Дорога из мёртвого мира

Глава 1. Выход

— Арен, я сейчас уйду.

Марк стоял в дверях лаборатории, придерживая плечом створку. Одну лямку рюкзака он уже надел; вторая волочилась по полу.

— Пять минут.

— Ты это говорил, когда здесь ещё люди были.

Арен посмотрел на часы над доской. Люди разошлись почти сорок минут назад.

— Здесь ссылка не та. Он пишет, что после обработки прочность выросла, а в таблице…

— Я поел бы даже с неправильной таблицей.

Марк всё-таки подошёл к столу. Провёл пальцем по столбцу, потом по подписи на соседней странице.

— Это другой образец.

— Я вижу, — поспешил ответить Арен, подтягивая к себе вторую страницу. — Но тогда из сравнения вообще ничего не следует.

— Отлично. Напиши им. Пусть вернут деньги.

Арен потянулся за листом. Марк выпрямился и посмотрел на дверь.

— Пойду вниз, куплю что-нибудь. Если выйдешь — напиши.

Марк свернул на телефоне карту: весь перерыв выбирал, как летом проехать к морю на велосипеде. Арен предложил готовый маршрут, но тот только спросил, зачем тогда вообще ехать самому.

— Ладно.

Марк ушёл. Арен успел подумать, что стоило пойти с ним, но лист уже лежал перед ним, и он вписал первый номер.

В соседней лаборатории передвинули что-то тяжёлое. По столу прокатилась слабая дрожь. Металлическая линейка, наполовину свисавшая с края, звякнула и затихла, когда Арен сдвинул её к учебнику.

Телефон завибрировал почти сразу.

— Ты скоро? — спросила мать.

Арен прижал телефон плечом, освобождая руку.

— Заканчиваю.

— Есть будешь дома?

— Не знаю пока. Марк звал.

— Так узнай, мне сколько оставлять?

На заднем плане отец что-то сказал. Мать прикрыла трубку, но недостаточно плотно.

— Он ещё в университете… Да подожди ты со своей молнией.

— Какой молнией?

— На сумке. Ты же просил посмотреть.

Арен покосился на сумку. Бегунок опять застрял на изгибе, оставив открытый угол.

— Принесу вечером.

Отец что-то добавил, теперь ближе к телефону.

— И ничего не тяни плоскогубцами, — передала мать.

— Я не тянул.

— Значит, не начинай. Алексей придёт раньше тебя, наверное. Оставлю вам обоим.

— Хорошо. Пока.

Он положил телефон экраном вниз и вернулся к таблице.

Минут через десять линейка задребезжала снова.

Он прижал её ладонью. На этот раз дрожь чувствовалась и в столешнице. Подвесной светильник чуть качнулся; полоска света поползла по металлическому шкафу.

Арен поднял голову.

За стеной было тихо. Никаких шагов, голосов, колёс тележки. Только низкий звук, будто где-то далеко работал большой двигатель.

Крик с улицы заставил его встать.

Он услышал ещё один, короче первого, потом автомобильный сигнал. Тот тянулся без перерыва. Арен сделал шаг к окну, и пол ушёл из-под ступни.

Пришлось схватиться за стол.

На полке звякнуло стекло. Колба упала набок, покатилась по столешнице; он почему-то следил за ней до самого края. Когда она разбилась, его уже качнуло в другую сторону.

Землетрясение?

От окна надо было отойти. Это он помнил. Вместо этого добрался до подоконника и посмотрел вниз.

Во дворе бежали люди. Мужчина в расстёгнутом пальто пытался поднять упавшую женщину; она вырывала руку и показывала куда-то за корпус. На дороге стоял поперёк полосы автобус. Из-за его переднего колеса выползал человек, и Арен не мог понять, как он там оказался.

Чуть дальше, между двумя высотками, темнела полоса.

Сначала он принял её за дым. Но дым не мог так ровно обрезать угол здания. Верхняя часть дома была видна, нижняя тоже, а середина уходила в чёрное, словно кто-то вырезал кусок из того, что Арен видел.

Он прижался ближе к стеклу, пытаясь рассмотреть край.

Полоса расширилась.

Из неё что-то вывалилось. Несколько тёмных тел, слишком крупных для птиц. Одно ударилось о крышу здания за стоянкой. Кровля вздыбилась; через секунду дошёл звук, и стекло под ладонью Арена вздрогнуло.

Он отдёрнул руку.

Телефон остался на столе. Арен схватил его, нажал на последний вызов. Экран засветился, но соединение не началось. Он нажал ещё раз. В верхнем углу не было полосок сети.

Сообщение Марка пришло четырнадцать минут назад.

«Ты ещё в универе?»

Арен набрал: «Где ты?» Над сообщением закрутился маленький кружок.

Он подождал. Снаружи грохнуло, и кружок всё ещё вращался.

Нужно было спуститься. Внизу могли быть люди, связь, охрана — кто угодно, кто знал хотя бы, куда идти. Арен взял сумку за ремень, почувствовал вес ноутбука и положил обратно. Телефон сунул в карман.

У двери остановился, возвращаясь взглядом к сумке. Там были документы. Нет, паспорт в куртке. Куртка на стуле.

Он надел её на ходу, промахнулся левой рукой мимо рукава, выругался и открыл дверь.

В коридоре горели все лампы. Обычный линолеум, доска объявлений, чей-то забытый зонт у стены. Далеко пищала сигнализация. Арен обогнул зонт и пошёл к лестнице.

Из-за поворота высунулась лапа.

Длинная, с суставом, который сгибался выше, чем Арен ожидал. За ней появилась вторая. Существо развернулось в коридоре, задев боком стену. Серая кожа между тёмными пластинами растянулась, когда оно подняло узкую голову.

Арен замер, держась за дверную ручку.

До лестницы оставалось метров пятнадцать. Существо стояло между ним и лестницей. Оно смотрело на него, и он вдруг очень ясно понял, что сейчас побежит, хотя бежать было некуда.

Плечи твари опустились.

Он рванул дверь на себя и захлопнул.

Удар отбросил его от створки. Арен ударился поясницей о край стола. Ручка дёрнулась, вверх побежала трещина. Он схватился за стол и потянул к двери, но ножки только скрипнули: тяжёлый, прикрученный к полу. Он знал, что прикрученный. Сам обходил эти крепления, когда мыл разлитую воду.

Следующий удар выбил штукатурку над верхней петлёй.

Арен оглянулся на окно. Четвёртый этаж. Под ним асфальт, далеко внизу. Он перевёл взгляд на шкафы, на колбу, разбитую минуту назад, на красный баллон у двери.

Огнетушитель оказался тяжелее, чем он помнил с учебной тренировки. Кронштейн не отпускал его. Арен дёрнул баллон вверх, едва не ударил себя по подбородку и отступил к столу.

Чека. Сначала чека.

Пальцы скользили по кольцу.

Дверь перекосилась. В щели появилась лапа, когти с противным звуком прошлись по краске. Арен зажал баллон коленями и выдернул чеку двумя пальцами.

Створка упала внутрь.

Он нажал на рычаг раньше, чем успел поднять раструб. Белая струя ударила по полу, взметнув бумажки. Арен вскинул руку. Тварь уже перелезала через дверь; струя попала ей в морду, и она отшатнулась, мотая головой.

Он отступал, пока край стола не упёрся в бедро. Обогнул угол. Огнетушитель бил по колену, раструб дрожал в руке. В белой взвеси мелькнула тёмная спина.

Существо прыгнуло.

Арен отскочил. Передние лапы ударили в столешницу, металл загудел. Со стола посыпались тетради. Оно уже поворачивалось к нему, и он снова нажал рычаг — слишком высоко, струя прошла над головой.

До стены оставалось два шага.

Возле неё стояла стойка с образцами. Старые ящики, стальные пластины, тяжёлые бруски; после занятия стойку так и оставили на колёсной платформе. Арен видел, как лаборант придерживал её верх, когда перевозил через порог. Теперь верхняя полка нависала над ним, и он отступил вплотную к ней.

Тварь остановилась по другую сторону стола. Переставила переднюю лапу. Присела.

Он уже видел это движение в коридоре.

Арен метнулся вбок.

Боль рванула левую руку раньше, чем он понял, что его задело. Ступня скользнула по стеклу. Он упал, ударившись коленом, и за спиной загрохотало так, что на секунду пропали все остальные звуки.

Стойка опрокидывалась медленно — он успел увидеть её край над собой. Потом она зацепилась за стол, ящики ссыпались с полок, и один раскололся о пол рядом с его головой.

Тварь визжала.

Арен подтянул ноги и пополз, цепляясь правой ладонью за гладкий пол. Огнетушитель лежал рядом, катился от толчков. Левая рука горела от локтя до запястья. Он не смотрел на неё.

Существо было придавлено стойкой. Только передняя часть — задние лапы скребли пол, толкая всё сооружение к стене. Один ящик уже съехал. Другой, застрявший у головы, качался от каждого рывка.

Дверной проём был свободен.

Арен повернулся к нему, но тварь дёрнулась, и металл со скрежетом пополз по линолеуму. До выхода он мог не успеть. Он вообще не знал, сможет ли встать.

Он схватил огнетушитель.

Первый удар прошёл вскользь. Баллон отскочил от тёмной пластины, болью отдало в кисть. Тварь выгнула шею и щёлкнула пастью возле его ноги.

Арен замахнулся снова, но когти зацепили шнурок ботинка. Ногу рвануло к пасти. Он сел на пол, упёрся второй пяткой в край стойки и ударил баллоном по вцепившейся лапе. Шнурок лопнул. Подошва оставила на серой коже тёмную полосу, когда он оттолкнулся.

Тварь снова подняла голову. Арен перехватил огнетушитель за горловину.

Баллон вырывался из правой руки. Он прижал его левой, закричал от боли и всё-таки поднял. Уже не выбирал место. Бил туда, где двигалась голова, туда же ещё раз, пока не понял, что давно ничего не скребёт.

Огнетушитель упал с глухим стуком.

Арен сидел на пятках, открыв рот. Вдох не доходил до конца. Он ждал, что существо опять двинется. С его пальцев на пол упала капля крови. Потом ещё одна.

Левый рукав был разорван. Через ткань проступала кровь.

Он попытался зажать рану правой ладонью. Кожа вокруг была скользкой. Надо чем-то перевязать. Полотенцем. Где здесь полотенца? У раковины только бумажные…

Перед глазами появился текст.

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Вы уничтожили враждебное существо, не имея статуса игрока. Условия экстренного отбора выполнены. Статус «Игрок» присвоен. Формирование индивидуальной способности завершено.

Арен повернул голову к окну. Буквы остались перед глазами, а текст сменился вопросом.

Ознакомиться с основными функциями системы? Да / Позже

— Что? — произнёс он.

Собственный голос был хриплым и удивительно тихим.

Он потянулся к слову «Да». Пальцы прошли насквозь. Арен смотрел на них, пытаясь понять, ударился ли головой при падении.

Из коридора донёсся частый стук.

Он замер. Стук приближался, прерывался коротким скрежетом. Так стучали когти первой твари, когда она переступала по линолеуму.

Арен поднялся, держась за край стола. В дверном проёме появилась тень. Проскользнула дальше. Следом другая.

Он сделал шаг и выглянул.

У лестницы двигалось сразу несколько существ. Одно перебиралось через упавший стенд, другое ткнулось в закрытую дверь. Из-за поворота выходили ещё. Ближайшее остановилось, повело головой и повернулось к лаборатории.

Арен побежал.

К центральной лестнице можно было попасть через поперечный коридор. Он толкнул дверь плечом, едва не врезался в косяк и оказался у перил. Внизу шевелилось что-то тёмное. Сразу на двух пролётах. Длинная лапа легла на поручень этажом ниже; над ней поднялась голова.

Он бросился вверх.

Рука задевала бедро на каждом шаге. Боль отдавалась под мышкой, в шее; Арен прижал локоть к боку и перескакивал через ступеньки, не глядя под ноги. Сзади визжали. На площадке пятого этажа он толкнул ногой урну. Та не упала, только съехала. Он пнул ещё раз, уже слыша когти совсем близко, и опрокинул её на лестницу.

Металл загрохотал по ступеням.

Арен проскочил в противопожарную дверь и всем весом навалился на неё. Доводчик сопротивлялся. Он тянул, глядя в сужающуюся щель. На миг там показалась лапа, потом дверь захлопнулась.

Удар с той стороны пришёлся ему в плечо.

Запасная лестница находилась в дальнем конце. По ней можно было добраться до крыши. Арен видел зелёную табличку над проходом и бежал к ней, пока из бокового коридора не вышло ещё одно существо.

Оно было выше остальных.

Арен затормозил, выставив здоровую руку. Между ними оставалось несколько метров. Существо склонило голову; костяной нарост задел косяк. Позади опять ударили в дверь.

Он отступил к окнам.

Ближайшая аудитория была заперта. Арен дёрнул ручку, ударил ладонью по двери, хотя знал, что никто не откроет. Он слышал только собственное дыхание. Слишком громкое. Воздух входил в грудь короткими бесполезными глотками.

Сбоку мигнул маленький значок.

Способность.

В том тексте было про способность.

Он посмотрел прямо на значок, так отчаянно желая открыть его, что на секунду перестал видеть тварь. Возникло окно. Верхнюю строку он успел прочесть: «Индивидуальная способность доступна».

Существо присело.

Арен повернулся к стеклу.

За ним лежал двор. Асфальт был далеко, неправдоподобно далеко. Он успел увидеть белую крышу припаркованной машины и подумать, что туда нельзя.

Сзади скрипнули когти.

Он прыгнул.

Руки сами поднялись перед лицом. Стекло приближалось. Арен хотел вырваться наружу, хотел, чтобы за ним оказалось хоть что-нибудь, кроме падения, и эта мысль вдруг стала почти осязаемой: дверь, здесь должна быть дверь, выход.

Перед ладонями вспыхнула линия.

Она разошлась, открывая серую глубину. Арен успел увидеть, как в ней пропала его правая рука. Тело протащило через вязкое сопротивление; звук оборвался, и под ним оказалась земля.

Удар выбил воздух.

Он лежал лицом в мокрой траве, тщетно пытаясь вдохнуть. Во рту хрустел песок. Наконец грудь судорожно расправилась, и Арен закашлялся, переворачиваясь на здоровый бок.

Над ним поднимался каменный склон. По камню стекала вода. Лист возле самого лица был широкий, серебристый снизу.

Арен посмотрел назад.

Никакого окна. Только скала и примятая трава там, где он упал.

Он вытащил телефон. Чуть не уронил, перехватил правой рукой, оставив на экране красный след.

«Где ты?» всё ещё не отправилось.

Арен нажал на вызов матери и прижал телефон к уху.

Он знал, что сети нет. Всё равно слушал.

Глава 2. Первые шаги

Телефон погас у него в руке.

Арен нажал боковую кнопку, убедился, что заряд ещё есть, и убрал его. На экране остался отпечаток большого пальца, бурый по краям. Он посмотрел на свою ладонь и только теперь понял, что всё это время прижимал телефон к уху окровавленной рукой.

Левый рукав прилип к коже. Когда Арен потянул ткань, боль заставила его втянуть воздух. Кровь ещё шла, но медленно. Он оторвал полосу от нижнего края футболки; одной рукой получилось плохо, пришлось зажать ткань зубами. Обмотал предплечье, несколько раз безуспешно пытался завязать и наконец затянул узел, придерживая один конец коленом.

Пальцы двигались. Он проверил каждый, осторожно, и спрятался в промежутке между валунами.

Здесь журчала вода.

Первые минуты Арен слышал её вместе с тем, чего уже не было: грохотом стойки, ударами в противопожарную дверь. Стоило перестать следить за лесом, и снова казалось, что кто-то скребётся совсем рядом. Он поворачивал голову. Между камнями ничего не менялось.

Из серебристых листьев выбралось маленькое шестиногое существо. Оно перебежало по нагретому камню, остановилось, развернуло прозрачные крылья. На каждом проступил зелёный узор. Насекомое поднялось почти вертикально и пропало над валуном.

Арен смотрел ему вслед.

Надо было узнать, где он. И можно ли вернуться.

Маленький значок оставался сбоку, куда бы он ни посмотрел. Арен вызвал окно, закрыл его. Воспоминание об этом ничего не меняло; открыть снова удалось только намеренным усилием.

Он выбрал способность.

ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ ПЕРЕХОД Проход между связанными областями различных миров. Зарегистрированные связи: 1. Доступные направления: 2. Расход магического резерва: не требуется.

Арен задержался на слове «миров».

Вынул телефон, но вместо вызова открыл камеру. Камни, листья, его колено в грязных брюках. На снимке всё выглядело почти обычно. Он увеличил серебристый лист. Раньше Арен мог пройти мимо такого в ботаническом саду и не задуматься.

Два направления.

Он снова прочёл эту строку. Попытался представить коридор — и внутри отозвалось едва уловимое ощущение, будто стоило потянуть, и что-то откроется. Вместе с ним так ясно вспомнился пригнувшийся монстр, что Арен отшатнулся от пустого места между камнями.

Проход не появился.

Арен положил здоровую ладонь на колено и некоторое время ждал, пока утихнет дрожь. Вернуться можно. По крайней мере, система это обещала. Но вернуться туда же, к запертой лестнице, без оружия и с порезанной рукой…

Он свернул описание. Сначала помощь. Найти человека, воду, что-нибудь для раны. Потом дорогу домой.

В окне состояния его остановили два нуля.

Магический резерв: 0 / 0.

Он коснулся строки вниманием. Короткая справка объяснила, что резерв — энергия для непосредственного использования способностей. Арен вернулся к переходу. «Не требуется». Это могло означать чужой источник энергии, какой-то запас, которого здесь не показывали. Пока он знал только, что дверь у окна открылась, хотя собственного резерва у него не было.

В соседней вкладке находилось хранилище.

Описание обещало отдельную область для неживых предметов. Нужны были прикосновение и намерение. Арен достал ручку, которую сунул в карман ещё в лаборатории. Прижал большой палец к трещине на колпачке и пожелал убрать её.

Пальцы сомкнулись на пустоте.

Он резко опустил взгляд, решив, что уронил. На земле ничего не было. Зато в первой ячейке появилась маленькая ручка, серая с чёрным колпачком. Даже трещина, кажется, была на месте.

Арен вернул её.

Она лежала поперёк ладони. Он снял колпачок и провёл черту по коже. Чернила пошли не сразу, потом оставили обычный синий след.

Он тихо рассмеялся.

Тонкий пластиковый корпус нагрелся от пальцев. Только что он побывал в месте, которого Арен не видел и не мог представить. И вернулся — с прежней трещиной на колпачке.

Арен коснулся камня размером с кулак. Камень исчез. Ячейка была такой же, как у ручки.

Большой занял бы столько же? А вода без сосуда? Можно ли вернуть предмет выше руки, а если…

Рана пульсировала под повязкой. Он отложил ручку и камень на землю, выдохнул, потом убрал ручку в карман. Телефон тоже оставил при себе. Проверять всё сразу хотелось почти мучительно, но от голода уже сводило живот.

Перед тем как закрыть окно, он увидел новое уведомление.

Адаптация к неизвестной среде завершена. Языковое сопровождение активировано. Доступно понимание и воспроизведение местной речи.

Арен поднял голову.

Значит, здесь с кем-то можно говорить.

* * *

Вода стекала по скале тонкой струёй и уходила под камни. Арен подставил ладонь, умылся, смыл кровь с пальцев. Пить сразу не решился. От холодной воды ныли зубы, хотя он только коснулся мокрой рукой губ.

Он выбрался из низины по осыпающемуся склону. Иногда приходилось хвататься за корни; тогда он зажимал левый локоть боком и тянулся правой рукой выше. Под кустами лежала плотная тень. Между ветвями мелькало светлое небо, и чем выше Арен поднимался, тем сильнее шумел ветер.

Потом прозвучал колокол.

Он остановился с ногой на камне. Удар повторился, далёкий и низкий. Деревья не позволяли понять, откуда шёл звук, но это был колокол. Кто-то его раскачивал или бил в него. Где-то совсем рядом люди занимались понятным делом.

Арен обогнул выступ, протиснулся между ветвями и вышел на открытый камень.

Долина оказалась гораздо больше, чем он мог представить снизу.

Лес спускался по склонам до самой реки. Вода делала широкую петлю, и её дальний рукав белел под солнцем так ярко, что приходилось щуриться. За ним поднимались стены города. Красные крыши теснились одна к другой, мост перекидывался через узкую протоку, а из центра города тянулись тонкие башни с голубым светом у вершин. На склонах под стеной белели лестницы; между ними тянулись узкие террасы, одна над другой. Где-то полоскали длинные полотнища. Ветер разворачивал их над рекой, и на ткани проступали огромные синие птицы, слишком большие для тех крошечных людей, которые держали края.

Между башнями плыл корабль.

Арен сначала искал под ним воду.

Блестящая полоска реки лежала гораздо ниже. Между днищем и крышами было небо — длинный просвет, сквозь который он видел далёкий склон. Корабль медленно поворачивался, показывая бок. Вдоль корпуса пробежали светлые линии; паруса выгнулись, и тяжёлая конструкция пошла вдоль стены, не теряя высоты.

Он шагнул вперёд и опустился на корточки у края.

Корабль заслонил верхушку башни. На мгновение можно было оценить его размер, и у Арена перехватило дыхание. Там поместились бы десятки людей. Они могли стоять у борта, смотреть вниз, ходить по палубе, пока под ними проплывал город. Колокол ударил дважды. С другой башни ответили тремя быстрыми ударами; вдоль борта корабля начали убирать белые флажки. Внизу движение на мосту не остановилось.

Как это держалось?

Он пытался найти что-нибудь над парусами, растяжки или оболочку, но взгляд уходил в чистое небо. На днище ничего не вращалось. Голубая полоса погасла у носа и загорелась дальше по борту — вслед за поворотом или до него? Арен поднял телефон, включил запись и навёл камеру.

На экране корабль оказался крошечным.

— Да ну тебя, — прошептал он и опустил телефон, продолжая снимать почти наугад.

Над горами висели острова.

Он заметил их, когда корабль прошёл между башнями. Несколько тёмных громад среди облаков. У ближайшей был неровный каменный низ, сверху росло что-то зелёное. С края стекала вода. Белая лента дробилась всё мельче и терялась в воздухе, не достигая долины.

Арен приложил ладонь к глазам, заслоняясь от солнца.

Там могли быть озёра. Деревья. Дороги, ведущие к самому краю. Он представил, как стоит наверху, смотрит на облака внизу, и впервые за этот день захотел оказаться где-то просто потому, что там невероятно.

Необязательно на этом острове. На корабле. В башне, возле голубого света. Увидеть вблизи хоть одну из линий, которые держали в воздухе такую тяжесть, если дело вообще было в них.

Он не заметил, как улыбнулся.

Телефон коротко завибрировал в ладони. Арен вскинул его: сообщение?

Предупреждение о заряде. Он остановил запись.

За несколько минут солнце ушло за облако, и острова потемнели. Они никуда не исчезли. Корабль тоже продолжал путь. Арен ещё немного постоял на выступе, стараясь запомнить всё сразу, потом посмотрел на дорогу, огибавшую лес внизу.

В городе должны были быть лекари. И кто-то, умеющий открывать двери лучше него.

* * *

Скрип колёс он услышал раньше, чем увидел повозку.

Арен уже собирался выйти к дороге, но заметил всадника с мечом и остался за кустами. Повозку тянули два крупных животных с серебристыми гривами. На тёмной дверце блестел герб. Из окна высунулась рука, поправила занавеску; на запястье сверкнули камни.

— До западных ворот ещё около часа, — сказал один из всадников.

— Успеем до вечерней проверки.

Арен забыл про меч.

Звуки были чужими. Он слышал незнакомые сочетания, окончания, которых никогда не произносил, и всё же понимал смысл так ясно, словно говорил на этом языке с детства. Попытался повторить про себя слово «ворота». Во рту приготовилось движение, а в голове не нашлось привычных русских слогов.

У придорожного камня передний всадник поднял два пальца к губам, затем к резной птице на вершине. Возница повторил жест, не выпуская вожжей. Синяя краска на камне была свежей; у подножия стояла треснутая чашка с засохшими цветами.

Повозка проехала мимо. Он почти окликнул её.

Но всадник обернулся, оглядывая дорогу, и Арен увидел его лицо. Усталое, раздражённое; человек хотел доехать вовремя. Что он сделает, если из кустов выйдет незнакомец с кровью на одежде? Арен посмотрел на свою повязку и решил дождаться следующей повозки.

Следом шёл целый караван. Возчики пели: один тянул несколько слов, остальные подхватывали короткий ответ. Из-за скрипа колёс до Арена долетало только «крыло к дому», снова и снова, на разных голосах. Последний певец смеялся, сбиваясь с напева.

Он услышал голоса, длинный скрип, удары колёс о выбоины. Приблизился к дороге в месте, где кусты были реже. Среди такого количества людей можно было затеряться. Купцы, возчики, пассажиры — наверняка не все здесь из одного города.

У первой крытой повозки ветер откинул край ткани.

За ним были прутья.

Арен сначала решил, что везут животных. Потом увидел пальцы, обхватившие железо, и отступил глубже в тень.

В клетке сидели люди. Плечом к плечу, тесно, почти без места для ног. У мужчины возле борта рука была подвешена на грязной полосе ткани. На другом запястье блестел браслет, от него шла цепь. По звеньям скользнул голубой свет.

Такой же, как на корабле.

Арен смотрел, как свет доходит до браслета, на мгновение проступает на коже и исчезает. Мужчина отвернулся от дороги. За ним сидела женщина со свёртком на коленях; она пригнулась, закрывая его своим телом, когда всадник приблизился к повозке.

Кто-то заговорил из глубины клетки.

Охранник ударил рукоятью кнута по прутьям.

— Тише там!

Арен вздрогнул. Повозка качнулась на выбоине, цепи натянулись, и сразу несколько человек потянуло в одну сторону.

Следующая клетка была устроена так же.

Он ждал, что услышит обвинение, приказ доставить кого-то на суд — хоть что-нибудь, что объяснит увиденное. До него долетели только ругань возчика и просьба дать воды. Воду на его глазах не дали.

Одна из женщин подняла лицо к лесу. Арен присел, хотя она вряд ли могла разглядеть его за ветвями.

Он просидел так, пока последние фургоны не скрылись за поворотом. Считал колёса, потом сбился. Колонна была длинная. Охрана — с оружием. У него не было даже палки.

Кулак на здоровой руке разжался не сразу.

Арен посмотрел туда, куда ушёл караван. Город оставался за холмом; отсюда не было видно ни башен, ни корабля. Он хотел попасть туда всего четверть часа назад. Всё ещё хотел. Но теперь представлял себя у ворот, чужую руку на плече и светящийся браслет.

Он не знал, что делали эти оковы. Именно это и пугало.

Возвращаясь, Арен дважды терял собственную тропу. У ручья узнал раздвоенный корень, дальше нашёл камень со срезанной белой прожилкой. Добравшись до низины, сел на землю и приложил ладонь к лицу.

Воды и еды у него так и не было. Из способов получить помощь остался тот, от которого он сбежал.

* * *

Он выбрал площадку в стороне от укрытия.

Если дверь откроется не там, если из неё что-то вылетит, здесь можно отойти. Взять с собой на Землю пока было нечего. Арен выбрал три камня и убрал в хранилище, уже без прежнего смеха. Один, плоский и тяжёлый, едва удалось сдвинуть ногой. Прикосновения для него хватило.

Он встал лицом к пустому месту.

Слово «портал» ничего не сделало. Картинка двери тоже. Арен вспомнил университет — не весь сразу, а тот кусок коридора перед окном. Свет, линолеум, ручку запертой аудитории. Попытался потянуться к знакомому ощущению.

Холодная волна прошла от груди к ладоням.

В воздухе развернулась линия.

Он отступил. Она расширялась, пока перед ним не оказался овал, чуть выше его самого. Внутри двигалась серая дымка. Арен обошёл его сбоку, пригнувшись: на ребре проход почти исчезал, но с другой стороны дымка была такой же.

Коридора видно не было.

Он подобрал с земли мелкий камешек и бросил внутрь. Тот пропал. Ни звука удара, ни обратного движения.

Арен закрыл проход.

Открыл снова. Закрыл.

На третий раз попробовал уменьшить. Овал стянулся до размеров окна, затем снова вырос. Когда Арен потянул его в сторону, близкий край послушно сдвинулся над землёй. Что происходило на той стороне, он не видел.

Он снова открыл состояние. Нули остались нулями.

Но дверь могла закрыться сама через минуту, оставив его на другой стороне. Нужно проверить, сколько она держится. Арен оставил проход в полный рост: ему предстояло пройти самому, а большой овал мог оказаться менее устойчивым. Если в дымке что-нибудь появится, он его закроет — последние попытки уже получались сразу.

Арен поставил проход вертикально, отошёл к камню и включил таймер на телефоне. Сначала следил за цифрами, потом за дымкой. Минута прошла. Он сверился с состоянием, не обнаружил заметной потери выносливости и подождал ещё.

Почему на этой стороне нет сквозняка? Через дверь между комнатами тянет даже при маленькой разнице температур. Здесь же листья возле края почти не двигались. Арен наклонился, разглядывая их, и в серой поверхности возникло чёрное пятно.

Он выпрямился.

Лапа коснулась земли.

Арен успел закрыть окно состояния. Только его. Пока он пытался вспомнить, что именно нужно прекратить, из прохода вышла узкая голова, потом всё тело.

Дверь схлопнулась за тварью.

Та оглядела площадку и повернулась к нему.

На месте закрытого прохода ещё дрожала высокая трава. Тварь переступила через неё и потянула носом воздух.

Арен попятился. За спиной были камень, на котором он сидел, и открытый склон. До дерева с низкой ветвью — несколько шагов за спиной твари, чуть в стороне. Он видел эту ветвь, когда выбирал площадку.

Существо присело.

Арен дёрнулся вбок ещё до прыжка. Когти задели полу куртки, но тело пронеслось мимо. Он чуть не упал от неожиданности: в лаборатории всё происходило быстрее, он едва успевал понять, откуда придёт удар.

Думать об этом было некогда.

Он побежал к дереву, услышал за спиной скрежет по камням и схватился за нижнюю ветвь. Раненая рука прострелила болью. Арен навалился грудью на кору, зацепил коленом ствол и рванулся вверх. Получилось слишком легко — почти вылетел на ветку. Снизу ударили когти.

Он прижался спиной к стволу, глядя на тёмную голову под ногами.

Камень. Большой, плоский.

Арен раскрыл ладонь за краем ветви и вызвал его.

Тяжесть возникла возле пальцев и сразу потянула вниз. Он едва успел убрать руку. Камень ударил тварь по голове, соскользнул на плечо. Существо упало набок, задние лапы заскребли землю.

Арен достал второй камень, метнул — и промахнулся.

Тварь повернула голову на звук. Попыталась подняться. Одна передняя лапа подломилась, другая зацепилась за корень.

Арен свесил ногу. Сейчас можно было спуститься и закончить, пока она не поднялась.

Тварь перестала шевелиться.

Он замер, не доставая до земли. Между стволом и корнем была узкая полоса, куда придётся поставить ногу. Голова лежала рядом с ней, мордой к дереву.

Арен подтянул колено обратно.

Нужно дождаться, когда она окажется под ним. Последний камень был меньше первого; бросить его наискось и промахнуться он больше не мог себе позволить.

Он ждал. По повреждённой руке пробегала мелкая дрожь. Хотелось посмотреть в инвентарь и убедиться, что камень там, но Арен не отводил глаз от головы. За шумом листьев всё труднее было различить дыхание твари.

Она шевельнула лапой.

Когти зацепились за кору. Существо подтянуло переднюю часть тела к стволу, оттолкнулось задними ногами; узкая голова поднялась, подставляя шею. Арен уже наклонился, но прежний страх заставил его отпрянуть.

Ветка качнулась. Он ударился плечом о ствол и выругался. Тварь соскользнула, снова потянулась вверх.

Арен перехватил ветку ногами. Вытянул ладони за край — прямо над головой — и вызвал камень. На миг тяжесть придавила пальцы; он разжал их.

Камень упал почти отвесно. Удар сбил голову вниз, тело повалилось поперёк корня.

Арен прижался к стволу, зажав здоровой ладонью раненое предплечье. Под повязкой было мокро. Теперь в инвентаре не осталось ни одного камня. Если она снова встанет, доставать следующий придётся с земли.

Он смотрел вниз, пока перед глазами не загорелась надпись.

УРОВЕНЬ 1 → 2.

По плечам разошлось тепло. Словно он долго мёрз и наконец оказался у огня. Дышать стало легче, пальцы перестали судорожно сжиматься. Арен пошевелил левой кистью, ожидая, что и боль пройдёт.

Она осталась. Под повязкой проступило свежее пятно.

Спуститься он решился не сразу. Сначала проверил прибавки за уничтоженное существо: сила — 7 → 8, ловкость — 9 → 12, выносливость — 8 → 11, восприятие — 12 → 13.

А легче уклониться получилось до этого.

Он ещё не знал, стало ли причиной само пробуждение, отдых или то, что уже видел такой прыжок. Но прибавку сейчас чувствовал. Цифры отозвались в мышцах, в дыхании. Арен слез с другой стороны ствола, обходя тело по широкой дуге.

С другого конца долины донёсся колокол. Арен представил корабль между башнями. Ему всё ещё хотелось на палубу. Но сначала — домой, к семье.

Он поднял телефон с камня. Таймер шёл с самого запуска — вместе с проверкой портала он отсчитал и всю схватку после закрытия прохода.

Арен остановил его.

Теперь прежде, чем сунуться в проход, ему понадобятся оружие и способ увидеть, что ждёт за дымкой.

Глава 3. До вечера

В тот день Марк так и не доел.

Пакет с горячей лепёшкой лежал на скамье у киоска, когда за автобусной остановкой раздался первый удар. Марк обернулся, держа телефон в одной руке и сдачу в другой. Монеты рассыпались. Он успел увидеть, как продавец дёрнул металлическую ставню, и хотел сказать, что пакет остался снаружи.

Потом над улицей разошлось чёрное.

Марк побежал к университетскому двору вместе со всеми. У калитки люди застряли. Кто-то толкал его в спину, кто-то кричал, чтобы отошли, потому что створку открывали внутрь. Он прижал локти к рёбрам и ругался, пока мужчина впереди не отступил на его ногу.

— Назад! — заорал Марк ему в ухо. — Ей открыться некуда!

Мужчина повернул голову, будто собирался ударить. Марк указал на калитку. Тот увидел, что происходит, и вместе с ним начал теснить людей назад.

Когда проход открылся, Марка протащило через него боком. Рюкзак зацепился за прут. На секунду его развернуло лицом к улице, и он увидел чёрное тело на крыше автобуса.

Лямка выскользнула с плеча.

Он оставил рюкзак и побежал дальше.

До главного корпуса было недалеко. Марк видел крыльцо, обе стеклянные двери, охранника, который махал руками. Кто-то уже бежал от дверей обратно. Марк замедлился.

Из разбитого окна над крыльцом свесилась длинная лапа.

Он остановился так резко, что в него врезалась девушка. Оба едва удержались на ногах.

— Туда нельзя!

Она схватила его за рукав и потащила вбок. Марк выдернул руку. На четвёртом этаже оставался Арен. В лаборатории, с учебником, из-за которого они не ушли вместе.

Марк посмотрел вверх. Окна были одинаковыми; он не смог сразу найти нужное. Над крышей висела пыль.

— Ты идёшь? — крикнула девушка.

Он побежал за ней.

* * *

В старый спортивный корпус они попали через служебный вход.

Дверь придерживал пожилой мужчина в рабочей куртке. Он впускал людей и всё время поглядывал за спину, словно кто-то внутри должен был разрешить ему продолжать. Марк влетел одним из последних. За ним протиснулась женщина с мальчиком, и мужчина взялся за створку.

— Подождите! — сказала она. — Там ещё!

Через двор шёл человек, прихрамывая. При каждом шаге его заносило в сторону. Марк высунулся из дверей: возле ограды что-то двигалось. Большое, низкое, почти сливавшееся с тенью от стены.

— Давай сюда! — крикнул он.

Человек попытался прибавить шагу и упал на одно колено.

Марк выругался. Девушка, с которой он прибежал, уже ступила за порог. Он поймал её за капюшон и тут же отпустил.

— Вместе.

До упавшего было шагов десять. Они подхватили его с двух сторон. Тот оказался тяжёлым и почти не помогал: цеплялся за плечо Марка, наступал ему на кроссовок. Марк слышал, как женщина у входа кричит поторапливаться, и ненавидел её за это. Сама пусть попробует, хотелось ответить. Пусть кто-нибудь другой попробует тащить.

Сзади щёлкнуло по асфальту.

Они ввалились внутрь. Мужчина захлопнул дверь и повернул ключ, всё ещё висевший в замке. Девушка отступила, прижав ладонь ко рту. Марк согнулся, уперев руки в колени. Вытащенный человек лежал на боку возле обувной решётки.

Удар прогнул дверную панель.

Марк разогнулся.

Мужчина держал ключ, как будто замок ещё мог помочь. Второй удар сдвинул его вместе со створкой. Из коробки посыпалась пыль.

Женщина отпустила мальчика и шагнула к двери.

— Отойдите.

Марк увидел, как между её ладонями возник свет. Плоский, мутный, с неровными краями. Она подняла руки, и свет упёрся в дверь. Следующий удар прозвучал глуше.

Женщина вскрикнула, но осталась стоять.

Марк смотрел на её ладони. Свет был настоящий. Он лежал на стене и на рукаве рабочей куртки, отражался в стекле шкафа.

— Тележку! — крикнул мужчина. — К стене, там!

Марк обернулся. В нише стояла тяжёлая тележка с гимнастическими матами. Девушка взялась за противоположный край; вместе они подкатили её к двери и развернули поперёк узкого тамбура. Мужчина сунул под колесо деревянный брусок.

Свет дрогнул. Верхний край двери отогнулся внутрь; сквозь щель просунулась лапа и заскребла по стене. Марк прижался спиной к тележке. Мат под его лопатками продавился, колесо соскочило с бруска.

— Держи! — Мужчина бросился к колесу.

Марк толкал ногами. Девушка втиснула в щель между тележкой и стеной второй брусок, ударила по нему подошвой. Коготь распорол верхний мат, набивка повисла клочьями. Женщина вскинула ладони; свет уплотнился, с силой выдавив лапу наружу. Марка качнуло вперёд, и он едва не упал на колени.

— Всё, — выдохнула женщина. — Я больше…

Марк схватил её под локоть, оттянул назад. Тележка содрогнулась от удара. Один из матов сполз, упёрся в стену и застрял.

Но дверь не открылась.

Они ждали следующего удара. Женщина дышала часто, шумно, мальчик пытался обхватить её за талию. Снаружи скребнуло, потом когти простучали дальше вдоль стены.

Никто не пошевелился.

Первым заговорил мужчина:

— Здесь окон много. Вниз надо.

Марк посмотрел на высокий ряд стёкол у потолка.

— А выход оттуда есть?

— Через раздевалки во двор. С другой стороны.

— Он открыт?

Мужчина поднял связку ключей.

— Сейчас проверим.

— Вас как зовут?

— Павел.

Марк кивнул и пошёл за ним.

* * *

Внизу пахло мокрой тряпкой и старой краской.

Люди расселись вдоль стены, оставляя проход свободным. Мужчину с повреждённой ногой уложили на мат. Девушка нашла аптечку и взялась за ножницы.

— Как тебя зовут? — спросил Марк.

— Ника. Подсвети.

Он направил телефон ей под руки. На плече её куртки разошёлся шов у капюшона.

— Это я порвал?

Ника посмотрела на плечо.

— Куртка сестры. Я свою постирала.

— Прости.

— Ладно. Свет держи.

Марк поправил телефон. Ника вернулась к штанине; чуть погодя он всё-таки сказал, что знает, где рядом с университетом чинят одежду. Она коротко кивнула.

Когда Ника отложила ножницы, Марк погасил фонарик и отошёл к лестнице. Открыл переписку с Ареном.

«Ты ещё в универе?»

Он отправил это ещё у киоска, до первого удара. Ответа не было. Ни Арену, ни домой дозвониться не удалось.

Сверху донеслись шаги. Марк убрал экран в ладонь, закрывая свет, и прислушался.

Павел спускался с пластиковой канистрой. Поставил её у стены, вытер лоб рукавом.

— Вода ещё идёт. Набрал, пока есть.

— А с выходом?

— Дверь открыл. Лестница во двор свободная. Но я туда сейчас не советую.

Марк кивнул. Подошёл к запасному выходу, поднялся до последней ступени и сам посмотрел наружу. Видна была узкая полоса двора, сетка ограждения, угол соседнего здания. Чтобы добраться до улицы, придётся пересечь открытое место.

Он тихо прикрыл дверь.

В раздевалке спорили. Молодой мужчина говорил, что надо уходить сразу: дальше будет хуже. Другой отвечал, что на дороге твари, он сам видел. Женщина, удерживавшая дверь, сидела на скамье, склонив голову. Мальчик гладил её по волосам, и она каждый раз убирала его руку, потом ловила и держала у себя на коленях.

— Сколько ты так можешь? — спросил её Марк.

Она посмотрела на него.

— Не знаю.

— Потом получится ещё?

— Я не знаю. У меня это… только там, на улице, появилось. Тут написано, что восстанавливается.

Она глянула мимо него, в пустое место. Марк повернулся следом, ничего не увидел и почувствовал себя глупо.

— У меня нет, — сказал он.

Женщина снова опустила голову.

Спор за его спиной становился громче.

— В первый же автобус залезем.

— Ты видел, что с автобусами?

— Значит, пешком!

Марк вдруг понял, что и сам хочет уйти. Просто встать, выйти и идти домой знакомой дорогой. Отсюда до остановки семь минут, дальше… Он оборвал мысль. Автобуса не будет. Возле калитки остался его рюкзак, на крыльце главного корпуса — тварь, и ни один из обычных отрезков пути больше не складывался со следующим.

— Подождём час, — сказал он.

Оба спорщика повернулись к нему.

— Почему час?

— Потому что здесь сейчас тихо. Она отдохнёт. Может, связь появится. Если кто-нибудь выводит людей, надо понять куда.

— А если не выводит?

— Тогда посмотрим двор. Не все сразу.

Он сам услышал, насколько неуверенно это прозвучало. Мужчина у двери качнул головой.

— Я ждать не буду.

Никто не ответил. Он ещё немного постоял, будто ждал, что его поддержат, затем пошёл к запасному выходу. Марк проводил его до лестницы. Мужчина приоткрыл дверь, долго смотрел в щель. Потом спустился обратно и сел отдельно от остальных.

Марк не стал ничего говорить.

У стены висела доска с расписанием занятий. Он снял её с крючка, перевернул. Ника дала маркер из аптечки — им подписывали упаковки.

«Внизу люди. Вход со двора».

Он посмотрел на буквы. Слишком мало. Как поймут, кто здесь?

Павел наклонился к доске.

— Напиши: Павел, дежурный. Здесь меня знают.

Марк дописал, затем оставил свой номер телефона. Ниже, уже мельче: «Марк. Арен, если увидишь — я здесь».

— Это кому? — спросила Ника.

— Другу.

Она кивнула и вернула маркер в аптечку.

Марк поднялся к служебному тамбуру. За дверью было тихо. Он прислушался, потом поставил доску изнутри к узкому боковому стеклу, буквами во двор. Если придут люди, увидят. Выходить наружу ради этого он не собирался.

Спускаясь, он посмотрел на часы в телефоне и поставил таймер на час.

Внизу мальчик уже спал, прислонившись к матери. Ника держала бутылку у губ раненого, а Павел раскладывал на полу оставшиеся маты.

— Возьми с той стороны, — сказал он Марку.

Марк убрал телефон и наклонился за матом.

Глава 4. До смены

Денис хотел снять перчатки, когда в подвал внесли следующего.

На носилках лежал мужчина в серой рабочей рубашке. Один рукав был пустым и заправленным за пояс; второй рукой он вцепился в ремень носилок. Кровь шла из-под куртки, прижатой к животу. Парень, державший переднюю ручку, всё повторял, что они не знали, куда ещё ехать.

— На стол, — сказал Денис.

— Там женщина, — ответила медсестра.

Он обернулся. Женщина сидела на краю узкого стола, придерживая повязку у виска. Денис только что закончил с ней и уже успел забыть, что она всё ещё здесь.

— Пусть пересядет.

— Ей некуда.

— Инна, нам нужен стол.

— Я слышала. Поддержите её, — сказала она парню у носилок. — Да, вы. И останьтесь рядом.

Они освободили место. Денис помог переложить мужчину и отодвинул куртку ровно настолько, чтобы увидеть повреждение.

Нужна была операционная.

Наверху оставались две, в которых ещё можно было работать, когда погас свет. Потом начался пожар в соседнем крыле. Теперь оставалось это помещение с низким потолком, кафельной стеной до половины высоты и трубой, которую замотали старым одеялом, чтобы не биться головой.

Денис позвал второго врача. Никто не ответил. За полотняной перегородкой шумели, просили отойти, кто-то громко считал. Он понял, что тот не освободится.

— Держите здесь, — сказал Денис Инне.

Она встала рядом. Мужчина на столе повернул голову и спросил что-то так тихо, что пришлось наклониться.

— Машину…

— Что?

— Я поперёк оставил. Там не проедут.

— Разберутся с машиной. Смотрите на меня.

Денис говорил спокойно. Инна молча подставила ему лоток. На несколько минут всё сузилось до её рук, собственной ладони и бледного лица под светильником.

Потом светильник погас.

Монитор продолжал работать от резервного питания. Кто-то включил фонарь. Из темноты над потолком пришёл гул генератора, оборвался и появился снова.

— Только этого не хватало, — сказала Инна.

Денис не ответил. Он видел, что происходит с пациентом, и не находил в этом подвале ничего, чем мог бы это остановить.

Ему вспомнился телефон в кармане халата. Утром он обещал позвонить младшей сестре после смены — узнать, как прошло собеседование, которое она репетировала с ним весь прошлый вечер. Нужно будет предупредить, что задерживается. Мысль была такой нелепой, что Денис рассердился на себя и сильнее прижал ладонь.

Перед глазами загорелись буквы.

Зафиксирован вклад в сохранение жизни людей. Условия отбора выполнены. Статус «Игрок» присвоен.

Он моргнул. Надпись закрывала часть лица раненого.

— Доктор? — Инна смотрела на него.

— Вижу.

Появилось следующее окно.

БИОЛОГИЧЕСКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ Ускорение естественного восстановления повреждённых тканей. Эффективность зависит от тяжести повреждения, доступного магического резерва и точности воздействия.

Денис дочитал, не понимая, зачем читает. Всё происходило в пределах нескольких вдохов. Он держал руку на теле человека, который умирал, и хотел только одного: чтобы кровь перестала уходить.

Под ладонью стало тепло.

Инна отшатнулась, но руки не убрала.

Зеленоватый свет лёг на край серой рубашки. Денис видел, как светится собственная перчатка, как меняется ткань под ней. Края повреждения начали стягиваться. Медленно, неровно; он следил за этим, боясь отвлечься и оборвать то, чего не умел повторить.

Кровь ещё шла.

Потом её стало меньше.

— Посмотри, — сказал он.

— Я вижу.

Он не узнал голос Инны. Впервые за всё время она произнесла слова почти шёпотом.

Тепло потянулось выше, к локтям. На мгновение Денис решил, что сейчас сможет сделать больше, довести до конца, закрыть всё. Он попытался удержать свет.

Перед глазами потемнело.

Инна подставила стул, и он сел, не успев решить, что садится. Руки больше не светились. На мониторе изменились показатели; Денис смотрел на них, пока цифры не перестали расплываться.

Мужчина дышал ровнее.

Жив. Пока жив.

— Я не знаю, как это получилось, — сказал Денис.

Инна посмотрела на него, затем снова на пациента.

— Тогда пока не трогай. Посидишь минуту.

Он хотел встать. Вместо этого наклонился, опустив голову, и несколько раз медленно вдохнул.

В дальнем углу кто-то закричал:

— Здесь тоже! Посмотрите, у неё получилось!

* * *

Через полчаса о его руках знали все в подвале.

Денису протягивали детей, показывали повязки, тянули его за рукав. Он пытался объяснить, что не может сейчас, но слово «сейчас» только заставляло людей спрашивать, сколько ждать.

В окне состояния понемногу заполнялась тонкая полоса. Денис следил за ней, ожидая, когда сможет вернуться к пациенту.

Инна освободила ему проход к столу.

— Сначала посмотри женщину у лестницы.

— Того надо закончить.

Она повернулась к нему.

— Мы его не бросаем. Но она стала хуже, пока ты сидел.

Денис посмотрел на мужчину в серой рубашке. У него впервые за несколько часов появилось действие, от которого становилось лучше.

Инна ждала.

Он пошёл к лестнице.

Пришлось освободить место, позвать на помощь и послать за ящиком в другую часть подвала. Денис вернулся к обычной работе.

Когда он снова подошёл к мужчине на столе, тот был в сознании.

— Кто машину убрал? — спросил пациент.

Денис оглянулся на парня, который привёз его. Тот сидел у стены рядом с женщиной с перевязанным виском.

— Убрали, — сказал парень. — Ключи у меня.

Пациент закрыл глаза. В этот раз лицо расслабилось.

Денис попробовал способность ещё раз. Слабое свечение вернулось. Он удерживал его недолго, остановился, когда почувствовал знакомую пустоту в руках. Повреждение изменилось, но не исчезло.

— Он сможет ехать? — спросил парень.

— На носилках. Под наблюдением.

— А вы с нами?

Денис не ответил сразу. За ним уже ждали другие.

— Узнаем, кто будет в машине.

* * *

Ближе к вечеру в подвал спустился человек в форме. На щеке у него засохла кровь, в руке была рация. Он спросил старшего, и сразу несколько человек показали в разные стороны.

Денис встретил его у лестницы.

— Кого можно вывозить?

— Куда?

— К спортивному комплексу за мостом. Там держат проезд. Есть врачи.

Денис посмотрел на рацию. Та шипела, но из шипения пробивался голос. Снаружи всё ещё существовали люди, которые сообщали друг другу, куда ехать.

— Сколько мест?

— Сначала одну машину. Потом посмотрим.

— Здесь лежачие.

— Я понял. Носилки есть.

Инна подошла с листом. Денис начал называть, она делала пометки. Три человека помещались только при условии, что сопровождающие поедут отдельно. Об этом пришлось говорить с родственниками, и один мужчина обвинил Дениса в том, что тот избавляется от тяжёлых больных.

Он почувствовал, как поднимается злость.

— Там есть оборудование, которого здесь нет.

— Вы сами видели?

Денис замолчал. Человек в форме снова поднял рацию, добился ответа и дал мужчине послушать. Тот выслушал, вернул и всё-таки пошёл помогать с носилками.

Перед подъёмом Денис вписал в лист, что делал с пациентом. Дошёл до зелёного света и остановился.

— Так и напиши, — сказала Инна.

— Как?

— Как было.

Он написал название способности. Ниже добавил, что улучшение частичное, состояние требует дальнейшего наблюдения. Увидеть эти слова рядом с привычными сокращениями было страннее, чем сам свет в ладонях.

Денис поднялся следом за носилками и впервые за долгое время увидел небо. Над соседними кварталами висел дым. В конце улицы стояла бронемашина; оттуда коротко вспыхнуло, почти сразу пришёл звук выстрела. У ворот двое передвигали бетонный блок. Один делал это голыми руками, второй направлял его, показывая, куда поставить.

Пока грузили носилки, Инна ходила от одного сопровождающего к другому. Переписывала имена тех, кто уезжал, и тех, кто оставался. Женщине, просившей взять её вместе с мужем, отдала копию направления. Свой список сложила отдельно от медицинских записей.

Машина с ранеными тронулась.

Денис смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

На ступенях Денис открыл раздел помощи. Там были сведения о резерве и навыках. На вопрос «куда обращаться» система не ответила.

Он закрыл окно и вернулся вниз.

На краю стола стояла чашка с остывшим чаем. Инна подвинула её к нему.

— Это тебе. Пока не увели.

— А ты?

— Я уже пила.

Он отпил и подвинул чашку так, чтобы она могла достать.

Из коридора позвали врача.

Денис поставил чашку и пошёл. Он запомнил поворот, за которым исчезла машина. Если она вернётся, следующую группу можно будет отправить тем же путём.

Глава 5. Своя искра

Первое копьё Арен сломал ещё до того, как открыл портал.

Он упёр конец ветки в щель между камнями и нажал. Сухая древесина хрустнула посередине. Арен посмотрел на обломок, потом на острый камень, которым почти полчаса обрабатывал наконечник.

Следующую ветку сначала проверил на изгиб.

Когда солнце ушло с площадки за верхушку дерева, Арен наконец закрепил острие. Подложил щепки под камень, затянул лиану — наконечник больше не проворачивался. Древко выдержало нажим, но и оно могло сломаться после первого удара.

Поэтому он сделал пятнадцать. Часть с каменными наконечниками, остальные — просто заострённые палки. Убрал в хранилище вместе с новыми камнями и остатками лиан.

Раненую руку пришлось перевязать заново. Пальцы слушались, но долго удерживать древко двумя руками было больно. Арен приспособился опирать его на валун. Здесь же, между двумя большими камнями, оставил место для прохода. До дерева можно было отступить, не пересекая площадку, по которой побежит выпущенная тварь.

Арен взял копьё и открыл сбоку от себя портал величиной с ладонь. Вспомнил лапу, вышедшую из дымки, крепче перехватил древко. Поверхность оставалась ровной.

Нужно увидеть.

Он попытался раздвинуть серое, как раньше раздвигал края. Сначала овал только вырос. Арен вернул прежний размер. Сосредоточился на самой пелене.

Она посветлела.

За ней появились линии, тёмные пятна. Он перестал дышать, стараясь не сбить ощущение. Дымка ушла совсем, и перед ним оказалось то, что осталось от университета.

Арен опустил копьё.

На месте главного входа лежали перекрытия. Из-под них поднимался дым. Уцелевшая часть наружной стены стояла отдельно, с пустыми окнами, через которые было видно небо. Он искал глазами лабораторию, стол, хотя бы шкафы, и не мог совместить знакомое здание с этим нагромождением.

Взгляд шёл сверху вниз. Далёкий конец оставался на высоте пятого этажа, там, где он бросился к окну. Самого коридора под ним уже не было.

Арен отступил. Если бы он просто шагнул в серый проход…

Он поставил копьё к камню и вернулся к овалу.

Сдвинуть свою сторону оказалось легко: маленькое окно поползло над травой. Вид за ним не изменился. Арен остановил его, попытался потянуть не ближний край, а то место, которое видел внутри. Ощущение раздвоилось, и он едва не закрыл проход.

Со следующей попытки обломки поползли вверх.

Ближний овал оставался перед лицом. На Земле он опускал выход. Арен задержал его чуть выше асфальта, затем отвёл в сторону. В поле зрения попало перевёрнутое кресло, кусок лестницы и неподвижная рука под плитой.

Рядом лежал ещё человек. Лица не было видно. По рукаву нельзя было узнать, студент это или преподаватель, но Арен всё равно смотрел на рукав.

За плитой двигалась тварь.

Он отвёл выход, обнаружил ещё несколько. Считать перестал на пятнадцати: новые появлялись из-за обрушенной стены. Одно существо тащило что-то по земле. Арен резко уменьшил овал и прижал ладонь ко рту.

Несколько минут он стоял, согнувшись. Потом сел. Пить хотелось так сильно, что трудно было сглотнуть, а голод почти исчез.

Нужно было найти живых. Но сейчас на той стороне он едва ли смог бы добраться до ближайшего тела.

За обвалом виднелась крыша столовой. От неё был выход на улицу, по которой он ездил домой. Нужно добраться туда, взять воду и посмотреть, можно ли пройти дальше.

* * *

Он попытался обойти опасное место самим проходом.

Поднял дальний выход, сдвинул к пристройке. Из окна показалась глухая задняя стена. Дальше было труднее: поверхность дрожала, а вид переставал двигаться. Он вернул её к последнему устойчивому положению и попробовал ниже. Там вплотную к стене лежала бетонная плита. Ещё ниже — только серый бетон без зазора.

Вход и окна были с другой стороны пристройки. Арен представил обеденный зал, попытался открыть проход сразу там. Перед ним остался бетон.

Из доступного участка двора до входа можно было пройти вдоль стены. На этом пути держалась группа тварей.

Он ждал, что они уйдут.

Одна скрылась за обломками, но вскоре появилась другая. Вдалеке кто-то закричал. Арен развернул окно на звук; увидел дым, край дороги и ни одного человека. Крик не повторился.

Он взял копьё, отступил за валун и примерил древко к опоре. Острие доставало до прохода. Позади оставался путь к дереву.

Он сдвинул земной выход к краю группы и бросил камешек. Одна тварь повернулась. Остальные не отреагировали. Второй камешек ударил по плите, и она пошла к звуку.

Арен увеличил проход.

Голова, плечи, длинные передние лапы. Он следил за задними, ожидая, когда существо пройдёт целиком, и сразу закрыл овал.

Тварь развернулась к нему.

Каменное острие вошло между пластинами, но древко рвануло вперёд с такой силой, что Арен выпустил его. Он успел отойти за валун. Существо ударилось плечом о камень, отпрянуло; копьё торчало у него из груди.

Арен уже держал второе.

На этот раз он опёр задний конец в щель у земли. Когда тварь прыгнула, острие вошло глубже. Древко переломилось. Существо упало перед валуном и некоторое время скребло землю, пытаясь подтянуть заднюю часть тела.

Арен ждал, не выпуская обломка.

Когда пришло сообщение об опыте, он сел прямо за камнем. В горле стоял кислый вкус.

Два копья. Одно существо.

Тварь успела набрать скорость ещё до того, как попала между камнями. Арен решил придвинуть следующий проход к валунам, оставив себе больше места сбоку.

Тело мешало. Он коснулся его, почти не рассчитывая на успех, и пожелал убрать. Тварь исчезла. В инвентаре появилась новая ячейка.

После смерти система принимала и такое.

Арен убрал и старое тело у дерева. Через маленькое окно дождался, когда следующая тварь останется одна. Вторую схватку закончил быстрее: упёр копьё в камни, не принимая на руки весь вес. Оружие всё равно пришлось сменить.

Третья тварь не пошла между валунами.

Она опустилась ниже, резко повернула голову и прыгнула через боковой камень.

Арен увидел её над собой.

Он бросил копьё и отшатнулся, выставив здоровую руку. Когти прошли возле лица; он почувствовал движение воздуха у щеки. До дерева добрался, почти не помня пути. Только на ветке понял, что опять прижал раненое предплечье к коре.

Снизу ударили в ствол.

Тварь была цела. Она обходила дерево, следя за ним, и от первого сброшенного камня отскочила. Арен посмотрел на пятно, оставшееся от удара, и ощутил, как холодеют ладони. Приём, который только что спас его, уже не сработал.

Ему пришлось подняться выше и сменить сторону. Один камень он бросил в движение, второй — туда, куда существо отпрянуло. Передняя лапа подвернулась. Арен спустился на нижнюю ветвь и достал копьё.

Тварь лежала под другим углом. Чтобы дотянуться, пришлось высунуться за ствол. Он ткнул в спину, но наконечник скользнул по пластине; существо изогнулось и вцепилось в древко. Дерево затрещало между зубами. Арен не выпускал его, хотя ветка под ним гнулась всё ниже.

На миг они застыли: он на животе, цепляясь ногами за кору, тварь внизу, с зажатой палкой в пасти. Из-под раненой лапы медленно выскальзывал корень.

Арен толкнул древко вперёд. Тварь подалась, стараясь удержать добычу, и потеряла опору. Он успел выдернуть копьё, пока она переворачивалась, и ударил в светлую складку под шеей. Наконечник вошёл не сразу. Пришлось навалиться на древко, уткнувшись лицом в ветку, и держать его, пока толчки снизу не прекратились.

После этого долго сидел, прижавшись лбом к стволу.

Спустившись, убрал тело и повернул вход между самыми высокими валунами. Проверил путь отхода и убрал с него обломки древков.

Шестая выманенная тварь принесла следующий уровень.

Дальше он потерял счёт поединкам. Считал сломанные наконечники, оставшиеся копья, промежутки, когда можно спокойно разжать пальцы. Закрывал портал, если к нему подходили двое. Чинил крепления, отдыхал, снова смотрел на путь к столовой. Каждый раз надеялся, что осталось достаточно пустого места, чтобы проскочить.

Когда путь наконец освободился, в инвентаре лежало двадцать новых тел и одно от первого лесного боя.

Арен проверил уровень, но почти сразу свернул окно. Оружие стало легче, движения — быстрее. Левую руку всё равно ломило, а на правой натёрлась кожа. Он ещё мог сражаться. Совсем не хотелось.

Он расширил проход у самой стены и шагнул на Землю.

* * *

Гарь ударила в горло.

Арен закрыл дверь за собой и некоторое время стоял в тени плиты. Вдали стреляли. Негромко, отдельными очередями, но этого оказалось достаточно, чтобы он поднял голову. Люди ещё сопротивлялись.

Телефон не нашёл сеть.

Он убрал его и пошёл вдоль стены. Приблизился к лежавшим у входа людям, остановился, позвал. Ни один не отозвался. Лиц он так и не узнал. Только на одной куртке была университетская нашивка, которую он видел сотни раз на живых, движущихся людях.

Арен коснулся рукава древком. Сам не понимал, чего ждёт: движения, возмущённого голоса, чего угодно.

Ничего.

Из-за корпуса раздался скрежет. Он отступил и пошёл дальше.

Навес столовой обрушился частично, дверь уцелела. Внутри пахло остывшей едой. На полу лежали подносы, один стол был перевёрнут, у стойки стояла чашка. На боку темнел след пальца.

Арен нашёл воду и пил, упершись ладонью в прилавок. До конца первой бутылки не смог остановиться. Потом налил немного на чистую салфетку, вытер руки и осторожно сменил повязку.

— Есть кто-нибудь?

Ответа не было.

Он заглянул на кухню, в кладовую.

На полках были консервы. Крупы, макароны, масло. В холодильнике ещё держался холод. Арен начал складывать продукты в инвентарь и быстро понял, что может взять куда больше, чем способен унести. Бутылки исчезали целыми упаковками. Следом посуда, несколько ножей, небольшая кастрюля. Он представлял, как будет готовить у ручья, и впервые с утра думал дальше ближайшего часа.

Потом посмотрел на полку, с которой убрал всю воду.

Он ещё мог вернуться. Кто-нибудь, кто придёт сюда пешком, такой возможности не получит.

Арен вынул часть бутылок и поставил возле входа в кладовую. Рядом оставил несколько упаковок еды, которую не нужно готовить. Остальное убрал в хранилище.

На кухне был хороший стальной стол. Ровная большая поверхность, куда поместились бы инструменты. Он коснулся края.

Невозможно переместить объект. Объект закреплён.

Арен посмотрел на крепления у пола — такие же, как в лаборатории. Потянулся к соседнему, незакреплённому столу, но с улицы донёсся низкий рёв.

Рука сама оторвалась от металла.

На улице стало темнее. Между облаками проступали красные отсветы. Разлом над дальними домами был шире прежнего: из него выходили тёмные точки, и Арену понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как далеко они находятся.

За оградой проходила дорога к дому. Между брошенными машинами двигались твари. Арен проводил взглядом одну, заметил следующую. Пальцы сжались на древке; левая рука отозвалась болью. Он прислонился к ограде. Ноги дрожали даже теперь, когда стоял на месте.

Вернувшись к двери столовой, он убрал мешавший пройти поднос, затем быстро дошёл до обломка бетонной ограды. Скрылся за ним, открыл путь в лес и сразу после перехода закрыл.

* * *

Еда была холодная. Арен ел её прямо из контейнера и почти не чувствовал вкуса, пока не проглотил несколько первых ложек. Потом обнаружил, что это та самая каша с мясом, которую он обычно обходил в столовой. Сейчас хотелось вылизать дно.

Он доел, прислонился к камню и закрыл глаза.

Утомление не давало уснуть. Стоило расслабить ноги, как вспоминалось чужое тело над валуном, и мышцы снова напрягались. Арен открыл глаза. Над низиной тянулась полоска светлого неба. Ни красных отсветов, ни дыма.

Он вызвал состояние.

Магический резерв: 0 / 0.

Проходы работали весь день. Он менял обе стороны, размеры, прозрачность. Система делала то, чего он хотел, и ни разу не объяснила, откуда брала силу.

В справке нашлась строка об альтернативных источниках энергии, без объяснений.

Арен выбрался на площадку и открыл проход не больше ладони. К земному концу, оставшемуся у ограды, никто не подошёл. Он закрыл его и открыл снова, уже скрестив руки на груди. Холодная волна внутри тела возникла и без привычного жеста.

При медленном расширении волна тянулась дольше. Арен стянул края обратно и почувствовал обратное движение к груди. Остановил изменение. Давление исчезло, хотя маленький проход продолжал висеть над травой.

Он закрыл его и попробовал вызвать только волну.

Система открыла новый портал.

— Да подожди ты.

Арен несколько раз медленно сводил и разводил края, стараясь отделить собственное намерение от следующего за ним ощущения. Затем закрыл всё и сидел, прислушиваясь к себе. Не к дыханию, не к ударам сердца.

Тепло появилось на миг — слабое, глубоко в груди.

Повторить удалось после нескольких попыток и перерыва. Тепло прошло к правому плечу; в следующий раз Арен направил его к левому. Он уже мог выбирать сторону, хотя ощущение не всегда подчинялось с одинаковой лёгкостью.

Арен направил его дальше, к пальцам, затем попытался продолжить за пределами ладони.

В воздухе вспыхнула точка.

Он увидел её отчётливо — серебристую, слабую, перед самым указательным пальцем. Точка погасла. В голове зашумело, пришлось сесть.

Обнаружена самостоятельная попытка формирования магического воздействия. Первичная активность внутреннего магического источника. Инициализация резерва не завершена.

Он перечитал первую строку.

Самостоятельная.

Когда голова перестала кружиться, он попробовал сформировать тонкую границу, не шире нескольких сантиметров, удерживая тепло сам.

Дважды тепло рассеялось возле ладони. На третий раз появилась линия. Арен удержал внимание на её краях, попробовал развести — и внутри открылась серая поверхность.

Портал с палец.

Он успел улыбнуться, прежде чем ноги перестали держать. Проход схлопнулся. Арен сел на землю, упираясь здоровой рукой в камень, и ждал, пока вернётся ровное дыхание.

Магический резерв сформирован. Текущее значение: 0 / 1. Для восстановления требуется отдых.

Всю дорогу до столовой, все бои, возвращение — ни единицы. А на это отверстие ушло всё, что у него было.

Арен засмеялся. Коротко, с остатком дрожи в голосе. Потом перестал, потому что под рёбрами заболело.

Не вставая, он вызвал привычную способность.

Маленький системный проход открылся сразу. Резерв остался нулевым. Нового головокружения не было. Арен закрыл проход.

Арен посмотрел на свою руку. Теперь острова над горами казались чуть ближе. Он всё ещё не знал, что держало их в воздухе, но собственная крошечная полоска света оказалась не менее невероятной.

* * *

До сумерек он успел устроить подстилку между валунами и ещё раз поесть. Резерв восстановился до единицы.

В телефоне он записал размер собственной щели и нулевой остаток резерва. На строке «направление» поставил вопрос: за дымкой ничего не рассмотрел и ничего через неё не отправлял.

Вечером он повторил опыт. Линия возникла быстрее; маленький овал удалось удержать почти три секунды. Арен закрыл его сам, опёрся о камень. Снова ноль из одного. На новую попытку уже не хватило бы сил — он засыпал стоя.

В укрытии достал воду и последнюю булочку. Снаружи густели тени. Он попробовал ещё раз позвонить домой; сеть не появилась.

Перед сном убрал в инвентарь бутылку, остатки еды, посуду и уцелевшее копьё. Там же лежали остальные припасы, ножи, камни и тела существ.

Телефон Арен по привычке сунул в карман куртки.

Утром он снова откроет окно к университету и проверит дорогу домой. Нужно хотя бы добраться до начала знакомой улицы. Руку стоило показать лекарю, но искать помощь здесь придётся осторожно: голубой свет на цепях он помнил слишком хорошо.

Где-то далеко крикнуло неизвестное существо. Арен прислушался, дождался тишины и лёг удобнее, оставив левую руку сверху.

Он закрыл глаза и почти сразу уснул.

Глава 6. Не ждать

Когда истёк час, Марк первым потянулся к выходу.

За это время он успел дважды поссориться с мужчиной у лестницы. Тот считал, что ждать надо до приезда военных; час назад он собирался уходить немедленно. Марк не удержался и напомнил об этом. Мужчина замолчал, зато Ника посмотрела так, что продолжать расхотелось.

Павел проверил двор вместе с ним. У калитки всё ещё двигались твари. На улице горело, пройти к остановке было невозможно. Они вернулись вниз.

— Ну? — спросил мужчина.

— Сидим, — ответил Марк.

Сказать это оказалось неприятно. Пришлось добавить, что дорога действительно перекрыта. Мужчина кивнул без торжества, и от этого Марк разозлился ещё сильнее.

Следующий час прошёл в работе.

Они с Павлом сняли со стены деревянный щит. Обвязали его ремнями, оставив по краям петли для рук, и на этих носилках перенесли раненого подальше от лестницы, где тянуло холодом. Ника нашла в соседней раздевалке чистые полотенца. Женщина, удержавшая дверь, смогла встать и сходить за водой сама. Она выглядела лучше, хотя всё ещё морщилась, когда мальчик висел у неё на руке.

Павел принёс сухое печенье из комнаты персонала.

Марк съел две штуки сразу. Третью уже поднёс ко рту, когда увидел, что Нике не досталось. Разломил пополам и протянул. Она взяла, села рядом на свёрнутый мат.

— Ты там всё-таки был прав, — сказала она.

Марк посмотрел на мужчину у лестницы.

— Насчёт чего?

— Что надо смотреть, а не просто ждать. Только ты говоришь так, будто остальные тебе мешают.

Он пожевал печенье.

— Они спорят одно и то же.

— Ты тоже.

Ему хотелось возразить. Вместо этого он спросил про куртку.

Ника показала разошедшийся шов. Чинить было можно. Сестра, по её словам, заметила бы даже целую: Ника взяла её без спроса.

— Так что ты почти помог. Теперь есть объяснение.

Марк коротко засмеялся.

Он посмотрел на телефон. Связи не было. Вчера в это время он выбирал дорогу для летней поездки. Карта осталась открыта в соседнем приложении: берег, маленькие посёлки, линия маршрута, которую он несколько раз передвигал подальше от большого шоссе.

— Куда это? — спросила Ника.

— Хотел на велосипеде. До моря и обратно.

— Один?

— Сначала вдвоём. Потом оказалось, что надо много ехать на велосипеде.

Она улыбнулась. Марк увеличил карту, показал участок у воды. Он уже накопил на колёса, спорил дома, зачем тратиться, если можно купить билет. Отец предлагал съездить вместе на машине. Марк отказался так резко, будто предложение было оскорбительным.

Он закрыл карту и набрал короткое сообщение: «Я в старом спорткорпусе. Пока нормально». Подумал и добавил: «Набери, как сможешь». Сообщение не ушло.

— Я тоже своей написала, — сказала Ника.

Они некоторое время молчали. Потом Павел позвал помочь с запасной дверью, и Марк поднялся.

* * *

К вечеру двор опустел.

Не сразу. Сначала твари ушли от ограды. Потом перестали мелькать в промежутке между зданиями. Издалека доносились выстрелы, и Марк поймал себя на том, что после каждого ждёт следующего: пока стреляли, кто-то там ещё держался.

Павел провёл его за сетчатую ограду, к старому хозяйственному проезду. Калитка там открывалась; за ней стояли гаражи. Между ними можно было пройти к длинному складу и дальше во дворы, не выходя на широкую улицу.

Они дошли до первого поворота и вернулись.

Марк впервые за несколько часов чувствовал, что знает, что делать.

— Уходим, — сказал он внизу. — За корпусом чисто. Через гаражи можно обойти.

— А потом куда? — спросила женщина с мальчиком.

— Во дворы. Там дома. Можно…

Он остановился. Не мог обещать, что дома целы. Женщина всё ещё ждала ответа.

— Я знаю только до поворота. Дальше будем смотреть.

Павел кивнул.

— Здесь оставаться тоже плохо. Наверху стекло уже сыплется. Если лестницу завалит, не выйдем.

Они договорились идти вместе до складов. Раненого понесут по очереди. У кого есть силы, возьмут воду. Мальчик должен держаться за мать, даже если начнёт мешать идти.

Марк раздал то, что можно было унести, и тут же начал торопить женщину, которая собирала вещи в большую сумку.

— Оставьте её.

— Здесь документы.

— Все документы не могут весить столько.

Женщина прижала сумку к себе.

— Давайте самое тяжёлое отдельно, — сказал он женщине. — Я понесу до двора. Дальше посмотрим.

Она открыла сумку. Вынула бутылки, упаковку детского питания, свёрнутое одеяло. Документы оказались в тонком пакете на самом дне.

Марк молча взял воду.

Павел поднялся к служебному входу и вернулся с доской. Старую надпись зачеркнул одной линией, чтобы её всё ещё можно было прочесть. Под ней Марк написал: «Ушли через гаражи за корпусом». Ставить время долго не решался; потом всё-таки посмотрел на телефон и вписал показание часов.

Доску вернули за боковое стекло. К служебной двери, заваленной матами и тележкой, больше никто не подходил.

* * *

На дворе было холоднее, чем Марк ожидал.

Они вынесли раненого по запасной лестнице. Ника шла впереди, придерживая дверь; Павел остался сзади, пока не убедился, что внизу никого нет. Ключ он сунул в карман, не запирая.

До гаражей дошли без помех.

Там мужчина, прежде споривший у лестницы, сменил Марка у носилок. Ничего не сказал. Марк передал ручку и несколько шагов шёл, пытаясь разогнуть пальцы.

Возле первого поворота из-за мусорных баков выскочила тварь.

Женщина с мальчиком выставила руку. Светлый щит встал поперёк узкого прохода; существо ударилось в него и отскочило. Марк успел увидеть, как женщину качнуло назад.

— За угол! — крикнул Павел.

Марк подхватил носилки сбоку, помог развернуть. Задняя ручка ударила в стену. Раненый застонал, мужчина у его головы крикнул, чтобы не тянули. Пришлось подать носилки обратно, прямо к светлой преграде. Тварь ударила ещё раз; женщина согнулась, опуская руку, и Марк увидел над краем щита раскрытую пасть.

Павел схватил пустой бак за ручку и толкнул поперёк прохода. Бак с грохотом покатился под ноги твари. Пока она перепрыгивала его, носилки удалось выровнять. Ника потянула мальчика за собой. Они успели пройти в открытые ворота склада. Женщина отступала последней; у самых ворот отпустила щит и шагнула под крышу. Павел захлопнул за ней одну створку, Марк — другую.

Ворота содрогнулись.

— В сторону, — сказал Павел. — Здесь ещё выход.

Он знал этот склад. Дал людям обойти заваленные ящиками проходы, добрался до двери с другой стороны и открыл. Они вышли в следующий двор, а удары остались за стеной.

Марк помог опустить носилки. У женщины дрожали руки. Мальчик прижимался к ней, и Ника присела рядом, поправляя ему воротник.

Они выбрались.

Несколько секунд Марк просто смотрел на склад, за которым осталась тварь. Ему хотелось рассмеяться, обнять кого-нибудь. Вместо этого он сказал Павлу:

— Хорошо, что вы здесь работали.

— Двадцать лет, — ответил тот. — Хоть какая польза.

Над крышами прошла тень.

Сначала Марк решил, что снова дым закрыл свет. Но тень двигалась слишком быстро. По кладке напротив поползло длинное сочленённое очертание, и все подняли головы.

За складом, выше крыши, появилось что-то серое.

Марк увидел сустав, натянутую между пластинами кожу и край башни, исчезнувший за этой громадой. Тварь возле ворот была с человека. То, что шло теперь между домами, могло перешагнуть ворота вместе со складом.

— Дальше! — крикнул Павел.

Они потянули носилки к проезду.

Марк бежал рядом, держась за край, хотя там уже было достаточно рук. Хотел быть за следующим углом, не видеть, как нога опускается рядом с крышей. Земля дёрнулась. Ручка носилок вырвалась у него из пальцев, и он потерял шаг.

Ника оглянулась.

— Марк!

Он махнул ей, чтобы шла, и сразу побежал следом. До угла оставалось совсем немного. Там стоял Павел, придерживая дверь в низкий проход. Марк видел его раскрытый рот, но не слышал слов: над головой рвалось железо.

Он пригнулся.

Стена склада пошла наружу. Кирпичи посыпались в двор, верхняя бетонная балка оторвалась от опоры. Марк бросился к стене соседнего здания, туда, где оставалась узкая тень.

Балка придавила Марка к асфальту, убив на месте. Следом рухнула кладка.

Глава 7. Пока держится

Машина не вернулась.

Первое время Денис каждый раз поднимал голову, когда у лестницы слышались шаги. Потом перестал. Человек с рацией приходил дважды: сначала сказал, что движение задержали у моста, потом — что ищут другой проезд. На вопрос о тех, кого увезли, ответил, что они успели добраться.

Денис попросил его повторить.

— Добрались. Дальше не знаю.

К ночи в подвале перестали спрашивать, когда можно будет домой. Спрашивали, есть ли место у стены, где взять воды и кто видел человека в синей куртке. Инна прикрепила к дверям лист с именами тех, кого перевезли. Ей приходилось возвращать людей к нему снова и снова.

Денис расходовал восстанавливающийся резерв сразу.

Он уже научился замечать приближение пустоты. Свечение слабело, собственные руки становились тяжёлыми. За несколько часов удалось облегчить состояние нескольких человек, но довести хоть одно повреждение до полного исчезновения он не смог. Люди всё равно благодарили. Это было почти невыносимо, когда рядом ждал следующий.

Инна остановила его возле женщины, которую он осматривал раньше.

— Ты обещал посмотреть её ещё раз.

— Я помню.

— Два часа назад.

Денис повернулся к ней слишком резко.

— Ты видишь, что здесь происходит?

Инна посмотрела ему прямо в лицо.

— Поэтому и говорю.

Он отвёл взгляд. На столе у стены лежала его чашка. Край откололся; чай вытек на лист, который никто не успел убрать.

Денис пошёл к женщине.

* * *

Удар пришёл сверху, из той части здания, которую они уже покинули.

Пыль посыпалась с трубы. Несколько человек вскрикнули. Денис поднял голову, пытаясь понять, продолжает ли потолок двигаться, и услышал, как Инна зовёт его по имени.

У лестницы качнулся шкаф. Парень, помогавший с носилками, удержал его, пока другие оттаскивали лежавшего рядом человека. Лампочка погасла. Свет остался только у дальнего стола и в телефонах.

Через минуту спустился человек с рацией.

— От окон и внешней стены убрать всех. Быстро.

— Там лежачие, — сказал Денис.

— Я вижу. Поможем.

Они начали переносить людей в помещение за толстой внутренней стеной. Там раньше хранили оборудование; вдоль пола тянулись кабели, стояли пустые стеллажи. Места было меньше, чем в основном подвале. Денис быстро понял, что всех не разместить.

Он попытался договориться о машине ещё раз.

Человек в форме протянул ему рацию. Из неё доносились обрывки слов, чей-то позывной, требование отойти с перекрёстка. Денис нажал кнопку, назвал больницу. Повторил. Ответил другой голос, спросил, сколько людей. Он начал объяснять, и связь утонула в треске.

— Ещё, — сказал Денис.

Мужчина изменил что-то на рации, снова вызвал. В этот раз не ответили совсем.

Денис вернул её.

Наверху грохнуло, и вдоль шва на потолке прошла тонкая струйка пыли.

— Через двор можно? — спросил он.

— Пока нельзя.

— А когда?

Мужчина не ответил. Выше на лестнице кто-то звал его. Он поднялся на несколько ступеней, остановился и обернулся:

— Я пришлю людей, если найду проход.

Денис хотел спросить, сколько ждать, но тот уже ушёл.

Он остался у лестницы. Ступени были затоптаны тёмными следами. Ещё недавно здесь спускались носилки, а обратно поднимались те, кого можно было увезти. Теперь движение шло только вниз.

Инна подошла к нему.

— В маленькой комнате уже некуда класть.

— Тогда вдоль коридора. Только середину оставьте.

— Ты говорил, их вывозят.

— Я думал, машина вернётся.

— Я тоже.

* * *

За водой Денис поднялся до площадки, откуда был виден кусок двора.

Бетонные блоки стояли у ворот. Между ними светилась бледная плёнка. Человек возле стены держал перед собой обе руки, запрокинув голову. За плёнкой двигались тёмные тела. Они ударяли в неё, отскакивали, снова бросались вперёд.

Один из защитников сидел на земле. Второй пытался поднять его за плечи.

Денис поставил канистру и уже шагнул к двери, когда снаружи тяжело ударило в ворота. Створки выгнуло внутрь. Свет между блоками разошёлся рваными полосами.

Он отшатнулся за косяк. Снаружи закричали, ударило железо. Денис схватил канистру и побежал вниз, расплёскивая воду.

— От лестницы! — крикнул он. — Уведите от лестницы!

Инна уже поднимала людей. Денис увидел мальчика у стены; тот сидел, прикрыв голову руками, и не двигался, когда мимо проходили взрослые.

Он присел рядом.

— Вставай. Пойдём.

Мальчик показал на ногу. Повязка снова намокла. Денис положил ладонь, попытался вызвать восстановление. Вспыхнул слабый зелёный свет и погас.

Он посмотрел на окно состояния. Резерв был почти пуст.

— Ещё немного, — сказал он, сам не зная кому.

Свет появился снова, едва заметный. Этого не хватало. Мальчик морщился, продолжал смотреть на его руку, ожидая того, о чём уже слышал от взрослых.

Денис прекратил попытку.

— Я тебя понесу.

— Мама там.

— Где?

Мальчик указал за перегородку. Денис поднял его и пошёл, зовя женщину. Она вышла навстречу с перевязанной рукой, схватилась за сына и начала повторять, что его нельзя двигать.

— Здесь нельзя оставаться. Идите за мной.

На этот раз он не пытался говорить спокойно. Женщина пошла.

Они добрались до внутреннего коридора. Инна освободила место возле стены, помогла уложить мальчика на сложенное одеяло. Мать села рядом. Руку Дениса она отпустила только тогда, когда Инна наклонилась к повязке.

Он вернулся за следующим.

У входа в основное помещение лежал кусок штукатурки. Денис перешагнул через него и увидел, что потолочный шов стал шире. Сверху донёсся долгий, тяжёлый скрежет, как будто по зданию тащили что-то огромное.

Кто-то закричал, чтобы все выходили.

Выход был за его спиной — та самая лестница, на которую он только что не пустил людей.

Денис остановился посередине комнаты. Впервые за всё время он не мог выбрать даже направление. Инна звала из коридора. Пациент у стеллажа протягивал ему руку.

Он подошёл к пациенту.

Подхватил под плечи, потянул к проходу. Тот пытался помогать ногами, но всё время сползал. Денис чувствовал, что сейчас уронит его. Позвал на помощь.

Инна оказалась с другой стороны.

Они довели человека до дверей, когда последние лампы над головой погасли. Надпись перед глазами Дениса оставалась такой же ясной, бесполезно напоминая о пустом резерве.

Он свернул её, чтобы видеть хоть что-нибудь.

Сверху ударило, пол ушёл из-под ног. Денис потерял плечо пациента, поймал край одежды и упал вместе с ним.

Он попытался позвать Инну. Вместо голоса вышел кашель.

Чья-то ладонь сжала его запястье. Денис нащупал чужие пальцы и сжал их в ответ. Другой рукой он всё ещё держал пациента за одежду.

Глава 8. Без системы

Арен проснулся, когда замёрзла левая рука.

Он оставил её поверх куртки и теперь осторожно согнул пальцы. Повязка присохла. Под ней тянуло, но резкой боли, будившей его ночью, уже не было. В низине держалась тень; выше, между ветвями, светились верхушки деревьев.

Сначала вода. Потом посмотреть, что на дороге за университетом.

Он сел и потянулся к бутылке.

Хранилище не открылось.

Арен некоторое время смотрел перед собой. Попробовал ещё раз, уже отчётливо представляя нужную ячейку. Ничего. Он провёл ладонью по лицу, встал и вызвал окно состояния.

Над травой качалось тонкое семя на длинной ножке. За ним были камни, кусты и полоска неба. Надписей не появилось.

— Ну же.

Он вышел на площадку, где вчера открывал проходы. Представил низкий бетонный забор у столовой, попытался открыть окно с видом на улицу. Вчера от одного намерения воздух уже светился бы перед ним.

Теперь не было даже холодной волны в груди.

Он стоял, вытянув руку, и никак не мог заставить себя её убрать. Нужно было только посмотреть. Узнать, ушли ли твари. Если улица свободна, пройти дальше, к повороту, который он видел каждый день из окна автобуса. Мать могла ждать звонка. Алексей мог быть дома.

— Откройся.

От собственного голоса стало хуже.

Он сел на валун. Ни одна из прежних команд больше не отзывалась.

Перед сном всё работало. Он убирал бутылку уже после опытов. Значит, дело не в том, что первый собственный проход сразу что-то сломал.

Но что именно произошло, спросить было не у кого.

Арен закрыл глаза и прислушался к себе. На этот раз тепло появилось — слабое, глубоко под рёбрами. Он осторожно направил его к правой ладони. Оно потянулось вслед за вниманием и остановилось, когда он перестал тянуть.

Вчера из этого получилась щель с палец. Он помнил серую поверхность и то, как пришлось сесть на землю, потому что ноги перестали держать.

До дома через такую не пройти.

Арен не стал расходовать всё, что осталось. Достал телефон. Экран загорелся, под пальцем открылись вчерашние заметки. Он прочёл две строки про разные способы вызова, затем вернулся к переписке с матерью.

Последнее отправленное сообщение было ещё из университета.

Он нажал вызов. Подождал. Убрал телефон в карман.

Только после этого оглядел подстилку. Приподнял край куртки. На земле лежали сухие листья. Ни воды, ни хлеба, ни ножа — всё, что он вчера заботливо убрал, исчезло вместе с хранилищем.

Арен стиснул зубы и поднялся.

* * *

Вода стекала по той же скале, где он умывался вчера. Тонкая струя собиралась у края камня, срывалась вниз и исчезала под корнями.

Он подставил ладонь. Пить из неё по-прежнему не хотелось, но бутылки больше не было. Арен сделал несколько глотков, остальное вылил на лицо. Вода холодила кожу; жажда отступила ровно настолько, чтобы можно было думать о чём-нибудь ещё.

Выше струя выходила из-под зарослей. Он решил проследить её до места, где можно будет нормально набрать воды, и поискать дорогу оттуда. К городу с голубыми цепями возвращаться не тянуло.

У дерева нашлась ветка, годная для посоха. Он обломал мешавший сучок и пошёл вверх.

На крутом участке пришлось опереться на правую руку и подтянуться. Движение далось легче, чем должно было. Арен на мгновение задержался на уступе. Сила осталась. Левая рука тут же напомнила о себе, когда он попробовал помочь ею.

Он пошёл дальше, выбирая места, где не нужно было цепляться за корни обеими руками.

Вода то показывалась между камнями, то уходила под мох. На одном повороте он потерял её, обошёл гряду и услышал журчание уже впереди. Следом донёсся голос.

Арен остановился.

Говорили двое. Один длинно, раздражённо; другой ответил и засмеялся. Слова не складывались в смысл.

Он пригнулся за камнем.

У скалы был источник. Вода била из расщелины, наполняла неглубокую чашу и переливалась через край. Возле неё мужчина с копьём затягивал горловину кожаной фляги. Второй стоял чуть ниже, держа цепь. На поясе у него висел меч.

Цепь шла к запястью ребёнка.

Тот попытался наклониться к воде. Мечник дёрнул рукой, и ребёнок отшатнулся. Мужчина с копьём что-то сказал, ударил его древком по спине. Ребёнок упал на колени.

Арен сжал посох.

Голубые линии на браслетах были такими же, как на людях из каравана. На тонкой руке светилась полоска металла, под ней темнела натёртая кожа.

Он вслушался в разговор. Даже теперь, когда видел лица говоривших, ни одного слова не понял. Вчера чужая речь была понятна. Сегодня остались только звуки.

Ребёнок что-то попросил. Копейщик закрыл флягу и повесил её на пояс.

Арен посмотрел вниз, на свою ветку. Отсюда можно было уйти незаметно. Вода нашлась, тропа тоже. Ещё несколько шагов назад, за камни, и они его не увидят.

Мечник поднял цепь. Ребёнку пришлось встать.

Они собирались уходить.

Тропа огибала источник, спускалась мимо большого валуна и дальше терялась в кустах. Первым двинулся человек с копьём. Ребёнок шёл за ним; мечник подталкивал его свободной рукой.

Арен отступил за валун, положил посох на землю. Рядом лежал камень, который помещался в правой ладони. Он взял его, вытер о штаны мокрые пальцы и снова взял крепче.

Сердце било так сильно, что мешало слышать шаги.

Он дождался, пока копейщик поравняется с валуном.

* * *

Удар пришёлся сзади, чуть ниже затылка.

Мужчина вскрикнул, подался вперёд. Арен бросил камень и вцепился в древко. Оно оказалось толще самодельных копий. Чужие пальцы всё ещё держали его; Арен рванул обеими руками, боль полоснула левое предплечье.

Копьё вырвалось.

Он едва не упал вместе с ним, отступил и развернул наконечник поперёк тропы.

Мечник кричал. Дёргал цепь, одновременно пытаясь вытащить оружие. Ребёнка потянуло назад. Арен увидел, как тот упёрся ногой, повернулся и ударил мужчину локтем между ног.

Цепь упала.

Ребёнок метнулся к Арену. Он шагнул в сторону, пропуская его, и едва успел снова поднять копьё.

Первый мужчина уже шёл на него. Ладонь, которой он держался за голову, была в крови. Он бросился вперёд, хватая древко, и Арен попятился слишком быстро: пятка съехала с мокрого камня.

На миг наконечник опустился.

Арен ударил снизу, пытаясь вернуть между ними хоть немного места. Остриё распороло штанину над коленом. Мужчина согнулся, но не выпустил древко. Тянул на себя. Арен видел совсем близко его открытый рот и зубы, слышал слова, которых не понимал.

Он выдернул копьё, упёрся задней ногой и толкнул вперёд.

Наконечник вошёл в грудь.

Человек осел на древке. Арен удерживал его несколько мгновений, не сообразив, почему оружие стало таким тяжёлым. Потом отступил. Тело упало на бок.

Мечник стоял в нескольких шагах. Клинок уже был у него в руке, но он не приближался. Посмотрел на лежавшего, на Арена. Заговорил быстро, совсем другим голосом.

Арен держал копьё перед собой. Наконечник дрожал.

Мужчина отступил. Потом ещё раз. Развернулся и побежал вниз по тропе.

За спиной шевельнулся ребёнок.

Арен видел удалявшуюся спину. Меч оставался в руке беглеца. Он мог добраться до дороги, позвать людей, вернуться. Арен не знал, есть ли там кто-нибудь и станет ли тот возвращаться. Но лицо его уже видели. И ребёнок был здесь, в нескольких шагах, с цепью на руках.

Он повернул голову. Ребёнок прятался за деревом.

Арен побежал вслед.

Расстояние сокращалось быстрее, чем он ожидал. Копьё задевало ветки; он перехватил его ближе к середине. Мужчина оглянулся и свернул с тропы, но густые кусты заставили его вернуться. Он всё ещё пытался убежать, когда Арен догнал его.

Остриё вошло между лопаток.

Мужчина сделал ещё шаг, уронил меч. Упал лицом вниз, потянув за собой копьё.

Арен остановился.

Он ждал движения. Не подходил, пока не перестал слышать хрип. Потом осторожно высвободил наконечник и увидел, что руки у лежавшего остаются там, где упали.

Никто больше не бежал.

На тропе вдруг стало очень тихо. Арен слышал собственное дыхание и воду, оставшуюся где-то выше. Он посмотрел назад. Дерево, за которым спрятался ребёнок, отсюда уже не было видно.

Арен повернулся и пошёл обратно, сперва быстро, потом почти бегом.

* * *

Ребёнок отступил, как только увидел его.

Арен остановился у поворота. Опустил копьё. На древке возле пальцев была кровь; он повернул его этой стороной к себе, хотя скрыть всё остальное было невозможно.

— Я тебя не трону.

Ребёнок что-то ответил. Арен не понял, покачал головой. Тот заговорил снова, глядя прямо на него, и на этот раз среди чужих звуков возник смысл.

— Ты меня тоже продашь?

Арен застыл.

Слова звучали иначе, но вопрос был ясен до последнего слова. Он едва не посмотрел, не вернулось ли окно перед глазами.

Ребёнок потянул цепь ближе к себе.

— Нет, — сказал Арен. — Не продам.

— Тогда отпусти.

— Я не держу.

Тот посмотрел на копьё.

Арен положил его на землю и отступил. Мальчик остался у дерева, поджав плечи. Совсем худой, с ободранной лодыжкой над краем башмака.

— Ты понимаешь, что я говорю? — спросил Арен.

Мальчик кивнул.

— У тебя работает система?

— Работает.

— А с ними… ты их тоже понимал?

— Конечно.

Почему у мальчика система работала, а у него исчезла?

Арен снова захотел задать сразу несколько вопросов. Вместо этого указал на источник.

— Пойдём попьём.

Мальчик пошёл первым. Арен подобрал копьё и держался в нескольких шагах сзади.

У воды тот опустился на колени. Пил, роняя воду из скованных рук, останавливался перевести дыхание и снова наклонялся. Арен присел с другой стороны чаши. Его самого тоже мучила жажда. Он пил и смотрел, как с пальцев сходит красное.

— Меня зовут Арен.

Мальчик поднял голову.

— Тирен.

— Сколько тебе лет?

— Одиннадцать.

Он сказал это так, будто опасался, что Арен посчитает меньше.

Цепь лежала поперёк камня. Арен показал на браслет.

— Можно посмотреть?

Тирен протянул руку, но когда Арен осторожно повернул металл, поморщился. Тот сразу отпустил.

— Они мешают колдовать?

— Жгут, если пытаюсь.

— А перевод?

— Он сам. Я его не делаю.

Голубые линии сходились у края браслета в мелкий узор. Арен хотел рассмотреть соединение, но Тирен уже прижал руки к груди.

— Я не буду ломать, — сказал он. — Поищу ключ.

У мечника на поясе нашлась связка. Пришлось вернуться к нему, присесть и расстегнуть ремень под тяжестью тела. Арен старался смотреть только на пряжку. Забрал нож в коротких ножнах, мешочек с монетами, флягу. Меч поднял последним.

Тирен ждал у источника.

Один из ключей подошёл к замку цепи. Щёлкнуло, конец упал на камень. Мальчик быстро развёл руки и посмотрел на браслеты: те остались на месте.

Арен перебрал остальные ключи. Ни один не подошёл.

— Для них другой нужен, — сказал Тирен. — Эти только от цепи.

— Почему раньше не сказал?

— Я думал, у тебя получится.

Арен перестал поворачивать последний ключ. На запястье мальчика уже появилась новая красная полоса.

— Нужен тот, кто умеет их снимать.

Тирен отвернулся к воде. Некоторое время они молчали.

— Второй тоже умер? — спросил он.

Арен убрал ключи в карман.

— Да.

— Он хотел вернуться?

Мальчик смотрел на него. Арен вспомнил спину человека, который оглянулся на бегу. Копьё, ударившее в ветку. Слов он так и не разобрал.

— Не знаю. Я боялся, что вернётся.

Тирен ничего не ответил. Подвинул снятую цепь ногой, чтобы не лежала возле воды.

* * *

Арен промыл фляги, наполнил их из источника. Нашёл у первого мужчины старый плащ, огниво с мешочком трута, ещё несколько монет. Нож и меч пришлось повесить на чужой ремень. Всё тянуло пояс, мешало присесть, звякало при ходьбе. Он несколько раз ловил себя на том, что хочет убрать вещь одним движением.

Цепь перекинул через плечо, придерживая рукой. Плащ отдал Тирену.

Тела он стащил с тропы, прикрыл ветками. На второго долго не мог заставить себя посмотреть. Тирен сидел выше, у источника, и старательно разглядывал другой берег каменной чаши.

Когда Арен вернулся, мальчик уже стоял.

— Ты куда пойдёшь?

— А тебе куда нужно?

— Домой.

Тирен произнёс это сердито, словно ответ был очевиден и Арен нарочно задерживал его лишними вопросами.

— Где это?

— В Норине. За перевалом, в Арвене.

Он показал направление. Два дня, может, немного больше, чтобы дойти до арвенских земель. Часть дороги Тирен знал: ходил с отцом. Дальше можно спросить.

— А тот город? — Арен указал вниз, хотя отсюда за деревьями почти ничего не было видно.

— Лиор. Меня туда вели.

— Зачем?

— Игроков продают. Чтобы башни питали.

Арен посмотрел вниз, туда, где за лесом остался город.

— Какие башни?

— Которые на мане. Её много надо. Папа говорит, у игроков быстрее возвращается. Их заставляют отдавать.

— Ты видел?

Тирен покачал головой.

— Папа рассказывал. И ещё люди. Я туда не хочу.

Арен вспомнил ровный свет на воздушном корабле, голубые линии городских устройств. Над стенами полоскали полотнища с синими птицами.

— Там всё с птицами, — сказал он. — И на камнях у дороги.

— Лиорские крылья. У нас коробейник такие вырезал. — Тирен развёл ладони, показав что-то маленькое. — За нитку тянешь, они машут.

Он дёрнул воображаемую нитку. Браслеты звякнули, и мальчик опустил руки.

Тирен снова посмотрел на браслеты.

— Мы с братом травы собирали. Я сделал огонёк, чтобы под корнями посмотреть. Они увидели.

— Где брат?

— Убежал.

Мальчик поднял голову, будто готовился спорить.

— Я сам ему крикнул бежать. Чтобы папу позвал.

Арен кивнул.

— Может, уже дома.

— Должен быть.

Они двинулись от источника по верхней тропе. Через несколько шагов Тирен остановился, поправил плащ так, чтобы цепляющийся край не тянул запястья.

Арен забрал его у мальчика, сложил плотнее и вернул. Самому пришлось поднять копьё выше, чтобы не задевать землю за каждым поворотом.

— В вашем посёлке есть маги?

— В Ринвале есть. Там могут снять.

— Это по дороге?

— Да. А потом Норин.

Тирен посмотрел на него исподлобья.

— Ты пойдёшь со мной?

Арен оглянулся на склон. Где-то внизу остались его подстилка и место, с которого вчера можно было одним шагом вернуться на Землю. Сидеть рядом с ним теперь было так же бесполезно, как ждать звонка от выключенного телефона.

В Ринвале могли снять эти браслеты. Может быть, там найдётся и человек, которому Арен сумеет объяснить про исчезнувшую дверь.

— Пойду.

Тирен выдохнул. Потом поспешил вперёд, будто боялся, что Арен передумает.

— Только не так быстро, — сказал Арен.

Мальчик остановился.

— Ты же сам бежал.

Арен посмотрел на фляги, меч, цепь, на своё копьё, застрявшее между ветвями.

— Тогда у меня было меньше вещей.

Тирен коротко улыбнулся. Подождал, пока он выберется, и пошёл рядом.

Глава 9. Чужой язык

Первым остановился Тирен.

Арен прошёл ещё несколько шагов, прежде чем заметил, что больше не слышит за собой шуршания. Мальчик сидел у тропы, вытянув ногу. Один башмак был снят. Над пяткой, там, где край кожи тёр при каждом шаге, темнела ссадина.

— Почему не сказал?

— Я думал, скоро придём.

Арен посмотрел на склон впереди. Никакого «скоро» там не было: деревья, камни, ещё один подъём.

Он положил копьё и сел рядом. Фляги стукнулись друг о друга. Тирен следил за ними, пока Арен не снял одну с пояса и не протянул ему.

Мальчик пил небольшими глотками, держа горлышко обеими руками. Цепь больше не мешала, но браслеты оставались, и он старался не касаться ими друг друга.

— Когда ты ел?

— Вчера давали.

— Много?

Тирен пожал плечами. Арен не стал добиваться точного ответа. У него самого под рёбрами было пусто, однако ноги не подводили, а подъём казался вполне посильным. Он шёл так, будто мальчик чувствовал себя так же.

— Отдохнём. Дальше пойдём медленнее.

Тирен кивнул и поставил флягу между коленями.

Арен вытащил телефон. Заряда оставалось меньше трети. Связи по-прежнему не было; время светилось совершенно обычное, домашнее, хотя солнце стояло там, где ему хотелось.

Тирен наклонился ближе.

— Это у тебя карта?

На экране была карта. Бесполезный серый квадрат с кусочком города, который телефон успел сохранить раньше.

— Здесь она не поможет.

— А другую нельзя открыть?

Арен погасил экран.

— Пока нет.

Тирен потрогал пальцем гладкую спинку телефона. Посмотрел на браслет, затем снова на чёрное стекло.

— Оно у тебя и без системы работает?

— Да.

— Хорошая вещь.

Арен протёр стекло краем рубашки и убрал телефон глубже в карман.

* * *

Когда они двинулись дальше, Арен попросил научить его нескольким словам.

— Я же тебя понимаю, — удивился Тирен.

— Ты понимаешь. Другие нет. Как у вас называется вода?

— Вода.

Арен услышал чужие звуки и одновременно понял ответ. Стоило попытаться повторить, как звуки расплылись. В голове осталось русское слово.

— Медленно. Как будто я совсем не знаю.

— Ты же и не знаешь.

Тирен произнёс по слогам:

— Вэ-лар.

Арен повторил. На этот раз получилось удержать само звучание.

Следом были камень — «тар» — и дерево — «сэйн». Арен указывал на вещи по дороге. Тирен отвечал, сначала охотно, потом всё короче. На вопрос о разнице между большим камнем и скалой он остановился и посмотрел на склон с таким видом, будто Арен предложил ему поднять и сравнить оба.

— Они разные, — сказал он.

— Я вижу. А слово…

— Спросишь у папы. Он знает.

Арен закрыл рот. Подумал и спросил:

— А что ты хочешь спросить у меня?

Тирен не задумался.

— У тебя совсем еды нет?

— Совсем.

— Тогда давай про еду.

Они выучили хлеб и сыр. На следующем привале Арен достал телефон и открыл запись звука.

— Скажи: «Я хочу пить».

— Я хочу пить.

Он остановил запись и включил её.

Из маленького динамика донёсся тонкий голос Тирена. Арен узнал последнее слово — «вэлар». Остальное было набором звуков, которые он только что понимал без труда.

Тирен улыбался.

— У меня не такой голос.

— Такой. Повтори ещё раз сам.

— Я хочу пить, — послушно сказал мальчик.

Смысл возник сразу. Арен включил запись: чужая фраза, знакомый конец. Он мог вспомнить, что она означала, но перевод больше не появлялся.

Тирен протянул руку к телефону.

— Можно я?

Арен показал, куда нажать. Мальчик приблизил рот к самому краю, громко произнёс своё имя и тут же отстранился, слушая. Во второй раз сказал тише. В третий добавил что-то ещё и засмеялся над результатом.

— Что там?

— Ничего.

Он вернул телефон слишком поспешно.

Арен сохранил запись.

— Последний раз, — сказал он. — Только медленно. Про воду.

Тирен продиктовал фразу, а потом забрал флягу. Арен повторил её вслед за ним и больше не задавал вопросов до самого спуска.

* * *

За деревьями показались поля.

Дорога шла между низкими оградами. Вдалеке стояли дома с широкими крышами; над одним поднимался дым. Тирен ускорил шаг, хотя ещё недавно прихрамывал.

У развилки была доска на столбе. Мальчик прочитал надпись:

— Каменный Брод. Нам туда.

В первом слове Арен уловил знакомый звук. Хотел уточнить, но Тирен уже спускался к ручью. Он пошёл следом.

Здесь удалось смыть кровь с наконечника и древка. Арен тёр дерево мокрой травой. В бороздках возле обмотки оставалось тёмное; сколько ни поворачивай копьё, чистым оно не становилось.

Тирен умылся и подтянул на плечах чужой плащ.

— Руки убери под него, — сказал Арен.

Мальчик посмотрел на оковы, затем спрятал запястья.

— Мы ещё не в Арвене?

— Ты говорил, за перевалом.

— Я знаю. Просто…

Он не договорил. Арен повесил фляги обратно и поднял копьё.

В посёлке пахло дымом, навозом и хлебом. Между домами висели на жердях красные глиняные кружки; ветер сталкивал их глухими краями. У первого двора женщина придерживала такую кружку, пока маленькая девочка вливала в неё воду. Несколько капель упали на дорогу. Рядом на низкой лавке сидели двое стариков с мокрыми бородами.

Тирен задержался, но женщина посмотрела на их полные фляги и махнула дальше. Он махнул в ответ — ладонью вниз, почти касаясь колена. Арен неловко повторил. Девочка прыснула, получила лёгкий толчок от матери и спряталась за её юбку.

Запах хлеба почти вытеснил остальные. Арен шёл на него, пока не заметил над дверью голубой огонёк — без фитиля, внутри пустого металлического кольца. Огонёк вытянулся от ветра и снова округлился.

У соседнего дома женщина поставила ведро возле каменного жёлоба. Коснулась дощечки на стене. Вода поднялась из жёлоба прозрачной дугой и потекла в ведро, не касаясь его края.

Арен остановился совсем.

Сквозь воду было видно её руку, деревянную дверь, полосатый бок кошелька на поясе. Дуга дрожала на солнце. Женщина поправила выбившуюся прядь, подождала, снова тронула дощечку. Вода опала обратно в жёлоб.

Она подняла полное ведро и ушла в дом.

— Ты чего? — спросил Тирен.

Арен всё ещё смотрел на дощечку. По краю виднелись тёмные насечки.

— Первый раз вижу.

— Ведро?

— Как его наполняют.

Тирен повернулся к уже закрытой двери, пытаясь понять, что там было особенного.

У Арена возникло сразу столько вопросов, что он не выбрал ни одного. Как вода держала форму? Где бралась сила? Можно ли было остановить поток посередине, оставить его в воздухе? На Земле он бы решил, что пропустил прозрачную трубку. Здесь хотелось подставить под струю ладонь и убедиться самому.

Тирен потянул носом.

— Хлеб там.

Арен пошёл за ним.

* * *

Женщина за прилавком вытирала руки о фартук. Увидев посетителей, она что-то спросила.

Арен узнал одно слово из четырёх и не был уверен даже в нём.

Он показал на хлеб. Произнёс выученное название.

Женщина переспросила. Тирен негромко поправил его.

Арен повторил. На прилавок легли две небольшие буханки.

Пока всё получалось.

Он высыпал на ладонь несколько монет из чужого мешочка. Женщина взяла одну, перевернула, провела пальцем по изображению. Улыбка исчезла. Она заговорила быстрее.

— Спрашивает, откуда у тебя лиорские деньги, — перевёл Тирен.

— Достались в дороге.

Мальчик передал ответ. Женщина посмотрела на меч у Арена на поясе.

Арен убрал остальные монеты. Мешочек никак не хотел затягиваться; он работал правой рукой, придерживая его больной левой, и от этого казалось, будто прячет деньги в спешке.

Тирен потянулся поправить плащ.

Край ткани соскользнул.

Женщина увидела браслет. Замерла, затем поставила ладони на прилавок и произнесла короткую фразу.

Тирен отступил к Арену.

— Что она сказала?

— Спрашивает, чей я.

Мальчик ответил сам, прежде чем Арен успел открыть рот. Говорил быстро, сбиваясь. Арен различал своё имя, название Норина, ещё что-то похожее на «папа». Остальное оставалось за пределами понимания.

Женщина вышла из-за прилавка. Тирен попятился. Она остановилась, опустив руки, и спросила уже тише.

Мальчик повернулся к Арену.

— Где те двое.

В лавке было слышно, как гудит муха у окна.

— Мертвы, — сказал Арен.

Тирен перевёл. Женщина посмотрела ему в лицо.

— Она спрашивает, ты их убил?

— Да.

После этого Арен перестал смотреть на хлеб.

Женщина долго молчала. Затем вернулась за прилавок, положила рядом с буханками кусок сыра и указала на руки Тирена. Мальчик внимательно выслушал её.

— Говорит, нельзя ломать. Видела, что потом бывает. В Ринвале есть мастер. Здесь нет.

— Как туда быстрее пройти?

На этот раз она взяла щепку и начертила на пыльном краю прилавка две линии. Тирен наклонился рядом. Арен следил за пальцем женщины, за поворотами, которые ничего ему не говорили.

— Через новую переправу короче, — объяснил Тирен. — Но там люди с юга. Она возит туда хлеб. Могут решить, что ты меня украл.

Арен посмотрел на меч, на спрятанные под плащом браслеты. Возразить было нечего.

— А другая дорога?

Женщина показала вторую линию. Тирен уточнил у неё что-то и повторил объяснение: старый брод выше по реке, потом тропа к северной дороге. От брода до Ринваля ещё дня два. Дольше, зато не придётся проходить через южный пост.

— Она сама там давно не была, — добавил он. — Говорит, камни должны остаться.

Арен запомнил это «должны». Попросил ещё еды на дорогу и сумку.

Женщина приняла лиорскую монету, отсчитала медную сдачу. Он не знал, сколько ему вернули и дорого ли стоила покупка. Мог только посмотреть на Тирена. Тот кивнул.

В сумку легли хлеб, сыр, горсть сушёных плодов и завёрнутая в тряпку цепь. Теперь не нужно было носить её в руке. Арен поблагодарил женщину единственным словом, которое Тирен успел подсказать.

Она поправила произношение и придержала дверь, пропуская мальчика.

* * *

До брода они добрались к вечеру.

От старого моста остались две каменные опоры. Между ними неслась вода. Выше по течению из неё выступал ряд широких камней; возле берега они были сухими, ближе к середине блестели.

Арен прошёл первые несколько шагов один. Проверял дно древком копья, выбирал, куда поставить ногу. Вода была холоднее, чем казалась с берега, и толкала в голень с неожиданной силой.

Он вернулся за Тиреном.

— По моим следам. Не спеши.

— Я умею.

На середине мальчик поскользнулся.

Арен увидел, как башмак съехал с камня, и поймал его за плащ правой рукой. Копьё осталось в левой; пришлось навалиться на него, удерживая обоих. Под повязкой резко дёрнуло.

Тирен вцепился в его рукав. Стоял по колено в воде, побледневший, с открытым ртом.

— Нашёл дно?

Мальчик кивнул.

— Тогда поднимайся. Я держу.

На другом берегу они несколько минут сидели, не разговаривая. Из башмака Тирена текло.

— Умею, — сказал он наконец. — Просто камень был скользкий.

Арен посмотрел на свою мокрую штанину.

— Заметил.

Выше берега нашлись остатки каменного навеса. Крыша уцелела только над одним углом, зато там было сухо. Они натаскали веток. Арен долго высекал искры, пока трут наконец не занялся; к этому времени Тирен успел предложить три места получше и дважды спросить, получится ли вообще.

Когда огонь разгорелся, мальчик снял мокрый башмак и поставил его возле тепла. Сидел, поджав ногу, и смотрел, как от кожи поднимается слабый пар.

Арен разложил еду. Одной буханки уже не было: они съели её на первом же привале за посёлком. Он разломил вторую, отдал Тирену половину и кусок сыра.

— Папа всегда сушит дальше, — сказал мальчик, указав на башмак. — А то потом жёсткий.

Арен отодвинул его от огня.

Тирен немного помолчал.

— Он сейчас, наверное, меня ищет.

— Наверное.

— Брат дорогу знает. Мог показать.

Арен не ответил. Он думал о матери: куда бы она пошла, если бы Алексей вернулся без него. Стала бы ждать дома или отправилась к университету. Вчера он мог хотя бы посмотреть на знакомую улицу. Сегодня не мог даже передать, что жив.

Тирен доел сыр и потёр запястье возле браслета.

— Завтра дойдём?

— До Ринваля ты говорил ещё два дня.

— Я думал, мы быстро идём.

Арен подтянул к себе сумку.

— Будем идти как сможем.

У основания стены виднелись несколько вырезанных знаков. Один уходил под мох. Арен очистил его пальцем, снял на телефон. Затем записал услышанный маршрут и несколько слов. Экран стал темнеть; он не стал прибавлять яркость.

— Как сказать «дом»?

Тирен произнёс слово. Арен повторил, и мальчик покачал головой.

— Ты опять конец съел.

Со второго раза получилось.

Арен записал звучание русскими буквами, выключил телефон и убрал во внутренний карман.

Тирен лёг на сухие листья, завернувшись в плащ. Ещё некоторое время шевелился, устраивая руки так, чтобы металл не давил на кожу. Потом затих.

Арен сидел возле огня. Внутри снова отзывалось слабое тепло. Он мог попробовать собрать его, проверить, сколько восстановилось. Рядом спал мальчик, а до ближайшей помощи оставались два дня пути.

Он подложил в огонь ветку.

За рекой темнел лес. Вода шумела ровно, будто ничего другого на свете не происходило.

Арен негромко повторил новое слово.

Дом.

Глава 10. Ринваль

К следующему вечеру они вышли на широкую дорогу.

До этого были подъём, длинный спуск и Тирен, который сначала уверял, что не устал, а потом засыпал на каждом привале. Арен перестал спрашивать. Просто останавливался там, где находилась тень, снимал сумку и доставал воду.

На дороге появились другие люди. Двое везли высоко нагруженную телегу; мимо прошёл человек с корзинами на коромысле. Он что-то сказал Тирену, и мальчик ответил, не убирая рук из-под плаща.

— Здесь уже Арвен, — сообщил он потом.

Арен оглянулся. За спиной не было ни стены, ни ворот. Та же дорога уходила между деревьями.

— Откуда ты знаешь?

— Он сказал.

Это пришлось принять на веру.

Они ночевали под придорожным навесом вместе с двумя возчиками. Те разговаривали у огня, и Арен пытался выловить из речи знакомые слова. Понял, когда попросили воды. Подал флягу. На следующий вопрос ответить уже не смог.

Тирен перевёл, что они идут в Ринваль, получил от одного из возчиков яблоко и вскоре заснул, не доев. Арен убрал остаток в сумку. Больше поговорить было не с кем.

Город показался утром, когда дорога повернула вдоль реки.

Он был меньше того, который Арен видел с горы. Светлая стена поднималась над крышами, за ней блестел зелёный купол. Через реку шли два моста. У нижних домов камень темнел до одинаковой высоты, а над тёмной полосой белели новые ставни. Даже лавки на прибрежной улице стояли на высоких ножках. На ближнем мосту двигались повозки, и над одной из них висел туго свёрнутый полосатый тент — без жердей и верёвок, словно его придерживали невидимые руки.

Арен следил за ним, пока повозка не скрылась за башней.

Тирен уже смотрел на ворота.

— Отсюда до дома недалеко.

— Сначала мастер.

— Я помню.

Он высунул из-под плаща руку, тут же спрятал обратно. На дороге к воротам шли люди, звенела сбруя. После лесной тишины каждый звук казался слишком громким.

Арен поправил ремень с мечом.

— Давай сначала объясним, что случилось. Потом покажешь.

Тирен кивнул.

* * *

Стражник у ворот начал с копья.

Он указал на него, затем на меч, потом задал вопрос. Арен повернулся к Тирену.

— Бумаги, — перевёл мальчик.

— Местных бумаг у меня нет. Я пришёл издалека.

Паспорт лежал во внутреннем кармане рядом с телефоном. Арен не потянулся за ним: чужой алфавит и название неизвестного государства сейчас вряд ли помогли бы.

Тирен передал ответ. Стражник нахмурился и спросил что-то ещё.

Мальчик вдруг откинул плащ.

Голубые браслеты оказались у самого лица стражника.

Тот отступил на полшага. Второй, стоявший возле ворот, положил ладонь на рукоять оружия. Арен сразу опустил копьё наконечником к земле.

— Я из Норина, — быстро заговорил Тирен. Теперь он обращался к страже, и Арен понимал только отдельные слова. — Орвен…

Дальше мальчик заговорил ещё быстрее.

Люди в очереди начали оглядываться. Арен почувствовал, как по спине под курткой стекает пот. Вмешаться он не мог: пришлось бы просить Тирена остановиться и переводить каждую фразу.

Первый стражник показал на дверь в стене.

— Пойдём с ними, — сказал мальчик.

Арен кивнул. Копьё у него забрали ещё на пороге.

* * *

В комнате пахло бумагой и холодной золой.

За столом сидел пожилой мужчина в тёмно-синем мундире. Выслушал стражника, указал на скамью. Тирен сел, осторожно положив руки на колени. Арен остался стоять, пока ему не показали ещё раз.

Меч и нож легли рядом с копьём у стены.

Мужчина достал журнал. Спросил имена, место, откуда они пришли. Тирен переводил, то поворачиваясь к Арену, то обратно. На слове, которого не знал, замолкал и просил объяснить. Офицер повторял короче.

Сначала говорил мальчик.

Он рассказал про травы, про брата, про двоих на дороге. До источника дошёл быстро, но там начал путаться: Арен услышал своё имя несколько раз подряд, увидел, как Тирен сжал пальцы. Голубая линия на браслете дрогнула.

Офицер отодвинул от себя перо. Дал ему закончить. Потом обратился к Арену.

— Кто напал первым?

Тирен перевёл вопрос не сразу.

— У источника? — уточнил Арен.

Офицер кивнул, выслушав перевод.

— Я. Ударил камнем того, у кого было копьё.

Мальчик посмотрел на него.

— Он же меня бил.

— Расскажи, как я сказал.

Тирен перевёл. Офицер что-то записал.

Арен рассказал, как вырвал копьё, как первый мужчина вцепился в древко. На миг снова почувствовал мокрый камень под пяткой. Пришлось сильнее прижать ступню к полу.

— А второй? — передал Тирен следующий вопрос.

— Побежал вниз по тропе.

— Он был с оружием?

— С мечом.

— Напал на тебя?

Арен посмотрел на офицера. Тот ждал ответа, не опуская глаз к журналу.

— Нет. Убегал.

Тирен тихо перевёл.

Офицер обратился к нему, и мальчик ответил сам. Покачал головой. Показал назад, будто дерево всё ещё находилось там, за стеной.

— Я сказал, что не видел, — объяснил он Арену. — Я там остался.

— Правильно.

Следующий вопрос был о погоне.

— Я догнал его, — сказал Арен. — Боялся, что вернётся с другими.

— Он сказал, что вернётся?

— Нет. Я не понимал его речь.

Офицер выслушал перевод. Ответил длиннее, чем прежде. Тирен нахмурился, попросил повторить часть, затем повернулся к Арену:

— Говорит, этого недостаточно. Что ты мог… удержать его. Не убивать.

Арен посмотрел на свою левую руку. Он мог сказать о ране, о мече, о том, что не умел связывать вооружённых людей. Всё это было правдой. Но между деревом и первым шагом вслед за беглецом было ещё одно мгновение, в котором можно было остаться.

— Я решил, что иначе опасно, — сказал он. — Я не пытался его задержать.

Офицер записал и это.

* * *

Вещи пришлось выложить на стол.

Монеты рассыпались возле журнала. Арен придержал их ладонью. Потом достал из сумки свёрнутую цепь. Вместе с ней вытащилась пустая тряпка от хлеба; её он поспешно убрал обратно. Ключи нашлись в кармане.

Офицер перебрал ключи. На одном задержался, повернул его к свету. Возле ушка был маленький выбитый знак.

Он сравнил ключ с замком цепи, затем подозвал стражника. Они недолго говорили между собой. Тирен вслушивался, но не переводил.

— Что там?

Мальчик пожал плечами. Офицер сам повернулся к ним и объяснил.

— Такой знак бывает у лиорских торговцев людьми, — передал Тирен. — Он говорит, это похоже на то, что мы рассказали.

Арен почувствовал, как разжались пальцы на краю скамьи.

Офицер добавил ещё несколько слов. Тирен посмотрел на него, потом на Арена.

— Но он всё равно должен проверить про тех двоих.

— Я понимаю.

Они ещё раз описали дорогу к источнику. Арен указал, где оставил тела. Потом рассказал о Каменном Броде, о лавке с хлебом и женщине, которая видела браслеты.

— Она видела сам бой?

— Нет. Только нас после. Я сказал ей, что убил их.

Офицер записывал дольше, чем говорил. Чернила блестели на странице, а Арен смотрел на строки, в которых уже лежала его версия случившегося и которых он не мог прочесть.

Когда вопросы закончились, у Тирена заурчало в животе.

Он покраснел. Офицер взглянул на него, что-то сказал стражнику. Через несколько минут принесли воду и еду.

Мастер пришла, когда мальчик доедал.

* * *

Это была пожилая женщина с серыми волосами, убранными под узкий платок. Она поставила на стол тяжёлую сумку, подвинула миску и жестом попросила Тирена положить перед собой руки.

Мальчик послушался. Арен наклонился ближе.

Женщина не трогала замки. Сначала долго рассматривала светящиеся линии. Поворачивала кисть Тирена так, чтобы видеть нижний край браслета, и каждый раз дожидалась, пока он сам перестанет напрягать пальцы.

Потом сказала что-то офицеру. Тот встал и придвинул стол ближе к окну.

— Что она нашла? — спросил Арен.

— Защитная печать повреждена.

— Можно снять?

Тирен задал вопрос раньше, чем успел перевести его полностью. Женщина ответила коротко. Мальчик выдохнул.

— Можно. Только не шевелиться.

Из сумки появилась плоская пластина с тонкими бороздами. В углубление у края женщина вставила маленький прозрачный кристалл. Он лёг со щелчком, и по пластине прошёл свет.

Арен подался вперёд.

Узор не светился целиком. Сначала загорелась короткая ветка возле кристалла, потом ещё две линии, расходившиеся к краям. Женщина поднесла пластину к браслету. На её поверхности проступил второй рисунок — неровный, с дрожащим разрывом внизу.

Тирен дёрнул пальцами.

Свет поплыл.

Женщина сразу отодвинула пластину. Накрыла ладонью его руку выше браслета, что-то спокойно сказала. Подождала.

Арен сел обратно. Он даже не заметил, что успел встать.

Со второй попытки линии удержались. Женщина коснулась двух отметок на краю пластины. Одна часть рисунка потемнела; другая стала ярче. На самом браслете голубой свет медленно собрался возле замка.

Металл оставался неподвижным. Менялся только свет — тонкая перемычка исчезла, рядом возникла другая.

Арен попробовал проследить, что произошло первым, но женщина уже повернула пластину. Белая вспышка ослепила на миг.

Раздался щелчок.

Браслет раскрылся.

Тирен выдернул руку и прижал к груди. Офицер придержал вторую, ещё скованную, чтобы она не ударилась о стол. Женщина подняла голову и строго что-то сказала.

Мальчик виновато вернул запястье на прежнее место.

Со вторым браслетом она работала дольше. Арен молча следил за линиями до нового щелчка.

Тирен смотрел на свободные руки. Повернул их ладонями вверх, потом вниз. На коже остались красные полосы. Он осторожно потёр одну большим пальцем и вдруг прижался к Арену всем телом, спрятав лицо у него под локтем.

Арен растерянно положил ладонь ему на спину.

Женщина убирала пластину в сумку. Без кристалла она снова стала тёмной и выглядела почти обыкновенной.

Арен дождался, пока Тирен отойдёт, и показал на инструмент.

— Как это называется?

— Рассеиватель печатей, — перевёл мальчик после её ответа.

— А рисунок, который появился… он показывает сам браслет?

Женщина посмотрела на Арена внимательнее. Ответила несколькими фразами. Тирен застрял на середине.

— Она говорит… сперва надо читать. Иначе нельзя менять. Я не понял, что читать.

Женщина постучала ногтем по краю снятого браслета. Затем вынула из сумки простую полоску ткани и протянула Тирену. Тот принял её с таким серьёзным поклоном, что она наконец улыбнулась.

Арен больше не спрашивал. Ему хотелось взять пластину в руки, увидеть рисунок снова, понять хоть одно из сделанных ею движений. Она застегнула сумку и ушла по своим делам.

* * *

Цепь, ключи и оба браслета остались у офицера. Он сверил их со своей записью; монеты вернул в мешочек.

Отдельный лист офицер прочёл вслух, останавливаясь, чтобы Тирен успевал переводить. Там было имя мальчика, незаконный плен, участие Арена в его освобождении и разрешение пройти к семье в Норин.

Арен спросил, можно ли показывать эту бумагу вместо дорожных документов.

— Нет, — передал Тирен. — Она про меня. И про то, что ты был со мной.

Офицер указал на журнал и снова заговорил о погибших. Проверка продолжалась. Он записал Норин, дом Орвена и потребовал при отъезде сообщить местной страже, куда Арен направится дальше.

Потом добавил ещё несколько фраз. Тирен перевёл:

— Ты сам рассказал о погоне, и мальчик подтвердил, что ты его освободил. Пока отпущу: адрес у меня есть. Оружие осмотрели и записали, вернём для дороги. Но про второго погибшего ещё будем разбираться.

— Скажи, я понял.

Тирен перевёл. Офицер посмотрел на Арена, дождался его кивка и только потом отдал лист.

Арен сложил его и убрал во внутренний карман.

Копьё, меч и нож отдали у двери.

На улице мальчик остановился посреди солнечного пятна. Поднял руки, пошевелил пальцами. Затем натянул плащ на плечи и посмотрел на Арена.

— Теперь домой?

— Теперь домой.

До восточных ворот шли вдоль реки. От воды пахло мокрыми канатами и рыбой. Под мостовой аркой мальчишки спускали на верёвках деревянных рыб; маленькие плавники вертелись на течении. Один старик сердито замахал руками, и игрушки подняли перед лодкой. Едва она прошла, он сам поправил перекошенную рыбу младшего.

У спуска к воде стоял столб с поперечными зарубками. Возле каждой теснились мелкие знаки. Арен показал на верхнюю черту — выше его плеча.

— Вода доходила, — сказал Тирен. — Папа рассказывал. Тогда все лодки сюда согнали, людей с крыш снимали. Вот их имена.

Женщина на лесенке белила столб. Дойдя до зарубки, перешла на тонкую кисть и осторожно обвела имя. У её ног стоял хлеб, прикрытый тканью. Тирен предложил помочь подержать ведро; она показала на его запястья и покачала головой. Зато сунула ему в свободную ладонь кусок хлеба.

Мальчик нёс его до самых ворот, прежде чем вспомнил, что можно съесть.

* * *

От восточных ворот дорога шла вдоль полей к небольшой реке.

На этот раз через неё был мост — деревянный, с перилами. Тирен прошёл по нему первым и даже не посмотрел на воду.

Он всё чаще узнавал места. Показывал поворот к мельнице, дерево с расщеплённым стволом, забор, который покосился ещё до его ухода. Говорил, кто где живёт. Арен почти не запоминал имён. Достаточно было слышать, как меняется его голос.

К вечеру они вошли в Норин.

У крайнего дома сушились доски. Дальше стояла повозка со снятым колесом. Из открытой мастерской доносились мерные удары.

Тирен остановился.

Арен успел сделать ещё шаг. Обернулся, собираясь спросить, тот ли это дом.

Мальчик побежал.

Плащ соскользнул с одного плеча, запутался под рукой. Тирен дёрнул его и закричал. Арен не понял слова, но мужчину в дверях мастерской узнал бы и без перевода.

Тот выронил молоток.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом мужчина шагнул навстречу, подхватил сына и опустился вместе с ним на колени прямо в стружку.

Из дома выбежала женщина. За ней — ещё один мальчик.

Она оттеснила мужа, взяла Тирена за лицо, поворачивала его к свету. Говорила, не дожидаясь ответа. Увидела запястья и притихла. Прижала сына к себе так крепко, что у него задралась рубашка.

Второй мальчик стоял рядом. Тирен потянулся к нему свободной рукой. Тот вцепился в неё и заговорил торопливо, почти сердито.

Арен остался у повозки.

Он поставил копьё наконечником вниз, прислонил к борту. Снял сумку. На земле возле его ноги лежал молоток; Арен поднял его и положил на верстак у двери.

Из всех слов он различал только имя Тирена.

Мужчина заметил его первым. Поднялся, что-то спросил. Тирен высвободился из объятий матери ровно настолько, чтобы указать на Арена.

Начался рассказ.

Он был длиннее и громче того, который мальчик дал офицеру. Тирен показывал руками, сбивался. Брат вмешался, оба заговорили одновременно. Мать прижала ладонь ко рту. Мужчина слушал молча.

Арен стоял, не зная, куда деть руки. Вмешиваться в рассказ он не хотел, а определить, что именно сейчас говорили о нём, не мог.

Наконец Тирен повернулся.

— Я сказал, что ты меня привёл. И что браслеты сняли. Это папа. Орвен.

Мужчина подошёл и взял Арена за правое предплечье. Крепко, обеими руками. Сказал несколько слов.

Тирен перевёл:

— Спасибо тебе.

Орвен заговорил снова, и Тирен, выслушав его, добавил:

— Брат водил папу туда, где меня поймали. А мама расспрашивала всех, кто приезжал с той дороги.

Арен кивнул. Ответ, который он пытался придумать, оказался ненужным.

Женщина тоже подошла. Тирен назвал её Лейной. Она заметила повязку на левой руке Арена, нахмурилась, затем указала на дом и произнесла что-то таким тоном, что перевод почти не понадобился.

— Мама говорит, идём есть, — пояснил Тирен.

* * *

За столом мальчик сначала пытался рассказывать дальше, но Лейна поставила перед ним миску и не отступила, пока он не взял ложку.

Брат сел рядом. Их локти всё время сталкивались. Тирен отодвигал его; тот ждал несколько секунд и снова придвигался.

Арен ел медленно. В доме пахло горячей едой, сухими травами и свежим деревом. Возле окна лежала недошитая вещь; нитка тянулась от неё к катушке на полу. Всё бросили так, как было, когда услышали крик во дворе.

Орвен спросил, куда Арен собирается дальше.

Тирен оторвался от миски, перевёл.

Арен вынул бумагу, полученную у стражи. Орвен прочёл, показал несколько строк Лейне. Она придвинулась к нему.

— Скажи им ещё, — попросил Арен. — Второй человек уже убегал. Я догнал его и убил. Стража пока не закончила проверку. Когда уйду отсюда, должен сообщить, куда направляюсь.

Тирен опустил ложку. Пока он переводил, Арен разгладил сгиб на краю листа.

Орвен помолчал, затем задал короткий вопрос.

— Стража знает, где тебя искать? — перевёл Тирен.

— Да. Я назвал ваш дом.

Лейна посмотрела на мужа. Тот кивнул ей и вернул бумагу Арену. Пришлось убрать её в карман, прежде чем продолжить:

— А куда дальше — пока не знаю. Мне нужно выучить язык. Найти того, кто сможет учить магии.

Орвен выслушал перевод, что-то негромко сказал Лейне. Она кивнула.

— Можешь пока пожить у нас, — сказал Тирен. — Комната есть. Потом решишь.

— Если я смогу чем-нибудь помочь…

Орвен выслушал перевод. Уголок его рта дрогнул. Он указал на миску Арена.

— Говорит, сначала доешь. Ты держишь ложку, а всё остыло.

Тирен произнёс это с явным удовольствием.

После еды Лейна принесла чистую ткань. Арен показал, что справится с повязкой сам, и она оставила её на столе рядом с кувшином воды. Когда Тирен снова начал рассказ, мать увела обоих сыновей в соседнюю комнату. Голоса оттуда ещё долго не смолкали.

Орвен посмотрел в окно, на недоделанную повозку, и тяжело провёл ладонью по лицу.

— Папа обещал к утру, — крикнул из комнаты Тирен.

Отец что-то ответил ему. В голосе было столько внезапного, плохо скрытого облегчения, что Арен отвернулся к сумке.

* * *

Когда он вышел за оставленным у мастерской копьём, Орвен уже работал.

Внутри стоял станок с деревянной заготовкой. Она вращалась ровно и быстро, хотя мастер не двигал ни ногой, ни рукой. На раме светилась небольшая голубая пластина. Рядом с ней в гнезде сидел тусклый кристалл.

Арен задержался в дверях.

Орвен заметил его взгляд. Остановил работу, показал на пластину. Коснулся её края.

Заготовка замедлилась и встала.

Он коснулся ещё раз — дерево снова закружилось. Посмотрел на Арена, ожидая, достаточно ли этого объяснения.

Арен не смог сдержать улыбку.

Мастер улыбнулся в ответ и поманил его ближе. Провёл пальцем по небольшой отметке возле края. Вращение стало медленнее.

Три движения. Запуск, остановка, скорость.

Арен присел, разглядывая крепление. Устройство не висело отдельно от станка: ось уходила к заготовке, деревянная рама принимала вибрацию, под ногами лежала стружка. Он видел, как это работает вместе, и пока совершенно не понимал, откуда начинается движение.

Хотелось остаться здесь до утра.

Орвен протянул руку за инструментом. Арен понял, что загородил ему ящик, и поспешно отступил.

— Завтра? — спросил он по-русски, показав на станок и на себя.

Мастер не понял слова. Но жест понял, кивнул и сказал что-то короткое.

В дверях появился Тирен, уже без плаща.

— Он говорит, завтра покажет. А сейчас иди. Я тебе комнату нашёл.

Арен взял копьё и пошёл за ним.

В маленькой комнате стояли кровать и сундук. Лейна оставила на подоконнике свечу. Тирен показал, где ставить воду, потом помедлил у порога.

— Ты утром не уйдёшь?

— Нет.

— Хорошо. Я ещё не всё рассказал.

Он убежал, не закрыв дверь.

Арен поставил копьё в угол, снял ремень с мечом и осторожно сел на кровать. Она скрипнула под ним. Матрас был жёстким, простыня пахла сушёной травой.

Из соседней комнаты донёсся голос Тирена, за ним — смех брата. Кто-то уронил что-то тяжёлое. Лейна сказала одну короткую фразу, и стало тише.

Арен лёг, оставив дверь приоткрытой.