своей тягучестью, от которой закружилась голова. Мотнув ею из стороны в сторону, телепорт попытался скинуть влияние чужого поля.

«Вечно деморализует…» — мысленно проворчал он.

Его друг, Ди, как-то списал подобные взбросы на чрезмерную скорость восприятия. Хотя сам Виктор склонялся к несколько иным выводам. С момента попадания в академию он тоже многое подмечал, познавал, сращивал, и на некоторые вещи начинал смотреть совершенно иначе.

— Насколько знаю, то была установка для перемещения между мирами, — сообщил после недолгого молчания, вспомнив, с каким скептицизмом отнёсся к заявлению учёного, курирующего проект.

— «К-97», — пробормотал Никита, а затем выругался.

Виктор непонимающе нахмурился.

— Что ещё за «К-97»?

— Используется Организацией «Космос» для перемещений между мирами и измерениями. Своего рода, заказные порталы, — пояснил Никита. Сам он, не афишируя, давно искал эту разработку. — С подобным вооружением многое упростилось бы для защитников, — дал общую отсылку, опустив частное. Потёр переносицу. — Правда раньше эта бестия отличалась нестабильностью. Знаю точно, что несколько планет лишились своей атмосферы, подведя аборигенов к грани вымирания. Если бы не вмешательство пары гуманных рас… — недосказанное повисло в воздухе.

— Глава Академии говорил о дружественных расах в Организации «Космос». Если так нужна эта «К-97»… Сподручнее подтянуть союзников.

В ответ повисло гробовое молчание. Его сопровождало тихое тиканье настенных часов с восемнадцатью цифрами на циферблате, да ветер, свирепствующий за окном библиотеки.

Где-то в академии послышался хлопок, за ним наступила тишина.

Напряжение нарастало. Виктор пожалел о заданном вопросе, хотя не понимал, почему собеседник завёлся. Молчаливое бешенство того, даже волосы встали дыбом по всему телу, это что-то с чем-то. Ещё и воздух местами светился и ощутимо потрескивал.

Никита злился. Не на Виктора, питающего надежду на помощь извне, а на тех, кто вселил в него эту самую надежду. Опасно верить в иллюзию, ибо, когда та рассеивалась, тот, кто верил, падал с высоты и расшибался насмерть. Он сам проходил через подобное и его больше не тянуло подставляться под удар, рискуя всем.

Никита пожал плечами.

Дыхнуло отстранённостью, когда волевым усилием он успокоился.

— Мало кто из высокоразвитых рас станет связываться с делами землян без разрешения некоторых членов Сообщества. А его им никто не давал и вряд ли снизойдут. Всё сведут к простой политике невмешательства.

Виктор разочарованно качнул головой.

— Никогда этого не понимал. — Он ткнул пальцем в линии и треугольники, изображённые на бумаге. — Что намерен с этим делать?

— Разбираться по возможности.

— Давай помогу. Возможно, удастся обнаружить на твоей карте конкретные объекты. Это хоть что-нибудь да даст. В моей голове, — он постучал по своему виску, — много всякого барахла. Насобирал за годы тайной службы.

Никита мысленно усмехнулся.

— Порой поражаюсь провидению, — шепнул так тихо, что Виктор не расслышал. Затем громче заметил: — Служба службе рознь. Так и скажи: «За годы грязной работы».

Мужчина напряжённо вскинулся.

— Откуда ты…

— Ди.

Минутная заминка.

По лицу Виктора скользнули одно за другим три эмоции: удивление, настороженность, облегчение.

Даже в «отставке» военный оставался военным. Привычка недоверия, инстинктивная настороженность — всё при нём.

Виктор потёр шею. Он порой выполнял такие задания, что кровь стыла в жилах. Прошёл, так сказать, свои круги ада. Негласная война не приносила ничего другого. Но хуже всего, когда его подряжали устранять мирных жителей. Когда целью становились неугодные люди, не сделавшие ничего, но, в представлении заказчика, способные сделать.

«Грязная работа? Не поспоришь… — давяще подумал Виктор. Он смотрел на Никиту, считывая слепок его метафизической ауры. — Свежесть и чистота... — вывел. А в нём самом скопилось столько душевной грязи…»

Уже хорошо, что у защитников было не принято говорить о прошлом.

Да и стоило ли поднимать этот ил?

В данных стенах его бы поняли… наверное… но осадок всё равно остался.

— Иной выбор — путь к катастрофе, — заметил ровно, вспомнив, с каким юношеским воодушевлением согласился вступить в ряды «элитной» организации, перемоловшей его личность, а потом подставившей под замес, из которого удалось выбраться только благодаря своевременной помощи защитников.

Виктор пальцами сжал крышку стола, костяшки побелели.

Никита заметил его внутренний надлом и решил не травить израненную душу. Тем более он знал от Зинаиды Прокофьевны, что Виктор подвергался сильнейшей гипнотической обработке «ино». Отсюда и провалы в памяти, столь долго не дававшие покоя бывшему вояке. В последнее время тому стало намного лучше, хотя он до сих пор не знал всей правды о своей «болезни», предшествующей попаданию в Академию «Дух».

— Твои знания пригодятся, — отозвался дружески. — Не моя база, секреты теневых сил.

В чуть раскосых глазах Виктора отразилось удивление, а затем губы дрогнули в еле заметной усмешке.

«Никита явно перенял местный дух».

Защитники придерживались нейтральной позиции, старались не осуждать и не болтать лишнего, если не просили. Одна из местных идиом: «Не спрашивают — молчи, обратились — ответь» — отсылка к необходимости соблюдать личные границы.

— Дай ещё раз гляну на твои наброски, — заявил Виктор, наклонившись над столом.

В последующие часы они совместными усилиями и синхронизацией общих данных выявили ещё пять мест: в Америке, Франции, Англии, Китае и Палестине. Являлись ли те базами, пока оставалось не ясно. Так же отметили две заброшенные пирамиды, ушедших в никуда Майя. Выделили широту и долготу где-то в северной части Тихого океана. Ещё две диагонали пересекались на горном пике в Гималаях. Под конец осталось три обозначения, природу которых определить не удалось из-за слишком больших дыр в имеющихся исходных данных. И с этим пока им пришлось смириться.