Дорога к твоему сердцу

Глава 1. Новый город

Обычно последний день лета был для меня священным ритуалом, не подлежащим отмене или перенесению. Это был день прощания с беззаботностью, день подведения итогов трех месяцев свободы, день, наполненный теплом воспоминаний и трепетным предвкушением нового этапа.

Утро начиналось задолго до рассвета. Еще сонная, но уже полная предвкушения, я выбиралась из постели, стараясь не разбудить домашних. Одевшись в любимые джинсы и старую толстовку, я кралась на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Потом писала своей подруге Марине и договаривалась о встрече.

Встречались мы всегда в одном и том же месте — на лавочке у старого фонтана в городском парке. Словно две заговорщицы, мы обменивались крепкими объятиями и начинали свой ежегодный «отчетный период».

Часами мы сидели, попивая кофе и перебирая в памяти все события прошедшего лета. Вспоминали смешные истории, споры, приключения. Смеялись до слез, вспоминая нелепые ситуации, и грустили, перебирая в памяти разочарования. Этот день был нашим личным дневником, который мы вели вместе, страница за страницей.

Ближе к вечеру, когда солнце начинало клониться к закату, раздавался звонок от родителей. Это был сигнал к тому, что пора расходиться по домам. Мы прощались друг с другом и обещали встретиться завтра в школе.

Но расставание не было окончательным. Уже дома, устроившись поудобнее в своей комнате, я набирала номер Марины. И снова, часами, мы обсуждали планы на предстоящий учебный год, строили планы на будущее.

Это был наш ритуал. Каждый год, в последний день лета. Год за годом. И я не могла представить себе этот день по-другому.

Это 31 августа проходило иначе. Я разбирала сумки с вещами после переезда, а с Мариной больше не общалась. Она обиделась на то, что мне пришлось переехать в другой город в последний учебный год. Как будто это решение зависело от меня.

В середине июля моему отцу предложили повышение на работе — стать директором одного из филиалов компании в другом городе. Это предложение никак нельзя было отклонить, с учетом того, что помимо престижного статуса, в нашей семье были большие затраты. С появлением мачехи их стало в три раза больше.

Супруга отца — Ольга Владимировна, а вернее моя новая «мама» — была воплощением стереотипной стервы с непомерно раздутым эго и запросами, масштабы которых могли бы разорить небольшое государство. История их знакомства походила на плохо написанный сценарий романтической комедии, где в роли рокового столкновения выступало «случайное» ДТП. Она, блистательная блондинка на красном «Феррари», эффектно врезалась в скромный «Вольво» отца. Дальше, как говорится, дело техники.

После этого инцидента, Оля, демонстрируя показное сожаление, пригласила отца на «чашечку кофе». Мой отец, заядлый трудоголик и закоренелый холостяк, вечно пропадающий на работе и отвыкший от женского внимания, попал в ее сети, словно муха в паутину. Ему, опустошенному после смерти мамы, внезапное проявление заботы и восхищения показалось глотком свежего воздуха.

Поначалу она мне даже нравилась. Милая блондиночка небольшого роста, вся такая ухоженная и стильная, разъезжающая на своей красной «молнии» и работающая «сама на себя», как она выражалась, стилистом-парикмахером. Она казалась легкой, веселой и беззаботной. Да и папа, чего греха таить, впервые за долгое время выглядел по-настоящему счастливым. Обычная интрижка, как это часто бывает, быстро перетекла в серьезный роман. Через полгода она уже переехала к нам, а спустя год они сыграли свадьбу.

И вот тогда, постепенно, Оля начала сбрасывать маску. За милым фасадом блондинки скрывалась расчетливая и хитрая манипуляторша. Оказалось, что «работа на себя» — это лишь красивая обертка для бесконечных походов по салонам красоты и бутиков, оплачиваемых, разумеется, отцом. Она ловко плела паутину из комплиментов и притворного восхищения, заставляя его плясать под свою дудку.

Ее аргумент был прост: из-за «усталости на работе» она не могла уделять должного внимания семье и быту. И что же сделал мой сердобольный отец? Предложил ей прекратить работать! Мачеха, разумеется, моментально согласилась. Содержание машины, походы в салоны красоты, шоппинг в лучших бутиках — все за счет отца. А он уже влюбился по уши, так что был готов пропадать на работе 24/7, лишь бы угодить своей «любимой» жене.

И как только папе предложили повышение, которое требовало полной отдачи и постоянных командировок — мачеха первая поддержала эту идею! Ее глаза загорелись при одной мысли о тех возможностях, которые откроются перед ней с увеличением его зарплаты. И так как Оля была «за» эту идею, то мое мнение, разумеется, никто и не спрашивал. В этой семье я давно уже стала лишь призрачной тенью, чье мнение не имеет никакого значения.

Начальник папы предоставил нам двухкомнатную квартиру, а также помог пристроить меня в одну из элитных школ, где учатся детки богатых родителей, и я теперь относилась к их числу.

— Доченька, уже разобрала все вещи? — ко мне в комнату зашел папа. Сорок два года — возраст, который у многих мужчин оставляет заметные следы на лице и фигуре. Но отцу время, казалось, было не властно. Он выглядел значительно моложе своих лет, словно заключил с дьяволом сделку, дарующую вечную молодость. Подтянутая фигура, которую он упорно поддерживал регулярными тренировками в спортзале, не выдавала его возраст. Никакого намека на пивной живот или расплывшиеся формы — только крепкие мышцы и уверенный силуэт. Лишь небольшое количество морщинок в уголках глаз выдавали его прожитые годы. Он всегда тщательно следил за своей внешностью. Вечно короткие, аккуратно подстриженные темные волосы, в которых не пробивалось ни единой седой пряди, словно он специально их закрашивал. Легкая щетина, придающая ему брутальный вид, и идеально выглаженная одежда, свидетельствующая о его безупречном вкусе. Но главным его украшением были глаза. Ярко-голубые, пронзительные, словно кусочки летнего неба, в которых отражалась вся его сила воли и целеустремленность. Цвет глаз мне достался от него. И каждый раз, глядя в зеркало, я видела в своих глазах отражение его характера, его упорства и его силы.

— Почти да.

Папа подошел и крепко обнял меня. Я почувствовала его тепло, тяжелое дыхание, и узнала этот знакомый, но все же чуждый запах. Сигареты и кофе. Этот горький, терпкий аромат преследовал меня последние несколько лет, стал символом его изменившейся жизни, его одиночества и его печали.

Но так было не всегда. Я помню времена, когда он пах по-другому. Все мое детство от папы исходил аромат сладкой ванили. Это был его любимый лосьон после бритья, который он использовал каждый день, не пропуская ни единого раза. Этот запах был повсюду: на его одежде, на его щеках, когда он целовал меня перед сном, на подушках, когда он читал мне сказки. Его аромат был повсюду, в каждом уголке нашего дома, наполняя его теплом и уютом. Я помню, как я любила зарываться носом в его рубашку, вдыхая этот сладкий, успокаивающий запах. Он напоминал мне о маме, о ее пирогах, о ее улыбке. Он напоминал мне о счастливом прошлом, которое, казалось, никогда не закончится.

Но после смерти матери все изменилось. Мир словно перевернулся с ног на голову, и вместе с ним изменился и мой отец. Сладкий аромат ванили исчез, словно его никогда и не было. На его место пришел горький запах табачного дыма и крепкого кофе. Папа начал злоупотреблять сигаретами, пытаясь таким образом справиться со стрессом, с болью утраты. Он курил одну за другой, словно надеясь, что дым унесет с собой его горе. А кофе помогал ему не заснуть по ночам, когда он пропадал на работе, пытаясь обеспечить нам хоть какое-то подобие нормальной жизни.

Я ненавидела этот запах. Он напоминал мне о том, что мы потеряли, о том, что никогда не вернется. Он напоминал мне о том, что мой отец больше никогда не будет прежним.

— Пойдем ужинать. Оля приготовила твою любимую запеканку, — она и вправду была моей любимой, но только когда ее готовила мама, у мачехи это блюдо получалось сухим.

— Сейчас подойду.

Папа вышел из комнаты, и я, разобрав оставшиеся вещи, направилась на кухню. Там меня ждала Оля, которая разрезала ту самую запеканку.

— Алиса, — подозвала меня мачеха, чтобы я подошла поближе.

— Что?

— После ужина сходи погулять на пару часов, мне с твоим отцом нужно побыть наедине, — с ехидной улыбкой произнесла она.

— Ты думаешь отец отпустит меня? Завтра все-таки первый учебный день.

— Алиса, я знаю, ты девочка сообразительная, придумаешь что-нибудь.

Дальнейшего диалога не состоялось, так как на кухню зашел папа.

— Все мои любимые девочки в сборе, — сказал он.

Ужинали мы в полнейшей тишине. Папа обычно сидел в телефоне и решал рабочие дела, мачеха лазила в интернет-магазинах, а я впихивала еду со скоростью света и уходила в свою комнату. Но сегодня было чуть иначе. Мачеха рассказывала про то, что уже успела записаться в зал, также через социальные сети смогла найти хороших мастеров для ее ногтей, ресниц и волос. Папа делился новостями о работе и насколько сильно теперь будет занят. Клянусь, в глазах мачехи читались суммы денег.

— Пап? — обратилась я к нему, когда ужин подходил к концу.

— Что, доченька?

— Можно я немного прогуляюсь? — папа поднял на меня серьезный взгляд, а после посмотрел на время.

— Алис, уже восемь часов, не слишком поздно? — папа обращался ко мне по имени только в двух случаях, когда волновался или злился.

— Я просто похожу во дворе, посмотрю где и что находится…

— Валер, правда, — перебила меня мачеха. — Алиса молодая, ей нужно побольше гулять, тем более район у нас хороший, — Оля положила руку поверх отцова и посмотрела на него ангельскими взглядом.

— Хорошо, даю тебе час.

— Валер! — защебетала мачеха. — Ну что ты? Алисочка, погуляй до десяти.

— Балуешь ты ее, хорошо, но чтобы ровно в десять была дома, — конечно, балует она меня.

Чем себя занять в незнакомом городе целых два часа, я понятия не имела. Поэтому для начала бесцельно побрела вдоль подъездов, словно неприкаянная. Квартира, досталась нам в новеньком ЖК, с модными детскими площадками. Сначала мелькнула мысль покачаться на одной из качелей, но что-то вдали манило сильнее. Яркие огни мерцали, словно звезды, и влекли к себе, как мотылька на пламя.

Вскоре я вышла на улицу, залитую теплым светом фонарей. Она кишела гуляющей молодежью, подростками, полными жизни и энергии. На мгновение меня пронзило щемящее чувство одиночества. Вспомнилось, как и я когда-то, совсем недавно, проводила время в подобной компании, беззаботно смеясь и мечтая о будущем.

Впереди, словно маяк, сиял торговый центр с броской вывеской. А прямо у входа, словно стражи, стояла компания байкеров. Они оживленно о чем-то спорили, их раскатистый смех разносился по всей улице. Они идеально вписывались в атмосферу этого вечера — воплощение свободы и бунтарства. Черные кожаные куртки, потертые джинсы и банданы, небрежно повязанные вместо шлемов. Я засмотрелась на них, как зачарованная, слишком долго, наверное.

Один из байкеров, видимо, почувствовал на себе мой взгляд. Поймав мое внимание, он одарил меня ехидной гримасой, от которой по спине пробежал холодок, а щеки предательски запылали. Неловко отведя взгляд, я поспешила дальше, словно спасаясь бегством от самой себя и этого внезапно возникшего чувства дискомфорта.

— Эй, красавица, что смотришь и не подходишь? — прилетело мне в спину. Внутри пробудился страх, и я ускорила шаг, чтобы поскорее уйти. Звук заводящегося мотоцикла хотел заставить меня перейти на бег, но я взяла себя в руки.

— Ты чего убегаешь? — рядом со мной поравнялся один из байкеров. На вид ему было больше тридцати и от него пахло бензином.

— Не знаю, что ты себе напридумывал, но отвали, — с моей стороны было очень опрометчиво так разговаривать с человеком, который был крупнее меня в три раза, так еще и на байке.

— Да я видел, как ты пялила на нас, не стесняйся, малышка, давай прокачу, — в голосе была слышна легкая пошлая издевка. Я остановилась и байкер тоже. Глядя прямо в глаза, я сказала ему.

— Я, что, говорю на каком-то другом языке? Повторяюсь. От-ва-ли, — произнесла я как можно грубее и по слогам. Внутренний голос говорил мне извиниться и убегать, но мой язык жил отдельно от меня.

— Девочка, ты явно что-то попутала, — лицо мужчины стало серьезным. Он заглушил мотор мотоцикла и намеревался подойти ко мне.

К нам подъехал еще один парень из той компании только в отличии от мужчины, на нем был шлем. Подъехав к нам, он поднял защитное стекло и обратился к своему другу.

— Кот, хватит разговаривать с этой девчонкой, что тебе нужно, посмотри на нее — она же школьница, — голос парня был грубоват и с легкой хрипотцой, которая бывает от сигарет. Я внимательно посмотрела на парня. Он словно материализовался из этой ночной улицы, сливаясь с ней в единое целое. Теперь, когда он перестал казаться частью грозной байкерской толпы, я смогла рассмотреть его повнимательнее. Кожаная куртка, плотно облегавшая его торс, не скрывала атлетичного телосложения, выдавая часы, проведенные в спортзале. Впрочем, он явно уступал в габаритах своему широкоплечему товарищу, но в этой разнице ощущалось какое-то особое очарование. Однако, больше всего меня привлекли его глаза. Темные, глубокие, они казались бездонными колодцами, отражающими в себе всю ночную атмосферу города. В них плескалась какая-то скрытая тайна, которая одновременно притягивала и настораживала. Очень красивые глаза. Они словно жили своей собственной жизнью, рассказывая истории, которые он, возможно, никогда не произнесет вслух.

— А ты сам давно перестал быть школьником, шкет? — злоба мужчина прошла и его поза стала чуть расслабленнее.

— Послушай своего друга и вали отсюда, — сказала я. Глупая Алиса, сейчас тебе нужно держать язык за зубами и не нарываться лишний раз. Второй парень одарил меня грозным взглядом, от которого по телу побежали мурашки.

— Кощей предлагает покататься по городу, оставь ее, — такой голос я слышала впервые, он заседал в голове.

— Ладно, но я тебя запомнил, — кинул мне на последок кот. Шкет чуть задержался и сказал мне:

— В следующий раз следи за языком, — сказал мне парень.

— Следующего раза не будет.

— Надеюсь на это, — и с этими словами парень уехал.

Я решила, что на сегодня с меня хватит приключений и пошла обратно в сторону дома. Остальное время я провела на детской площадке. Сидя на качелях, я слушала грустные песни и ждала десяти часов.

Зайдя домой, меня никто не встретил. Из родительской спальни слегка доносилась легкая музыка. Я решила, от греха подальше, не тревожить их и просто направилась в комнату.

Глава 2. Новая школа

Утро обрушилось на меня всей своей тяжестью. Ночь, проведенная на новом месте, превратилась в пытку бессонницей. До трех часов я, словно маятник, металась по кровати, безуспешно пытаясь убаюкать взбудораженные нервы и погрузиться в долгожданный сон. По старой традиции, перед сном я прошептала заветное заклинание, слова, призванные подарить мне спокойствие и исцеление, но, увы, из-за короткого и прерывистого сна, наутро не осталось и следа в памяти.

В новой школе царили строгие порядки, начинавшиеся с дресс-кода. Для девочек он представлял собой унылый набор: длинная серая юбка в клетку, лишающая всякой грации, белоснежная блузка, казавшаяся слишком правильной и чопорной, и строгий пиджак с вышитой эмблемой школы – символом, который пока ничего для меня не значил. Этот наряд словно кричал о том, что здесь ценят дисциплину и единообразие, подавляя любую попытку самовыражения.

На завтрак мачеха напекла блинчиков и завернула в них вареную сгущенку, которую я терпеть не могла.

— Доброе утро, доченька, — сказал папа, как только я зашла на кухню. — Волнуешься перед началом учебного года? Все-таки ты теперь старшеклассница, последний класс.

— Немного, но лучше бы я заканчивала свою родную школу в родном городе, — на мои слова отец лишь тяжело вздохнул.

Я достала из холодильника апельсиновый сок и выпила прямо из коробки.

— Алиса, сколько можно говорить, чтобы ты так не делала? — завопила Оля.

— Пап, отвезешь меня в школу? — я проигнорировала мачеху, как и делала это всегда. Ее бесило, что кто-то пьет прямо из бутылки, а не наливает отдельно в кружку, поэтому я всегда пила прямо из емкости.

— Конечно, поехали.

Я взяла приготовленные цветы и вышла из квартиры.

***

Здание школы подавляло своими размерами. Оно высилось передо мной, словно неприступная крепость, готовая поглотить и растворить в своих стенах. Обшитые зеленым сайдингом стены придавали ему какой-то казенный, безжизненный вид. Ряды пластиковых окон, тянувшиеся почти во всю высоту этажей, напоминали безликие глаза, равнодушно взирающие на входящих и выходящих. В этой архитектуре не было ни намека на тепло или уют, лишь холодная функциональность и строгость, от которой становилось не по себе.

— Удачного дня, доченька, — на прощание папа нежно обнял меня и поцеловал в лоб. Я взяла с заднего сидения цветы и вышла из машины.

Сегодня, как и везде в начале учебного года, проводилась торжественная линейка. Меня определили в 11 "В", и этот факт, казалось, ни на минуту не облегчил тревогу, поселившуюся внутри. Несмотря на хмурое, предвещающее дождь небо, церемонию решили провести на улице. Ученики, словно перекати-поле, сбились в кучки, образовав подобие человеческого ковра. В самом авангарде, словно яркие цветы на клумбе, толпились младшие классы, а дальше, по мере взросления, рассаживались и разбредались по своим местам ученики постарше. 11-классники, занимали самую дальнюю позицию.

В толпе я заметила женщину средних лет, в которой безошибочно угадала классного руководителя. Она стояла неподалеку, держа в руках табличку с надписью "11 "В"". Медленным, неуверенным шагом, словно идя на эшафот, я направилась в ее сторону, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и мечтая лишь об одном – как можно скорее слиться с этой новой, пока еще чужой для меня, реальностью.Учительница заприметила меня и жестом подозвала к себе.

— Волкова Алиса? — спросила она. Я мотнула головой в знак подтверждения. — Меня зовут Елена Евгеньевна — классный руководитель. Проходи пока к ребятам, если есть вопросы, задашь на классном часу.

На фоне моих новых одноклассников я казалась ребенком, заблудившимся во взрослом мире. Мой бейби-фейс, с большими, наивными голубыми глазами, маленьким ротиком с пухлыми губами и темными, непослушными волнистыми волосами, предательски выдавал юный возраст. В довершение всего, мой невысокий рост лишь подчеркивал это впечатление. Сейчас, стоя в окружении этих уверенных в себе старшеклассников, я ощущала себя, как олененок Бэмби, попавший в незнакомый лес, полный опасности и неизвестности. Страх перед чем-то новым сковывал меня, превращая в робкое, дрожащее существо, готовое в любую минуту броситься наутек.

Перед началом линейки нас выстроили в ровные ряды. Торжественная часть, как и полагалось, началась с гимна, после которого последовали поздравления от директора школы и щедрых спонсоров. За ними, словно символ надежды и нового начала, выступили взволнованные первоклашки, читавшие стихи дрожащими голосами. Однако, всё это проходило мимо меня, словно шум дождя за окном.

Внимание неожиданно привлек парень, стоявший в стороне, в толпе родителей и гостей. Он смотрел на меня. Не просто смотрел, а прожигал взглядом, словно пытаясь высверлить дыру в моем сознании. Что-то в нем было такое, что заставило меня нервно сглотнуть. В свою очередь, я заметила, что его черты лица были до боли знакомыми. Где-то я уже видела это лицо, с резкими скулами и пронзительным взглядом, но воспоминания ускользали, словно сон, который вот-вот развеется. Где же я могла его видеть раньше? Этот вопрос, словно навязчивая мелодия, звучал в моей голове, не давая сосредоточиться на происходящем.

После торжественное части Елена Евгеньевна собрала нас всех для классного часа. Хоть школа и была новой, но кабинеты ничем не отличались от обычных классов в других школах: такие же парты, стулья и доски. Взглядом я начала искать свободную парту. Здесь она была единственная вторая парта в середине, за которой одиноко сидела рыжеволосая девушка.

— Привет. Я — Алиса, могу присесть? — девушка подняла на меня серьезный взгляд, а кто только увидела меня, то одарила самой яркой улыбкой.

— Привет! Конечно! — она убрала свою сумочку со стула, и я села. — Я, кстати, Полина.

— Приятно познакомиться, — как можно доброжелательнее сказала я. Улыбка девушки меня немного пугала, потому что она ни на секунду не сходила с ее лица.

— Предлагаю немного поболтать, все равно Евгеша будет рассказывать всякую ерунду.

— Хорошо, я не против.

— Рассказывай, ты к нам перевелась из другой школы или переехала?

Классный час пролетел незаметно, словно мгновение, проведенное в приятной компании. И вопреки моим опасениям, Полина оказалась вовсе не сумасшедшей, а очень даже доброй и заботливой девушкой. Она излучала какую-то искренность, располагающую к себе. Выяснилось, что в прошлом году она переехала в этот город вместе с родителями, по той же самой причине, что и я.

Полина провела для меня небольшой ликбез по местным ученикам и учителям, словно опытный гид по опасным джунглям. Большая часть здешних обитателей, как оказалось, – дети богатеньких родителей, с первого взгляда выделяющиеся из серой массы своей надменностью и безнаказанностью. Они плевали на школьные правила с высокой колокольни. Девочки щеголяли с вызывающим макияжем, а их юбки, казалось, с трудом прикрывали самые пикантные места. А мальчики, словно голодные волки, крутились вокруг них, готовые на все ради внимания.

Насчет учителей Полина тоже была весьма откровенна. Биологичка и математичка, по ее словам, – те еще стервы, не прощающие опозданий и устраивающие внезапные контрольные работы после каждой пройденной темы. Русичка – просто строгая, но справедливая, остальные, в основном, вполне терпимые. Наша «Евгеша», как ее здесь все называют, преподает обществознание. Как классная руководительница она прикольная, за мелкие косяки прикроет перед другими учителями, но потом лично отругает, чтобы неповадно было.

В конце нам раздали бланки с заполнением экзаменов. После одиннадцатого я планирую поступать на факультет клинической психологии, для которой, кроме основных предметов, требуется еще биология и обществознание.

— В принципе, учителя здесь сильные, — сказала Полина, как только мы вышли из школы. — Но рекомендую тебе записаться на дополнительные занятия.

— Спасибо за совет, но я уже нашла себе хороших репетиторов.

— Тогда супер! — подруга подпрыгнула на меня и резко повернулась ко мне. На улице вышло солнышко, и сейчас я могла заметить изумрудный цвет глаз Полины. — Слушай, меня ждут родители, они вот там, за воротами в машине, — она указала на BMB X5 черного цвета. Насколько же они богатые. — Хотят отпраздновать мой последний учебный год, поэтому мне нужно спешить. Но ты не против прогуляться сегодня вечером?

— Да, почему бы и нет? — немного ошарашенным взглядом я посмотрела на девушку. У меня до сих пор был небольшой шок от их машины.

— Давай тогда обменяемся контактами и ближе к вечеру я тебе напишу.

Так мы и сделали, дав свои соц.сети, моя новая подруга побежала в сторону родителей, а я медленным шагом пошла домой. Папа предлагал мне, чтобы Оля забрала меня сегодня из школы, но я вежливо отказалась, так как было недалеко, да и компания мачехи меня не радовала.

У ворот мне перегородили путь три девчонки. Все были выше меня как минимум на голову и ещё на каблуках, так что я оказалась почти вровень с их взглядами. Одна из них была одета так, будто специально продумала каждый элемент образа: приталенная юбка с блузкой показывали ее точеную фигуру: округленные бедра, грудь не меньше третьего размера и узкую талию.Её походка была размеренной и внушительной — почти модельная, а лицо носило выражение, будто она привыкла владеть ситуацией. Подружки стояли рядом, молча наблюдая, и в их молчании чувствовалась готовность поддержать любую жесткую шутку. Мне стало не по себе: в их присутствии всё вокруг казалось сжиматься, и шаг назад выглядел бы признанием поражения.

— Новенькая, — обратилась она ко мне.

— Что? — рядом с ней я чувствовала себя неуютно, будто мне снова десять лет и ко мне подошли соседские девчонки постарше, чтобы простебать по поводу моей внешности.

— А вблизи она ничего, — прошептались две девчонки стоящих сзади.

— Видели тебя сегодня рядом с Полиной Багировой, нам враги не нужны… — залепетала одна из девочек, но ее перебила та, которая, как я понимаю, была главной в их троице.

— Слишком много говоришь. Будешь водить с ее братом, тебе крышка, со мной лучше не связываться, — и развернувшись, они ушли, оставив меня в полнейшем недоумении. До этого момента я даже не знала, что у моей новой подруги есть брат, а мне тут такое заявляют. И вообще. почему я должна с ним водиться?

***

Когда я пришла, то обнаружила, что дома никого нет. Папа был на работе, а мачеха где-то пропадала. Переодевшись в домашнюю одежду, я немного повалялась в кровати и посмотрела тик-ток, а после принялась решать задачки по биологии. До экзаменов остался всего год и нужно усерднее трудиться. В моих планах поступить на бюджетную основу и вернуться в свой родной город. Жить вместе с мачехой мне не нравится. В апреле мне будет восемнадцать лет, и у папы не будет возражений по поводу моего переезда. По крайней мере, я надеюсь на это.

Глава 3. Прогулка

Время прошло незаметно и наступил вечер. Дом все также пустовал, где бродила мачеха мне не волновало, главное, что не мозолила мне глаза. На телефон пришло сообщение.

П: «Еще раз привет, это Полина) Ну так что по поводу прогулки, все в силе?»

А: «Конечно, только мне нужно собраться»

Мы договорились с ней встретиться у торговой центра рядом с набережной. Перед прогулкой я решила немного привести себя в порядок. Макияж — не моя супер способность, поэтому в косметичке лежал консилер, тушь и пару помад. Замазав синяки и накрасив ресницы, я была готова к выходу.

Дорога до торгового центра пешком от моего дома занимала добрых полчаса, и сегодня, когда время ценилось на вес золота, я решила воспользоваться автобусом. Вечерний город преобразился до неузнаваемости. В свете заходящего солнца он казался особенно красивым: улицы, словно нити ожерелья, украшены яркими фонарями и мерцающими гирляндами, создающими атмосферу волшебства.

По пути я обратила внимание на небольшие скверы, которые днем обычно ускользали от моего взгляда, теряясь в суете будней. Эти мини-парки, как я их мысленно назвала, радовали глаз своей уютной атмосферой: деревья, словно невесты, обвитые сверкающими гирляндами, узкие, петляющие дорожки, приглашающие на неспешную прогулку, и уютные скамейки, манящие отдохнуть и насладиться тишиной. Казалось, это были маленькие оазисы спокойствия, затерянные в шумном море городской жизни.

Полина уже поджидала меня около центрального входа в торговый центр. И надо признать, сейчас она выглядела просто сногсшибательно, совершенно не так, как в школьной серой обстановке. Тонкая линия черного карандаша искусно подчеркивала глубину ее зеленых глаз, делая взгляд пронзительным и запоминающимся. Ярко-красная помада на губах добавляла образу дерзости и чувственности, а зеленый свитер идеально гармонировал с цветом глаз. Завершала картину белая плиссированная мини-юбка, намекающая на кокетство и легкость.

На ее фоне я почувствовала себя неуютно и немного невзрачно. На мне была надета обычная белая футболка, поверх которой был накинут розовый кардиган, и мои любимые, но уже порядком надоевшие синие джинсы. В этом простом наряде не было ни капли гламура, ни намека на изысканность, и я вдруг почувствовала себя серой мышкой, затерявшейся в толпе ярких бабочек.

— Какая ты красотка! — Полина бросилась в объятия при виде меня.

— Ты себя видела? Это ты красотка, — ответила я на комплимент.

— Пойдем сходим на фуд-корт, очень хочется картошки фри, душу готова за нее отдать.

Мы направились на третий этаж во «Вкусно и точка». Там Полина взяла заветную картошку фри, а себе я взяла карамельный айс-латте.

На фуд-корте задерживаться мы не стали, да и обстановка там была слишком шумной и людной. Поэтому решили прогуляться вдоль набережной, наслаждаясь свежим воздухом и тихим плеском волн. Полина решила посвятить меня в тонкости иерархии нашей школы.

— 11 «А» — это просто кладезь гениев, — начала она, — там собрали всех самых умных, и только они реально претендуют на золотые медали. Ботаники, одним словом.

— 11 «Б» — это вообще ни рыба ни мясо, — продолжала Полина с усмешкой, — там учатся одни мажоры, которые оценки получают из воздуха и, конечно же, за счет родительского кошелька.

На нашем классе Полина остановилась чуть подробнее, словно приближаясь к самому интересному разделу.

— Нормальных парней у нас всего двое — Архипов и Лавров. Они попали в школу по стипендии, своим умом пробились. Но они общаются только друг с другом, потому что для остальных они просто «нищие».

— А еще у нас есть отличница Люба, — добавила Полина, — она всегда сидит за первой партой, прямо перед учителями, чтобы все видели, какая она прилежная. Все к ней относятся уважительно, но только пока она дает списать контрольные.

— И, конечно же, не могу не упомянуть нашу неприятную троицу — Веронику и ее двух подпевал, Кристину и Ангелину, — закончила Полина, с легким оттенком отвращения в голосе. — Лучше держаться от них подальше. Все их называют Ника, Лина и Крис, а если назвать их полным именем, то они смотрят так, будто их мать убили.

— Подожди, Вероника, это такая высокая, еще сегодня была с двумя пышными пучками, еще похожа на модель?

— Дааа… — протянула Полина. — Откуда такое точное описание?

— Она подошла ко мне сегодня и сказала, чтобы я не лезла к твоему брату, — лицо девушки мгновенно изменилось, с миловидного она стала гневным.

— Боже, да я убью его! — закричала подруга.

— Стой-стой-стой, — заверещала я и схватила подругу за плечи. — Кто такой твой брат?

— Лютый бабник и хулиган. Я говорила ему, чтобы он перестал крутиться с ней. И почему она вообще решила подойти к тебе? — Полина явно была в ярости.

— Понятия не имею, до этого я даже не знала, что у тебя есть брат.

— Ему капец сегодня.

— Полина, все хорошо, это просто ревнивая девчонка. Я даже понятия не имею, как выглядит твой брат и знать, если честно, не хочу.

— И не надо, он самый настоящий напыщенный индюк.

Нашу прогулку прервал телефонный звонок от отца. Сегодня он приехал домой пораньше и интересовался, где находится его дочь. Его голос звучал очень грубо, поэтому я решила как можно быстрее добраться до дома. С Полиной мы дошли обратно до торгового центра, и оттуда я вызвала такси.

***

Дома меня встретила атмосфера наэлектризованного ожидания, и как только я переступила порог квартиры, меня словно окатило ледяным душем. Разгневанный отец, словно разъяренный зверь, ждал моего возвращения. Едва я успела закрыть дверь, как он обрушил на меня шквал упреков и обвинений, словно плотину прорвало.

— Алиса, ты где пропадала весь день, и почему не предупредила ни меня ни Олю? — если говорить откровенно, то я на секунду потеряла дар речи от такой наглости.

— После школы я сразу пришла домой, а вечером подружка пригласила погулять. И кого я должна была предупреждать, если дома никого не было?

— Как не было дома? — папа поднял бровь. — А Оля, по-твоему, где была?

— Ни малейшего понятия не имею.

— Алиса, не смей мне врать, я тебя не так воспитывал. Я приехал домой, Оля была дома, готовила ужин и сказала, что видела тебя последний раз утром.

— Да, но вот только когда я пришла, днем, то здесь было пусто, и когда я уходила, квартира оставалась такой же. Или мы, по-твоему мнению, были в разных реальностях? — меня начинало трясти от злости и несправедливости. Почему родной отец верит ей, а не мне?

— Все, Алиса, с меня довольно, — его голос перешел на крик. — Ты наказана. После школы ты сразу отправляешься домой и никуда не выходишь.

— У меня репетиторы.

— Чтобы ровно в семь была дома, будешь присылать мне отчет из дома, — помотав головой, он добавил. — Я в тебе разочарован, — и развернувшись, он пошел в свою спальню.

Я внимательно посмотрела на мачеху. На ее лице была самодовольная улыбка. Я подошла к ней вплотную и спросила, глядя прямо в глаза.

— Зачем тебе это? — но вместо ответила получила лишь улыбку и высокомерный взгляд.

С психами я зашла в комнату и громко хлопнула дверью. Меня волновал лишь один вопрос: зачем мачеха соврала и чем таким занималась весь день.

Глава 4. Задира

От обиды и несправедливости я проплакала, наверное, пол ночи. Ссора с отцом болезненным осколком засела в сердце, отравляя все вокруг. Впервые за всю жизнь наши отношения дали такую глубокую трещину. Раньше у нас случались мелкие перепалки, незначительные разногласия, но они никогда не перерастали в бурные ссоры с криками, а уж тем более в наказание. Эта ночь перевернула привычный мир, оставив после себя горький привкус разочарования.

На утро я с горечью осознала, что отец объявил мне молчаливую войну. Он устроил мне настоящий бойкот, игнорируя все мои попытки заговорить. Завтрак прошел в тягостной тишине, нарушаемой лишь стуком вилок о тарелки, а дорога до школы превратилась в мучительное испытание. Единственное, что он снизошел до того, чтобы сказать, это сухое, отстраненное: «Жду фотоотчет ровно в семь. И не опаздывай». В этих словах не было ни капли тепла, лишь холодный расчет и требование подчинения. Я даже не знала, что отец может быть таким.

Так как школа была новой, то ее оборудовали личными шкафчиками. Мой был под номером четыреста семь. Перед первым уроком классная попросила зайти к ней. Елена Евгеньевна попросила контакты родителей, отдала читательский билет и расписание.

Первым уроком стояла биология. Как только я зашла в класс, то все внимание приковано ко мне. Я оглядела класс в надежде найти Полину, но ее здесь не было.

А: «Полина, ты где?»

Ответ пришел моментально.

П: «Прости, я опаздываю, приду на второй урок, все равно Пална не пустит»

Тяжело вздохнув, я села за свободную парту. До начала урока я слышала бурные перешептывания одноклассников, которые были про меня. Краем уха слышала как кто-то пытался угадать откуда приехала, кто мои родители и даже что-то про внешний вид. Как только прозвенел звонок, в класс зашла полноватая женщина в очках на шнурке.

— Присаживайтесь, — грозно сказала она. — В списках вижу, что у Вас появилась новенькая. Волкова, встань, — от ее тона по коже бежали мурашки. Когда я встала из-за парты, учительница одарила меня презрительным взглядом. — Собираешься сдавать биологию?

— Да, — мой голос дрожал, а в горле пересохло так, будто я не пила воды три дня.

— Тогда к доске, — так сразу? Она даже не представилась. Пална вручила мне задачки из сборника по ЕГЭ. К моему счастью, я уже решала их и знала правильный ответ. Решив несколько задач, учительница несколько раз перепроверила их и, не найдя ошибок, начала заваливать меня вопросами.

— Приведи три доказательства правильности теории Дарвина.

— Палеонтологические, эмбриологические и морфологические.

— Что способствует испарению воды растениям?

— Транспорт воды от корня.

— Какие органы принимают участия в терморегуляции?

— Потовые железы, — все это время я чувствовала себя как на допросе.

— Ладно, садись.

Когда я, с замиранием сердца, услышала её обычное «ладно» в ответ на мой ответ, меня возмутило это пренебрежительное отношение. Я чувствовала себя никчемной, будто мои знания ничего не стоят. Но когда она начала вызывать к доске остальных учеников, собирающихся сдавать её предмет, эта фраза вдруг заиграла как комплимент. «Ладно» — это значит, «достаточно хорошо, чтобы не мучить тебя дальше». По очереди она мучила тех, кто казался ей недостаточно подготовленным. В конце урока Пална составила список учеников, которые обязаны посещать её платные занятия, чтобы «подтянуть знания». Я, к моему удивлению и облегчению, в этот список не попала, но должна была выполнять дополнительное домашнее задание, что, в сравнении с перспективой платных занятий, казалось незначительной платой.

Ко второму уроку, как и обещала, появилась Полина. Её приход был как глоток свежего воздуха после удушающей атмосферы кабинета Палны. Сразу же после звонка она подбежала ко мне, извиняясь за опоздание. Причина оказалась более чем уважительной. Её брат, вчера ночью, вернулся домой в состоянии сильного алкогольного опьянения и, находясь не в себе, начал громить всё вокруг. Ей пришлось всю ночь успокаивать его, предотвращая дальнейшие разрушения, и прикрывать перед родителями, чтобы избежать еще большего скандала. Естественно, утром она проспала все будильники. Я восхищалась её самоотверженностью и заботой о близких.

Время обеда пролетело незаметно, и Полина предложила пойти в школьную столовую.

— Тут очень вкусно готовят, — с энтузиазмом заверила она меня. — Особенно борщ и оливье. Ты должна попробовать!

Школьная столовая, как и все столовые, была оборудована подносами, и каждый сам мог выбирать блюда с витрины, упакованные в одноразовые контейнеры. Я, следуя совету Полины, выбрала себе тарелку борща, порцию оливье и пакетированный сок. Единственное, что меня смутило, это хлипкие крышки контейнеров, которые казались ненадежными.

В поисках свободного столика, я была так поглощена рассматриванием зала, что совершенно не заметила подножку, подставленную кем-то под ноги. Споткнувшись, я потеряла равновесие и полетела на пол, поднос выскользнул из рук, и все содержимое обрушилось на меня. Горячий борщ, оливье и сок окатили меня с головы до ног. Я почувствовала, как обжигающая жидкость проникает под одежду, оставляя неприятное ощущение липкости и жара.

Вся столовая взорвалась диким хохотом. Слезы обиды и унижения навернулись на глаза. Яростно обернувшись, я начала искать виновника этой подлой выходки. И тут же мой взгляд встретился с самодовольной улыбкой Вероники, стоявшей неподалеку. Она смотрела на меня сверху вниз, с явным удовольствием наблюдая за моим унижением. Она была явно горда своим поступком и не собиралась этого скрывать.

— Да ты совсем свихнулась! — закричала Полина, не в силах сдержать свой гнев. Она, не раздумывая, схватила со стола тарелку с остатками супа, открыла крышку и быстрым движением плеснула её содержимое прямо в лицо Веронике.

— Сука! Ты что наделала?! — взвизгнула Вероника, получив горячий «душ» из лапши. Суп был действительно горячим и хорошо обжигал кожу. Она вскочила со стула и начала яростно стряхивать с себя остатки вермишели, прилипшей к волосам, лицу и блузке. Откинув это бесполезное занятие, она с диким воплем бросилась на Полину.

Между ними завязалась драка. Вероника вцепилась в волосы Полины и начала вертеть её из стороны в сторону, пытаясь повалить на землю. Но Полина не растерялась и схватила её в ответ, отвечая на нападки с не меньшей яростью. Все это сопровождалось громкими обзываниями и нецензурной лексикой, эхом разносившейся по всей столовой.

— Что здесь происходит?! — к месту происшествия подбежала разгневанная директор школы, Татьяна Сергеевна. Её лицо было багровым от ярости. Девушки тут же отпрянули друг от друга, но продолжали сверлить друг друга злобными взглядами, готовые в любую секунду снова накинуться. Директорша окинула нас троих яростным взглядом, словно решая, кто из нас больше виноват. Со стороны можно было подумать, что главной задирой является Полина, потому что она была самой чистой из нас, а я и Вероника были в супе. — Все трое, живо ко мне в кабинет!

В кабинете директора царила тяжелая и напряженная атмосфера. Татьяна Сергеевна сидела за своим столом и осуждающе смотрела на нас. Я чувствовала себя ужасно — вся красная, в капусте и с липкой одеждой, Полина выглядела немного лучше, но её волосы были взлохмачены, а на лице читалась злость. Вероника же, напротив, представляла собой жалкое зрелище — измазанная супом и с растрепанной прической. Единственное, что нас объединяло в этот момент — это злой взгляд, направленный друг на друга.

— Может, вы соизволите рассказать мне, что здесь произошло? — спросила Татьяна Сергеевна, стараясь сохранять спокойствие, хотя было видно, что она с трудом сдерживает гнев.

— Эта дура облила меня супом! — тут же завопила Вероника, указывая пальцем на Полину.

— Это карма за подножку, — огрызнулась в ответ Полина. — Не надо было подставлять ноги моей подруге.

— Не мои проблемы, что твоя подруга под ноги не смотрит! — продолжала возмущаться Вероника. — Сама виновата!

— Да ты просто ревнивая дрянь! — не выдержала Полина. — Тебе не нравится, что Кирилл обращает на Алису внимание!

— Хватит! — гаркнула Татьяна Сергеевна, прерывая их перепалку. — Волкова, что ты скажешь? — три пары глаз тут же уставились на меня в ожидании ответа. Я не представляла, что должна была сказать. Все, что мне сейчас хотелось, это снять с себя всю эту грязную и липкую одежду и принять горячий душ.

— Можно мне пойти домой? — прошептала я, надеясь, что директорша меня поймет.

Татьяна Сергеевна устало взялась за голову и тяжело вздохнула.

— Так, ладно, — произнесла она, наконец. — Правильно было бы вас отстранить от занятий хотя бы на неделю, но я этого делать не буду. Сегодня вы освобождаетесь с уроков, идите. Всю информацию передам вашему классному руководителю, пусть она с вами разбирается. И надеюсь, что впредь такого больше не повторится.

Выходя из школы, Вероника бросила мне в спину язвительный взгляд и процедила:

— Зря ты вчера меня не послушала.

Её слова задели меня. Но что она имела в виду? О чем она вообще говорит? Какое отношение ко всему этому имеет вчерашний день? Голова шла кругом от происходящих событий, и я чувствовала, что еще немного, и я просто сойду с ума.

Глава 5. Байкер

Едва переступив порог квартиры, я столкнулась с Олей. Она окинула меня брезгливым взглядом, сморщив нос, словно я принесла в дом заразу.

— Боже, что с тобой произошло? Ты с кем-то подралась? — спросила она, и в её голосе сквозило скорее презрение, чем беспокойство.

— Просто суп на себя пролила, — огрызнулась я в ответ, стараясь сдержать раздражение. Не собираюсь я делиться с ней подробностями своей школьной жизни. Пройдя мимо нее, я направилась в свою комнату, чтобы переодеться в чистую одежду.

— Ладно, давай мне, я постираю, а то еще чуть-чуть и можно будет просто выкинуть, — вдруг предложила Оля, и я замерла, поражённая её внезапной добротой.

— С чего это вдруг такая щедрость? — недоверчиво спросила я, повернувшись к ней лицом. В её словах чувствовался подвох. Оля никогда не отличалась особой заботливостью по отношению ко мне, скорее наоборот.

— Не появляйся сегодня дома раньше десяти, — отрезала она, словно выдав пароль. А вот и разгадка её неожиданной щедрости.

— У меня вообще-то комендантский час и фотоотчет, из-за тебя же, помнишь? — язвительно напомнила я ей, стараясь вывести её из равновесия. — Или ты уже забыла, как подставила меня перед отцом?

— Не строй из себя дурочку, сделай просто фото заранее, не мне тебя учить, — раздраженно ответила Оля. — Ты прекрасно знаешь, как обмануть отца.

— А если отец раньше приедет, а меня нет дома? Что ты ему скажешь? Снова скажешь, что меня здесь и не было? — продолжала я гнуть свою линию, пытаясь выяснить её истинные намерения.

— Они в компании строят какой-то важный бизнес-план, поэтому он приедет только заполночь, можешь не переживать, — заверила меня Оля. — Но если вдруг он приедет раньше, так и быть, я тебя прикрою. Скажу, что ты была у репетитора и немного задержалась.

— Но зачем тебе это? — не унималась я, чувствуя, что в её словах есть какой-то скрытый смысл. — Зачем тебе нужно, чтобы меня не было дома?

— Не раньше десяти, — повторила Оля, словно заезженная пластинка, и, выхватив из моих рук грязную блузку, скрылась в ванной комнате.

Я осталась стоять посреди комнаты, в полном замешательстве. Что она задумала? Почему ей так важно, чтобы меня не было дома именно сегодня вечером? Какие тайны она скрывает от отца?

Но времени на размышления почти не оставалось. Нужно было действовать. Сначала я выполнила указание Оли. Переодевшись в домашнюю одежду, я достала тетради и учебники, разложила их на столе, закрыла окна плотными шторами, чтобы создать иллюзию позднего вечера, и включила настольную лампу, направив свет на книги. Сделав несколько фотографий, имитирующих усердную подготовку к урокам, я отложила телефон в сторону и начала собираться к репетитору.

Он занимался со мной с трех до четырех, и после этого у меня оставалось еще несколько часов свободного времени до десяти вечера. Мне нужно было придумать, чем себя занять. Идея возникла сама собой: пригласить погулять Полину. Она была единственным человеком, которого я могла назвать своим другом.

Подруга с радостью согласилась, но предложила альтернативный вариант.

— Слушай, а может, ты лучше ко мне в гости приедешь? — спросила Полина. — У меня сегодня вечером никого не будет. Родители уехали в командировку на несколько дней, а брат сказал, что сегодня гуляет до утра, так что квартира полностью в моем распоряжении. Можем посмотреть кино, поболтать, заказать пиццу… Будет весело!

Предложение Полины показалось мне очень заманчивым. В её квартире я чувствовала себя в безопасности, и там уж точно не было места для коварных планов и лживых улыбок.

— Хорошо, — ответила я. — Тогда я приеду к тебе.

***

Выйдя от репетитора, я сразу же направилась к Полине. Она жила в престижном районе, напоминающем миниатюрную копию Москва-Сити, с высоченными небоскребами и сверкающими стеклянными фасадами. Чем ближе я подъезжала к ее дому, тем больше удивлялась. Этот район явно предназначался для избранных.

Когда такси остановилось у подъезда, я просто открыла рот от изумления. Мой взгляд метался от одного здания к другому, пытаясь охватить всю эту роскошь. Челюсть отвисла от удивления, и она не закрывалась до самой квартиры Полины.

Ее квартира находилась на двадцать третьем этаже. Внутри лифта была стеклянная стена, которая открывала захватывающий вид на весь район. Поднимаясь вверх, я словно парила над городом, наблюдая, как внизу проплывают крошечные домики и машины.

Двери лифта открылись, и я оказалась в просторном холле, отделанном мрамором и украшенном изысканными картинами. Полина уже ждала меня.

— Проходи, не стесняйся, — улыбнулась она, приглашая меня войти.

Переступив порог квартиры, я снова застыла от изумления. Передо мной открылась огромная гостиная, размером, как мне показалось, со всю мою квартиру. Высокие потолки, панорамные окна, из которых открывался потрясающий вид на город, дорогая мебель, дизайнерские светильники — всё это говорило о роскоши и богатстве.

— Извини, конечно, но вот это хоромы, — вырвалось у меня, и я не смогла сдержать своего восхищения. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь этого впечатляющего интерьера.

— Таким образом мои родители пытаются показать, что у них безграничное количество власти и денег, — равнодушно ответила Полина, и в её голосе прозвучала легкая грусть. — Им важно, чтобы все видели, как они преуспели в жизни.

— Извини за такой вопрос, но кто твои родители? — выпалила я, прежде чем успела подумать. Мне стало ужасно любопытно узнать, кто же обладает таким богатством. Но, увидев, как лицо Полины немного поникло, я тут же начала себя проклинать за свою бестактность. — Прости, можешь не говорить, — мне стало очень неловко. — Это не моё дело.

— Нет, ничего страшного, — с легким вздохом сказала Полина. — Багирова — это девичья фамилия моей матери, а моя настоящая фамилия — Миронова.

В этот момент до меня дошло, кто она такая.

— Твой отец — Миронов Александр Викторович, владелец сети IT-компаний? — с округлившимися от удивления глазами спросила я. — Тот самый, про которого все говорят, что он ворочает миллиардами?

— Да, — с грустью кивнула Полина. — Именно такая реакция у большинства людей, когда они узнают, кем является мой отец. Поэтому в четырнадцать лет я решила сменить фамилию на фамилию матери, чтобы хоть как-то отгородиться от его славы.

— Да, я бы, наверное, поступила точно так же, — искренне сказала я. — Я понимаю, как тяжело жить в тени известного человека.

— Поэтому я никому не говорю о том, кто мои родители, и очень прошу тебя о том же, — с надеждой посмотрела на меня Полина. — Мне важно, чтобы люди видели во мне личность, а не дочь богатого отца.

— Не волнуйся, я могила, — заверила я её.

— Спасибо, — Полина подошла ко мне и обняла. — Я так рада, что у меня есть такая подруга, как ты.

— Я тоже рада, что мы познакомились, — ответила я, обнимая её в ответ.

— Я хотела тебя спросить, — вдруг сказала я, отстранившись от нее. — Сегодня мне показалось, что у тебя есть какой-то конфликт с Вероникой.

— Мы с ней дружили в прошлом году, — неожиданно для меня сказала Полина, словно прочитав мои мысли. — Садись, я тебе всё расскажу.

Мы устроились на мягком диване в гостиной, окруженные подушками и приглушенным светом. Полина глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями, и начала свой рассказ.

— В прошлом году я была новенькой, как и ты сейчас, — начала она, глядя куда-то вдаль, словно заново переживая те события. — Для меня новая школа была шансом начать жизнь с чистого листа. Здесь никто не знал, кто мой отец, никто не пытался подловить меня в раздевалке перед физкультурой, втянуть в какой-нибудь скандал или использовать меня для достижения своих целей. В первый же учебный день ко мне подошла Вероника и предложила познакомиться. Она показалась мне очень доброй и милой, по крайней мере, в начале. Мы просто общались, вместе ходили в школу, иногда гуляли после уроков. Мне казалось, что я, наконец, нашла настоящую подругу. На Новый год мои родители уехали в командировку, и мой брат решил закатить вечеринку. Он всегда пользовался отсутствием родителей, чтобы устраивать шумные тусовки. И я подумала, что тоже имею право пригласить своих друзей, ведь это и мой дом тоже. Вероника, Ангелина и Кристина пришли все вместе. Мы весело проводили время вчетвером, как я тогда думала. Мне казалось, что мы отлично ладим. Как оказалось, в тот день Вероника запала на Кирилла, моего брата, — с усмешкой сказала Полина. — После этого она стала чаще проситься ко мне в гости, и я не видела в этом ничего предосудительного, думала, что она просто хочет проводить больше времени с подругой. Но со временем я заметила, что Вероника начала отдаляться от меня, все время хихикала с моим братом, строила ему глазки. Я чувствовала, что между ними что-то происходит. Кирилл устроил вечеринку по окончанию учебного года. Было много людей, музыка гремела на всю округу, все танцевали и веселились. Я, конечно, тоже выпила немного вина, и, наверное, поэтому проспала до обеда. Проснувшись утром, я пошла на кухню, чтобы выпить кофе. И то, что я увидела, повергло меня в шок. Я застала своего брата и свою подругу, Веронику, в одной постели. Хоть Кирилл и козел, и он никогда не отличался постоянством, мне казалось, что Вероника ему правда нравится, — с грустью произнесла Полина. — Но, как я и говорила, мой брат — бабник. Ему быстро надоедают одни и те же девушки. Он стал чуть ли не ежедневно приводить в дом новых девиц, и каждая была краше предыдущей. И я, как настоящая подруга, решила рассказать всё Нике, — с сожалением произнесла Полина. — Я думала, что ей будет лучше знать правду, чем жить в неведении. Но я жестоко ошиблась. Она, вместо того, чтобы поблагодарить меня за честность, наорала на меня и заявила, что я просто завидую ей и Кириллу, что пытаюсь разрушить их отношения. Она сказала, что никогда больше не хочет меня видеть. А потом Кирилл порвал с Вероникой. Ему надоело её постоянное нытьё и сцены ревности. И Вероника, конечно же, решила, что в этом виновата я, что это я что-то наговорила Кириллу, что я настроила его против неё. И тогда она решила отомстить мне. Она слила мои интимные фотографии, — почти шепотом произнесла Полина, и её голос дрогнул. — Фотографии, которые я когда-то давно отправила своему парню. Она распространила их по всей школе, и надо мной все смеялись и издевались. Родители быстро замяли это дело. Они заплатили всем, кому нужно было заплатить, чтобы фотографии удалили из интернета и чтобы об этом больше никто не говорил. Но осадок внутри остался. И до сих пор, когда я вспоминаю об этом, мне становится стыдно и больно.

Закончив свой рассказ, Полина замолчала и отвернулась, чтобы скрыть слезы, навернувшиеся на глаза

Я прибывала в шоке от ее рассказа.

— А почему ты доверяешь мне? — спросила я.

— Не знаю, но в тебе чувствуется какая-то уверенность, витает добрая аура вокруг тебя, — над головой она изобразила воронку руками.

— Теперь мне понятно почему ты так яростно накинулась на нее.

— Не только, я защищала тебя, у нее крыша поехала на моем брате, но и да, душу отвела, если б не Сергевна, выдрала Вероники пару клочков.

— А директорша знает про ситуацию между вами?

— Да, ее привлекали как ответственную за что-то там.

— Кстати, спасибо тебе, что заступилась.

— Обращайся, — подмигнула мне Полина. — Все, давай закончим и приступим к просмотру фильма. Какой хочешь?

Наш выбор пал на романтическую драму «Дневник памяти». Мы решили заказать себе сет роллов с разными вкусами и приготовить домашние коктейли, чтобы создать атмосферу уютного вечера. С помощью быстрой доставки мы заказали всё необходимое для мохито: лаймы, мяту, тростниковый сахар, ром и газированную воду.

За просмотром фильма мы с Полиной переживали множество разных эмоций. В одних моментах нам было грустно, в других — радостно, а порой даже завидно, глядя на такую сильную и преданную любовь.

— Такая любовь бывает только в кино, — с лёгкой мечтательностью сказала Полина, когда фильм подошел к концу. — В реальной жизни такое практически не встречается. Вот у тебя такое было когда-нибудь? — спросила она, повернувшись ко мне.

Мой рот в этот момент был занят сочным роллом с лососем, и я лишь жестом показала цифру ноль, давая понять, что у меня не было ничего подобного.

— Чтооо? — воскликнула Полина, широко раскрыв глаза. — Серьёзно? У тебя никогда не было настоящей любви? Ты даже ни разу не целовалась?

— Один раз было дело, — прожевав ролл, призналась я.

— Расскажи, как это было? С кем? Где? — засыпала меня вопросами Полина, сгорая от любопытства.

— Да нечего особо рассказывать, я даже не знаю, кто это был, — отмахнулась я, стараясь не углубляться в эту тему.

— Это как? — Полина изумленно собрала брови к переносице и вопросительно уставилась на меня. — Ты что, целовалась с незнакомцем?

— Ну, можно и так сказать, — пожала я плечами. — Я была с закрытыми глазами. Короче, можно сказать, что я познакомилась с одним парнем, но его лица я так и не увидела, он был в шлеме весь вечер. Я помогла ему в одном деле, и он таким образом, видимо, решил отблагодарить.

— Прикинь, потом ты неожиданно встретишь его, узнаешь, и у вас закрутится бурный роман! — с энтузиазмом воскликнула Полина. Она вскочила с дивана, обняла себя за плечи и начала кружиться по комнате, изображая героиню романтического фильма.

— Да это было странно, — призналась я, вспоминая тот вечер. — Он попросил меня закрыть глаза, а потом просто поцеловал.

— А тебе не страшно было? — с тревогой спросила Полина, остановившись. — Ты же не знала, кто это, какие у него намерения.

— В тот момент я почему-то даже и не подумала о чём-то плохом, — пожала я плечами. — Не знаю, может, потому что я ему доверяла. Хотя и видела его впервые в жизни.

Я решила, что пора отходить от темы моей личной жизни, и задала встречный вопрос Полине.

— А что насчет тебя? У тебя-то хоть всё хорошо на любовном фронте?

— Ох, Алиса, там всё сложно, — драматично вздохнула Полина и плюхнулась обратно на диван, раскинув руки в стороны. — Моя личная жизнь — это сплошной хаос.

— Я тебе только что рассказала про свой кринжовый поцелуй с незнакомцем в шлеме, поэтому давай, выкладывай всё как есть, — подбодрила я её.

— Ладно, — сдалась Полина. — У моего брата есть друг, Максим, и мы с ним то вместе, то расстаёмся. У нас вечный круговорот расставаний и примирений.

— А почему так происходит? Что между вами не так?

— Я очень ревнивая, — призналась Полина. — А рядом с ним постоянно крутятся какие-то девчонки, и стоит мне только увидеть незнакомое сообщение от какой-нибудь красотки, как я сразу взрываюсь, как бомба, начинаю закатывать сцены ревности, мы ссоримся, расстаёмся, а через какое-то время миримся и всё начинается сначала.

— Вот это у вас качели, — покачала я головой. — Но почему ты с ним не расстанешься окончательно? Если тебе так тяжело находиться в таких отношениях, может, стоит просто поставить точку?

— Не могу, — с тоской произнесла Полина. — Люблю его безумно. Тем более он часто приходит в гости к моему брату, и я постоянно вижу его. И как только я вижу его, стоит ему лишь улыбнуться, я готова сразу же простить ему всё на свете.

Наш разговор был внезапно прерван отчетливым звуком со стороны входной двери. Кто-то неуверенно вставил ключ в замочную скважину и начал медленно поворачивать его.

— Родители? — с тревогой спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Нет, — ответила Полина, нахмурив брови. — Их точно не будет здесь минимум дня три. Они предупреждали, что пробудут в командировке несколько дней.

Замок щелкнул, и дверь медленно открылась, пропуская внутрь двоих крепких парней. Они выглядели довольно внушительно, с мускулистыми руками и широкими плечами.

Взгляд одного из них тут же зацепился за меня. Его тёмные глаза, пронизывающие и внимательные, словно сканировали меня, заглядывая в самую душу. На мгновение мне показалось, что я уже видела его раньше, что он мне знаком. Где-то глубоко в памяти шевельнулось что-то смутное и неопределенное.

И тут меня осенило. Точно! Этот парень смотрел на меня на школьной линейке. Именно его взгляд я почувствовала на себе в тот день.

— Кирилл! — с удивлением и одновременно с раздражением выкрикнула Полина, нарушив напряженную тишину. — Что ты здесь делаешь? Ты же говорил, что тебя сегодня точно не будет дома!

— Планы изменились, — коротко ответил Кирилл, не сводя с меня взгляда. Его голос… Я узнала его сразу. Этот бархатистый, низкий тембр с хрипотцой, который заставил меня вздрогнуть.

Глава 6. Она

Эта девчонка прочно засела у меня в голове, не желая покидать мои мысли. Дерзкая, бойкая, и, в то же время, такая наивная и глупая. Как она разговаривала с Котом, этим отморозком из отморозков, совершенно не испугавшись его внушительных размеров. Она вела себя так, будто он был обычным школьником, решившим задираться к ней на перемене.

Но я видел. Я видел, что в её пронзительных голубых глазах отражался страх, глубокий и всепоглощающий, хоть она и старалась не показывать этого своим поведением, сжимая кулаки и выпячивая подбородок. Она была как маленький котёнок, ощетинившийся и готовый защищаться от огромного пса, понимая, что у неё нет шансов на победу.

Именно тогда я решил помочь ей, во что бы то ни стало. Я должен был отвадить Кота от неё, потому что этот придурок питал слабость к девочкам помоложе и ни за что бы не отстал от своей жертвы, пока не получил бы желаемое. А что он с ними делал, даже думать было страшно.

Она и мне успела нагрубить, надо отдать ей должное. Смелая девчонка, ничего не скажешь. Но в то же время, я заметил, как она с интересом разглядывала меня, украдкой бросая быстрые взгляды, словно пытаясь разгадать какую-то тайну. Меня это забавляло. Что она могла увидеть во мне? Чудовище? Спасителя? Сама, наверное, не знала.

И всё же, что-то в этой девчонке меня зацепило. Её сила, её смелость, её уязвимость — всё это смешалось в какой-то гремучий коктейль, от которого невозможно было оторваться. Я знал, что должен держаться от неё подальше, что она принесёт мне одни неприятности, но что-то внутри меня твердило, что я не могу её бросить. Я должен её защитить. Даже если для этого мне придётся вступить в войну с целым миром.

С пацанами мы рванули на трассу за городом, где обычно проходили любительские гонки. Туда съезжались все местные мотоциклисты, от новичков до ветеранов, чтобы показать своё мастерство и пощекотать нервы. Этот трек был для нас как второй дом, здесь мы проводили почти все свои выходные, оттачивая навыки вождения и наслаждаясь свободой скорости.

Когда мы подъехали, там уже вовсю кипела жизнь. Мотоциклы ревели, толпа шумела, в воздухе витал запах бензина и жжёной резины. Среди этой суеты меня уже ждали мои друзья — Вадим и Максим.

— Здорова, Кир, ты чего трубку не брал? — ко мне подошёл Макс, слегка нахмурившись. — Я тебе весь день названиваю, а ты как в танке.

— Предки заставили сегодня возить Полину по магазинам, шмотки к школе покупать, — ответил я, пожав ему руку. — Ты же знаешь, как они любят демонстрировать своё родительское внимание, особенно на людях.

— Кстати, как она там? — Максим неровно дышал к моей сестре, но его раздражала её чрезмерная ревность и постоянные подозрения.

— Позвони да спроси сам, если тебе так интересно, — усмехнулся я, зная, что он ни за что не осмелится этого сделать. Похлопав его по плечу, я направился здороваться с остальными ребятами. Сегодня официально закрывался летний мотосезон, и для многих ребят это был последний день, когда они могли прокатиться по трассе, почувствовать ветер в лицо и насладиться адреналином. Все хотели напоследок посоревноваться со мной, как с одним из лучших гонщиков в округе.

— Малой, — обратился ко мне Бурый, крепкий мужчина средних лет, который был бессменным организатором этих гонок. Его уважали все мотоциклисты, как за справедливость, так и за умение решать любые проблемы. — С тобой хочет сегодня прокатиться Рик, у него последняя гонка, а потом он уходит на пенсию. Поддайся ему немного, прояви уважение к старику. Он этого заслуживает.

Рик был легендой среди местных байкеров. Он катался на мотоциклах уже больше сорока лет, и, несмотря на свой почтенный возраст, до сих пор демонстрировал невероятное мастерство и бесстрашие. Для шестидесяти пятилетнего мужика он выглядел очень даже хорошо, и каждое лето продолжал рассекать по дорогам на своём верном мотоцикле.

— Да без проблем, — ответил я, кивнув головой. Я уважал Рика и понимал, что для него эта гонка — не просто развлечение, а целая эпоха, которую он хочет завершить достойно. Поддаться ему немного не составит для меня особого труда. Важно было проявить уважение к его заслугам и дать ему возможность насладиться последним триумфом.

После гонок Вадим решил устроить грандиозную вечеринку в честь закрытия летнего сезона. Он знал, как мы любим такие мероприятия, и не упустил возможность собрать всех наших друзей и знакомых вместе.

Когда мы приехали, там уже вовсю гремела музыка. Всё было как и полагается: алкоголь лился рекой, девушки кружились в танце.

— Ты сегодня выглядел просто потрясающе! Как ты поддался Рику, это было очень круто, — неожиданно услышал я за спиной знакомый голос. Вероника, как всегда, возникла из ниоткуда, словно демон из табакерки. — Очень мужественный поступок, который меня завёл! — добавила она, кидаясь мне на шею.

Меня передёрнуло от её прикосновения. От неё всегда исходила какая-то липкая мерзость.

— Свали, — прорычал я, откинув её руки от себя. Я направился к столу, в надежде найти там хоть какое-нибудь пиво, чтобы хоть немного заглушить этот мерзкий голос.

— Кирилл, что с тобой происходит? — Вероника, как привязанная, следовала за мной по пятам. — Ты игнорируешь меня с середины лета. Скажи, что не так, я всё исправлю, я изменюсь, — умоляла она, пытаясь заглянуть мне в глаза. Навязчивая девка.

— Я же сказал: отвали, — повторил я, стараясь сохранять спокойствие. Я не хотел устраивать здесь сцену, но она явно вынуждала меня к этому.

Я знал, что она так просто не отстанет от меня, поэтому решил обратиться за помощью к Вадиму.

— Слышь, Вадик, — сказал я, подойдя к нему. — Прогони эту сумасшедшую от меня, а то я сейчас взорвусь.

Вадим, понимающе кивнув, тут же подошёл к Веронике и что-то ей сказал. Она возмущённо фыркнула, но всё-таки ушла, бросив на меня злобный взгляд.

После того, как я её бросил, Вероника стала настоящей маньячкой. Она ходила за мной по пятам, появляясь на всех тусовках, гонках и даже караулила около моего дома. Сначала я думал просто развлечься с ней, немного покрутить ей голову, но она оказалась слишком навязчивой и приставучей, словно липучка, от которой невозможно избавиться. Меня это начало раздражать. Мне нужна была свобода, а не постоянный контроль и навязчивая любовь сумасшедшей девицы.

На следующий день родители, не терпя никаких возражений, заставили меня поехать на школьную линейку к Полине. Отказ не принимался. Раз уж я был «разочарованием семьи», то должен был хотя бы делать вид, что поддерживаю сестру в её учебных начинаниях. Иначе быть беде.

Каково же было моё удивление, когда на этой самой линейке, среди множества школьников и их родителей, я увидел ту самую девчонку. Так и знал, что она школьница. И, как оказалось, учится в одной школе с моей сестрой. Её это место явно тяготило, она стояла одна, поодаль от всех, и её пронзительные голубые глаза были наполнены страхом и какой-то тихой печалью. Она выглядела потерянной и беззащитной, словно маленький зверёк, попавший в капкан.

Сам не знаю почему, но мне нравилось наблюдать за ней. Она вызывала во мне какие-то давно запертые эмоции, которые я тщательно скрывал от всего мира. Она была живой, настоящей, в отличие от большинства окружающих меня людей, которые носили маски и играли свои роли.

Вторым моим удивлением стало то, что после окончания линейки из здания школы моя сестра вышла вместе с той самой девчонкой. Полина оживлённо что-то ей рассказывала, а та внимательно слушала, изредка улыбаясь. Каковы были шансы, что именно с ней Полина вдруг решит завести дружбу?

— С кем это ты была? — тут же поинтересовался отец, едва сестрёнка уселась в машину. Его голос звучал строго и подозрительно.

— Новенькая, Алиса Волкова, — ответила Полина, бросив на меня быстрый взгляд. Теперь я знал её имя.

— Аккуратнее выбирай подруг, — нахмурился отец. — Из следующего скандала будешь выбираться сама. Помнишь, чем закончилась твоя прошлая дружба?

Отец был всё ещё зол на Полину за ту ситуацию с интимными фотографиями. Как родная дочь вообще могла додуматься до того, чтобы делать такие снимки, а тем более отправлять их кому-то? Уму непостижимо. Он считал, что это позорит всю семью. И теперь он боялся, что Полина снова свяжется с какой-нибудь неблагополучной девицей и навлечёт на себя и на нас новые неприятности.

Вечером Максим, празднуя успешный переход на второй курс экономического факультета, пригласил меня к себе. Придя к нему, я обнаружил, что он уже слегка выпил, так что мне оставалось только догнать его в этом нехитром деле.

— Я думал, тебя отчислят к херам собачьим, — со смехом заявил Макс, протягивая мне запотевшую бутылку пива. — Как ты вообще умудрился дожить до второго курса с твоими прогулами и долгами?

Рядом с его домом находилась заброшенная футбольная площадка, где мы частенько зависали в свободное время. На этот раз мы, разложившись на траве посреди поля, лениво попивали пиво, обсуждая прошедший день и предстоящие планы.

— Когда у твоих предков есть деньги, тебя не вышвырнут, как бы ты ни старался, — усмехнулся я, сделав большой глоток. Отец был в ярости, когда узнал, что у меня долги почти по всем предметам, орал, метал всё, что попадалось под руку, и говорил, какое я ничтожество и позор для семьи. Но, как всегда, всё закончилось тем, что он заплатил кому нужно, и мои проблемы чудесным образом разрешились.

— А что там Полина? Как она пережила твой очередной косяк? — спросил Макс, сменив тему.

— Почему ты ей сам не напишешь, а всё время спрашиваешь у меня? — огрызнулся я, раздражённый его постоянными расспросами.

— Да я не могу, понимаешь, как только я вижу её, то внутри меня происходят какие-то странные чувства, — признался Макс. — Она меня просто сводит с ума. Почему она такая истеричка?

— Бабы все такие, — посмеялся я, пытаясь отвлечься от собственных проблем.

— А что у тебя с Вероникой? — вдруг поинтересовался Макс. — Ты вроде долго с ней был, целый месяц. Это для тебя рекорд.

— Мы не встречались, — отмахнулся я. — Я сразу сказал ей, что между нами не может быть ничего серьёзного, она согласилась, а теперь никак не может отвязаться от меня. Навязчивая психопатка.

— Чувак, я тебя вообще ни с кем уже больше месяца не видел, что с тобой тогда происходит? Ты в последнее время какой-то странный, всё время хмурый и задумчивый, — сказал Макс, внимательно глядя на меня.

В голове вдруг всплыл образ голубоглазой девочки, хрупкой и беззащитной. Алиса. Её тоненькая маленькая талия, чуть округлые бёдра. Лицо, правда, у неё было детское, но что-то в нём неудержимо притягивало к себе. Захотелось увидеть её снова.

Вспомнив, что она подружилась с моей сестрой, я предположил, что они наверняка обменялись аккаунтами в социальных сетях. Достав телефон, я быстро нашёл Полину и посмотрел её последние истории. Мои ожидания оправдались — Полина гуляла с Алисой и отметила её в своей истории.

Перейдя в профиль Алисы, я начал просматривать её фотографии. Профиль был совсем небольшой, всего несколько снимков, но мне хватило их, чтобы по телу пробежал электрический разряд. Её глаза смотрели на меня с экрана телефона, словно заглядывая в самую душу. Вдруг стало очень грустно. И одиноко.

Алкоголь дал о себе знать после выкуренной сигареты. Меня развезло так, что я даже смутно помнил, как добрался до дома. Заходя в квартиру, я машинально попытался посмотреть на время, но телефон, словно заколдованный, разблокировался, и на экране, как назло, красовался профиль Алисы.

Глядя на её фотографию, на меня накатила необъяснимая злость. Почему? Почему эта девчонка вызывает во мне такие странные чувства? Так не должно быть, она не может мне нравиться. Она слишком юная, слишком невинная. Это неправильно.

Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, я начал яростно раскидывать всё, что попадалось под руку: книги, подушки, вазы, словно пытаясь вытряхнуть из себя этот наваждение. В попытках успокоить меня, ко мне подлетела заспанная Полина.

— Кирилл, успокойся, придурок! Если родители проснутся, тебе не сносить головы, больной ублюдок! — прошипела сестра, толкнув меня со всей силы в грудь. Я потерял равновесие и рухнул на пол, больно ударившись спиной о край стола.

— Отстань от меня, — прорычал я, отталкивая её руку.

— Не будь придурком, — вздохнула Полина, и, взяв меня за руку, начала тащить по полу. — Вставай, пошли в комнату.

— Пусть просыпаются, пусть орут, мне насрать на них! — выкрикнул я, вырываясь из её хватки.

Полина, отпустив меня, присела рядом на пол и внимательно посмотрела на меня.

— Думаешь, мне нравится прыгать перед ними на задних лапках? — с горечью сказала она. — Хорошо учиться, приходить домой по расписанию, готовиться к поступлению в престижный вуз. У меня это всё поперёк горла стоит. А бегать и спасать тебя всё лето? И не говори, что ты меня об этом не просил. Где бы ты сейчас был, если бы не я: в тюрьме или мёртвый? Поэтому встань сейчас же и иди в свою комнату.

Мне стало стыдно перед Полиной. Отчасти она была права. Я действительно эгоистичный придурок, который думает только о себе и постоянно причиняет ей боль.

— Помоги, пожалуйста, — тихо попросил я, протягивая ей руку.

Полина, вздохнув, помогла мне подняться и дойти до комнаты. Мой телефон всё так же лежал на полу разблокированным.

— Боже, забудь уже её, прошу, — сказала сестра, с тревогой заглянув в мой телефон.

— Это не я с ней подружился, — буркнул я в ответ. У моей сестрёнки были красивые глаза, зелёные, которые достались ей от матери, а вот у меня тёмно-карие, точная копия отцовских.

— Спи уже, — устало сказала Полина, выключив свет и закрыв за собой дверь.

Утром голова раскалывалась нещадно, но пары пропускать было нельзя. Я был под жёстким контролем отца, и любой мой проступок не остался бы незамеченным. В институт я всё-таки явился, но проспал почти все занятия, мучаясь от похмелья. Под вечер на телефон пришло радостное сообщение о том, что предки уезжают на три дня в командировку.

— Макс, чем хочешь сегодня заняться? — спросил я, как только мы вышли из здания корпуса.

— Не хочешь поехать на рыбалку? — предложил друг, пожав плечами. — Давно хотел вырваться на природу, отдохнуть от всего этого дерьма.

— Чего? Нам по сорок лет, что ли? — сквозь смех сказал я.

— Да это прикольно, тебе просто нужно попробовать, — заверил меня Макс. — Поехали ко мне, возьмём палатку, удочки, и расслабимся на берегу озера. Будет круто, обещаю!

Мы уже были на пути к дому Макса, как вдруг я увидел историю, которую выложила моя сестра. На фотографии Полина, вместе со своей новой подругой, Алисой, сидели у нас дома на диване и смотрели какой-то фильм. Мой план мгновенно изменился.

— Макс, у нас новый план, поехали ко мне, — заявил я, резко развернувшись.

— Что? Зачем? — непонимающе спросил Макс, удивлённый такой резкой сменой направления.

— Будем мирить тебя с моей сестрой, — хитро улыбнулся я, предвкушая скорую встречу с Алисой.

Дома меня встретила разгневанная Полина и очень удивлённая Алиса. Взгляды Алисы и меня встретились, и на мгновение я ощутил какую-то странную связь между нами.

— Кирилл! — закричала сестрёнка, прожигая меня злобным взглядом. — Ты же сказал, что тебя сегодня не будет!

— Планы изменились, — ответил я, пожимая плечами.

Алиса смотрела на меня, не отрывая взгляда. В её глазах я видел интерес, любопытство и какое-то смутное влечение. И мне это нравилось.

— Привет, девчонки, — сказал мой друг, смущенно улыбаясь. — Я — Максим.

Он подошёл к Алисе и протянул ей руку для приветствия. Она брезгливо посмотрела на него, но всё же неохотно пожала руку в ответ. Видимо, Полинка уже успела рассказать ей про него.

— А предупредить не мог, что вы приедете? — сестра вскочила с дивана и злым взглядом окинула меня.

— А зачем? — ответил я, невинно улыбаясь. — Не было бы никакого эффекта неожиданности.

— Алиса, может, пойдём погуляем? — предложила Полина, стараясь скрыть своё раздражение.

Нет-нет-нет, я не мог допустить того, чтобы Алиса ушла, как только я появился. Я кинул взгляд Максу, призывая его к действиям.

— Полин, можно с тобой поговорить? — сказал друг, сделав шаг в сторону моей сестры.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — отрезала Полина, развернулась и направилась в сторону кухни.

Максим, не раздумывая, побежал за ней.

Вот мы и остались вдвоём. Напряжённое молчание повисло в комнате. Что сказать? Что сделать? Как привлечь её внимание? В голове проносились сотни мыслей. Я чувствовал, что теряюсь под этим взглядом.

Глава 7. Игра

Тот самый байкер, которого я встретила у торгового центра, сидел прямо рядом со мной на диване. Незнакомый, но такой знакомый. Я заметила, как его цепкий взгляд рассматривал меня с головы до ног, словно оценивая. На лице парня заиграла удовлетворительная ухмылка. О чем он вообще думает?

Мне внезапно захотелось сбежать куда-нибудь, исчезнуть, лишь бы не находиться под этим пронзительным взглядом. Но бежать было некуда. Я находилась в чужой квартире, среди незнакомых людей, да и уходить было слишком рано, мачеха ясно дала понять, что не ждет меня дома раньше определенного времени.

Нужно было чем-то отвлечься от парня, занять себя хоть чем-нибудь. Я взяла телефон и открыла ленту новостей, но было сложно сосредоточиться на чтении, когда тебя прожигают взглядом. Это было невыносимо.

Моим спасением стали Полина и Максим, которые наконец-то вышли из кухни в гостиную. Судя по их лицам, разговор шел не в то русло. Между ними чувствовалось сильное напряжение.

— Даже не смей ко мне больше подходить! — гневно крикнула подруга парню.

— Полина, прошу тебя, дай мне еще один шанс, я правда исправился, — Максим попытался взять девушку за руку, но она быстро вырвала ее.

— Не хочу больше ничего слушать, я все сказала! — гордо подняв голову, сказала Полина.

Максим глубоко вздохнул. Его взгляд выглядел грустным, но в то же время в нем читалась какая-то решимость. Одним быстрым движением парень сократил дистанцию между ними, взял Полину за шею и впился в ее губы страстным поцелуем. Со стороны было заметно, как девушка сначала растерялась, была застигнута врасплох. Как только к ней пришло осознание происходящего, она начала колотить парня по груди, пытаясь оттолкнуть. Но через несколько секунд сопротивление с ее стороны прекратилось, и она пала в объятия Максима, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью.

Я была удивлена такой бурной драме. Мне очень захотелось разделить свои эмоции с кем-то. Я повернула голову, чтобы увидеть удивление или хотя бы какой-то отклик в глазах Кирилла, но на его лице была лишь широченная улыбка до ушей. Он, казалось, наслаждался происходящим. Он, как будто, все это подстроил.

Он почувствовал мой взгляд на себе. Повернувшись ко мне, парень подмигнул.

— Чего лыбишься? — смущенно спросила Полина, обращаясь к брату, как только оторвалась от губ Максима.

— Радуюсь за такую прекрасную пару, — дал руку на отсечение, что в его словах был скрытый сарказм, как будто он издевался над ними.

— Один поцелуй ничего не значит, — отрезала девушка.

— В смысле? — возмутился Максим.

— Я, пожалуй, пойду домой, — встряла в разговор я. Мне было некомфортно находиться здесь, я чувствовала себя лишней, словно наблюдаю за чужой жизнью. Между ними тремя была какая-то невидимая нить, которая соединяла их. И я ее ощущала.

— Ты что? Где ты будешь ходить до десяти? — возмутилась Полина. — Если тебя смущают эти остолопы, то я мигом их выгоню, — мне было неловко от таких слов, но это была Полина и с этим приходилось мириться.

— Никуда мы не пойдём, — сказал Максим. Полина хотела возразить, но не успела, так как Кирилл заговорил первым.

— Даже не думай говорить, что ты здесь главная. Это и мой дом тоже, и я тоже имею право приводить сюда друзей.

— С чего это ты вдруг разговариваешь, как человек? Выстраиваешь грамотные предложения, — усмехнулась Полина. — Кто ты? Где мой брат?

— Ой, иди нахрен, — отмахнулся Кирилл.

Взяв подушку с дивана, Кирилл кинул ее в свою сестру.

— Алиса, если хочешь, можем прогуляться где-нибудь?

— Вы тоже никуда не пойдёте, — возразил Кирилл.

— С чего это вдруг? — в один голос спросили мы с Полиной, посмотрев на него в недоумении.

— Потому что мы будем играть в карты, — ответил брат подруги. — На желание.

— Ты — дурак? — резко выпалила Полина. — Никто с тобой играть не будет. Ты даже не спросил, хотим мы или нет.

Ее слова про дурака неожиданно рассмешили меня.

— Я хочу, — сказал Максим.

— Никто не удивлен, — закатила глаза Полина.

— Да ладно тебе, сестренка. Разве не хочется обыграть меня? — усмехнулся Кирилл. — Представь вкус победы надо мной. Я исполню любое твоё желание, любую твою прихоть, — Кирилл сейчас походил на змея искусителя, соблазняющего свою жертву сладострастной речью.

В глазах подруги загорелась та самая искра. Она уже обдумывала план действий наперёд.

— Уломал, — произнесла Полина. — Алиса, ты с нами?

— Раз все играют, то так уж и быть, — ответила я, чувствуя, как азарт начинает овладевать мной.

Я, признаться, была полна уверенности в своей победе. Мой дедушка был заядлым игроком в азартные игры и с самого детства привил эту любовь и мне. Он учил меня не только правилам, но и различным хитростям. Лучше всего у меня получалось играть в «Дурака». Дедушка научил меня, как правильно ходить, просчитывать ходы противника и даже небольшому мухлежу. Я была уверена, что сегодня ему бы мной гордился.

Кирилл достал из шкафа колоду карт, ловко перетасовал ее и начал раздавать.

— Играем в «Дурака», переводного и подкидного, — объявил он, разложив карты на столе. — Играем три раза. Кто больше всех вышел из игры первым — тот загадывает желание. Кто больше всех проиграл — выполняет желание. Всем всё понятно?

— А если все по разу выиграли и проиграли? — уточнила я, на всякий случай.

— Тогда играем четвёртую, решающую игру, где окончательно определяется победитель и проигравший, — ответил Кирилл, самодовольно улыбаясь.

Первый кон давался мне довольно легко. Я шла хорошо, карты приходили неплохие, но мне никак не удавалось победить, Кирилл всегда выходил первым. Первый кон проиграла Полина, и, судя по её выражению лица, она была в предвкушении загадать какое-нибудь коварное желание брату. Во второй раз, к моему удивлению, проиграл Максим. Третий кон был решающим.

Начался он хорошо. Я занимала лидирующую позицию, карты складывались удачно. Но внезапно удача отвернулась от меня. Пошли плохие карты. Со всех сторон меня начали закидывать картами, и моя рука превратилась в веер из ненужных мастей.

— Алиса в дураках! — радостно закричала Полина, потирая руки от предвкушения.

— А Кирилл опять выиграл. Как так, ты мухлевал? Признавайся, подлый жук, — в её словах слышалось наигранное возмущение, но в обзываниях чувствовалась родственная любовь друг к другу.

— Давайте, играйте, лузеры, — усмехнулся Кирилл, довольно поглядывая на нас.

Я не могла проиграть. Одна только мысль о том, что Кирилл будет загадывать мне желание, вгоняла в ужас. Я совсем его не знала и не представляла, что ему взбредёт в голову. Но как назло, удача окончательно отвернулась от меня. Самая первая раздача оказалась отвратительной. Полина с Максимом, сговорившись против меня, закидывали меня картами без остановки.

В конце концов мы остались с Полиной вдвоём. Расклад был такой: в моих руках было целых десять карт, а у подруги всего четыре, но я сдаваться не собиралась. Полина, злорадно улыбаясь, кинула три шестерки. Отбившись, я начала судорожно думать. В руках у подруги осталась всего одна карта. Мне нужно было тщательно продумать свой ход. Какая карта могла быть у неё в руках, козырная или нет? Идти с козыря я не могла, она была у меня единственной, поэтому пришлось рискнуть на свой страх и риск.

Я сбросила с себя даму. Как же я ошиблась…

Я поняла, что проиграла, когда на лице Полины заиграла самодовольная улыбка. Поверх моей дамы легко и непринуждённо легла козырная семёрка.

— Неееет, — застонала я, понимая, что моя участь решена.

Полина радостно подпрыгнула на месте, выражая свою бурную радость.

Всю игру я ловила на себе взгляд Кирилла, и эта перспектива исполнять его желание меня отнюдь не радовала.

— Раз я проиграла, давай, загадывай желание, — обречённо сказала я, стараясь не смотреть в глаза Кириллу.

— Поцелуй меня, — произнёс парень, его губы тронула усмешка. В его глазах читался азарт и власть надо мной.

— Кирилл, ты совсем охренел? — возмущённо закричала подруга, готовая вступиться за меня.

— Я не буду тебя целовать, — возразила я, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

— Вообще-то карточный долг — это святое, — встрял в разговор Максим, решивший поддержать друга.

— Тебя никто не спрашивал, — хором ответили мы с Полиной, бросив на него злобные взгляды.

— Я и не отказываюсь от долга, но целоваться не буду, — повторила я, надеясь, что Кирилл сжалится и придумает что-нибудь другое.

— Кирилл, хватит валять дурака, — сказала Полина, видя моё замешательство.

— Да что в этом такого? Пусть поцелуются, — Максима явно забавляла эта ситуация. Ему нравилось наблюдать за нашей растерянностью.

— Нет, и ещё раз нет, Алиса не будет никого целовать, — отрезала Полина, скрестив руки на груди. — Кирилл, придумай что-нибудь другое.

— Да ладно вам, что вы так взъелись? Всего один невинный поцелуй, — наконец-то в диалог вступил байкер, с ухмылкой посмотрев на меня. — Неужели это так страшно?

Кирилл, словно хищник, медленно подошел ко мне вплотную. Вблизи он казался ещё выше и больше. Рядом с ним я почувствовала себя маленьким и беззащитным котенком, загнанным в угол. Его присутствие одновременно пугало и притягивало, вызывая бурю противоречивых эмоций.

Моим спасением стал телефонный звонок. На экране высветился номер мачехи, и я судорожно схватила телефон, как утопающий хватается за соломинку.

— Где тебя носит? — прозвучал в трубке взволнованный голос Оли. — Твой папаша уже скоро будет дома!

— Я скоро буду, — пролепетала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Связь прервалась, и я, тяжело вздохнув, начала в спешке заказывать такси. Проблема была в том, что на дорогах показывались жуткие пробки. На карте навигатора показывало, что дорога до дома займёт минимум полтора часа, а у меня не было столько времени. Я явно проигрывала в этой гонке со временем.

— Давай я тебя на моте отвезу, объедем все пробки, — предложил Максим, видя моё замешательство.

Я, не раздумывая, согласилась. Сейчас это был мой единственный шанс.

— Поцелуй всё еще за тобой, — сказал на прощание Кирилл, ухмыльнувшись.

— Обойдешься, — отрезала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Снова сесть за мотоцикл навеяло на меня приятные воспоминания. Чувство адреналина, драйва и свободы снова заполнило мою кровь. Максим ехал быстро, умело лавируя между машин. Ветер хлестал по лицу, словно невидимые ладони, обжигая кожу. Мотор ревел под сиденьем, его утробный голос отдавался вибрацией в каждой косточке, в каждом нерве. На скорости мир вокруг сжимался, превращаясь в размытые полосы ярких огней города. В этот момент я снова почувствовала себя свободной.

Подъезжая к подъезду моего дома, я с облегчением выдохнула — отцовской машины еще не было.

— «Успела» — пронеслось в голове.

— Спасибо, — кинула я на прощание Максиму и, не дожидаясь ответа, выпрыгнула с мотоцикла и побежала к подъезду.

В квартире меня встретила мачеха. На ее лице читалось явное облегчение.

— Живо дуй в свою комнату! Валера почти приехал, вот-вот зайдёт, — Оля торопливо пихала меня в спину, подгоняя.

Как только дверь моей комнаты захлопнулась, в квартире раздался звук открывающейся входной двери.

Нужно было быстро переодеться. Скинув джинсы и кофту, пахнущие бензином и мотоциклетным маслом, я молниеносно надела всё домашнее, стараясь не привлекать внимания. Успев схватить с полки первую попавшуюся книгу, я плюхнулась на кровать, делая вид, что увлеченно читаю. Именно в этот момент дверь в мою комнату бесшумно открылась.

— Что? — в проёме стоял папа, внимательно разглядывая меня.

— Хотел извиниться перед тобой, — сказал он, и я подняла бровь от удивления.

— Внимательно слушаю, — ответила я, стараясь не выдать своего удивления.

Папа, немного поколебавшись, вошёл в комнату и присел на край кровати рядом со мной.

— Прости меня, пожалуйста. Я вчера слишком погорячился. На работе полный завал, и ты просто попала под горячую руку. Я никак себя не оправдываю, моему поведению нет прощения, но всё же я очень прошу прощения.

Я решила, что было сказано достаточно слов. Притворство надоело мне. Перестав играть роль угнетенного ребенка, я молча обняла отца.

Мы проболтали с ним около часа. Папе было интересно узнать, что за новая подруга у меня, что за учителя и какие у меня одноклассники. Вдаваться в подробности я не хотела, поэтому рассказала всё в общих чертах, стараясь избегать острых углов.

— Уже поздно, ложись спать, — сказал папа, поднимаясь с кровати. — Завтра утром я сам отвезу тебя в школу.

Он уже направился к двери, но прежде, чем выйти, обернулся и добавил:

— Но комендантский час никто не отменял. Хотя, ладно, отчет можешь не присылать, — подмигнул он, и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Эту ночь я спала, как младенец, впервые за долгое время почувствовав себя в безопасности и ощутив отцовскую любовь.

Глава 8. Невинная прогулка

Остальная неделя пролетела в каком-то ускоренном темпе, словно кто-то нажал на кнопку перемотки. Дни сливались в один бесконечный поток учебы, занятий с репетиторами и редких моментов отдыха дома. И вот, наконец, наступили долгожданные выходные, которые, к сожалению, не принесли ожидаемой радости и разнообразия.

Дни проходили скучно и однообразно. Утром – подъем, завтрак, немного времени для себя, а затем снова погружение в учебники и конспекты. Репетиторы занимали большую часть дня, требуя полной концентрации и отдачи. Вечером, уставшая и измученная, я возвращалась домой.

Полина в последнее время вплотную занялась учебой. Она решила серьезно взяться за подготовку к экзаменам и почти все свое свободное время посвящала занятиям. Поэтому мы с ней виделись только в учебное время, перекидываясь парой фраз на переменах и обмениваясь грустными взглядами.

Мачеха перестала требовать, чтобы я уходил из дома. Теперь она сама редко покидала его, выходя только в салоны красоты или магазины.

Папа днями и ночами пропадал на работе. Когда я ложилась спать, он еще был на работе, а когда просыпалась — уже был на ней. У них был какой-то очень важный проект, который должен был вывести их компанию на международный уровень. Права на ошибку не было.

В школе ситуация была спокойной. Вероника, после того дня, больше не появилась в школе. Кто-то из одноклассников сказал, что она слегла с простудой, но как сказала Полина: «Ушла на дно, пока вся школа не забудет про случай в столовой». После того инцидента, на меня кидали косые взгляды, но никто не осмеливался подойти ко мне. Я предполагаю, что это из-за Полины.

Я ближе познакомилась с отличницей Любой. В начале я считала её скромной и тихой девушкой, но на самом деле она оказалась очень общительной. Мы встретились около дома репетитора и разговорились.

Сегодня была пятница. На улице стояла прекрасная теплая солнечная погода.

— Чем планируешь сегодня заняться? — спросила я у Полины, когда мы выходили из дома. Впереди было два выходных, да и такой день не хотелось сидеть дома. Погода так и говорила, гуляйте, пока даю такую возможность.

— Макс пригласил меня на свидание. Я решила дать ему последний шанс. Если он и в этот раз облажается, то разбежимся с ним, как в море корабли.

— Правда?

— Не знаю… — грустно сказала подруга.

Мы разошлись по-разные стороны. Полина пошла готовиться к свиданию, а я к репетитору по-русскому.

За эту неделю я сильно устала, особенно морально. Слишком много навалилось на меня: ссора с отцом, стычка в школе и огромное количество учебы.

После репетитора я решила немного прогуляться по местам, в которых еще не была. Полина рассказала о большом парке, который находился рядом с институтом.

Зайдя в магазин, я купила себе бутылочку холодного лимонада и пошла в тот самый парк. Дома сто процентов была мачеха, поэтому туда я не торопилась. Ей все равно на мой комендантский час, а отец явится явно не раньше полуночи.

В парке я села на скамейку рядом со входом. Здесь мне открывался вид на небольшой фонтан в виде ангела. Я достала книгу и принялась читать. Хоть в парке и было немного шумно, но это не мешало наслаждаться теплой атмосферой. Меня сразу же окутывали приятные воспоминания, как мы вместе с Мариной прогуливались после школы, до этого покупая мороженое и ходили до самого вечера.

Мой покой прервал знакомые голоса. Оторвав глаза от книги, я направила свой взгляд в сторону помехи. Кирилл и Максим вышли из института, направляясь в сторону парка, и что-то громко обсуждали. Увидев их, первая моя мысль была бежать со всех ног. Я все еще помню про желание, и Кирилл не похож на человека, который забывает о таком. Если убежать сейчас, то точно заметят меня, школьная форма бросается в глаза. Зажав шею и спрятавшись за книгой, я стала выжидать, когда молодые люди пройдут. Голоса стихли, и я решила проверить обстановку. Парни стояли с улыбками до ушей и смотрели прямо на меня.

— От кого прячешься? — весело спросил Максим.

— Чего Вам надо? — спросила я, проигнорировав вопрос парня.

— Подошли поздороваться, — на лицах парня улыбка никак не сходила. Их явно забавляла ситуация.

— Привет, мальчики. Все, поздоровались? Пока, мальчики.

Я снова уткнулась в книгу, в надежде на то, что они уйдут.

— «Мастер и Маргарита» — Кирилл взял книгу из моих рук и покрутил ее. — И как? Нравится?

— Нормально. Верни книгу.

Я встала в попытках отобрать книгу, но Кирилл поднял ее над головой.

— Отдай, — я подпрыгнула в попытках достать, но не вышло. Кирилл начал трясти книгу, а я, как попрыгунчик, прыгать вокруг него. Все это сопровождалось моими обзывательствами и заливным смехом парня. В конце концов Кириллу это надоело, и он вернул мне книгу.

— Ладно, у меня на сегодня планы. Оставляю Вас двоих, развлекайтесь, — сказал Максим. На прощание парень подмигнул мне и ушел.

«Что значит — развлекайтесь?»

Я села обратно на скамейку и принялась читать. Кирилл «по-свойски» развалился рядом со мной. Ноги его были врастопырку, а руки он разложил на спинку скамейки.

— Хватит читать, — парень снова отобрал у меня книгу и положил ее со своей стороны.

— Я тебя не приглашала.

На нем была обтягивающая белая футболка, которая показывала все прелести его фигуры, а еще этот цвет идеально сочетался с его загорелым цветом кожи. Каштановые волосы лежали по пробору. Ему точно нужно было сходить в парикмахерскую, потому что волосы постоянно лезли ему в глаза. Кстати про них. При солнечном свете его глаза не казались такими темными, сейчас они больше отдавали золотым.

Я поняла, что слишком долго смотрю на него и отвела взгляд. Кирилл это рассмешило.

— Смотри сколько угодно, мне не жалко.

Я была возмущена этим. Быстро встав со скамейки, я решила уйти из парка. Рядом со мной поравнялась большая тень.

— Кирилл! — завопила я.

— Что? — игриво спросил он.

— Не надо за мной идти.

— Почему? — этот вопрос поставил меня в тупик. Что ответить я не знала, поэтому просто прибавила шаг, но парень не отставал от меня. Плюсы высокого роста.

Резким движением парень схватил меня за предплечье и повел в другую сторону.

— Ты совсем сдурел? — закричала я. — Отпусти, — но молодой человек будто не слышал меня. Я попыталась вырваться, но хватка только усилилась.

— Не брыкайся, насильно я не заставлю тебя ничего делать?

— А это по-твоему что?

— Я просто тебя направляю.

— Интересно, куда же?

Мы подошли к черному роллс ройсу. Кирилл галантно открыл мне переднюю дверь.

— Присаживайся.

— Если я откажусь, силой затолкаешь?

— Хочешь проверить?

Проверять я не хотела, поэтому, смерив парня презрительным взглядом, залезла в машину. Как же мне хотелось сейчас убрать его самодовольную улыбку с лица.

— Куда ты собираешься меня везти?

— На невинную прогулку.

— А можно поточнее?

— Узнаешь.

Всю дорогу мы молчали. Я нашла себе другое занятие. Окна автомобиля были моим личным экраном. Сначала мелькали городские задворки, усеянные граффити и обрывками реклам. Но вскоре их сменили поля, бескрайние, словно море зелени.

Кирилл остановился где-то за городом. Передо мной раскрывалась маленькая тропинка и густой лес.

— Зачем ты меня сюда привез? — скептически спросила я.

— Боишься?

— Остерегаюсь.

— Да ладно тебе. Пойдем, — и я повиновалась, бежать то было некуда.

Кирилл заводил меня все дальше и дальше в лес. Густые плотные деревья закрывали весь солнечный свет, нагоняя мрачную атмосферу.

— Может все-таки скажешь, куда мы идем? — не успокаивалась я.

— В тебе нет ни грамма терпения.

— Я иду куда-то в лес, с практически незнакомым человеком. Откуда оно возьмется?

— Значит первая встреча у торгового центра не считается? — со смехом в голосе сказал парень.

— Ты меня помнишь! — воскликнула я.

— Конечно. Маленькая испуганная мышь стоит и грубит большом и злому коту. Мы, кстати, пришли.

Передо мной открылся прекрасный вид. В самой глубине леса скрывалась небольшая поляна. Здесь было небольшое озеро. Поверхность воды была зеркально гладкой, отражая небо и окружающие деревья, создавая иллюзию бесконечного пространства.

На берегу, чуть поодаль от воды, стояла старая, деревянная скамейка. Она манила своей тихой умиротворенностью.

Рядом со скамейкой находились самодельные двойные качели. Они медленно покачивались из стороны в сторону, приглашая на них сесть. Так я и поступила, а Кирилл последовал моему примеру.

— Здесь очень красиво. Спасибо за это место. Но у меня возник вопрос, — сказала я.

— Какой?

— Зачем ты меня сюда привез?

— Захотелось показать тебе это место.

— Но почему?

— Не знаю, просто захотелось и все.

Я не стала больше приставать к парню и просто наслаждалась видом. Вокруг царила атмосфера волшебства и умиротворения. Лес, озеро, скамейка и качели — все это было словно вырвано из сказки. Это было идеальным местом для отдыха. Мои мысли развеялись, я забыла о всех своих проблемах, тревогах и просто расслабилась. Мы не разговаривали с Кириллом, но рядом с ним мне стало спокойно, даже молча.

На улице стало вечереть и холодать, поэтому было пора покидать это чудесное место. Кирилл стал вести себя странно. Он молчал и даже не смотрел в мою сторону всю дорогу до дома. Парень подвез меня прямо к подъезду. Я была удивлена. Откуда он может знать мой адрес.

На прощание я сказала ему:

— Спасибо за это прекрасное место, — немного помолчав, я добавила. — Да и впринципе за этот вечер.

Кирилл не смотрел на меня. Я видела как его руки сжимают руль до побеления костяшек. Секунда, и он сорвался с места, оставляя за собой след от шин.

«Что это с ним?».

Глава 9. Родительские выходные

В субботу, с утра пораньше, отец разбудил меня не с самой радостной новостью для меня. Он решил, что мы мало проводим времени вместе, и ему в голову пришла замечательная идея, уехать за город. Папа снял небольшой домик в поселке на два дня. Программа мероприятий была такой: шашлыки, алкоголь для взрослых сок для меня и отдых.

Сперва нам нужно было закупиться. Папа заехал в магазин и купил все необходимое, а после мы провели в машине два ужасных часа, слушая отцовский любимый шансон, от которого загибались уши в трубочку.

Дом внутри был роскошным. Папа сказал, что он маленький и скромный, но по всей видимости с новой должностью, представления о скромности изменились. На первом этаже дома располагалась небольшая кухня, а рядом бассейн с подогревом и джакузи. На втором находилось две спальни. Одна была с большой двуспальной кроватью, а вторая с полуторкой, которая предназначалась для меня.

Мачеха ходила с недовольным лицом, у нее явно были другие планы на выходные, но мужу никак нельзя отказать, на какие деньги она тогда будет жить.

Папа на улице разжигал мангал, а женской половине досталась готовка закусок на кухне в доме. По приезде Оля не проронила ни слова, лишь мило улыбалась отцу, а когда он не видел, закатывала глаза.

На кухне царила мертвая тишина. И все бы хорошо, меня никто не трогает, но находится двое суток с кислой мачехой не хотелось, особенно если учесть, что настроение отца напрямую зависело от его жены, а я планировала отдохнуть.

— Может расскажешь причину своих недовольств?

— Не твое дело, — сквозь зубы ответила мне мачеха.

— Нам тут торчать вместе два дня. У меня нет особого желания смотреть на твое недовольное лицо.

— Так не смотри, — она развернулась и ушла с кухни. Отличный состоялся разговор.

На телефон пришло сообщение от Полины. Подруга решила похвастаться подарком от Максима. На фотографии был изображен большой букет пионов, а рядом с ним записка: «Шикарный букет для шикарной девушки».

А: «Ничего себе, очень красивый!»

П: «Да я в шоке, не ожидала от него такого. Как, кстати, у тебя дела?»

А: «Кисло. Отец радостный, мачеха недовольная, а я хочу свалить отсюда»

П: «Если что, пиши-звони, я сразу же примчусь и заберу тебя»

Поблагодарив подругу за такой жест, я направилась к родителям. Так как на улице стояла солнечная погода, папа решил, что мы будем сидеть на улице. Отец с мачехой пили вино, а мне достался сок. Во время еды папа рассказывал о своих планах, когда завершится проект. У него были грандиозные планы. Он мечтал, что мы все вместе полетим на море куда-нибудь за границу. Мачеха скучающе выслушивала предложение и не проявляла никакой инициативы в разговоре.

Вечером стало прохладно, и папа предложил перебраться в дом.

— Не хотите поплавать в бассейне? — папа немного опьянел и его хорошее настроение удвоилось.

— Я пас, — сказала мачеха.

— А вот я с удовольствие, но вот только не взяла купальник, потому что кое-кто не предупредил о бассейне.

— Надень шорты и футболку, а я пока пойду переоденусь в плавки.

***

Валерий зашел в комнату и начал рыться в спортивной сумке, в которой лежали его вещи. Открыв молнию, он начал искать плавки. Доставая вещь за вещью, мужчина обнаружил скомканные мужские трусы. Черные, явно не его размера и, уж точно, не его стиля.

Мир вокруг словно замер. Воздух сгустился, давя на грудь. Валерий Владимирович машинально ощупал свои домашние штаны — нет, это точно не его. Но в голове, словно назойливая муха, жужжала мысль, от которой становилось не по себе. Кто? Кто оставил эти вещи в его сумке?

— Оля! Нам нужно поговорить! — позвал мужчина, дрожащим голосом от волнения и едва сдерживаемого гнева, свою жену.

Зайдя в комнату, в ее глазах мелькнул испуг.

— Что случилось, Валер? Ты какой-то… взвинченный, — мужчина, не говоря ни слова, показал ей трусы.

— Позволь объяснить, чьи это?

Ольга побледнела. Она прекрасно понимала, что сейчас произойдет. Если ее муж узнает правду, то ее «счастливому» браку придет конец. Нужно было срочно что-то придумать.

— Валер, твои, — сказала, при этом лихорадочно соображая, как выкрутиться из этой ситуации.

— Не ври мне.

В ее голове, словно спасательный круг, возникла недавняя ссора мужа с Алисой. Идея была ужасной, подлой, но она казалась единственным выходом.

— Валерочка, боюсь, тебе это не понравится, но у меня было предположение, что она водит парней к нам в квартиру, пока нас нет. Буквально вчера в десятом часу видела, как она выходила из машины какого-то молодого человека, — лукаво сказала женщина.

— Что ты такое говоришь? Алиса? Да быть такого не может!

— Может, любимый, может. Я не хотела тебе говорить, чтобы не расстраивать, но, наверное, это ее… — Ольга указала на злосчастные трусы.

Валерий Владимирович молчал, переваривая услышанное. Внутри все кипело. Злость на жену, злость на себя, но больше всего — злость на дочь, которая так жестоко его обманула.

— Вот почему я была такой расстроенной в последнее время, — продолжала женщина, пользуясь его замешательством. — Я так переживаю за Алису, боюсь, она свяжется с плохой компанией.

Мужчина поднял голову и посмотрел на жену. В ее глазах он увидел искреннюю заботу и тревогу. И в этот момент он поверил ей. Он поверил, что его дочь предала его, что она превратила его дом в публичный дом. И вся злость, все негодование обрушились на Алису. Он обязательно с ней поговорит. Он обязательно заставит ее ответить за свои поступки.

***

В стороне лестницы послышались тяжелые, громкие и быстрые шаги.

— Алиса! — злой голос папы разнесся басом по всему дому.

— Что?

Папа появился в дверном проеме. В руках у него были трусы.

— Чьи это?

— А я откуда знаю? Твои, так предполагаю, — я искренне не понимала, в чем причина агрессии.

— Алиса, признайся честно, ты водишь к нам в квартиру парней, пока нас нет дома? — из моих рук выпал телефон от удивления.

— Чего? С чего ты так решил? — я перешла на легкий крик от возмущения.

— Не надо мне врать! — закричал отец. — Чужие мужские трусы оказались в моей сумке.

— Так спроси у своей жены!

Это ударило по мне. В груди начали скрестись кошки от обиды. Я посмотрела на мачеху, и увидела раздосадованное выражение, которое говорило: “ Мне жаль, что у тебя такая плохая дочь, Валера».

— Меня злит твоя ложь!

— Да что за бред! — я почувствовала, как в груди закипает злость. — Это Оля тебе так сказала? Ты веришь ей больше, чем мне? Своей новой жене, которую знаешь всего два года, а не дочери, которую ты растишь с пеленок? Да ты сутками находишься на работе, а она пропадает черт пойми где.

— Не смей повышать на меня голос! — папа совсем сорвался. — Я — твой отец, и ты будешь меня слушать! Ты права, я сутками пропадаю на работе, но ради твоего будущего. А что ты скажешь по поводу парня, который привез тебя в десятом часу домой, когда у тебя комендантский до семи? — я посмотрела на Олю. Мачеха была довольна собой, она сделала все, чтобы отец полностью поверил ей.

— Это был брат Полины! — я была полностью раздосадована. У меня перехватило в горле. Слезы подступили к глазам, и я еле сдерживала их. — Я делаю все, чтобы ты гордился мной. Я хорошо учусь, усердно готовлюсь к экзаменам, помогаю по дому. Я ни разу тебе не давала повода усомниться во мне. И при всем этом ты веришь ей больше, чем мне?

— Потому что она говорит правду! — отец махнул рукой.

— Что мне сделать, чтобы ты начал верить мне? Может носить с собой камеру и записываться каждый свой шаг?

— Прекрати хамить мне! Я просто хочу услышать от тебя правду!

— Да иди ты… — я сглотнула, чтобы не сказать лишнего. — Я ухожу.

— Куда это ты собралась?

— Да хоть на улицу! Может, там мне поверят, что я не шлюха, как ты, кажется, думаешь! — я схватила телефон и, не оглядываясь выбежала из дома.

Отец остался стоять в проходе, тяжело дыша. Злость медленно сменялась тревогой. Обида душила изнутри.

Не разбирая дороги, я пошла прочь. Слезы, обжигая щеки, струились по лицу. В голове крутилась одна мысль:

— «Как он мог? Как так получилось, что отец проверил ей?»

Папа всегда был моей опорой и защитой, но теперь он смотрел на меня иначе, с презрением. Для него я теперь плохая дочь, которая врет, шляется непонятно где и водит домой парней.

Дрожащими руками я достала телефон и набрала Полину. Гудки тянулись мучительно долго.

А: «Полина, пожалуйста, забери меня отсюда. Я сильно поссорилась с отцом и хочу уехать».

Телефон зазвонил почти сразу.

— Алиса, что случилось? — голос по ту сторону был с легким придыханием. Я всхлипнула в трубку, пытаясь выговорить хоть слово, но получилось только невнятное бормотание. — Хорошо, скинь адрес. Сейчас заберу тебя.

Я дошла до ближайшей остановки. Сев на холодную скамейку, попыталась успокоиться. В голове крутились папины слова. Как можно было так легко обесценить все мои старания. Неужели он настолько ослеплен любовью, что ничего не замечает? Если бы мама сейчас была жива, все бы было по-другому.

— «Почему она меня так не любит?» — пронеслось в голове. Можно было придумать, что угодно. Например, что купила новые и не угадала с размером. Да в конце концов, что это ее трусы под месячные.

Вскоре к остановке подъехал черный роллс ройс. За рулем сидел Кирилл. Он вышел из машины и открыл дверь. Увидев мое заплаканное лицо, нахмурился.

— Алиса, что случилось?

Я села в машину, не в силах вымолвить и слова. Кирилл тронулся с места.

— Не хочешь рассказывать — не надо. Но если захочешь, я рядом.

Я благодарно кивнула. Молчание Кирилла, его спокойствие действовали умиротворяюще. Он включил тихую музыку. От усталости мои веки начали тяжелеть, и я уснула.

Глава 10. Сердцу не прикажешь

После игры в карты мне было стыдно за то, что я пытался силой заставить Алису поцеловать меня. Эта дурацкая игра, дурацкая идея с поцелуем… Все было нелепо и отвратительно. Я, словно ослепленный глупым желанием доказать что-то самому себе. Я видел ее отчужденный взгляд, чувствовал ее напряжение, но продолжал настаивать, ведомый каким-то животным инстинктом.

Казалось, будто наваждение спало, как только она захлопнула дверь. И тогда я увидел себя со стороны — жалкого, напористого, эгоистичного. Мне стало противно от самого себя.

Не успел я переварить это чувство вины, как в комнату ворвалась Полина. Ее обычно мягкое и приветливое лицо сейчас было искажено гневом. Она была похожа на разъяренную фурию, готовую разорвать меня на части.

— Ты идиот! — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Полный, законченный идиот!

Я попытался что-то сказать в свое оправдание, но она меня перебила.

— Ты что, совсем мозги растерял, придурок?

— Это первое, что пришло мне в голову

— А тебе не пришла идея просто пригласить, для начала, на свидание? Ах, прости, забыла, что у тебя мозги с грецкий орех.

Она ходила по комнате, словно тигр в клетке, размахивая руками и выплескивая свой гнев.

— Полина, я не могу перестать думать о ней.

— Скажи честно, она тебе нравится?

— Не знаю, но при виде нее внутри происходят какие-то метаморфозы.

Полина остановилась, глубоко вздохнула и посмотрела на меня.

— Ничего себе какие слова ты знаешь.

— Прекрати, а лучше помоги мне.

— Как?

— Не знаю.

— Да что ты заладил «не знаю, не знаю», — глубоко вздохнув, Полина сказала. — Ладно, я посоветую ей парк, рядом с институтом. Когда она туда пойдет и пойдет ли вообще я не знаю, но там дело за тобой.

На следующий день мне пришло сообщение от Полины, что она рассказала Алисе про парк, а дальше дело оставалось за мной.

Каждый день я ждал ее. Не «надеялся увидеть ее», «не верил в чудо», а именно ждал. Оно поселилось в моей голове, заполнила мысли, стала фоном для всей моей жизни.

По окончанию лекций я превращался в одержимого. Сбрасывая сумку в машину, мчался в парк. Там я выбрал скамейку под развесистым дубом с вычурно изогнутыми ветвями.

Максим считал мне сумасшедшим. Каждый раз он крутил палец у виска, закатывал глаза и говорил, чтобы я забил. Но не мог.

Каждый день по окончанию пар и до глубокого вечера, я сидел на этой скамейки. Мои глаза сканировали каждого прохожего, выискивая в толпе ее.

Солнце медленно двигалось по небосклону, отбрасывая длинные тени на аллею. К вечеру, когда в парке зажигались фонари, я собирался и уходил. Чувство разочарования окутывало меня, но я не сдавался, потому что ждал и верил.

Наступила пятница, и на улице стояла прекрасная и солнечная погода.

— Сегодня снова будешь ее ждать? — спросил Максим.

— Как обычно.

— Чувак, может хватит уже… — Макс резко замолчал. — Смотри, кажись удача сегодня на твоей стороне.

Я повернул голову и увидел ее. Алиса сидела на скамейке и увлеченно читала какую-то книженку.

Я не придумал ничего лучше, чем вести себя, как полный придурок. Сначала выдернул из ее рук книгу, потом схватил и потащил к машине, а в конце и вовсе увез. Но только куда? И тогда, словно вспышка, в голове пронеслось воспоминание о тихом, укромном месте в лесу. Туда я приезжал, когда мне нужно было побыть наедине с собой. Там царила атмосфера тишины, покоя и умиротворения.

Выруливая на трассу, я украдкой взгляну на нее. Она смотрела в окно, ее лицо выглядело очень задумчивым. Я не знал, как вести себя, когда мы приедем. Я надеялся, что из этого выйдет что-то хорошее.

Глядя на нее, сидящую рядом на качелях, я понял, что начал влюбляться. Это осознание обрушилось на меня, как лавина. В голове моментально всплыла картина из детства, яркая и болезненная. Мама, сидящая на кухне, с красными от слез глазами. Ночи, проведенные у ее кровати, пытаясь утешить, пока она тихо всхлипывает. И отец, вечно отсутствующий, ускользающий и окруженный вниманием других женщин. Я помню, как однажды, осмелев, решил поговорить с ним. Маленький, наивный, уверенный, что смогу что-то изменить. Отец тогда посмотрел на меня сверху вниз и сказал слова, которые навсегда остались в памяти.

— «Сынок, ты должен понять, что мужчины по своей натуре полигамны. Это нормально иметь несколько женщин. Это заложено в нас природой».

Мне было всего десять, но я уже понимал, что это ненормально. Мне было жалко маму, мне было больно видеть ее страдания. И тогда, в тот момент, я поклялся себе, что никогда не стану таким, как он. Но сейчас я понимал, что во мне просыпались чувства, которых боялся больше всего. Все всегда говорили, что я похож на отца, гены не обманешь. Эта мысль пожирала меня. Я не заслуживаю того, чтобы меня любили. Я не заслуживаю того, чтобы любить. Потому что рано или поздно я предам, причиню боль и стану причиной слез. Это в моей природе, в моей крови. И тогда я принял решение, которое казалось мне правильным. Лучше быть просто бабником, без обязательств, обещаний и любви. Так я смогу защититься от боли. Лучше быть плохим парнем, чем сломать кому-то жизнь.

Отвезя Алису домой, я дал себе обещание, что не приближусь к ней и на метр.

В субботу Вадим пригласил меня на вечеринку. Для него это была обыденность, выходной день приравнивался к поводу устроить тусовку с кучей алкоголя и девочек. Это было то, что мне нужно.

На вечеринке басы долбили по перепонкам, смешиваясь с пьяным хохотом и разговорами. Но меня это не трогало. Обычно я был в центре внимания, но сегодня внутри была пустота. Мне не хотелось пить, веселиться. Хотелось только одного — вырвать из головы образ Алисы, ее большие голубые глаза, утонченную фигуру.

И тут, словно по заказу, появилась Вероника. Она прижалась ко мне, обдав облаком сладких духов и дешевого алкоголя. Ее влажные губы впились в мою шею.

— «Отличная идея» — пронеслось в голове. Отвлечься. Забыться. Заглушить голоса в голове.

Я отвел Веронику в отдельную комнату. Там она всем телом прижалась ко мне, и я ответил на ее поцелуй. Страстный. Безумный. Я повалил ее на кровать, начал целовать ее тело, опускаясь все ниже.

И тут зазвонил телефон. Мелодия прорезала тишину. Это была Полина. Мне было все равно на то, что ей сейчас было нужно. Но сестра не переставала звонить.

— Что тебе надо? — прорычал я, стараясь скрыть раздражение.

— Кирилл, это срочно! Забери Алису, она в ужасном состоянии, — голос сестры звучал взволнованно.

— Что случилось? Где она? — я почувствовал, как внутри все похолодело.

— Я сейчас скину тебе адрес.

Не объясняя ничего, я вышел из комнаты. Вероника кинулась в след за мной, но я грубо оттолкнул ее. В голове пульсировало лишь одно: « Алиса. Что случилось?».

Я давил на газ, обгоняя машины. Каждая секунда длилась, словно вечность. Подъехав к остановке, я увидел ее. Она сидела на скамейке, сгорбившись, обхватив себя руками. Ее плечи дрожали. Хоть дни и были теплыми, но вечер показывал, что наступила осень. Алиса казалась такой маленькой и беззащитной в этот момент. Я заглушил двигатель и вышел из машины.

— Алиса, что случилось? — мой голос дрожал от волнения.

Она подняла на меня заплаканные глаза. В них было столько боли и отчаяния, что у меня сжалось сердце. Алиса поднялась со скамейки и села в машину.

— Не хочешь рассказывать — не надо. Но если захочешь, я рядом.

Глядя на нее, сидящую рядом, такую хрупкую и потерянную, я словно впервые увидел ее истинную красоту.

Я включил легкую музыку и печку, чтобы она немного согрелась. Мне нужно было отвезти ее в место, где девушка сможет отдохнуть. У меня была тайная квартира, которую я снимал для себя, чтобы скрываться от родителей. Там было спокойно и тихо. И я знал, что сейчас ей нужно именно это.

Алиса, утомленная переживаниями и слезами, незаметно уснула, откинувшись на спинку сиденья. Ее дыхание стало ровным и тихим, а лицо, расслабившись, казалось безмятежным, словно у ребенка.

Я украдкой поглядывал на нее, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. В полумраке салона ее черты казались особенно мягкими и уязвимыми. Я аккуратно свернул с трассы и, припарковав машину возле подъезда, выключил двигатель.

Тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем остывающего мотора, давила на меня. Я не знал, что делать дальше. Будить ее? Оставить в машине? Мне не хотелось ни того, ни другого.

Наконец, приняв решение, я вышел из машины и, обойдя ее, осторожно открыл пассажирскую дверь. Аккуратно подхватив Алису под руки, я бережно вынес ее из машины. Она даже не проснулась, лишь слегка прижалась ко мне.

Я, стараясь не разбудить ее, медленно поднялся по лестнице на свой этаж. Каждый шаг давался с трудом, но я не чувствовал усталости. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не потревожить ее сон.

Открыв дверь квартиры, я осторожно пронес Алису в спальню и бережно уложил на кровать. Она мягко провалилась в подушки, ее длинные волосы рассыпались по ткани, словно темный шелк. Я снял с нее обувь и накрыл пледом, который всегда держал наготове.

Присев на край кровати, я долго смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Какая же она красивая, даже во сне. Ее ресницы трепетали, словно крылья бабочки, на щеках играл легкий румянец.

Я тихо встал и подошел к окну. Ночной город простирался передо мной, мерцая огнями. Я видел в этих огнях отражение ее красоты. Я знал, что не заслуживает ее, но все равно не мог оторвать от нее взгляд.

Вернувшись к кровати, я снова сел рядом и продолжил наблюдать, как она мило спит. Я был готов сидеть так всю ночь, оберегая ее сон, защищая ее от всех невзгод.

Глава 11. Доброе утро

Утром я проснулась в мягкой кровати, закутанная в уютный плед. В памяти маячил лишь смутный обрывок: Кирилл забирает меня с остановки, его обеспокоенный взгляд. Больше ничего. Глаза ужасно болели, опухшие и красные от вчерашней истерики, которая, казалось, вытянула из меня все силы. В голове никак не укладывалось, не умещалось, словно пазл, где детали совершенно не подходят друг к другу: как папа мог со мной так поступить? Как мог он, мой отец, подумать, что я вожу домой парней? Поверить мачехе, а не мне. Эти слова, словно раскаленный уголь, прожигали сознание, не давая покоя.

Я проснулась в незнакомой квартире. Мягкость постели, безусловно, контрастировала с общим ощущением тревоги. Это была точно не моя комната, и уж тем более не квартира Полины. С трудом поднявшись, я решила осмотреться, попытаться понять, где нахожусь и как сюда попала.

Комната оказалась небольшой, обставленной довольно скромно: кровать, застеленная простым покрывалом, компьютерный стол, заваленный какими-то бумагами, и старый, потертый шкаф. Инстинктивно я подошла к нему и распахнула дверцы. Внутри висело несколько мужских вещей — пара рубашек, поношенная куртка, несколько джинсов. Это определенно было жилище Кирилла.

Выйдя из комнаты, я очутилась в гостиной, такой же мало обжитой и скромной. Здесь стоял лишь старенький диван с выцветшей обивкой и небольшой телевизор, сиротливо примостившийся на тумбочке. Зато кухня, на удивление, оказалась вполне укомплектованной всей необходимой гарнитурой. Однако, открыв холодильник, я обнаружила лишь зияющую пустоту. Внутри не было ни крошки еды, ни одной бутылки воды — лишь одинокая лампочка освещала эту безрадостную картину.

— Мда, не густо.

Я вернулась обратно в комнату. Телефон предательски разрядился, оставив меня без связи с внешним миром. Где здесь искать зарядку, я понятия не имела.

Внезапно щелкнул замок входной двери, и звук эхом разнесся по тихой квартире. Инстинктивно, словно испуганный зверек, я рванула на этот звук, надеясь на объяснения.

В прихожей мелькнул знакомый мужской силуэт, направляющийся на кухню. Я, не раздумывая, последовала за ним.

Кирилл поставил на стол большой пакет из супермаркета и принялся разбирать его, выкладывая продукты на столешницу. Он выглядел уставшим, но собранным, словно ничего необычного не происходило.

— О, ты уже проснулась, — сказал Кирилл, когда увидел меня в проеме.

— Доброе утро, — ответила я.

Кирилл выглядел измотанным. Под глазами залегли глубокие тени, выдающие бессонную ночь, а взгляд, обычно такой ясный и проницательный, сейчас был тусклым и рассеянным. В каждом его движении чувствовалась усталость.

— Что хочешь на завтрак? Я тут купил яйца, помидоры, молоко, сок, — даже в его голосе была слышна усталость.

— Давай я приготовлю что-нибудь, все-таки я тут гостья, — вежливо предложила я. Мне было неловко, ведь я находилась здесь из-за своей проблемы.

— Хорошо, значит приготовлю что-нибудь на свой вкус, — сказал мне Кирилл.

На кухонном столе, словно маяк надежды, я увидела торчащую в розетке зарядку для телефона. Сердце радостно забилось, и я, не теряя ни секунды, подошла к ней и, наконец-то, подключила свой разряженный телефон. Экран ожил, и в глаза бросилась безжалостная статистика: сорок пропущенных звонков от папы, словно безмолвные укоры. Числа словно кричали, напоминая о вчерашнем кошмаре и той пропасти, что разверзлась между мной и отцом.

Пока Кирилл пыхтел за плитой, я решила узнать, что вчера было.

— Кирилл, — произнесла я тихо, стараясь унять дрожь в голосе. Он медленно повернулся, его взгляд, уставший, но полный беспокойства, встретился с моим. — Что вчера было? Как ты меня нашел?

— Полина позвонила, умоляла забрать тебя, сказала, что ты в ужасном состоянии. Так я и поступил.

— Но почему ты привез меня сюда? — Я огляделась, чувствуя себя потерянной и уязвимой.

— Как я понял, у тебя что-то серьезное случилось с родителями, — Кирилл помрачнел. — К себе домой отвезти я тоже не мог, не в моей ситуации. А оставлять тебя одну было просто немыслимо. Поэтому решил сюда. Эту квартиру я снимаю для себя. Так что в итоге у тебя произошло?

— Просто поссорилась с отцом.

Кирилл понял, что я не хочу говорить об этом и просто понимающе кивнул. На стол парень поставил сковородку с пышным омлетом, в который он добавил колбасу и сосиски. На вкус она была великолепна, буквально таяла во рту.

Я не представляла, как возвращаться домой, и, честно говоря, не испытывала ни малейшего желания. Возвращение означало неминуемый скандал, новую порцию упреков и унижений от отца. Перспектива вновь окунуться в этот ад пугала и отталкивала. Каждый шаг в направлении дома казался шагом навстречу пропасти.

Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей и отодвинуть неизбежное, я, собравшись с духом, предложила Кириллу посмотреть какой-нибудь фильм.

— Кирилл, ты не спешишь домой? — робко спросила я.

— Да нет, а что такое?

— Может фильм какой-нибудь посмотрим? — Кирилл посмотрел на меня странным взглядом, будто я предложила заняться чем-то запрещенным. Но он быстро сменился.

— Ладно, но фильм выбираю я.

И я пожалела, как только предложила и разрешила фильм. Кирилл достал ноутбук и включил «Ужасающий». Настолько отвратительного фильма я никогда в жизни не видела, даже «Человеческая многоножка» не стояла рядом.

Мы молча смотрели фильм. В особенно напряженные моменты, когда на экране появлялось что-то пугающее, я инстинктивно пряталась за Кирилла, непроизвольно касаясь его руки или плеча.

Каждый раз, когда это происходило, мышцы Кирилла заметно напрягались, словно от легкого удара током. Он старался не подавать виду, но я чувствовала это едва уловимое изменение в его теле.

В какой-то момент, когда я особенно сильно прижалась к Кириллу, почувствовала едва уловимый, но очень приятный запах его духов. Это был тонкий, мужской аромат, в котором смешивались нотки свежести и чего-то теплого, притягательного. Внезапно мое сердце забилось сильнее, а в груди разлилось странное, волнующее тепло.

— «Алиса, держи себя в руках, он не может начать тебе нравится» — пронеслось в голове.

Отводя от себя нарастающие чувства, я поняла, что, как бы мне не хотелось, но пора возвращаться домой.

Квартира Кирилла находилась на другом конце города, поэтому дорога до моего дома заняла примерно час. Обычно в таких ситуациях время тянется мучительно долго, каждая минута кажется вечностью, но сегодня все было иначе. Не знаю, то ли из-за мыслей, которые роились в голове, то ли из-за внезапно возникшей близости с Кириллом, но время пролетело совершенно незаметно. Одна секунда — и вот мы уже стояли возле моего подъезда, словно очнувшись от глубокого сна.

Глава 12. Скандал

Салон машины Кирилла казался мне убежищем, последней границей перед неминуемой бурей. Я медлила, собирая остатки решимости, как солдат перед сражением, а молодой человек покорно ждал и не сказал мне даже ни слова, чтобы я выметалась из машины.

В голове разворачивались сцены, словно на экране старого кинопроектора, каждая — с разным исходом. Самая желанная, но и самая неправдоподобная — отец, раскаявшийся и испуганный, признающий свою неправоту. Я представляла, почти видела его глаза, полные слез и вины.

Гораздо ближе к правде казался другой вариант — взрыв гнева, крики, упреки, и дверь, захлопнувшаяся за ней, превратившая квартиру в пожизненную тюрьму. От этой мысли пальцы судорожно сжали край сиденья. Этот кошмар был неизбежен.

Хоть разум и умолял остаться, задержаться в спасительном коконе машины, я знала — это лишь временная передышка. Каждая секунда промедления лишь нагнетала атмосферу дома, превращая отца в ходячий вулкан, готовый извергнуть лаву гнева.

Пробормотав Кириллу что-то нечленораздельное, слова благодарности, смешанные со страхом и виной, я все-таки выскользнула из машины, будто выпуская себя на волю хищнику.

С каждым шагом, приближающим к подъезду, тихий шепот тревоги внутри меня перерастал в оглушительный барабанный бой. Сердце колотилось так сильно, что казалось, ребра вот-вот не выдержат этой безумной скачки. Уже у входа в подъезд его бешеная дробь пульсировала в висках, затмевая все остальные звуки мира. Мир сузился до этого грохочущего ритма.

Подъем в лифте превратился в медленную пытку. Каждая секунда тянулась, словно час, каждый этаж — новая ступень на эшафот. В замкнутом пространстве кабины сердце готово было вырваться из груди, а воздух казался сгустившимся и тяжелым, словно свинец.

И вот она, дверь в квартиру. Зловещая, немым укором возвышающаяся передо мной. Внезапно, словно по команде, все тело сковал ледяной паралич. Ноги намертво приросли к полу, руки не слушались, отказываясь нащупать ключ в кармане. Дыхание перехватило, и казалось, что я задыхаюсь в этом узком коридоре. Эта дверь — не просто преграда, а портал в неизвестность, в ад, где меня ждет разъяренный отец и неминуемое наказание. И я совершенно не знала, как справиться с этим ужасом.

Ключ провернулся в замке с предательским щелчком, и дверь распахнулась, словно врата в преисподнюю. Едва я переступила порог, как в прихожую вихрем ворвался отец. Его лицо, и без того багровое от гнева, исказилось в гримасе ярости. За ним, словно тень, притаилась Оля, наблюдая за происходящим с каким-то болезненным любопытством.

— Ты где шлялась?! — проревел отец, словно раненый зверь, обдавая меня волной ярости. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, а в глазах плясали злобные огоньки.

— Я же тебе вчера сказала, что ухожу, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все дрожало. Голос прозвучал тише, чем я хотела, словно испуганный шепот.

— Кто тебе разрешал?! — его крик чуть не оглушил меня. Шагнув вперед, он навис надо мной, словно хищная птица над добычей. — Кто тебе разрешал покидать дом?! И где ты была?! Не смей молчать!

— Мне не нужно твое разрешение, — выдохнула я, собирая в кулак остатки смелости. Я подняла голову, встречаясь с его пылающим взглядом, и в этот момент почувствовала прилив какой-то странной, горькой решимости.

— Ах, тебе не нужно мое разрешение? — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было и капли тепла. — Пока ты живешь в моей квартире, деточка, будешь действовать по моим правилам. Ясно тебе? Будешь делать так, как я скажу.

— Намекаешь на то, чтобы я съехала? — спросила я, чувствуя, как надежда, слабая и трепетная, вспыхивает внутри.

Его глаза сузились, словно у змеи, готовой к броску. Он сделал шаг ко мне, приближаясь почти вплотную, и прошипел, словно яд, сочащийся с его губ:

— И куда же ты пойдешь, такая умная? К своим ебырям? Будешь по мужикам скакать, чтобы на кусок хлеба заработать? Ты хоть понимаешь, что ты…

Я больше не могла выносить этой словесной пытки. Каждое его слово — удар ножом, вонзающийся прямо в сердце, оставляя после себя лишь зияющую рану. Инстинктивно я попятилась, пытаясь проскользнуть мимо и скрыться в спасительной тишине своей комнаты, но мне не дали и шанса. Отец грубо перегородил дорогу, словно сторожевой пес, охраняющий границы своей территории.

— Слушай сюда, — процедил он сквозь зубы, и в голосе его звучала ледяная сталь. — Теперь ты наказана. И это наказание продлится до конца года. Я лично найму тебе личного водителя, который будет отвозить тебя до школы и обратно. Маршрут будет спланирован до мелочей, как и расписание твоих репетиторов. Из дома ты и на шаг не выйдешь без моего ведома. По приезду домой водитель будет закрывать тебя на верхний замок, чтобы у тебя даже мысли не возникло сбежать или кого-то впустить. Ты поняла меня?

Я молчала, опустив взгляд в пол. Слова застряли в горле, словно кость, да и какой смысл что-то говорить? Мое мнение никогда и никого не интересовало. Я была лишь марионеткой в его руках, обязанной беспрекословно подчиняться.

— Вот и отлично, — прорычал отец, и в его голосе прозвучали нотки злорадного удовлетворения. Словно одержав победу в какой-то важной для него битве, он развернулся и направился в сторону гостиной.

Меня словно прорвало. Вся ярость, скопившаяся внутри, требовала выхода. Я гневно подошла к Оле, стоявшей в стороне и молча наблюдавшей за нашей перепалкой, и прошипела ей сквозь зубы, с трудом сдерживая дрожь в голосе:

— Чего ты добиваешься, я все никак понять не могу? Таким образом хочешь меня сломать, убрать с дороги, чтобы я не рассекретила твою маленькую тайну? Чтобы я не рассказала отцу о твоих похождениях на стороне? Может быть, он ослеп от любви к тебе, может, ты его приворожила? Но поверь мне, все рано или поздно становится явным. И тогда тебя выкинут отсюда за шиворот, как паршивого котенка, без гроша в кармане. И если мне предстоит пройти через весь этот ад, чтобы увидеть, как ты падаешь, то я готова. Готова на все!

Оля злобно сверкнула глазами, но ничего не ответила. Она лишь презрительно скривила губы и, развернувшись, быстрым шагом ушла в гостиную, словно спасаясь от моей ненависти.

Когда закрылась дверь моей комнаты, я, наконец, позволила себе рухнуть на кровать. Все вокруг казалось серым и бесцветным. Я смотрела в потолок, пытаясь унять дрожь в теле, и вдруг с ужасающей ясностью осознала одну вещь: наши отношения с отцом никогда больше не будут прежними. И этого я ему никогда не прощу. Эта обида, эта несправедливость — навсегда останутся незаживающей раной в моем сердце.

Глава 13. Боль и унижение

Отец не бросал слов на ветер. Как и обещал, он нанял мне личного водителя, который приступил к работе уже во вторник. В понедельник он лично отвез меня в школу, словно конвоир, доставляющий опасного преступника к месту заключения. А вот забирать меня приехала Оля.

Её лицо выражало крайнюю степень недовольства. Скривившись, словно от зубной боли, она бросила на меня злобный взгляд.

— Будто у меня других дел нет, — буркнула она, едва я уселась в машину.

— А кому сейчас легко? — парировала я, приподняв бровь. — Это все твои заслуги, так что не жалуйся. Сама виновата, что довела отца до такого. Не стоило перегибать палку.

Оля лишь презрительно фыркнула, но ничего не ответила. Она резко нажала на газ, и машина, взревев, сорвалась с места. Воцарилось напряженное молчание, которое не нарушалось до самого дома.

Моего нового надзирателя звали Андрей. На вид ему было около сорока, высокий, широкоплечий, с суровым взглядом. Папа лично провел с ним инструктаж, в моем присутствии. Он запретил Андрею разговаривать со мной, оказывать какие-либо услуги или выполнять мои просьбы. В его задачи входило лишь два пункта: возить меня по строго определенному маршруту и следить, чтобы я никуда не сбежала. Папа подчеркнул, что Андрей несет полную ответственность за мою безопасность и должен докладывать ему обо всех моих действиях. Андрей молча кивал, внимательно впитывая каждое слово, словно солдат, получающий приказ перед важной операцией. Я чувствовала себя не просто заключенной, а опасной террористкой, за которой установили круглосуточное наблюдение.

Каждая минута тянулась, как бесконечная пытка. Дни сливались в однообразную серую массу. Так продолжалось почти две недели. Я превратилась в затворницу, пленницу в собственном доме. Я не могла сделать ни шагу вправо, ни шагу влево — Андрей, словно тень, следовал за мной повсюду, пресекая любые попытки вырваться на свободу. Школа, репетиторы, дом — этот замкнутый круг стал моей реальностью.

И словно этого было мало, Оля продолжала наседать на меня, отравляя и без того невыносимую жизнь. Теперь, когда я была под постоянным надзором Андрея, она не могла покинуть квартиру без риска быть замеченной. Ее привычные поездки «по магазинам» или «на встречи с подругами» прекратились, и все это время она вынуждена была проводить дома, в моей компании. Это сводило её с ума, и она вымещала свою злость на мне, придираясь по любому поводу, устраивая скандалы и истерики. Я стала для неё не просто нежеланной падчерицей, а причиной всех её несчастий.

Я чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны — отец, превративший мою жизнь в тюрьму, с другой — злобная мачеха, жаждущая моей погибели. И посреди всего этого — я, одинокая и беспомощная, пытающаяся выжить в этом кошмаре.

Второй день подряд пустое место за партой Полины зияло, словно прореха в ткани реальности. Она, с её тихой поддержкой и понимающим взглядом, стала единственным проблеском надежды в этом бесконечном лабиринте серых будней. Без неё мир словно потерял краски, а школьные коридоры казались особенно угрюмыми и враждебными.

Отсутствие Полины словно развязало Веронике руки, сняв сдерживающие факторы, которые до этого хоть как-то ограничивали её злобу. Без тихой поддержки Полины и её присутствия рядом, я осталась совершенно беззащитной перед её нападками. Словно хищник, почувствовавший слабину жертвы, Вероника начала действовать с удвоенной силой, изобретая новые способы унизить и испортить мне жизнь.

Первый удар последовал уже на одном из первых уроков. Неожиданно, словно случайно выпущенная стрела, жевательная резинка приземлилась прямо в мои волосы. Липкая, противная масса глубоко запуталась в прядях, вызывая не только физический дискомфорт, но и чувство унижения. Вероника и её подружки давились от смеха, наблюдая за моими безуспешными попытками избавиться от жвачки.

На следующем уроке меня ждал новый «сюрприз». Открыв пенал, я обнаружила, что он полностью залит чернилами. Все мои ручки, карандаши, линейки — всё было безнадежно испорчено. И снова, Вероника торжествовала.

Но апогеем этого кошмарного дня стал эпизод в конце уроков. Открыв свой шкафчик, я застыла в ужасе. Оттуда выскочили, в панике разбегаясь, несколько мышей. Я вскрикнула от отвращения и страха, а Вероника и её компания, поджидавшие меня неподалеку, разразились оглушительным хохотом.

После непрекращающейся череды гадостей, которыми Вероника осыпала меня, сегодня она вела себя на удивление спокойно. Её злобные взгляды исчезли и даже её подружки вели себя непривычно тихо. В какой-то момент, наивная надежда затеплилась в моём сердце. Я даже подумала, что она, наконец, успокоилась, что злоба её иссякла, и она решила оставить меня в покое. Глупая, я действительно поверила в это.

Звонок об окончании уроков прозвенел как освобождение. Я вышла из школы, глубоко вдохнув свежий воздух, радуясь, что этот день, полный напряжения и унижений, наконец-то закончился. Я направилась к выходу со двора, не подозревая о том, что меня ждет за его пределами.

Но не успела я сделать и нескольких шагов, как все произошло молниеносно. Я не успела даже понять, что происходит. Внезапно на меня накинули мешок, грубый и плотный, лишив возможности видеть и дышать. Мир вокруг погрузился в кромешную тьму. Я попыталась закричать, но мой голос утонул в ткани мешка.

Сильные руки схватили меня, подняли в воздух и понесли куда-то. Я отчаянно сопротивлялась, дрыгала ногами, пыталась вырваться, но все было тщетно. Нападавшие были сильнее и быстрее меня. Я чувствовала, как меня тащат по земле, как бьются о что-то мои колени и локти. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове пульсировала только одна мысль: «Что происходит? Кто это делает? Куда меня везут?»

Страх парализовал меня. Я боялась, что это конец, что меня убьют, искалечат или сделают что-то еще более ужасное. В этот момент я поняла, что Вероника не успокоилась, она просто готовила свой самый жестокий удар.

Сквозь плотную ткань мешка я расслышала приглушенный мужской голос, грубый и чужой.

— Сделал, как ты и просила. Теперь с тебя должок.

И тут же, шаги удалились, растворяясь в тишине. Несколько долгих, мучительных секунд тянулись, как вечность, пока кто-то грубо не сорвал мешок с моей головы.

Я ослепла от яркого солнечного света, на мгновение потеряв ориентацию в пространстве. Когда зрение немного пришло в норму, я увидела перед собой их — Веронику и её верных приспешниц, Ангелину и Кристину. Все трое, с одинаково злобными и надменными выражениями на лицах, словно ведьмы, собравшиеся на шабаш.

Вероника сделала шаг вперед, её глаза сверкали недобрым огнем.

— Я не хочу причинять тебе боль, — процедила она, и каждое её слово было наполнено ядом. — Но ты просто не оставляешь мне выбора. Сколько раз я предупреждала тебя, чтобы ты не лезла к Кириллу?

Внутри меня вспыхнул гнев, смешанный с отвращением.

— С чего ты вообще взяла, что я лезу к Кириллу? — выпалила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все клокотало. — Он мне даже не нравится.

Вероника усмехнулась, в её усмешке не было ни капли веселья.

— Не нравится, говоришь? А кто с ним постоянно катается на машине, то он забирает тебя из парка, то отправляется по среди ночи за тобой непонятно куда? Не надо врать, я всё вижу.

— Ты что, следишь за ним? Я просто с ним дружу, — попыталась я оправдаться. — И вообще, какое тебе дело? Кирилл не твоя собственность.

— Ах, дружишь? — Её голос стал ледяным. — Ну, дружи с ним после этого. Ангелина, Кристина, объясните ей, как надо дружить.

Ангелина и Кристина, словно по команде, шагнули ко мне, их лица исказились в зловещей гримасе. Я поняла, что сейчас начнется настоящая расплата, и мне некуда бежать. Страх сковал меня, но я постаралась не показывать его.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Мы собираемся преподать тебе урок, — ответила Вероника, злорадно улыбаясь. — Урок о том, что не стоит переходить мне дорогу. И особенно не стоит связываться с моим парнем.

Инстинкт самосохранения заставил меня действовать молниеносно. Я попыталась вырваться из их окружения, побежать, позвать на помощь, но было слишком поздно. Грубая рука вцепилась в мои волосы, дёрнув так сильно, что в глазах потемнело. Боль пронзила голову, но я не собиралась сдаваться. Нет, я не позволю им сломать меня.

Хотя девушек было двое, и они явно были настроены серьезно, я отказалась покориться. Собрав всю свою волю в кулак, я развернулась и попыталась ударить Ангелину, стоявшую ближе ко мне. Кулак пришелся в плечо, не слишком сильно, но достаточно, чтобы заставить её отшатнуться. Кристина тут же бросилась на меня, пытаясь повалить на землю, но я увернулась и нанесла ей удар ногой в живот.

Началась потасовка. Мы толкались, царапались, пытались ударить друг друга. Адреналин бил ключом, заглушая боль и страх. Я понимала, что силы неравны, но продолжала отбиваться, как могла. В какой-то момент Ангелина сумела меня схватить и повалить на землю. Кристина тут же набросилась на меня сверху, пытаясь удержать.

Я извивалась, вырывалась, но их было слишком много. Чей-то кулак пришелся мне в лицо, и я почувствовала резкую боль в губе. Кровь брызнула на землю. Второй удар пришелся в бровь, и мир на мгновение поплыл перед глазами.

Несмотря на боль и слабость, я продолжала бороться. Из последних сил я оттолкнула от себя Кристину и, воспользовавшись замешательством Ангелины, поднялась на ноги.

Вероника, до этого молча наблюдавшая за происходящим, подошла ко мне. В её глазах читалась смесь злорадства и презрения.

— Видишь, что бывает, когда не слушаешься? — процедила она сквозь зубы. — Ты получила лишь небольшое предупреждение. В следующий раз тебе будет гораздо хуже. Если ты не отстанешь от Кирилла, я сделаю твою жизнь настоящим адом. Ты меня поняла?

Я молча смотрела на неё, вытирая кровь с лица. Слова застряли в горле. Я чувствовала себя разбитой и униженной, но в глубине души тлела искра непокорности.

Вероника удовлетворённо кивнула и махнула своим подругам.

— Пошли, девочки. Пусть теперь подумает над своим поведением.

Они ушли, оставив меня одну, лежать на земле, окровавленную и униженную. Я поднялась, шатаясь, и побрела куда глаза глядят, домой мне сегодня точно нельзя было, осознавая, что эта драка — лишь начало.

Земля под ногами была усыпана мелкими камнями и мусором — я лишь сейчас обратила на это внимание. Вся эта жестокость произошла за школьной котельной, в грязном и забытом уголке, где никто не смог бы услышать мои крики. Поднявшись на ватных ногах, я покинула это место, словно поле битвы, и выбрела обратно во двор школы.

Мои глаза тут же выхватили знакомую фигуру Андрея, моего водителя-надзирателя, стоящего у машины. Увидев меня, всю в крови, с разбитой губой и рассеченной бровью, его лицо исказилось гримасой неподдельного испуга. Я увидела в его взгляде не только страх, но и какое-то подобие сочувствия, что, впрочем, быстро сменилось растерянностью.

В этот момент я поняла, что возвращаться домой сейчас — последнее, чего я хочу. Я не могла предстать перед отцом в таком виде. Его гнев был бы непредсказуем, а объяснения — мучительными. Оля же, напротив, только насладилась бы моим унижением.

Собрав последние силы, я рванула в противоположную от Андрея сторону, надеясь оторваться от него и хоть ненадолго исчезнуть из поля его зрения. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, зализать раны и придумать, что делать дальше.

Я не знала, бросился ли Андрей за мной в погоню. Слышала только стук собственного сердца, отдававшийся в ушах, и тяжелое дыхание, вырывающееся из груди. Не оглядываясь, я бежала так быстро, как только могла, пока не выбежала на какую-то большую парковку. Здесь стояли ряды машин, словно молчаливые свидетели моей отчаянной попытки сбежать.

Остановившись, чтобы перевести дыхание, я огляделась. Андрея нигде не было видно. То ли он не стал меня преследовать, то ли потерял меня в лабиринте автомобилей, то ли просто решил, что с меня достаточно и сам отправится рассказывать отцу о случившемся. В любом случае, сейчас я была одна. Впервые за долгое время я почувствовала хрупкое ощущение свободы, пусть и омраченное болью и страхом.

Глава 14. Я не одна

Я выходил из здания университета, утомленный после напряжённых лекций и семинаров. День выдался не из лучших. Направляясь к парковке, где стояла моя машина, я мечтал лишь об одном: поскорее добраться домой и забыть этот день, как страшный сон.

Уже почти подойдя к своей машине, я вдруг услышал неподалеку приглушенные девичьи всхлипы. Они звучали жалобно и отчаянно, заставляя сердце сжаться от сочувствия. Не в моих правилах проходить мимо чужой беды, поэтому я решил посмотреть, кому принадлежат эти печальные звуки и что случилось.

Медленно обогнув угол, я увидел, что на холодном асфальте, спиной ко мне, сидит миниатюрная девушка с тёмными волнистыми волосами, рассыпавшимися по плечам.

Осторожно подойдя к ней ближе, я тихонько тронул её за плечо.

— Девушка, у вас всё хорошо? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и участливее.

В ответ на мой вопрос девушка медленно повернула голову. И тогда я увидел её лицо. Её глаза… пронзительно-голубые, огромные и влажные от слёз. Сейчас они были полны боли и отчаяния.

— «Чёрт, Кир был прав, у неё обалденные глаза», — невольно пронеслось у меня в голове. Её взгляд словно пронзил меня насквозь.

Это была Алиса. Вся изодранная и в грязной одежде, с расцарапанными руками и опухшим лицом, она сидела на холодном асфальте и безутешно плакала. В этот момент я почувствовал, как внутри меня что-то сломалось. Я не мог просто оставить её здесь в таком состоянии. Нужно было что-то делать.

Я решил не задавать лишних вопросов, не травмировать её расспросами и не заставлять заново переживать этот кошмар. Сейчас ей нужно было лишь почувствовать себя в безопасности и успокоиться. Поэтому я просто молча повел её к своей машине, придерживая за локоть.

Алиса благодарно кивнула мне в ответ, словно понимая, что я не собираюсь её допрашивать. Она покорно последовала за мной, опустив голову и стараясь не смотреть мне в глаза.

Открыв дверь машины, я помог ей сесть на переднее сиденье. Салон был прогрет и пах кофе, и я надеялся, что это хоть немного согреет её. Взяв из бардачка бутылку воды, я протянул её Алисе.

— Выпей, — тихо сказал я. — Тебе нужно прийти в себя.

Она взяла бутылку дрожащими руками и сделала несколько больших глотков. Я молча ждал, давая ей время успокоиться. Прошло несколько минут, прежде чем она, наконец, подняла на меня свои заплаканные глаза.

— Расскажешь, что случилось? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и заботливо.

Алиса глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и вытерла рукавом грязной куртки слезы с лица.

— Это Вероника, — с трудом выдавила она из себя, и в её голосе чувствовалась дрожь.

— Вероника? — переспросил я, нахмурив брови. — Что она сделала?

— Ревность к Кириллу, — ответила Алиса, и в её глазах снова появились слезы.

А дальше, запинаясь и прерываясь на всхлипы, Алиса рассказала мне всё. О том, как Вероника и её подруги подкараулили её после школы, о том, как они затащили её за котельную, в укромное и безлюдное место, и о том, как две подручные Вероники жестоко избили её, оставив одну, окровавленную и униженную, на холодном асфальте.

Слушая её рассказ, я чувствовал, как внутри меня нарастает гнев. Ярость захлёстывала меня с головой. Нужно было что-то делать.

Я решил не медлить ни минуты. Первым делом нужно было отвезти Алису в безопасное место, где я мог бы обработать её раны и хоть немного привести её в чувство. Мой дом показался мне лучшим вариантом.

По дороге я достал телефон и быстро напечатал сообщение Кириллу, вкратце изложив ситуацию и потребовав, чтобы он немедленно разобрался с Вероникой. Не знаю, что он предпримет, но я хотел, чтобы он знал, что эта девушка заслуживает наказания.

***

От компании отца поступило приглашение на двухдневный званый ужин в Москве. И, поскольку отец неустанно играл роль образцового семьянина, нам с Полиной пришлось ехать вместе с ним, участвуя в этом тщательно срежиссированном спектакле. Первый день прошёл, как и было предсказуемо. Мы с Полиной наклеивали на лица милые улыбки и изображали неподдельную радость, беседуя с малознакомыми людьми, а отец тем временем расхваливал нас, демонстрируя, какая у него дружная и любящая семья.

Во второй день, ближе к пяти часам вечера, мы должны были все вместе отправиться в театр на какое-то пафосное представление. Меня уже начинало тошнить от одного вида этих напыщенных и самодовольных лиц.

Мы с Полиной стояли в холле гостиницы и ждали отца, который, как обычно, опаздывал.

— Меня просто выворачивает от всего этого притворства, — прошипел я, не в силах больше сдерживать своё раздражение.

— Стой и улыбайся, — ответила Полина, стараясь сохранять спокойствие. — Мне ещё не хватало, чтобы здесь разгорелся скандал. Если мы сейчас сделаем что-нибудь не так, отец потом такую взбучку устроит, что мало не покажется.

— Да плевать мне на него, — отмахнулся я, не желая ни перед кем пресмыкаться.

— Подумай о матери, дурак, — тихо сказала Полина, и я сразу же сник. Она знала, как надавить на мои слабые места. — Он же потом начнет ей высказывать, каких неблагодарных детей она вырастила. Ты же знаешь, как он любит обвинять её во всех наших грехах.

И сестра была права. За каждую нашу провинность, за каждый малейший проступок отец непременно упрекал мать в нашем плохом воспитании, заставляя её чувствовать себя виноватой и никчемной.

— Живо направляйтесь в зал, — грубо скомандовал отец, подойдя к нам и окидывая нас недовольным взглядом.

И, как послушные марионетки, мы покорно последовали за ним.

В театре всё было, как на подбор, вычурно и фальшиво. Все присутствующие были одеты в дорогие платья, элегантные костюмы и вычурные причёски, от которых начинало подташнивать. Цирк уродов, не иначе.

В этот момент на мой телефон пришло сообщение, и отец тут же осек меня:

— Я же сказал: никаких телефонов! — прошипел он, наклонившись ко мне. Его глаза метали молнии.

Мне было плевать на его запреты и угрозы. Я не собирался терпеть его тиранию. Поэтому я наплевал на него и нагло посмотрел, кто и что мне написал.

М: «Вероника избила Алису. Разберись с ней».

Ярость мгновенно охватила меня. Я больше не мог оставаться здесь ни минуты. Забыв обо всём на свете, я пулей вылетел из театра.

— Ты куда полетел, щенок? — догнав меня, прошипел отец. Он грубо схватил меня за ворот рубашки и притянул к себе. — Ты что себе позволяешь?

— Отпусти, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё кипело от гнева. — Или ты хочешь, чтобы все вокруг начали обсуждать, как ты воспитываешь своего сына? Не устраивай цирк.

Отец, хоть и с явной неохотой, но послушался и разжал свой кулак.

— Живо возвращайся обратно, — приказал он, сверля меня злобным взглядом.

— Нет, — отрезал я, не собираясь подчиняться его воле.

— Если ты сейчас уйдёшь, я закрою все твои счета, — пригрозил отец. — Ты больше не получишь от меня ни копейки.

— Дерзай, — усмехнулся я, зная, что он блефует. Он никогда не лишит меня денег, потому что прекрасно понимает, что я знаю о его грязных делишках, и если он перейдет черту, я расскажу всё прессе.

Развернувшись, я решительно ушёл, оставив отца стоять в недоумении. Мне было всё равно, что он обо мне подумает. Сейчас для меня была важна только Алиса.

***

Приехав к себе домой, я помог Алисе выйти из машины и, поддерживая её, проводил в квартиру. Она всё ещё была в состоянии шока, её трясло, и она едва держалась на ногах.

— Тебе нужно смыть с себя эту грязь, — сказал я, подведя её к ванной комнате. — Я приготовлю тебе горячую воду.

Алиса молча кивнула и скрылась за дверью. Я слышал, как льётся вода, и понимал, что ей сейчас нужно побыть одной, чтобы хоть немного прийти в себя.

Пока она принимала душ, я приготовил аптечку, достал из шкафа чистое полотенце и мягкую одежду. Когда Алиса вышла из ванной, её лицо было чистым, но глаза по-прежнему выдавали пережитый ужас.

— Садись, — предложил я, указав на диван. — Сейчас я обработаю твои раны.

Аккуратно, стараясь не причинить ей боли, я промыл её ссадины и царапины антисептиком, наложил на разбитую губу и бровь стерильные повязки. Она молча наблюдала за моими действиями, словно находясь в трансе.

— Я не знаю, что мне теперь делать, — тихо сказала Алиса, когда я закончил обработку её ран. — Наверное, нужно идти в полицию.

— Не стоит, — ответил я, нахмурив брови.

Алиса тяжело вздохнула, прикрыв глаза.

— Я знаю одну историю, — начал я, решив рассказать ей о случившемся когда-то. — Вероника встречалась с одним парнем, и, насколько мне известно, у него была лучшая подруга, к которой Вероника жутко ревновала. Однажды вечером на эту девушку напала кучка хулиганов, вывезли её в лес и сделали с ней всё, что только можно и нельзя. Она месяц провела в реанимации, а дальше осталась инвалидом. Вину Вероники тогда так и не признали, её отец был большим человеком — кажется, начальником полиции. Но все в городе знали, что это её рук дело.

***

Хоть дорога из Москвы домой обычно занимала около четырёх часов, но в тот день, подгоняемый яростью, я домчался до города за считанные часы. Злость пульсировала в каждой клетке моего тела, подгоняя меня вперёд, словно топливо, впрыснутое в двигатель гоночного болида. Я гнал по трассе, как сумасшедший, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Мне было всё равно, что может произойти. Главное — добраться до Вероники и заставить её ответить за содеянное.

Ещё в пути я написал сообщение Веронике, требуя немедленной встречи, и назначил место. И, к моему удивлению, когда я приехал, девушка уже была на месте. Клянусь, она прибыла туда, как только прочитала моё сообщение. Вероятно, рассчитывала на что-то примирение.

Вероника, увидев меня, тут же бросилась мне на шею, собираясь, видимо, разыграть сцену счастливой встречи. Но я, не дав ей и шанса, грубо оттолкнул её так, что она отлетела на землю. Её глаза округлились от испуга и непонимания, а нижняя губа притворно задрожала, словно она вот-вот разревётся. Расчёт на жалость? На меня это точно не подействует.

— Я не за этим сюда приехал, — прорычал я, глядя на неё сверху вниз. В моем голосе не было ни капли сочувствия.

Не дожидаясь, пока Вероника поднимется, я присел рядом с ней на корточки, наклонившись почти вплотную к её лицу.

— Если ещё раз ты подойдёшь к Алисе и тронешь её хоть пальцем, я тебе клянусь, от тебя и мокрого места не останется, — прошипел я, сквозь стиснутые зубы. — Ты меня поняла?

— Что? — выдавила она из себя, и на её лице вдруг появилась язвительно-омерзительная улыбка, которую мне захотелось немедленно стереть. — Уже успела нажаловаться тебе, бедная овечка? Ну да, кто бы сомневался.

Забыв обо всех нормах морали и приличия, я резко схватил Веронику за ворот её кофты, рывком подняв её на ноги. Её глаза расширились от ужаса.

— Повтори, что ты сейчас сказала? — прорычал я, сжимая её кофту в кулаке так, что костяшки пальцев побелели. Мой взгляд был полон ярости, готовой вырваться наружу.

Вероника, испугавшись, попыталась вырваться из моей хватки, но я держал её мёртвой хваткой, не давая ей ни малейшего шанса на освобождение.

— Отпусти меня, — взвизгнула она, — тебе это так с рук не сойдёт!

— Что, папочка поможет отмазаться? — усмехнулся я.

Приблизившись к её лицу, я прошептал:

— Ты не понимаешь, во что ввязалась, — в моей речи звучала нескрываемая угроза. — Алиса — не та девушка, с которой стоит связываться. Она как маленький котенок, которого хочется защищать, которого нужно оберегать. И если кто-то посмеет причинить ей вред, я лично разорву его на части. Ты меня поняла?

Вероника, дрожа всем телом, молча кивнула. Слезы потекли по её щекам, размазывая косметику. Она поняла, что перешла черту, и теперь ей придётся расплачиваться за свои поступки.

— И что ты собираешься делать? — спросила она, сглатывая ком в горле. — Побить меня?

— Нет, — ответил я, отпуская её. — Я не опущусь до твоего уровня. Но поверь мне, я сделаю всё возможное, чтобы ты пожалела о том, что сделала. Твоя жизнь превратится в ад. Ты больше никогда не сможешь спокойно спать. Ты будешь оглядываться на каждом шагу, боясь, что я где-то рядом.

Вероника опустилась на землю, уткнувшись лицом в колени и зарыдав в голос. Мне было плевать на её слёзы. Она заслужила это.

— А теперь слушай меня внимательно, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Я хочу, чтобы ты забыла об Алисе. Забудь о том, что она существует. Не смей больше даже думать о ней. Если ты ещё раз приблизишься к ней, я тебе клянусь, ты пожалеешь об этом. Ты меня поняла?

Вероника, захлёбываясь слезами, снова кивнула. Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошёл к машине, оставив Веронику рыдать на обочине дороги. Я надеялся, что этот разговор хоть немного её вразумит, и она оставит Алису в покое. Но если нет, я буду готов применить более жёсткие меры. Алису я никому не дам в обиду.

***

У Максима время пролетело незаметно. Он окружил меня заботой, услужливо накормил и согрел, стараясь поднять мне настроение. Его поддержка была мне очень нужна в тот момент. Ближе к вечеру зазвонил телефон. На экране высветился номер отца, и я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Знала, что меня ждёт новая волна его гнева, но оттягивать этот момент не было смысла.

— Доченька, ты где? — вместо ожидаемого крика и упрёков в его голосе прозвучала неприкрытая тревога. Неужели он действительно переживает?

— У Полины, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее и спокойнее.

— Приезжай домой, пожалуйста, — неожиданно попросил он. Видимо, Андрей всё-таки доложил ему о случившемся.

Я сбросила трубку, не желая продолжать этот бессмысленный разговор, и, повернувшись к Максиму, сказала:

— Спасибо тебе за всё, но мне нужно ехать домой. Чувствую, там меня ждёт весёлый вечер.

— Давай я тебя подвезу, — предложил Максим, с тревогой глядя на меня.

— Не нужно, — покачала я головой. — Ты и так мне сегодня здорово помог, не хочу тебя больше обременять. Я вызову себе такси.

Попрощавшись с Максимом и поблагодарив его за поддержку, я вызвала такси и поехала домой, в предвкушении того, что мне скажет отец. Мне было страшно, но в то же время я чувствовала какое-то странное предвкушение, словно приближался долгожданный шторм.

Дома меня встретил отец, и его вид меня поразил. Его глаза были округлены от ужаса, и он смотрел на меня так, будто увидел привидение. Мои ссадины и грязная одежда не остались незамеченными.

— Что с тобой случилось? — со страхом в голосе спросил отец, подходя ко мне ближе.

— Упала, — ответила я, стараясь казаться безразличной, хотя внутри всё дрожало.

— Так не падают, — ехидно подметила Оля, стоявшая позади отца и наблюдающая за происходящим с любопытством. Её слова вызвали во мне волну раздражения, но я постаралась не обращать на неё внимания.

— Доченька, если не хочешь говорить мне, то давай поедем в полицию и ты расскажешь всё там, — предложил отец, и в его голосе звучала какая-то подозрительная услужливость, будто он пытался загладить какую-то вину. Меня раздражала эта фальшь, эта наигранность. Будто ничего и не было, будто это не он превратил мою жизнь в ад.

— Я сказала, что не нужно, — с твёрдостью в голосе ответила я, стараясь сдержать гнев, который так и рвался наружу.

— Я же за тебя переживаю, — продолжал настаивать отец, глядя на меня полными мольбы глазами.

— Если переживаешь, то просто оставь меня в покое, — с усталостью в голосе сказала я.

С этими словами я прошла мимо него и направилась в свою комнату, надеясь, что он хотя бы на этот раз услышит мои слова и оставит меня в покое.

Глава 15. Первое свидание

Несколько дней, последовавших после избиения, тянулись бесконечно. Отец, на удивление, проявил заботу и разрешил мне не посещать школу, пока ссадины и синяки на лице окончательно не заживут. Мне это решение, с одной стороны, льстило, но с другой — превратило мою жизнь в унылое однообразие. Целыми днями я скучала в стенах своей комнаты, перечитывая старые книги и бесцельно листая ленту в социальных сетях.

Тоска по Полине, по школьным будням, по хоть какой-то активности, пожирала меня изнутри. Я чувствовала себя запертой в золотой клетке, лишенной возможности свободно дышать. Мачеха, как и следовало ожидать, продолжала игнорировать моё существование, лишь изредка бросая презрительные взгляды, полные злорадства.

В один из этих серых и ничем не примечательных дней в дверь неожиданно позвонили. Я вздрогнула от неожиданности, так как гостей в нашем доме почти не бывало. Подходя к двери, я гадала, кто бы это мог быть. Неужели отец передумал и решил вызвать мне учителя на дом? Или, может, это Полина тайком пробралась, чтобы навестить меня?

Открыв дверь, я остолбенела. На пороге стоял Кирилл, само воплощение бунтарства и свободы. Его тёмные глаза с хитринкой смотрели на меня, а на губах играла лёгкая усмешка.

— Привет, — сказал он своим бархатистым голосом, от которого по коже пробежали мурашки. — Слышал от сестры, что тут одна красавица скучает в заточении. Решил скрасить твоё одиночество.

Я была настолько ошарашена его появлением, что не смогла выдавить из себя ни слова. Что он здесь делает? Зачем пришёл ко мне? Неужели Полина ему всё рассказала?

Кирилл, заметив моё замешательство, слегка наклонил голову и добавил:

— Дома скучно, да и погода сегодня совсем не располагает к сидению в четырёх стенах. Предлагаю развеяться.

Я немного опомнилась и, стараясь скрыть смущение, ответила:

— Куда развеяться? И зачем тебе это?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Кирилл. — Слышал, в кино сегодня показывают «Сумерки». Идеальный фильм для октябрьской дождливой погоды. Как раз для таких, как ты — романтичных и таинственных.

Я покраснела, услышав его слова. Он действительно считает меня такой? Или просто пытается подколоть?

— Ты же знаешь, что я не могу просто так выйти из дома, — напомнила я, надеясь, что он не будет настаивать. — Отец меня убьёт.

— Не волнуйся, — усмехнулся Кирилл. — Я узнал, что твой папаша сегодня не явится домой. Не спрашивай откуда я знаю.

Я была в шоке.

— Идём? — спросил Кирилл, протягивая мне руку. — Кино ждать не будет.

Я, немного поколебавшись, всё же решила принять его предложение. Мне ужасно хотелось вырваться из этой тоскливой рутины, почувствовать себя свободной и беззаботной.

— Идём, — ответила я, взяв его за руку.

Кирилл повёл меня не в ближайший кинотеатр, а повёз в огромный торговый центр, расположенный у самой набережной. По дороге играла приятная музыка, и я с удовольствием рассматривала проплывающие за окном осенние пейзажи. Дождь стучал по стеклу, создавая уютную атмосферу, и в салоне машины было тепло и комфортно. Я чувствовала, что постепенно начинаю расслабляться и забывать о всех своих проблемах.

Припарковавшись на подземной парковке, Кирилл выключил двигатель и повернулся ко мне.

— Готова к порции мрачной романтики? — спросил он, лукаво улыбаясь.

Я кивнула, стараясь скрыть волнение. Что-то в его взгляде заставляло моё сердце биться чаще.

Выйдя из машины, мы направились к входу в торговый центр. На улице было прохладно, и я невольно поежилась. Кирилл, заметив это, снял с себя куртку и накинул мне на плечи.

— Не хватало ещё, чтобы ты заболела, — проворчал он, но в его голосе слышалась забота.

Этот простой жест согрел меня гораздо больше, чем сама куртка. Я благодарно посмотрела на Кирилла и почувствовала, как к щекам приливает кровь.

Внутри торгового центра было шумно и многолюдно. Люди сновали туда-сюда, разглядывая витрины магазинов и громко разговаривая. Кирилл взял меня за руку, чтобы не потеряться в толпе, и повёл в сторону кинотеатра.

— Какой у нас сеанс? — поинтересовалась я, пытаясь перекричать шум.

— Через двадцать минут, — ответил Кирилл, взглянув на часы. — Успеем купить попкорн и колу.

В кинотеатре было темно и уютно. Мы заняли места в последнем ряду, чтобы никто нам не мешал. Во время просмотра фильма Кирилл несколько раз нежно касался моей руки, когда тянулся за попкорном. От этих лёгких прикосновений по телу пробегали мурашки.

Когда на экране показывали особенно романтичные моменты, я чувствовала, как Кирилл смотрит на меня. Я украдкой бросала на него ответные взгляды и видела в его глазах какое-то необъяснимое тепло и влечение.

После фильма мы ещё немного побродили по торговому центру, заглядывая в разные магазины. В одном из них я увидела красивую заколку для волос, украшенную маленькими звёздочками.

— Смотри, какая прелесть, — воскликнула я, показывая её Кириллу.

Он внимательно посмотрел на заколку, а потом перевёл взгляд на мои волосы.

— Тебе бы пошло, — сказал он тихо, и я почувствовала, как мои щёки снова заливает краска.

Сердце замерло, когда в отражении одной из витрин я увидела знакомую фигуру. Присмотревшись, я поняла, что не ошиблась. Это была моя мачеха, Оля, и она шла за руку с каким-то мужчиной. На лице её расплылась довольная улыбка, и она выглядела счастливой, как никогда.

— «Попалась» — пронеслось у меня в голове. Злорадство и предвкушение мести захлестнули меня. Вот она, возможность отомстить за все унижения и издевательства.

Не раздумывая, я достала телефон и, стараясь не привлекать внимания, начала фотографировать Олю и её спутника. Щёлк-щёлк-щёлк — камера фиксировала каждый их жест, каждую улыбку. Эти фотографии станут моим козырем в предстоящей войне.

Кирилл, заметив моё оживление и то, что я снимаю, проследил за моими действиями. В его глазах мелькнула тень, а на лице заиграл какой-то странный оскал, в котором я не сразу смогла разобраться.

— Что случилось? — поинтересовалась я, отрываясь от своего занятия.

— Это мой отец, — глухо сказал Кирилл, указав подбородком на мужчину, идущего рядом с Олей.

Я опешила. Не может быть! Мой мозг отказывался верить в происходящее.

— С моей мачехой? — удивлённо переспросила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Парень молча кивнул в знак подтверждения.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Мир вокруг перевернулся с ног на голову. В голове роились тысячи мыслей, смешиваясь в хаотичный вихрь. Мне стало неловко и стыдно, хотя я не была ни в чём виновата. Ситуация была настолько абсурдной и нелепой, что я не знала, что и сказать.

— Прошу, не говори об этом Полине, — тихо сказал Кирилл, прерывая мои размышления. — Она и так сейчас не в лучшем состоянии. Не хочу, чтобы она узнала об этом от тебя.

Я понимающе кивнула. Он прав, Полине сейчас лучше не знать.

После этой неожиданной встречи мы решили покинуть торговый центр. Атмосфера радости и беззаботности, царившая ранее, бесследно исчезла. На душе было мерзко и противно.

В кафе играла тихая музыка, приглушенный свет создавал интимную обстановку, но всё это не могло заглушить бурю, бушевавшую внутри меня. Мачеха с отцом Кирилла. Это как вообще возможно? Мир сошёл с ума.

После того, как официант убрал со стола, повисла тягостная тишина. Я не знала, как начать разговор, и не понимала, что сейчас чувствует Кирилл. Ему, наверное, ещё хуже, чем мне. Осознавать, что твой отец изменяет, да ещё и с мачехой твоей подруги — это какой-то сюрреализм.

Наконец, Кирилл прервал молчание, глубоко вздохнув.

— Прости, что всё так вышло, — сказал он, глядя в окно. — Я не хотел, чтобы ты это увидела.

— Это не твоя вина, — ответила я, стараясь его поддержать. — Просто… так сложились обстоятельства.

Кирилл невесело усмехнулся.

— Обстоятельства складываются так уже очень давно, — тихо произнёс он.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Мой отец всегда был таким, — продолжил Кирилл, не поворачивая ко мне головы. — Он изменял моей матери с тех пор, как я себя помню. Это было что-то вроде его хобби, его развлечения.

Я замерла, потрясённая его откровением.

— Полина об этом не знает, — добавил Кирилл. — И я очень надеюсь, что она никогда не узнает. Это убьёт её.

— Но как же твоя мама? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.

— Мама… она делала вид, что ничего не происходит, — ответил Кирилл. — Она терпела всё ради семьи, ради меня и Полины. Она думала, что если она будет хорошей женой, то отец одумается и перестанет ей изменять. Но это никогда не работало.

В его голосе звучала такая боль и горечь, что у меня сжалось сердце. Я представила себе, как тяжело ему было расти, зная, что его отец — такой подлец.

— Поэтому у тебя такие плохие отношения с отцом? — предположила я.

Кирилл кивнул.

— Я ненавижу его за то, что он сделал с моей мамой, — прорычал он. — Я ненавижу его за то, что он постоянно лгал и лицемерил. Я ненавижу его за то, что он такой слабый и не может контролировать свои похотливые инстинкты.

— Но ведь не все такие, — тихо сказала я, вспомнив своего отца. — Мой отец, например, никогда не изменял моей маме.

— Значит, тебе повезло, — ответил Кирилл. — В нашем мире очень мало таких, как твой отец.

Он замолчал, снова устремив взгляд в окно. Я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Ему было очень тяжело говорить об этом.

— Прости, что я вывалил на тебя всё это, — сказал Кирилл, через некоторое время, повернувшись ко мне и слабо улыбнувшись. — Просто… ты почему-то вызываешь у меня доверие. Мне захотелось с тобой поделиться.

Я ответила ему робкой улыбкой.

— Спасибо, что доверился мне, — сказала я. — Я никому не расскажу. Обещаю.

Он кивнул в знак благодарности.

— Ладно, хватит о грустном, — сказал Кирилл, стараясь сменить тему. — Поехали, я отвезу тебя домой. Уже поздно.

Я кивнула, соглашаясь. На душе было тяжело и тревожно. Но в то же время, я чувствовала, что между мной и Кириллом возникла какая-то особая связь, основанная на доверии и понимании. И эта связь казалась мне очень важной и ценной.

Едва переступив порог дома, я почувствовала на себе пристальный, прожигающий взгляд. Моя мачеха, Оля, стояла в холле, подперев стену и сложив руки на груди. На её лице играла знакомая мне ехидная ухмылка, предвещавшая очередную порцию язвительных комментариев и насмешек. Она явно была готова доложить отцу о моей самовольной отлучке и с нетерпением ждала возможности снова испортить мне жизнь.

— Где шлялась? — процедила Оля сквозь зубы, не отрывая от меня своего презрительного взгляда. — Опять сбежала из дома, как школьница?

— Да так, — ответила я нарочито небрежно, стараясь не показывать своего волнения. — В одном торговом центре, у набережной. Знаешь такой?

В этот момент я заметила, как на лице мачехи промелькнула тень страха, сменившаяся мгновенным замешательством. Она явно поняла, что я что-то знаю. Моя победа была близка.

— Нет, — ответила она, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Не знаю.

— А мне так не кажется, — усмехнулась я, доставая телефон и открывая галерею. — Может, эти фотографии тебе что-нибудь напомнят?

Я демонстративно показала ей снимки, сделанные мной в торговом центре. На них Оля, держась за руку и лучезарно улыбаясь, прогуливалась с отцом Кирилла. Она не знала, что нахожусь рядом и она попалась.

Лицо мачехи мгновенно изменилось. В глазах застыл ужас, губы задрожали, а руки нервно сжались в кулаки. Она поняла, что мой козырь сильнее, чем она предполагала.

— Я просто гуляла со своим другом, — пролепетала Оля, пытаясь хоть как-то оправдаться.

— Держась за руку, улыбаясь, как влюблённая школьница? — язвительно спросила я, наслаждаясь её замешательством.

— Да, — неуверенно ответила мачеха. — Просто дружеская прогулка.

— А ещё твой «друг» — главный конкурент твоего мужа, — добила я её, видя, как её лицо окончательно теряет краски.

В этот момент на лице мачехи ясно читалось признание моего триумфа. Она проиграла.

— Теперь у нас будут новые условия, — твёрдо заявила я, глядя ей прямо в глаза. — Ты будешь прилежной мачехой, будешь прикрывать меня перед отцом, и только посмей задумать ещё что-нибудь против меня. Иначе все эти фотографии увидят твой муж и его конкурент. Ты меня поняла?

Оля, сломленная и униженная, молча кивнула, опустив голову.

Я довольно улыбнулась, осознавая свою победу. Теперь я могу не бояться её подлостей и козней. Теперь у меня есть оружие, которое сделает её покладистой и послушной. И я намерена использовать его по полной.

Глава 16. Откровение

В тот выходной день Вадим, как и всегда, устроил очередную шумную тусовку. Квартира, где мы обычно собирались, гудела от музыки, смеха и разговоров. Алкоголь лился рекой, и атмосфера была пропитана беззаботным весельем. Мне, впрочем, было не до этого, но впервые за долгое время, я решил немного выпить и развлечься.

Когда Полина пришла на вечеринку, я сразу заметил, что она была не одна. Рядом с ней шёл Максим. Они выглядели счастливыми. Смущёнными, но счастливыми. Кажется, их бесконечные «качели» наконец-то нашли свою точку равновесия. Я был рад за Макса, он долго страдал из-за моей сестры.

Вечер набирал обороты, и Полина, как обычно, не упустила возможности хорошенько выпить. Чем больше она пила, тем громче становилась, и тем меньше её интересовали приличия. Я знал, что это добром не кончится.

В какой-то момент, когда музыка стихла, и все решили передохнуть, Полина, держа в руках почти пустой стакан, шагнула в мою сторону. Её глаза были затуманены алкоголем, а на лице играла какая-то странная, решительная улыбка.

— Кирилл! — выкрикнула она, привлекая всеобщее внимание. — А ну-ка, иди сюда! У меня для тебя есть кое-что важное!

Я, предчувствуя беду, попытался увернуться, но было поздно. Полина была полна решимости. Она схватила меня за руку и потащила в центр круга, который образовался вокруг нас.

— Тебе не кажется, что пора уже признаться в своих чувствах Алисе?! — прокричала она на всю округу. Мои щёки мгновенно вспыхнули. Этого я боялся больше всего.

— Что за бред ты несёшь, Полина?! — прошипел я, пытаясь её заткнуть. — Замолчи!

— Не замолчу! — упрямо заявила сестра, вырываясь из моей хватки. — Хватит тебе тайно по ней вздыхать больше двух месяцев! Хватит прятаться за маской пофигиста! Пора уже признаться!

Все вокруг замерли, внимательно наблюдая за этой сценой. Я чувствовал, как меня обдаёт жаром, как сердце бешено колотится в груди. Полина, эта пьяная фурия, вываливала на всеобщее обозрение то, что я так тщательно скрывал.

— Ты что, совсем ошалела?! — прорычал я, пытаясь схватить её за руку, но она ловко увернулась.

— Не ошалела! — Полина, сделав ещё один глоток, продолжила свой пьяный монолог. — Алиса — прекрасная девчонка! Умная, красивая, добрая! И тебе она явно нравится! Я же вижу, как ты на неё смотришь! Как ты меняешь свои планы ради неё!

Она повернулась к толпе, которая уже начала весело смеяться и переговариваться.

— Он защищает её, как рыцарь! А сам боится признаться в своих чувствах!

Я стоял, как оплёванный, не зная, куда деваться. Полина, эта предательница, выложила все мои карты на стол. Теперь все знали о моих чувствах к Алисе. О моих «тайнах».

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось исчезнуть. Но в то же время, в глубине души, я чувствовал какое-то странное облегчение. Теперь всё было открыто. Теперь мне не нужно было больше прятаться.

И я знал, что рано или поздно мне придётся поговорить с Алисой. А пока нужно было разобраться с этой пьяной фурией.

— Ну всё, Полина, — сказал я, подходя к ней. — Ты доигралась.

Она, увидев моё решительное лицо, вдруг испугалась. Но было уже поздно. Я схватил её за руку и потащил в сторону выхода.

— Идём, — сказал я. — Пора тебе домой. И тебе будет очень стыдно утром.

И пока я тащил её к машине, её пьяный смех и мои гневные ворчания разносились над всей квартирой. Забавно, но в этот момент я почувствовал себя не таким уж и одиноким.

Полина, несмотря на мою явную ярость, отмахнулась от меня, как от назойливой мухи.

— Да что ты знаешь о ее чувствах, болван? — прошипела она, пытаясь вырваться из моей хватки. — Ты вообще ничего не знаешь о том, что происходит у нее внутри!

— А я ничего и не знаю по поводу её чувств, — ответил я, понимая, что в споре с пьяной сестрой я проигрываю вчистую. — Откуда мне знать, что у Алисы на уме? Может, я ей совсем не нравлюсь.

Недолго думая, Полина, видимо, уловив мой намёк на сомнение в её словах, достала свой телефон, чтобы спросить напрямую у Алисы. Мои глаза расширились от ужаса. Вот уж чего я точно не ожидал.

— Ты что творишь?! — закричал я, пытаясь вырвать телефон из её рук. — С ума сошла?!

Но пьяная Полина была неуловима. Она вертелась, как уж на сковородке, не давая мне себя поймать. Прошло минут пять, которые показались мне вечностью. Затем она, самодовольно ухмыльнувшись, показала мне экран своего телефона, где была открыта переписка с Алисой.

П: «Алиса, признайся мне честно, тебе нравится Кирилл?»

А: «С чего ты мне такие вопросы задаешь?»

Прямолинейность пьяной Полины в этот момент меня просто убивала. Моё лицо, наверное, выражало весь спектр эмоций: от гнева до предвкушения.

П: «Мне важно знать, нравится тебе мой брат или нет?»

А: «Нравится»

От этого сообщения моё сердце быстро забилось, словно пойманная птица, готовая вырваться из груди. Внутри меня что-то вспыхнуло, разливаясь по телу приятным теплом. Слова Алисы, такие простые и честные, застали меня врасплох. Она действительно ответила «нравится». Это было как удар молнии, как холодный душ после жаркого дня, как подтверждение всех моих тайных надежд и желаний. Мой мир, который ещё минуту назад был таким обыденным и предсказуемым, вдруг заиграл новыми красками.

Слова Алисы, словно детонатор, взорвали все мои сомнения и страхи. «Нравится»… Простое слово, но какой эффект! Алкоголь, до этого лишь притуплявший мои чувства, вдруг с новой силой ударил в голову. Всё стало предельно ясным и понятным. Медлить больше было нельзя, нужно было действовать, и действовать немедленно.

Я, словно очнувшись от долгого сна, резко развернулся и, не говоря ни слова, оставил Полину стоять посреди квартиры, ошарашенную моей внезапной переменой. Меня больше не волновало её пьяное состояние, её колкости, её прямолинейность. Передо мной была только одна цель — Алиса.

Выхватив телефон из кармана, я быстро напечатал сообщение и отправил его Алисе.

К: «Буду у тебя скоро.»

Не дожидаясь ответа, я направился к машине, игнорируя крики Полины, которая пыталась меня остановить. В голове билась только одна мысль: «Алиса… Алиса… Алиса…»

Я сел за руль, завёл двигатель и, вдавив педаль газа в пол, рванул с места. Шум вечеринки остался позади, растворяясь в ночной тишине. Я ехал по тёмной трассе, словно одержимый, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Мои руки крепко сжимали руль, а взгляд был устремлён вперёд, в будущее, в котором была Алиса.

Дорога казалась бесконечной. Каждая минута тянулась, как вечность. Я нетерпеливо поглядывал на часы, мысленно проклиная каждую машину, задерживающую меня на пути.

Наконец, впереди показались знакомые очертания её дома. Сердце забилось быстрее. Я подъехал к подъезду, заглушил двигатель и, выскочив из машины, направился к двери.

Во мне бурлила решимость. Я был готов признаться ей в своих чувствах, открыть своё сердце, рискнуть всем ради неё. Я знал, что это может быть безумием, но просто не мог больше это держать в себе. Я должен был ей сказать. Должен был попытаться.

Я отправил Алисе сообщение, оповещая о своем прибытии: «Я здесь. Жду тебя.» И стоял, прислонившись спиной к холодной стене подъезда, нетерпеливо ожидая ее появления. Каждая секунда казалась вечностью. Мои ладони вспотели, а сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная птица, отчаянно пытающаяся вырваться на свободу.

И вот, наконец, дверь подъезда тихонько скрипнула, и на пороге появилась она. Алиса. Вся такая домашняя и уютная. На ней была простая пижама, а волосы собраны в небрежный, но от этого еще более очаровательный хвостик. Даже в таком виде она была невероятно красива. Мои ноги словно приросли к земле, я боялся пошевелиться, боялся нарушить эту хрупкую и волшебную атмосферу.

— Что такое? — тихо спросила она, робко глядя на меня своими огромными голубыми глазами.

В этот момент во мне проснулась решимость. Хватит прятаться, хватит бояться, пришло время действовать.

Я медленно сократил дистанцию между нами, приближаясь к ней с каждым шагом. Вблизи она казалась еще более хрупкой и беззащитной.

— Алиса, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри меня всё бушевало. — Я знаю, что сейчас, наверное, неподходящий момент и ты можешь подумать, что я сумасшедший, но я больше не могу это держать в себе.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с духом.

— С того самого дня, как я увидел тебя на линейке, ты не выходишь у меня из головы, — признался я. — Твои глаза, твоя смелость, твоя хрупкость… Всё во тебе меня притягивает, словно магнитом.

Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание и посмотреть на её реакцию. Лицо Алисы выражало удивление и какое-то смутное волнение. Она молча смотрела на меня, словно ожидая продолжения.

— Я знаю, что между нами все складывалось не особо ладно, и это может показаться глупым и неправильным, — продолжил я. — Но я ничего не могу с собой поделать. Я влюбился в тебя, Алиса. Влюбился по-настоящему. И я не могу больше это скрывать.

Я замолчал, ожидая её ответа. Тишина, казалось, давила на меня, словно огромный груз. Время тянулось мучительно медленно.

Затем Алиса, сделав шаг ко мне навстречу, тихо произнесла:

— Ты мне тоже нравишься, Кирилл.

В этот момент я почувствовал, как внутри меня всё перевернулось. Её слова были словно глоток свежего воздуха, словно долгожданное спасение. Я больше не сомневался, не боялся, не раздумывал.

Нежно прикоснувшись к её щеке, я наклонился и коснулся её губ лёгким, робким поцелуем. Её губы были мягкими и теплыми. Это был самый нежный и волнующий поцелуй в моей жизни.

Оторвавшись от её губ, я заглянул в её глаза. В них я увидел отражение своих собственных чувств: любовь, нежность и какое-то безграничное счастье.

И в этот момент я понял, что готов на всё ради этой девушки. Готов защищать её, оберегать и любить до конца своих дней.

Мы снова слились в поцелуе, на этот раз более страстном и уверенном. В этом поцелуе было всё: и признание, и надежда, и обещание.

И, казалось, весь мир замер, чтобы не нарушить эту волшебную и неповторимую секунду.

Глава 17. Сердца в унисон

Суббота. Мачеха, Оля, вдруг возомнила себя миротворцем и решила «сплотить семью». Этот внезапный порыв показался мне подозрительным. Зная ее склонность к интригам, я сразу почувствовала подвох.

— Даже не думай задумать что-то плохое, — выпалила я, глядя ей прямо в глаза. — Отец сразу же увидит твои «секретные» фотографии, если ты попытаешься что-то выкинуть.

Оля замерла, а затем картинно возмутилась:

— Алиса, что ты обо мне думаешь?! — Она всплеснула руками. — Просто твой отец так много работает, совсем не уделяет времени семье… Я лишь хотела, чтобы мы провели время вместе.

Ее приторная вежливость меня не обманула.

— Я тебя предупредила, — процедила я сквозь зубы.

Весь день Оля старательно изображала идеальную хозяйку. Она наготовила гору еды, кажется, чтобы никто не смог упрекнуть ее в недобросовестности. Мы все вместе уселись за стол. Мачеха щебетала, расспрашивая отца о работе, сочувственно качала головой и убеждала его, что он слишком много трудится. Ее слова звучали фальшиво, как плохо сыгранная роль в дешевом спектакле.

После ужина Оля предложила посмотреть комедию. Мы уселись на диван втроем, но я чувствовала себя чужой. Смех, шутки, объятия — все это казалось мне натянутым и лицемерным. Мне претила эта фальшивая семейная идиллия. Хотелось сбежать, спрятаться в своей комнате и забыть этот странный и напряженный день. Я чувствовала себя в ловушке, наблюдая за этой неискренней картиной. Оля явно преследовала какую-то цель, и я не могла понять, что именно она задумала.

После этого «уютного домашнего вечера» меня тошнило от притворства. Я пулей вылетела из гостиной и заперлась в своей комнате. В последнее время я находила утешение в виртуальном мире, просматривая страницы Кирилла в социальных сетях. Его фотографии, улыбка… Меня безумно тянуло к нему, но какое-то внутреннее чувство все равно шептало о сомнениях. Что-то в нем казалось неуловимым, не до конца понятным.

Внезапно завибрировал телефон. Сообщение от Полины:

П: «Алиса, признайся мне честно, тебе нравится Кирилл?»

Я нахмурилась. Полина и Максим сегодня отправились на вечеринку к Вадиму. Зная, что Кирилл тоже частенько там бывает, я засомневалась в искренности Полины. Не он ли, под ее именем, пытается вытянуть из меня правду?

А: «С чего ты мне такие вопросы задаешь?»

Ответила я уклончиво, ожидая объяснений. Аргументации, как я и ожидала, не последовало. Полина продолжала наседать, настойчиво выпытывая о моих чувствах к Кириллу.

После некоторого колебания, устав от игр в «кошки-мышки», я решила сыграть в открытую.

А: «Нравится».

Сердце бешено заколотилось. Едва я отправила сообщение Полине, как на телефон пришло уведомление.

К: «Скоро буду».

Мои мысли понеслись вскачь. Как он узнал, что я дома? Зачем он приезжает так поздно? Неужели Полина ему рассказала? Но главное — как мне выбраться из дома незамеченной?

Через пятнадцать минут пришло следующее сообщение от Кирилла, в котором говорилось, что он уже приехал и ждет меня внизу.

Время перевалило за полночь. Мачеха наверняка уже спит, а вот отец… Он часто допоздна засиживается в своем кабинете. Любой скрип половицы мог выдать мое ночное приключение.

Я прикинула варианты. Оставался только один путь — через парадную дверь. Нужно действовать максимально тихо и осторожно.

Я на цыпочках подошла к двери, прислушиваясь. В доме царила тишина, прерываемая лишь тихим тиканьем часов в гостиной. Набравшись смелости, я медленно повернула ручку двери и приоткрыла ее. Темнота коридора казалась густой и пугающей. Каждый шорох отдавался эхом в моей голове.

Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты, стараясь ступать как можно тише.

Кирилл стоял у подъезда, облокотившись на стену. При тусклом свете уличного фонаря я заметила, что он слегка покачивается.

— «Пьяный,» — мелькнула мысль, неприятно кольнув в груди.

Однако, когда он заговорил, мои опасения развеялись. Его голос звучал мягко, а речь была вполне связной.

Он говорил приятные, нежные вещи, которые отзывались теплом в каждом уголке моего сердца. Слова, которые я так давно мечтала услышать. Он говорил о моих глазах, о моей улыбке, о том, как я заставляю его чувствовать себя особенным. В этот момент я забыла обо всем — о мачехе, об отце, о сомнениях и страхах. Остались только мы вдвоем под ночным небом.

Его признание подтолкнуло меня к действию. Нельзя было больше молчать.

— Ты мне тоже нравишься, Кирилл, — выдохнула я, чувствуя, как дрожит голос. В словах звучала тревога, смешанная с надеждой.

Он нежно коснулся моей щеки, словно спрашивая разрешения на то, что произойдет дальше. Затем, словно боясь спугнуть волшебный момент, он прикоснулся к моим губам легким, робким поцелуем. В этот момент я словила легкое дежавю, словно это уже происходило когда-то.

Отстранившись на мгновение, Кирилл посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалась безграничная нежность и любовь. Во мне проснулась целая буря эмоций — счастье, волнение, страх и предвкушение.

Мы целовались долго, под звездным небом, словно время остановилось. Наконец, Кирилл отстранился, слегка улыбаясь.

— Я не пьян, — заверил он, заметив, вероятно, мое беспокойство. — Вполне могу доехать до дома за рулем. Обещаю.

Он обнял меня на прощание и уехал, оставив меня в состоянии легкого опьянения от счастья.

Добравшись до дома, он прислал мне самое первое сообщение «спокойной ночи». Маленькое сообщение, но такое значимое. Ночь обещала быть беспокойной, полной сладких грез и предвкушений. Кажется, моя жизнь только что перевернулась с ног на голову.

Глава 18. Любовь

Понедельник встретил меня серым небом и привычной утренней суетой. Я вышла из дома, надеясь на обычный, ничем не примечательный день. Но школьный двор преподнес сюрприз. Вероника, моя недавняя головная боль, вела себя так, словно меня не существовало.

Не просто не подходила — она даже не смотрела в мою сторону. Обычно ее цепкий взгляд выискивал меня в толпе, чтобы одарить язвительной усмешкой или очередным колким замечанием. Но сегодня она проходила мимо, словно я была призраком.

Я не знала, что произошло. Может, ей надоело? Может, она нашла себе новую жертву? Может, ее саму кто-то поставил на место? Вариантов в голове было множество, но я не стала тратить на них время.

Честно говоря, меня это устраивало. Более того, я была в восторге. Жизнь без постоянного напряжения, без ожидания подвоха и неприятных сюрпризов казалась глотком свежего воздуха. Я была рада, что она, наконец, оставила меня в покое. И знать, что именно стало причиной такой внезапной перемены в ее поведении, мне было совершенно неинтересно. Главное — мир.

Полина поджидала меня у входа в школу, ее глаза горели нетерпением. Едва завидев меня, она набросилась с расспросами о том, что произошло между мной и Кириллом. Я рассказала ей все, начиная от его ночного визита и заканчивая нашим первым поцелуем.

Полина буквально визжала от радости, прыгала и хлопала в ладоши. Ее энтузиазм был заразителен, но в какой-то момент она вдруг притормозила и посерьезнела.

— Слушай, — сказала она, понизив голос. — Я безумно рада за вас, но, пожалуйста, не прыгай в эти отношения с головой. Знаю, он классный, но будь осторожна. Не теряй себя. Но, а если он тебя обидит, кастрирую.

Я немного удивилась ее внезапной заботе.

— Мы не в отношениях, — ответила я, пожимая плечами. — Никто мне ничего не предлагал.

В глазах Полины загорелся озорной огонек.

— А, ну раз так… — протянула она, загадочно улыбаясь. — Слушай, а давай устроим двойное свидание? Ты, Кирилл, я и Максим. Как тебе идея?

— Идет, а когда?

— Сегодня вечером, мы заедем за тобой.

Остальной день в школе прошел на удивление спокойно. Биологичка, как всегда, решила проверить наши знания внезапным тестом, а на обществознании нас заставили писать пробник, готовя к грядущим экзаменам.

Вечером Полина напомнила о свидании, написав, чтобы я была готова к семи часам. Мой план побега из дома требовал тщательной подготовки. К моему счастью, мачехи дома не было — кто знает, что бы она надумала. А отец уехал в командировку на несколько дней, что значительно упрощало задачу.

Но оставалась одна проблема — водитель. Он, конечно, приказал водителю больше не запирать меня в доме, но при этом строго-настрого велел следить, чтобы я больше никуда не улизнула без его ведома. Нужно было придумать, как обмануть бдительного водителя, не вызывая подозрений.

Сначала я решила навести красоту. Легкий тон, немного туши, нежный блеск для губ — не хотелось переборщить. Просто подчеркнуть естественность. Затем настало время выбрать наряд. Учитывая, что Полина не обмолвилась ни словом о том, куда мы направляемся, выбор одежды превратился в головоломку.

После недолгих раздумий я остановилась на черном приталенном платье. Классика, которая уместна практически везде. Сверху накинула бежевый тренч — он добавлял образу элегантности и защищал от вечерней прохлады.

Теперь меня ждало самое сложное — проскользнуть мимо Андрея. Этот мужчина обладал каким-то звериным чутьем, и его бдительность казалась непробиваемой. Вариантов было немного, и ни один из них не гарантировал успеха. Я лихорадочно соображала, пытаясь найти лазейку в его строгом графике дежурства. Единственное, что пришло мне в голову — это замаскироваться. Глупая идея, но в голову ничего более разумного не приходило. Я нацепила на голову вязаную шапку, тщательно заправив под нее все волосы, чтобы максимально скрыть их длину. Затем надела большие черные солнцезащитные очки, хотя на улице уже давно стемнело. Надеюсь, этот абсурдный наряд не привлечет лишнего внимания.

Я вышла из подъезда и, стараясь не привлекать внимания, как настоящий ниндзя, начала пробираться вдоль подъездов. Кралась в тени, прижимаясь к стенам, словно боялась, что меня заметит не только Андрей, но и весь мир.

Сердце бешено колотилось в груди. Каждый шорох казался громким, каждый проходящий мимо человек — потенциальным разоблачителем. Но, к моему удивлению, этот нелепый план сработал! Андрей, видимо, не ожидал увидеть кого-то, похожего на странного подростка в шапке и темных очках, в такое время суток. Он даже не взглянул в мою сторону.

Когда я, наконец, оказалась за пределами территории, прилегающей к дому, я выдохнула с облегчением.

За углом меня уже ждали. Я увидела их силуэты в свете фар и поспешила к машине. Кирилл вежливо открыл мне переднюю дверь, и я с облегчением опустилась на сиденье.

— Всем привет! — сказала я, стараясь скрыть волнение.

— Привет, — ответил мне Кирилл, его глаза сияли в полумраке. Он наклонился и чмокнул меня в губы. Легкий, мимолетный поцелуй, но мне было приятно и неловко одновременно.

— Так куда мы едем? — спросила я, пытаясь разрядить обстановку.

— Ооо, Полина очень изобразительна в плане свиданий, — загадочно протянул Максим, подмигивая.

И только тогда, когда машина свернула на темную улицу и я увидела зловещую вывеску с черепом и костями, я поняла, куда мы направляемся. Мы ехали на хоррор-квест. Мой восторг граничил с ужасом.

Когда мы вошли в здание, меня пробрала дрожь. Атмосфера была жуткая: полумрак, зловещая музыка, повсюду развешаны паутины и чучела. Полина и Максим, похоже, были в восторге, а вот я чувствовала, как мурашки бегают по спине.

Первая комната встретила нас скрипящим полом и тусклым мерцанием свечей. В углу стоял манекен в окровавленной одежде, и я невольно вздрогнула. Кирилл заметил мое волнение и тихонько усмехнулся.

— Боишься? — прошептал он мне на ухо.

— Немного, — призналась я, стараясь казаться храбрее, чем была на самом деле.

В следующей комнате нужно было решить головоломку, чтобы открыть дверь. Пока Полина и Максим сосредоточенно искали подсказки, я постоянно оглядывалась, ожидая, что из-за угла выскочит какой-нибудь монстр. И, конечно же, это произошло. Из шкафа с грохотом выскочил актер в маске, и я завизжала от неожиданности. Инстинктивно я вжалась в Кирилла, обхватив его руками.

Он рассмеялся, но тут же обнял меня в ответ.

— Тише, тише, все в порядке, — успокаивал он меня, гладя по спине. — Это всего лишь игра.

В следующей комнате было еще страшнее. Пол под нами затрясся, стены начали двигаться, а из динамиков раздался душераздирающий вопль. Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Кирилл, заметив мой испуг, крепко взял меня за руку.

— Смотри на меня, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Все будет хорошо. Мы справимся.

Его уверенность передалась и мне. Вместе мы нашли потайную дверь и благополучно выбрались из комнаты.

На протяжении всего квеста Кирилл был рядом. То смеялся над моим испугом, то обнимал и успокаивал, то брал меня за руку, давая почувствовать себя в безопасности. Его присутствие делало этот ужасный квест каким-то…забавным и даже романтичным. Я поняла, что даже в самой страшной ситуации, когда рядом есть человек, который тебя поддерживает, можно преодолеть любые страхи. И этот человек, кажется, действительно заботится обо мне.

После душераздирающего, но, признаться, захватывающего хоррор-квеста, мы все дружно решили зайти в уютное кафе, чтобы отпраздновать наше «выживание». Кафе было небольшим, с мягким освещением и приятной музыкой — идеальное место, чтобы прийти в себя после пережитого кошмара. Мы устроились за столиком у окна и принялись изучать меню.

Полина, энергичная и неугомонная, тут же начала взахлеб рассказывать о самых страшных моментах квеста, щедро приправляя свой рассказ жестами и смехом. Максим, в свою очередь, поддакивал и дополнял ее, делясь своими впечатлениями.

— А помните, как Алиса завизжала, когда из шкафа выскочил этот маньяк? — хохотала Полина, глядя на меня с усмешкой.

Я покраснела и бросила на нее укоризненный взгляд.

— Да ладно тебе, — отмахнулась она. — Это было очень смешно!

Кирилл мягко сжал мою руку под столом, словно говоря, что он на моей стороне.

— Да, Алиса у нас храбрая, — сказал он с улыбкой. — Просто немного впечатлительная.

Заказав пиццу и напитки, мы продолжили обсуждать квест. Каждый делился своими страхами и восторгами. Я рассказала о том, как сильно перепугалась в комнате с трясущимся полом, а Кирилл — о том, как ему понравилась головоломка с потайной дверью.

Максим вдруг выдал:

— Знаете, а ведь квест — это как жизнь. В ней тоже полно неожиданных поворотов и страшных моментов. Главное — не бояться и идти вперед.

Мы все на секунду замолчали, задумавшись над его словами.

— Да, и хорошо, когда рядом есть люди, которые тебя поддержат, — добавила Полина, многозначительно взглянув на меня и Кирилла.

После ужина мы еще долго сидели в кафе, смеясь, шутя и делясь планами на будущее. Я чувствовала себя счастливой и умиротворенной.

Кирилл вдруг взял меня за руку и потянул в сторону, подальше от Полины и Максима.

— Что такое? — спросила я, чувствуя, как щеки покрываются легким румянцем.

— Хотел с тобой поговорить, — на его лице заиграла хитрая улыбка. Мое сердце забилось быстрее.

— О чем же? — я прильнула к нему чуть ближе, игриво заглядывая в глаза.

— Одна птичка мне кое-что нашептала, — он сделал загадочное лицо.

— Что же? — я продолжала играть, поддерживая тон разговора.

— Да так, сказала, что у тебя нет парня, — он выдержал паузу, ожидая моей реакции.

— Все верно, — подтвердила я, не отводя взгляда.

— А кто я тогда? — он приподнял бровь, все еще улыбаясь.

— Хороший друг, — прикинулась я дурочкой, изображая невинность.

— С которым целуешься? — не дождавшись моего ответа, он нежно притянул меня к себе и поцеловал. Его губы были такими мягкими и теплыми, что я на мгновение забыла обо всем на свете.

— Ага, — затуманено прошептала я, когда поцелуй закончился.

— Так, может, станешь моей девушкой? — в его глазах читалась надежда.

— Предлагаешь мне встречаться? — уточнила я, чтобы удостовериться, что правильно поняла.

— Да, — ответил он уверенно.

— Мне надо подумать, — сказала я со смешинкой, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Не успела я договорить, как Кирилл начал меня щекотать. Я завизжала и попыталась вырваться, но он крепко держал меня, продолжая щекотать.

— Ладно, ладно! Я согласна! — выкрикнула я сквозь смех, сдаваясь.

Кирилл, услышав мой ответ, нежно поцеловал меня в лоб, потом в щеку и, наконец, снова в губы. В этот момент к нам подошли Полина и Максим, прерывая наш романтический момент.

— Слышьте, голубки, — с ироничной улыбкой произнес Максим. — Домой пора ехать. Время позднее.

По дороге домой мы слушали песни Егора Крида. Мой выбор, очевидно, не пришелся парням по вкусу, но они молча терпели, стараясь не испортить мне настроение.

Всю дорогу я чувствовала на себе теплый взгляд Кирилла. Между нами витала атмосфера нежности и зарождающейся любви.

Водитель, по отцовскому распоряжению, дежурил у подъезда до десяти часов вечера, а потом уезжал, полагая, что я уже дома. Эта лазейка давала мне небольшую свободу действий.

Около подъезда мы долго не могли расстаться с Кириллом. Парень никак не отлипал от моих губ, а я, признаюсь честно, была совсем не против. Каждый поцелуй был наполнен нежностью, страстью и обещанием чего-то большего.

Наконец, собравшись с силами, я оторвалась от его губ и, пообещав написать ему позже, побежала к подъезду. Домой я зашла окрыленной, с улыбкой до ушей и бабочками в животе. Кажется, моя жизнь только что приобрела совершенно новый смысл.

Глава 19. Девичник

Наконец-то наступила долгожданная пятница. Отец все еще находился в командировке, и я чувствовала, что слишком долго оставалась с мачехой наедине. Хоть Оля и пропадала частенько где-то, скорее всего, у своего любовника, одно ее присутствие вызывало во мне отвращение. Мы с ней практически не разговаривали все эти дни, но даже молчаливое сосуществование в одном доме мне претило. В ее присутствии воздух словно сгущался, наполняясь ложью и фальшью.

Сегодня был выходной, и Полина, словно прочитав мои мысли, пригласила к себе на ночевку. Ее отец тоже уехал в командировку, а мать отправилась навещать бабушку в деревне. Идеальное стечение обстоятельств! Возможность вырваться из этой душной атмосферы и провести время с подругой казалась настоящим спасением. Я с радостью приняла ее приглашение, предвкушая вечер, свободный от мачехи и ее назойливого присутствия.

Я решила, что мне следует предупредить отца о ночевке у Полины. С одной стороны, не хотелось его беспокоить, а с другой — лучше поставить его в известность, чтобы избежать возможных проблем с водителем. На мое удивление, он без лишних вопросов дал добро. Видимо, решил, что после всего случившегося я заслужила немного свободы.

Мальчики, а вернее Кирилл и Максим, решили провести этот пятничный вечер на рыбалке. Как объяснил Максим, Кирилл ему чем-то задолжа. Так что мы с Полиной были предоставлены сами себе и могли в полной мере насладиться девичником. Отсутствие парней даже радовало — возможность поболтать обо всем на свете, посмотреть девчачий фильм и поесть вредной еды без стеснения казалась очень привлекательной. Мы были абсолютно свободны и могли делать все, что захотим.

Вечер с Полиной обещал быть незабываемым. Мы тщательно подготовились к нашему марафону сериала «Дневники вампира». Для этого мы вооружились внушительным запасом провизии: огромным ведром попкорна, разделенным на две части — соленую и сладкую, чтобы удовлетворить любые наши капризы; гигантской пачкой чипсов с паприкой; несколькими видами шоколадок — молочной, темной и с орехами, для пополнения запаса эндорфинов; и, конечно же, бездонными запасами колы.

Мы уютно устроились на диване, укрывшись мягким пледом, выключили свет и погрузились в мир мистических существ и любовных треугольников. Полина, как настоящая фанатка сериала, заранее подготовила список самых интересных серий, чтобы не тратить время на проходные эпизоды.

Во время просмотра мы то и дело комментировали происходящее на экране. Обсуждали, кто из братьев Сальваторе круче, восхищались красотой Елены и сокрушались по поводу ее непростого выбора. Ели попкорн, чипсы и шоколадки, не заботясь о фигуре. Смеялись над шутками героев и плакали над трагичными моментами.

Конечно же, большая часть разговора была посвящена Кириллу и Максиму.

— На самом деле, я почти ничего не знаю о Кирилле, — призналась я Полине, чувствуя легкое волнение. — Но он мне так сильно нравится. Иногда даже страшно, что я настолько ослеплена своими чувствами.

— Могу сказать, что он очень самовлюбленный, — ответила Полина, задумчиво нахмурив брови. — Но, по крайней мере, он хороший парень.

— А еще у меня не выходит из головы то, что ты рассказывала мне раньше, — я посмотрела на Полину, ожидая ее реакции. — Про девиц, которых он водил, когда был с Вероникой…

— Даже не вспоминай об этом, — отмахнулась Полина, словно отгоняя неприятные воспоминания. — Во-первых, братец никогда не встречался с этой Вероникой. Они просто тусовались вместе. А во-вторых, я его таким влюбленным вижу впервые. Зуб даю, он начал меняться в лучшую сторону. Он сегодня приготовил мне завтрак, представляешь?

Я не смогла сдержать смех.

— Да ладно? Серьезно?

— Абсолютно! Раньше я просыпалась, а он еще спал. Обычно Кирилл просыпался прямо к первой паре, наспех одевался и уходил.

— Не благодари, — шутливо сказала я, сделав небольшой поклон.

— А знаешь, что меня больше всего бесит в Максиме? — внезапно сменила тему Полина.

Я вопросительно кивнула головой.

— В тот раз я хотела посмотреть, что у него в телефоне, — призналась Полина, покраснев. — А он поставил пароль на все соцсети!

— Полина, но так же нельзя! — возразила я, удивляясь ее откровенности. — Это некрасиво!

— Я знаю, я знаю, но ничего не могу с собой поделать, — призналась подруга с виноватым видом. — У меня просто иногда такое любопытство просыпается. Но я себя сдержала и не стала устраивать скандал, хотя так хотелось. Иногда меня просто разрывает от желания узнать, что он там скрывает.

— Может, ему просто есть что скрывать? — предположила я, стараясь не подливать масла в огонь.

Полина вздохнула.

— Возможно. Но меня это так злит! Если бы мне было что скрывать, я бы ему сразу все рассказала. Я вообще не умею хранить секреты.

— Это и хорошо, — улыбнулась я. — Зато тебе можно доверять.

— Да, но с Максимом так не получается. Он такой загадочный, такой закрытый. Иногда мне кажется, что я его совсем не знаю.

— Может, стоит просто поговорить с ним об этом? — предложила я. — Откровенно сказать, что тебя беспокоит его секретность.

— Я пробовала, — покачала головой Полина. — Но он только отшучивается или говорит, что это все ерунда. Не знаю, что делать.

— Главное, не накручивай себя, — посоветовала я. — Может, он просто такой человек, ему нужно личное пространство. Не все же обязаны выкладывать все свои мысли и чувства напоказ.

— Может быть, ты и права, — согласилась Полина. — Но мне все равно неспокойно. Хочется знать, что у него в голове.

— Ладно, давай не будем сейчас об этом, — предложила я, чувствуя, что разговор заходит в тупик. — Лучше скажи, что тебе больше всего нравится в Максиме?

Полина на мгновение задумалась.

— Мне нравится его чувство юмора, — наконец сказала она, улыбнувшись. — Он всегда умеет меня рассмешить. И еще мне нравится, что он такой умный и начитанный. С ним всегда интересно поговорить. Ну и, конечно, он очень красивый.

— Видишь, — подбодрила я. — В нем много хорошего. Не зацикливайся на мелочах.

— Ты права, — согласилась Полина. — Надо быть оптимисткой. А что тебе нравится в Кирилле?

Я заерзала на месте.

— Мне нравится, что он такой заботливый и внимательный. И еще он очень искренний. С ним я чувствую себя настоящей, могу быть собой. И, конечно, он очень красивый, — повторила я слова Полины, улыбнувшись.

В какой-то момент мы решили устроить танцевальную паузу. Включили громкую музыку и начали безумно танцевать, не стесняясь своих движений. Прыгали, кричали, дурачились, выплескивая накопившуюся энергию.

Наша энергичная танцевальная пауза была внезапно прервана появлением парней, которые в один голос начали свистеть и аплодировать. Мы с Полиной подпрыгнули в ужасе от неожиданности, чуть не выронив остатки попкорна.

— Что вы тут делаете?! — закричала Полина, глядя на вошедших парней с недоумением.

Кирилл и Максим выглядели как два болотных монстра, с ног до головы перемазанные грязью.

— Боже, что с вами случилось? — брезгливо спросила Полина, морща носик.

— То, что случилось, означает, что я больше никогда в жизни не поеду на рыбалку, — проворчал Кирилл, с отвращением рассматривая свою одежду.

— Да ладно тебе, — засмеялся Максим, хлопая Кирилла по плечу. — Что, не понравилось купаться в болоте?

Кирилл шутливо стукнул Максима в плечо, на что тот лишь расхохотался в ответ.

Мы, затаив дыхание, отправили грязных парней в душ и вручили им чистую одежду, пока сами пытались осмыслить произошедшее. А когда они, наконец, вышли чистыми и благоухающими, мы потребовали подробного объяснения.

И тут начался их рассказ о том, как они, в погоне за коротким путем к озеру, по глупости свалились в болото. Максим, как зачинщик этой авантюры, пытался рассказывать все это с юмором, но Кирилл, казалось, был совсем не в восторге от их «незабываемого» приключения.

— Максим решил, что он у нас Индиана Джонс, — ворчал Кирилл. — Сказал, что знает короткую дорогу через лес. А в итоге мы оказались по колено в грязи, да еще и комары нас обкусали!

— Ну, зато было весело! — возразил Максим. — И мы хотя бы рыбу не поймали, зато получили бесплатную грязевую маску!

Мы с Полиной расхохотались, представив эту картину. Кирилл, хоть и ворчал, но в глубине души, кажется, тоже находил в этом что-то забавное. Вечер, начавшийся так спокойно, превратился в настоящее приключение. И все благодаря неугомонным парням и их стремлению найти легкий путь.

— А вы чего не спите? Время два часа ночи! — удивленно спросил Кирилл, оглядывая нас с Полиной.

— У нас девичник, можем не спать сколько угодно, — с гордостью заявила Полина.

— А я вот с удовольствием сейчас бы прилег, — зевнул Максим. — Пойдешь со мной, красавица? — с лукавой улыбкой на лице, притягивая к себе Полину, спросил он. На лице девушки разлилась счастливая улыбка.

Сладкая парочка, обменявшись взглядами, направилась в спальню, оставив нас с Кириллом наедине.

— А мы пойдем спать? — прошептал Кирилл, притягивая меня ближе к себе. Он уткнулся носом в мою шею, и по телу мгновенно побежали мурашки.

— Ты предлагаешь мне спать с тобой в одной кровати? — спросила я, чувствуя, как щеки покрываются румянцем. Прежде чем ответить, он нежно поцеловал меня в шею, обжигая кожу своим дыханием. Внутри меня произошел взрыв эмоций.

— Да, — прошептал он, и тут же последовала новая порция поцелуев. Медленно, нежно, обжигающе.

Кирилл вдруг неожиданно поднял меня на руки и понес в свою комнату, словно я была невесомой куколкой. Он уложил меня на постель, а сам навис сверху, не отрывая взгляда от моих глаз. Первый поцелуй был в губы. Медленный, нежный, проникающий в самую душу. Потом он начал опускаться ниже, оставляя за собой дорожку из жарких поцелуев.

— Ты же знаешь, какая ты красивая, — прошептал он, поцеловав меня в шею. Мое сердце бешено колотилось в груди, а тело горело от его прикосновений.

Его губы скользили ниже, к ключицам, оставляя легкий трепет на моей коже. Я зажмурила глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением. Он словно изучал мое тело, исследуя каждый сантиметр, и от этого голова кружилась еще сильнее.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептала я, чувствуя, как язык заплетается от волнения.

Кирилл оторвался от моей шеи и снова посмотрел мне в глаза. В них плескалась такая нежность и страсть, что у меня перехватило дыхание.

— Я хочу быть с тобой. Всегда, — прошептал он, словно боясь спугнуть волшебный момент.

Я ничего не ответила, лишь притянула его к себе и снова впилась в его губы. Этот поцелуй был другим, более глубоким и чувственным. Он говорил о многом: о желании, о страсти, о нежности и о зарождающейся любви.

Мы целовались долго, забыв обо всем на свете. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь нашим учащенным дыханием. Я чувствовала себя так, словно лечу в космосе, оторвавшись от земли и забыв обо всех проблемах.

Оторвавшись от меня, Кирилл обессиленно лег на кровать, и тут же нежно притянул меня к себе, прижав к своей груди. Сердце его билось ровно и спокойно, и этот ритм успокаивал меня, словно колыбельная. Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая его неповторимый запах.

В голове царила приятная пустота, словно все мысли и тревоги растворились в этом моменте. Я чувствовала себя в безопасности, в его объятиях, защищенной от всех невзгод. Желание говорить что-либо исчезло, хотелось просто молчать и наслаждаться этим моментом близости.

Рука Кирилла нежно поглаживала мою спину, успокаивая и убаюкивая. Я прикрыла глаза, чувствуя, как усталость медленно накатывает. Тело расслабилось, а разум постепенно погружался в дрему.

Так я и уснула, лежа на его груди, под тихий стук его сердца. Впервые в жизни я чувствовала себя по-настоящему счастливой и безмятежной. Впервые в жизни я поняла, что значит любить и быть любимой. И в эту ночь я заснула с уверенностью, что в моей жизни появился человек, который сделает меня самой счастливой девушкой на свете.

Глава 20. Гонка

Время перевалило за полночь. Я спала глубоким, сладким сном. Но мой сон внезапно был грубо прерван звонким, раздражающим телефонным звонком. Телефон вибрировал на прикроватном столике, словно требуя немедленного ответа.

Я сонно потянулась, нащупала телефон и взглянула на экран. Полина. Мое сердце екнуло. Звонки от нее в такое время суток обычно не предвещали ничего хорошего.

— Да? — сонным, хриплым голосом ответила я, стараясь проснуться.

— Алиса! — Голос подруги звучал встревоженно, с надрывом. — Мне срочно нужна твоя помощь!

Я мгновенно подскочила на кровати, окончательно проснувшись от тревожного голоса Полины. Сон как рукой сняло.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как в груди зарождается паника.

— Приезжай, пожалуйста, — умоляла Полина. — Я тебе сейчас скину адрес.

Я вскочила с кровати, не раздумывая, и начала спешно собираться. Накинув на себя первую попавшуюся одежду — джинсы и толстовку — я схватила телефон и вбила в карту присланный Полиной адрес. Карта показала, что это заброшенная трасса далеко за городом.

Внутри меня все похолодело. Это было очень странно и подозрительно. Зачем Полине понадобилось ехать туда посреди ночи? Что там могло случиться? В голове начали рождаться тысячи мрачных вариантов.

В голосе Полины звучала настоящая тревога, поэтому я понимала, что обязана поехать и помочь ей, несмотря на свои опасения. Но в то же время я чувствовала, что что-то не так. Если Полина смогла позвонить мне, значит, у нее была возможность позвонить и в полицию. Почему она обратилась именно ко мне?

Эта мысль заставила меня еще больше насторожиться. Но, несмотря на все сомнения, я понимала, что не могу просто сидеть сложа руки. Полина — моя лучшая подруга, и если ей нужна помощь, я должна быть рядом.

Водитель высадил меня на совершенно пустой трассе, посреди которой простирались лишь темные посадки, окутанные непроглядной тьмой и пронизывающим холодом. У меня перехватило дыхание от ужаса. Я достала телефон и снова попыталась дозвониться до Полины, но она сбросила трубку и тут же прислала сообщение:

П: «Сверни на полянку и пройди через лес. Там меня найдешь».

Сердце бешено заколотилось в груди. Мне стало по-настоящему страшно. Неуверенными, медленными шагами я послушно свернула на указанную полянку и вошла в темный, зловещий лес. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами вызывал у меня дрожь. Казалось, что за мной кто-то следит, дышит в спину.

Идти было тяжело, темно и страшно. Я несколько раз спотыкалась, чуть не падала, но продолжала двигаться вперед, стараясь не думать о плохом. Наконец, вдали я увидела слабые огни и услышала приглушенный шум.

По мере приближения шум становился все громче, а огни — все ярче. И вот, лес расступился, и мне открылась огромная гоночная трасса, залитая ярким светом прожекторов. Внутри меня внезапно зародилось какое-то странное, ностальгическое чувство. Шум моторов, яркие огни, запах жженой резины.

Взгляды незнакомых парней и девушек, собравшихся на трассе, тут же устремились на меня. Я чувствовала себя чужой в этом шумном, незнакомом мире. Собравшись с духом, я решила пройтись вдоль трассы, надеясь отыскать в этой толпе Полину.

И вдруг, словно по волшебству, Полина сама нашла меня. Она буквально выскочила из толпы, и на ее лице я увидела выражение, которое меня испугало. В ее глазах горел гнев, смешанный с тревогой.

— Алиса! — закричала Полина, схватив меня за руку. — Срочно пойдем! — Она потащила меня куда-то, не давая опомниться.

Я не была готова идти, не понимая, что происходит, и вырвала свою руку из ее хватки.

— Стой! Сначала объясни, зачем ты меня сюда позвала? Что происходит?

Полина тяжело вздохнула, словно собираясь с силами, и выпалила:

— Кирилл с Максом спятили!

— Что? — я не поняла.

— Они поспорили на какую-то огромную сумму денег, что выиграют эту гонку, и собрались участвовать!

— А я тут причем? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает гнев. — Зачем ты меня сюда притащила?

— Помоги мне уговорить их не связываться с этим! — взмолилась Полина. — Они же могут убиться! Тем более Кирилл! — воскликнула Полина. — Он же уже давно не садился за руль мотоцикла! Это опасно!

— В смысле? — удивилась я. — Я видела его в первый день своего приезда. Он был на мотоцикле.

Клянусь, лицо Полины в этот момент стало багровым от злости. Казалось, вот-вот закипит.

— Вот индюк! — закричала подруга, сжимая кулаки. — Он же обещал мне, что больше никогда не сядет за руль!

— Ладно, — быстро продолжила Полина, стараясь взять себя в руки. — Сейчас нужно уговорить их унести отсюда ноги, пока не случилось беды.

У меня в голове назрел логичный вопрос. Почему она решила, что именно у меня получится уговорить их не участвовать в этой безумной гонке? Я не собиралась быть терпилой и решила высказать все, что думаю.

— Почему ты думаешь, что я смогу уговорить его не участвовать в гонке? — спросила я, глядя Полине прямо в глаза.

— Я тебе потом все объясню! — отмахнулась она. — Времени очень мало! Сейчас не до этого!

Кирилл и Максим стояли неподалеку рядом с какими-то незнакомыми ребятами и что-то бурно обсуждали. Заметив нас, парни мгновенно повернулись. Кирилл, нахмурившись, сразу же направился в нашу сторону, явно намереваясь остановить нас.

— Зачем ты ее сюда привела?! — крикнул парень своей сестре, явно недовольный нашим появлением.

Но было уже поздно. В тот момент я не слышала и не видела ничего больше, кроме двух знакомых лиц, которые внезапно появились в поле моего зрения. Мои бывшие друзья… Марина и Матвей.

Они ни капельки не изменились с нашей последней встречи, словно время над ними не властно. Марина смотрела на меня свысока, с явным презрением в глазах, словно я была грязью под ее ногами. А в глазах Матвея мелькала та самая мерзкая, знакомая искра, которая говорила о том, что он пойдет на все ради победы, даже если это принесет кому-то гибель. Эта искра всегда меня пугала.

— Какие люди! — нарочито громко закричал Матвей с язвительной ноткой в голосе, словно увидел нежданных гостей на званом ужине.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня все кипело от злости и обиды. Я прямой, уверенной походкой направилась к ним, чтобы разговор состоялся лицом к лицу, как и положено.

— Да так, приехали взять реванш, — нагло ответил Матвей, растягивая губы в усмешке.

— «Реванш?» — пронеслось в моей голове. Я не понимала, о чем он говорит. Мою растерянность тут же заметила Марина и, конечно же, не преминула воспользоваться моей слабостью.

— Что, твои новые друзья тебе ничего не рассказали? — в голосе бывшей подруги отчетливо слышалась язвительность и злорадство. — Неужели они скрыли от тебя, что именно они были причиной твоего ухода из гонок?

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Мне нельзя было ударить в грязь лицом, показывать им свою слабость и растерянность. Нужно было взять себя в руки и дать им отпор.

— Я сама решила уйти из гонок, — твердо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ой, да ладно! — презрительно скривилась Марина. — Мы все знаем, что ты просто испугалась.

— Я ничего не боялась, — ответила я, повышая голос. — Просто поняла, что есть вещи поважнее, чем глупые гонки и ваша тупая зависть.

— Да что ты говоришь! — усмехнулся Матвей. — А что же ты тогда здесь делаешь? Пришла поддержать своих новых дружков?

— Это не ваше дело, — отрезала я.

— А вот и наше! — вмешалась Марина. — Мы не позволим им выиграть. Мы вернем себе то, что принадлежит нам по праву.

— Вы совсем спятили! — воскликнула я. — Это просто гонки! Зачем вам это нужно?

— Зачем? — рассмеялась Марина. — Чтобы доказать тебе, что ты ничего не стоишь. Что ты всегда будешь второй.

— И что вы предлагаете? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает ярость.

— Мы предлагаем честную гонку, — ответил Матвей, глядя мне прямо в глаза. — Ты против меня, я против тебя. Без всяких подлостей.

— Я не собираюсь с вами гоняться, — отрезала я.

— Боишься? — спросила Марина, с победной улыбкой на лице.

— Я ничего не боюсь, — ответила я, скрестив руки на груди. — Просто не хочу тратить время на идиотов.

— Тогда докажи это, — сказала Марина. — Выйди на трассу против меня.

Все замолчали. В воздухе повисло напряжение. Я понимала, что они пытаются меня спровоцировать, вытянуть на трассу. Но я не могла отступить. Не могла позволить им думать, что я боюсь.

— Хорошо, — сказала я, глядя Марине прямо в глаза. — Я принимаю твой вызов. Но если я выиграю, вы оба убираетесь отсюда и больше никогда не появляетесь в моей жизни. Согласны?

Марина и Матвей переглянулись. На их лицах читалось удивление, смешанное с азартом.

— Согласны, — ответил Матвей. — Но если выиграем мы, ты навсегда забудешь о гонках. И больше никогда не сядешь за руль.

Я кивнула.

— Идет.

В этот момент я знала, что совершаю огромную ошибку. Но я не могла поступить иначе. Нужно было поставить этих людей на место. И я была готова на все, чтобы это сделать. Даже если это означало вернуться на трассу и снова рисковать своей жизнью.

Кирилл был категорически против моего участия в гонке. Он хватал меня за руки, пытался уговорить, доказать, что это безумие, но я была настолько зла, что ничего не замечала вокруг, кроме своих бывших друзей и желания доказать им свою силу.

— Алиса, одумайся! — кричал Кирилл, но я словно не слышала его.

— Кирилл, дай мне свой мотоцикл, — потребовала я, глядя ему прямо в глаза.

— Нет! — отрезал он. — Ты не будешь участвовать! На тебе даже нет экипировки! Это слишком опасно!

— Если не ты, то мне одолжит кто-нибудь из здесь присутствующих, — ответила я, оглядывая толпу, которая с предвкушением ожидала нашего сражения. Все жаждали зрелища.

Кирилл понял, что спорить бесполезно. В моих глазах горел такой огонь, что переубедить меня было невозможно. Он вздохнул и сдался.

— Хорошо, — сказал он, вынимая ключи из кармана. — Но я надену на тебя экипировку.

Времени было в обрез, поэтому мы торопливо надели на меня экипировку Кирилла. Она была немного великовата, но это не имело значения.

Я села на мотоцикл, и знакомое чувство свободы и адреналина мгновенно наполнило меня. Я вспомнила, как любила гонки раньше, как чувствовала себя королевой трассы. Сейчас мне нужно было вернуть это чувство, доказать себе и всем остальным, что я все еще на что-то способна.

Соперники уже стояли на старте. Марина злобно смотрела на меня, но я не отвечала ей. Я сосредоточилась на дороге, на звуке мотора, на предстоящей гонке.

Прозвучал сигнал, и мы рванули с места. Я сразу же вырвалась вперед, обогнав Марину на несколько корпусов. Но она не отставала. Она преследовала меня, как тень, дыша в спину.

Мы летели по трассе на огромной скорости, обгоняя других гонщиков. Адреналин зашкаливал. Я чувствовала себя живой, свободной, сильной.

В одном из поворотов Марина попыталась меня обогнать, но я не дала ей этого сделать. Я резко затормозила и перекрыла ей дорогу. Она была вынуждена затормозить и пропустить меня вперед.

Я лидировала, но знала, что расслабляться рано. Марина была коварной и могла в любой момент попытаться меня подловить. Нужно было быть начеку.

В последнем круге Марина предприняла отчаянную попытку вырваться вперед. Она обогнала меня и вырвалась в лидеры. Я почувствовала, как внутри меня нарастает отчаяние. Неужели я проиграю?

Но в последний момент я вспомнила все, чему меня учили раньше. Я вспомнила, как нужно управлять мотоциклом, как чувствовать дорогу, как использовать свои навыки и умения.

Собрав всю свою волю в кулак, я резко увеличила скорость и начала догонять Марину. В последнем повороте я обогнала ее и вырвалась вперед.

До финишной прямой оставались считанные метры. Я чувствовала, как приближается победа.

И вот, я пересекла финишную черту первой. Я выиграла!

Толпа взорвалась ликованием. Я, с гордо поднятой головой, сняла с себя шлем и направилась в сторону Марины. Она стояла, опустив голову, и выглядела раздавленной и злой. В ее глазах читалась ненависть.

— Больше, чтобы я тебя никогда не видела, — бросила я ей на прощание, не желая тратить на нее больше ни секунды своего времени. Она лишь злобно посмотрела на меня, но ничего не сказала в ответ. Ее молчание было красноречивее любых слов.

Тогда я повернулась и пошла в сторону своих друзей, которые с восхищением смотрели на меня. В их глазах я видела гордость и поддержку.

— Ну ты даешь! — восторженно воскликнул Максим, хлопая меня по плечу. Но мне сейчас было плевать на его восторги и похвалу. В этот момент меня интересовали только Полина и Кирилл. Нужно было получить ответы на все свои вопросы.

Я поспешно сняла с себя тяжелую экипировку и, бросив ее в руки опешившему Кириллу, потребовала объяснений.

— Может, вы объяснитесь теперь? Что, черт возьми, здесь происходит?

Полина тяжело вздохнула, опустила голову и с досадой в голосе призналась:

— Алис, это были мы… На той гонке…

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Меня словно ударило током. Я замерла, не в силах поверить в то, что услышала.

Глава 21. Скелеты в шкафу

июля

Сегодня был ничем не примечательный летний день. Вчера мы с Мариной почти всю ночь гуляли по городу, и домой я вернулась только под утро, уставшая, но довольная. Отец часто отпускал меня на ночевку к Марине, доверяя ей и считая ее хорошей девочкой. Он не знал, конечно, чем мы на самом деле занимаемся, да ему и не нужно было это. Главное, что я была счастлива, по его мнению.

Домой я пришла в районе трех часов дня. В это время отец был еще на работе, а мачеха, как обычно, пропадала где попало. Мне было все равно, где она проводит время, главное, чтобы не мозолила мне глаза.

В холодильнике я нашла утренние драники, приготовленные Олей. Готовка, наверное, единственное, что она умела делать хорошо. Я быстро съела их, утоляя голод.

Отец вернулся домой вечером вместе с мачехой, и оба они выглядели очень взволнованными. Но их лица светились от счастья.

— Меня повысили! — радостно произнес отец, его глаза сияли от гордости.

— О боже, я тебя поздравляю! — искренне воскликнула я, бросаясь в его объятия. — И какая у тебя будет должность?

— Антипов открывает филиал в новом городе, и меня назначили его возглавлять!

— Стоп, мы переезжаем? — вдруг до меня дошло осознание. Эта новость обрушилась на меня как гром среди ясного неба. Переезд! Этого я никак не ожидала.

— Да, — подтвердил отец, сияя от счастья. — Но зато теперь у нас будет больше денег! Мы сможем позволить себе больше, чем раньше.

Я посмотрела на Олю, и у меня не осталось сомнений в том, кто был инициатором этого переезда. Явно, она успела уже промыть отцу мозги, убедив его, что это лучшее решение для нашей семьи.

— А как же школа? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Устроим тебя в новую, — ответил отец, словно это было пустяковым делом.

— Но это же последний год! — воскликнула я. — У меня тут друзья! Экзамены! Нельзя как-то повременить с новой работой? Это же не последний новый филиал, или же просто оставить меня здесь? Я буду сама о себе заботиться.

— Алиса, даже не заводи этот разговор, — отрезал отец, его тон стал строгим и безапелляционным. — Мы переедем, и ты с нами. Ты пойдешь в новую школу. Не делай из этого трагедию.

Я посмотрела на него с отчаянием. Он не понимал, как много для меня значит этот город, эта школа, мои друзья. Он думал только о себе и о своих новых возможностях. А обо мне никто не думал.

Чтобы избежать скандала и сохранить хоть какие-то остатки мира в семье, я решила не спорить с отцом и ушла в свою комнату. Но злость внутри меня закипала, требуя немедленного выхода. Мне срочно нужно было ее выплеснуть, иначе я взорвусь.

Я схватила телефон и позвонила Марине.

— Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хочешь куда-нибудь сходить? Нужно отвлечься.

— У меня есть классная идея, — ответила Марина с энтузиазмом. — Матвей сказал, что сегодня будет гонка. Могу сказать ему, чтобы тебя внесли в список участников. Как тебе?

Гонка! Это именно то, что мне сейчас нужно. Возможность выплеснуть всю свою агрессию на трассе, почувствовать скорость и свободу.

— Я — за, — ответила я, не раздумывая. — Собираюсь и выезжаю к тебе.

Быстро собрав все необходимое — экипировку, шлем, перчатки — я покинула квартиру. Мой любимый мотоцикл стоял на отдельной, специально арендованной парковке, чтобы отец ничего не заподозрил.

В районе десяти часов вечера мы с Мариной приехали на заброшенный завод, где проходили те самые нелегальные гонки. Это место было мне хорошо знакомо. Нас с Мариной тут все знали, ведь мы были одними из немногих девушек, которые участвовали в этих опасных соревнованиях.

— Алиса, рад тебя видеть, — сказал Матвей, подходя к нам и улыбаясь. Но его взгляд был каким-то встревоженным. Я заметила это и проследила за его взглядом.

Чуть поодаль от нас стояла незнакомая парочка: парень и девушка. Они стояли в шлемах, явно скрывая свои лица.

— Кто это? — спросила я у Матвея, кивнув в сторону незнакомцев. В его глазах промелькнуло какое-то странное выражение, но он быстро взял себя в руки.

— А, это новенькие, — небрежно ответил Матвей, махнув рукой в сторону незнакомцев. — Говорят, что они лучшие в гонках, круче нас с тобой. Приехали, чтобы забрать главный приз.

— Лучшие, значит? — скептически переспросила я, прищурившись. Я не любила выскочек, особенно если они пытались занять мое место.

Матвей наклонился ко мне ближе и тихо прошептал:

— У меня есть план, как их обойти. Я собираюсь немного «подправить» их мотоцикл, чтобы они не смогли участвовать в гонке.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я, не понимая его намека.

— Ну, скажем так, сделать небольшой «апгрейд», который выведет их из строя, — хитро усмехнулся Матвей.

— Ты хочешь им навредить? — возмутилась я. — Это нечестно!

— Честно — не честно, какая разница? Главное — победа, — пожал плечами Матвей. — Ты же сама хочешь показать этим выскочкам, кто здесь главный.

— Я хочу выиграть честно, — возразила я. — Не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за твоих глупых выходок.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Матвей. — Никто не пострадает. Это всего лишь небольшая шалость.

Он не слушал меня. Захваченный своей идеей, он уже обдумывал детали своей подлой выходки. Я понимала, что переубедить его не удастся.

Решив, что не могу оставаться в стороне и позволить Матвею совершить подлость, я проследила за ним, стараясь оставаться незамеченной. Я видела, как он, под покровом темноты, пробирается к мотоциклу соперников и что-то там делает. Вскоре я убедилась в том, что мои опасения подтвердились — Матвей действительно вырвал тормозные колодки у мотоцикла новеньких.

Я была в ярости. Нужно было что-то предпринять. Нельзя было позволить ему подвергнуть людей опасности.

Твердо решив исправить ситуацию, я пошла к ничего не подозревающим соперникам.

— Рекомендую вам проверить свой мотоцикл, — сказала я им как можно более равнодушным тоном. Я хотела тут же уйти, чтобы не вызывать подозрений, но парень внезапно схватил меня за руку, не давая уйти.

— Кто? — спросил он, его голос звучал напряженно.

— Что «кто»? — переспросила я, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит.

— Кто испортил мотоцикл? — настойчиво повторил он, сжимая мою руку чуть сильнее.

— Какая разница? — пожала я плечами. — Просто проверьте мотоцикл, если не хотите попасть в аварию.

— Мне нужно знать, — настаивал парень, не отпуская моей руки.

Шлем очень сильно искажал его голос, и мне пришлось почти вплотную подойти к нему, чтобы хоть что-то услышать. Расстояние между нами сократилось до минимума.

— Я сама с ним разберусь, — сказала я, решительно вырвавшись из его мужской хватки. Больше нечего было добавить. Я не собиралась называть имя Матвея, но и не могла позволить этим ребятам рисковать своей жизнью.

С этими словами я развернулась и пошла прочь от них, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Но на этом я не остановилась. Во мне кипела злость и обида из-за отцовского решения переехать. Мне хотелось отомстить всем и сразу. И Матвей, со своим подлым поступком, стал отличной мишенью для моей мести.

Дождавшись, когда все отвлекутся, я пробралась к мотоциклу Матвея и, не колеблясь ни секунды, пробила бензобак острым предметом, который нашла поблизости. Теперь он точно не сможет участвовать в гонке.

Пусть почувствует на своей шкуре, что такое подлость и предательство.

Объявили о стартовой готовности. Сердце бешено заколотилось в груди. Адреналин начал зашкаливать. Я была под номером пять. Бросив взгляд на новеньких, я заметила, что на мотоцикле сидит только парень, а девушка стоит рядом и что-то ему говорит. Видимо, она приехала сюда лишь как сопровождение, а не как участница.

Со стороны я услышала громкие ругательства Матвея. Я знала, что это из-за моего «маленького сюрприза» для него. Весь бензин из его мотоцикла вытек на землю, и он, естественно, не мог участвовать в гонке. Зато могла Марина. Она тут же догадалась, кто виновник этого происшествия, и бросила на меня испепеляющий взгляд.

Объявили старт, и все гонщики рванули с места, оставляя за собой шлейф дыма и запаха жженой резины. Я старалась не думать ни о чем, кроме дороги. Нужно было сосредоточиться на гонке и показать Марине, кто здесь главный.

Поначалу все шло хорошо. Я уверенно держалась в лидерах, обгоняя одного соперника за другим. Но потом почувствовала, что Марина преследует меня. Она ехала прямо за мной, словно тень, выжидая подходящий момент для атаки.

Я старалась не обращать на нее внимания и ехать как можно быстрее, но краем глаза видела, что она приближается. Нужно было быть осторожной. Я знала, что Марина не будет играть честно.

В одном из поворотов я почувствовала резкий толчок сзади. Марина намеренно подрезала меня, пытаясь выбить с трассы. Я потеряла управление над мотоциклом и начала падать.

Все произошло очень быстро. Я почувствовала, как мотоцикл вылетает из-под меня, как земля приближается ко мне с огромной скоростью. Единственное, о чем я успела подумать, — это о том, чтобы сгруппироваться и постараться избежать серьезных травм.

Удар был сильным. Я почувствовала острую боль во всем теле. Несколько раз перекувырнувшись по земле, я, наконец, остановилась.

Я лежала на земле, стараясь прийти в себя после падения. Остальные мотоциклисты проносились мимо меня, не обращая никакого внимания на мое бедственное положение. Их интересовала только победа.

Мой мотоцикл был разбит вдребезги. Он отлетел в сторону и врезался в дерево, превратившись в груду искореженного металла. Мне повезло чуть больше — я просто несколько раз перекувырнулась по земле, получив лишь ссадины и ушибы.

На всякий случай я огляделась вокруг, чтобы убедиться, что все еще жива и что сейчас нахожусь не в загробном мире.

Вскоре ко мне подъехал один из сопровождающих гонки и, констатировав факт моего выбывания, предложил подвезти до финиша. Я, с трудом поднявшись на ноги, приняла его помощь.

На финише царила атмосфера ликования. Незнакомец, которого я предупредила о подлости Матвея, пришел первым, а второй была Марина, с победной улыбкой на лице. Ее триумфально поздравляли и аплодировали, но все внимание, как ни странно, было приковано ко мне. Я злобно и уверенно шла прямо к ней.

Подойдя к Марине, я остановилась и посмотрела ей прямо в глаза.

— Ты специально это сделала, — констатировала я, стараясь сдерживать гнев.

— А что ты хотела? — усмехнулась Марина. — Ты думала, я позволю тебе выиграть?

— Ты могла бы просто победить честно, — ответила я, сжимая кулаки.

— Честно? — презрительно скривилась Марина. — В нашем мире нет места честности. Здесь выживает сильнейший.

— Ты трусливая дрянь, — прошипела я сквозь зубы.

— А ты наивная дурочка, — парировала Марина. — Думала, что сможешь вернуться и снова стать королевой трассы? Ты ошибалась.

— Я тебе покажу, кто здесь дурочка, — сказала я и резко толкнула Марину в плечо.

Она не ожидала такого напора и, потеряв равновесие, пошатнулась.

— Ах ты сука! — взвизгнула Марина и бросилась на меня с кулаками.

Я не растерялась и успела увернуться от ее первого удара. Сжав кулаки, я ответила ей тем же. Началась драка.

Вокруг нас собралась толпа, но никто не вмешивался. Все с интересом наблюдали за нашей битвой.

Я нанесла Марине несколько ударов по лицу, она в ответ оцарапала мне руки. Но злость придавала мне сил. Я не собиралась проигрывать.

Схватив Марину за волосы, я повалила ее на землю и нанесла еще несколько ударов. Она пыталась сопротивляться, но я была сильнее.

Ужасная тишина, которая наступила после нашей драки, была внезапно разорвана оглушительным звуком полицейских сирен. Мигалки залили трассу зловещим красным и синим светом. Паника мгновенно охватила всех присутствующих.

Мы с Мариной, как по команде, отпрянули друг от друга, словно нас ударило током. В одно мгновение мы забыли о своей вражде и поняли, что нужно срочно спасаться.

Но у меня возникла серьезная проблема. Мой мотоцикл, превратившийся в груду искореженного металла, лежал посреди трассы, не оставляя мне ни малейшей возможности уехать.

Все вокруг начали в панике прыгать по мотоциклам и спешно покидать территорию заброшенного завода, чтобы избежать встречи с полицией. А я стояла посреди всего этого хаоса, растерянная и не зная, что делать.

Матвей подъехал к лежащей на земле Марине, помог ей подняться, посадил к себе на мотоцикл и быстро умчался в неизвестном направлении, бросив меня на произвол судьбы.

Вдруг ко мне подъехала та самая парочка незнакомцев, которым я рассказала о подлости Матвея.

— Садись третьей! — крикнула мне девушка. — Быстрее! У нас нет времени!

Я, не раздумывая ни секунды, подскочила к ним, ухватилась за девушку, сидящую сзади, и запрыгнула на мотоцикл.

Парень резко дал газу, и мы сорвались с места. Мотоцикл летел по трассе на огромной скорости, лавируя между другими гонщиками, которые тоже пытались скрыться от полиции.

Ветер свистел в ушах, а сердце бешено колотилось в груди. Я крепко держалась за парня, боясь упасть.

— Держись крепче! — крикнула мне девушка.

Мы вылетели с территории завода на проселочную дорогу и помчались по ней, пытаясь оторваться от преследования. Полицейские машины с включенными сиренами и мигалками преследовали нас по пятам.

Парень вел мотоцикл мастерски. Он уверенно входила в повороты, обгоняла другие машины и умело уклонялся от преследования.

Я с ужасом смотрела назад, видя, как полицейские машины приближаются к нам. Казалось, что нас вот-вот поймают.

Но парень не сдавался. Он продолжал гнать мотоцикл на предельной скорости, словно от этого зависела его жизнь.

Наконец, нам удалось оторваться от преследования. Мы свернули на узкую лесную тропинку и, проехав по ней несколько километров, остановились в глухом месте.

Неожиданно во мне заиграла какая-то необъяснимая злость, смешанная с обидой и разочарованием. Мне казалось, что все вокруг против меня.

— Спасибо вам, конечно, дальше я сама, — сказала я, стараясь, чтобы мои слова прозвучали как благодарность, но с моих уст это, скорее, сорвалось как упрек.

— Мы ее от тюрьмы спасли, а она еще нам грубит, — с таким же тоном, полным обиды, сказал парень своей спутнице.

— Я вас не просила, — огрызнулась я в ответ, понимая, что мне определенно следовало бы заткнуться и просто поблагодарить их.

— Я могу отвезти тебя обратно и сдать ментам, — угрожающе произнес парень, сделав шаг в мою сторону.

Мне было нечего ответить на его слова. Я понимала, что была неправа, но гордость не позволяла мне признать свою ошибку. Поэтому, развернувшись, я пошла прочь от них, надеясь, что они оставят меня в покое.

Но сзади я услышала приближающиеся шаги. Парень догнал меня, схватил за руку и резко развернул к себе лицом.

— Я хотел тебя поблагодарить за предупреждение, — сказал он. — Закрой глаза, пожалуйста.

Его просьба показалась мне странной и неожиданной. Инстинктивно я почувствовала опасность, но любопытство пересилило страх.

Не зная, чего ожидать, я все же послушалась его и закрыла глаза.

В наступившей тишине я прислушивалась к своим ощущениям. Я чувствовала, как бьется мое сердце, как дрожат мои руки, как пересыхает во рту.

Вдруг я почувствовала чужое дыхание рядом со своим лицом, а после — легкий, робкий поцелуй на своих губах. Это было так неожиданно и так быстро, что я даже не успела ничего понять.

— «Это же мой первый поцелуй», — пронеслось у меня в голове, словно гром среди ясного неба. Всю свою жизнь я мечтала о первом поцелуе, представляла его себе совершенно другим.

Как только я открыла глаза, то увидела лишь спину парня, который быстро натягивал на себя шлем. Он не произнес ни слова, просто сел на мотоцикл и вместе со своей спутницей уехал, оставив меня стоять посреди леса в полном оцепенении.

Первый инстинкт был догнать его, остановить, спросить, что это было. Но я быстро погасила этот порыв. Не стоило.

Я смотрела, как две фигуры удаляются в темноту, и гадала, увижу ли я их когда-нибудь снова. И если да, то что это будет значить.

Глава 22. Званный ужин

Я кипела от ярости. Они были рядом со мной все время, но хранили тайну. Почему они сразу не рассказали мне правду?

На следующий день мой телефон разрывался от звонков и сообщений. Полина и Кирилл отчаянно пытались связаться со мной, но я игнорировала их.

На экране телефона мелькали их имена:

П: «Алиса, ответь, пожалуйста. Я знаю, ты злишься, но я хочу все объяснить.»

П: «Алиса, я всегда была на твоей стороне. Пожалуйста, дай мне шанс.»

П: «Прости меня, я знаю, что поступила неправильно. Но я не хотела тебе навредить.»

К: «Малыш, дай все объяснить. Я знаю, что это тяжело, но мы должны поговорить.»

К: «Пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что-нибудь.»

Но я не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Мне нужно было время, чтобы все обдумать, переварить эту информацию. Я не знала, как теперь смотреть им в глаза. Как доверять им после всего, что произошло.

Боль и обида разрывали меня изнутри. Я чувствовала себя обманутой и использованной.

В понедельник, как и ожидалось, Полина не отставала от меня ни на шаг. На переменах, едва прозвенел звонок, я пулей вылетала из класса и пряталась в туалете, пережидая там до следующего урока. Но на обеде моя тактика дала сбой. Когда я попыталась ускользнуть из столовой, Полина преградила мне путь.

— Алиса, прошу, постой, — взмолилась она, ее голос дрожал от напряжения.

Мне надоело бегать, как загнанному зверю. Я остановилась, тяжело вздохнула и решилась поговорить, раз уж избежать этого не удастся.

— Почему ты мне сразу не сказала? — спросила я, глядя на нее прямо в глаза. Мой голос был ровным, но внутри меня бушевал ураган эмоций.

— Алиса, я хотела, — прошептала Полина, опустив взгляд. — Правда, честно хотела. Но мы с Кириллом решили, что так будет лучше для тебя.

— Откуда вы можете знать, что для меня будет лучше? — огрызнулась я, чувствуя, как гнев начинает подниматься изнутри.

— Я знаю, это звучит как отговорка, — призналась Полина. — Но и мы не могли рисковать…

— Боялись, что я вас сдам? — саркастично перебила я, повышая голос. — Поэтому решили сначала втереться ко мне в доверие? Подружиться, чтобы потом, в случае чего, я не выдала ваши грязные секреты?

— Нет, Алиса, это не так! — воскликнула Полина, ее глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, выслушай меня!

— А знаешь, что больше всего меня раздражает в этой ситуации? — проигнорировав ее мольбы, продолжила я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Там не произошло ничего такого, чтобы стоило скрывать! Просто какие-то глупые гонки! Просто Марина и Матвей, помешанные на соперничестве! Неужели вы действительно думали, что это настолько важно, чтобы врать мне?

Я выдохнула, стараясь успокоиться. Вся эта ситуация казалась мне абсурдной и нелепой.

— Я устала, — сказала я, понизив голос. — Устала от драм, от лжи, от всего этого дерьма. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Развернувшись, я ушла, оставив Полину стоять посреди столовой в полном замешательстве. На этот раз она не стала меня преследовать. Она поняла, что сейчас лучше оставить меня в покое.

После окончания уроков меня ждала следующая, не менее сложная преграда — Кирилл. Он стоял около школьных ворот, поджидая меня с виноватым видом.

— Алиса! — окликнул меня парень, как только я вышла из здания. В его голосе звучала надежда и отчаяние.

Я, стараясь не смотреть ему в глаза, ускорила шаг, надеясь проскользнуть мимо него незамеченной. Но парень, словно предчувствуя мой маневр, тут же перегородил мне дорогу.

— Пожалуйста, выслушай меня, — умоляюще произнес Кирилл, глядя на меня с мольбой.

— Я все сказала сегодня Полине, спроси у нее, — бросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Мне не хотелось устраивать сцену перед всей школой.

— Поговори со мной, прошу, — не сдавался Кирилл, хватая меня за руку. — Дай мне шанс все объяснить.

— Там меня ждет водитель, — отмахнулась я, указывая на машину, стоявшую неподалеку. — Он сейчас отвезет меня к репетитору, а после я поеду домой, потому что мне нужно делать уроки. У меня нет времени на разговоры.

Я вырвала свою руку из его хватки и решительно направилась к машине. Кирилл какое-то время стоял неподвижно, глядя мне вслед, а потом, словно сдавшись, опустил голову и отошел в сторону, пропуская меня.

Я, не оглядываясь, села в машину и захлопнула дверцу. Водитель, привыкший к моим капризам, молча тронулся с места.

Я смотрела в окно, чувствуя, как внутри меня борется жалость и злость. С одной стороны, мне было жаль Кирилла. Я видела, как он страдает, как винит себя за произошедшее. С другой стороны, я не могла простить ему это. Он обманывал меня, держал в неведении, и теперь мне нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах и решить, что делать дальше.

***

Отец, наконец-то, вернулся из своей бесконечной командировки и, едва переступив порог дома, сразу же сообщил, что сегодня вечером нам нужно обязательно посетить какой-то званый ужин. Я тяжело вздохнула. Идеальный вечер, чтобы отвлечься от всех проблем, не предвидится.

Отец с воодушевлением рассказывал о том, что на ужине соберутся все самые влиятельные бизнесмены города со своими семьями. Дресс-код, естественно, был официальным, что означало вечерние платья, смокинги и прочую атрибутику «высшего общества».

Папа без лишних разговоров заставил меня надеть черное, обтягивающее вечернее платье, которое, по его мнению, идеально подчеркивало мою фигуру. Мне, честно говоря, было все равно, во что одеваться.

Мачеха, неожиданно проявив инициативу, предложила помочь мне с прической и макияжем. Я, скрипя сердцем, согласилась. Не хотелось лишний раз раздражать отца.

Оля тщательно колдовала над моим лицом и волосами, создавая образ «юной леди». Я молча наблюдала за ее действиями, стараясь не думать о плохом.

— Хоть на человека теперь стала похожа, — ехидно прокомментировала Оля, когда закончила свою работу.

— Я не просила давать комментарии по поводу моего внешнего вида, — огрызнулась я в ответ, стараясь сдержать гнев. Она никогда не упускала возможности уколоть меня или унизить.

Папа, одетый в строгий черный костюм, зашел к нам в комнату, чтобы оглядеть нас перед выходом.

— Мои две любимые девочки, такие вы красивые, — с гордостью произнес он, оглядывая нас с Олей.

Я попыталась выдавить из себя улыбку, чтобы угодить отцу, но правдоподобной она не получилась. Внутри меня кипела злость и обида, и притворяться счастливой было выше моих сил.

Я знала, что сегодняшний вечер будет полон лицемерия и фальшивых улыбок. Но мне придется надеть маску и сыграть свою роль.

На мероприятии все были вычурно одеты. Женщины блистали в богатых, дорогих платьях, украшенных бриллиантами и жемчугами. Мужчины щеголяли в идеально скроенных смокингах, демонстрируя свой статус и благосостояние. Столы ломились от изысканных деликатесов: крабы, креветки, устрицы, лангусты, редкие сорта сыров, фуа-гра — всего и не перечислишь. Мне все это казалось нелепым и бессмысленным.

Мне было совершенно некомфортно здесь находиться. Я чувствовала себя чужой среди этих надменных и самодовольных людей. Отец, поприветствовав нужных ему партнеров, оставил нас с мачехой вдвоем и удалился в сторону сцены, где вскоре должен был начаться концерт.

Я, чтобы хоть как-то отвлечься, попыталась рассмотреть атмосферу вокруг, изучая лица присутствующих и украшения зала. Мой взгляд случайно упал на Олю. Она смотрела в одну точку, и в ее глазах читалось какое-то странное выражение, смесь интереса и вожделения.

Любопытство взяло верх, и я решила проследить за ее взглядом. Он был заострен на одном объекте: отце Кирилла и Полины. Рядом с ним стояли Полина, Кирилл и их мать. Их маму я видела впервые. Она была очень хороша собой: утонченная фигура, мягкие, приятные черты лица, светлая улыбка. Полина была очень похожа на мать. Сразу можно было понять, что их отец — полный козел, если изменяет такой красивой и достойной женщине.

— Не сломай себе глаза, — язвительно сказала я мачехе, стараясь скрыть свое отвращение.

Оля тут же оторвала свой взгляд от отца Кирилла и злобно посмотрела на меня.

— Не твое дело, — огрызнулась мачеха, стараясь скрыть свое смущение.

— Если ты хочешь, чтобы все заметили, как ты пожираешь его глазами, то тогда, правда, не мое дело, — с издевкой ответила я, наслаждаясь ее замешательством.

Кирилл и Полина, увидев меня, даже не удивились моему появлению. Наоборот, они встретили меня так, словно ждали, что я вот-вот приду.

Этот факт, как удар молнии, пронзил мое сознание. Я вдруг поняла, что они знают, кто я такая. Знали с самого начала. И скрывали от меня еще один важный факт.

К нам подошел отец и, улыбаясь, объявил, что все приглашают сесть за свои столы, чтобы начать ужин. Я с облегчением вздохнула. Может быть, хотя бы за столом мне удастся избежать общения с мачехой.

Этот ужин был для меня каким-то странным и нелепым мероприятием. Сначала все чинно и благородно просто ужинали, соблюдая все правила этикета и приличия. А после, когда алкоголь начал делать свое дело, все расслабились и начали общаться между собой, заводить новые знакомства и обсуждать свои бизнес-проекты.

Мой взгляд невольно падал в сторону столика, за которым сидела семья Кирилла. Я украдкой наблюдала за ними, стараясь не привлекать к себе внимания.

Кирилл оживленно беседовал с какой-то девушкой. Она выглядела лет на двадцать, не больше. По ее внешнему виду, жестам и поведению можно было понять, что она откровенно флиртует с ним. Она кокетливо смеялась над его шутками, поправляла свои волосы и игриво смотрела ему в глаза.

Ревность, словно яд, медленно проникала в мое сердце, отравляя мои мысли и чувства. Я понимала, что так дальше продолжаться не может. Мне нужно было срочно что-то предпринять, чтобы не сойти с ума от этих мучительных переживаний.

Может быть, Кирилл общался с этой девушкой из простой вежливости, стараясь быть учтивым и обходительным. А может, он специально хотел вывести меня на ревность, чтобы посмотреть на мою реакцию. И, судя по всему, у него это получилось.

Собрав всю свою волю в кулак и стараясь выглядеть как можно более уверенно и непринужденно, я направилась в сторону столика, за которым сидел Кирилл.

— Привет, — игриво сказала я, кладя руку ему на плечо. Я чувствовала, как мои пальцы слегка дрожат от волнения.

На лице Кирилла тут же заиграла довольная улыбка. Он явно ожидал моего появления и был рад, что я, наконец, решилась заговорить с ним.

— Ты решила начать разговаривать со мной? — прошептал он мне на ухо, его голос звучал тепло и нежно.

Девушка, которая стояла рядом с нами и мило беседовала с Кириллом, была явно недовольна моему появлению. Ее лицо скривилось в гримасе раздражения.

— Мы тут вообще-то разговаривали, — недовольно процедила она, глядя на меня испепеляющим взглядом.

— Я просто хотела поздороваться со своим парнем, — парировала я, стараясь сохранять спокойствие.

Потянув Кирилла за ворот рубашки, я одарила его легким, мимолетным поцелуем в губы, демонстрируя всем окружающим, что он принадлежит мне.

— Не буду Вам мешать, — с улыбкой произнесла я, отстраняясь от Кирилла.

Развернувшись, я гордо удалилась, чувствуя, как на меня смотрит завистливый взгляд девушки и полный благодарности взгляд Кирилла. Я чувствовала свою победы.

Вкус победы, к сожалению, продлился недолго. Испепеляющий взгляд отца, словно удар молнии, заставил меня вздрогнуть. Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Он жестом подозвал меня к себе, и я, понимая, что ничего хорошего меня не ждет, обреченно направилась к нему.

— Что такое? — спросила я у него, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри меня все кипело от возмущения.

— Почему ты только что целовалась с сыном Миронова? — прошипел отец сквозь зубы, его лицо было перекошено от гнева.

— Потому что он мой парень, — вызывающе ответила я, стараясь не показывать свой страх.

Отец, не сдержавшись, при всех грубо схватил меня за руку и вывел из зала, оставив позади изумленные и любопытные взгляды чужих людей. Я чувствовала себя униженной и оскорбленной.

Оказавшись в коридоре, отец развернул меня к себе и, глядя мне прямо в глаза, закричал:

— Я запрещаю тебе с ним встречаться! Ты меня слышишь? Запрещаю!

— Это с какой стати? — возмутилась я, вырывая свою руку из его хватки. — Кто ты такой, чтобы указывать мне, с кем встречаться?

— Потому что он такой же подлый и беспринципный, как и его отец! — выпалил отец, словно выплеснув всю свою ненависть. — Я знаю этих Мироновых, как облупленных! Они готовы на все ради своей выгоды!

— Как ты можешь говорить так про человека, которого совершенно не знаешь? — возмутилась я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Я знаю достаточно! — отрезал отец. — И не хочу, чтобы ты связывалась с этим отродьем!

— Тебя не должно касаться, с кем я встречаюсь. Хочу и буду!

— Пока ты живешь под моей крышей, будешь делать так, как я тебе велю.

— Тогда я могу уйти, — сказала я отцу, чувствуя, как внутри меня разгорается бунт. Я была готова на все, лишь бы не оставаться в этом душном, лицемерном мире.

— Рискни, — ответил отец, его глаза горели от злости. Он был уверен, что я не посмею ослушаться его.

— Вот и рискну, — бросила я ему в лицо, развернулась и, не оглядываясь, вылетела из этого здания пулей. Мне было плевать на все: на его гнев, на чужие взгляды, на последствия. Мне хотелось только одного — свободы.

Следом за мной вылетел Кирилл. Он догнал меня на улице и, не говоря ни слова, крепко обнял. Я прижалась к нему, чувствуя, как его объятия дают мне силу и утешение.

— Я подслушивал, извини, — прошептал он, гладя меня по волосам.

— Ненавижу своего отца, — ответила я, уткнувшись ему в грудь. Слезы начали наворачиваться на глаза.

Кирилл нежно гладил меня по спине, успокаивая и утешая.

— Давай поживешь пока у меня? — предложил он. — В квартире, которую я снимаю.

Я подняла на него глаза. В его взгляде читалась забота и любовь.

Я согласилась. Без колебаний. В этот момент мне было все равно, куда идти, лишь бы подальше от отца и от этой фальшивой жизни. Я нуждалась в поддержке и защите, и Кирилл был единственным, кто мог мне это дать.

Глава 23. Начало новой жизни

После того как Кирилл увез меня с этого злополучного званого ужина, он сразу же завез меня домой, чтобы я могла забрать вещи, необходимые на первое время. Время поджимало — я должна была успеть до приезда родителей, чтобы избежать неминуемой ссоры с отцом. Сейчас во мне клокотала такая ярость, такая обида, что видеть его лицо мне совершенно не хотелось.

Войдя в свою комнату, я схватила единственную большую дорожную сумку, которая у меня имелась, и начала в спешке складывать в нее все, что попадалось под руку. Я была настолько зла и взволнована, что действовала как в тумане, сметая со стола косметику, бросая в сумку одежду, не задумываясь о том, что мне действительно понадобится.

Нужно было действовать быстро и четко. Каждая секунда была на счету. Я открыла шкаф и начала выгребать оттуда любимые джинсы, толстовки, футболки.

В спешке я не заметила, как в комнату вошла мачеха. Она стояла в дверях и наблюдала за моими действиями с каким-то странным выражением на лице.

— Что ты делаешь? — спросила она, нарушая тишину.

— Собираю вещи, — огрызнулась я в ответ, не поворачиваясь к ней. — Уезжаю.

— Куда это ты собралась? — усмехнулась мачеха. — Думаешь, отец тебе позволит?

— Мне плевать, что он думает, — ответила я, продолжая складывать вещи в сумку. — Я больше не хочу жить под его контролем.

— Глупая девчонка, — покачала головой мачеха. — Куда ты денешься без его денег?

— Проживу как-нибудь, — отрезала я. — Без вас я точно проживу.

Закончив собирать вещи, я застегнула сумку и, подняв ее с пола, направилась к выходу. Мачеха не стала меня останавливать. Она просто смотрела мне вслед с каким-то злорадным выражением на лице.

Выйдя из дома, я почувствовала облегчение. Словно скинула с плеч тяжелый груз.

Кирилл, понимая мое состояние, решил отвезти меня в свою квартиру и побыть там вместе со мной. Он знал, что сейчас мне как никогда нужна его поддержка и присутствие рядом.

По дороге мы почти не разговаривали. Он несколько раз пытался заговорить со мной, задавал какие-то незначительные вопросы, но я отделывалась односложными ответами. Я боялась, что если сейчас начну обсуждать эту тему, если начну выплескивать все свои эмоции, то из глаз предательски могут пойти слезы. А мне сейчас совершенно не хотелось показывать свою слабость. Ни ему, ни тем более себе.

Кирилл, почувствовав мое настроение, больше не пытался навязывать мне разговор. Он просто взял меня за руку и крепко сжал ее, давая понять, что он рядом и готов поддержать меня в любой момент.

Приехав в его квартиру, я, не раздеваясь, без сил рухнула на кровать и моментально заснула. Вся эта ситуация вымотала меня до предела. Мне не хотелось сегодня больше ни о чем думать, ни о чем переживать. Пусть решение всех проблем останется на завтрашний день. А сейчас мне просто необходимо отдохнуть, набраться сил и хоть немного прийти в себя.

Проснулась я в крепких объятиях Кирилла. Он мирно лежал рядом и посапывал мне в ухо, словно маленький ребенок. Я, стараясь не разбудить его, осторожно потянулась к тумбочке и взяла телефон.

Первым делом я проверила, есть ли какие-нибудь сообщения от отца. Я не знала, чего именно жду. Может быть, он напишет, извинится и попросит вернуться домой. А может быть, промолчит, показывая свое безразличие. Но на экране телефона было лишь пустое молчание. Ни одного сообщения, ни одного пропущенного звонка.

Зато вот Полина написала несколько сообщений, в которых с тревогой интересовалась, как у меня дела и где я нахожусь. Я проигнорировала ее сообщения. Сейчас мне совершенно не хотелось с ней общаться.

Аккуратно высвободившись из объятий Кирилла, я тихонько встала с кровати и последовала в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Вчерашний вечерний макияж, продержавшийся всю ночь, теперь выглядел ужасно. Тушь, подводка и тени перемешались в какую-то непонятную кашу и размазались по всему лицу. Из-за этого я была похожа на панду, с огромными черными кругами вокруг глаз.

Волосы скомкались и слиплись из-за лака, и помочь расчесать их мог только душ. Как хорошо, что я проснулась раньше Кирилла и успела убежать в ванную, прежде чем он увидел меня в таком неприглядном виде.

Когда я зашла в душ, то поняла, что в спешке не успела взять свои ванные принадлежности. Я осмотрелась вокруг, но, кроме зубной щетки и бритвы, ничего не увидела. На полочке стоял лишь один флакон с шампунем, на котором крупными буквами было написано: «3 в 1, шампунь, бальзам и гель для душа».

Мужчина. Что тут еще скажешь? Очевидно, Кирилл не заморачивался по поводу выбора средств для ухода за собой. Выбора у меня не оставалось, поэтому, вздохнув, на свой страх и риск я решила воспользоваться этим универсальным средством. Надеюсь, мои волосы не отвалятся после этого.

Когда я вышла из душа, вытерев волосы полотенцем, Кирилл сидел в гостиной на диване. Его вид говорил о том, что он не выспался и с удовольствием провалялся бы в кровати еще несколько часов.

— Почему ты так рано встаешь? — пробурчал Кирилл, потирая глаза и сладко потягиваясь. — Я думал, мы будем валяться в кровати до обеда.

— Уже девять часов, скорее поздно, — ответила я, слегка улыбнувшись.

Я подошла к нему и, нежно приобняв за шею, села на колени, уткнувшись лицом в его грудь. Его рука тут же нежно легла мне на спину и начала медленно поглаживать ее, успокаивая и согревая. Мне было так хорошо и спокойно в его объятиях.

— Подожди, — вдруг опомнился Кирилл. — У тебя же школа! Ты что, собираешься ее прогулять?

— Думаю, сегодня можно пропустить, — прошептала я, прижимаясь к нему еще сильнее. — Все равно у меня сейчас нет настроения что-либо учить.

— Согласен, — усмехнулся Кирилл. — Я тоже сегодня на пары не пойду. В последнее время я и так туда слишком редко хожу.

Мы помолчали немного, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Мне было так хорошо рядом с ним. Он был единственным человеком, которому я сейчас могла доверять.

Так как в этой квартире никто постоянно не жил, соответственно, в ней почти не было никаких продуктов. Последний раз Кирилл был здесь со мной, несколько недель назад, и с тех пор в холодильнике ничего не прибавилось. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы не остаться голодными.

Взвесив все «за» и «против», мы решили, что нам будет легче и быстрее заказать продукты онлайн, чем идти в магазин. К тому же, выходить из квартиры совершенно не хотелось. На завтрак мы решили выбрать сразу что-то готовое, чтобы не тратить время на готовку, а остальное заказать по необходимости.

Темой выбора и заказа продуктов занималась я, а Кирилл, взяв мусорный пакет и решительно настроившись, пошел очищать холодильник от предыдущего нашего пребывания здесь.

Я вспомнила, что так и не ответила Полине на ее сообщения, и решила сделать это прямо сейчас. Набрав короткое сообщение, в котором заверила ее, что со мной все в порядке и сейчас я нахожусь вместе с Кириллом в его квартире, я отправила его и отложила телефон в сторону.

Ответа от нее не последовало, зато рядом со мной неожиданно зазвонил телефон Кирилла. На экране высветилось знакомое имя: «Максон».

— Кирилл, тебе тут Максим звонит, — сказала я, протягивая ему телефон.

— Малыш, возьми трубку, — попросил Кирилл, даже не взглянув на меня. — У меня тут война с холодильником, и мне сейчас совсем не до разговоров.

Уточнять, что именно происходит в недрах кухонного агрегата, мне совершенно не хотелось, поэтому, пожав плечами, я последовала его просьбе и взяла трубку.

— Да? — сказала я в трубку, стараясь говорить как можно более нейтрально.

— Ух ты, Кир, когда успел пол сменить? — послышался в трубке знакомый, смеющийся голос Максима. — Или ты теперь по телефону ко мне заигрываешь?

Я закатила глаза. Вот же придурок!

— Максим, это Алиса, — поправила я его. — Ты чего звонишь?

— А, привет, Алиса! — сменил тон Максим. — Да мне вот Полинка написала, попросила отвезти ее в квартиру Кирилла.

— Ииии….??? — выжидающе протянула я, не понимая, к чему он клонит.

— Только вот она, похоже, не знает ни про какую квартиру Кирилла, — усмехнулся Максим. — Сказала, что ей срочно нужно поговорить с тобой, но где ты находишься, не знает.

— Теперь знает, — коротко ответила я. — Привози ее.

Не дожидаясь его ответа, я отключилась и, поднявшись с дивана, направилась на кухню к Кириллу. На кухне царил настоящий хаос: на полу стояли два огромных мусорных пакета, набитых до отказа, а Кирилл, с тряпкой в руках и кислой миной на лице, оттирал въевшуюся плесень с полок холодильника.

— Что ему надо было? — спросил Кирилл, отрываясь от своего занятия.

— Полина попросила его привести ее сюда, — ответила я, стараясь не выдавать своих эмоций.

Кирилл внимательно взглянул на меня, его взгляд был пронзительным и изучающим. Он словно пытался прочитать мои мысли.

— Привезет? — коротко спросил он, будто зная ответ заранее.

Я молча мотнула головой в знак согласия.

— Хорошо, — спокойно ответил Кирилл, и снова отвернулся к холодильнику, принимаясь за его дальнейшую чистку.

Помимо еды, курьер привез нам еще целую кучу различных чистящих и моющих средств. В квартире явно никто давно не убирался, а жить здесь мне было непонятно сколько времени, поэтому я решила взять инициативу в свои руки и, пока есть возможность, привести ее в порядок.

После того, как мы наспех перекусили заказанной едой, я вооружила себя и Кирилла резиновыми перчатками, тряпками и моющими средствами, и мы принялись за уборку. Сначала парень немного противился, отнекивался и пытался увильнуть от работы, но он не смог выдержать моего тяжелого и испепеляющего взгляда. Поняв, что спорить бесполезно, он обреченно вздохнул и послушно последовал всем моим приказам, превратившись на время в моего личного уборщика.

Его спасением стал долгожданный звонок в дверь, который означал, что к нам приехали гости. Максим, как и обещал, привез Полину.

Полина вальяжно зашла в квартиру и, окинув все вокруг оценивающим взглядом, с притворным удивлением воскликнула:

— Кирюша, сладкий мой братец, и почему же я не знала про эту квартиру раньше? — произнесла она игривым голосом, обращаясь к брату.

— Потому что это моя тайная квартира, — с улыбкой ответил Кирилл. — Какой бы она была тайной, если бы ты про нее знала? — подмигнул он сестре.

Больше подруга не захотела продолжать с ним этот шутливый диалог и, отвернувшись от Кирилла, кинулась ко мне в объятия.

— Алиса, прости меня еще раз, — с искренним сожалением в голосе прошептала она, крепко обнимая меня.

— Уже ничего страшного, — пожала я плечами, стараясь не зацикливаться на прошлом. — С учетом того, что вчера вытворил мой отец, остальное кажется уже не таким важным.

— Я вчера просто обомлела, когда увидела, как он с тобой обращается, — поделилась Полина. — У вас настолько плохие отношения?

Напряжение в комнате можно было резать ножом. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. До этого момента я рассказывала им о происходящем лишь общими фразами, стараясь скрыть самые болезненные детали. Но теперь, глядя в их обеспокоенные лица, я поняла, что дальше так нельзя. Они заслуживали знать правду.

Мы все тесно уселись на старенький диван. Я начала рассказывать, сбивчиво и неровно, но постепенно набирая уверенность. Говорила о холодности отца, о бесконечных придирках мачехи, об атмосфере постоянного напряжения и несправедливости, которая царила в доме. О том, как мачеха плела интриги, настраивала отца против меня и медленно, но верно выживала из собственной семьи. Я рассказывала в мельчайших подробностях о каждой унизительной ситуации, о каждом слове, которое ранило глубже ножа, о каждом дне, превратившемся в нескончаемую борьбу за выживание. Голос дрожал, иногда срывался, но я продолжала говорить, будто сбрасывая с плеч непосильный груз.

Максим, который с момента, как вошел в квартиру, лишь окинул ее беглым взглядом и молчаливо опустился на диван, вдруг, впервые открыл рот.

— Как ты все это терпела и не подсыпала мышьяка в еду мачехе? — спросил он, его тон был одновременно шокированным и восхищенным. От неожиданности и абсурдности его вопроса мне стало смешно сквозь слезы.

— Не доставлю ей такого удовольствия, чтобы из-за нее сесть в тюрьму, — ответила я, стараясь говорить твердо, хотя внутри все еще дрожало.

Полина смотрела на меня с неприкрытым ужасом в глазах.

— Алиса, я не знала, что все настолько ужасно, — прошептала она, ее голос был полон сочувствия и сожаления.

И только Кирилл молчал, его взгляд был сосредоточен на мне, в нем читалась какая-то глубокая, невысказанная тревога.

— Да, и теперь я живу здесь, не знаю правда сколько, но возвращаться я домой не хочу, — закончила я, чувствуя себя выжатой как лимон.

Неожиданно, Кирилл прервал молчание.

— Можешь остаться здесь навсегда, — сказал он, его голос был твердым и решительным.

Я удивленно на него посмотрела, не ожидая такого предложения.

— А можем снять квартиру поприличнее и жить вместе, — добавил он, и я была в двойном шоке. Жить вместе с парнем? Это было только в моих мечтах, в фантазиях, которыми я украдкой тешила себя. Никогда не думала, что они превратятся в реальность.

— Ты хочешь оставить меня с родителями в одной квартире? — возразила Полина, в ее голосе звучала обида и непонимание.

Кирилл повернулся к ней, его лицо выражало сожаление, но в глазах горел огонь решимости.

— Извини, сестричка, но у меня есть любимая, ради которой я пойду против всех, если так будет нужно, — его слова, словно мед, разлились по моему сердцу, согревая каждую клеточку. Я прильнула к парню ближе, а он одарил меня легким поцелуем в щеку, от которого по телу побежали мурашки.

— А что со школой? — спросил Максим, возвращая нас в реальность.

— Школу я бросить не могу, как и репетиторов, — ответила я, понимая, что учеба — это моя единственная возможность вырваться из этой ситуации.

— Я могу возить тебя каждое утро в школу и иногда даже забирать, — сказал Кирилл, и в его глазах светилась готовность сделать для меня все, что в его силах.

— Вот Вероника удушится, когда увидит это, — со злорадством в голосе сказала я, представляя лицо той самой Вероники, которая считала Кирилла своей собственностью. Кирилл начал смеяться и уткнулся носом в мои волосы, вдыхая их аромат.

— Ладно. А чем сейчас займемся тогда? — спросил Максим, явно устав от романтики и серьезных разговоров.

— Лично мы вот убирались, хотите можете присоединиться и помочь нам, — сказала я, указывая на разбросанные вещи.

— Ну нееет, — протянул Максим, кривясь.

Полина ткнула его в плечо, а парень, театрально, сделал вид, что ему больно.

Удивительно, как много можно сделать, когда работаешь сообща. С двумя дополнительными парами рук, наша задача по уборке квартиры превратилась из тяжелой повинности в подобие командной игры. Каждый что-то делал, кто-то протирал пыль, кто-то мыл полы, кто-то разбирал завалы на кухне. Смех и шутки то и дело раздавались по всей квартире, создавая атмосферу легкости и товарищества. Всего за два часа мы справились с тем, на что, как мне казалось, ушли бы целые сутки, если бы мы с Кириллом работали вдвоем. Не могу даже представить, сколько времени ушло бы на эту отмывку, если бы мы не позвали ребят.

Когда последний мешок с мусором был вынесен, а все поверхности заблестели чистотой, Полина, обессиленная, рухнула на диван.

— Как же я устала, — выдохнула она, закрыв глаза.

— Сама захотела сюда приехать, — подколола я, немного поддразнивая ее. В ответ она лишь махнула рукой, слишком уставшая для споров.

— Срочно нужен отдых, — заявил Максим, опустившись рядом с Полиной на диван. Он вытянул ноги и запрокинул голову, словно после марафонского забега.

Неожиданно, Кирилл оживился.

— Может, на аттракционы сходим? — резко предложил он, его глаза загорелись каким-то мальчишеским азартом.

Полина удивленно вскинула брови.

— Ты что, свихнулся? Середина октября, какие аттракционы? — возразила она, ее голос звучал уставшим и скептическим.

Кирилл подскочил с дивана и подошел к окну, выглядывая на улицу.

— На улице солнце светит, 18 градусов тепла. Хватит кукситься, поехали! — настаивал он, его энтузиазм был заразительным. Он схватил меня за руку и потянул за собой.

Несмотря на сомнения Полины, предложение Кирилла показалось мне заманчивым. Свежий воздух, яркое солнце и возможность немного развеяться после всех переживаний — это было именно то, что нам сейчас нужно.

И Кирилл оказался прав. Когда мы приехали в парк, нас встретили яркие краски каруселей и запах сладкой ваты. К моему удивлению, все аттракционы работали. Очевидно, погода решила сделать нам подарок, словно специально для того, чтобы мы могли немного отвлечься от проблем и просто повеселиться.

В парке аттракционов царила атмосфера беззаботного веселья. Яркие гирлянды лампочек переливались на солнце, из динамиков лилась заводная музыка, а воздух был пропитан ароматом сахарной ваты и жареного попкорна. Сначала Полина немного ворчала, но стоило нам подойти к первой карусели, как ее лицо расплылось в улыбке.

Первым делом мы отправились на американские горки. Полина и Максим, как оказалось, не большие любители экстрима, поэтому остались внизу наблюдать, а Кирилл и я заняли места в первом ряду. Когда вагончик медленно пополз вверх, я почувствовала, как внутри нарастает волнение. Кирилл крепко сжал мою руку, словно передавая мне свою уверенность. А потом началось: резкие спуски, головокружительные подъемы, виражи, от которых захватывало дух. Я визжала от восторга, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Кирилл смеялся рядом со мной, подбадривая меня своими криками. Когда аттракцион закончился, я чувствовала себя совершенно другим человеком — все проблемы и тревоги словно выветрились из головы.

Затем мы уговорили Полину и Максима прокатиться на колесе обозрения. Медленно поднимаясь вверх, мы любовались панорамным видом на город, утопающий в осенней листве. Полина, забыв про свою усталость, восхищенно ахала, указывая на знакомые места. Максим, как всегда, шутил и подтрунивал над нами, но я видела, что ему тоже нравится происходящее.

После колеса обозрения мы решили немного подкрепиться. Купили огромную порцию сладкой ваты на четверых и, испачкав лица в сахарной пудре, отправились играть в тир. Максим, как ни странно, оказался отличным стрелком и выиграл для Полины огромного плюшевого медведя. Она была в восторге и весь вечер не выпускала его из рук.

Кирилл уговорил меня прокатиться на карусели с лошадками. Я чувствовала себя маленькой девочкой, кружась под звонкую музыку и наблюдая за тем, как счастливые лица других детей мелькают вокруг. Кирилл стоял рядом и улыбался, его взгляд был полон любви и нежности.

Время пролетело незаметно. Когда начало темнеть, мы решили, что пора возвращаться домой. Уставшие, но довольные, мы шли по парку, держась за руки. Полина и Максим о чем-то оживленно разговаривали, а Кирилл приобнял меня за плечи, прижимая к себе. В этот момент я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Все проблемы и неприятности остались позади, а впереди меня ждала новая жизнь, полная любви, дружбы и надежды.

Глава 24. И пусть мир подождет

Жизнь с Кириллом… это было похоже на сон, сотканный из солнечных лучей и самых сокровенных желаний. Я словно заново родилась, оставив позади серые будни и боль прошлого. Каждый день, проведенный рядом с ним, был наполнен теплом, заботой и ощущением невероятной легкости. Это была моя сказка, и я боялась проснуться.

Утро начиналось с его объятий — теплых, крепких и таких родных, что мне совершенно не хотелось выбираться из них. Казалось, что в этом уютном коконе можно спрятаться от всех невзгод и просто наслаждаться моментом. Увы, реальность неумолимо стучалась в дверь в виде будильника и предстоящего дня в школе.

Мы вместе готовили завтрак, хотя слово «готовили» здесь было немного преувеличением. Скорее, мы создавали утренний хаос на кухне, приправленный смехом и неловкими объятиями. Обычно это происходило в спешке, потому что я никак не могла разбудить Кирилла. Он был словно медведь, впавший в зимнюю спячку, которого было нереально поднять с постели. Я трясла его за плечо, щекотала нос, даже пыталась стащить одеяло, но все было бесполезно.

В итоге, когда он все-таки соизволял встать, мы уже всюду опаздывали. Завтрак превращался в скоростное поедание бутербродов, а поиски ключей и нужных вещей напоминали квест с препятствиями. Мы вылетали из квартиры, как пробки из бутылки шампанского, с растрепанными волосами и полусонными лицами. Но даже в этой утренней суматохе чувствовалась какая-то особая прелесть, ведь мы были вместе. И я знала, что в течение дня буду ждать вечера, чтобы снова оказаться в его объятиях.

Утро начиналось одинаково: спешка, бутерброды на бегу и, конечно же, Кирилл за рулем. Он действительно стал моим личным водителем, как и обещал. Дорога до школы пролетала незаметно, наполненная его шутками и моими рассказами о планах на день. Но самым главным событием утра был наш прощальный ритуал.

Подъезжая к школе, Кирилл парковался прямо у входа. И дальше, как по сценарию, он выходил из машины, обходил ее и галантно открывал для меня дверь. А потом, не обращая внимания на любопытные взгляды и перешептывания, он притягивал меня к себе и целовал. Не просто чмокал в щечку, а целовал по-настоящему, страстно и нежно, давая понять всем вокруг, что я — его девушка.

И, как я и думала, этот ритуал произвел фурор. Особенно на Веронику. Ее реакция была бесценна. У нее буквально отпала челюсть, когда она увидела, как Кирилл выходит из машины, чтобы открыть мне дверь. А когда он меня поцеловал, она, кажется, перестала дышать. Вероника прожигала меня испепеляющим взглядом, полным ненависти и зависти. Я чувствовала его на себе, как будто меня облили кипятком. Но она не подходила и ничего мне не говорила. Она предпочитала ненавидеть меня издалека, втихаря, как настоящая трусиха.

А я, в свою очередь, злорадствовала. Мне было приятно осознавать, что я отняла у нее то, что она считала своим. Каждый ее злобный взгляд был для меня подтверждением того, что я делаю все правильно. Я наслаждалась ее мучениями, ведь она заслужила это сполна. Знала бы она, как долго я мечтала об этом моменте…

После школы начиналась моя вторая смена — занятия с репетиторами. Биология, русский, математика — все эти предметы требовали усиленной подготовки, и я старалась не отставать, ведь поступление в университет было моей главной целью. Занятия тянулись бесконечно, но я знала, что меня ждет награда — встреча с Кириллом.

Он всегда забирал меня после репетиторов, и это было самым приятным моментом дня. Обычно мы обедали в какой-нибудь уютной кафешке неподалеку. Обсуждали прошедший день, делились новостями и просто наслаждались обществом друг друга. А если погода была хорошей, то мы брали по стаканчику ароматного кофе и гуляли в парке. Держась за руки, мы бродили по аллеям, любуясь осенними пейзажами и мечтая о будущем.

Совместный вечер проходил всегда по одному и тому же сценарию, но от этого он не становился менее прекрасным. Я пыталась сделать домашнее задание, но Кирилл всячески мне мешал. Щекотал, целовал, строил рожицы, отвлекал разговорами и всячески пытался привлечь мое внимание. С ним было невозможно сосредоточиться на учебе, но я и не сильно сопротивлялась.

Затем мы садились за просмотр какого-нибудь фильма или сериала. Выбор всегда был компромиссным, но главное было не то, что мы смотрели, а то, что мы были рядом. Я обычно засыпала в объятиях парня, убаюканная его теплом и нежным дыханием. А после Кирилл бережно относил меня в кровать, пытаясь не разбудить. Он укрывал меня одеялом, целовал в лоб и шептал на ухо что-то нежное. Я чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

Иногда в гости приходила Полина. Мы с ней болтали до самой ночи, обсуждая последние новости, сплетни и просто девичьи секреты. Кирилл, конечно, ворчал и выгонял свою сестру поскорее домой, но я знала, что он тоже рад ее видеть. Полина была частью нашей жизни, и я не представляла, как бы мы без нее справлялись.

Почти две недели пролетели, как в тумане, сотканном из счастья и беззаботности. Я погрузилась в новый мир, где меня окружали любовь, забота и поддержка. Казалось, что кошмарная жизнь в отчем доме осталась в далеком прошлом, словно страшный сон, который никогда не повторяется.

За эти дни я ни разу не вспомнила о том месте, где провела большую часть своей жизни. И, что самое удивительное, от отца не было ни звонка, ни сообщения, ни единой весточки. Будто то ли он забыл про существование своей дочери, то ли ему было абсолютно все равно, как я сейчас живу, что со мной происходит и где я нахожусь.

Сначала я испытывала легкое недоумение, которое постепенно перерастало в обиду и разочарование. Неужели я настолько незначима для него, что он даже не поинтересовался моей судьбой? Неужели ему настолько все равно, что я покинула дом и больше не собираюсь возвращаться?

Но потом я поняла, что мне даже легче от этого молчания. Его отсутствие в моей жизни — это еще один шаг к свободе и независимости. Если ему все равно, то и я не буду тратить свои силы на переживания и надежды. Я просто продолжу жить дальше, строить свое будущее и наслаждаться каждым днем, проведенным рядом с любимым человеком. Возможно, когда-нибудь он одумается и попытается наладить отношения. Но это уже будет его решение, а я не собираюсь ничего ждать и просить.

Сегодняшняя пятница выдалась на редкость утомительной. Утро началось с пробника по биологии от Ирины Павловны, нашей строгой и требовательной биологички. И это всего лишь конец октября! Даже страшно представить, что нас ждет в оставшиеся семь месяцев до экзаменов. Мозг кипел от терминов и формул, а руки устали писать.

Не успели мы отойти от биологии, как на нас обрушились итоговые контрольные по математике и русскому языку. Задания были сложными и запутанными, и я чувствовала, как уверенность в себе тает с каждой минутой. К концу дня я была выжата как лимон и мечтала только об одном — добраться до дома и упасть на диван.

— Наконец-то наступили каникулы! — радостно крикнула Полина, выбегая из школы. Ее глаза сияли от предвкушения долгожданного отдыха.

— Я так устала за эту четверть, даже боюсь представить, что будет дальше, — продолжила подруга уже с грустным голосом, ее энтузиазм немного угас.

— А толку от этих каникул? Репетиторы все равно остаются, если только можно будет поспать чуть больше с утра, — безразлично ответила я, погруженная в свои мысли. Перспектива дополнительных занятий не вызывала у меня никакого восторга.

— Твоя правда, подруга, — Полина похлопала меня по плечу, пытаясь подбодрить. — Чем вы сегодня вечером занимаетесь с Кириллом?

— Пока не знаю, наверное закажем еды и будем что-нибудь смотреть, как обычно, — пожала я плечами. Наш стандартный пятничный вечер меня вполне устраивал.

— А может быть, куда-нибудь сходим? — предложила подруга, ее глаза снова загорелись.

— Если это снова какой-нибудь квест, то я пас, — предупредила я, вспоминая наши прошлые приключения, которые чуть не закончились провалом.

— Да не, сейчас ничего интересного не проводят. Может, в боулинг? Мальчики против девочек? — предложила Полина, ее голос звучал заманчиво.

— Я не умею играть в боулинг, — призналась я, немного смущаясь.

— Тогда будешь в команде Кирилла, — подмигнула мне подруга.

— Давай лучше вечером обсудим? У парней сегодня пары до шести, а сейчас мне нужно спешить к репетитору, — сказала я, посмотрев на часы. Время неумолимо бежало вперед, и меня ждали новые испытания.

Попрощавшись с Полиной, мы разошлись в разные стороны. Подойдя ближе к парковке, я замерла в удивлении. На парковке стояла Оля, моя мачеха, и явно ждала меня.

Во мне заиграл интерес, смешанный с легким раздражением. Что ей здесь нужно? Почему она решила вдруг навестить меня после стольких дней молчания? Что она задумала? Любопытство пересилило, и я решила подойти и спросить ее напрямую.

— Чего стоишь тут? — спросила я, стараясь говорить как можно более равнодушно. Оля стояла, уткнувшись в телефон, и, услышав мой голос, вздрогнула, словно я застала ее за чем-то нехорошим.

— Алиса, нельзя так к людям подкрадываться, — сказала мачеха, театрально держась за сердце. Я решила проигнорировать ее притворство и, скрестив руки на груди, ждала ответа.

— Не думаешь домой возвращаться? — спросила она, ее взгляд был оценивающим и холодным.

— Нет, — твердо сказала я, не раздумывая ни секунды.

— Это папа тебя подослал? — задала я следующий вопрос, пытаясь понять ее истинные мотивы.

— Нет, чисто моя инициатива, — отрезала она. — Твой отец себе места не находит, ходит нервный, раздражает меня, — с брезгливостью сказала мачеха, ее тон был полон недовольства.

— Что-то по нему незаметно, ни одного сообщения, звонка, две недели сплошная тишина, — возразила я, в моем голосе звучала обида.

— Гордый, как и ты. Что ж, яблоко от яблони недалеко падает, — парировала Оля, ее губы скривились в презрительной усмешке.

— Это все, что ты хотела мне сказать? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Разговор с ней был пустой тратой времени.

— Да, раз уж твой ответ нет, то я, пожалуй, поеду, — Оля развернулась к своей машине, но, прежде чем сесть за руль, задала еще один вопрос. — С Кириллом живешь?

Я вопросительно подняла бровь, не понимая, зачем ей эта информация.

— Значит, с ним. Да, Юра говорил, что сын от них съехал, — пояснила мачеха. После этих слов Оля села в машину и уехала, оставив меня в полном недоумении.

Я посмотрела ей вслед, пытаясь понять смысл этого внезапного визита. Что она хотела мне сказать? Зачем приезжала? И почему ее так интересовала моя личная жизнь?

Ответов не было. В голове царил хаос. Решив отложить все эти мысли на потом, я повернулась и пошла к репетитору. Нужно было сосредоточиться на учебе, а не тратить время на разгадывание загадок моей мачехи.

Отсидев положенный час у репетитора, я вышла на улицу, чувствуя легкую свободу. У меня было еще целых два часа в запасе перед тем, как освободится Кирилл. Сначала мелькнула мысль пойти к институту и подождать его там, наблюдая за студенческой жизнью. Но потом я поняла, что давно не занималась тем, что очень сильно любила, тем, что приносило мне настоящее удовольствие и умиротворение. Рисовать.

Эта мысль внезапно захватила меня целиком. Я пошла в ближайший канцелярский магазин, чтобы купить все необходимое. Хоть папа больше и не давал мне денег, но я и не была большой транжирой. Большую часть своих небольших доходов я откладывала, а также мне приходила пенсия по потере кормильца. Этих денег вполне хватало на мои скромные нужды.

Купив новый альбом, набор цветных карандашей и ластик, я пошла в ближайший парк, чтобы хоть немного порисовать. Был уже конец октября, и большая часть листьев уже осыпались с деревьев, оголяя ветви и делая пейзаж довольно скудным. Но я решила не отчаиваться и попытаться передать на бумаге ту атмосферу, которая царила в парке: тишину, спокойствие и легкую грусть уходящей осени.

Я увлеклась настолько, что совершенно не заметила, как пролетело время. На телефон поступил звонок от Кирилла, вырвав меня из творческого транса.

— Малыш, ты где? — мягко спросил он, его голос звучал обеспокоенно.

— Ой, я что-то совсем потеряла счет времени, сейчас приеду домой, — пробормотала я, чувствуя легкую вину.

— Я за тобой приеду, только скажи, где ты, — настаивал он.

— Я в парке, рядом с канцелярским магазином «Звездочка», — точный адрес я не могла сказать, так как до сих пор плохо ориентировалась в этом районе города.

— Я понял, сиди там, скоро буду, — пообещал Кирилл и отключился.

На часах уже было полвосьмого вечера. За рисованием я не заметила, как на улице стало темно и везде включили фонарики, создавая причудливые тени. Кирилл и вправду приехал довольно скоро. Я увидела, как он тихо подошел сзади и закрыл своими теплыми ладонями мне глаза. Естественно, я испугалась и отпрянула от парня, как ошпаренная. Кирилл залился громким смехом, довольный своей шуткой.

— Не смешно, ты меня напугал до жутиков, — сказала я, держась за сердце и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сейчас я поняла свою мачеху, которая испугалась днем моей внезапности.

— А мне вот смешно, — все также смеясь, сказал Кирилл.

Как только он успокоился, то подошел ко мне и крепко обнял.

— Кстати, Полина предложила сегодня сходить всем в боулинг, — сказала я, вспомнив наш дневной разговор.

— Я знаю, — целуя меня в макушку, ответил парень. — Но я отказался.

— Почему? — удивленно спросила я, отстраняясь от него.

— У меня на нас сегодня другие планы, — загадочно улыбнулся Кирилл, поцеловав меня в щеку, и повел в сторону своей машины. — Отвезу тебя сначала домой, чтобы ты переоделась. Не хочу выглядеть педофилом, — подмигнул он.

Я покраснела, вспомнив, что на мне до сих пор была школьная форма, в которой я действительно выглядела очень нелепо.

Приехав домой, я быстро переоделась. Выбрала легкое черное платье, которое выгодно подчеркивало фигуру, надела удобные балетки и слегка подкрасила губы. Хотелось выглядеть хорошо, но не слишком вычурно. Интрига Кирилла меня заинтриговала, и я с нетерпением ждала, что он придумал.

Когда мы вышли из квартиры, Кирилл загадочно улыбнулся и повел меня в неизвестном направлении. Мы ехали по ночному городу, любуясь огнями и слушая тихую музыку. Я пыталась вытянуть из него хоть какую-то информацию, но он лишь отшучивался и обещал, что скоро я все узнаю.

Наконец, мы остановились возле небольшого, уютного ресторана. Его фасад был украшен гирляндами огоньков, а изнутри доносилась приятная мелодия.

— Ну что, нравится? — спросил Кирилл, открывая передо мной дверь машины.

— Очень! — ответила я, восхищенно оглядываясь вокруг.

Внутри ресторана царила романтическая атмосфера. Полумрак, свечи на столах, тихая музыка и приятный аромат блюд создавали неповторимую обстановку. Нас проводили к столику, расположенному в укромном уголке, подальше от посторонних глаз.

Мы заказали ужин. Кирилл, как истинный джентльмен, выбирал блюда за нас двоих. Вскоре на столе появились салаты, закуски и бутылка легкого вина.

Вечер проходил просто замечательно. Мы разговаривали обо всем на свете: о школе, о друзьях, о планах на будущее. Кирилл был как никогда внимательным и заботливым. Он слушал меня, смотрел в глаза и держал за руку. Я чувствовала себя особенной, любимой и счастливой.

Этот вечер был прекрасен, но чего-то все же не хватало. Чего-то, что было только нашим, особенным.

— Кирилл, а можно тебя попросить об одном одолжении? — спросила я, робко глядя на него.

— Все, что угодно, для тебя, — ответил он, нежно проведя пальцем по моей щеке.

— Отвези меня туда… знаешь, на то самое место, где мы были в первый раз, — прошептала я, смущенно опуская глаза.

Я почувствовала, как его взгляд стал более мягким и понимающим. Он словно прочитал мои мысли.

— Конечно, малыш, — ответил он, улыбаясь. — Сейчас же поедем.

И вот мы снова едем по ночной дороге. В салоне играет тихая музыка, а в воздухе витает предвкушение чего-то особенного.

Когда мы подъехали к озеру, я почувствовала, как внутри все затрепетало. Это место было для нас особенным, оно хранило воспоминания о нашей неловкой поездке.

Мы вышли из машины и направились к берегу. Ночь была тихой и звездной. Луна отражалась в темной глади озера, создавая волшебную атмосферу.

Мы подошли к старым качелям, которые по-прежнему стояли на своем месте. Они немного скрипели, но это лишь добавляло им особого шарма.

Кирилл усадил меня на качели и легонько подтолкнул. Я начала медленно раскачиваться, глядя на ночное озеро.

— Помнишь, как мы здесь сидели в первый раз? — спросила я, не отрывая взгляда от воды.

— Конечно, помню, — ответил Кирилл, садясь рядом со мной на соседние качели.

Мы сидели рядом, молча раскачиваясь и любуясь ночным пейзажем. Потом Кирилл встал, подошел ко мне и обнял.

— Я люблю тебя, — прошептал он на ухо.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, прижимаясь к нему еще сильнее.

Мы стояли так некоторое время, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Потом Кирилл взял мое лицо в свои ладони и нежно поцеловал. Это был долгий, страстный поцелуй, в котором было все: и любовь, и нежность, и страсть.

Мы целовались под луной, и весь мир вокруг перестал существовать. Были только мы двое, объединенные сильным чувством.

Когда поцелуй закончился, мы сели обратно на качели и продолжили раскачиваться. Я прижалась к Кириллу, положив голову ему на плечо. Мы молча смотрели на ночное озеро, чувствуя, как между нами возникает невидимая связь.

В этот момент я понимала, что я нашла свое счастье. Рядом со мной был человек, которого я любила всем сердцем, и который любил меня в ответ. И это было самое главное.

Домой я возвращалась окрыленной, с ощущением невероятной легкости и счастья в душе. Ночное озеро, объятия, поцелуи — все это наполнило меня энергией и желанием жить, любить и творить.

Мы ехали домой в тишине, но это была не тягостная тишина, а наполненная пониманием и близостью. Мы оба знали, что слова сейчас не нужны, наши сердца говорят друг за друга.

Кирилл, как всегда, вел машину уверенно и спокойно. Он не отрывал взгляда от дороги, но я чувствовала его присутствие рядом, его тепло и заботу. Он всячески показывал, что он рядом, что я не одна, что он всегда будет меня поддерживать и оберегать.

Иногда он нежно гладил меня по руке, лежащей на коленях. Этот простой жест говорил о многом: о любви, о нежности, о желании быть рядом. Иногда он поглаживал меня по коленке, слегка сжимая ее в своей ладони. Это был знак того, что он ценит меня, что я для него особенная.

Эти маленькие знаки внимания были дороже всяких слов. Я чувствовала, что Кирилл понимает меня без слов, что он чувствует мое настроение и готов поддержать меня в любой момент.

Я смотрела в окно на проплывающие мимо огни ночного города и улыбалась. В моей жизни все складывалось самым лучшим образом. У меня был любимый человек, который заботился обо мне, поддерживал меня и делал меня счастливой. Что еще нужно для счастья?

Я знала, что впереди еще много трудностей и испытаний. Но я была уверена, что мы справимся со всем вместе, рука об руку. Ведь когда есть любовь и поддержка, нет ничего невозможного.

Всю дорогу до дома я чувствовала себя окрыленной, словно у меня за спиной выросли крылья. Я летела навстречу своему будущему, полному надежд, мечтаний и любви. И рядом со мной был он — мой ангел-хранитель, мой любимый Кирилл.

И пусть весь мир подождет.

Глава 25. Незваные гости

Я встала тихо, стараясь не разбудить Кирилла. Он так сладко спал, его темные волосы растрепались по подушке, а на губах играла еле заметная улыбка. Наверное, видит какой-нибудь приятный сон. Я тихонько прикрыла за собой дверь спальни и прошла на кухню.

Солнце уже вовсю заливало комнату золотистым светом, рисуя на полу забавные узоры. Каникулы! Впереди целая неделя без учебы, домашних заданий и бесконечных лекций. Настроение сразу поднялось.

Я открыла холодильник, раздумывая, чем же порадовать Кирюшу. Яичница? Слишком банально. Каша? Нет, это точно не для субботнего утра. Взгляд упал на пачку замороженной клубники. Точно! Блины!

Я принялась за дело. Достала муку, яйца, молоко. Мука летала в воздухе, молоко мерно булькало в кастрюльке, а я сосредоточенно взбивала тесто. Вспомнились мамины блины, такие же ароматные и румяные. В них всегда было что-то особенное, какое-то ощущение уюта и тепла.

Тесто получилось идеальным, без единого комочка. Я добавила немного ванильного сахара, чтобы придать блинам более изысканный аромат. Теперь настало время жарить.

На плите уже стояла сковорода, разогреваясь. Я смазала ее небольшим кусочком сливочного масла. Шипение масла и аромат, наполняющий кухню, заставили меня улыбнуться. Первый блин! Самый сложный, как обычно говорят.

Он получился немного кривым, но вполне съедобным. Я отложила его на тарелку и принялась за второй. Теперь дело пошло быстрее и увереннее. Блины один за другим перекочевали на тарелку, румяные и аппетитные.

Тем временем, я достала клубнику из морозилки и отправила ее в блендер. Немного сахара, капля лимонного сока и вот уже готов нежный клубничный соус. Аромат клубники смешался с ароматом блинов, создавая невероятно вкусный букет.

Наконец, все было готово. Гора румяных блинов, ароматный клубничный соус и свежесваренный кофе.

Теперь можно и Кирилла будить. Я тихонько вошла в спальню и присела на край кровати. Легонько провела рукой по его волосам.

— Кирюш, сладкий мой, просыпайся. Я приготовила тебе сюрприз.»

Он заворочался, открыл глаза и посмотрел на меня сонными, но счастливыми глазами.

— Что-то случилось? — пробормотал он, потягиваясь.

— Случилось, случилось. Идем, тебя ждет самый вкусный завтрак в твоей жизни.

Он улыбнулся и, взяв меня за руку, последовал за мной на кухню. Его глаза загорелись, когда он увидел накрытый стол и гору румяных блинов.

Мы позавтракали в тишине, наслаждаясь вкусной едой и обществом друг друга. Я смотрела на Кирилла и понимала, что вот оно — счастье. В простых вещах, в утреннем солнце, в аромате свежих блинов и в улыбке любимого человека. И все это — только начало отличных каникул.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно, заставив меня вздрогнуть. Кирилл был в душе, поэтому открывать пришлось мне. Я посмотрела в глазок и замерла от удивления. На площадке стояла Вероника.

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. После всех тех злобных взглядов и ненависти, которые она посылала в мою сторону, я никак не ожидала увидеть ее у себя дома. Зачем она здесь? Что ей нужно?

Я открыла дверь и, стараясь сохранить спокойствие, произнесла:

— Что тебе нужно?

Вероника смотрела на меня сверху вниз, с презрением и высокомерием.

— Мне нужен Кирилл, — ответила она, ее голос звучал холодно и надменно.

— Его сейчас нет, — соврала я, не желая впускать ее в дом.

— Не ври мне, я знаю, что он здесь. Я слышала, как он принимает душ, — сказала Вероника, ее глаза злобно блеснули.

Я молча смотрела на нее, не зная, что ответить. Вдруг, из ванной вышел Кирилл, обернутый полотенцем. Увидев Веронику, он нахмурился.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, его голос звучал раздраженно.

— Я пришла поговорить, — ответила Вероника, ее взгляд был прикован к Кириллу.

— Нам не о чем разговаривать, — отрезал Кирилл, собираясь захлопнуть дверь.

— Нет, ты выслушаешь меня! — закричала Вероника, хватая Кирилла за руку.

В этот момент я поняла, что назревает скандал. Я не хотела, чтобы Вероника вносила раздор в нашу жизнь. Я знала, что она способна на многое, и боялась, что она попытается разрушить наше счастье.

— Вероника, пожалуйста, уйди, — попросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Нам не нужно никаких проблем.

— Проблемы? Да это ты — проблема! — закричала Вероника, поворачиваясь ко мне. — Ты украла у меня Кирилла!

— Я никого не крала. Кирилл сам сделал свой выбор, — ответила я, стараясь не поддаваться на ее провокации.

— Выбор? Да он просто ослеплен тобой! Он не понимает, что ты из себя представляешь!

— Вероника, хватит! — закричал Кирилл, пытаясь остановить ее. — Уйди, пожалуйста, и больше не появляйся!

Но Вероника не слушала. Она была в ярости и не собиралась отступать.

— Я тебе покажу, кто здесь лишний! — закричала она, бросаясь на меня.

И тут начался настоящий кошмар.

Всё произошло мгновенно. Ярость Вероники выплеснулась наружу, и она, словно дикая кошка, бросилась на меня. Я не успела среагировать, как она вцепилась мне в волосы и потащила на пол.

— Ах ты, дрянь! Я тебе покажу! — кричала она, нанося удары по лицу и плечам.

Кирилл попытался её оттащить, но Вероника вцепилась в меня мёртвой хваткой. Она была в состоянии аффекта, и её было не остановить.

Я пыталась отбиться, но силы были неравны. Вероника была гораздо сильнее меня, и к тому же, она действовала совершенно безумно. Я чувствовала, как её ногти царапают мою кожу, как её кулаки бьют по лицу.

— Прекрати! Вероника, остановись! — кричал Кирилл, пытаясь её оттащить. Но она лишь сильнее сжимала мои волосы и продолжала наносить удары.

В какой-то момент мне удалось вырваться из её хватки и отползти в сторону. Я встала на ноги и, вся дрожа, посмотрела на Веронику. Её лицо было искажено злобой, глаза горели ненавистью.

— Ты ещё пожалеешь, что встала у меня на пути! — прошипела она, набрасываясь на меня снова.

В этот раз Кирилл успел перехватить её. Он схватил Веронику за руки и силой оттащил от меня.

— Хватит! — закричал он, его голос дрожал от гнева. — Убирайся отсюда! И больше никогда не смей появляться в моём доме!

Вероника вырвалась из его рук и, смерив меня презрительным взглядом, выплюнула:

— Ты ещё будешь плакать! — и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что стены задрожали.

В квартире воцарилась тишина, которую нарушало только моё прерывистое дыхание. Я стояла, прислонившись к стене, и дрожала всем телом. Лицо горело от пощёчин, в голове звенело от криков.

Кирилл подбежал ко мне, его лицо было полно ужаса и беспокойства.

— Алиса, ты в порядке? Что-нибудь сломано? — он осматривал меня с головы до ног, пытаясь оценить ущерб.

Я покачала головой, не в силах произнести ни слова. Слёзы сами собой потекли из глаз.

Кирилл обнял меня крепко-крепко, прижимая к себе. Я уткнулась в его плечо и разрыдалась.

— Всё хорошо, малыш, всё хорошо, — шептал он, гладя меня по голове. — Она больше не причинит тебе вреда. Я не позволю.

Но я не могла успокоиться. Я была напугана, унижена и оскорблена. Я чувствовала себя грязной и беззащитной. И больше всего я боялась, что Вероника не оставит меня в покое.

Кирилл помог мне дойти до ванной. Я посмотрела в зеркало и ужаснулась. Лицо было красным, опухшим, с царапинами и синяками. Губа разбита, из носа сочилась кровь. Я выглядела просто отвратительно.

Кирилл молча намочил полотенце и начал аккуратно вытирать кровь и обрабатывать раны. Он делал это так нежно и бережно, что мне стало немного легче.

— Нужно вызвать скорую, — сказал Кирилл, глядя на меня с тревогой. — Возможно, у тебя сотрясение мозга.

— Нет, не нужно, — возразила я, качая головой. — Просто дай мне немного отдохнуть.

Я не хотела привлекать к себе внимание, не хотела, чтобы кто-то знал о том, что произошло. Я просто хотела, чтобы все закончилось.

Кирилл не стал спорить. Он помог мне переодеться и уложил в постель. Сам он остался сидеть рядом, держа меня за руку.

— Я позвоню Полине, — сказал Кирилл. — Ей нужно знать.

Я снова покачала головой.

— Не нужно. Не хочу, чтобы она волновалась.

— Алиса, это не нормально. Она твоя лучшая подруга, она должна знать, что с тобой случилось.

Я знала, что он прав. Но мне было стыдно и страшно. Стыдно за то, что я не смогла себя защитить, страшно за то, что Вероника снова может вернуться.

Но Кирилл был непреклонен. Он взял мой телефон и вышел из комнаты, чтобы позвонить Полине.

Я лежала в постели и плакала. Мне было больно физически и морально. Я чувствовала себя разбитой и беспомощной.

Вскоре вернулся Кирилл. Его лицо было серьезным и обеспокоенным.

— Полина уже едет, — сказал он. — Она очень переживает.

Я закрыла глаза и отвернулась к стене. Я не хотела никого видеть.

Через некоторое время раздался звонок в дверь. Кирилл пошел открывать. Я услышала взволнованный голос Полины, а затем она вошла в комнату.

Увидев меня, Полина ахнула и подбежала к кровати.

— Алиса! Что с тобой случилось?! — спросила она, глядя на меня со слезами на глазах.

Кирилл рассказал ей все, что произошло. Полина слушала молча, сжимая кулаки от злости.

— Я ей покажу! — прошипела она, когда Кирилл закончил свой рассказ. — Я её просто убью!

— Полина, успокойся, — сказал Кирилл. — Сейчас главное — Алиса.

Полина взяла мою руку в свою и нежно погладила.

— Алиса, милая, всё будет хорошо, — сказала она. — Мы с тобой, мы тебя не бросим.

Я почувствовала, как слезы снова потекли из глаз. Но на этот раз это были слезы благодарности. Я знала, что я не одна, что у меня есть друзья, которые всегда будут рядом. И это придавало мне силы.

Вместе мы сможем справиться со всем. Даже с Вероникой.

Ночь прошла в тревоге. Полина не отходила от меня ни на шаг, а Кирилл все время проверял, закрыта ли дверь на замок, словно ожидая, что Вероника вот-вот ворвется обратно. Я почти не спала, мучаясь от кошмаров, в которых Вероника преследовала меня, нанося удары и выкрикивая угрозы.

Утром Полина настояла на том, чтобы мы обратились в полицию. Сначала я не хотела, боясь, что это только ухудшит ситуацию, но Полина убедила меня, что Вероника должна понести ответственность за свои действия.

— Она не имеет права так поступать, Алиса! — горячо убеждала меня Полина. — Если мы ничего не сделаем, она решит, что ей все позволено, и может причинить вред кому-то еще!

Кирилл поддержал Полину, и вместе они убедили меня пойти в полицию. Мы написали заявление, подробно описав все произошедшее. Полицейский, принявший заявление, отнесся к нам сочувственно и пообещал, что дело будет расследовано.

Несмотря на это, я чувствовала себя неуверенно и тревожно. Я знала, что Вероника не из тех, кто легко сдается, и боялась, что она предпримет еще какие-то шаги, чтобы отомстить мне.

В последующие дни я старалась не выходить из дома без Кирилла или Полины. Я чувствовала себя в безопасности только рядом с ними. Но даже в их присутствии меня не покидало ощущение, что за мной следят, что Вероника где-то рядом, выжидает удобного момента, чтобы нанести новый удар.

Кирилл очень заботился обо мне. Он делал все возможное, чтобы развеселить и отвлечь от грустных мыслей. Он даже начал заниматься со мной самообороной, чтобы я могла постоять за себя в случае необходимости.

Полина тоже не отставала. Она постоянно звонила и писала мне, предлагала свою помощь и поддержку. Она даже уговорила меня пойти с ней к психологу, чтобы справиться со страхом и тревогой.

Благодаря их заботе и поддержке я постепенно начала приходить в себя. Я поняла, что не должна позволить Веронике разрушить мою жизнь. Я должна быть сильной и смелой, и не позволить страху сковать меня.

Но однажды, когда я возвращалась домой одна, после занятий с репетитором, я поняла, что мои опасения были небеспочвенны. За мной следили.

Я чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, и, обернувшись, увидела Веронику, стоящую на противоположной стороне улицы. Она смотрела на меня с холодной, злобной улыбкой.

Я замерла на месте, парализованная страхом. Вероника медленно перешла улицу и направилась ко мне. Я знала, что она что-то задумала, и боялась представить, что именно.

Я попыталась убежать, но мои ноги словно приросли к земле. Вероника приближалась, и я понимала, что мне некуда деваться.

В этот момент я поняла, что мне придется столкнуться со своим страхом лицом к лицу. И что я должна быть готова дать отпор.

Глава 26. Правосудие

Вероника стояла напротив, высокая и надменная, как королева, взирающая на ничтожного вассала. Ее идеальные локоны безупречно падали на плечи, а в холодных голубых глазах не читалось ничего, кроме превосходства. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной под ее оценивающим взглядом, но старалась этого не показывать. Нужно было сохранять лицо, даже если внутри все дрожало.

Мои руки сжались в кулаки. Я готова была обороняться, защищать себя, свои чувства, но от чего именно, я пока не знала. Сначала нужно было понять, что она задумала. Вероника не появлялась просто так. За каждой ее фразой, за каждым ее жестом скрывался какой-то умысел.

— Вероника, чего тебе нужно? — слова сорвались с моих губ скорее как вызов, чем как вопрос. Я старалась говорить грубо, показать, что не боюсь ее, что не дам ей себя запугать. Но, к сожалению, даже я слышала в своем голосе предательскую нотку дрожи. Это было как сигнал, как признание моей слабости.

Вероника усмехнулась. Эта презрительная усмешка, словно удар хлыстом, опалила мое самолюбие. Она прекрасно понимала, что я напугана. И это ее забавляло.

— Неужели так сложно догадаться? — протянула она, словно играя со мной. В ее голосе звучала сладость, но за этой сладостью скрывалась настоящая сталь.

Я молчала, глядя ей прямо в глаза. Внутри бушевал ураган эмоций: страх, гнев, обида. Я ненавидела эту ситуацию, ненавидела ее, ненавидела свою собственную неуверенность. Но сейчас, в этот момент, нужно было сохранять спокойствие. Нужно было выждать и понять, чего она хочет.

— Ты действительно думаешь, что сможешь его удержать? — наконец, она заговорила снова, ее слова были словно ледяные иглы, вонзающиеся в самое сердце.

Я сглотнула, пытаясь справиться с внезапно подступившим комом в горле. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Так вот в чем дело. Вероника пришла, чтобы забрать то, что принадлежит ей по праву. Или, по крайней мере, она так считает.

— Я не знаю, о ком ты говоришь, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее.

Но я знала. Я прекрасно знала, о ком она говорит. И этот факт только усиливал мой страх.

Вероника снова усмехнулась.

— Не стоит притворяться, дорогая. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. И ты прекрасно знаешь, что он мой. И всегда будет моим.

Ее слова прозвучали как приговор. Как начало войны. Войны, к которой я не была готова. Но которую я должна была выиграть.

Вероника стояла передо мной, ее лицо оставалось бесстрастным, несмотря на мои слова. Казалось, она совершенно невозмутима. Я старалась дышать глубоко, чтобы сохранить хладнокровие.

— Вероника, я подала на тебя заявление в полицию и не советую тебе подходить ко мне, иначе полетит второе. — мой голос был тверд, хотя внутри все сжималось от напряжения. Я пыталась выглядеть уверенной, чтобы хоть как-то пробить ее броню равнодушия.

На лице Вероники скользнула легкая, почти незаметная улыбка, от которой у меня по спине пробежал холодок. Она знала. Она уже все знала.

— Ах, да, я знаю. Папочка мне все рассказал. Ты не знала, что он начальник полиции?Как только ты подала заявление, оно тут же исчезло, — произнесла она своим обычным, слегка протяжным голосом, в котором сквозила надменность. В ее глазах блеснуло торжество. Она будто наслаждалась моей растерянностью.

Мои губы сжались в тонкую линию. Я ожидала чего-то подобного, но слышать это вслух было все равно тяжело. Я знала, что ее отец занимает высокий пост, но не думала, что это настолько обнулит мои попытки.

— Знала, — ответила я, стараясь не выдать разочарования. — Но ты же не можешь вечно прикрываться отцом.

Вероника медленно покачала головой, словно поучая неразумное дитя.

— Почему же? — В ее голосе звучала непоколебимая уверенность. — Как видишь, вполне могу.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Думаешь, раз он начальник полиции, то все будет сходить тебе с рук? Например, избиение той девочки, Злата, если я правильно помню. По твоей вине она стала инвалидом.

При упоминании Златы, ее лицо на мгновение исказилось, но тут же вернулось к привычному холодному спокойствию. Лишь уголки губ приподнялись в тонкой, жестокой улыбке.

— Если бы она не перешла мне дорогу, могла бы ходить на своих двух ногах. — в ее голосе не было и тени сожаления, только холодная логика и безразличие. Эти слова пронзили меня до глубины души. Как можно быть такой бесчувственной?

— Что же такого она тебе сделала? — спросила я, чувствуя, как гнев начинает закипать внутри.

Ее взгляд стал колючим, пронзая меня насквозь.

— Тоже, что и ты, терлась рядом с моим парнем. Хочешь повторить ее историю?

Это не просто слова, это обещание. Угроза, исходящая от Вероники, была настолько реальна, что я почувствовала леденящий страх. Мое сердце забилось в бешеном ритме. Она не шутит. Она действительно способна на такое. И я не была готова к тому, чтобы стать следующей Златой. Но и отступать я тоже не собиралась.

Внутри меня все похолодело. Угроза Вероники была не просто пустыми словами. Это была мрачная, леденящая душу правда.

— Кирилл не твой парень.

— Мой.

Последние слова были произнесены тихим, но угрожающим тоном, который заставил меня побледнеть.

— Что, тоже наймешь на меня кучку бандитов? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Вероника покачала головой, и на ее лице расцвела жуткая улыбка.

— Нееет, тебя я сама прикончу.

Эти слова прозвучали как приговор. Сама? Она решила сделать это своими руками?

— Решила замарать руки сама, а не при помощи кого-то? — выдавила я, пытаясь осмыслить это.

— Знаешь, Злата была одной из тех, об кого не хотела пачкать руки, поэтому мне было легче нанять на нее кого-то, — объяснила Вероника, словно рассказывая о будничных делах. — Сначала и ты меня не интересовала, да и Крис с Линой были не против преподать тебе урок. Но ты оказалась не из простых.

Ее слова были словно удары. Заговорив о Злате, она подтвердила свои самые страшные опасения.

— Поэтому ты пришла ко мне в квартиру и решила напасть?

— Это я должна была с ним жить!

— Ты больная! — крикнула я, не в силах больше сдерживать эмоции. — Тебе нужно лечиться!

Вероника снова усмехнулась, но на этот раз в ее глазах промелькнула злость.

— А ты воровка, забираешь то, что тебе не принадлежит!

Эти слова были последней каплей. Она не остановится. Она действительно хочет причинить мне вред.

В следующее мгновение Вероника пошла в наступление. Ее движения были резкими и агрессивными. Я поняла, что не смогу с ней справиться. Инстинкт самосохранения взял верх. Мне нужно было уносить ноги.

Я бросилась бежать, не разбирая дороги. Сердце колотилось как бешеное, легкие горели. В голове крутилась только одна мысль:

— «Добежать до угла».

Вероника не отставала. Ее шаги, хоть и не были такими быстрыми, как мои, звучали угрожающе близко. Я слышала ее тяжелое дыхание за спиной. Страх гнал меня вперед.

У самого угла, когда я почти достигла цели, она сделала резкий рывок. Ее рука молниеносно схватила меня за волосы. Резкая, пронзительная боль обожгла голову, и меня с силой потянули назад, заставляя упасть на землю.

— Попалась, — прошипела Вероника, нависая надо мной. Ее лицо исказилось от злобы и торжества. Я чувствовала, как ее вес давит на меня, как ее пальцы крепко держат мои волосы. Я была в ловушке.

Но в этот момент, когда отчаяние стало почти всепоглощающим, я услышала шум. Голоса. И знакомый, до боли родной голос.

— Вероника! Оставь ее!

Это был Кирилл. Он подбежал с такой скоростью, что казалось, он материализовался из воздуха. Он с силой оттолкнул Веронику от меня. Она упала на землю, а Кирилл тут же оказался рядом, защищая меня.

И тут я увидела их. За Кириллом, словно призрак из моих собственных надежд, стояли полицейские. Они окружили Веронику, и ее царствование закончилось. Моя спасательная операция, как бы парадоксально это ни звучало, вовремя поспела.

Кирилл опустился на корточки рядом со мной, его лицо было полно беспокойства. Он нежно провел рукой по моей щеке, словно проверяя, цела ли я.

— Малыш, как ты? — спросил он, внимательно рассматривая каждую царапину, каждую ссадину.

— Все хорошо, — ответила я, стараясь говорить спокойно, чтобы успокоить его. — Она не успела мне что-то сделать. Просто испугала.Я постаралась выдавить из себя улыбку, чтобы убедить его в своей безопасности.

К нам подошел один из полицейских. Его лицо выражало профессиональную серьезность. Он внимательно смотрел на меня, оценивая мое состояние.

— Вы все записали? — спросил он, обращаясь ко мне.

Я кивнула и полезла в карман. Там лежал маленький, почти незаметный магнитофон. Это был мой козырь, моя страховка. Я держала его при себе все время, зная, что рано или поздно он может мне пригодиться.

— Да, — сказала я и протянула ему магнитофон. Он аккуратно взял его, словно это был хрупкий артефакт.

Идея с записью разговора родилась не сразу. Когда я подала первое заявление на Веронику, то столкнулась с непробиваемой стеной. Дело закрыли в тот же день. Я чувствовала себя беспомощной и отчаявшейся.

Но спустя два дня к нам в квартиру заявился незнакомый полицейский. Он представился как Сергей Петрович и, как оказалось, он давно вел свою игру против Самойлова, отца Вероники.

Сергей Петрович был опытным и амбициозным офицером. Он давно мечтал занять место Самойлова, но тот был слишком осторожен и умело заметал следы. Никто не мог подкопаться под его безупречную репутацию. Пока не появилась я, со своими обвинениями и доказательствами.

Сергей Петрович увидел во мне шанс. Он понял, что я могу стать тем самым рычагом, который позволит ему сдвинуть с места этот камень. Сначала он организовал слежку за действиями Самойлова, чтобы собрать как можно больше информации. А затем, тщательно продумав каждый шаг, разработал план действий. Он предложил мне сотрудничество, и я согласилась, не раздумывая. Я знала, что это мой единственный шанс добиться справедливости.

Суть плана была проста: спровоцировать Веронику на откровенный разговор, записать все на магнитофон и предоставить это как доказательство ее вины. Звучит просто, но на деле все было гораздо сложнее и опаснее.

Сергей Петрович объяснил мне, как правильно себя вести, что говорить, чтобы вывести Веронику из равновесия и заставить ее раскрыться. Он научил меня, как сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации. Он был настоящим профессионалом и очень помог мне.

И вот, благодаря этому плану, у меня в руках оказалась запись, обличающая Веронику. Запись, которая, я надеюсь, поможет привлечь ее к ответственности за все, что она сделала.

Кирилл помог мне подняться, его рука надежно держала мою. Полицейский, Сергей Петрович, уже уходил, чтобы доставить Веронику в участок и, вероятно, провести допрос. На его лице читалось удовлетворение.

— Ну что, герой, — с облегчением выдохнула я, когда мы остались одни, — спасена.

Кирилл обнял меня крепко.

— Ты была невероятно смелой, малыш. Я горжусь тобой.

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать, — прошептала я, прижимаясь к нему.

— Всегда, — ответил он. — Теперь идем домой. Тебе нужно отдохнуть.

Следующие дни прошли в ожидании. Полиция работала активно, ведь теперь у них были весомые улики. По городу поползли слухи о падении влиятельного полицейского начальника Вернадского и его дочери. Сначала никто не верил, но когда информация стала подтверждаться, начался настоящий скандал.

Меня вызывали в участок несколько раз, давала показания, прослушивали запись. Каждый раз я чувствовала себя спокойнее, ведь теперь я не была одна против них. Кирилл всегда был рядом, поддерживал меня, верил в меня.

В итоге, Вероника и ее отец были арестованы. История с Златой, избиениями и злоупотреблением властью получила огласку. Это было нелегко, но справедливость, как оказалось, все-таки существует.

Каникулы, которые должны были стать началом новой, беззаботной жизни, оказались наполнены испытаниями. Но именно эти испытания сделали меня сильнее. Они показали, что я способна бороться за себя и за тех, кого люблю.

Когда все закончилось, я почувствовала огромное облегчение. Но вместе с облегчением пришло и понимание, что эта история оставила на мне след. Я уже не была прежней наивной девушкой. Я стала сильной. Я научилась бороться.

Кирилл, как всегда, был рядом. Он обнял меня, и в его глазах я увидела ту же любовь и ту же гордость, что и в тот день, когда он спас меня от Вероники.

— Ты справилась, — прошептал он. — И мы справились.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему. Да, мы справились. И теперь, когда все позади, я знала, что впереди нас ждет еще много всего. Но теперь я была готова к любым испытаниям. Ведь у меня был Кирилл. И у меня была вера в себя.

Начало каникул оказалось совсем не таким, каким я его себе представляла. Но, возможно, именно таким оно и должно было быть. Чтобы научить меня тому, что я действительно должна была узнать.

Теперь нужно было действовать дальше.

Глава 27. План действий

Решение пришло не сразу, но когда оно окончательно сформировалось в моей голове, я почувствовала одновременно и облегчение, и тяжесть. Облегчение от того, что теперь я знала, что нужно делать, и тяжесть от понимания, насколько сложным будет этот путь.

Мне очень сильно хотелось продолжать жить с Кириллом, наслаждаться его любовью и поддержкой, строить планы на будущее. Но я не могла позволить Оле продолжать играть с ним. Да, у нас с отцом сейчас не самые лучшие отношения, между нами словно выросла стена непонимания и обид. Но, несмотря на все это, он оставался моим родным отцом. И в моей памяти хранилось множество приятных, теплых воспоминаний, связанных с ним. Воспоминания о том, как он учил меня кататься на велосипеде, как читал мне сказки на ночь, как поддерживал меня в трудные моменты. Я не могла просто сидеть и смотреть, как какая-то женщина обманывает его и использует в своих целях.

Я решила действовать. Но для начала мне нужно было поговорить с Кириллом. Его согласие и поддержка были для меня очень важны. Ведь речь шла не только о моем отце, но и о его собственном. Последствия всего этого могли быть самыми разными и непредсказуемыми. Я должна была убедиться, что Кирилл готов к ним, что он осознает всю серьезность ситуации и готов вместе со мной пройти через все трудности.

Вечером, когда мы остались одни, я осторожно начала разговор.

— Кирилл, мне нужно с тобой поговорить, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Он посмотрел на меня внимательно, словно почувствовав, что грядет что-то важное.

— Что случилось, малыш? — спросил он, беря мою руку в свою.

Я глубоко вздохнула и начала рассказывать о своих планах, о своих опасениях, о своих чувствах. Я объяснила, что не могу оставаться в стороне и наблюдать за тем, как Оля обманывает моего отца. Я рассказала ему о своих воспоминаниях, о своей любви к отцу, несмотря на все разногласия. Я честно призналась, что боюсь последствий, но что не могу поступить иначе.

Кирилл слушал меня молча, не перебивая. Его взгляд был серьезным и сосредоточенным. Я видела, как он пытается понять меня, прочувствовать мои эмоции.

Когда я закончила говорить, он крепко сжал мою руку.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Я все понимаю. Но ты должна осознавать, что это может сильно ударить по моим родителям. Моя мать, она и так всегда на нервах. А если она узнает… Я не знаю, как она это переживет.

Я опустила взгляд. Я знала, что причиняю ему боль. Но я не могла поступить иначе.

— Я понимаю, — ответила я. — Я знаю, что это тяжело. И я не хочу тебя принуждать. Я просто хотела узнать, готов ли ты к этому? Готов ли ты вместе со мной пройти через все это?

Кирилл задумался. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Я ждала, затаив дыхание. От его ответа зависело многое.

Наконец, он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Мне нужно время, чтобы подумать, — сказал он.— Мне нужно все обдумать. Можно?

Я облегченно выдохнула. Я не ожидала немедленного согласия. Я просто хотела, чтобы он понял меня.

— Конечно, — ответила я. — Я подожду. Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно.

Кирилл обнял меня крепко.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо за понимание.

Я прижалась к нему, чувствуя его тепло и поддержку. Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда Кирилл примет решение. И надеяться, что это решение будет в пользу правды и справедливости. Я отдала ему сутки на раздумья, а сама пыталась занять себя, чтобы не думать о надвигающейся буре.

На следующее утро я проснулась, еще не зная, какое решение примет Кирилл. В голове всё крутилось: страх потерять его, страх навредить его семье, но сильнее всего — чувство долга перед отцом, хотя наши отношения и были натянутыми. Я не могла позволить Олe продолжать манипулировать им.

К счастью, в обед дверь открылась — это был Кирилл. Он выглядел усталым, но в глазах было решимость.

— Я подумал, — начал он, садясь рядом, — и я с тобой. Но мы должны действовать аккуратно. Ни одной резкой развязки, ни громких сцен. Если мы ошибёмся, пострадают все — особенно моя мать и твой отец.

Его слова звучали взвешенно и ровно. Я почувствовала, как на меня спустился небольшой слой спокойствия. Он согласился помочь — и это было важнее страха потерять его. Мы сразу составили план, простой по структуре, но требующий аккуратности и терпения.

План выглядел так:

— Собрать неопровержимые доказательства: переписки, фото, звонки — всё, что можно будет предъявить без обвинений в подтасовке.

— Сначала попытаться получить правду от Оли в приватной беседе — возможно, она признается и уйдет добровольно. Если нет — готовить следующий шаг.

— Одновременно подготовить безопасный разговор с моим отцом: не шокировать его прямо уликой, а построить разговор так, чтобы он не впал в ярость или отчаяние.

Мы договорились действовать в несколько этапов и не делать ничего в спешке. Кирилл ушёл на учебу, а я пошла в квартиру, в которой уже не была три недели.

Мое сердце колотилось как бешенное. Риск был велик, но я понимала, что действовать нужно быстро и решительно. Около подъезда не было ни машины отца, ни Олиной, что означало, что путь свободен. Неужели все так просто?

Я подошла к двери квартиры, дрожащей рукой достала ключ из сумки. Как ни странно, они даже не удосужились сменить замки.

Вставив ключ в замочную скважину, я повернула его. Щелчок. Дверь поддалась. Я вошла в квартиру, стараясь двигаться как можно тише. Каждая скрипящая половица отдавалась эхом в голове. Нужно было действовать быстро, потому что было неизвестно, когда вернется мачеха. Чем меньше времени я здесь проведу, тем лучше.

Не теряя ни секунды, я направилась в спальню родителей. Это был их личный кабинет, где хранились все секреты. Моей целью был макбук Оли. Я надеялась, что в нем я найду компромат, который поможет мне окончательно вывести ее на чистую воду.

Спальня выглядела так, словно здесь никогда не было моего отца. Вся обстановка была пропитана вкусом Оли. Дорогая мебель, изысканные картины, все было выдержано в холодных тонах. Ничего уютного, ничего родного.

На тумбочке возле кровати лежал макбук. Он ждал меня. Я схватила его и села на кровать, нервно выдохнув. Теперь главное — подобрать пароль. На нем стоял пароль, это было очевидно. Но какой?

» — Думай, Алиса, думай, что она могла поставить,» — прошептала я себе под нос, пытаясь собраться с мыслями.

Я начала перебирать в голове все возможные варианты. Годовщина свадьбы? Любимое число? Ничего не приходило в голову.

Вдруг меня осенило. Дата ее рождения! Это было так банально, так глупо, что это вполне могло сработать.

Я ввела дату рождения Оли в поле для пароля. Замерла в ожидании. И… произошло чудо! Пароль был принят. Экран макбука засветился, открывая мне доступ ко всем ее тайнам.

Я не верила своему счастью. Неужели все так просто?

Я быстро осмотрелась. Нужно было действовать. Ноутбук был синхронизирован с телефоном. Это просто подарок судьбы. Мне открылся весь доступ к ее перепискам, фотографиям, заметкам, контактам. Все, что мне нужно, было здесь.

Я не стала тратить время на чтение всего этого. Просто открыла нужные папки и начала переносить все файлы на свой телефон. Фотографии, переписки, важные документы. Все это было необходимо для того, чтобы доказать ее коварные планы.

Закончив с переносом файлов, я быстро убрала макбук на место. Нужно было замести следы своего пребывания здесь.

И уже уходя из квартиры, я заглянула в гардеробную. Небрежно схватила с вешалки несколько шмоток, которых мне не хватало.

Все, дело сделано. Я быстро унесла ноги из квартиры, чувствуя, как адреналин постепенно покидает мое тело. Теперь у меня были все карты на руках. Теперь я знала, как действовать дальше. И я была готова к любым последствиям. Но месть будет сладкой.

Когда у меня уже был базовый пакет улик, мы с Кириллом решили перейти к второй стадии — беседе с Олей. Я понимала: если пытаться вывести её на чистую воду в открытую — она будет атаковать, манипулировать, возможно, угрожать. Поэтому я настояла на спокойной, контролируемой встрече: встреча в нейтральном месте, на ней — только я и она, разговор без обвинений в первый момент.

Мы встретились в небольшом кафе. Оля пришла ухоженная, с привычной уверенностью в глазах. Я раздавила в себе дрожь и прямо, спокойно сказала:

— Чего тебе надо? — надменно спросила мачеха.

— Мне нужен ответ всего на один вопрос. Зачем ты изменяешь отцу?

Она хмыкнула, постаравшись перевести разговор в шутку, но мой спокойный взгляд и знание подробностей дали результат — её лицо на долю секунды сдало.

Мой голос был спокоен, когда я положила перед Олей распечатанные скриншоты и фотографии. Она посмотрела на них, и на мгновение ее обычно безупречное лицо исказилось. Глаза забегали по тексту, по изображениям, и я видела, как она пытается подобрать слова, чтобы выйти сухой из воды.

— Это фотошоп, подделка, — ее голос был на удивление ровным, но я чувствовала, как внутри нее нарастает паника.

— «Она думает, что у меня с собой прослушка?» — пронеслось в голове.

— Я не записываю наш разговор, не бойся.

И потом она попыталась оправдаться в стиле «вы не имеете права». «Как вы посмели лезть в мою личную жизнь? Вы не имеете никакого права вторгаться в мое пространство, это незаконно! Вы нарушаете мои права!» Ее голос становился чуть громче, в нем появилась возмущенная нотка. Она пыталась перевернуть ситуацию, выставить меня виноватой.

Но я не поддавалась. Я молча ждала.

И вот тут она перешла к более агрессивной тактике.

— Ты хочешь разрушить семью! — крикнула она, и ее глаза сверкнули злобой — Ты хочешь разбить сердце своему отцу, разбить семью, которую мы с ним строили! А твой отец… он же любит меня!

Именно в этот момент проявилась ее истинная, гнусная сущность. Попытки шантажа, шепотки, угрозы. Она стала говорить быстро, перескакивая с одной темы на другую, пытаясь запутать, запугать.

— Если ты это сделаешь, я расскажу твоему отцу о твоих собственных проступках! Я знаю о твоих секретах! Я сделаю твою жизнь невыносимой!

Казалось, на каждом шаге она привыкла контролировать ситуацию через страх и давление, через манипуляции и угрозы. Ее глаза горели холодным огнем, а губы скривились в злой ухмылке. Она была хищницей, загнанной в угол, и была готова на все, чтобы защитить себя.

Но я не стала вступать в спор. Я не позволила ей увести меня в эмоциональные дебри. Я сохраняла спокойствие, хотя внутри все кипело от возмущения и отвращения.

Я сказала ровно, медленно, чтобы каждое слово дошло до нее:

— Я не хочу разрушать. Я хочу, чтобы ты ушла от отца. Если ты этого не сделаешь сама — я покажу документы. И не как месть, а чтобы он знал правду.

Ее лицо исказилось.

— Не посмеешь, — прошипела она, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Твоему отцу будет только хуже, если он узнает всю правду. Он не переживет этого! Он сломается! — она пыталась надавить на мою совесть, на мои чувства к отцу.

Я посмотрела ей прямо в глаза, и на этот раз в моем голосе не было и намека на дрожь.

— Ничего страшного, как-нибудь переживет, — ответила я ей. Я знала, что это жестоко, но сейчас не время для жалости. Мой отец был взрослым человеком, и он должен был отвечать за свои поступки. А Оля должна была ответить за свои.

Оля уставилась на меня, ее рот приоткрылся. Она не ожидала такого ответа. Она, видимо, привыкла, что люди сдаются под ее давлением. Но я не была одной из них.

Внезапно она резко вскочила со стула. Ее взгляд полыхнул чистой яростью.

— Я не собираюсь ничего рассказывать, — сказала она, ее голос дрожал от злости. И, не оставив мне шанса что-то сказать, она схватила свою сумку и буквально убежала из кафе, оставив меня одну за столиком, среди недоуменных взглядов посетителей.

Я смотрела ей вслед, понимая, что это не конец. Это было только начало. Она не сдастся так просто. Но и я не сдамся. Теперь у меня были доказательства, и я была готова идти до конца.

Пора приступать к третьему пункту плана.

Глава 28. Папа

Я вышла из кафе, стараясь не показывать на лице бурю эмоций, бушевавшую внутри. Прямо у тротуара, возле самых уютных столиков с зонтиками, стояла машина Кирилла. Он ждал меня, и его спокойное присутствие немного успокоило. Я открыла дверцу и села рядом с ним.

— Как все прошло? — участливо спросил он, внимательно глядя на меня.

Я коротко выдохнула и, стараясь не вдаваться в детали, рассказала о встрече с мачехой. О ее наглом отрицании и отказе уйти по-хорошему. В голове пульсировало одно: нужно рассказать отцу.

— Значит, следующий шаг — папа, — констатировала я, скорее для себя, чем для Кирилла.

Сейчас был разгар рабочего дня, и отец, конечно, находился в офисе.

— Вези туда, — попросила я, указывая направление.

Пока мы ехали, мысли в голове метались, как бабочки в банке. Как лучше рассказать? С чего начать? Я пыталась выстроить в голове идеальную речь, но все варианты казались ужасными. Может, начать издалека, намеками? Или сразу выложить все начисто? Но как это будет звучать? «Пап, привет, у тебя тут Оля, а она спит с твоим конкурентом, вот тебе и доказательства!» Звучало грубо, бесчувственно и совсем не по-доброму.

Дорога до офиса пролетела слишком быстро, оставив меня с зияющей дырой вместо плана. Я была совершенно не готова.

Кирилл, как всегда, почувствовал мое состояние. Он посмотрел на меня с нежностью и сочувствием.

— Малыш, если хочешь, можем отложить разговор. Не стоит делать это, если ты не уверена, — предложил он, мягко сжав мою руку.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами. Его предложение было заманчивым, но я понимала, что времени у меня нет. Оля могла предпринять что-нибудь вечером, и тогда все станет еще сложнее.

— Нет, нужно сейчас, — твердо ответила я, — Думаю, Оля выкинет что-нибудь вечером.

Я повернулась к Кириллу и коротко поцеловала его на прощание.

— Спасибо, что ты рядом, — прошептала я, прежде чем выйти из машины и направиться к стеклянным дверям офисного здания. Впереди ждал разговор, к которому я совершенно не была готова, но откладывать его было нельзя

Уверенно переступив порог офиса, я направилась к стойке ресепшена. За ней сидела молоденькая девушка с аккуратно уложенными волосами и приветливой улыбкой. Стараясь скрыть волнение, я подошла ближе.

— Здравствуйте, — произнесла я достаточно громко, чтобы привлечь ее внимание. — Я к Валерию Николаевичу Волкову.

Девушка взглянула на монитор своего компьютера, словно проверяя, был ли я в списке ожидающих.

— Он сейчас на конференции, — сообщила она, слегка приподняв брови.

Я внутренне вздохнула. Конечно, в самый неподходящий момент. Но отступать было нельзя.

— Передайте, пожалуйста, что к нему пришла дочь. Я подожду, — попросила я, стараясь сохранить спокойный тон.

Я слегка отошла от стойки, давая ей возможность связаться с отцом. Взгляд упал на мягкий кожаный диван, стоящий в углу просторного холла. Я присела, стараясь не выдавать нервное постукивание ногой. Минуты тянулись мучительно долго. В голове снова замелькали обрывки фраз, которые я хотела сказать отцу.

Но мое ожидание оказалось неожиданно коротким. Не прошло и минуты, как девушка с ресепшена снова позвала меня.

— Он ждет Вас в кабинете, — сказала она с той же приветливой улыбкой, кивнув в сторону коридора.

Мое сердце забилось быстрее. Значит, он прервал конференцию ради меня. Это немного придало мне сил. Поднявшись с дивана, я благодарно кивнула девушке и направилась к кабинету отца. Пришло время.

Каждый шаг по лестнице отдавался гулким эхом в ушах, но даже оно не могло заглушить оглушительное биение моего сердца. Чем ближе я подходила к заветной двери с табличкой «Волков Валерий Николаевич», тем сильнее и громче оно стучало, словно пытаясь вырваться из груди. В голове проносились отрывочные фразы, слова оправданий и контраргументов, но все они казались блеклыми и невыразительными перед лицом предстоящего разговора.

Наконец, я достигла кабинета и, собравшись с духом, постучала. Услышав сухое «Войдите», я толкнула дверь.

Внутри было просторно и светло. Отец стоял спиной ко мне возле огромного панорамного окна, сквозь которое открывался вид на город. Его руки были заправлены в карманы брюк, пиджак отсутствовал, лишь белая рубашка и темно-синяя жилетка подчеркивали его статную фигуру. Он выглядел спокойным и уверенным, как всегда.

— Привет, пап, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не дрожал.

Он резко развернулся, и в его взгляде мелькнула смесь удивления и раздражения.

— Соизволила, наконец-то, прийти поговорить? — его тон был надменным и колким, как лед.

Я невольно сжала кулаки, чувствуя, как внутри начинает подниматься волна гнева. Но я знала, что сейчас главное — держать себя в руках. Нельзя дать эмоциям взять верх.

— Я пришла по делу, — ответила я, стараясь придать голосу твердость и силу.

— Слушаю, — отец жестом пригласил меня сесть на стул, стоявший рядом с его массивным письменным столом.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Оттягивать момент больше нельзя.

— Оля тебе изменяет, и уже давно, — выпалила я, глядя ему прямо в глаза.

Отец удивленно поднял бровь, словно услышал какую-то нелепую шутку.

— Да что ты? — произнес он с плохо скрываемым сарказмом. — Правда?

В его голосе отчетливо звучала издевка. Это было именно то, чего я боялась. Он не поверит мне на слово.

В голове промелькнула мысль: «Держись, Алиса». Нужно оставаться спокойной и хладнокровной. Доказательства — вот что сейчас важно.

Я достала телефон из сумочки и протянула его отцу.

— Листай, — коротко скомандовала я.

Я заранее позаботилась о том, чтобы все доказательства были собраны в одном месте. Я создала отдельную папку в телефоне, куда внесла фотографии, переписки и прочую информацию, подтверждающую измену Оли.

Отец взял телефон и начал просматривать фотографии с пренебрежительным видом. Сначала на его лице играла снисходительная ухмылка, словно он ожидал увидеть какую-то ерунду. Но чем дальше он листал, чем больше видел, тем явственнее ухмылка на его лице становилась все более натянутой, а потом и вовсе исчезла, сменившись выражением непонимания и растерянности.

— Откуда это у тебя? — сухо спросил он, стараясь скрыть бурю эмоций, бушевавшую внутри.

Вопрос был задан отстраненно, словно он обращался не к своей дочери, а к незнакомому человеку. Я знала, что сейчас он пытается осознать увиденное, и, возможно, пытается понять, как все это могло произойти.

— Залезла в ноутбук Оли, — честно ответила я.

Отец вопросительно посмотрел на меня. В его взгляде читалось осуждение. Он всегда был против вторжения в чужую личную жизнь.

— Не смотри на меня так, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься гнев. — Ты же и не оставил мне выбора, когда во всем верил ей, а не мне.

Мои слова прозвучали резко, но я не могла сдержаться. Он сам виноват в том, что я пошла на такой шаг. Если бы он прислушивался к моим словам раньше, ничего этого бы не случилось.

Отец спокойно вернул мне телефон и обеими руками схватился за голову. Он сидел, опустив взгляд, словно пытаясь убежать от реальности. Видеть его таким было больно, но я знала, что сейчас ему нужно время, чтобы все обдумать.

— Алиса, выйди, пожалуйста, мне нужно подумать, — тихо произнес он, не поднимая головы.

Я молча взяла свой телефон и, не сказав больше ни слова, вышла из кабинета. Меня словно вытолкнули из нагретого помещения на ледяной воздух. Быстро покинув здание офиса, я вышла на улицу.

Кирилл, увидев меня, тут же выскочил из машины и, подбежав ко мне, заключил в объятия.

— Малыш, как все прошло? — взволнованно спросил он, заглядывая мне в глаза. — На тебе лица нет.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его тепло и поддержка немного успокаивают. Правду говорить не хотелось, поэтому я просто промолчала.

Мы молча направились к машине. Я была словно в вакууме, не слышала окружающего шума, не чувствовала прикосновений. В голове крутились обрывки фраз, картинки из фотографий, слова отца. Я была опустошена.

Кирилл открыл дверцу, и я, словно марионетка, послушно села внутрь. Он устроился рядом и, не говоря ни слова, нежно гладил меня по руке. Его прикосновения были теплыми и успокаивающими, но даже они не могли пробиться сквозь броню, воздвигнутую вокруг меня. Я сидела, уставившись в одну точку на приборной панели, и молчала.

— Малыш, поедем домой? — тихо спросил Кирилл, нарушая гнетущую тишину.

Я молча мотнула головой в знак согласия. Сейчас мне не хотелось ничего говорить, ничего объяснять. Мне просто хотелось, чтобы это все закончилось.

Кирилл завел машину, но вдруг наши взгляды одновременно были прикованы к другой фигуре. Отец. Он в спешке надевал пиджак, торопливо выскочив из здания офиса и направлялся к своей машине. Его движения были торопливыми и неуклюжими, словно он был охвачен какой-то безудержной яростью.

— Куда это он? — машинально спросила я, нарушив тишину.

Кирилл внимательно следил за отцом.

— Думаю, едет бить рожу твоему… то есть, моему папе, — с мрачной усмешкой сказал Кирилл.

Сердце екнуло. Я представила себе картину: разъяренный отец, набрасывается на Миронова. Нужно было остановить это.

— Едем за ним, — скомандовала я, и Кирилл без промедления включил зажигание.

Мы выехали на дорогу, следуя за отцовской машиной. Он ехал очень быстро, нарушая все правила дорожного движения. Я безумно волновалась, постоянно подгоняя Кирилла. Каждая секунда казалась вечностью.

— Ничего страшного, приедет чуть раньше и приукрасит лицо папаше, ему будет полезно, — сдержанный, почти ледяной тон Кирилла меня пугал. Обычно он был более сдержанным.

Когда мы подъехали к офисному зданию, где располагалась компания Миронова, машина отца уже стояла у входа. Я пулей вылетела из машины и побежала к дверям. Внутри царил переполох. Какая-то женщина, вероятно, секретарша, попыталась меня остановить, но Кирилл вовремя подоспел и жестом показал ей, что все в порядке.

Где-то в глубине офиса был слышен шум, громкие голоса. Я устремилась на звук.

— Сукин сын! — донесся до меня яростный крик. Это был явно голос отца. — Думаешь, можно трахать мою жену? — кричал он, и его слова заставили меня замереть на месте.

Картина, представшая моим глазам, была ужасающей. В центре просторного кабинета, заваленного бумагами и опрокинутыми стульями, отец, обезумевший от ярости, безжалостно бил по лицу Виктора Миронова. Удары сыпались один за другим, словно град. Миронов, казалось, не пытался отбиваться, лишь кривился от боли, но на его лице застыла странная, болезненная улыбка, словно он получал какое-то извращенное удовольствие от происходящего.

Женщины, сотрудницы офиса, сбились в кучу у стены и кричали, прося кого-нибудь разнять дерущихся мужчин. Их лица были бледными от ужаса, и они, казалось, не знали, что делать. Хаос и паника царили в воздухе.

Наконец, подбежал охранник, крупный мужчина в строгом костюме, и с большим трудом оттащил моего отца от поверженного Миронова. Отец, задыхаясь от ярости, вырывался, пытаясь снова наброситься на своего соперника.

Виктор Миронов медленно поднялся на ноги, с трудом выпрямляясь. По его лицу стекала кровь, рубашка была порвана, но в глазах по-прежнему горел какой-то странный, зловещий огонек. Он неспешно поправил свой пиджак, словно ничего особенного не произошло.

И вдруг, словно молния, он бросился вперед и со всей силы ударил моего отца в живот. Удар был настолько мощным, что отец согнулся пополам, схватившись за живот и застонав от боли.

Отец, согнувшись пополам от боли, медленно опустился на пол. Миронов, торжествующе ухмыляясь, смотрел на него сверху вниз.

— Хватит! — закричала я, пробиваясь сквозь толпу испуганных женщин. Мой крик прозвучал оглушительно в этой напряженной тишине, последовавшей за ударом.

Миронов обернулся, увидев меня, и его ухмылка стала еще шире.

— Какая встреча, Алиса! — произнес он, нарочито растягивая слова. — Решила посмотреть на триумф справедливости?

— Ты мерзкий тип! — выплюнула я, подбегая к отцу. — Только и можешь, что исподтишка гадости делать!

Я помогла отцу сесть, и он, с трудом дыша, схватился за живот. Его лицо было бледным, а в глазах плескалась боль.

— Алиса, не лезь, — прохрипел он.

— Тише, папа, — успокоила я его, и, повернувшись к Миронову, злобно прошипела: — Что ты себе позволяешь? Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Я просто забрал то, что принадлежало мне по праву, — невозмутимо ответил Миронов. — Твой отец слишком долго ослеплял себя иллюзиями.

Кирилл, стоявший позади меня, шагнул вперед и встал рядом. Его взгляд был холоден и опасен.

— Думаю, тебе стоит замолчать, — спокойно произнес он, глядя Миронову прямо в глаза. — Или ты хочешь получить добавку?

Миронов, оценив размеры своего сына, немного сбавил обороты.

— Ладно, ладно, — сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Не буду мешать вашей семейной драме. Но запомните, Волков, это еще не конец.

С этими словами Миронов развернулся и, хромая, вышел из кабинета, оставив нас в замешательстве и тревоге.

Я помогла отцу подняться, и мы, поддерживая его с обеих сторон, медленно пошли к выходу из офиса.

Мы с Кириллом, не сговариваясь, решили отвезти отца к нам в квартиру. Оставлять его одного в таком состоянии было нельзя. Дорога казалась бесконечной, наполненной тяжелым молчанием, которое давило на плечи.

Когда мы приехали, я помогла отцу выйти из машины и медленно проводила его в квартиру. Он задумчиво рассматривал обстановку, осматривая каждую деталь, но ничего не говорил. Я знала, что его мысли сейчас далеко не здесь.

За месяц, который я здесь прожила, квартира стала намного уютнее. Я добавила пару милых деталей, развесила картины на стенах и, самое главное, заставила Кирилла купить новый, большой и мягкий диван. Старый был слишком обшарпанным и неудобным.

Я усадила отца на этот самый диван и, присев рядом, взяла его за руку.

— Тебе удобно? — спросила я, стараясь хоть как-то разрядить обстановку.

Отец кивнул, но его взгляд оставался отстраненным.

Наконец, отец, переведя взгляд на Кирилла, нерешительно заговорил.

— Твой отец… — Он запнулся, пытаясь подобрать слова. Было видно, что ему трудно сформулировать мысль, высказать свои чувства.

Кирилл, словно прочитав его мысли, мягко перебил.

— Он не станет подавать заявление в полицию, — ответил он, глядя отцу прямо в глаза. — Хоть вы и соперники, и ему было бы выгодно Вас таким образом устранить. Но для него это слишком легкое решение.

В голосе Кирилла звучала уверенность. Он знал своего отца лучше, чем кто-либо другой. Он понимал его мотивы и поступки.

Я посмотрела на отца. Он внимательно слушал Кирилла, словно пытаясь понять, правду ли он говорит. В его глазах была надежда, но и тревога. Он боялся, что Миронов может пойти на более радикальные меры.

Отец молчал, обдумывая слова Кирилла. Тишина в комнате снова стала давящей, и я почувствовала, как напряжение нарастает.

— Он… он ведь спал с моей женой, — наконец проговорил отец, и в его голосе звучала такая боль и горечь, что у меня сжалось сердце. — Как он мог так поступить? Как Оля могла?

Я обняла отца за плечи, стараясь хоть как-то поддержать его.

— Папа, все будет хорошо, — прошептала я, хотя сама не знала, как именно «хорошо» должно выглядеть в данной ситуации.

— Что мне теперь делать? — обреченно спросил отец, глядя в никуда.

Кирилл присел на корточки перед отцом, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Сейчас вам нужно отдохнуть, — сказал он мягко. — Переночевать здесь, а завтра уже будете решать, что делать дальше.

Отец слабо кивнул, соглашаясь с Кириллом.

Мы помогли отцу устроиться на диване, дали ему успокоительное и укрыли пледом. Он быстро уснул, измученный пережитым стрессом.

Когда мы остались одни, я повернулась к Кириллу.

— Спасибо, — искренне сказала я. — За все.

— Не за что, малыш, — ответил он, обнимая меня. — Мы справимся.

Ночью я долго не могла заснуть, ворочаясь в постели и перебирая в голове события прошедшего дня. Мне было жаль отца, жаль себя, жаль всех нас. Я понимала, что впереди нас ждет непростой период. Развод, дележка имущества, разбирательства на работе — все это было неизбежно.

Утром отец проснулся немного отдохнувшим, но все еще подавленным. Я приготовила ему завтрак, а Кирилл предложил отвезти его на работу.

— Спасибо, ребята, — сказал отец, стоя у двери. — Я не знаю, что бы я без вас делал.

— Все будет хорошо, папа, — повторила я, обнимая его. — Мы всегда будем рядом.

После того, как отец уехал, я села за кухонный стол и задумалась. Что делать дальше? Я знала, что не могу просто сидеть сложа руки. Отец нуждался в моей помощи.

— Кирилл, — позвала я. — Мне нужно что-то делать. Я не могу просто наблюдать, как рушится жизнь моего отца.

Кирилл подошел ко мне и присел рядом.

— Я понимаю, — ответил он. — Что ты предлагаешь?

— Я хочу помочь ему с разводом, с бизнесом, со всем, — сказала я. — Я хочу, чтобы он знал, что я на его стороне.

Кирилл задумался.

— Это будет непросто, — предупредил он. — Тебе придется столкнуться с Олей, с юристами моего отца, с кучей грязных дел. Ты готова к этому?

Я глубоко вздохнула и посмотрела Кириллу в глаза.

— Я готова на все, чтобы помочь своему отцу, — твердо ответила я.

Кирилл улыбнулся и взял меня за руку.

— Тогда давай начнем, — сказал он. — Вместе мы справимся со всем.

И мы начали. Наша жизнь круто изменилась, превратившись в бесконечную череду переговоров, встреч с юристами, сбора информации и поддержки отца. Это было тяжело, но мы знали, что делаем правильное дело. И вместе мы обязательно справимся со всем.

Глава 29. Все идет как надо

На следующее утро отец, собравшись с остатками сил, все же решил поехать на работу. Уходить в запой или прятаться от проблем он не собирался. Он поблагодарил нас за гостеприимство и, с тяжелым сердцем, ушел, оставив меня и Кирилла в задумчивости.

Как только за отцом закрылась дверь, я повернулась к Кириллу.

— Нам нужно кое-что сделать, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

— Я слушаю, — ответил он, присаживаясь за кухонный стол.

— Твоя мама, она ведь ничего не знает о том, что творит твой отец, верно?

Кирилл нахмурился.

— Нет, конечно.

— Вот именно. И мы не можем позволить ей оставаться в неведении, — твердо сказала я. — Она должна знать правду.

Кирилл задумался. Я видела, как внутри него идет борьба. С одной стороны, он не хотел расстраивать мать, причинять ей боль. С другой — он понимал, что она имеет право знать, с каким человеком делит свою жизнь.

— Ты права, — наконец произнес он, вздохнув. — Ей нужно знать. Но я не знаю, как ей это сказать.

— Я помогу тебе, — ответила я, кладя свою руку поверх его руки. — Мы вместе придумаем, как преподнести ей эту новость как можно мягче. Но это нужно сделать. Сейчас же.

Тревога и усталость от прошедших дней давили на плечи, но времени на передышку не было. Решив, что первым делом нужно открыть глаза Полине, мы принялись за разработку плана. Она, как и мать, оставалась в неведении относительно похождений их отца. Знала, конечно, про его репутацию «гуляки», но воспринимала это как невинные слухи и сплетни. Настало время снять розовые очки.

Кирилл, собравшись с духом, взял в руки телефон. На экране высветилось имя «Полинка». Она сейчас в школе, наверняка готовится к каким-нибудь контрольным. Но откладывать нельзя, чем быстрее она узнает правду, тем быстрее сможет принять ее.

— Ей будет больно, — тихо пробормотал Кирилл, словно оправдываясь передо мной.

— Знаю, — ответила я, сжимая его руку. — Но лучше сейчас, чем когда все рухнет у нее на глазах.

Кирилл набрал номер и, дождавшись ответа, осторожно начал разговор.

— Полин, привет. Это я, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно.

— Привет, Кирюх! Что-то случилось? — в голосе Полины чувствовалось любопытство.

— Мне нужно с тобой серьезно поговорить, — ответил Кирилл, помолчав немного. — И это не по телефону.

В голосе Полины проскользнула тревога.

— Что такое? Все в порядке?

— Да, все в порядке, — попытался успокоить ее Кирилл. — Просто мне нужно, чтобы ты послушала меня лично.

— Хорошо, — ответила Полина. — Когда ты сможешь?

— Я буду у тебя через полчаса, — сказал Кирилл. — Будь готова.

Кирилл сбросил вызов и откинулся на спинку стула, закрыв глаза.

— Готово, — сказал он, открыв глаза. — Полчаса, и мы все расскажем.

— Ты молодец, — ответила я, обнимая его. — Мы справимся с этим.

***

Я ехал к школе, стараясь тянуть время, словно от этого зависела жизнь. Каждая минута молчания казалась подарком, отсрочкой неминуемого разговора. В голове роились мысли, как преподнести Полине эту ужасную правду, чтобы не сломать ее, чтобы она смогла это пережить. Но как ни крути, все варианты казались одинаково болезненными.

Вопреки моим стараниям, школа возникла на горизонте слишком быстро. Я остановился на обочине, выключил двигатель и уставился на вход, с тоской вспоминая беззаботные школьные годы.

Не успел я толком собраться с мыслями, как Полина выскочила из дверей школы, словно ее подгоняли. Видимо, ей удалось отпроситься с середины урока. Она с явным нетерпением распахнула дверцу машины и буквально влетела внутрь.

— Кирилл, что случилось? Что-то с Алисой? Поэтому она не пришла сегодня в школу? — тараторила она, засыпая меня вопросами. Ее голос был полон беспокойства.

— Нет, с ней все хорошо, — ответил я, стараясь звучать как можно более спокойно.

— Тогда что случилось? — не унималась Полина.

Я тронулся с места, отъезжая от школы. Нужно было срочно что-то придумать, как смягчить удар, как преподнести ей эту ужасную информацию максимально безболезненно.

— У меня есть новость про отца, — сказал я, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой.

— Что? Его снова назначили бизнесменом года, и нам нужно снова показывать себя счастливой семейкой? — с сарказмом спросила Полина.

— Нет, — ответил я, и слова вырвались как-то грубо, резче, чем я планировал.

Полина вскинула брови и посмотрела на меня странным, изучающим взглядом.

— Полина, прости, — сказал я, чувствуя укол вины за свою резкость.

— Что же случилось, раз ты извиняешься? — настороженно спросила она.

Я глубоко вздохнул, понимая, что откладывать больше нельзя.

— Не буду ходить вокруг да около: наш отец изменяет с мачехой Алисы.

После этих слов я просто вывалил на нее все, что произошло за последнее время. Рассказал про измену, про доказательства, про драку, про все то, что перевернуло нашу жизнь с ног на голову.

После моего признания в машине повисла гнетущая тишина. Казалось, даже воздух вокруг сгустился от напряжения. Я внимательно наблюдал за Полиной, стараясь понять ее реакцию. Она сидела, уставившись в окно, и ее лицо было непроницаемым, словно маска.

Наконец, она нарушила молчание. Ее голос звучал сухо и отстраненно.

— И зачем ты мне все это рассказал? — спросила она, не поворачивая головы.

В ее словах не было ни удивления, ни возмущения, лишь какая-то холодная отстраненность.

— Нужно рассказать матери и убедить ее подать на развод, — ответил я, стараясь сохранить спокойный тон.

— Зачем? — снова спросила Полина. — Отец не подарок, но рядом с ним она выглядит счастливой и не впадает в депрессию.

В ее словах чувствовалась какая-то обреченность, словно она смирилась с таким положением вещей.

— В депрессиях она была из-за него, — возразил я. — После каждой измены. Помнишь, когда она месяц не вставала с кровати, отец пропадал, а мне приходилось готовить тебе еду?

— Даа, готовил ты отвратительно, — с легким смехом сказала Полина, но я почувствовал, что это лишь попытка скрыть свою растерянность.

— Она тогда узнала, что отец возит свою любовницу на Мальдивы, — продолжил я, не обращая внимания на ее иронию.

Полина резко повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул гнев.

— Что? А ты откуда знаешь? — возмущенно спросила она.

— Она же мне и рассказала, — ответил я. — В слезах, ночью, когда отец очередной раз не вернулся домой.

Гнев в глазах Полины усилился. Я видел, как внутри нее происходит борьба. С одной стороны, она не хотела верить в то, что говорю я. С другой — ее начинала переполнять злость на отца за его ложь и предательство.

Наконец, она приняла решение. Ее лицо стало жестким и решительным.

— Едем домой, — уверенно сказала она.

Я без колебаний развернул машину в сторону дома. Полина молчала всю дорогу, глядя в окно с непроницаемым выражением лица. Я чувствовал, как внутри неё кипит буря эмоций, но она умело сдерживала их.

Подъехав к дому, Полина решительно выскочила из машины и быстрым шагом направилась к входной двери. Я последовал за ней, стараясь не отставать.

Мы вошли в квартиру, где нас встретила тишина и уют. Мама, вероятно, была на кухне. Полина, не говоря ни слова, направилась прямиком туда. Я следовал за ней, готовый поддержать её в любой момент.

Мы вошли на кухню, где мама хлопотала у плиты. Она улыбнулась, увидев нас, но её улыбка быстро угасла, когда она заметила наши серьёзные лица.

— Что-то случилось? — спросила она, с тревогой глядя на нас.

Полина глубоко вздохнула и решительно шагнула вперёд.

— Мам, нам нужно поговорить, — сказала она, глядя матери прямо в глаза.

Она отложила в сторону лопатку и выключила плиту. Было немного мило, что имея кучу денег, она любила готовить сама.

— Что такое, доченька? — спросила она, настороженно глядя на нас.

— Мам, отец… он тебе изменяет, — выпалила Полина, не подбирая слов.

Мама побледнела и села на стул, словно её подкосили.

— Что ты такое говоришь? — прошептала она, с ужасом глядя на дочь.

— Это правда, мам, — подтвердил я, присаживаясь рядом с ней. — У нас есть доказательства.

И я повторил всё то, что уже рассказывал Полине. О связи отца с Ольгой, о драке, о доказательствах.

Мама слушала молча, её лицо становилось всё бледнее и бледнее. Слезы ручьями текли по её щекам.

Когда я закончил, она подняла на меня взгляд, полный боли и разочарования.

— Как же так? — прошептала она. — Как он мог? Я ведь ему верила…

Полина подошла к матери и обняла её.

— Мам, ты не виновата, — сказала она, гладя её по спине. — Это он виноват.

Мама разрыдалась в голос. Полина и я обняли её вместе, стараясь хоть как-то утешить её.

Наступила пора горьких откровений, слез и разочарований. Но вместе мы смогли это пережить. И я знал, что вместе мы сможем помочь маме начать новую жизнь, свободную от лжи и предательства.

Она долго плакала, то обвиняя отца, то себя, то жизнь в целом. Мы с Полиной обнимали ее, утешали, как могли, говорили слова поддержки, но понимали, что никакие слова сейчас не смогут залечить ее раны.

Когда слезы немного утихли, Полина, собравшись с духом, произнесла:

— Мам, нам нужно решить, что делать дальше. Так продолжаться не может.

— Что ты предлагаешь? — прошептала она.

— Развод, — твердо ответила Полина. — Хватит терпеть его ложь и измены. Ты заслуживаешь лучшего.

Мама покачала головой.

— Я не знаю, — сказала она. — Это так сложно… Столько лет вместе… Все наши общие воспоминания…

— Воспоминания отравлены ложью, мам, — перебил я ее. — Не позволяй им разрушить твою жизнь. Ты достойна счастья.

— А как же бизнес? — спросила Елена Сергеевна. — Все наше состояние… Как мы будем его делить?

— Обо всем позаботимся, — ответила Полина. — Наймем лучших юристов, и они все уладят. Главное, чтобы ты приняла решение.

Мама долго молчала, обдумывая наши слова. Было видно, как тяжело ей дается этот выбор.

— Вы уверены, что это правильно? — наконец спросила она, глядя на нас с мольбой в глазах.

— Абсолютно, — ответили мы хором.

Мама закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Хорошо, — сказала она, открыв глаза. — Я согласна. Я подаю на развод.

Мы с Полиной переглянулись, чувствуя облегчение. Самый сложный шаг был сделан.

— Спасибо вам, мои дорогие, — сказала мама, обнимая нас по очереди. — Я знаю, это будет непросто, но вместе мы справимся.

***

Пока Кирилл самоотверженно сражался на семейном фронте, уговаривая женскую половину принять суровую правду, у меня разворачивались свои баталии. Отец, хоть и узнал об измене, но проявить жесткость и выставить Олю из дома самостоятельно, увы, не смог. Видимо, привычка быть под каблуком за столько лет въелась в кровь. Поэтому он трусливо позвонил ей и сообщил о разводе по телефону, а мне поручил «деликатное» задание — проследить, чтобы бывшая мачеха не прихватила с собой ничего лишнего, кроме личных вещей.

Я переступила порог квартиры с тяжелым сердцем, предвкушая неизбежный скандал. И мои ожидания оправдались. Едва я вошла, как Оля накинулась на меня с обвинениями, словно я была виновницей всех ее бед.

— Это ты во всем виновата! — начала кричать она, тыча в меня пальцем. — Ты нарочно все подстроила!

Я вздохнула, стараясь сохранять спокойствие. Поддаваться на провокации сейчас было нельзя.

— Если бы ты не изменяла отцу, ничего бы этого не было, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Тем более я давала тебе шанс уйти сама, спокойно и без скандала. Ты сама выбрала этот путь.

В глазах Оли вспыхнула злоба. Она прекрасно понимала, что загнала себя в угол. Единственная умная вещь, которую сделал отец за время их брака, это настоял на подписании брачного договора. В нем черным по белому было прописано, что в случае измены одной из сторон, изменнику не достается ничего. Оля понимала, что она в полном пролете, и её гнев лишь от бессилия.

Оля задохнулась от ярости, но быстро взяла себя в руки, видимо, решив сменить тактику. Она попыталась выдавить из себя жалкую улыбку.

— Алиса, ну зачем ты так? — проворковала она, стараясь говорить как можно более мягко. — Мы ведь могли бы договориться.

— Договориться о чем? — с сарказмом спросила я, не поддаваясь на ее уловки. — Чтобы ты продолжала обманывать отца и тащить деньги из семьи?

Оля скривилась, поняв, что этот номер не пройдет.

— Ты просто завидуешь, — прошипела она, злобно глядя на меня. — Ты всегда завидовала мне!

— Завидовать тебе? — я рассмеялась в ответ. — Завидовать твоей лживой жизни? Завидовать тому, что ты спишь с чужим мужем? Ну уж нет, спасибо.

Я чувствовала, как внутри меня закипает гнев, но старалась держать себя в руках. Сейчас главное — не дать Оле вынести из квартиры ничего лишнего.

— Собирай свои вещи и уходи, — сказала я, указывая на дверь. — У тебя есть час.

Оля презрительно фыркнула и начала собирать свои вещи. Она швыряла платья, туфли и украшения в чемодан с такой яростью, словно пыталась выместить на них свою злость.

Я внимательно следила за каждым ее движением, не позволяя ей вынести ничего, что принадлежало отцу. В какой-то момент она попыталась прихватить с собой дорогое колье, которое отец подарил ей на годовщину свадьбы, но я вовремя заметила это и остановила ее.

— Это не твое, — твердо сказала я, вырывая колье из ее рук.

Оля посмотрела на меня с ненавистью, но ничего не сказала. Она понимала, что я не позволю ей ничего украсть.

Через час, собрав свои вещи, Оля вышла из квартиры, хлопнув дверью так сильно, что задрожали стекла. Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз.

Задание было выполнено. Оля ушла, не забрав ничего лишнего. Теперь оставалось только надеяться, что отец сможет пережить этот тяжелый период и начать новую жизнь.

Вечер опустился на город мягкими, бархатными тенями. Тишину квартиры нарушал лишь тихий стук клавиш ноутбука. Я сосредоточенно проверяла электронную почту, стараясь отвлечься от мыслей, которые, словно назойливые мухи, кружили вокруг головы.

Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Кирилл». Сердце ёкнуло. Я ждала этого звонка весь день, но сейчас, когда он прозвенел, в груди возникло какое-то тревожное предчувствие.

— Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Привет, малыш, — ответил Кирилл, и в его голосе мне послышалась какая-то усталость. — Можем встретиться? Мне нужно с тобой поговорить.

— Конечно, — ответила я, не раздумывая ни секунды. — Где и когда?

— Давай у того кафе, где мы обычно встречаемся, — предложил Кирилл. — Через час?

— Хорошо, — ответила я. — Буду ждать.

Прежде чем выйти из дома, я решила сообщить отцу, что Оля уехала и что я забрала у нее ключи. Это хоть немного должно было успокоить его.

Я быстро набрала сообщение:

А: «Пап, Оля уехала. Ключи у меня. Больше она тебя не потревожит».

Отправив сообщение, я почувствовала себя немного лучше. Теперь можно было ехать на встречу с Кириллом, готовая к любым новостям.

Я подошла к кафе, стараясь не показывать своего волнения. У входа меня уже ждал Кирилл. Его лицо было немного усталым, но когда он увидел меня, на нем расцвела теплая улыбка. Он шагнул навстречу и заключил меня в крепкие объятия, а затем нежно поцеловал. Этот поцелуй был полон любви и благодарности, он словно говорил: «Спасибо, что ты есть в моей жизни».

Когда поцелуй закончился, я, глядя ему в глаза, спросила:

— Я так понимаю, твоя мама согласилась?

Кирилл улыбнулся еще шире и кивнул.

— Да, — ответил он, и, не удержавшись, снова поцеловал меня. Этот поцелуй был короче, но не менее нежным.

— Теперь дело за нашими родителями, — сказала я, отстраняясь от него. Впереди нас ждал самый сложный этап — развод и все, что с ним связано.

Кирилл вздохнул и взял меня за руку.

— Пойдем ужинать, — предложил он. — Ты же будешь со мной?

Я улыбнулась и крепче сжала его руку.

— Всегда, — ответила я, и в этот момент я знала, что чтобы ни случилось, мы будем вместе, поддерживая друг друга в любой ситуации.

Глава 30. У всего есть конец

Прошел месяц, пролетевший в каком-то мучительном марафоне. Бракоразводные процессы шли параллельно, выматывая все силы и нервы. Каждый день приносил новые проблемы и вызовы. Но хуже всего было то, что информация о связи Миронова и Ольги каким-то образом просочилась в прессу.

В сеть слили информацию о том, что Миронов изменял своей жене с женой конкурента Волкова. И понеслось… Жизнь превратилась в настоящий ад. СМИ смаковали каждую деталь, выставляя на всеобщее обозрение грязное белье двух влиятельных семей.

Когда пресса прознала об этом, нас с Полиной стали преследовать повсюду. Журналисты и папарацци поджидали нас у школы, у дома, на улице, пытаясь выудить хоть какую-то информацию, спровоцировать на скандал, сделать сенсационный кадр.

Нам наняли личных охранников, но это лишь немного облегчило ситуацию. Они помогали нам избегать прямого контакта с прессой, но не могли оградить нас от любопытных взглядов и перешептываний.

В школе ситуация стала просто невыносимой. Учителя, которые раньше относились к нам с уважением, теперь смотрели с презрением. Одноклассники показывали пальцем и отпускали язвительные комментарии.

Я и Полина стали изгоями. Нас избегали, сторонились, словно мы были заразными. Каждый день в школе превращался в настоящее испытание.

В самый разгар этого медийного кошмара, когда казалось, что хуже уже быть не может, на пороге нашей квартиры появилась Оля. Глаза заплаканные, голос дрожащий, она упала на колени перед отцом и стала слезно просить прощения. Клялась, что больше так не поступит, что будет верной женой, что осознала свою ошибку и готова все исправить.

Зрелище было жалким и отвратительным одновременно. Я не могла поверить, что эта женщина еще недавно вела себя так нагло и самоуверенно. А теперь вот, валяется в ногах у моего отца, вымаливая прощение.

Но отец, к моему удивлению, проявил твердость. Он выслушал ее молча, а потом, не сказав ни слова, поднял ее с пола и вывел за дверь. Хоть что-то умное он смог сделать за все эти месяцы, хотя, конечно, лучше бы он это сделал намного раньше.

После слива новостей в прессу, моя жизнь тоже сильно изменилась. Ради безопасности и спокойствия Кирилла, мне пришлось съехать из его квартиры обратно в свою. Жить вместе стало просто невозможно из-за постоянного внимания журналистов.

Видеться нам с ним тоже практически не удавалось. Каждый наш шаг отслеживался, каждый разговор мог быть подслушан. Мы общались лишь по телефону, и то очень осторожно.

Редкие сообщения приходили от Кирилла, полные тревоги и беспокойства. Он рассказывал о том, что его мать находится в постоянной панике, что Виктор оказывает на нее сильное давление, уговаривая остановить бракоразводный процесс. Кирилл боялся, что она сломается и поддастся на его уговоры. Ситуация была на грани.

Полина, несмотря на свою показную стойкость, тоже сильно переживала из-за происходящего. Для нее развод родителей стал настоящим ударом, хотя она упорно твердила, что с ней все в порядке и что она со всем справится.

Но Кирилл рассказывал мне о другом. Он говорил, что после школы Полина сразу же запирается в своей комнате и не выходит оттуда до позднего вечера. Она перестала общаться с друзьями, забросила свои увлечения и словно ушла в себя.

Я понимала ее. Ей было тяжело видеть, как рушится ее семья, как рушатся все ее представления о мире. Она пыталась справиться с этой болью в одиночку, но это было слишком сложно.

А что насчет меня? Я тоже устала от всего этого кошмара. От постоянного внимания прессы, от лжи и предательства, от страха за своих близких. Я лишь хотела, чтобы все это поскорее закончилось. Чтобы наступила тишина и покой, чтобы мы могли вернуться к нормальной жизни. Хотя, что теперь можно было считать «нормальной жизнью», я уже не знала.

Сегодня был день суда, день, который мы все так долго ждали и одновременно боялись. Но мы с Полиной решили не идти туда. Мы обе не хотели быть частью этого фарса, не хотели видеть, как наши родители разрывают друг друга на части. Мы предпочитали узнать обо всем дома, в тихой и спокойной обстановке.

После тяжелого, изматывающего школьного дня, когда каждый взгляд, каждое слово казалось уколом, мы вышли из здания и сразу же попали в осаду. Пресса, словно стая голодных волков, накинулась на нас, не давая прохода.

Голоса журналистов перемешивались в какофонию вопросов, камеры и микрофоны лезли прямо в лицо, мешая дышать. Вспышки ослепляли, а толпа напирала со всех сторон.

— Полина, что вы можете сказать по поводу того, что компания досталась вашей маме? — прокричала одна из журналисток, пробиваясь сквозь толпу.

Мы еще не знали итогов суда, поэтому глаза Полины сразу же расширились от удивления и, кажется, надежды. Она явно не ожидала такого поворота событий.

— Алиса, что вы скажете по поводу того, что Ваш отец подрался с Мироновым на выходе из суда? — не отставали от меня журналисты, словно сговорившись.

Теперь уже мои глаза расширились от шока и ужаса. Драка? Отец снова подрался? Неужели это никогда не закончится?

К счастью, наши охранники, словно живой щит, прочищали нам путь к машинам. Мы с Полиной, переглянувшись и едва заметно кивнув друг другу, дали понять, что обсудим все это позже. Сейчас главное было — выбраться из этого кошмара и добраться до дома.

Мы сели в разные машины и разъехались, каждая в свою сторону, с чувством тревоги.

Войдя в квартиру, я сразу же почувствовала тяжелую атмосферу. В прихожей витал запах кофе и чего-то горького, словно жженого. На кухне горел тусклый свет. Я медленно прошла туда и увидела отца.

Он сидел за столом, сгорбившись, и задумчиво помешивал ложечкой кофе. На его лице были видны следы недавней драки: небольшие синяки под глазами и ссадины на скулах. Кулаки были расчесаны, словно он с остервенением бил кого-то.

— Я слышала, ты подрался с Мироновым, — сказала я, стараясь говорить как можно более спокойно, хотя внутри все кипело от возмущения и тревоги.

Отец поднял на меня взгляд, полный усталости и печали.

— Решил напоследок надавать этому подонку, — ответил он, и в его голосе не было ни капли триумфа, лишь какое-то бессилие.

Я села напротив него, в ожидании того, что он скажет дальше. В голове крутились обрывки фраз, услышанных от журналистов, но я хотела услышать все из первых уст.

— Расскажешь, что постановил суд? — спросила я, нарушая тишину.

Отец вздохнул и отставил чашку с кофе.

— Нас развели, — сказал он, и в его голосе послышалась грусть. — Оле ничего не досталось, ни денег, ни квартиры, ни-че-го. Слава богу, хоть тут я смог ее переиграть. Больше она нас не потревожит, Алиска.

Я выдохнула с облегчением. Наконец-то мы избавились от этой женщины, от ее лжи и интриг. Но радости почему-то не было. Осталась лишь пустота и усталость.

— Пойду прилягу, — сказала я, собираясь уйти в свою комнату, чтобы немного отдохнуть и прийти в себя.

— Лучше начни собирать свои вещи, — вдруг сказал отец, и его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Я замерла на месте, не понимая, что он имеет в виду.

— Зачем? — встревоженно спросила я, чувствуя, как внутри начинает нарастать паника.

Отец снова вздохнул и посмотрел на меня с каким-то виноватым выражением лица.

— Я разговаривал сегодня с начальником и попросил его перевести меня обратно, — сказал он. — Не хочу здесь жить. Не могу больше видеть это место, оно напоминает мне об Оле.

Эта информация повергла меня в шок. Я не могла поверить в то, что слышу. Вернуться обратно?

В груди словно разорвался снаряд. Дышать стало трудно, в висках стучало, и в голове метались обрывочные мысли. Как же так? Только начала налаживать свою жизнь, как снова все рушится.

— Пап, но так нельзя, — сказала я, стараясь говорить как можно более спокойно, хотя внутри бушевала буря. — Я только привыкла к этому месту.

— Вернешься в старое, там привыкать не нужно, — ответил отец, словно не понимая, что дело не только в привычке. — Тем более у тебя там тоже есть друзья.

— «Были», — пронеслось у меня в голове.

— Пап, мы с тобой уже давно не в тех отношениях, что были раньше, — попыталась я достучаться до него. — Мы оба изменились.

— К чему ты клонишь? — спросил отец, нахмурив брови.

— Давай я останусь здесь, — выпалила я, чувствуя, как в горле пересыхает. — Ты же сам должен понимать, что мы с тобой больше не уживемся. Мы постоянно будем ссориться.

— К нам приедет бабушка и будет легче, — отрезал отец, словно это решало все проблемы.

Я хотела возразить, сказать, что бабушка только усугубит ситуацию, что мы и так еле находим общий язык, но отец не дал мне сказать ни слова.

— Я не хочу с тобой ссориться, Алиса, — сказал он, повысив голос. — Пока тебе нет 18, будешь жить со мной, и точка.

Я решила ничего не говорить. Спорить с ним сейчас было бесполезно. Я понимала, что он принял решение, и переубедить его будет невозможно. Но внутри все кричало. У меня началась настоящая паника. В голове крутилось только одно имя: «Кирилл».

Не выдержав больше ни секунды, я выбежала из квартиры и судорожно набрала номер Кирилла. Слезы градом катились по щекам, и голос дрожал от отчаяния.

Он сразу же взял трубку.

— Малыш… — начал говорить он, но я перебила его, не в силах сдержать рыдания.

— Кирилл, нам нужно срочно встретиться, — проговорила я сквозь слезы, чувствуя, как мир вокруг рушится на глазах.

— Где? — спросил он, и в его голосе тоже прозвучала тревога. Он почувствовал, что что-то случилось, что мне нужна его поддержка.

— В нашей с тобой квартире, — ответила я, всхлипывая. — Я направляюсь туда.

Не дожидаясь ответа, я сбросила трубку и выбежала на улицу. Поймав первое попавшееся такси, я назвала адрес квартиры и откинулась на спинку сиденья, стараясь успокоиться.

Дорога казалась бесконечной. В голове проносились обрывки разговора с отцом, слезы так и продолжали литься из глаз, размазывая тушь по лицу. Я чувствовала, как рушится моя жизнь, как рассыпаются все мои мечты и планы на будущее.

Я приехала к квартире раньше Кирилла. Расплатившись с таксистом, я медленно поднялась на нужный этаж и дрожащими руками открыла дверь.

Войдя внутрь, я почувствовала, как меня накрывает волна воспоминаний. Здесь было все пропитано нашей любовью, нашей нежностью, нашей общей жизнью. Это место было нашим маленьким раем, нашим убежищем от всего мира.

Пока Кирилла не было, я решила осмотреться здесь в последний раз, попрощаться с каждым уголком этой квартиры. Зайдя на кухню, я вспомнила, как мы вместе готовили. Как Кирилл обнимал меня сзади, целовал в шею, отвлекая меня от готовки своими нежными поцелуями. Мы смеялись, шутили, дурачились, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе.

В гостиной, на диване, мы уютно смотрели фильмы, обнимаясь и целуясь. Я помнила, как Кирилл нежно гладил меня по ногам, а я прижималась к нему, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете.

А в нашей комнате, на кровати, мы засыпали в объятиях друг друга, чувствуя тепло и любовь. В этой комнате было столько нежности и страсти, столько искренних признаний и клятв в вечной любви.

Сейчас все это казалось таким далеким и недостижимым. Все эти счастливые моменты превратились в горькие воспоминания, которые разрывали мне сердце.

Внезапно я услышала звук открывающейся двери. Сердце забилось быстрее.

— Алиса? — услышала я знакомый мужской голос. Это был Кирилл.

Не раздумывая ни секунды, я кинулась ему навстречу. Я моментально бросилась в его объятия, вдыхая его родной и такой любимый запах. Он крепко обнял меня в ответ, сжимая мои волосы и вдыхая их аромат. Я почувствовала, как немного успокаиваюсь в его объятиях, как уходит страх и тревога.

— Я так по тебе соскучилась, — прошептала я, прижимаясь к нему еще сильнее.

— И я, — ответил Кирилл, и я почувствовала, как он целует меня в макушку.

Отстранившись от него, я внимательно посмотрела на его лицо. Его вид был измученным, лицо понурым, он немного похудел, и под глазами залегли большие черные синяки от недосыпа. Было видно, как тяжело ему дается все происходящее.

Мне стало больно за него. Он так много сделал для меня, для моей семьи, а теперь и сам страдает из-за всей этой ситуации. Я хотела помочь ему, поддержать его, но не знала, как это сделать.

Не говоря ни слова, я потянула Кирилла к дивану. Нужно было просто побыть рядом, почувствовать тепло и любовь друг друга, хоть ненадолго забыть обо всех проблемах.

Мы молча уселись на диван, прижавшись друг к другу. Нужно было хоть как-то разрядить обстановку, поделиться новостями, хоть ненадолго отвлечься от тяжелых мыслей.

— Я слышала, что компания досталась твоей маме, — сказала я, стараясь говорить как можно более спокойно.

— Да, это так, — ответил Кирилл, слегка улыбнувшись. — Квартира тоже досталась нам, а отец смог забрать почти все машины.

— Твою тоже? — спросила я, с тревогой глядя на него.

— Нет, это только моя, — с легким смехом в голосе ответил он. — А как у тебя обстоят дела? Что там с судом у твоего отца?

В этот момент я вспомнила слова отца о переезде. Ком в горле тут же встал поперек горла, и слезы невольно навернулись на глаза. Я понимала, что скрывать больше нет смысла, и что Кириллу нужно знать правду.

Вместо ответа я притянула Кирилла к себе и страстно поцеловала. Я села сверху на Кирилла и начала целовать его так, словно этот поцелуй мог спасти всю ситуацию, словно в этом поцелуе была заключена вся моя любовь и надежда.

Мои руки залезли под футболку Кирилла и начали нежно гладить его тело, чувствуя, как он вздрагивает от моих прикосновений. Руки Кирилла начали судорожно гладить меня везде: талия, задница, ноги. Он словно тоже пытался забыться в этом объятии, уйти от всех проблем и тревог.

Я потянула футболку Кирилла вверх, желая почувствовать его тело еще ближе.

— Алиса, что ты делаешь? — с хрипотцой в голосе спросил он, чувствуя мое возбуждение.

Я не хотела отвечать словами. Я хотела доказать ему свою любовь, показать, как сильно он мне нужен. Я увереннее начала снимать с него футболку, наслаждаясь каждым моментом.

— Ты уверена, что хочешь этого? — его голос был как будто пьяный от страсти.

— Да, — прошептала я в губы Кирилла, целуя его снова и снова.

Он подхватил меня на руки и понес в спальню, к нашей кровати. Я знала, что сегодня ночью мы забудем обо всем на свете, и что наша любовь станет нашей защитой от всех бед.

Кирилл бережно опустил меня на кровать. Лунный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, мягко освещал комнату, создавая интимную атмосферу. Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я видела любовь, страсть и какую-то тоску.

Он наклонился и нежно поцеловал меня, начиная с губ, переходя на шею, плечи. Каждый его поцелуй был наполнен нежностью и желанием. Я отвечала ему тем же, погружаясь в этот чувственный вихрь.

Медленно и уверенно мы избавлялись от одежды, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым взглядом. Кожа горела, сердце бешено колотилось в груди.

Когда на нас не осталось ни единой ниточки, Кирилл прильнул к моей груди, нежно покусывая соски. Я застонала от удовольствия, запуская пальцы в его волосы.

— Алиса, ты мое все, — прошептал он, поднимая на меня взгляд.

— И ты мое, — ответила я, целуя его в губы.

Кирилл потянулся к тумбочке и достал презервативы. Мое тело стало немного подрагивать от волнения. Как в фильме, Кирилл разорвал упаковку зубами, и надел его. Я смотрела ему прямо в глаза в ожидании.

— Будет немножко больно, — сказал Кирилл, и в его голосе звучала забота.

Кирилл медленно вошел в меня, заполняя собой все мое существо. Резкая боль пронзила меня, заставив вскрикнуть. Я не ожидала, что будет настолько больно.

Кирилл замер, увидев мое лицо, искаженное от боли. Он начал двигаться медленно, давая мне привыкнуть к нему, к его прикосновениям. Он начал целовать меня, нежно, медленно, двигаясь по телу. Он целовал мои губы, шею, плечи, грудь, стараясь отвлечь меня от боли и подарить наслаждение.

Я стала привыкать к нему, к его движениям. Боль постепенно отступала, сменяясь приятным теплом и расслаблением. Я застонала от наслаждения, обвивая его ногами. Мы двигались в унисон, отдаваясь страсти и любви.

В этот момент не существовало ни разводов, ни журналистов, ни проблем. Были только мы, наши чувства и наше желание быть вместе.

Каждый толчок отдавался приятной дрожью по всему телу. Чувства обострились до предела. Я чувствовала каждую клеточку своего тела, каждое прикосновение Кирилла.

Мысли улетучились, оставив лишь ощущения. Страсть захватила нас целиком и полностью.

И вот, когда казалось, что мы достигли пика наслаждения, наступил оргазм. Нас обоих сотрясла дрожь, а в голове взорвались миллионы искр.

Мы лежали, обнявшись, тяжело дыша. Сердце постепенно успокаивалось, а чувства утихали.

В тишине комнаты слышалось только наше дыхание.

Мы уснули в объятиях друг друга, словно пытаясь удержать последние минуты счастья, словно боясь, что с наступлением утра все исчезнет, как страшный сон.

Проснулась я на рассвете. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, освещая лицо Кирилла, спящего рядом со мной. Он выглядел таким безмятежным и умиротворенным, что мне было тяжело покидать его, нарушать эту идиллию.

Низ живота немного ныл от непривычных, новых ощущений. Вчерашняя страсть оставила свой след, не только на теле, но и в душе.

Я аккуратно взяла свою одежду и, стараясь не разбудить Кирилла, вышла из комнаты, чтобы бесшумно одеться. В гостиной было тихо и сумрачно. На столе я случайно увидела свою старую тетрадку и ручку. Сердце екнуло. Нужно было что-то написать ему на прощание, хоть несколько слов, чтобы объяснить свой внезапный уход. Лично сказать ему, что я уезжаю, у меня просто не было сил.

Дрожащими руками я взяла ручку и открыла тетрадь. В голове крутились тысячи слов, но ни одно из них не казалось достаточно выразительным. Я просто не знала, как передать всю ту боль, всю ту любовь, всю ту безысходность, которые переполняли меня.

Наконец, после долгих мучений, на бумаге появилась короткая записка:

«Прости, отец заставляет меня уехать. Я люблю тебя».

Это было все, что я смогла придумать. Это было так мало, так просто, но в этих словах заключалась вся моя жизнь, вся моя любовь, вся моя боль.

Я оставила записку на подушке рядом с Кириллом и напоследок нежно поцеловала его в макушку, стараясь запомнить этот момент навсегда.

Выходя из квартиры, слезы лились рекой по щекам. Я понимала, что расстаюсь не только с Кириллом, но и со своей жизнью, со своими мечтами, со своим будущим.

Дома меня уже ждал отец. Его лицо было напряженным и решительным. Он молча указал на чемоданы, стоявшие в прихожей. Все основные вещи он собрал за меня сам, не оставив мне выбора.

Я в последний раз осмотрела квартиру. Покидать ее мне было не так уж и трудно. Здесь не было ничего хорошего, ничего, что могло бы меня удержать. Здесь были только плохие воспоминания, боль и разочарование.

— Поехали, дочка, — сказал папа, и в его голосе не было ни капли сочувствия.

Я молча кивнула и вышла из квартиры. Мои глаза были наполнены слезами, и, уезжая из города, я плакала без остановки. Я не знала, что меня ждет впереди, но я точно знала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Эпилог.

Я стояла на самом краю обрыва, ощущая под ногами зыбкую твердь земли. Порывистый ветер, словно невидимый художник, яростно трепал мои волосы, разбрасывая их по лицу, щекотал кожу. Передо мной раскинулся бескрайний лес, словно изумрудное море, волнующееся под дуновением ветра. Этот вид завораживал своей первозданной красотой, но в то же время пугал своей масштабностью. Высота была головокружительной.

Я осмелилась взглянуть вниз, и мгновенно почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ноги предательски задрожали, словно от страха, а голова закружилась в каком-то безумном танце. В горле пересохло, и сердце бешено заколотилось в груди. В этот момент в голове мелькнула мысль, простая и жуткая:

— «Больно будет, если упасть отсюда».

Эта фраза эхом отозвалась во мне, заставляя еще сильнее ощутить опасность и уязвимость моего положения.

— Алиса, отойди от края! — крикнул мне женский голос, полный тревоги, заставив меня вздрогнуть и очнуться от своих мыслей. — Кирилл, ты почему за ней не смотришь?

— Да за ней разве уследишь, — ответил парень, его голос звучал легко и весело, словно он вовсе не беспокоился. Он подошел ко мне не спеша, с улыбкой на лице. Аккуратно обхватив мою руку, он отвел меня подальше от опасной черты.

— Малыш, правда не стоит стоять тут, — проговорил Кирилл, его взгляд стал серьезным, — не хочется потом тебя сгребать с земли.

Он притянул меня к себе, заключив в крепкие объятия, и нежно поцеловал в губы. Этот поцелуй был одновременно успокаивающим и волнующим, словно он хотел оградить меня от всех опасностей мира.

— Харе лыбызаться! — раздался голос Максима, нарушая нашу идиллию. — Мы еще не все тут посмотрели. Нам еще идти на водопады.

— Рядом с тобой стоит девушка, мог бы тоже поцеловать, — с усмешкой подметила Полина, обращаясь к Максиму.

Максим театрально закатил глаза, словно отмахиваясь от назойливой мухи, но тут же притянул Полину к себе. Однако Полина оказалась не такой сговорчивой и начала шутливо отбиваться от него, заливаясь смехом. Воздух наполнился веселой перепалкой и дружеским поддразниванием, и тревога, которая поселилась во мне у обрыва, постепенно рассеялась.

Три года назад.

Это был третий день после моего возвращения в родной город. Город, который я когда-то покинула с надеждой, а теперь, словно побитая собака, вернулась обратно. В школе меня встретили отнюдь не с распростертыми объятиями. Было ясно, что мое внезапное появление нарушило чей-то тщательно выстроенный мир. Марина, королева школы, была явно недовольна моим возвращением, но, к моему удивлению, ничего не сказала. Лишь бросила на меня ледяной взгляд, который красноречивее любых слов говорил о ее неприязни.

Дома атмосфера была не лучше. С отцом мы почти не разговаривали. Он словно жил в своем собственном мире, полном сожалений и невысказанных обид. В квартире нас встретила бабушка — единственное светлое пятно в этой серой картине. Она постоянно хлопотала вокруг нас, стараясь накормить повкуснее, окружить заботой, но даже ее тепло не могло растопить лед в наших сердцах. Бабушка что-то постоянно приговаривала себе под нос, словно читая молитву, желая нам всем мира и спокойствия.

Я выходила из школы с грустным настроением, чувствуя себя потерянной и одинокой. После переезда и всего случившегося мне так нужна была поддержка. Я надеялась, что от Кирилла придет хоть какая-то весточка. Мечтала увидеть на экране телефона его сообщение или услышать его голос в звонке. Любое проявление внимания от него сейчас было бы как глоток свежего воздуха. Но в ответ была лишь тишина. Мой телефон молчал, словно сговорившись со всем миром против меня. И эта тишина оглушала, причиняя боль. Надежда таяла с каждой секундой, оставляя после себя лишь разочарование и щемящую пустоту.

Я вышла из школьных ворот, погруженная в свои мрачные мысли, когда вдруг услышала, как кто-то окликнул меня.

— Алиса! — это был мужской голос, с той самой знакомой хрипотцой, от которой у меня всегда мурашки бежали по коже.

Я подняла голову и увидела его. Кирилл стоял передо мной, словно сошедший со страниц моего воображения. Хоть сейчас и было начало декабря, и пронизывающий ветер гулял по улицам, на нем были лишь тонкий свитер и потертая кожаная куртка. В этот серый и хмурый день он казался ярким лучом надежды, пробившимся сквозь темные тучи. Его присутствие здесь было настолько неожиданным, что я на мгновение потеряла дар речи.

— Ты почему не сказала, что уехала? — его голос звучал грубо и рассерженно, в нем сквозила обида и боль.

Услышав эти слова, я не смогла сдержать эмоций. Слезы градом покатились из глаз, обжигая щеки. Все мои переживания и страхи вырвались наружу.

— Прости, я не смогла сказать тебе это лично, — прошептала я сквозь слезы, чувствуя себя виноватой.

Казалось, вся его злость вмиг испарилась. Кирилл сдался и кинулся ко мне, заключая в крепкие объятия. Он прижал меня к себе так сильно, словно боялся, что я снова исчезну. Затем он начал целовать меня, нежно и жадно, словно хотел наверстать все упущенное время.

— Ты решила меня с ума свести, — сказал Кирилл, отстранившись от меня и заглядывая в глаза. В его взгляде читалась смесь облегчения, любви и упрека.

— Я испугалась, — призналась я, опуская взгляд.

— Чего? — он нахмурился, не понимая.

— Что мне нужно бросить тебя.

Кирилл тяжело вздохнул, провел рукой по волосам и отвернулся. Было видно, как он пытается успокоиться и подобрать нужные слова.

— С чего ты взяла, что нам нужно обязательно расстаться?

— А ты готов к отношениям на расстоянии? — я снова посмотрела на него, ожидая ответа.

— Алиса, — серьезно сказал Кирилл, поворачиваясь ко мне лицом. — Почему ты со мной не поговорила? Почему ты приняла это решение в одиночку, не дав мне шанса высказаться?

Его вопрос прозвучал как упрек, и мне стало еще стыднее. Я понимала, что поступила эгоистично, но страх сковал меня и не дал сказать ни слова.

— Я… я боялась, что ты не захочешь, — пробормотала я, избегая его взгляда. — Боялась, что это слишком сложно, что ты устанешь от меня.

Кирилл взял мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть ему в глаза. Его взгляд был полон нежности и понимания.

— Глупая, — прошептал он, нежно проводя большим пальцем по моей щеке. — Разве ты не знаешь, что я готов на все ради тебя? Расстояние — это всего лишь цифры. Главное, чтобы мы оба хотели сохранить наши отношения.

Его слова согрели мое сердце, словно лучи солнца после долгой зимы. Я почувствовала, как отступает страх и неуверенность, уступая место надежде.

— Но как мы это сделаем? — спросила я, все еще сомневаясь. — Как мы сможем видеться? Как будем поддерживать друг друга?

— Мы найдем способ, — уверенно ответил Кирилл. — Будем созваниваться каждый день, писать друг другу, планировать встречи. Это будет непросто, но мы справимся. Главное, чтобы ты поверила в нас, поверила в нашу любовь.

Он снова обнял меня, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что я снова ускользну. В этот раз я ответила на его объятие, чувствуя себя в безопасности и защищенности.

— Я верю, — прошептала я ему на ухо. — Я верю в нас.

Кирилл отстранился, улыбаясь. Его улыбка была такой искренней и светлой, что мое сердце забилось быстрее.

— Тогда все будет хорошо, — сказал он, беря меня за руку. — Пойдем, я провожу тебя до дома. И расскажешь мне все, что произошло, пока меня не было рядом.

Мы шли по улицам родного города, держась за руки, и я чувствовала, как груз, который давил на меня последние дни, постепенно исчезает. Рядом со мной был Кирилл, моя опора и поддержка, и я знала, что мы справимся со всеми трудностями, которые встретятся на нашем пути. Расстояние больше не казалось непреодолимым препятствием, а лишь испытанием, которое сделает нас сильнее. Ведь настоящая любовь способна преодолеть любые границы и преграды.

Сейчас

Полина, узнав о моем внезапном исчезновении, устроила мне настоящий разнос. Она высказала все, что накопилось у нее на душе, с обидой и упреками в голосе. «Как ты могла так поступить? Даже не попрощалась! Я думала, мы подруги!», — кричала она, и я чувствовала себя последней предательницей. Но, выплеснув все свои эмоции, Полина все же немного остыла и, немного пообижавшись, все-таки приняла меня обратно в свой круг. Наши отношения прошли проверку на прочность, и мы обе поняли, что наша дружба стоит того, чтобы бороться за нее.

После этого мы стали еще больше ценить друг друга и старались как можно чаще видеться. Раз в две недели мы катались друг к другу, поочередно преодолевая сотни километров, лишь бы провести вместе несколько часов. Это были самые счастливые моменты, когда мы могли забыть обо всем и просто быть вместе.

Папа тяжело принял тот факт, что я продолжаю встречаться с Кириллом. Он считал, что отношения на расстоянии обречены на провал и что я должна найти себе кого-то поближе. Но у него не было другого выбора, кроме как просто принять этот факт. Он видел, как я счастлива с Кириллом, и не хотел лишать меня этой радости. В конце концов, он просто хотел, чтобы я была счастлива, даже если это означало, что он будет переживать за меня издалека.

Время шло. Кирилл, закончив институт, стал главой предприятия, который достался после развода его матери. Он работал не покладая рук, отдавая все свои силы и время любимому делу. Его целеустремленность и трудолюбие всегда восхищали меня.

И вот, наконец, настал мой черед. Как только я закончила школу, то, не раздумывая ни секунды, уехала обратно в тот город, в который когда-то не хотела приезжать. Теперь этот город был для меня не просто точкой на карте, а местом, где меня ждал любимый человек, где я могла построить свою жизнь. Я поступила в университет на клинического психолога, чтобы помогать людям справляться со своими проблемами и душевными ранами. Это была моя мечта, и я была полна решимости ее осуществить.

Мы съехались с Кириллом в первый же день моего приезда. На этот раз он снял другую квартиру — просторную, светлую и уютную, в самом центре города. Она стала нашим первым настоящим домом, местом, где мы могли чувствовать себя по-настоящему счастливыми и свободными.

Кирилл очень много работал, но сейчас, как полноправный начальник, он наконец-то смог позволить себе отпуск. И мы решили провести его незабываемо. Вместе с Полиной и Максимом, ставшими неразлучной парой, мы поехали на Кавказ. Нас ждали захватывающие горные пейзажи, чистый горный воздух, вкуснейшая местная кухня и, конечно же, множество приключений и незабываемых моментов, которые мы разделим вместе. Я чувствовала себя счастливой, как никогда раньше, и знала, что впереди нас ждет еще много прекрасных лет, наполненных любовью, радостью и взаимопониманием.

Отношения у Полины с Максимом были словно американские горки — захватывающие, но порой пугающие. За те три года, что я наблюдала за их парой, я не переставала удивляться их непредсказуемости. Они вспыхивали, словно спички, ссорились из-за каждой мелочи, и их расставания всегда были громкими и драматичными. Казалось, что каждый их разрыв — это конец света, что между ними все кончено навсегда.

Полина, эмоциональная и вспыльчивая, не могла сдерживать своих чувств. Она кричала, плакала, обвиняла Максима во всех смертных грехах. Максим, в свою очередь, уходил в себя, замыкался, становился холодным и отстраненным. Он, казалось, не понимал, как можно так бурно реагировать на простые вещи.

Мы с Кириллом, наблюдая за их бесконечными расставаниями, искренне переживали за них. Мы пытались их мирить, давали советы, выслушивали их жалобы, но ничего не помогало. Казалось, что они живут в каком-то своем мире, где царят свои законы и правила.

Но самое удивительное было то, что после каждого расставания они все равно мирились. Максим, спустя какое-то время, возвращался к Полине с букетом цветов и извинениями. Полина, несмотря на все обиды, принимала его обратно. И все начиналось сначала — вспышки страсти, ссоры, примирения…

Я не могла понять, что их держит вместе. Казалось, что они совершенно не подходят друг другу. Но, наверное, в их отношениях было что-то такое, что я не видела, что-то, что их связывало невидимыми нитями. Может быть, это была настоящая любовь, которая выдерживала все испытания, или просто привычка, или страх остаться одним.

Дорога к водопаду оказалась живописной и запоминающейся. Мы шли по узкой тропинке, петлявшей между густыми зарослями деревьев и кустарников. Воздух был наполнен ароматом хвои и влажной земли. Солнце пробивалось сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле. Полина и Максим, как всегда, шли впереди, весело переговариваясь и подшучивая друг над другом. Мы с Кириллом шли следом, наслаждаясь тишиной и красотой окружающей природы.

По мере того, как мы приближались к цели, шум воды становился все громче и громче. И вот, наконец, перед нами открылось завораживающее зрелище. Мощный поток воды с грохотом обрушивался с высокой скалы, образуя облако брызг, которое переливалось всеми цветами радуги. Вокруг царила атмосфера величия и первозданной красоты.

Мы остановились на смотровой площадке, любуясь этим чудом природы. Полина и Максим принялись фотографировать все вокруг, не упуская ни одной детали. Я же просто стояла, завороженно глядя на водопад, чувствуя, как его мощь наполняет меня энергией и вдохновением.

Внезапно я почувствовала, как Кирилл берет меня за руку. Я повернулась к нему и увидела в его глазах нежность и волнение. Он молча смотрел на меня, словно собираясь с духом.

— Алиса, — тихо произнес он, его голос дрожал. — Здесь, в этом волшебном месте, я хочу сказать тебе кое-что очень важное.

Я затаила дыхание, предчувствуя что-то особенное. Мое сердце бешено заколотилось в груди.

Кирилл опустился на одно колено, достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл ее. Внутри лежало изящное кольцо с бриллиантом, которое сверкало и переливалось в лучах солнца.

— Алиса, — повторил он, его голос стал более уверенным и твердым. — Ты — самое дорогое, что есть в моей жизни. Ты — моя любовь, моя поддержка, мое вдохновение. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты вытерпела все тяготы жизни. Ты всегда была рядом. Ты будешь моей женой?

Слезы радости навернулись на мои глаза. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Все, о чем я мечтала, сбывалось прямо сейчас.

— Да! — воскликнула я, не раздумывая ни секунды. — Да, конечно, я буду твоей женой!

Кирилл счастливо улыбнулся, надел кольцо на мой палец и крепко обнял меня. Я почувствовала, как тепло его тела согревает меня изнутри.

Полина и Максим, увидев происходящее, бросились к нам с поздравлениями. Они обнимали нас, кричали от радости и желали нам счастья.

В тот день у водопада произошло чудо. Два сердца соединились в одно, и мы поклялись любить друг друга вечно. Кавказские горы стали свидетелями нашей любви, а шум водопада — саундтреком к нашей новой, счастливой жизни. Этот момент останется в моей памяти навсегда, как символ нашей вечной любви и преданности друг другу.