Дорога к себе

Глава 1

За окном плацкартного вагона мелькали берёзы. Сначала они были чахлыми, низкорослыми, словно стесняющимися собственного существования, – такие же серые и невзрачные, как её последний месяц в Воронеже. Потом – всё выше, стройнее, и вдруг резко сменились на угрюмую, но величественную сибирскую тайгу, стеной вставшую по обе стороны железной дороги.

Лиза прижалась лбом к холодному стеклу и выдохнула. На стекле образовалось мутное пятно, которое тут же затянуло новым узором из капель. Где-то там, за три тысячи километров отсюда, остался Воронеж, его пыльные улочки, облезлые подъезды, запах жареных семечек у вокзала и… Максим.

Она сжала телефон в кармане куртки так сильно, что побелели костяшки. Он уже в седьмой раз за сегодня высветил её имя на экране. Сначала просто «Привет», потом виноватое «Прости, я дурак», потом какое-то пафосное «Пойми, у меня сессия, я не могу думать о тебе 24/7, но ты же знаешь…», а последнее сообщение было длинным и откровенно паническим:

«Лиз, ну зачем ты уехала? Давай поговорим. Я всё понял. Ты мне нужна. Без тебя я не справлюсь. Вернись, пожалуйста».

Она перечитала это сообщение три раза, и с каждым разом внутри поднималась волна – сначала горечи, потом злости, а под конец какой-то тягучей усталости.

Нужна. Интересно, когда именно он это понял? Когда она собрала чемодан посреди ночи? Когда её поезд уже отъехал от вокзала «Воронеж-1»? Или, может быть, когда она перестала улыбаться его шуткам, а он даже не заметил?

Лиза с силой нажала на кнопку блокировки и швырнула телефон в сумку. Нет. Сейчас она не хотела быть «нужной». Сейчас она хотела быть где-то ещё. Быть той, кого не нужно упрашивать, а просто… замечать.

Она закрыла глаза, пытаясь отогнать его лицо – красивое, уверенное, с этой вечной полуулыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени. Максим учился на экономическом, был харизматичным, амбициозным, на год старше, и все вокруг говорили: «Вот это пара! Он – бизнесмен, она – филолог, интеллигентная, спокойная. Идеально». Только вот в этой «идеальности» она постепенно растворилась. Стала его тенью. Фоном для его амбиций. Она готовила ему ужины, пока он корпел над курсовыми, она слушала его бесконечные планы о стартапах, а когда она пыталась рассказать о своих – о том, как хочет писать или рисовать, – он отмахивался: «Лиз, это всё хобби. Вот закончу учёбу, тогда и займёшься своими рисуночками».

Она не стала спорить. Просто собралась и уехала.

Поезд мерно стучал колёсами, убаюкивал. Лиза приоткрыла глаза и посмотрела на проносящийся за окном пейзаж. Мысли о Максиме постепенно начинали таять, растворяться в этом бескрайнем, чужом пространстве. Она попыталась представить, что её ждёт впереди. Бабушка, деревенский дом, пахнущий травами и топлёным молоком, и местная школа, где она будет работать преподавателем русского языка и литературы. Мысль о деревенской школе её нисколько не пугала. Она училась на филфаке пединститута в Воронеже, проходила практику в городских школах и видела всякое: и хулиганов из неблагополучных семей, и двоечников, и даже одного ученика, который принёс на урок складной нож, чтобы «починить парту». Деревенские дети казались ей чем-то понятным и даже милым. В конце концов, она – дипломированный специалист, у неё красный диплом, в конце концов.

Она-то думала, что это будет лёгкая прогулка. Отдых от столичной суеты, счастье для души, вдохновение для её рисунков. Она уже мысленно нарисовала эту идиллическую картину: вечернее крыльцо, старенький деревянный дом, пахнущий сушёными травами, альбом на коленях, уголь в руках, а над головой – сибирское небо, такое ясное, что можно разглядеть каждую звезду. Никаких нервных срывов, никаких пустых обещаний. Только она, её творчество и тишина.

Она даже улыбнулась этой мысли. «Справлюсь, – подумала она. – Я всё могу сама. Кто я? Филолог, художник, женщина с характером. У меня всё получится».

И в этот момент поезд резко качнулся на стыке рельсов, и Лиза, не удержавшись, ударилась плечом о боковую стенку. Из сумки вылетел тот самый альбом, который она берегла всю дорогу. Он шлёпнулся прямо в грязную лужу, растёкшуюся у туалетной кабинки, и мутная вода поползла по чистой, девственно-белой бумаге.

– Нет! – вырвалось у неё почти с рыданием.

Она выхватила альбом, но было поздно: несколько листов безнадёжно испорчены, а обложка теперь пахнет чем-то кислым и совсем не поэтичным. Лиза вытерла руки о джинсы и почувствовала, как к глазам подступили слёзы.

«Не справлюсь. Не справлюсь, – застучало в висках. – Кажется, всё только начинается».

Она вдруг отчётливо поняла, что бабушка, наверное, уже заждалась, а вокзала она не знает, и как добираться до деревни – понятия не имеет. А ещё в этой школе, возможно, её встретят не с распростёртыми объятиями, а с подозрением: «Городская, опять к нам приехала, учить нас жизни».

От этой мысли стало тошно.

Лиза откинулась на сиденье и посмотрела в окно, на хмурую тайгу, которая теперь казалась не величественной, а пугающей. Она снова достала телефон. Взглянула на экран. Максим больше не писал. Наверное, обиделся, что она не отвечает. Или просто переключился на свои дела, как делал всегда.

«Я справлюсь, – прошептала она, сжимая испорченный альбом в руках. – Я сильная. Я дочь своей бабушки, которая всю жизнь прожила в этой глуши, и ничего, выжила».

Поезд снова дёрнулся, и Лиза на мгновение потеряла равновесие. Ей стало страшно. Но она взяла себя в руки, вытерла мокрые ладони о джинсы и сказала себе громко, чтобы слышали только стены вагона:

– Не буду я тут нюни распускать. Справлюсь. Как-нибудь. Без Максима. Без альбома. Без ничего. Просто справлюсь.

И тут поезд вырвался из тайги на простор. За окном открылось озеро. Огромное, сибирское, гладкое, как чёрное стекло. Оно отражало небо, такое ясное и чистое, что у Лизы перехватило дыхание. Вода была неподвижна, и казалось, что поезд плывёт не по рельсам, а прямо по этой зеркальной глади, оставляя за собой след из белых, кружевных облаков. Где-то на горизонте синели горы, подёрнутые лёгкой дымкой, и от этой красоты в груди разлилось щемящее чувство – смесь восторга и неожиданной надежды.

Она посмотрела на испорченный альбом, на грязные пятна, и вдруг улыбнулась. Получилось криво, грустно, но впервые за сегодня искренне.

– Нарисую в другой раз, – сказала она себе. – На новом. С чистого листа.

Она не знала, что это окажется самым точным предсказанием в её жизни. Потому что в этой деревне её будет ждать не только бабушка и школа. Там будет ждать суровый сосед Егор, который терпеть не может городских и смотрит на неё так, будто она приехала разрушать их деревенский уклад. Там будут кринки молока, тёплые сеновалы и холодные ночи. Там будет местная сплетница Зинаида, которая уже готовит для неё «место» в деревенском аду.

Но это – завтра. А пока она смотрела на это невероятное озеро и верила, что у неё всё получится.

Поезд замедлял ход. Станция приближалась.

И где-то на перроне её уже ждала бабушка. А за бабушкиной спиной маячил высокий хмурый мужчина в потёртой куртке, который внимательно разглядывал окна прибывающего поезда.

Лиза ещё не знала, что этот мужчина изменит её жизнь так же сильно, как и это сибирское озеро. Но это – совсем другая история.

Глава 2

Поезд замедлял ход. Где-то за окнами проплыла покосившаяся водонапорная башня, потом серые дощатые заборы, потом — низенькое здание вокзала, выкрашенное в выцветшую зелень. Лиза прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое. Но здесь всё было чужим. Даже воздух, который ворвался в тамбур, когда она вышла на перрон, пах по-другому: не пылью и бензином, как в Воронеже, а сухой хвоей, нагретой солнцем, и чем-то ещё — прохладным, почти речным. Сибирь. Августовская Сибирь.

— Лизонька! Родная моя!

Лиза обернулась и увидела бабушку. Та бежала к ней по перрону, маленькая, сухонькая, в лёгком цветастом платке и светлой кофте, несмотря на тёплый день. За бабушкой, чуть позади, вышагивал высокий мужчина — широкоплечий, светловолосый, в потёртой куртке и рабочих штанах. Он нёс бабушкину сумку и смотрел на Лизу с таким выражением, будто решал, стоит ли она того внимания, которое ему приходится уделять.

— Бабушка! — Лиза бросилась к ней, обняла, чувствуя знакомый запах пирожков, сухих трав и старого шкафа. От этого запаха на секунду стало легче, будто она действительно вернулась домой.

— Ой, думала, не успею! — причитала бабушка, гладя её по спине. — Поезд-то на полчаса раньше пришёл! Слава богу, Егорушка согласился подвезти! У нас ведь автобус только завтра утром, а я не могла тебя на вокзале оставлять, тут хоть и лето, а ветер с озера холодный бывает...

Лиза отстранилась и перевела взгляд на мужчину. Он стоял чуть поодаль, заложив руки в карманы, и разглядывал её с лёгкой, едва заметной усмешкой. Глаза у него были не просто голубые — светлые, почти прозрачные, как вода в горном ручье. И эта усмешка была в них, и в уголках губ, и в том, как он чуть склонил голову набок, будто ждал, когда она начнёт говорить, чтобы сразу понять, какая она.

— Егор, — коротко представился он, не протягивая руки. — Баб Таня меня попросила.

— Лиза, — ответила она и почувствовала, что краснеет. — Спасибо, что встретили.

— Было бы что встречать, — хмыкнул он и перевёл взгляд на её чемоданы. Два огромных, почти с неё ростом, и третий — поменьше, с альбомами и красками. Он подошёл к ним, нагнулся, и одним движением подхватил два самых тяжёлых, а третий закинул себе на плечо. — Ну и зачем тебе столько багажа? Ты насовсем переехала, что ли?

Лиза открыла рот, чтобы ответить, но он уже развернулся и пошёл к машине — старому УАЗику, который стоял у самого края перрона. Из выхлопной трубы валил прозрачный воздух, и машина урчала так, будто была живой и недовольной.

— Егорушка — золотой человек, — шепнула бабушка Лиза, пока они шли следом. — Он здесь всех знает, всех чинит. И нас не бросает. Ты не обращай внимания, что он такой колючий, он просто не привык к городским.

Лиза хотела спросить, что значит «не привык», но не успела. Егор уже открыл багажник и с грохотом закинул её чемоданы внутрь.

— Садитесь, — бросил он, даже не обернувшись.

В машине пахло соляркой, железом и тем особым мужским запахом, который Лиза не могла описать. Она села на заднее сиденье, рядом с бабушкой, и почувствовала, как пружины продавились под её весом. Егор устроился на водительском месте, хлопнул дверцей и через зеркало заднего вида окинул её быстрым взглядом. Она заметила: он разглядывает её, но делает это так, чтобы она не поняла. Смотрит в зеркало, а потом — на дорогу, снова на неё. И эта усмешка не сходила с его лица.

— Ну что, — сказал он, заводя двигатель, — поехали, баб Таня? А то ты устала, наверное.

— Едем, едем, — засуетилась бабушка. — Лизонька, ты как доехала? Не устала? Кормили хоть в поезде?

— Бабушка, всё хорошо, — улыбнулась Лиза, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Я немного устала, но это приятная усталость. Дорога была красивая.

— Красивая, — хмыкнул Егор, не оборачиваясь. — Тайга она и есть тайга. Ты бы здесь зимой увидела, тогда бы узнала, что такое красивая.

Лиза хотела ответить колкостью, но промолчала. Она не знала его, не знала, что можно говорить, а что нет. Вместо этого она смотрела в окно.

Дорога была грунтовой. Узкая, разбитая, с ямами и выбоинами. Машина подпрыгивала на каждой кочке, и Лизе казалось, что они едут не по земле, а по стиральной доске. Но бабушка держалась спокойно, будто привыкла.

— Я уж думала, ты передумаешь, — сказала бабушка, глядя на неё. — Всё ждала, что позвонишь и скажешь: «Бабуль, я в Москву хочу» или там в Питер. А ты приехала. В такую глушь. Я ведь и не надеялась.

— Бабушка, я хотела сюда, — ответила Лиза, и это была правда. — Я хочу начать новую жизнь. Работать в школе, рисовать, отдыхать душой.

— Ой, Лизонька, — вздохнула бабушка, и в голосе её послышалась тревога. — Ты не думай, у нас школа хоть и маленькая, а работы много. Дети — они разные. Есть смирные, а есть такие, что филолога в угол загонят. Ты готова к этому?

Лиза вспомнила практику в воронежской школе, вспомнила, как один мальчишка принёс на урок складной нож. Она тогда не испугалась. Она тогда сказала: «Отдай, а то поставлю тебе «два» по поведению» — и он отдал.

— Готова, — ответила она твёрдо.

В зеркале заднего вида снова мелькнула усмешка Егора. Он явно услышал её слова и явно не поверил.

Дорога петляла между деревьями, иногда выныривала на открытые пространства, где можно было увидеть те самые горы, которые Лиза заметила из окна. Они теперь приблизились, стали больше и яснее. Где-то внизу, между сосен, блестела вода — узкая, холодная, синяя, как лёд.

— Это река? — спросила Лиза.

— Озеро, — ответил Егор. — Верхнее. Только не вздумай купаться. Дно вязкое, и вода даже в августе холодная.

— Я и не собиралась, — фыркнула Лиза.

— А ты соберись, — парировал он. — Там, где ты живёшь, место красивое, но глухое. Если заблудишься — никто не найдёт. Даже я.

Она промолчала, сжав зубы. Что он о себе думает? Что она глупая, слабая городская девочка, которая не знает, куда приехала?

А бабушка, будто не замечая их перепалки, продолжала что-то рассказывать — о соседях, о школе, о том, что завтра надо сходить к завучу и познакомиться. Лиза слушала вполуха, глядя на бесконечную стену деревьев и слушая, как гудит мотор.

Машина съехала с главной дороги на проселочную. Стало ещё трясче. Егор крутил баранку, обходя ямы, и Лизу бросило в сторону.

— Держись, — бросил он. — Здесь дороги нет, есть только направление.

Они выехали на пригорок. И вдруг Лиза увидела это: деревенские дома, низкие, деревянные, с резными наличниками. Они стояли вдоль одной-единственной улицы, которая уходила вдаль и терялась в лесу. Кое-где курились трубы, кто-то колол дрова у калитки. Всё было тихо, мирно, по-деревенски. Августовское солнце золотило крыши, и над озером висела лёгкая дымка.

— Ну вот и дом, — сказала бабушка. — А за домами — озеро. Ты ещё увидишь, какая там красота.

Машина остановилась у старого деревянного дома с зелёной крышей. У крыльца на солнце грелся рыжий кот. За забором висел флаг — старый, выцветший, но ещё держащийся. Бабушка говорила, что он здесь уже двадцать лет.

Егор заглушил двигатель и вышел из машины. Он уже был у багажника, вытаскивал чемоданы, когда Лиза почувствовала этот запах. Запах испечённого хлеба, пирожков, топлёного молока и трав. Он шёл из открытой двери дома, и от него на душе стало так тепло, что Лизе захотелось плакать.

— Идём, идём, — торопила бабушка. — Я пирожки испекла, с капустой и с картошкой. Ты, наверное, голодная с дороги.

Лиза подошла к крыльцу и обернулась. Егор стоял возле машины, с чемоданом в руках, и смотрел на неё. Взгляд его уже не был насмешливым — он был оценивающим. Будто он что-то решал.

— Что? — спросила она, не выдержав.

— Ничего, — пожал он плечами и усмехнулся. — Просто думаю: долго ты здесь протянешь? До первых заморозков? Неделя?

— А что, есть тотализатор? — съязвила Лиза.

— Не, — он поставил чемодан на крыльцо. — Но если хочешь, поспорим.

Лиза открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Она просто смотрела на него, на этот насмешливый прищур, на эту вечную полуулыбку и чувствовала, как внутри поднимается злость.

— Я здесь буду долго, — сказала она и вдруг сама не поверила в это. — Очень долго.

— Посмотрим, — ответил он и сел в машину.

Дверца хлопнула, двигатель взревел. Но машина не уехала сразу. Егор опустил стекло и крикнул:

— Если что сломается — звони! Я тут у всех на слуху.

И уехал, поднимая клубы пыли.

Лиза стояла на крыльце, сжимая альбом в руках, и смотрела ему вслед. Августовское солнце припекало, где-то в траве стрекотали кузнечики, а из открытого окна доносился бабушкин голос:

— Лизонька, иди в дом! Пирожки стынут!

Лиза вздохнула и вошла в дом. Там пахло пирожками и теплом. Всё было так, как она представляла. Уютно, просто, тихо. Но в голове всё ещё звучал голос Егора, его насмешка и этот его взгляд.

«Ну и зачем тебе столько багажа? Ты насовсем переехала, что ли?»

— Насовсем, — прошептала она, закрывая за собой дверь. — Насовсем, Егор. Ты даже не представляешь, как насовсем.

И она поклялась себе, что выдержит. Что докажет ему — и всем, кто сомневался в ней. Что она не просто городская девочка, потерявшаяся в тайге. Она — Лиза. И её дорога только начинается.

Глава 3

Утро началось с петуха. Лиза открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где она. Потолок был низким, деревянным, пахло сушёными травами и чем-то сладким — может, бабушкиными пирогами, которые пеклись вчера. Где-то за окном надрывался петух, а вдалеке мычала корова.

— Лиза! Просыпайся, соня! — донёсся с кухни бабушкин голос. — Я блинов напекла!

Лиза потянулась, чувствуя, как устала после долгой дороги и первой ночи на незнакомой кровати. За окном было светло, солнечно, и даже через стекло чувствовалось тепло. Август. Настоящий, сибирский август.

Она накинула лёгкое платье, вышла на кухню и замерла. Бабушка стояла у печи, ловко переворачивая блины. В воздухе витал запах топлёного масла, молока и ещё чего-то уютного, домашнего, отчего на душе становилось тепло.

— Доброе утро, — улыбнулась Лиза.

— Доброе, доброе, — бабушка поставила перед ней тарелку с горой блинов. — Ешь, пока горячие. А потом мы с тобой делами займёмся. Надо, Лизонька, дом в порядок приводить. Ты ведь у меня теперь не гостья, а хозяйка.

Лиза посмотрела на бабушку вопросительно.

— Хозяйка, хозяйка, — закивала та, садясь напротив. — Воды из колодца наносить, печку растопить, огород полить. А то я уж старая, тяжело мне. А ты молодая, сильная. Справишься?

Лиза откусила блин, обжигаясь, и кивнула. Это же не ядерная физика. Ну, вода из колодца — что сложного? Сейчас она покажет бабушке, какая она помощница.

Она и представить не могла, как ошибётся.

Первым испытанием стал колодец. Он стоял во дворе, старый, деревянный, с воротом и цепью. Лиза подошла к нему, взялась за ручку, чтобы накрутить ведро, и… ничего не произошло. Ручка крутилась туго, со скрипом, а ведро то ли зацепилось, то ли просто не хотело подниматься.

— Дергай резче! — крикнула бабушка с крыльца. — И не бойся!

Лиза рванула ручку что было сил. Ведро взлетело вверх, обдав её водой с головы до ног. Холодная, ледяная, она стекла по лицу, шее, платью. Лиза ахнула, отскочила и услышала сзади смех.

— Неплохо, неплохо, — раздался знакомый голос. — Ты так и планировала принимать контрастный душ?

Лиза обернулась. Егор стоял у калитки, опершись плечом о столб, и смотрел на неё с той же усмешкой, что и вчера. В руках он держал ящик с инструментами, на плече висел потёртый рюкзак.

— Баб Таня просила помочь с крыльцом, — пояснил он, проходя во двор. — Там доска прогнила. А заодно посмотрю, что с забором.

Лиза промокла, замёрзла и чувствовала себя идиоткой. Егор прошёл мимо, поставил ящик на крыльцо, и краем глаза взглянул на неё.

— Если хочешь, могу показать, как правильно крутить, — сказал он. — Если, конечно, не боишься испачкаться.

— Я не боюсь, — огрызнулась Лиза. — Просто первый раз.

— Видно, — усмехнулся Егор и подошёл к колодцу.

Он взялся за ручку легко, без усилий, и ведро послушно поползло вверх. Вода плеснулась, но ни одна капля не попала на него. Поставил ведро на бревенчатый край, повернулся к Лиза:

— Ну, поняла? Это не сила нужна, а ритм. Чувствуешь ручку, она сама тебя ведёт.

Лиза стояла мокрая и злая, но внутри уже рождалось упрямство. Она не позволит ему смеяться над собой.

— Егор, ты бы её лучше научил, как воду носить, — раздался с крыльца бабушкин голос. — А то она у меня всю воду на себя выльет, а огород без полива останется.

Егор хмыкнул и направился к крыльцу, доставая из ящика молоток.

— Что ж, смотри, — сказал он, оборачиваясь. — Я займусь крыльцом. А ты давай, покажи, что умеешь.

Лиза сжала зубы и взялась за вёдра. Два тяжёлых, оцинкованных, полных до краёв. Она подняла их, пошатнулась, но удержалась. Медленно, с трудом, она понесла их к грядкам.

Вода плескалась, ноги вязли в размокшей земле, платье уже промокло окончательно. Она полила капусту, помидоры, огурцы — бабушка показывала вчера, что и где растёт. Руки гудели, поясница ныла, но она не останавливалась. Где-то за спиной стучал молоток Егор. Она слышала, как он переругивается с бабушкой, обсуждают какие-то соседские новости. И каждый раз, когда она спотыкалась или роняла ведро, она чувствовала на себе его взгляд.

К полудню она выдохлась. Села на траву у грядки, вытерла грязные руки о подол и посмотрела на небо. Оно было высоким, чистым, синим, как вода в том озере, которое она видела вчера.

— Неплохо, — раздалось над ухом.

Лиза вздрогнула. Егор стоял рядом, держа в руках молоток и гвозди. На его лице не было усмешки — кажется, он был серьёзен.

— Для первого раза нормально, — добавил он. — Только вот капусту лучше не заливать, она и так в этом году уродилась.

— Спасибо, учту, — буркнула Лиза.

Он развернулся и ушёл, а она осталась сидеть на траве. Солнце припекало, ветерок доносил запах полыни и нагретой сосновой коры. Где-то в лесу куковала кукушка.

Из дома вышла бабушка, вытирая руки о фартук.

— Лизонька, ты устала? — спросила она. — Давай отдохни. Сходи к озеру, искупайся. Ты ведь любила его, когда маленькая приезжала. Помнишь?

Лиза подняла голову. Озеро. Она помнила его. Помнила, как в детстве бегала по тропинке через сосновый лес, как ветер шумел в кронах, а внизу — между тёмных корней — открывалась водная гладь. Прозрачная, холодная, как июльский снег.

— Я схожу, — сказала она и встала.

— Только осторожно, — бабушка нахмурилась. — Там у берега илисто, а на глубине хорошо. Смотри под ноги. Егор, — крикнула она, — ты бы проводил Лизу, а то заблудится ещё!

Егор вышел из-за угла дома, вытирая руки о тряпку.

— Я что, нянька? — спросил он, но в голосе не было злости.

— Проводи, — строго сказала бабушка. — А то я волноваться буду.

Егор вздохнул, подошёл к калитке и жестом показал Лизе следовать за ним.

— Идём, — бросил он. — Покажу тебе твоё озеро.

Тропинка начиналась сразу за огородом. Сначала она вилась между высоких кустов малины, потом углубилась в сосновый лес. Было тихо. Только стрекот кузнечиков в траве, шум ветра в кронах и где-то далеко — крик птицы. Сосны стояли высокие, стройные, с красноватой корой. В воздухе пахло смолой и хвоей. Солнце пробивалось сквозь кроны, оставляя на земле золотистые пятна. Лиза шла за Егором и чувствовала, как уходит усталость. Лес дышал, жил, и она дышала вместе с ним.

— Вон, видишь? — Егор показал рукой вперёд.

Она увидела просвет между стволами. Блеснула вода. И вдруг деревья расступились, и Лиза замерла.

Озеро лежало перед ней, как драгоценный камень в зелёной оправе. Оно было круглым, гладким, как зеркало, и таким прозрачным, что на глубине можно было разглядеть каждую ветку, каждый камешек. Вода отливала бирюзой у берега и становилась тёмно-синей, почти чёрной на середине. На противоположном берегу стоял сосновый лес, отражаясь в воде, и казалось, что там — другой мир, перевёрнутый и загадочный.

Тишина. Только лёгкий плеск воды у берега да крик чайки где-то высоко в небе. Пахло водорослями, влажным песком и свежестью. Лизе казалось, что она вернулась в своё детство — когда она приезжала к бабушке на каникулы, бегала босиком по этому берегу, собирала ракушки и верила, что в центре озера живёт волшебная рыба.

— Помню, — выдохнула она. — Я его помню.

Егор стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на неё с любопытством.

— Ты здесь когда была последний раз? — спросил он.

— Когда мне было тринадцать, — ответила Лиза. — Потом родители перестали отправлять меня на лето. Говорили, дорого.

Она сняла сандалии, ступила на песок у воды. Он был мелким, тёплым от солнца, приятно щекотал ступни.

Лиза шагнула в воду. Первое впечатление обманывало: августовское солнце прогрело лишь самый верхний слой, у самого берега. Но стоило ступить глубже, как ноги коснулись совсем другой воды — той, что хранит память о глубине, о вечной зиме на дне. Байкал не отдаёт своё тепло просто так. Он позволяет тебе войти, но предупреждает: я не тёплое море, я другая стихия.

— Можно искупаться? — спросила она, обернувшись.

Егор помедлил.

— Вода холодная. Ты не привыкла к такой.

— Я привыкну, — сказала она и шагнула в воду.

Холод обжёг ступни, потом — колени, бёдра. Лиза ахнула, но не остановилась. Она шла, чувствуя, как песок уходит из-под ног, становятся илистым, мягким. Но вода была чистая, прозрачная, и она видела каждую травинку на дне. Когда вода дошла до талии, она нырнула.

Мир исчез. Сначала шум ветра, потом крики птиц, потом всё. Только глухая, тёплая тишина. Она открыла глаза и увидела, как в толще воды плывут солнечные лучи, как играют на песке блики. Ей казалось, что она плывёт в другой реальности, где нет Максима, нет его звонков, нет этой тяжести в груди. Только вода и свобода...

Она вынырнула, хватая ртом воздух. Вода стекала по лицу, по волосам. Егор стоял на берегу, прислонившись к сосне, и смотрел на неё. Теперь в его взгляде не было усмешки. Было что-то другое — удивление, может быть, или одобрение. Она не знала, но это было приятно.

— Ты с ума сошла? — спросил он, не двигаясь с места. — Вода ледяная.

— Зато бодрит, — ответила Лиза, отплевываясь. — Ты не пробовал?

— Я и так каждое утро ныряю, — пожал плечами Егор. — Только без твоих фокусов. Тихо, спокойно.

— Ты не умеешь веселиться, — фыркнула Лиза.

— Да я-то умею, — усмехнулся он. — Просто не в этой воде. Здесь водится такая рыба, что ящера проглотит.

Лиза обернулась в панике, и он рассмеялся. Впервые она слышала его смех — низкий, отрывистый, но искренний. Она смотрела на него и вдруг поняла, что он не такой уж страшный. Просто он был суровым, как эти сосны, и прятал свои чувства за насмешками.

— Ладно, вылезай, — сказал он, перестав смеяться. — А то бабушка забеспокоится. И не вздумай сидеть на ветру — простудишься.

Лиза выбралась на берег, выжимая волосы. Он стоял рядом, молча, и смотрел на озеро. А она смотрела на него. И вдруг почувствовала, что этот странный, насмешливый, грубый человек не такой уж и чужой.

— Егор, — позвала она. — Ты правда думаешь, что я не выживу здесь?

Он повернулся к ней. Светлые глаза смотрели внимательно, без усмешки.

— Я не думаю, — ответил он. — Я знаю, что ты уже начала выживать. Ты делаешь это каждый раз, когда лезешь в колодец, или поливаешь грядки, или ныряешь в это озеро. Просто не замечаешь.

Она не нашлась, что ответить. Она просто стояла мокрая, счастливая и смотрела, как он уходит по тропинке, не оборачиваясь. А сзади шумел сосновый лес, и озеро переливалось на солнце — синее, прозрачное, её озеро.

Глава 4

Утро выдалось хмурым. Небо затянуло лёгкой дымкой, и озеро за окном казалось серым, безжизненным. Лиза пила чай на кухне, когда бабушка, помешивая варенье в кастрюле, негромко сказала:

— Лизонька, ты сегодня в школу собиралась?

Лиза отставила кружку. Да, сегодня. Она должна была познакомиться с директором, обсудить расписание, показать документы.

— Конечно, бабушка. Схожу прямо сейчас.

— Иди, иди, — кивнула та. — Только бумаги все возьми. И не переживай, если что-то не так — там подскажут.

Лиза собрала папку с документами, поправила платье и вышла из дома. Школа находилась в конце улицы — двухэтажное здание из красного кирпича, с высокими окнами и выцветшим флагом над крыльцом. Она поднялась по скрипучим ступеням, толкнула тяжёлую дверь и оказалась в просторном холле. Пахло мелом, деревом и чем-то старым, школьным. Где-то на втором этаже слышались голоса.

Директор школы оказалась женщиной лет пятидесяти, строгой, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Она сидела за массивным столом, изучала какие-то бумаги и только через минуту подняла глаза на Лизу.

— Здравствуйте, — сказала Лиза, чувствуя себя как на экзамене. — Я Лиза Петрова.Моя бабушка, Татьяна Михайловна, говорила, что вы ждёте учителя русского языка и литературы.

Директор прищурилась, окинула её взглядом и кивнула на стул.

— Садитесь. Да, я знаю. Татьяна Михайловна звонила, говорила, что вы приедете. Хорошо. Молодой специалист — это нам нужно. Только, Лиза, — она сделала паузу, перебирая бумаги, — вы знаете, что оформление у нас проходит через райцентр?

Лиза замерла. Райцентр? Она думала, что всё решат прямо здесь.

— Нет, не знала, — ответила она осторожно. — А что нужно сделать?

— Всё просто, — директор пододвинула к ней бланк. — Вы пишете заявление у нас, я его подписываю, а потом вы едете в райцентр, в отдел образования. Там оформляют личное дело. И только после этого вы официально считаетесь принятой. Без райцентра, увы, никак. Таков порядок.

Лиза взяла бланк, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Райцентр. Это же сорок километров. Как туда добраться?

— А можно узнать расписание автобусов? — спросила она.

— У нас только утренний, — директор вздохнула. — В шесть утра. Обратно — завтра в это же время. Если вам нужна будет помощь, — она пожала плечами, — может, кто-то из местных согласится подбросить. У нас тут все друг другу помогают.

Лиза кивнула, взяла заявление, вышла из кабинета и остановилась в коридоре. Нужно оформиться в райцентре...

Она вернулась домой, где бабушка уже ждала её с чайником в руках.

— Ну что? — спросила та. — Как директор? Приняла?

— Приняла, — вздохнула Лиза. — Но, бабушка, мне нужно ехать в райцентр, оформляться. А автобус только утром...

Бабушка понимающе нахмурилась, помолчала, а потом решительно отставила чайник в сторону.

— Придётся Егора просить, — сказала она. — Лизонька, больше некому. Ты ж не знаешь дороги, заблудишься ещё. А Егору не впервой, он всех возит.

— Бабушка, мне так неудобно перед ним, — призналась Лиза. — Вчера он уже помогал, сегодня опять...

— А ты не думай о неудобстве, — отрезала бабушка. — Думай о деле. Он нормальный мужик, не обидит. И характер у него золотой, хоть и бурчит. Если бы не хотел — не приехал бы вчера. Не такой он человек.

Лиза хотела возразить, но сдалась. Бабушка уже снимала трубку старого телефонного аппарата, стоящего на тумбочке.

— Егорушка, здравствуй, — пропела она в трубку. — Это Татьяна Михайловна. Ты бы не мог Лизу в райцентр подкинуть? Оформление ей надо... Да, я понимаю. Но ведь больше некому... Спасибо, родной, спасибо. Она будет готова через час.

Лиза сидела, сжав кружку, и слушала. Ей казалось, что она слышит его голос — раздражённый, но не злой. «Бурчит, — подумала она. — Значит, согласился».

Через час они уже стояли у калитки. Подъехал знакомый УАЗик, из выхлопной трубы валил лёгкий сизый дым. Егор вышел из машины, хлопнул дверцей и окинул Лизу быстрым взглядом.

— Документы взяла? — спросил он, даже не поздоровавшись.

— Да, — ответила Лиза, чувствуя, как краснеет. — Спасибо, что согласились.

— Согласился, — буркнул он, открывая перед ней дверцу. — Садись. Только не задерживайся там долго, у меня дел много.

Лиза села в машину, и они поехали. Сначала дорога была грунтовой, потом вырулила на асфальт — старый, треснувший, но всё же асфальт. Егор вёл молча, смотрел на дорогу. Лиза тоже молчала. Ей было неудобно. Вчера он уже таскал её чемоданы, чинил крыльцо, показывал озеро, а сегодня снова везёт за тридевять земель. Она чувствовала себя обузой.

В райцентре всё заняло не больше часа. Лиза зашла в отдел образования, её приняла полная женщина с уставшим лицом, оформила документы, поставила печати, сказала, что в понедельник она уже может приступать к работе. Всё было быстро и безлико. Когда она вышла на крыльцо, Егор стоял у машины, засунув руки в карманы, и смотрел на небо.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — ответила Лиза. — Спасибо, что подождали.

— Ждал, — усмехнулся он. — Садись, поехали обратно. А то у меня в сервисе клиенты, а я с тобой тут прохлаждаюсь.

Она не ответила, только села в машину и пристегнулась.

Дорога обратно была длинной, но теперь Лиза смотрела по сторонам. Таёжные просторы проплывали за окном, и где-то среди сосен она угадывала озеро. Егор молчал, и она тоже молчала, но внутри у неё было спокойно. Она подумала о том, что не чувствует привычной тяжести в груди. Раньше, в Воронеже, она постоянно думала о Максиме: что он делает, почему не пишет, почему пишет, почему не звонит. А теперь — нет. Уже второй день она не проверяла телефон. Наверное, он написал ещё раз. Или десять раз. Она не знала. И, что удивительно, ей было всё равно.

Машина вдруг дёрнулась, и Егор выругался.

— Чёрт, — процедил он сквозь зубы. — Неужели опять этот старый генератор.

Он остановил машину на обочине, вышел, открыл капот. Лиза осталась в салоне, но через стекло видела, как он склонился над мотором, как его руки ловко перебирали какие-то провода, как хмурился и что-то бормотал себе под нос. Она смотрела на его плечи — широкие, сильные, как у плотника или лесоруба. Футболка обтягивала спину, и под тонкой тканью угадывались мышцы. Лиза вдруг почувствовала, что ей приятно на него смотреть. Он был не просто «местным ветеринаром» или «мастером на все руки». Он был... красивым. Светлые волосы, брови, мужественный разворот плеч. И в нём чувствовалась какая-то основательность, сила. Человек, который знает, как починить этот мир, даже если он сломался.

«Стоп, — сказала она себе. — Что я думаю? Он же насмехается надо мной. Он считает меня городской дурочкой. А я сижу и любуюсь им».

Но отогнать эту мысль не получалось. Она ловила себя на том, что улыбается, глядя на него. И вспоминала, что сегодня не вспомнила Максима ни разу. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Она даже не знала, когда она видела его лицо в последний раз.

— Готово, — сказал Егор, захлопнув капот. Он вытер руки о ветошь и сел на место. — Едем.

Машина завелась, мягко заурчала. Лиза облегчённо выдохнула.

— Спасибо, — сказала она. — Ты... у тебя хорошо получается.

— Это моя работа, — ответил он, пожав плечами.

Она хотела сказать что-то ещё, но вдруг почувствовала, как веки тяжелеют. Дорога убаюкивала, тёплый воздух из открытого окна пах хвоей и скошенной травой. Она закрыла глаза и, сама не заметив, провалилась в сон.

Егор заметил это не сразу. Он вёл машину, глядя на дорогу, и только когда Лиза тихо вздохнула во сне, он покосился на неё. Её голова откинулась на спинку сиденья, на лице застыло спокойное выражение. Длинные ресницы дрожали, губы чуть приоткрылись. Она была красивой. Не той кричащей красотой, которой любят похвастаться городские девушки, а какой-то естественной, настоящей. Он перевёл взгляд на её руки — тонкие, изящные, с ухоженными ногтями, которые лежали на коленях. «Городская», — подумал он. — «Изнеженная. Чистая. Что она забыла в нашей глуши?»

Он не мог понять. Вчера она лезла в ледяное озеро, сегодня таскала вёдра, а завтра пойдёт в школу учить детей. И всё это — с улыбкой, с упрямством, с какой-то надеждой в глазах. Неужели в городе было так плохо?

Лиза заворочалась во сне, и её голова тихо опустилась на его плечо. Егор замер. Он не знал, что делать. Отодвинуть её? Разбудить? Но она спала так безмятежно, что ему стало жалко её тревожить. Он продолжал вести машину, стараясь не делать резких движений. Её волосы касались его плеча, пахли чем-то сладким, цветочным. Он хмурился, но не отодвигался. Где-то внутри него, глубоко, кто-то настойчиво повторял: «Она не твоего поля ягода, Егор. Не твоего».

Он свернул с дороги к бабушкиному дому, припарковался у калитки и заглушил двигатель. Тишина.Только ветер шумит в кронах сосен, да где-то далеко лает собака. Егор сидел неподвижно, чувствуя плечом её тепло, и не знал, что делать.

Лиза открыла глаза не сразу. Сначала она почувствовала, что ей тепло и уютно. Что она не одна. Голова лежит на чём-то твёрдом, но при этом мягком. Она подняла глаза и увидела профиль Егора. Он сидел, глядя прямо перед собой, и не двигался. Она поняла, что спала на его плече.

— Ой, — выдохнула она, резко выпрямившись. — Прости! Я...

— Ничего, — сказал он, не глядя на неё. — Приехали.

Она чувствовала, как горит лицо. Щёки пылали, сердце колотилось. Она быстро отстегнула ремень, открыла дверцу и выскочила из машины, не глядя на него.

— Спасибо, — бросила она на ходу. — Ещё раз.

Она почти бегом направилась к калитке, но у крыльца обернулась. Егор стоял у машины, опершись о капот, и смотрел на неё. Взгляд у него был странным — не насмешливым, не хмурым. Каким-то другим. Задумчивым.

— Лиза, — окликнул он.

Она замерла.

— Если что — звони. Я в посёлке, у меня там ремонт. Сегодня буду допоздна.

Она кивнула, не в силах произнести ни слова, и скрылась за калиткой.

А он стоял у машины, глядя на закрывающуюся дверь, и никак не мог понять, почему ему вдруг стало трудно дышать. Только что она спала на его плече. Только что он чувствовал её дыхание. И теперь, когда она ушла, внутри образовалась пустота.

— Егор, ты дурак, — сказал он себе вслух и сел в машину, хлопнув дверцей.

А Лиза, закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной и прижала ладони к горящим щекам.

«Я спала на его плече, — пронеслось в голове. — Я спала на его плече, и мне было хорошо. И я не думала о Максиме. Совсем. Ни минуты».

Она улыбнулась, сама себе удивляясь. А за окном уже садилось солнце, золотя верхушки сосен, и вечер вступал в свои права.

Глава 5

Посёлок Байкал просыпался медленно. Утро было ясным, солнечным, и Лиза шла по главной улице, вдыхая полной грудью. Посёлок раскинулся на берегу озера, утопая в зелени сосен и кедров. Дома здесь были в основном деревянные, с резными наличниками и зелёными ставнями, которые хозяева открывали с первыми лучами солнца. Улицы были широкими, но грунтовыми, и по ним важно расхаживали куры, изредка перебегала дорогу ленивая собака.

Где-то вдалеке виднелась деревянная церковь с синей крышей, а за ней — бескрайняя гладь озера, которая просвечивала сквозь кроны деревьев. Посёлок жил своей размеренной жизнью: мужчины уже возились у машин, женщины выносили бельё сушиться, дети бегали с удочками к берегу. Воздух здесь был прозрачным, даже каким-то хрустальным, пахло смолой, хвоей и рыбой.

Лиза дошла до школы и остановилась. Здание было двухэтажным, из красного кирпича, с большими окнами, в которых отражалось утреннее солнце. У крыльца росли высокие кедры, и от них падала длинная тень. Внутри было тихо, только где-то на втором этаже звенел звонок. Лиза поднялась на второй этаж, нашла кабинет директора, и та, уже знакомая строгая женщина, протянула ей ключи.

— Доброе утро! Добро пожаловать, Елизавета Анатольевна. Кабинет литературы на первом этаже, — сказала она. — 6 кабинет. Там всё для работы есть.

Лиза взяла ключи, поблагодарила и пошла по коридору. Дверь в кабинет была старой, массивной, с медной ручкой. Она вставила ключ, повернула, и дверь мягко открылась. Лиза замерла на пороге.

Кабинет оказался светлым и уютным. Большое окно выходило прямо на озеро — вода блестела на солнце, и казалось, что она вплывает прямо в комнату. Стены были выкрашены в нежно-голубой цвет, у стены стоял массивный деревянный шкаф с книгами — старыми, потрёпанными, с золотыми корешками. Парты стояли ровными рядами, и на каждой лежала стопка тетрадей. На подоконнике стоял горшок с геранью, и цветы тянулись к солнцу.

Лиза подошла к окну, провела рукой по подоконнику. Здесь было тепло, пахло книгами, мелом и старым деревом. Она вдруг поняла, что это её кабинет. Её. И от этой мысли внутри разлилось какое-то щемящее чувство.

Она не успела оглядеться как следует, как в дверь постучали.

— Можно?

Лиза обернулась. На пороге стояла молодая женщина — яркая блондинка с короткой стрижкой, в элегантном брючном костюме цвета лаванды. У неё были большие зелёные глаза и уверенная, немного насмешливая улыбка.

— Доброе утро! — сказала она, входя. — Вы, наверное, новая учительница литературы? А я Рита. Рита Андреевна, преподаю английский язык. Директор сказала, что вы приехали, я решила познакомиться.

Лиза улыбнулась в ответ.

— Елизавета Анатольевна. Приятно познакомиться.

Рита улыбнулась тепло и чуть склонила голову набок, разглядывая Лизу с явной симпатией.

— Слушайте, а может, без отчества? — предложила она мягко. — Мы здесь все друг к другу просто по имени. Я — Рита, вы — Лиза. Так и познакомимся. Идёт?

Лиза почувствовала, как напряжение в плечах уходит. Рита говорила так просто и по-доброму, что отказаться было невозможно.

— Идёт, — улыбнулась Лиза. — Тогда просто Лиза.

— Вот и славно! — Рита радостно кивнула. — Ну что, Лиза, пошли знакомиться с коллективом? Только не пугайся, они на вид суровые, но на самом деле — душевные люди. У нас тут, знаешь, как в хорошей семье: поворчат, но потом чаем напоят.

Она подмигнула и жестом показала на дверь.

Лиза закрыла кабинет и пошла за Ритой. Учительская находилась на втором этаже, и там уже было шумно. За большим столом сидело несколько человек. Рита провела Лизу к ним и представила:

— Знакомьтесь, это Елизавета Анатольевна, наша новая коллега.

Из-за стола поднялась женщина лет сорока, худощавая, с короткой стрижкой и умными, внимательными глазами. Она смотрела на Лизу с лёгкой улыбкой, и в этой улыбке чувствовалась доброта.

— Елена Сергеевна, — представилась она. — Преподаю биологию. Я здесь уже двадцать лет. Если что-то понадобится — обращайтесь.

Елена Сергеевна была одета просто, но со вкусом: светлый льняной костюм, очки в тонкой оправе на цепочке. От неё пахло травами и книжной пылью. Лизе она сразу понравилась — в ней чувствовалась спокойная, мудрая сила.

Следующим был мужчина, которого Лиза сразу заметила ещё с порога — высокий, широкоплечий, с густыми каштановыми волосами и пронзительными серыми глазами. Он сидел, откинувшись на стуле, и смотрел на Лизу с открытой улыбкой.

— А я Сергей Иванович, — сказал он, протягивая руку. — Учитель физкультуры. Но все зовут меня Серёгой. Ты, главное, не бойся меня, я только выгляжу грозно. А так — я душка.

Он рассмеялся, и Лизе стало легко. Сергей Иванович был тем типом человека, который одним своим появлением заряжает энергией — мускулистый, загорелый, с яркими глазами и громким, заразительным смехом. Он тут же начал рассказывать какие-то байки про учеников, и все вокруг рассмеялись.

Рита села рядом с Лизой.

— Ты не смотри, что в коллективе в основном учителя в возрасте, — шепнула она. — Мы весёлые. У нас тут коллектив дружный. Я здесь всего два года, но уже как родная. А ты... ты освоишься, я тебя не брошу.

Лиза улыбнулась. Ей было тепло и спокойно в этой компании. Елена Сергеевна предложила чай, Рита засыпала вопросами, а Сергей Иванович то и дело отпускал шутки. Лиза чувствовала, что здесь, в этом маленьком посёлке, у неё появляются друзья.

День пролетел незаметно. В школе было тихо, только изредка слышались голоса учеников, которые готовились к новому учебному году. Лиза успела разобрать бумаги на столе, подписать журналы и даже переставить пару книг в шкафу.

Ближе к вечеру она почувствовала, что устала. Солнце клонилось к закату, озеро за окном стало розовым и золотым. Лиза вспомнила про альбом. Она взяла его с собой, так и не успев открыть. В голове созрело решение: она пойдёт на озеро. Посидит на берегу, порисует. Последний раз она рисовала — кажется, ещё в Воронеже, до всех этих событий. И сейчас ей отчаянно хотелось взять в руки карандаш и просто забыть обо всём.

Она переоделась в лёгкое платье, взяла альбом, краски и пошла по тропинке через сосновый лес. Ближе к вечеру здесь было особенно красиво. Солнце уже не припекало, а мягко золотило верхушки деревьев. Воздух стал прохладнее, пахло нагретой за день смолой и сухой травой. Где-то вдалеке куковала кукушка.

Лиза вышла к озеру и замерла. Оно было таким же прекрасным, как и в её детстве. Вода гладкая, зеркальная, отражала розовое небо и далёкие горы. У берега, где вода была светлой, она увидела песок и мелкие камешки. Она сбросила сандалии, ступила на тёплый песок и села на большой валун, выступающий из воды.

Она раскрыла альбом. Чистый, белый, девственно-нетронутый. Она взяла уголь и провела первую линию. Небо, озеро, сосны на берегу. Рука двигалась сама, легко и свободно. Она не замечала ничего вокруг. Только линии, тени и свет. Мысли о Максиме не лезли в голову. Было только озеро и тишина.

— Хорошо рисуешь.

Лиза вздрогнула. Она обернулась и увидела Егора. Он стоял по пояс в воде — мокрый, загорелый, с мокрыми светлыми волосами, которые падали на лоб. Он смотрел на неё с той же усмешкой, что и вчера, но теперь в ней было что-то новое. Что-то, что она не могла понять.

— Ты за мной следишь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Я здесь плаваю каждый вечер, — пожал он плечами, подходя ближе. — Это ты решила прийти именно сюда.

Она почувствовала, как краснеет. И так, наверное, было заметно, потому что Егор усмехнулся.

— Не бойся, — сказал он, садясь на соседний валун, не обращая внимания на мокрые штаны. — Я уже накупался. Дай посмотрю.

Он взял альбом, не спрашивая. Лиза замерла, ожидая насмешки. Но он молчал, разглядывая рисунок. Его глаза скользили по линиям, и выражение лица было серьёзным.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Очень хорошо. Ты это... профессионально?

— Нет, — честно ответила Лиза. — Так, рисую, когда есть время. Когда его нет — тоже рисую.

Он отдал альбом, и его пальцы на мгновение коснулись её руки. Тёплые, шершавые, пахнущие водой и соляркой. Она снова покраснела.

— Егор, — спросила она, — а ты часто здесь по вечерам?

Он посмотрел на неё, и в его взгляде она увидела что-то неуловимое — может, смущение, а может, ответ на её вопрос.

— Я каждый вечер плаваю, — повторил он. — И ты знаешь, что это место особенное. Я здесь живу, Лиза.

Она не знала, что ответить. Она просто сидела и смотрела на закат, который уже начинал угасать, превращаясь в полосу тёплого оранжевого и лилового.

— Ну ладно, — сказал он, поднимаясь. — Мне пора. А ты рисуй. Только до темна не засиживайся, а то волки придут.

— Ты шутишь? — испуганно спросила Лиза.

— Конечно, шучу, — усмехнулся он. — Здесь волков нет. А вот комары — есть.

Он ушёл, исчез в сосновом лесу так же быстро, как и появился. А Лиза осталась сидеть на валуне, сжимая альбом и чувствуя, как внутри что-то тёплое и странное растёт с каждым днём.

«Случайно? — подумала она. — Нет. Не случайно».

Она улыбнулась, посмотрела на озеро и снова взялась за уголь. Закат догорал, и Лизе казалось, что она начинает привыкать к этому миру. К этому озеру. К этому странному, хмурому человеку, который появляется каждый раз, когда она думает о нём.

Глава 6

Август пролетел незаметно. Лиза привыкала к новой жизни: к колодцу, к печке, к утренним прогулкам по посёлку. Она уже знала, где находится сельсовет, где почта, а где — тот самый сервис Егора, о котором судачила вся деревня. Она успела сходить в школу несколько раз, подготовить кабинет, переписать расписание и даже выучить имена будущих учеников.

И вот наступило первое сентября.

Лиза стояла перед зеркалом в своей комнате и поправляла причёску. На ней был нежно-голубой костюм — юбка-карандаш и жакет с коротким рукавом, который она купила ещё в Воронеже, но так ни разу и не надела. Туфли на небольшом каблуке придавали росту, а лёгкий макияж делал глаза выразительнее. Она посмотрела на своё отражение и улыбнулась. Сегодня она впервые выйдет к ученикам как учитель. Настоящий учитель.

— Лизонька, ты готова? — раздался из кухни бабушкин голос. — Опоздаешь ведь!

— Иду, иду! — крикнула Лиза, взяла сумку с документами и вышла из дома.

Школа уже гудела. Дети в белых рубашках и форменных жилетках бегали по двору с букетами, родители фотографировали своих чад на фоне школы. В воздухе пахло астрами и осенней свежестью. Лиза вошла в школьный двор, и вдруг почувствовала, как все взоры обратились на неё. Школьники затихли, родители обернулись, а учителя переглянулись. Она шла по дорожке, улыбаясь, чувствуя себя немного неловко, но одновременно гордо.

Рита стояла рядом с директором, поправляя свой ярко-розовый пиджак. Она видела, как Лиза идёт через двор, как все на неё смотрят, и чувствовала укол лёгкой обиды. Раньше все взгляды были прикованы к ней — молодой, стильной, яркой учительнице английского. А теперь появилась Лиза, и внимание переключилось. Рита мысленно одёрнула себя: «Что ты, Рита, ревнуешь? Она же твоя подруга. Но почему-то всё равно обидно...»

На линейке директор представила новую учительницу:

— А сейчас разрешите представить вам Елизавету Анатольевну — нашего нового учителя русского языка и литературы.

Лиза вышла вперёд, улыбнулась ученикам и слегка поклонилась. Дети зааплодировали, родители заулыбались. Она чувствовала, как внутри разливается тепло. Она здесь. Она справилась. Она начала свою новую жизнь.

После линейки Лиза вернулась домой. У крыльца её ждал удивительный запах — пироги, жаркое, свежий хлеб. Бабушка постаралась на славу. На столе стоял целый праздничный стол: румяные пирожки с капустой, картошкой и мясом, салат из свежих овощей, компот из яблок и даже бабушкин фирменный пирог с малиной.

— Лизонька! С первым сентября! — бабушка обняла её, чуть не плача от счастья. — Ты у меня теперь настоящая учительница!

— Бабушка, ну что ты, — улыбнулась Лиза, обнимая её в ответ. — Спасибо за такой стол.

В этот момент калитка скрипнула, и во двор вошёл Егор. В руках он держал какую-то стеклянную банку, перевязанную бечёвкой.

— Привет, — сказал он, чуть смущаясь. — Баб Таня, я тут принёс… Капуста квашеная. Моя, собственная. С яблоками и клюквой. Думаю, к столу пойдёт.

Лиза удивлённо подняла брови. Он пришёл не чинить, не подвозить, а просто так — с гостинцем. Это было неожиданно и приятно.

— Егорушка, спасибо! — обрадовалась бабушка. — Проходи, садись, мы как раз чай пить собираемся.

Он не стал отказываться. Сел за стол, положил банку на середину, и Лиза заметила, что он украдкой поглядывает на неё. На её костюм, на причёску, на то, как она улыбается. Она почувствовала, как краснеет, и отпила чай, чтобы скрыть смущение.

Они пили чай, болтали о школе, о погоде. Егор даже пошутил пару раз, и Лиза рассмеялась. Ей было легко с ним, даже когда он молчал.

Но вдруг телефон Лизы зазвонил. Она взглянула на экран — мама. Лиза улыбнулась и ответила:

— Мам, привет!

— Лизонька, с праздником тебя! Как прошло первое сентября? — затараторила мама. — Ты как там, не замёрзла? Бабушка кормит?

— Всё хорошо, мам, — ответила Лиза. — У меня всё замечательно.

— Это прекрасно! — обрадовалась мама. — Лиз, а почему Максим не может до тебя дозвониться уже несколько недель? Он мне звонил сегодня, спрашивал, как ты. Говорит, что ты не отвечаешь. Я ему сказала, что у тебя просто нет времени, но он так переживает...

Лиза замерла. Она вспомнила, что действительно не брала трубку всё это время. Сначала — назло, потом — просто потому, что было некогда, а потом… она просто перестала хотеть слышать его голос. Она не знала, как объяснить это маме.

— Мам, я просто была занята, — сказала она тихо.

— Ну, он сейчас здесь, у нас, — сказала мама. — Поговори с ним, а? Мы же не хотим, чтобы он думал, что ты обижаешься.

Лиза стиснула зубы. Она слышала, как в трубке передают телефон.

— Алло, Лиз? — раздался знакомый голос.

Она глубоко вздохнула.

— Алло, Максим.

Егор, который сидел за столом, вдруг перестал есть. Он поднял голову и посмотрел на Лизу. Её лицо изменилось, голос стал напряжённым, и он понял — это он. Тот самый, из-за которого она уехала.

— Лиз, прости меня, — говорил Максим. — Я дурак. Я всё понял. Ты была права. Я не ценил тебя. Давай встретимся, поговорим?

— Максим, я в Сибири, — ответила Лиза сухо. — За три тысячи километров.

— Я приеду, — сказал он быстро. — Я куплю билет, Лиз, я всё брошу и приеду. Только дай мне шанс!

Лиза закрыла глаза. Она не знала, что ответить. Она не хотела его видеть, но сказать об этом вслух было трудно.

— Максим, давай не сейчас, — сказала она тихо. — Я перезвоню.

Она нажала отбой и положила телефон на стол. Наступила тишина. Бабушка смотрела на неё с тревогой, а Егор — странно, с какой-то напряжённой, застывшей усмешкой.

— Всё в порядке, — солгала Лиза. — Просто... старый друг.

— Понятно, — сказал Егор и встал. — Спасибо за чай. Я пойду.

Он вышел во двор, прислонился к столбу у калитки и закурил. Он не хотел признаваться даже себе, но этот разговор — её голос, её смущение, её «я перезвоню» — задел его. Он чувствовал, как в груди поднимается странное беспокойство. Она ему никто. Она приехала недавно, она городская. Но он не мог отделаться от мысли, что этот неизвестный парень, который говорит по телефону «я приеду», слишком близко к сердцу принимает то, что должно быть только его, Егоровым.

— Егор, ты дурак, — сказал он себе и выкинул сигарету.

Он не знал, почему этот разговор его так обеспокоил. Но он обеспокоил.

В учительской было шумно и уютно. Лиза, Рита, Елена Сергеевна и Сергей Иванович сидели за большим столом и пили чай. На подоконнике стоял букет астр, подаренный учениками.

— Слушайте, — сказала Рита, отставляя кружку, — а давайте в выходные к озеру сходим? Костерок, песни, шашлыки. Погода пока тёплая, да и листья уже начинают желтеть — будет красиво.

Сергей Иванович тут же оживился:

— О! Это идея! Я за! Я мясо беру на себя, шампуры у меня есть, уголь тоже. Так что можете даже не думать об этом.

— А я пирогов напеку, — добавила Елена Сергеевна. — У меня рецепт фирменный, с грибами.

Лиза улыбнулась:

— Я могу принести что-то из бабушкиных закруток. У неё есть волшебные соленья.

— Отлично! — Рита захлопала в ладоши. — Значит, в субботу, вечером, у озера. Встречаемся у старого причала.

В пятницу вечером они собрались у воды. Костер уже горел, Сергей Иванович ловко переворачивал шампуры, а Елена Сергеевна раскладывала пироги на покрывале. Лиза принесла банку бабушкиных солений и села на бревно у огня.

— А давайте музыку! — предложила Рита.

Сергей Иванович улыбнулся, достал из чехла гитару и тронул струны. Голос у него оказался мягким, приятным. Он пел старые дворовые песни, что-то про осень, про любовь, про дорогу. Все слушали, затаив дыхание.

Когда он закончил, Лиза восхищённо вздохнула:

— Сергей Иванович, вы так здорово поёте!

Он смущённо улыбнулся, отложил гитару в сторону и вдруг сказал:

— Слушайте, а может, хватит уже официальностей? Мы ж не на педсовете. Для вас я просто Сергей.

Лиза с лёгкой улыбкой наблюдала за ними. А Елена Сергеевна, поправив очки на цепочке, вдруг сказала:

— Ну, раз вы такие смелые, тогда и я, пожалуй, разрешу называть себя просто Леной. Только чур — на людях, при детях и директоре, я всё же Елена Сергеевна. А так — можно и Лена. Я уже чувствую себя здесь немного моложе.

Рита рассмеялась:

— Лена! Отлично! Теперь у нас все свои.

— А я, — вставила Лиза, — тогда уж точно буду Лизой, а не Елизаветой Анатольевной. Хотя бы сегодня.

— Вот и славно, — подвёл итог Сергей, снова беря гитару. — Теперь за нас, за Лену, Лизу и Риту. И чтобы всё у нас было хорошо.

Он заиграл что-то весёлое, и они все засмеялись, чувствуя, как между ними становится по-настоящему тепло и по-дружески. Лиза смотрела на огонь и чувствовала, как в груди разливается тепло. Она здесь, с друзьями, у костра, и ей хорошо.

Внезапно из темноты раздался хруст веток. Все обернулись. Из леса вышел Егор — в обычной своей куртке, с рюкзаком на плече.

— О! — удивился Сергей. — Егор! Ты как здесь оказался?

Рита удивлённо посмотрела на незнакомца, затем перевела взгляд на Сергея:

— Вы знакомы?

— Конечно, — ответил Сергей. — Это Егор, наш местный мастер на все руки. Если что-то сломается — он чинит. Садись, Егор, мы тут как раз костёр разожгли.

Егор кивнул, присел на свободное бревно и окинул всех быстрым взглядом. Рита, улыбнувшись, протянула ему руку:

— Рита, преподаю английский язык.

— Елена Сергеевна, — представилась Лена. — Знаток биологии и химии.

Егор пожал им руки, коротко кивнул:

— Егор. Местный мастер. Техника, ремонт, всё что угодно.

Он перевёл взгляд на Лизу, и на его губах мелькнула лёгкая усмешка:

— С Елизаветой Анатольевной мы уже знакомы. Можно сказать, соседи.

— Соседи? — удивилась Рита, переводя взгляд с одного на другого. — Ну надо же! А мы тут думали, что она только с нами успела подружиться. А она уже и местное население покорила!

Егор присел на край бревна, рядом с Лизой. Она почувствовала его плечо у своего плеча, и сердце забилось быстрее.

Рита сидела напротив, и её глаза блестели в свете костра. Она не сводила глаз с Егора. Она видела, как он смотрит на Лизу, как он ближе к ней садится, и что-то внутри неё закипало.

— Егор, — сказала Рита, улыбаясь и поправляя волосы. — А вы знаете, как тут красиво, когда полная луна? Озеро становится серебряным. Вы часто здесь ходите?

— Часто, — сказал Егор, не глядя на неё.

— Вот здорово, — Рита не унималась. — Может, как-нибудь проведёте мне экскурсию? Расскажете, что тут интересного?

Егор посмотрел на неё коротко:

— Да я особо не рассказчик. Вот если Сергей Иванович — он у вас артист.

Рита надула губы, но быстро взяла себя в руки. Она не привыкла, чтобы ей отказывали.

А Лиза сидела рядом, сжимая кружку в руках, и чувствовала, как внутри поднимается злость. Рита так явно флиртовала с Егором, и это было видно всем. Лиза старалась улыбаться, шутила вместе со всеми, но внутри всё кипело. Ей хотелось отодвинуться, уйти, но ноги не слушались.

Вскоре костёр начал угасать, все стали собираться.

— Мне пора, — сказала Рита, вставая. — А вам, Егор, наверное, в другую. Но если вам не трудно, проводите меня до дома? А то как-то страшновато одной по лесу. Темно ведь, мало ли...

Егор взглянул на Лизу. В её глазах он увидел искорки недовольства. Она делала вид, что ей всё равно, но он видел — она злится.

— Провожу, — сказал он Рите, поднимаясь. — Лиза, ты как, дойдёшь?

— Дойду, — отрезала Лиза. — Я не маленькая.

Она встала и быстро пошла по тропинке в сторону дома, не оборачиваясь. А за спиной слышался голос Риты, её звонкий смех, и голос Егора — тихий, ровный. И Лиза чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел.

Егор шёл за Ритой, но мыслями был далеко. Он видел взгляд Лизы перед уходом, и этот взгляд засел у него в груди, как заноза. Он снова не понимал, что происходит. Он не хотел идти с Ритой. Он хотел пойти за Лизой. Но не пошёл.

И в этом была самая большая его ошибка.

Глава 7

Сентябрьские дни тянулись медленно. Лиза уже привыкла к школе, к ученикам, к расписанию. Но были и те, кто не спешил принимать новую учительницу.

Девятый класс оказался самым сложным. Лиза готовилась к уроку, продумывала задания, требовала, чтобы ученики готовили домашнее задание. Но они не привыкли к такому подходу. За месяц она поняла, что дети избалованы, привыкли к тому, что учителя на них не давят.

— Елизавета Анатольевна, — сказал один из учеников, высокий парень с дерзким взглядом, — а зачем нам готовиться к урокам? Мы и так всё знаем.

— Саша, — ответила Лиза спокойно, — вас ждёт ОГЭ. Если вы не будете готовиться сейчас, потом будет поздно. Я не хочу, чтобы вы пожалели.

Саша фыркнул и отвернулся. А Артур — лидер класса, самоуверенный, наглый, — демонстративно опоздал на урок. Он вошёл, не постучав, и сел за последнюю парту, даже не извинившись.

— Артур, — сказала Лиза, стараясь сохранять спокойствие, — ты опоздал. На урок.

— Ну и что? — ответил он, развалившись на стуле. — Я же пришёл.

Лиза сжала зубы. Она понимала, что если сейчас промолчать, авторитет будет потерян.

— Выйди и зайди нормально, — твёрдо сказала она. — Или я вынуждена буду вызвать директора.

Артур усмехнулся, но, увидев её решительный взгляд, встал, вышел и зашёл снова, громко хлопнув дверью.

— Можно? — спросил он с издевкой.

Лиза взяла телефон и набрала номер директора. Артур побледнел, но ничего не сказал.

Директор пришла через пять минут. Она строго посмотрела на Артура и сказала:

— Артур, после урока зайди ко мне в кабинет. Елизавета Анатольевна, продолжайте урок.

Когда директор ушла, Артур сжал кулаки и, не глядя на Лизу, прошептал что-то одноклассникам. Лиза не слышала, но чувствовала — это не к добру.

После уроков Лиза сидела в кабинете, проверяя тетради. В дверь постучали. Зашла Ангелина, лучшая ученица класса — тихая, примерная, всегда подготовленная.

— Елизавета Анатольевна, — сказала она, — Елена Сергеевна просила вас спуститься в подвал. Она там разбирает гербарии, и у неё что-то не получается. Она сказала, что вы обещали помочь.

Лиза удивилась. Она не помнила такого разговора, но подумала, что, может, забыла. Елена Сергеевна часто просила помочь с биологическими материалами.

— Хорошо, — сказала Лиза, вставая. — Я спущусь сейчас.

Она вышла из кабинета, оставив телефон на столе, и спустилась по лестнице в подвал. Дверь была приоткрыта, и она вошла.

В подвале было темно и сыро. Пахло землёй, старыми книгами и плесенью. Она сделала шаг, другой, но Елены Сергеевны нигде не было.

— Елена Сергеевна? — позвала она. Тишина.

Вдруг она услышала, как за спиной захлопнулась дверь. Она обернулась, бросилась к ней, но дверь была закрыта снаружи. Она дёрнула ручку, заколотила кулаками.

— Эй! Откройте! — закричала она. — Кто там?

Никто не ответил. Только где-то вдалеке слышался смех — приглушённый, злой. Артур. Она узнала его смех.

— Откройте, я вас прошу! — крикнула она.

Но шаги удалялись. И вскоре всё стихло.

Лиза осталась одна. Она села на пол, прижав колени к груди, и почувствовала, как страх заполняет её. Темнота казалась живой, давящей. Она снова заколотила в дверь, но силы уходили. Телефон остался в кабинете. Никто не знает, где она. А за окном, в окошке под потолком, уже темнело.

— Помогите, — прошептала она в пустоту.

Но ей никто не ответил.

Дома бабушка смотрела на часы и волновалась. Уже девять вечера, а Лизы всё нет. Она позвонила ей — телефон не отвечал. Она позвонила в школу — никто не взял трубку. Тревога сжимала сердце.

«Что-то случилось», — решила она и набрала номер Егора.

— Егорушка, — сказала она дрожащим голосом, — Лизы нет, телефон не отвечает. Может, ты съездишь в школу? Узнаешь, что случилось? Я уже не нахожу себе места...

— Еду, — коротко ответил Егор. — Сидите дома.

Через пятнадцать минут он уже был у школы. Здание было тёмным, только у сторожа горел свет. Егор постучал в окно, и сторож открыл дверь.

— Елизавета Анатольевна здесь? — спросил Егор. — Её бабушка волнуется. Её нет дома.

Сторож удивился:

— Я её не видел, думал, что она ушла через чёрный ход. Пойдёмте, посмотрим.

Они поднялись в кабинет Лизы. Егор открыл дверь и замер. На стуле лежала её сумка, а на столе — телефон. Сердце у него забилось чаще.

— Она здесь, — сказал он. — Она не уходила. Где она?

— Может, в подвале? — предположил сторож. — Там у нас хранятся старые гербарии...

Они спустились вниз. В коридоре было темно, и Егор включил фонарик на телефоне. У двери подвала он увидел деревянную палку, засунутую между ручкой и косяком так, что дверь невозможно было открыть.

— Лиза! — закричал он. — Лиза, ты там?

Из-за двери донёсся слабый голос:

— Я здесь...

Егор рванул палку, и она с треском вылетела. Он открыл дверь и в темноте увидел её — испуганную, сидящую на полу, с заплаканными глазами. Она смотрела на него, и в её взгляде было столько облегчения, что он почувствовал, как на него нахлынуло что-то огромное и тёплое.

— Лиза, — сказал он и подошёл к ней.

Она встала, шатаясь, и он обнял её. Сначала осторожно, а потом сильно, прижимая к себе. Она чувствовала его горячее тело, его дыхание, запах солярки и хвои. И вдруг поняла, что не хочет отпускать.

— Всё хорошо, — шептал он ей в волосы. — Всё хорошо, я здесь.

Он поднял её на руки, как маленькую девочку, и понёс наверх, в её кабинет. Сторож шёл следом, качая головой:

— Я такого не видел, — бормотал он. — Чтобы дети такое сделали...

В кабинете Егор посадил Лизу на стул и принёс ей воды. Она выпила, чувствуя, как силы возвращаются.

— Кто это сделал? — спросил он тихо, но в голосе его звучала злость. — Кто тебя закрыл?

— Артур, — сказала она. — И, наверное, его друзья. Они меня не любят.

— Я их найду, — сказал Егор, и Лиза увидела, как его глаза потемнели. — Я им покажу, что такое...

— Нет, Егор, — она положила руку на его плечо. — Не надо. Я сама разберусь. Они дети. Они глупые.

— Дети? — переспросил он. — В девятом классе? Они не дети, они мерзавцы!

Но Лиза покачала головой:

— Всё будет хорошо. Я справлюсь.

Он не ответил, но она видела, как он сжимает кулаки. Потом он подошёл к ней, взял её за руку и тихо сказал:

— Я отвезу тебя домой. Бабушка волнуется.

По дороге он вёл машину молча, но она чувствовала его взгляд. Он смотрел на неё с тревогой и нежностью, и ей становилось тепло.

Дома бабушка бросилась к ней, обнимала и плакала. А Лиза улыбалась, успокаивая её. Она хотела злиться на мальчишек, но не могла. Потому что в голове всё ещё звучал голос Егора, его прикосновения, его объятие. И она засыпала с мыслью о нём.

На следующий день директор вызвала родителей Артура и его друзей. Детям поставили ультиматум: либо отчисление, либо строгий контроль и исправительное поведение. Родители были в шоке, дети — перепуганы.

На перемене Лиза сидела в учительской и рассказывала Елене Сергеевне о случившемся. Елена Сергеевна внимательно слушала, кивала и наконец сказала:

— Ты не знаешь, как вести себя с такими подростками. Я понимаю. Знаешь, что я тебе скажу? Стань им ближе. Они злятся, потому что чувствуют себя ненужными. Они не знают, зачем им учиться. Покажи им, что ты их понимаешь. Посмотри с ними хороший фильм. У нас есть один, я его часто использую — поучительный и трогательный. Они увидят, что ты не просто «училка», а человек.

Лиза кивнула, и они вместе пошли в кабинет информатики, чтобы посмотреть фильм. Когда начались уроки, Лиза пришла в класс и сказала:

— Я не буду вас наказывать. Я хочу вам кое-что показать.

Они посмотрели фильм — добрый, про школу, про выбор, про ответственность. К концу фильма некоторые из учеников, даже Артур, сидели задумчивые.

А после Лиза сказала:

— Я знаю, что вы способные. Я верю в вас. Но без подготовки вы не сдадите экзамены. Я готова заниматься с вами дополнительно, возить вас на экскурсии, но при одном условии: вы будете работать. Вы будете слушать меня. И будете готовить домашнее задание. Идёт?

Артур поднял голову. Он хотел сказать что-то колкое, но не смог. Он кивнул.

— Идёт, — сказал он тихо.

Лиза улыбнулась. Она выиграла.

Вечером раздался звонок. Мама.

— Лизонька, — сказала она взволнованно, — Максим взял у нас адрес бабушки. Он сказал, что хочет всё исправить и едет к тебе. Он уже купил билет. Он завтра приедет!

Лиза почувствовала, как земля уходит из-под ног. Максим едет сюда. В эту деревню. К ней.

Она сидела на крыльце и смотрела на закат, пытаясь понять, что она ему скажет.

«Я скажу ему правду, — решила она. — Что между нами всё кончено. Что я не хочу его видеть. Что я его забыла. Что у нас нет ничего общего».

Она повторила эти слова себе несколько раз, стараясь, чтобы они звучали твёрдо и уверенно.

На следующее утро Лиза проснулась с чувством, что сегодня что-то произойдёт. Она вышла на крыльцо и застыла, глядя в сторону озера, — сосны закрывали обзор, но она слышала далёкий плеск воды. А потом появился он — вышел из-за деревьев со стороны берега. Высокий, красивый, в дорогом пальто, с цветами в руках. Он выбрал самую быструю дорогу, чтобы скорее оказаться рядом. Увидел её и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё когда-то замирало сердце.

— Лиза, — сказал он, подходя ближе, — я приехал за тобой. Прости меня. Я хочу всё исправить.

Она смотрела на него — на этого человека, который был когда-то смыслом её жизни. И чувствовала... ничего. Ни боли, ни обиды. Только пустоту.

— Максим, — сказала она спокойно, — тебе не стоило приезжать.

Глава 8

Максим стоял у калитки — высокий, красивый, в дорогом пальто, с букетом алых роз в руках. Он смотрел на Лизу с той самой улыбкой, от которой у неё когда-то замирало сердце. Но сейчас она чувствовала только пустоту.

— Лиза, — сказал он, делая шаг вперёд. — Я приехал за тобой. Прости меня. Я был дураком. Я всё понял.

— Максим, — ответила она спокойно, — тебе не стоило приезжать.

— Нет, стоило, — он шагнул ближе. — Я не мог потерять тебя. Я люблю тебя, Лиза. Я хочу всё исправить.

Она покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается усталость.

— Ты опоздал, Максим. Наверное, навсегда опоздал.

— Не говори так, — он попытался взять её за руку, но она отступила. — Лиз, посмотри на меня. Я прилетел за три тысячи километров. Я бросил всё. Ради тебя.

— Ты бросил всё, — тихо повторила она. — А я бросила всё, чтобы уехать от тебя. Ты не понимаешь? Я здесь счастлива. Я не хочу возвращаться.

— Ты не можешь быть счастлива здесь, — он оглянулся на деревянный дом, на покосившийся забор. — В этой глуши? Без нормальной жизни, без перспектив? Ты же филолог, ты могла бы работать в Москве, в Питере...

— Я работаю здесь, — перебила она. — В школе. Я учитель. И мне это нравится.

Максим нахмурился. Он не привык к её твёрдости. Раньше она всегда уступала, шла на компромиссы. А сейчас смотрела на него холодно и прямо.

— Я тебя не отпущу, — сказал он, и в голосе послышалась упрямая нота. — Я приехал не для того, чтобы услышать «нет». Я буду ждать. Я пережду здесь, сколько понадобится.

Лиза почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Делай что хочешь, — сказала она и повернулась к дому. — Но не надейся.

Она ушла, оставив его стоять у калитки с цветами в руках.

Егор приехал к дому бабушки Тани уже через час. Зачем — он и сам не мог объяснить. Просто сказал себе, что нужно проверить, как там бабушка, починить что-нибудь, принести дров. Но на самом деле он хотел увидеть Лизу. Он знал, что она сегодня не в школе, и это его тревожило.

Он подошёл к калитке и увидел его. Высокий, стильный, с идеальной укладкой, в дорогом пальто. Он стоял посреди двора и разговаривал с бабушкой Таней.

— Здравствуйте, — сказал Егор, входя во двор.

Бабушка обернулась с радостью:

— Егорушка! Заходи! А это вот, — она кивнула на Максима, — друг Лизы из Воронежа.

— Максим, — представился тот, протягивая руку. — Молодой человек Лизы.

Егор сжал его ладонь чуть крепче, чем нужно, и посмотрел прямо в глаза. Максим был красивым — Егор это видел. Но в нём чувствовалась какая-то неестественность, даже фальшь. Городской блеск, который Егор не переносил.

— Егор, — коротко ответил он. — Сосед, помогаю по хозяйству.

В этот момент из дома вышла Лиза. Увидев Егора, она на мгновение замерла, потом улыбнулась — но не Максиму, а Егору. Это было заметно, и Максим это заметил.

— Лиза, — сказал Максим, — я тут познакомился с твоим соседом. Очень мило.

В его голосе звучала ирония. Егор сжал челюсти.

— Я пришёл дрова поколоть, — сказал он, глядя на Лизу. — Как, нужна помощь?

— Да, — быстро ответила она. — Бабушка как раз просила.

Егор направился к поленнице, чувствуя спиной взгляд Максима. Он знал, что тот смотрит на него с превосходством, и это бесило. Он взял топор и с силой ударил по полену — оно раскололось с треском.

Лиза подошла к нему, сказала тихо:

— Спасибо, что пришёл. — Он молча кивнул, не оборачиваясь. — Егор, он не останется надолго. Я не хочу, чтобы он здесь был.

— Это не моё дело, — ответил Егор холодно, и Лиза почувствовала, как от его голоса повеяло льдом.

Он ушёл, не попрощавшись. Просто сел в свою машину и уехал, оставив Лизу стоять у поленницы с чувством вины.

Той ночью Лиза долго не могла уснуть. Она сидела на подоконнике, глядя на звёзды, и думала. О Максиме — человеке, который был когда-то смыслом её жизни. О том, как он приехал, требуя вернуть его, не понимая, что между ними всё сгорело.

А потом она вспомнила Егора. Его руки, когда он вытаскивал её из подвала. Его объятия — крепкие, горячие, в которых она чувствовала себя защищённой. Его глаза, полные тревоги и злости, когда он держал её на руках. И его сегодняшний холодный взгляд, когда он уходил.

«Я не хочу его терять, — вдруг поняла она. — Я не хочу, чтобы он думал, что я выбираю Максима. Я не хочу его отпускать».

Она закрыла глаза и увидела подвал. Темноту. Сырость. И его голос: «Лиза, я здесь». Как он нёс её на руках, как она чувствовала его дыхание, его запах, его силу. И тогда она поняла — она уже давно сделала выбор. Просто боялась себе в этом признаться.

«Я люблю его, — прошептала она в тишину. — Я люблю Егора».

И это было так просто и так правильно, что она улыбнулась сквозь слёзы.

Максим не уехал. Он снял комнату в соседнем доме и остался в посёлке. Он приходил к бабушке каждый день, приносил подарки, старался быть полезным. Но Лиза чувствовала, что он делает это только для того, чтобы доказать своё превосходство.

Однажды он заявился прямо в школу. На перемене, когда Лиза сидела в учительской с Ритой и Леной, он вошёл без стука, с цветами, улыбаясь.

— Привет, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Я к тебе, Лиз. Думал, зайду познакомиться с твоими коллегами. — Он развернулся к Рите, Лене и Сергею, которые как раз зашли за чаем. — Максим, жених Елизаветы Анатольевны. Можно просто Максим.

Лиза почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Максим, — сказала она сквозь зубы, — ты не должен был приходить. И я не хочу, чтобы ты...

— Что, Лиз, уже стесняешься своего жениха? — он улыбнулся, но в глазах был холод. — Я же здесь, чтобы быть с тобой.

Рита, Лена и Сергей переглянулись. Они видели, как напряглась Лиза, как она побледнела.

— Простите, — сказала Лена мягко, вставая, — мы, наверное, пойдём. У нас уроки.

— Не надо уходить, — перебил Максим. — Я как раз хотел познакомиться со всеми. Рассказать, как мы познакомились, как я её любил... и как я её никуда не отпущу.

Он говорил громко, нагло, и Лиза чувствовала себя выставленной на посмешище.

— Максим, — сказала она тихо, но твёрдо, — выйди. Пожалуйста.

Он пожал плечами, оставил цветы на столе и вышел, оставив в воздухе запах дорогого одеколона.

Рита подошла к Лизе и положила руку на плечо:

— Лиза, ты в порядке?

— Нет, — призналась Лиза. — Но это пройдёт.

Она смотрела на дверь, за которой скрылся Максим, и в груди росла решимость. Она не позволит ему разрушить ту новую жизнь, которую она начала строить. Она сделает всё, чтобы он уехал. И она сделает всё, чтобы Егор знал — она выбрала его.

Глава 9

Татьяна Михайловна смотрела на внучку и не узнавала её. Лиза ходила по дому сама не своя: то забудет, зачем зашла в комнату, то надолго замрёт у окна, глядя куда-то в пустоту. Улыбка исчезла с её лица, голос стал тихим и безжизненным. Бабушка видела, как после разговора с Максимом Лиза закрылась в себе, как пряталась от его звонков и не выходила во двор, боясь наткнуться на него.

«Приехал, значит, — думала бабушка, помешивая варенье. — Красивый, статный, в дорогом пальто. Сразу видно — городской, амбициозный. Целеустремлённый. Цветы приносит, обещает золотые горы. Но чего-то в нём нет... чего-то главного».

Татьяна Михайловна вспомнила, какой счастливой была Лиза в первые недели в деревне. Как загорались у неё глаза, когда она рассказывала о школе, о новых друзьях. И как по-особенному она улыбалась при упоминании Егора. Того самого Егора, который с первого дня таскал её чемоданы, чинил крыльцо, возил в райцентр, вытащил из подвала школы.

«А этот Максим… — вздохнула она. — Он любит Лизу, но как вещь. Как свою собственность. Рядом с ним она будет несчастна. Она растворится. Снова. А рядом с Егором она расцвела».

Она видела, как Лиза и Егор тянулись друг к другу, пока не появился Максим. Как в воздухе между ними искрило, как Лиза краснела при его появлении, а он смотрел на неё так, будто она была самым важным человеком на свете. И сейчас, когда Максим встал между ними, эта искра погасла.

«Надо что-то делать, — решила бабушка. — Надо помочь им найти друг друга».

Она достала телефон и набрала номер Егора.

— Егорушка, здравствуй, — сказала она как можно более бодрым голосом. — Ты не мог бы зайти? У меня тут кран на кухне капает, я боюсь сама трогать. Да и Лизе скучно сидеть дома, ты бы её куда-нибудь вытащил? А то она совсем загрустила.

В трубке повисла пауза. Егор молчал. Потом ответил:

— Хорошо, баб Таня. Я сейчас приеду.

Бабушка улыбнулась. Теперь оставалось только подтолкнуть их друг к другу.

Егор приехал через час. Он зашёл на кухню, поздоровался с бабушкой и мельком взглянул на Лизу, которая стояла у окна, отвернувшись.

— Кран починю, — сказал он коротко. — Это быстро.

— Егорушка, не торопись, — сказала бабушка. — Ты бы Лизу куда-нибудь свозил. Погода сегодня хорошая, последние тёплые деньки. А то она засиделась дома. Глаза бы её видели что-то красивое.

Лиза обернулась, хотела возразить, но бабушка строго посмотрела на неё. И она сдалась.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Если Егору не трудно...

— Не трудно, — ответил он так же тихо. — Я знаю одно место. Только надень удобную обувь. Дорога не близкая.

Она переоделась в джинсы и кроссовки. И через десять минут они уже ехали в его старой машине по грунтовой дороге, петляющей между сосен. Егор молчал, и Лиза молчала. В машине пахло хвоей и соляркой, и ей вдруг стало спокойно. Впервые за последние дни.

— Куда мы едем? — спросила она.

— Увидишь, — ответил он.

Дорога закончилась у подножия скалы. Они вышли из машины, и Егор повёл её по тропинке, которая вилась вверх между камней и старых корней. Лиза шла за ним, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Он не говорил ни слова, но его уверенность передавалась ей.

Они поднялись на смотровую площадку. И Лиза ахнула.

Перед ними открылся Байкал. Бескрайний, синий, переливающийся на солнце. Внизу, у подножия скалы, стоял посёлок — маленький, игрушечный, утопающий в зелени. Вдалеке виднелись корабли и лодки, а над водой висела лёгкая дымка. Ветер дул с озера, пахло влагой и хвоей.

— Красиво, — выдохнула Лиза. — Я и не знала, что здесь есть такое место.

— Это называется «Белый камень», — сказал Егор. — А вон там, — он показал рукой на большой серый валун, выступающий из скалы, — «Камень желаний». Говорят, если загадать желание и коснуться его, оно сбудется.

Лиза подошла к камню, провела рукой по его шершавой поверхности. Камень был тёплым от солнца.

— Есть легенда, — сказал Егор, садясь рядом на траву. — Когда-то давно Байкал был могучим и грозным. У него была дочь — Ангара. Красивая, своенравная. Она влюбилась в Енисея, который жил далеко на севере. Но Байкал не хотел отдавать её, хотел найти ей жениха по своему выбору. И тогда Ангара сбежала. Разгневанный Байкал отломил кусок скалы и бросил вслед дочери, чтобы остановить её. Но не попал. Тот камень упал у истока Ангары и остался там навсегда — его теперь называют Шаман-камень. А тот осколок, который Байкал бросил, — вот он. «Камень желаний». Говорят, он хранит силу любви.

Лиза слушала его, и на душе становилось тепло. Она вспомнила, как бабушка рассказывала ей эту легенду когда-то в детстве. Тогда она не поняла. А сейчас — поняла. Это была легенда о побеге. О выборе. О любви, которая сильнее гнева.

— Ты веришь в это? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Егор, глядя на озеро. — Но иногда хочется верить. Чтобы всё, что ты делаешь, имело смысл.

Лиза повернулась к нему. Ветер трепал его светлые волосы, и в этот момент он казался ей не просто хмурым местным парнем, а кем-то большим. Тем, кто может защитить. Тем, кто может понять.

— Давай загадаем желание, — сказала она. — Вместе.

Он посмотрел на неё и кивнул. Они одновременно коснулись камня и закрыли глаза. Лиза загадала одно-единственное желание, которое родилось в её сердце.

«Пусть Егор будет рядом. Навсегда».

Она открыла глаза и увидела, что он смотрит на неё.

— Загадала? — спросил он.

— Да, — улыбнулась она. — Теперь ты.

Он закрыл глаза, и она видела, как его лицо стало серьёзным. Он загадал что-то важное. А когда открыл глаза, она поняла, что это желание было о ней.

— Пойдём, — сказал он. — Я отвезу тебя домой.

Они спустились с горы молча, но молчание было другим — тёплым, родным. Ей казалось, что она знает его всю жизнь.

Вечером Максим пришёл к бабушкиному дому снова. Он был хмурым и раздражённым.

— Лиза, я должен с тобой поговорить, — сказал он. — Наедине.

— Говори здесь, — ответила она.

— Это касается твоего соседа, — он скривился. — Этого Егора. Ты знаешь, что у него репутация не очень? Он же здесь всех чинит, все к нему ездят. Я поговорил с местными — он не такой простой, как кажется. Связан с лесными браконьерами, говорят. У него мастерская, а откуда запчасти — непонятно. И вообще, ты уверена, что он тот, кто тебе нужен?

Лиза почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.

— Максим, не смей, — сказала она тихо. — Ты ничего о нём не знаешь.

— Я знаю, что он влюблён в тебя, — сказал Максим с усмешкой. — И хочет тебя использовать. Разве не видно?

В этот момент калитка скрипнула. Во двор вошёл Егор. Он уже слышал всё, что сказал Максим. Его глаза потемнели, кулаки сжались.

— Повтори, что ты сказал, — сказал Егор спокойно, но в голосе звучала угроза.

Максим обернулся, но не испугался. Он был выше и старше.

— Ты меня услышал, — ответил он. — Ты ей не пара, Егор. Она из другого мира.

— Это не тебе решать, — Егор шагнул к нему. — Слышишь? Не тебе.

— А кому? — Максим усмехнулся. — Ты для неё никто. Просто сосед.

Егор сделал ещё один шаг. Между ними повисла напряжённая тишина. Лиза видела, как его глаза горят, как сжимаются кулаки.

— Егор, не надо, — сказала она тихо.

Он посмотрел на неё. И остановился.

— Уходи, — сказал он Максиму. — Пока я тебя не вышвырнул.

Максим побледнел, но не ушёл. Он смотрел на Лизу, ждал, что она скажет слово.

— Уходи, Максим, — сказала она твёрдо. — Пожалуйста.

Он развернулся и вышел, громко хлопнув калиткой. Во дворе стало тихо. Егор стоял, отвернувшись, тяжело дыша.

— Егор, — позвала Лиза.

Он обернулся. В его глазах было столько боли, что у неё сжалось сердце.

— Ты веришь ему? — спросил он.

— Нет, — сказала она. — Я верю тебе.

Он ничего не ответил. Просто пошёл к своей машине и уехал, оставив её стоять во дворе с чувством пустоты.