Дорога иллюзий

Мистер Найт

Голова раскалывается так, будто я пил всю ночь напролёт, но я точно помню — приехал домой около десяти вечера после работы. Всё, что я сделал, — это принял холодный душ и разогрел макароны. Но сейчас ощущение, будто я проснулся после долгого запоя, хотя в памяти — только тишина квартиры и пустая тарелка.

Яркий солнечный свет больно бьёт по глазам, когда я пытаюсь их открыть. По коже я чувствую лёгкое дуновение ветра. Вокруг — тёплый свет, наполняющий всё пространство, но я всё ещё не могу понять, где я нахожусь и что происходит.

Собравшись с силами, я приподнимаюсь и открываю глаза.

Я нахожусь в каком-то полуразрушенном автобусе без крыши. Кроме меня в нём никого нет, как нет и окон, это просто каркас старого школьного автобуса. Я ощупываю карманы своих брюк, но в них пусто. Выйдя из автобуса, я оглядываюсь по сторонам. По обе стороны трассы — пустыня или степь, простирающаяся до самого горизонта, где редкие кусты и сухие травы мелькают в далёком сиянии. Никаких машин, никаких людей — только тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом ветра, который гоняет пыль и сухие листья.

Обочина покрыта трещинами и выбоинами, местами заросла колючими кустами и заброшенными знаками. Время кажется остановленным — ни звука мотора, ни шороха шин. Асфальт серый и гладкий, словно зеркало, отражающее яркое солнце.

«Что за чертовщина тут происходит».

Часы на моей левой руке показывали двенадцать часов дня.

Я прохожу около пары сотен метров вперёд, потом назад, но никаких признаков цивилизации, только бесконечная трасса, которой не видно конца.

Вернувшись к автобусу, я решил осмотреть его более внимательно и на одном из сидений обнаруживаю небольшой чёрный рюкзак.

Внутри лежали две литровых бутылки воды, банка каких-то бобов, три плитки шоколада, маленький перочинный ножик и клочок бумаги, на котором было написано всего лишь три слова: «Не верь Эйвери».

Может быть, это сон? Какого хрена я здесь делаю? Кто такой Эйвери?

Понятно одно: оставаться на месте нет смысла, нужно идти, но куда? Всё-таки это трасса, а значит, тут должны периодически проезжать машины, какие-нибудь дальнобойщики, может быть. Я наобум сделал выбор идти в сторону, куда смотрела «морда» автобуса.

В животе предательски урчало, и в первый же час пути у меня улетели две шоколадки и пол-литра воды. Я шёл уже третий час, но пейзаж вокруг меня не менялся, а главное, никаких машин, никаких заправок, никаких мотелей, ничего.

Я где-то читал, что в среднем расстояние между заправками на трассах составляет от шестидесяти до ста двадцати километров, но иногда может достигать и ста пятидесяти километров.

Если это второстепенная трасса и тут редко проезжают машины, то, по моим подсчётам, если идти со скоростью пять километров в час, до заправки мне идти максимум тридцать часов, но, скорее всего, меньше. Звучало не очень обнадеживающе, но других вариантов не было, а значит, нужно экономить воду.

Пока я шёл, в голове прокручивалось много разных мыслей. Во-первых, как я попал сюда? Если это похищение, то достаточно глупо бросать похищенного человека посередине трассы. Может быть, это какой-то эксперимент? Да не, ерунда, в чём его смысл? Во-вторых, я точно помню, что принимал душ, что переоделся в домашние шорты и футболку, но сейчас я в брюках и своей белой рубашке, в которых каждый день хожу на работу. Кто меня переодел? И зачем? Мне оставили часы, значит, кто-то хочет, чтобы я знал, сколько времени, или следил за ним?

Ещё эта записка… Эйвери… Я не знаю ни одного Эйвери, даже среди отдалённых знакомых.

Сплошные вопросы и ни одного ответа, который мог бы разумно объяснить, что происходит.

К своим тридцати пяти годам я мало чего добился: маленькая студия на окраине Вестфалена, скромная зарплата на должности менеджера в компании по продаже компьютерной техники и неудачный брак длительностью в два месяца. Вот и весь послужной список.

Солнце продолжало напекать, и мне пришлось снять рубашку, чтобы обмотать голову.

Когда время на часах показывало шесть вечера, вдалеке на дороге я заметил нечто, похожее на автобус, поэтому я ускорил шаг.

По мере приближения я понял, что автобус стоит на месте… И что это тот самый автобус, в котором я очнулся.

«Невозможно».

Но это действительно он, без крыши и окон, каркас старенького жёлтого школьного автобуса.

«Этого не может быть, это галлюцинация… Я шёл прямо и никуда не сворачивал».

— Есть кто-нибудь? — я подошёл к открытой двери автобуса и услышал шевеление.

Когда я зашёл внутрь, то на заднем сиденье увидел достаточно тучного мужчину, лет сорока-сорока пяти, с залысиной, его белая рубашка была насквозь мокрая от пота. Он только очнулся и, как и я несколько часов назад, удивлённо озирался по сторонам, пока его взгляд не поймал меня.

— Кто вы? Что вы со мной сделали? — он начал хаотично ощупывать своё тело. — Я ранен? Вы вырезали у меня органы?

— Успокойтесь, пожалуйста, я, как и вы, проснулся в этом автобусе несколько часов назад, и, как и вы, я не знаю, где мы находимся и почему.

— Что за чушь? Кто вы? Что вам от меня нужно? Отвечайте немедленно, или я вызову полицию! — он начал шарить по карманам в поисках телефона.

— Да послушайте же вы, я точно в таком же неведении и точно так же не понимаю, что происходит, и сильно сомневаюсь, что вам оставили телефон, — меня позабавили его нелепые попытки найти телефон, но, когда он крутился вокруг своей оси, я заметил позади него точно такой же чёрный рюкзак, который оставили и мне.

— Зачем кому-то похищать меня? Я обычный офисный планктон, — когда он прекратил поиск телефона, то вновь уставился на меня.

— Вы не слышите, что я говорю вам??! Я…Не… З-н-а-ю, — я процедил сквозь зубы, этот боров начал меня уже подбешивать, мне казалось, что моё пробуждение было более спокойным. — Вам, как и мне, оставили рюкзак.

Он бросил взгляд в сторону рюкзака, на который я указывал рукой, после чего подошёл к нему и принялся осматривать.

Не знаю, случайно ли так вышло или нет, но он встал таким образом, чтобы мне ничего не было видно, хотя, учитывая его объёмы, это было сделать несложно.

— Ну что там? Вода и еда? — я пытался заглянуть сбоку, но обзор это не улучшило, я лишь на секунду заметил, как он убирает обратно в рюкзак маленький клочок бумажки.

— Да, да, вода и еда, — он быстро закрыл рюкзак и закинул его на плечо.

— Откуда вы…мистер?

— Меня зовут мистер Найт, а как ваше имя? — он улыбнулся и протянул мне свою пухлую руку.

— Я Джейкоб, Джейкоб Хоуп. Так откуда вы, мистер Найт? И что последнее вы помните? — я без удовольствия пожал его вялую мокрую руку.

— Мы с женой сидели в ресторане, в Клептине, это недалеко от центра Мэйра. У нас с ней была годовщина, двадцать лет уже вместе. Я…Я помню, как отлучился в туалет, у меня закружилась голова, наверное, от выпитого вина… А дальше… Дальше не помню ничего, — мистер Найт прищурил глаза, пытаясь напрячь память, но безрезультатно. — А вы, мистер Хоуп?

— Я из Вестфалена, и по воспоминаниям тоже не густо, помню, как после работы принял душ, как поужинал, а дальше пустота.

— Так вы говорите, что проснулись в таком же автобусе несколько часов назад? — мы вышли из автобуса на трассу, и он принялся всматриваться во все направления своими маленькими глазками. Странно, но до меня дошло только сейчас, с чего я взял, что это автобус, в котором я очнулся? Что, если он просто такой же, в конце концов, найти два каркаса школьных автобусов с сидениями и без номеров не так сложно.

— Да, я шёл несколько часов оттуда, прежде чем наткнулся на вас, — я показал ему направление, откуда пришёл.

— И пока вы шли, не было ни одной попутки? Ни одной заправки?

— Ничего.

— Странно всё это…

— Мистер Найт, у вас в рюкзаке не было какой-нибудь записки, может быть? — я решил не ходить вокруг да около, а задать вопрос в лоб.

— Записки? От кого? Там только вода и еда, — начинать знакомство со лжи не лучший выбор.

Я достал из кармана своих брюк перочинный ножик и выдвинул лезвие:

— И вот такого ножика тоже не было?

Он сделал от меня два шага назад:

— Нет, не было! Уберите нож, ради Бога!

Я подошёл к автобусу и нацарапал на двери крестик, чтобы убедиться, что я не сошёл с ума и, если мы вновь на него наткнёмся я смог бы это понять.

— До заката ещё почти два часа, стоит идти дальше, — я убрал нож обратно в карман и, взглянув на мистера Найта, понял, что со своей скоростью ходьбы в пять километров в час можно распрощаться.

— Эм… Может лучше остаться здесь? Вдруг за два часа никого не встретим? Где мы проведём ночь? Посередине трассы? Здесь хотя бы есть автобус с сидениями. А если дикие звери? Автобус какая-никакая защита, — хотя мне и не нравился мистер Найт, но зерно рациональности в его словах было.

— Жаль у нас нет спичек или зажигалки, чтобы развести костёр, когда стемнеет. Ночь может быть холодной, да и непрошенных гостей отгонит.

— Зажигалка есть вообще-то, — он открыл свой рюкзак и достал оттуда бензиновую увесистую зажигалку.

— Значит вам вместо ножика дали зажигалку, думаю, что наш похититель предполагал, что мы встретимся, и дал нам по одной полезной вещи.

Мы собрали несколько сухих веток и, когда стемнело, соорудили небольшой костёр в передней части автобуса, где не было сидений.

После чего я достал банку бобов и принялся готовить себе скромный ужин.

— Вы не голодны, мистер Найт? — он сидел на сиденье в двух рядах от костра и задумчиво смотрел на небо.

— Ни самолётов, ни птиц, абсолютная тишина… Как будто мы в каком-то другом мире…– мистер Найт провёл рукой по воздуху, как будто пытаясь что-то поймать.

— У вас есть дети, мистер Найт? — томатный соус в банке с бобами закипел, и я снял банку с огня.

— Двое, малышке Сьюзи два года, сынишке Мартину девять лет.

— Я хочу, чтобы вы сохраняли ясность ума ради них, мистер Найт, безусловно, ситуация неординарная, но нам нужно оставаться хладнокровными и спокойными.

— Откуда мне знать, что это не вы затащили меня сюда, мистер Хоуп? — он пристально посмотрел на меня.

— Я могу задать вам тот же вопрос, мистер Найт… Но нам нужно доверять друг другу, если мы хотим выбраться с этого шоссе.

Он вновь уставился на небо, и заснул спустя десять минут. Я же, доев бобы, встал и осмотрелся по сторонам. Абсолютная, пугающая пустота и тишина. Ни одного даже крохотного огонька где-то вдали, ничего.

«Как будто мы в каком-то другом мире».

В голове мелькнула мысль о том, чтобы осмотреть рюкзак мистера Найта, но я не решился, ведь в случае, если он проснётся, ни о каком доверии говорить больше не придётся.

Огонь мягко потрескивал в нашем небольшом костре, под эти звуки Морфей увлёк меня в своё царство.

Мне снился странный сон.

Ночь, я стою на берегу озера, вокруг тишина.

«Не верь Эйвери». В голове крутятся слова из записки.

Из мёртвой глади озера медленно возникает нечто, напоминающее человека — искажённое и скрюченное, словно само тело отказывается подчиняться законам природы. Его руки изогнуты назад в неестественных углах, вызывая чувство боли и ужаса. Тонкие пальцы тянутся вперёд, будто пытаясь схватить невидимую жертву.

На его лице одета маска, покрытая трещинами и пятнами старой краски, словно ожившая тень ночного кошмара. Глаза — пустые, чёрные дыры, излучающие холод и бездну, в которых теряется вся надежда. Рот искажён в зловещей, навсегда застывшей ухмылке. Я не могу пошевелиться, ужас сковал меня на месте, а он был всё ближе и ближе.

Ещё пару шагов, ещё мгновение…

Я просыпаюсь в холодном поту. На часах пять утра, солнце только-только встаёт из-за горизонта.

— Мистер Найт, просыпайтесь, нам нужно идти, — я потряс его за плечо, и он нехотя открыл глаза.

— В такую рань? Может, подождём ещё? Вдруг кто-то проедет?

— Вы серьёзно? Вам как будто плевать, что вы находитесь посреди какой-то пустыни! Вы ведёте себя как ребёнок, мистер Найт. Я хочу как можно скорее вернуться домой, а вы можете спать дальше! — я схватил свой рюкзак, вышел из автобуса и пошёл по шоссе.

— Стойте, да постойте же, мистер Хоуп, — он быстро семенил своими короткими ножками, пытаясь меня нагнать. — Конечно мне не плевать! Это всё стресс, я всегда испытывал большой стресс, попадая в экстренные ситуации, будь то незначительная авария или перепалка с незнакомцем в кафе.

Я молча шёл дальше, не сбавляя шаг.

— Да будет вам! Ну извините меня… Записка, я обманул вас, у меня в рюкзаке была записка, — он остановился, тяжело дыша, и я остановился тоже.

— Я знаю, мистер Найт, у меня тоже она была, — я развернулся, подошёл к нему, достал из рюкзака скомканный клочок бумаги и протянул мистеру Найту.

— Не верь Эйвери… Хм… А кто такой Эйвери? — мистер Найт в задумчивости всматривался в буквы на бумаге.

— Может быть, вы, мистер Найт?

— Что? Нет, меня зовут Гленн.

— Но документов то у вас с собой нет, Гленн, чтобы подтвердить свои слова.

— А у вас, Джейкоб Хоуп, есть возможность подтвердить, что вы действительно Джейкоб Хоуп? — мистер Найт достаёт из своего рюкзака записку и протягивает её мне.

«Не верь Алексу».

— А может быть, вы не Джейкоб Хоуп, а Алекс Хоуп? И Хоуп ли вообще? — он с прищуром посмотрел на меня своими свинячьими глазками.

— Вы хотите обвинить меня во лжи??!

— Как и вы меня!

— Ладно, ладно, мистер Найт, наши прения ни к чему не приведут нас, нам остаётся только довериться друг другу.

— А что, если где-то дальше по трассе есть ещё люди? — он посмотрел вдаль, где виднелась только лишь бесконечная дорога.

— Что ж, тогда нам нужно идти, чтобы это узнать.

Замедлив темп, мы пошли дальше по трассе, мистер Найт рассказывал мне о своих детях, о том, что младшая уже говорит первые фразы, а старшая занимается гимнастикой и весьма успешно выступает на местных школьных соревнованиях.

Я рассказал ему о своём двухмесячном браке, и как застукал свою бывшую жену Сьюзи в трейлере вместе с моим троюродным братом Стивом. О том, как с утра до ночи пропадаю на нелюбимой работе и что кроме стен своей жалкой квартиры и офиса ничего в жизни не вижу.

Так мы прошли почти пять часов, делая каждый час небольшие пятиминутные привалы.

— Я никогда в жизни столько не ходил! — мистер Найт сел на землю и снял свои туфли. — Что это за трасса, где нет ни одной машины!

— Большие участки пустыни Мохаве и Великого Бассейна в Неваде практически не имеют населения, что делает дороги в этих районах очень пустынными, — мои познания по дорогам Америки были ограниченны, но эта информация из кого-то путеводителя почему-то сразу всплыла в голове.

— Хм, на Неваду весьма похоже, как вы думаете, мистер Хоуп, кто это сделал с нами и зачем? — мистер Найт достал уже вторую бутылку своей воды и осушил её на половину.

— Не знаю, у меня в голове не укладывается ни один из вариантов, мы не богаты, не влиятельны, то есть финансовый вопрос можно сразу отметать, каких-либо долгов у меня тоже нет.

— У меня только ипотека за дом, но я мы с женой исправно платим её уже восемь лет, без просрочек. Может быть, какой-то эксперимент? Ну, по типу, сколько может человек протянуть без воды и еды, как он будет выживать и всё такое?

— Слишком много деталей, мистер Найт, люди, которые сделали это, мне кажется, преследуют иные цели, они оставили нам определенный запас еды и воды, часы, ножик, зажигалку, эти дурацкие записки…– я всматриваюсь вдаль дороги, и мои глаза расширяются от удивления. — Не может быть.

— Что такое? — мистер Найт поворачивается в сторону моего взгляда и охает от удивления.

На расстоянии трёхсот метров мы видим какое-то строение, похожее на небольшой придорожный бар.

— Я клянусь, его не было там, когда мы шли, и когда мы остановились, — мистер Найт поднялся с земли.

— Может быть, у нас солнечный удар? Или это мираж? — я тоже не понимал, как это возможно.

— Пойдёмте, скорее, мистер Хоуп, — тучный мистер Найт со скоростью болида Формулы-1 стартанул в сторону бара.

Через пару минут мы были уже около него.

Придорожный бар стоял в тени увядших деревьев, словно забытый временем и людьми. Его облупившаяся вывеска «Бар» скрипела на ветру.

Мы осторожно открыли входную дверь.

Внутри царил гнетущий полумрак, воздух был пропитан запахом сырости, гнили и старых страданий, которые словно впитались в каждую трещину и скрипучую доску.

Барная стойка, покрытая паутиной и пылью, хранила несколько полных бутылок с алкоголем — словно призыв к тем, кто осмелится сесть и выпить, несмотря на заброшенность места.

— Вот это мы удачно зашли! — мистер Найт подошёл к стойке и взял одну из бутылок, я же в это время подошёл к автомату с сигаретами и с силой ударил по нему, из-за чего оттуда вывалилась пачка «Кэмела».

— Медленно поднимите руки вверх и подойдите к окну, чтобы я вас видела! — из темноты проступил женский силуэт, в её руке был револьвер, направленный на нас.

— Спокойно, спокойно, мы лишь ищем помощи, — я и мистер Найт с поднятыми руками медленно попятились к окну на свет.

— Кто вы? Как вы здесь оказались? — она сделала шаг из темноты, и мы увидели совсем юную девушку, не старше двадцати лет, с длинными тёмными волосами, и большими красивыми зелёными глазами.

— Меня зовут Джейкоб Хоуп, это — Гленн Найт, мы очнулись вчера посередине этого шоссе и не знаем, как попали сюда, а кто вы? — я старался не делать резких движений, видя, как неуверенно девушка держала револьвер. — Мы не враги, опустите, пожалуйста, оружие.

— Джейкоб? Как вы это объясните тогда? — она достала из кармана уже знакомый мне клочок бумажки и бросила мне под ноги.

«Не верь Джейкобу».

— Я…Я не знаю… Говорю же, мы очнулись тут вчера.

— Он говорит правду мэм, если бы он хотел мне зла, то мог бы убить меня ночью, когда я спал, — в разговор вступил и мистер Найт. — Если хотите, мы просто уйдём, только опустите оружие.

Она несколько секунд о чём-то размышляла, после чего опустила револьвер и села на стул за барную стойку:

— Если вы говорите правду, тогда нас уже трое таких, брошенных посередине шоссе.

Мы с мистером Найтом подошли к ней и сели на стулья рядом:

— Как вас зовут, мэм?

Она открыла бутылку бренди и сделала большой глоток прямо из горлышка:

— Энн. Энн Эйвери.

Мисс Эйвери

— Я очнулась посередине шоссе вчера днём, — мисс Эйвери делает очередной глоток бренди.– До ночи я шла и шла по дороге, но по пути мне никто и ничего не встретилось. Заночевав прямо на трассе, утром я пошла дальше и наткнулась на этот разрушенный бар.

— Что последнее вы помните перед тем, как очнуться? — мы с мистером Найтом нашли за барной стойкой на удивление чистые бокалы и наполнили их бренди.

— Я работаю учителем математики в младших классах, помню, что допоздна осталась в школе, чтобы проверить домашние работы… Потом, в коридоре послышался какой-то странный звук, как будто кто-то задыхался. Я подумала, что это охранник Бадди, вышла из класса, но в коридоре было темно, кромешная темнота. Я сделала несколько шагов… И всё, я очнулась посередине трассы, — по лицу мисс Эйвери пробежал испуг.

— Такая молодая и уже учитель? — я с недоверием глянул на её красивое лицо, а перед глазами опять возникла надпись «Не верь Эйвери».

— Мне двадцать шесть лет вообще-то, — она бросила на меня яростный взгляд.

— Что было в вашем рюкзаке, мисс Эйвери? — я посмотрел на рюкзак, лежавший около барной стойки.

— Две бутылки воды, три шоколадки, банка фасоли, эта записка и револьвер…с одним патроном. А в ваших?

— То же самое, только вместо револьвера — бензиновая зажигалка, — мистер Найт бросил свою записку на стойку.

— У меня перочинный ножик…и тоже записка…– я подвинул свой клочок бумаги мисс Эйвери.

— Не верь Эйвери… Кажется у нас совпадение с вами мистер Хоуп, — она улыбнулась мне и вновь приложилась к бутылке.

— Возможно, тот, кто всё это сделал, специально старается посеять, между нами, вражду и недоверие, — я открыл пачку «Кэмела» и с удовольствием затянулся первый раз за два дня.

— Или, он знает о нас больше, чем мы друг о друге, — мистер Найт нервно ухмыльнулся.

— Как бы то ни было, нам нужно идти дальше, — допив бокал я оглянулся по сторонам. — Здесь кроме алкоголя и сигарет что-нибудь было?

— Нет, я осмотрела весь бар, больше ничего.

Взяв несколько бутылок бренди и пачек сигарет, мы вышли на улицу.

— Здесь очнулся я, здесь — мистер Найт, здесь находится этот бар, с этой стороны к нему пришла мисс Эйвери, — сухой веткой я рисовал импровизированную карту на песке. — Вы сказали, что очнулись утром и шли пока не стемнело, значит, около шести часов.

— Да, думаю, что не больше шести, я оставила там свой платок, привязала его к валяющемуся на обочине дорожному знаку «Стоп».

— Что ж, получается, что от места, где очнулся я, до места, где очнулся мистер Найт, — шесть часов пути, оттуда до этого бара ещё пять часов, и от бара до места, откуда пришла мисс Эйвери, ещё шесть часов.

— И что это значит? — мистер Найт с любопытством рассматривал каракули на песке.

— Это значит, что на протяжении около восьмидесяти-девяноста километров на этой трассе нет ничего, кроме этого разрушенного бара, — подытожила мисс Эйвери.

— Но как же заправки, как же машины? Что за ерунда? Разве может быть такой длинный заброшенный участок трассы? Дорога не выглядит разрушенной!

— В среднем расстояние между заправками на трассах составляет до ста двадцати километров, в очень редких случаях может достигать ста пятидесяти километров, так что рано для паники, мистер Найт, успокойтесь, — мисс Эйвери положила руку на плечо мистера Найта, что вызывало во мне смешанные чувства.

«А что, если они что-то замышляют против тебя?»

— К вечеру мы дойдём до места, где очнулась мисс Эйвери и там уже будет что-то понятно, когда пройдём ещё пару десятков километров, — я подошёл к ней. — Может быть, лучше, чтобы револьвер побыл у меня? Я видел, как вы неуверенно держали его в баре, как бы чего не вышло.

Она расстегнула молнию на рюкзаке и достала револьвер, после этого достала из барабана единственный патрон и протянула его мне:

— Так будет всем спокойней, револьвер будет в моём рюкзаке, пуля в вашем.

— Очень умно! — мистер Найт улыбнулся ей. — Но ещё шесть часов пути… Я…Я голоден… Мои припасы закончились.

Этот боров съел все плитки шоколада ещё вчера, а три часа назад прикончил и банку бобов.

— Да вы же ели три часа назад, мистер Найт!

— У меня дисбаланс белков, жиров и углеводов, поэтому я ем немного, но очень часто.

— Немного? Вы серьёзно? — я с недоверием взглянул на его стодвадцатикилограммовое тело.

— Да бросьте, мистер Хоуп, ей богу, что вы докопались до него? — мисс Эйвери достала плитку шоколада и протянула ему. — Держите, мистер Найт, я свои запасы ещё не трогала.

— Ох, милая, вы настоящий друг, спасибо большое!

«Ты посмотри, как они быстро спелись».

Из-за мистера Найта наша скорость едва ли достигала четырёх километров в час, плюс ко всему, мы то и дело останавливались, чтобы он передохнул и перевёл дыхание.

— Чем он вам не угодил, мистер Хоуп? — на очередном таком привале ко мне подошла мисс Эйвери.

— Не угодил? Да мы плетёмся как улитки из-за него, постоянные привалы, — я бросил ненавистный взгляд на мистера Найта, который сидел на земле в двадцати метрах от нас и ел очередную шоколадку мисс Эйвери.

— Все люди разные, мистер Хоуп, а если бы на его месте оказался профессиональный марафонец, который не шёл бы, а бежал по этой трассе, и отзывался бы точно так же о вас?

— Вы, кажется, математик, а не психолог, мисс Эйвери.

— Вы мне не доверяете, я это понимаю, но если бы я хотела вас убить, то сделала бы это ещё в баре, так же, как и вы могли это сделать, когда спал мистер Найт, не так ли? — она пристально посмотрела мне прямо в глаза, и ещё раз про себя отметил, насколько она красива и насколько она выглядит моложе своих лет.

— Продолжим путь, мистер Найт? — я крикнул ему, после чего он поднялся с земли, закинул в себя остатки шоколада и засеменил к нам.

На протяжении всего пути пейзаж вокруг не менялся, а дорога шла прямо, не сворачивая даже на сантиметр.

Спустя несколько привалов, когда время на моих часах показывало почти пять часов вечера, мисс Эйвери вскрикнула:

— Вот он, знак! И мой платок!

Мы подошли к старому ржавому знаку «Стоп», который валялся около обочины, вокруг него был обмотан белый платок, на удивление кристально чистый, как будто бы только что после стирки.

— Странно… Он выглядит как новый, ни пылинки, — я отметил эту особенность вслух. — А где вы очнулись, мисс Эйвери?

Она стояла возле знака и протянула руку на другую сторону обочины:

— Вон там, прямо напротив этого знака, я запомнила.

Я подошёл к тому месту, но песок на обочине был чист, ни одного следа, ни намёка, что здесь лежал или стоял человек.

«Не верь Эйвери».

Я незаметно сделал несколько движений ногой по песку, нарушая его девственную чистоту.

— Странно, что для вас не нашли такого же автобуса, как для нас с мистером Найтом, а просто бросили на обочине.

— Этот вопрос мне кажется уместнее задать тому, кто это сделал, а не мне, мистер Хоуп.

— Конечно, конечно, я просто помечаю детали.

— Мистер Хоуп, ну неужели вы и правда думаете, что такая хрупкая девушка может быть замешена в этом? — мистер Найт вопросительно уставил на меня свои свинячьи глазки.

— Я тоже могу играть в эту игру, мистер Хоуп, странно, что именно вы первым из нас якобы очнулись здесь, странно, что вы совершенно спокойны, учитывая ситуацию и обстоятельства, ну и то, что вы очнулись в автобусе, нам известно только с ваших слов, — мисс Эйвери подошла ко мне и бросила взгляд на мою руку. — Да и часы есть только у вас.

— Предлагаю пройти ещё три часа и там устроить ночлег, если ничего не найдём по пути, — я попытался сгладить подвисшее напряжение.

— Вы как, мистер Найт, осилите ещё немного? — мисс Эйвери с сопереживающим лицом обратилась к нему.

— Конечно, милая, дома меня ждёт жена и дочка, и я не могу позволить себе слабость.

— И сын…– я поправил его.

— Что, простите?

— Вы сказали «дочка», но ведь вас ждёт ещё и сын.

— Да, да, конечно, оговорился, эта жара и усталость, совсем уже не соображаю, — он вытер рукавом рубашки свой мокрый от пота лоб.

Следующие три часа мы прошли почти в тишине, лишь изредка перекидываясь фразами с мисс Эйвери.

— В какой школе вы преподаёте, мисс Эйвери? — я старался наладить контакт с ней и узнать получше.

— Это школа Святого Мунго для девочек, меня распределили туда после обучения, всего месяц как на новом месте.

— Это в Соутере, по-моему? — я назвал первый небольшой городок, который пришёл мне в голову.

— Нет, это в Клатренсе, маленький уютный городок в десяти километрах от Миргроува.

— У вас есть недоброжелатели? Или, может быть, бывший муж, кто-то, кто желал бы вам зла?

— Что вы, я никогда не выходила замуж, врагов тоже нет, у меня обычная, ничем не примечательная жизнь, дом, школа, занятия, ничего интересного.

— Интересная коллизия выходит, мистер Найт из Мэйра, это в пятидесяти километрах на запад от Вестфалена, то есть, откуда я, вы из Клатренса, насколько я помню, это тоже около пятидесяти километров на запад, но уже от Мэйра.

— Вы считаете, что нас расположили по трассе в том же порядке, в котором мы и живём? — она в задумчивости прикусила губу. — Хм, а в этом что-то есть.

— И время… От одного объекта на этой трассе к другому расстояние порядка шести часов, — на моих часах показывало восемь часов вечера, значит, мы уже три часа как в пути от последней точки.

— Думаете, что через три часа мы обнаружим ещё что-то?

— Или кого-то… Ваш револьвер, почему именно вам его оставили? Да погодите дуться, — я осёкся, увидев, как на её лице появилась злая гримаса. — Я к тому, что все детали имеют значения, всё, что происходит на этой трассе, не спроста. Кто-то хочет, чтобы мы знали время или следили за ним, поэтому мне оставили часы, по какой-то причине и вам оставили револьвер, с одной пулей.

— Вы думаете…

— Да, я думаю, что кто-то из тех, кого мы встретим, не тот, за кого себя выдаёт, возможно, это будет тот, кто всё это устроил, и таким образом он захочет увидеть изнутри, как мы боремся, выживаем и пожираем друг друга, — я говорил вполголоса, чтобы меня не услышал мистер Найт, который плёлся в паре десятков метров позади нас.

— Из тех, кого мы встретим, или из тех, кого уже встретили? — мисс Эйвери тоже сбавила тон и в пол-оборота бросила взгляд на мистера Найта.

— Если так подумать, кого меньше всего можно заподозрить? Неподвижного неуклюжего толстяка?

— Или маленькую хрупкую девушку, да? — она улыбнулась мне, и внутри меня разлилось какое-то приятное тёплое чувство.

— Ладно вам, простите меня за мои подозрения, но я предлагаю, когда устроимся на ночлег, спать по очереди, для своего же упокоения.

— Хорошо, я согласна, мистер Хоуп, хоть я и не разделяю ваши подозрения в отношении мистера Найта.

— Уже темнеет, мы не дойдём до следующей точки, лучше разбить ночлег где-нибудь здесь, — я оглянулся по сторонам и заметил в нескольких метрах от трассы старое иссохшее дерево. — Давайте там.

Соорудив достаточно большой костёр из собранных неподалёку веток, мы встретили наступившую темноту в уютной компании вокруг него.

Банку фасоли, которая осталась только у мисс Эйвери, мы разделили на всех и заели это оставшимся шоколадом. После чего достали бутылку бренди, чтобы ускорить наступление сна.

— Это самая странная компания и самое странное место, где я пил в своей жизни, — мистер Найт икнул и передал бутылку мне. Это была уже вторая бутылка бренди. — А что, если это какое-то чистилище? Вдруг мы умерли, там, в реальной жизни и теперь должны найти свой путь по этой трассе, в Рай или Ад.

— Я не верю в Бога, мистер Найт, и не верю в Ад, Рай и Чистилище, и я сильно сомневаюсь, что если бы мы действительно оказались в нём, то сильно сомневаюсь, что у нас были бы зажигалки, револьверы и бренди, — я ухмыльнулся, сделал большой глоток и передал бутылку мисс Эйвери.

— А я вот верю, что после смерти наша душа попадает в какой-то иной мир, согласно учению Католической церкви о чистилище, крещёный человек, совершивший грех и получивший прощение или совершивший не смертный грех, остающийся неотпущенным, как правило, подвергается «временному» наказанию в чистилище, после смерти, — мисс Эйвери делает глоток и смотрит на звёзды на небе. — Это очень странное место, мы не встретили ни одного животного, или птицы, даже насекомых тут нет, ни самолётов, ни машин, только бесконечный путь по трассе…

— Так, похоже, вам двоим уже хватит на сегодня, давайте ложитесь спать, рано утром нам предстоит продолжить свой путь обратно в цивилизацию, а не в Рай, — я забираю бутылку у мисс Эйвери, и она, облокотившись на ствол дерева закрывает глаза.

— Пожалуй, вы правы, мистер Хоуп, — мистер Найт лёг рядом с костром, подложив под голову свой рюкзак.

Я облокотился на толстый упавший ствол дерева и в задумчивости уставился на огонь. Не знаю, сколько я так просидел, но обратно в реальность меня вернул какой-то шорох.

Я глянул на мисс Эйвери и мистера Найта, они по-прежнему сладко спали.

Где-то позади дерева, где сидела мисс Эйвери, в темноте, вновь послышался лёгкий шорох.

Я взял из костра одну из горящих палок и аккуратно пошёл в сторону шума.

Обойдя дерево, я никого не заметил, а шум стал доноситься уже со стороны трассы. Точнее не шум, а звук, похожий на то, как будто кто-то очень тяжело дышит, даже скорее задыхается.

— Кто здесь? — я сделал несколько шагов к трассе, но никого не увидел, однако, тяжёлое дыхание было где-то неподалёку.

— Кто здесь? Я вооружён! — ещё несколько шагов и огонь на моей палке затухает. Кромешная темнота, немного разбавленная светом звёзд. Я перехожу на другую сторону трассы и оказываюсь перед дверью бара, где мы были несколько часов назад.

«Нет, нет, это невозможно, этого не может быть».

В окнах бара горит свет, и я осторожно толкаю входную дверь.

Внутри ярко горят несколько ламп, за барной стойкой сидят несколько человек, мужчин и женщин, в углу за столиками несколько шумных компаний, играет музыка, а на танцполе в ритм музыки двигаются три девушки.

— Что вам налить? — бармен за стойкой, чернокожий мужчина лет тридцати, с лучезарной улыбкой он обращается ко мне, стоящему посередине бара с палкой в руке. — Понятно, значит, виски.

Он достаёт бутылку виски и наполняет бокал со льдом, подвигая его к углу стойки. Я подхожу к ней и сажусь на стул:

— Где я?

— В баре, а где вы, по-вашему? — мой вопрос вызвал смех людей, сидящих за стойкой, после чего они взяли бутылку бренди и ушли за свободный столик, оставив меня с барменом наедине.

— Это галлюцинация? Сон?

— Мистер Хоуп, выпейте, это отличный виски, — бармен бросил взгляд на бокал, который он подвинул мне до этого.

— Я схожу с ума…

— Они не верят вам, мистер Хоуп, они считают, что это дело ваших рук, — бармен подвигает мне пачку «Кэмела» и пепельницу.

— Что? О чём это вы? — я достаю сигарету и закуриваю, выпуская ароматные клубы дыма в воздух.

— Мисс Эйвери и мистер Найт, они уже договорились, что, когда вы уснёте, они заберут пулю, которая лежит в вашем рюкзаке, засунут её в барабан револьвера и выпустят вам в голову. Вы должны опередить их, у вас всё ещё есть нож…– бармен наливает виски себе в бокал и выпивает в один глоток, музыка вокруг стихает, я оборачиваюсь, бар пуст, никого нет ни за столиками, ни на танцполе.

«Что за…»

Бармен резко хватает меня за руку и приближает своё лицо в упор к моему:

— Мы все были здесь, мы не смогли найти выход, мы не смогли, мы не смогли, мы не смогли.

Крыша бара неожиданно покрылась огнём, я выдёргиваю свою руку и делаю несколько шагов назад, но обо что-то спотыкаюсь. Это был труп девушки с перерезанным горлом. Я бросаю взгляд на столики в углу и вижу сидящих четырёх человек, полностью обгоревших до неузнаваемости.

«Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть».

Огонь уже охватил весь бар, я подбегаю в входной двери и хватаюсь за ручку, но сразу же отдёргиваю её, обжигаясь.

— Вам не выбраться с трассы, мистер Хоуп, вам не найти выход, — бармен начинает смеяться, в то время, как его тело покрывает огонь.

Я с разбега выбиваю плечом дверь и оказываюсь на улице, задыхаясь, я жадно хватаю ртом свежий воздух.

Поворачиваюсь, но никакого бара нет, ничего.

Сзади кто-то кладёт руку мне на плечо, отчего я подскакиваю и падаю на землю.

— Мистер Хоуп, что с вами? — в свете огня от палки я вижу обеспокоенное лицо мисс Эйвери, мы стоим с ней посередине трассы, я весь мокрый от пота, глаза расширены от ужаса.

— Я…Кошмар, мне приснился кошмар.

— И вы во сне прошли несколько метров? — она с недоверием взглянула на моё лицо, по-прежнему охваченное страхом.

— Не знаю… Я…Не знаю.

— Идите ложитесь спать, моя очередь нести караул, — она взяла меня за руку и повела в сторону костра, где, громко похрапывая, спал мистер Найт.

«Они заберут пулю, которая лежит в вашем рюкзаке».

Я взглянул на часы — почти два часа ночи, после чего, взял рюкзак, положил его под голову и попытался уснуть.

«Вы должны опередить их, у вас всё ещё есть нож».

Я смотрю на свою правую ладонь, на которой отпечатался след ожога от ручки входной двери.

Что же это за место…

Мистер Алекс

Я проснулся от шума, это мистер Найт тушил остатки костра.

На часах шесть утра, солнце уже встало, и по моим подсчётам до следующей «точки» нас ожидало около трёх часов пути.

— Вам лучше, мистер Хоуп? — мисс Эйвери присела рядом со мной.

— Да, конечно, это… Просто кошмар из-за стресса, ничего серьёзного, — я старался скрыть от неё свою правую ладонь.

— Надеюсь, что ваша теория про новые «точки» действительно подтвердится, у нас не осталось еды, и воды максимум на один день.

— Нам только и остаётся, что надеяться, — я закинул рюкзак на плечо и бросил взгляд на другую сторону трассы, конечно же, никакого горящего бара там не было.

Мы прошли ещё почти пятнадцать километров, три часа пролетели быстро, пока солнце ещё не начало жарить, идти было очень даже комфортно.

— Мисс Эйвери, может быть, нам стоит объединить ваш револьвер и мою пулю? Нам неизвестно, кого мы встретим, и вооружён ли тот человек, не хотелось бы вновь оказаться под прицелом.

— Это здравое предложение, мисс Эйвери, — мистер Найт в этот раз ни разу не отстал от нас.

Мы остановились, я достал пулю из своего рюкзака, а мисс Эйвери револьвер, после чего я протянул ей руку:

— Да бросьте, я ходил в тир почти два года, у меня хотя бы есть какой-никакой опыт.

Она отдала мне револьвер, я вставил в барабан патрон и убрал оружие за спину в брюки.

Пройдя ещё полчаса, вдали на дороге мы заметили что-то большое и тёмное.

— Вы тоже это видите? — в последнее время мои глаза и мой мозг подводили меня.

— Похоже… Похоже на трейлер по продаже хот-догов…– мистер Найт удивлённо посмотрел на нас.

Теория шести часов вновь подтвердилась, я достал револьвер, и мы направились к трейлеру.

Окна и входная дверь были широко открыты. Сам трейлер выглядел недавно установленным, если не считать отсутствия колёс и машины, которая его сюда доставила.

Мы, стараясь не издавать никаких звуков, осторожно подошли к двери, и я заглянул внутрь.

Просторная рабочая зона с грилем и варочной поверхностью, холодильник для хранения свежих ингредиентов и напитков, удобная витрина для демонстрации ассортимента. Внутри был полный порядок, не было даже намёка на присутствие человека.

— Здесь никого нет, — я убрал револьвер обратно за спину и начал осматривать трейлер.

Холодильник был полон свежих помидоров и огурцов, а также упакованных сосисок для хот-догов. Рядом с варочной поверхностью лежало несколько упаковок булочек, две бутылки кетчупа и ящик с десятью литровыми бутылками воды.

— Бинго!!! — мистер Найт с жадность набросился на сосиски с булочками, обильно запивая всё это водой.

— Вас ничего не смущает, мистер Найт? А если вода или еда отравлены? По-моему, очевидно, что этот трейлер оставлен здесь теми, кто нас похитил.

— Если бы нас хотели отравить, то сделали бы это сразу, бобами или шоколадом, — кетчуп стекал по его второму подбородку.

— Как вовремя, не так ли? Мы почти исчерпали запасы еды и воды, и тут — сюрприз, — мисс Эйвери аккуратно вложила одну сосиску в булочку и взяла бутылку воды.

— Я проснулся в ста десяти-ста двадцати километрах от этого трейлера, — я открыл бутылку воды и сделал несколько глотков.

— И что же? — мистер Найт закидывал в себя уже третий или четвёртый по счёту хот-дог.

— А то, что сейчас половина десятого утра, к трём-четырём часам пополудню мы достигнем предельной отметки в сто пятьдесят километров… И если мы не обнаружим признаков цивилизации, то…

— То что?

— Я не знаю, но я сомневаюсь, что где-то в Америке есть трасса, где на протяжении ста пятидесяти километров нет ни одной заправки, ни одного придорожного кафе, где на протяжении тридцати часов не проехала бы ни одна фура, ни один мотоциклист. Место, где не пролетают самолёты, не летают птицы и не водятся животные.

— Любая дорога ведёт куда-то, — мистер Найт вытер кетчуп и торжественно поднял вверх указательный палец, словно произнёс философскую истину.

— Да, мистер Найт, вопрос лишь, сколько времени нам понадобится, чтобы дойти, а если больше нам не попадётся источников воды и еды, как этот трейлер? А если мы изначально пошли не туда? Что, если, когда я очнулся и выбрал идти направо, то сделал неверный выбор? Может быть, всё наоборот, и это мисс Эйвери должна была найти сначала вас, мистер Найт, а потом и меня, и мы бы уже успешно выбрались отсюда? Что, если мы идём в обратную от выхода сторону? — я посмотрел на мисс Эйвери, которая стояла в задумчивости и всматривалась в горизонт, откуда мы пришли.

— Или, вы специально пошли в мою сторону первым…– мистер Найт закидывал в рюкзак воду, сосиски и булочки.

— Что ты сказал?! — я приблизился к нему вплотную, сжав кулаки.

— Шутка, друг, просто шутка.

— Перестаньте уже, собираем всё необходимое и идём дальше, — мисс Эйвери встала между нами.

Мы загрузили в рюкзаки всю воду, булочки, сосиски и овощи, обложив это льдом из морозильной камеры.

— На такой жаре овощи долго не протянут, так что съедаем их в первую очередь, — мисс Эйвери закинула рюкзак на плечи и подошла ко мне. — Можно мне мой револьвер обратно?

Я нехотя достал револьвер, вынул пулю, которую убрал в карман своих брюк, и отдал ей револьвер, который она тоже не стала убирать в рюкзак, а засунула за пояс своих джинс.

Солнце сегодня ещё более нещадно палило, поэтому наш темп ходьбы был чуть ниже обычного.

Мы по-прежнему делали небольшие привалы каждый час, в основном, конечно, по прихоти мистера Найта, у которого то нога заболела, то боли в груди, то сердце колит.

— Как вы думаете, мистер Хоуп, будет ли ещё одна отметка? — мы с мисс Эйвери сидели на обочине спиной к трассе, пока по другую сторону мистер Найт справлял нужду.

— Думаю, да, в записке, оставленной мистеру Найту, было указано «Не верь Алексу», поэтому логично предположить, что мы должны встретить ещё и некоего Алекса.

— И всё же, почему вы выбрали идти именно направо, а не налево, когда очнулись на трассе?

— Я наобум сделал выбор идти в сторону, куда смотрела «морда» автобуса, и всё, просто так, по внутренним ощущениям, — я говорил правду, но мне не понравилось, что мистер Найт смог поселить в мисс Эйвери очередное зерно недоверия ко мне.

— А если этот Алекс где-то на трассе до вас, и на следующей отметке мы никого не встретим, какой план дальше? Возвращаться обратно к месту, где вы очнулись?

— Если мистер Найт не прибедняется, то обратный путь в сто пятьдесят километров он может не осилить…– я повернул голову туда, где мистер Найт справлял нужду, тяжело кряхтя, он стоял, опершись одной рукой на сгнившее дерево.

— И что тогда? Мы бросим его? Если он не сможет идти? — мисс Эйвери, прищурившись, смотрела мне прямо в глаза, вновь вызвав приятные покалывания внутри меня.

— Давайте не будем загады…– сильный удар сзади по затылку отправляет меня в нокдаун, перед глазами всё плывёт, в ушах шум.

Я чувствую, как кто-то рыскает в моём кармане и достаёт оттуда пулю, я пытаюсь подняться, но голова раскалывается.

— Вы меня совсем за идиота считаете?! — сквозь шум до меня доносится голос мистера Найта. — Хотите меня бросить? Убить? Избавиться от обузы и лишнего рта, да?

— Пожалуйста, опустите револьвер, мистер Найт, мы ничего такого не думали, честное слово, — я слышу встревоженный голос мисс Эйвери.

Кое-как собравшись с силами, я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь на звук голосов. Перед моими глазами мистер Найт стоит с вытянутой рукой, в которой он держит револьвер, и направляет его на мисс Эйвери, а после того, как он увидел, что я встал, то поворачивает руку в мою сторону.

— Без резких движений, мистер Хоуп! Я сразу понял, что это вы, это вы нас сюда затащили! — его рука нервно трясётся, в глазах страх и безумие. — Где выход? М? Куда нам идти?

— Я…Я не знаю, успокойтесь, мистер Найт, вы только усугубляете наше положение, — я провожу рукой по затылку и замечаю на ладони свою кровь. — Да что это на вас нашло, господи!

— Я всё слышал! Обратный путь он не осилит, мы бросим его! — он засмеялся. — Что вы теперь скажете, мистер Хоуп? Кто кого бросит?

— Прошу вас, не делайте неверных выводов, и не делайте то, о чём потом будете жалеть, подумайте о своей дочери, о сыне, они ждут вас, — подняв обе руки вверх, я медленно приближался к нему.

— Я не видел их уже больше года, жена после развода забрала их и улетела к своей маме в Огайо, — заметив непонимание на моём лице, он нервно улыбнулся. — Ну да, я наврал про годовщину и всё такое, но как будто вы со своей маленькой пташкой мисс Эйвери говорили только правду.

— О чём это вы? — мисс Эйвери тоже сделала пару шагов в его сторону.

— Его ладонь на правой руке! Когда я встретил его в первый раз, у него ничего не было, а после ночи у костра, я заметил свежий ожог! Интересно, да, мисс Эйвери? Куда это он отлучался ночью? Вам он сказал, что лунатил? Очень правдоподобно, очень.

— Покажите вашу правую ладонь, мистер Хоуп, — теперь мисс Эйвери подошла ко мне.

Я вытер кровь с ладони об брюки и протянул в её сторону, ожог был виден очень хорошо:

— Это сложно объяснить.

— Ну вы уж постарайтесь, — мисс Эйвери сделала несколько шагов от меня.

Моя голова всё ещё кружилась от удара, поэтому я присел на обочину и достал сигарету из пачки «Кэмела», которые я взял в баре.

— Можно зажигалку, мистер Найт? — он опустил револьвер, достал зажигалку и бросил в мою сторону. — Благодарю.

— Рассказывайте, как вы сказали, мистер Хоуп? Не усугубляйте своё положение, — мистер Найт уже не направлял на меня револьвер, хоть и по-прежнему держал его в руке.

— Вы говорили, мисс Эйвери, что после смерти наша душа попадает в какой-то иной мир, что-то вроде чистилища, да? И тут одно из двух: или я сошёл с ума, или мы действительно находимся где-то, но явно не в нашем мире, иначе я просто не могу объяснить, что произошло, — я рассказал им всё, что произошло со мной той ночью, про бар, про ожог, про слова бармена, что они тоже были здесь и не смогли найти выход.

Несколько секунд ушло у них на то, чтобы переварить информацию.

Первым в себя пришёл мистер Найт.

— Но… Это же мог быть просто кошмар? А обжечь ладонь вы могли в костре, когда лунатили.

— Чёткий круглый отпечаток ручки двери, мистер Найт, это не след от ветки, — он убрал револьвер за спину и подойдя ко мне ближе, ещё раз взглянул на ожёг.

— Что за чертовщина…

— Мисс Эйвери… Вы сказали, что в день, когда вас похитили, вы слышали какой-то странный звук, как будто кто-то задыхался. В ту ночь, за деревом, и потом на трассе я слышал похожий звук. И только потом я понял, что это не звук задыхающегося, например, от астмы или удушья человека, это дыхание человека с обожжённой гортанью. Он не задыхался, он дышал.

— О, Господи…– мисс Эйвери вновь обрела дар речи.

— Стойте, стойте, вы хотите сказать, что мы в каком-то чёртовом чистилище? — мистер Найт рассмеялся. — Да вы совсем сбрендили, мистер Хоуп? Если бы я умер, я бы, пожалуй, помнил об этом.

— Я этого не говорил, я лишь говорю, что чёртово шоссе, эта дорога, это место… Здесь что-то не так…

— Вы перегрелись на солнце, а у костра, вы просто уснули и случайно обожглись об него, хватит уже этого бреда, и без него тошно! — мистер Найт плюнул на асфальт и пошёл по дороге дальше.

— Пойдёмте, мистер Хоуп, только дорога даст нам ответы, — мисс Эйвери помогла мне подняться, и мы пошли следом за мистером Найтом.

Следующие два часа мы прошли в полной тишине и без привалов, я видел, как и мистер Найт, и мисс Эйвери шли в глубокой задумчивости, явно обдумывая всё, что услышали от меня.

Время на часах показывало почти четыре часа дня, а значит, следующая точка вот-вот должна была показаться.

Когда я хотел уже об этом сказать мисс Эйвери, вдалеке я увидел нечто, похожее на приближающуюся машину.

— Скажите, что вы тоже видите, как в нашу сторону едет машина? — я подбежал к мисс Эйвери и мистеру Найту, которые стояли как вкопанные в шоке от увиденного.

— Мы спасены! Спасены!!! — мистер Найт сделал спринтерский рывок навстречу машине. — Эй!!! Сюда! Мы здесь!

Я сделал быстрый рывок и нагнал его:

— Дайте мне револьвер, мы не знаем, кто в этой машине, мистер Найт, это выглядит очень подозрительно.

— Какой же вы пессимист, мистер Хоуп, — он протянул мне револьвер и стал махать водителю руками.

— Что думаете? — мисс Эйвери встала около меня, чуть впереди, прикрывая собой мою руку с револьвером, машина была уже отчётливо видна, красный кабриолет, и за рулём какой-то мужчина в ковбойской шляпе.

— Я думаю, что шесть часов от точки до точки прошли, и появление этой машины тут не спроста, в такие совпадения я не верю.

Машина сбросила скорость, и мягко остановилась возле нас. За рулём сидел молодой мужчина, на вид двадцати пяти-двадцати шести лет, в широкой белой ковбойской шляпе, на глазах тёмные очки. В одной руке у него почти пустая бутылка из-под виски, вторая небрежно висит на руле.

— Здрасте, здрасте! — он дотронулся до полей шляпы в знак приветствия. — Плохо выглядите что-то.

— Мы очнулись на этой трассе два дня назад, и не знаем, как сюда попали, вы первый человек на машине, которого мы встретили за сто пятьдесят километров. Теперь-то мы спасены! О, слава Господу, вы здесь, — мистер Найт хотел было обнять незнакомца, но осёкся, когда взглянул на заднее сиденье. И я понял почему, на заднем сиденье лежал точно такой же чёрный рюкзак, какой оставили и нам.

— Спасены? — незнакомец рассмеялся, допил остатки из бутылки и выбросил её в сторону, после чего открыл дверь и вышел из машины.

— Куда вы ехали?

— Как куда? К вам, мисс Эйвери, мистер Хоуп и мистер Найт, — он достал сигарету и подкурил, а я, сделав резкий шаг вперёд, направил револьвер в его лицо.

— Да что вы! И с чего это вы взяли, что мы будем здесь? И откуда вам известны наши фамилии?

— Тише, ковбой, тише, — он сделал шаг назад к машине и потянулся к своему рюкзаку.

— Ещё одно движение, и получишь пулю в лицо! — я приставил револьвер вплотную к нему. — Мистер Найт, будьте любезны, возьмите его рюкзак.

Мистер Найт подошёл к заднему сиденью, достал рюкзак и передал его мисс Эйвери, которая, присев на корточки, открыла его.

— Что там?

— Пачка сигарет, бутылка виски и банка бобов.

— И это всё?

— Постойте, тут ещё две записки.

— Две? — я удивлённо посмотрел на незнакомца. — Читайте вслух, мисс Эйвери.

— Первая: «Не верь Кэйтлин».

— Кто такая Кэйтлин? — я обратился к нему.

— Понятия не имею, но среди вас её нет, поэтому мне всё равно, — он сел на капот машины и закурил вторую сигарету подряд.

— А вторая, мисс Эйвери? — я посмотрел на неё, и понял, что про себя она уже прочитала, так как в её глазах я заметил, как потух огонь надежды. — Мисс Эйвери!

— С пробуждением, в этой машине бензина ровно на шестьдесят километров, здесь установлена дистанционная система запуска двигателя, поэтому воспользоваться ею, когда вам заблагорассудится, не получится. Когда придёт время, двигатель запустится, и вы поедете по направлению, куда смотрит капот машины. Через тридцать километров вы встретите мистера Найта, мистера Хоупа и мисс Эйвери, это ваши коллеги по дороге. Оставшегося бензина хватит только для того, чтобы вы все вместе смогли вернуться к точке вашего пробуждения и продолжили дальнейший путь, — мисс Эйвери закончила читать и протянула записку мне.

— И это всё??! Всё? Он такой же, как мы? — мистер Найт со злостью пнул по колесу машины, после чего посмотрел на шкалу бензина, которая показывала почти ноль.

— Когда вы очнулись? — я опустил револьвер.

— Как и вы, два дня назад, — он снял очки, оголив свои глубокие ярко-голубые глаза, в купе с волевым подбородком и статью, он был похож на модель из рекламных роликов.

— И вы ничего не предпринимали? Просто сидели в машине и ждали, когда заведётся двигатель?

— А что я должен был предпринять? Ещё три дня назад я тусовался в ночном клубе с красивыми и, главное, доступными девчонками, я, между прочим, лицо бренда парфюма «Ойле» и мужского белья «Фитлес». А после этого просыпаюсь в какой-то тачке, посреди сраной степи или пустыни, что это вообще такое, в рюкзаке из еды только вонючие бобы и несколько бутылок виски и пачек сигарет, и эти странные записки. Что мне нужно было делать? Я подумал сначала, что это какой-то розыгрыш, но за два дня не проехала ни одна машина. Поэтому я просто пил и ждал момента.

— И сегодня она завелась?

— Да, где-то полчаса назад, и я сразу поехал, и вот, встретил вас. Вот и вся история, — он подошёл к переднему сиденью и сел за руль. — Значит, в ту сторону на сто пятьдесят километров ничего и никого?

— Ничего и никого…– я убрал револьвер за спину и сел рядом с ним. — Так что едем туда, где вы очнулись, другого выбора у нас нет.

Мистер Найт и мисс Эйвери сели на заднее сидение.

— Прошу прощения, что наставил на вас револьвер, нервные деньки выдались, сами понимаете.

— Ничего страшного, мистер Хоуп, я вас прекрасно понимаю, — он закуривает очередную сигарету.

— Как вас, кстати, зовут? — я тоже достаю сигарету из пачки и прикуриваю.

— Максимиллиан Джозеф Александер. Но все зовут меня Алекс, — после чего он сделал разворот, и мы поехали, а я обернулся и увидел обеспокоенное лицо мистера Найта, у которого в записке было написано «Не верь Алексу».

Мисс Кэйтлин

— Откуда вы, мистер Алекс? Расскажите о себе, и что последнее вы помните? — мы тратим остатки бензина на обратный путь к точке, где очнулся мистер Алекс.

— Я из Нового Орлеана, переехал туда три года назад из небольшого городка Слайделл, работаю моделью, хожу на разные тусовки, ничего интересного, — мистер Алекс пригубил виски из бутылки. — Это было в ночном клубе… Я пришёл туда с другом Малкомом, мы выпили несколько шотов, потом пару коктейлей, познакомились с какими-то девушками, смутно припоминаю их лица… Потом… По-моему, мне стало плохо, и я пошёл в туалет… А дальше темнота, ничего не помню.

Машина начала глохнуть и, проехав по инерции ещё пару сотен метров, остановилась.

Мы вкратце рассказали свои нехитрые истории попадания сюда мистеру Алексу, отметив, что в рюкзаке у каждого из нас был особый дополнительный предмет, нож, зажигалка и револьвер.

— Может быть, и у вас было в рюкзаке что-то ещё, мистер Алекс? Кроме еды, выпивки и сигарет, — мисс Эйвери вылезла с заднего сидения.

— Да, ещё было это, — мистер Алекс достаёт из кармана джинс маленький серебряный ключик.

— Что он может открывать? — мистер Найт с интересом посмотрел на него. — Может быть, он открывает некую дверь, которая является выходом отсюда?

— Дверь посередине трассы? А вы забавный, мистер Найт, — мистер Алекс рассмеялся и закурил очередную сигарету.

Когда мы рассказывали мистеру Найту о том, как встретились тут, то мы опустили подробности получения мной ожога, и мы не сказали ему о наших записках.

— О чём вы задумались, мистер Хоуп? — мисс Эйвери подошла к боковой двери пассажирского сидения, где сидел я.

— Тот, кто это сделал, где-то рядом, совсем рядом, специализированные системы, использующие GSM-модули или приложения на смартфоне, могут обеспечивать запуск машины на расстоянии до двух километров максимум.

— Да, вы правы, но это при условии, если они использовали эту систему, — мистер Найт с трудом выбрался с заднего тесного сиденья.

— О чём вы, мистер Найт?

–Здесь вполне может стоять автозапуск по времени, а эти системы могут работать на любом расстоянии, так как запуск происходит автоматически по заданным условиям, а не по команде с брелока, — видя наши удивлённые лица, мистер Найт добавил. — Я пару лет работал в автосервисе и в том числе, занимался установкой таких систем.

— В таком случае им нужно было просчитать всё до мелочей, чтобы мистер Алекс встретил нас ровно в условленное время, а если бы мы задержались на час? На три? А если бы мистер Хоуп изначально пошёл в другую сторону? И мы с мистером Найтом тоже? В записке указаны наши фамилии, похититель знал наверняка, что мы будем там, — мисс Эйвери облокотилась на капот, её синие джинсы подчёркивали все достоинства её фигуры, как же она хороша.

«Не верь Эйвери». Почему я не должен ей верить? Только из-за клочка бумаги? Он хочет намеренно нас стравить, чтобы мы были разъединены, чтобы мы не действовали сообща. Ни мистер Найт, ни мисс Эйвери за эти дни не заставили в себе сомневаться.

— Уже вечереет, до следующей «точки» шесть часов, предлагаю преодолеть хотя бы половину пути, прежде чем устроиться на ночлег, — я вылез из машины и обратился ко всем. — Мы все в одинаковом положении, и все хотим выбраться отсюда, тот, кто это сделал, хочет сломить нашу волю, натравить нас друг на друга, так давайте же будем действовать сообща.

— Легко говорить о доверии, когда у вас нож и револьвер, мистер Хоуп, — мистер Алекс накинул свой рюкзак на плечи. — Но в целом я согласен с вами, у каждого из вас был шанс убить друг друга, но никто этого не сделал, поэтому я вам всем доверяю.

Мистер Алекс с мистером Найтом пошли чуть впереди, а мы с мисс Эйвери, замедлив шаг, отстали буквально на двадцать метров.

— Но этого шанса ещё не было у него…– я старался говорить как можно тише.

— Что?

— У каждого из нас был шанс убить друг друга, но пока что, этого шанса ещё не было у него.

— Вы не верите ему, мистер Хоуп? — мисс Эйвери тоже перешла на шёпот.

— Мутная история, очнулся в машине, посреди трассы и на слово поверил словам из записки? Не пытался выбраться? Уехать? Уйти, в конце концов? Просто сидел на одном месте два дня? И его футболка…

— Что не так с его футболкой?

— Вы не заметили? Он провёл два дня под палящим солнцем, но его футболка чистая, ни пота, ни грязи…– я хотел добавить, что она такая же, как белый платок, который мисс Эйвери привязала к дорожному знаку, но не стал. Хотя я до сих пор не понимаю, как это возможно, ровно, как и не понимаю, как место на песке, где она якобы очнулась, было без следов.

— Да вы прямо как Шерлок Холмс, мистер Хоуп, — мисс Эйвери улыбнулась мне, и все мои подозрения в отношении неё как ветром сдуло.

— В любом случае, на ночлеге предлагаю вновь дежурить по очереди.

— Хорошо, только на этот раз я первая.

Мы прошли ещё около десяти километров, когда уже начало темнеть. По левую сторону от трассы, прижавшись друг к другу, стояли три сухих дерева, там и было решено разбить ночлег.

Собрав сухих веток, мы разожгли костёр, и начали готовить скромный ужин: жаренные сосиски с булочками и импровизированный овощной салат из оставшихся помидоров, огурцов и бобов.

— Последний раз вот так возле костра я сидел ещё в детстве, в бойскаутском лагере, — мистер Алекс, поев, улёгся возле дерева.

— Как думаете, отчего может быть этот ключ? — мистер Найт медленно смаковал свою порцию сосисок.

— Очень похож на ключ от наручников, ну или от какой-нибудь коробки или сейфа, таких маленьких дверных ключей я не видел, — я подложил свой рюкзак под голову, а револьвер передал мисс Эйвери, которая будет дежурить первой.

— Будете нас всю ночь охранять, мисс Эйвери? — мистер Алекс иронично посмотрел на револьвер, лежавший возле её ног.

— Обычная предосторожность, на случай появления дикого зверя, или если вдруг кто-нибудь проедет по трассе.

— Конечно, мисс Эйвери, конечно, — мистер Алекс зевнул и натянул свою ковбойскую шляпу на глаза.

Лежа на земле, я уставился на звёзды, они ярко освещали всё вокруг, как и луна, но на небе не было ни одного созвездия. Через полчаса до меня донёсся храп мистера Найта. Под звуки храпа и треска костра мои веки тоже закрылись.

Я проснулся в три часа ночи от какого-то шороха возле костра.

Открыв глаза, я увидел, что мисс Эйвери уснула сидя.

Повернув голову в сторону костра у меня перехватило дыхание.

Рядом с ним сидел человек, его лицо скрывала ужасающая маска — искажённая отвратительной гримасой, словно само воплощение агонии умирающего в невыносимых муках. Эта маска казалась живой: каждая её трещина и складка словно стонали и кричали, пробуждая в душе холодный ужас и безысходность. Он бездвижно сидел и смотрел на меня.

Поборов оцепенение, я бросился к мисс Эйвери и схватил в руку револьвер, направил на незнакомца.

— Кто вы?! — он слегка повернул голову набок, а я приблизился к нему на расстояние буквально пяти метров.

— Намного важнее, кем считаете себя вы, мистер Хоуп? — его голос был твёрд и монотонен, как у диктора.

— Не понимаю, о чём вы? Где мы находимся? Зачем вы привезли нас сюда? Отвечайте или я выстрелю! — Я взвёл курок.

— Привезли вас? Кого вас, мистер Хоуп?

Я бросаю взгляд на место, где только что лежала мисс Эйвери, но там никого нет, поворачиваю голову в сторону дерева, но не вижу ни мистера Алекса, ни мистера Найта.

— Вы что-то подмешиваете нам в воду или еду, да? Какой-то галлюциноген или что-то в этом роде?

— Забавно, да? Как так вышло, что и платок мисс Эйвери, и футболка мистера Алекса чудесным образом оказались чистыми? — Он взял в руку маленькую ветку и начал ковырять угольки в костре. — А мистер Найт? Ещё вчера он чуть ли не умирал, останавливался каждые полчаса, а сегодня? Несколько часов пути без перерыва, и даже без отдышки. Чудесное преображение.

— Что вы хотите сказать?

— Я? Ничего. Я лишь подмечаю детали, которые, вы и так, видите.

— Как мне выбраться отсюда?

— Среди вас пятерых есть человек, который выдаёт себя за другого. Этот человек — убийца. Я хочу, чтобы вы узнали кто именно, и совершили правосудие, — он приставил указательный палец к своему виску и сделал импровизированный выстрел.

— Пятерых?

— Да, ведь вы ещё не встретили мисс Кэйтлин.

— А если я не смогу? Если я не вычислю убийцу? Или вычислю, но не смогу нажать на спусковой крючок?

— Выбор за вами, мистер Хоуп, рекомендую вам всё тщательно обдумать, — человек в маске поднимает руки и встаёт. — Опустите револьвер, мистер Хоуп, что с вами?

— Что? — искорки от костра попадают мне в глаза, и я вынужден резко зажмуриться на пару секунд.

— Мистер Хоуп, прошу вас, — передо мной стоит мистер Алекс с поднятыми руками, моя рука с револьвером направлена на него. Рядом с ним, с лицом полным тревоги и беспокойства, стоит мисс Эйвери, это она обращается ко мне. — Дайте мне револьвер, снова кошмар?

Я бросаю оружие на землю и хватаюсь за голову.

«Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть».

— Что вы видели, мистер Хоуп? — мисс Эйвери поднимает с земли револьвер и достаёт оттуда патрон.

— Я…Это был человек в маске, в страшной маске.

— Прямо здесь? Возле костра? — испуганный мистер Алекс опустил руки и сел обратно.

— Да… Он… Он сказал, что мы сможем выбраться отсюда только если найдём убийцу, — я решил оставить небольшую недосказанность.

— Убийцу?! Какого ещё убийцу, мистер Хоуп? — мистер Найт в тревоге начал озираться по сторонам. — Тут где-то бродит убийца?

— Да, мистер Найт, человек в маске сказал, что это один из нас пятерых…

— Да бросьте, мистер Хоуп, ну это уже перебор, я допускаю тот факт, что вам снятся кошмары, но, чтобы какой-то образ или голос в маске диктовал во снах условия…– мистер Найт улыбнулся и спокойно выдохнул. — Вы переутомились, это похоже на нервный срыв, я где-то читал об этом, что в стрессовой ситуации мозг человека может рисовать не существующие картины и образы, иллюзии и видения.

Я посмотрел на место у костра, где сидел незнакомец в маске, но там не было никаких следов.

Что же со мной происходит…

— Вы сказали «из пятерых», мистер Хоуп…– мисс Эйвери убирает пулю в карман, а револьвер в рюкзак.

— В записке мистера Алекса указано, не верить Кэйтлин, полагаю, мы встретим ещё одного человека на этой трассе.

— Через час с небольшим светает, кто-то ещё хочет вздремнуть или дождёмся рассвета и двинемся дальше? — конечно, после произошедшего о сне уже никто думать не мог. Мы просидели время до рассвета в тишине вокруг костра, каждый наедине со своими мыслями.

«Мне кажется, он сходит с ума, не давайте ему больше револьвер» — до меня доносится шёпот мистера Найта, адресованный мисс Эйвери.

— Господи, мистер Найт, если не умеете говорить тихо, то и не пытайтесь! — я с раздражением пнул по бревну, лежавшему на земле. Наступил рассвет, и мы пошли дальше. До следующей «точки» около трёх часов пути. Сосисок и булочек у нас оставалось совсем мало, благо с водой пока проблем не было.

Все три часа пути мистер Алекс травил байки и забавные истории из своей сексуальной жизни. Мистер Найт увлеченно его слушал, то и дело разрывая воздух своим гоготом, похожим на поросячий визг. Мисс Эйвери шла рядом со мной. Несмотря на всё, что со мной происходило, она была рядом и оказывала мне поддержку, за что я был ей безумно благодарен.

— Я не думаю, что вы сошли с ума, мистер Хоуп, за два-три дня с ума не сходят. Это странное место… И…– я видел, как она хотела мне что-то рассказать, но боялась показаться не понятой.

— Вы что-то видели, мисс Эйвери? — я немного замедлил шаг, чтобы отстать от шедших впереди мистера Алекса и мистера Найта.

— Я не придала сначала этому значения… Но ваши брюки, мистер Хоуп.

Я бросил взгляд на свои брюки, но не понимал, что она имеет в виду:

— Что с моими брюками, мисс Эйвери?

— Вчера, когда мистер Найт ударил вас по голове, вы вытерли кровь с ладони об брюки… А сейчас…

Действительно, мои брюки были пыльными, но чистыми, без разводов крови.

— И ещё кое-что, мистер Хоуп, — она ещё больше снизила голос. — Мистер Алекс сказал, что переехал в Новый Орлеан три года назад из небольшого городка Слайделл.

— Да, всё верно.

— Помните, вы выдвигали теорию, согласно которой нас расположили на этой трассе так же, как места, где мы живём. Вы из Вестфалена, мистер Найт из Мэйра, это в пятидесяти километрах на запад от Вестфалена, я из Клатренса, это тоже около пятидесяти километров на запад, но уже от Мэйра. Но Новый Орлеан располагается на юго-востоке Луизианы, это совсем в другой стороне от наших городков. Да и про Слайделл я, честно говоря, никогда не слышала…

— Вы думаете, мистер Алекс соврал? — Я посмотрел на красивое личико мисс Эйвери, а в голове тут же всплыли слова из записки: «Не верь Эйвери».

— Ну, или ваша теория — простое совпадение, одно из двух.

Мы ускорили шаг и догнали мистера Алекса с мистером Найтом, которые уже не смеялись, а молча стояли, уставившись вперёд.

— Что такое? — когда я поравнялся с ними, то понял причину остановки. Впервые за эти дни трасса поворачивала. Но их оцепенение вызвало не это. В трёхстах метрах за поворотом, на обочине, стоял придорожный супермаркет с бензиновыми колонками.

— Ущипните меня, мистер Алекс, я надеюсь, что это не сон, — мистер Найт, радостно вскрикнув, побежал в сторону магазина. Мистер Алекс побежал следом за ним.

— Мисс Эйвери, я понимаю, что револьвер мне доверять ночью не стоит, но в светлое время суток это безопасно…– она поняла, к чему я веду, проведённые дни на этой проклятой трассе приучили нас к тому, что здесь ничего не появляется просто так. Она достала из рюкзака револьвер и передала его мне вместе с пулей.

Здание представляло собой одноэтажное прямоугольное строение с широкой фасадной частью, обращённой к дороге. Над входом красовалась большая яркая вывеска с названием магазина «ТревелМарт», подсвеченная неоновыми лампами, благодаря чему она была хорошо заметна в ночное время и при плохой погоде. Перед зданием располагались несколько рядов топливораздаточных колонок, защищённых просторным навесом.

Подойдя к колонкам, мы услышали радостные вопли мистера Найта и мистера Алекса.

— Бензин! Эти колонки полны бензина!

— И что с того, если наша машина на дистанционной системе запуска? — я не разделил их восторг.

— Вы правы, мистер Хоуп, но дистанционную систему запуска двигателя можно отключить, и завести автомобиль ключом. Это возможно, так как системы дистанционного запуска обычно не отключают возможность традиционного запуска двигателя с ключа, а лишь добавляют альтернативный способ. Я же говорил вам, что работал в автосервисе, — мистер Найт обнял колонку, как любимую женщину, которую не видел долгое время.

— И где же нам взять ключ, мистер Найт? — и меня озарило. — Ключ! Его же оставили нам! Точнее, мистеру Алексу! Это ключ от машины!

Очередная надежда. Но на этот раз, надежда весьма обозримая, одно дело топать пешком, час за часом преодолевая незначительные расстояния. И совсем другое дело — ехать на кабриолете со скоростью сто пятьдесят-сто семьдесят километров в час.

— Мистер Алекс, мистер Найт, найдите какие-нибудь канистры, как можно больше, любые ёмкости, и наполните их бензином. А мы с мисс Эйвери пока что осмотрим супермаркет внутри.

— Будет сделано, капитан! — мистер Алекс шуточно отдал воинское приветствие, взъерошил мистеру Найту его жидкие волосы на голове и принялся искать тару.

Через большие окна мы увидели внутри несколько пустых рядов, где должны были быть продукты.

— Разруха. Вряд ли нам повезёт чем-нибудь разжиться там, — мы с мисс Эйвери открыли дверь и зашли в супермаркет.

— Третий ряд, Фил, там закончились макароны, а в пятом ряду ореховая паста, — за кассой сидит девушка лет тридцати и обращается к молодому помощнику. Среди рядов, полностью забитых продуктами, ходят покупатели. Вот пара пенсионеров выбирает овощи, вот компания подростков читает новый выпуск комиксов, ещё несколько человек стоят возле молочного и алкогольного отделов, а вот супружеская пара с младенцем берут памперсы и подходят к кассе.

— О, мистер и миссис Уолтон, сегодня у вас выходной? — девушка за кассой пробивает памперсы, упаковывает их в пакет и отдаёт им.

— Да, решили вот съездить на озеро, на свежий воздух, для малыша Микка это будет полезно, — мистер Уолтон расплачивается наличными, и они выходят из магазина.

— Мисс Эйвери, умоляю вас, ради всего святого, скажите, что вы тоже всё это видите, — я так и застыл возле входной двери с револьвером в руке. Семья Уолтонов прошла в нескольких сантиметрах от меня, и я почувствовал ароматный парфюм, исходящий от миссис Уолтон.

— Если вы и сошли с ума, мистер Хоуп, то, видимо, и я тоже…– глаза мисс Эйвери широко открыты, но она не может поверить увиденному.

Мы взяли тележку и пошли по рядам, набивая её продуктами, водой и средствами гигиены, потратив на это не больше пяти минут, после чего подошли к кассе, где девушка приветливо улыбнулась нам. Её светлые волосы были аккуратно заплетены в косичку, а лучезарная улыбка и живые, красивые небесно-голубые глаза придавали ей вид скорее модели, чем обычного кассира супермаркета.

— Доброе утро, рада приветствовать вас в «ТревелМарт», чем могу помочь? Я вас раньше здесь не видела, вы не местные?

Я бросил взгляд через окно на улицу, и увидел, как мистер Найт и мистер Алекс наполняли канистры бензином.

— У нас закончился бензин… Мы ехали в Лас-Вегас, но, похоже, заблудились… Не подскажете, в какую сторону нам ехать до ближайшего города?

— Ох, это частая история в наших краях, но боюсь, что не могу вам помочь, — она с грустью поджала губы.

— Наши друзья на улице заполняют канистры бензином, и ещё, нам нужно немного еды и воды… Но боюсь, нам нечем расплатиться, — я слегка подтолкнул плечом мисс Эйвери, пытаясь найти у неё поддержку, но она до сих пор пребывала в оцепенении.

— Это прискорбно, но, думаю, у вас есть чем расплатиться, — девушка мило улыбнулась и посмотрела на револьвер в моей руке. — Просто сделайте это, мистер Хоуп, вы же уже догадываетесь, кто это, не так ли? Один выстрел, и я покажу вам выход.

Все покупатели в магазине внезапно замерли и устремили на нас свои взгляды. Из их глаз, ушей и ртов потекла кровь — сначала тонкой струйкой, а затем всё сильнее и обильнее, наполняя пространство тревожной и жуткой атмосферой. Мы с мисс Эйвери попятились назад к двери.

— Сделайте это, мистер Хоуп, сделайте это, мистер Хоуп, сделайте это, мистер Хоуп, — они в унисон повторяли одни и те же слова.

Сзади кто-то кладёт руку мне на плечо, отчего я подскакиваю, а сердце уходит в пятки. Мы с мисс Эйвери оборачиваемся.

— Вы что так долго? — это мистер Алекс, он с недоумением смотрит на наши белые от страха лица. Я смотрю на кассу, но там никого нет, полки супермаркета тоже пустые, ни продуктов, ни людей, ничего.

В нашей тележки пустые коробки и бутылки. — Нашли что-нибудь?

— Нет… Тут пусто…– я выбежал на улицу на свежий воздух и плюхнулся на скамейку рядом с колонкой.

— Да что с вами такое? — мистер Алекс смотрит на мисс Эйвери, с которой ручьём течёт пот, она выбежала следом за мной и села рядом.

— Вы слили бензин? — я бросил взгляд на три канистры, стоящие возле мистера Найта.

— Да, почти три полные канистры, этого должно хватить на тысячу километров.

— Хорошо, предлагаю разделиться…

— Разделиться? Вы что задумали, мистер Хоуп? — мистер Найт подошёл к нам.

— Отсюда до машины шесть часов пути, вы с мистером Алексом пойдёте к ней с одной канистрой, вы, мистер Найт, сможете отключить дистанционную систему и приедете к нам сюда.

— Почему бы не пойти всем вместе? — мистер Найт вопросительно уставился на меня.

— У нас почти нет еды, и осталось не так много воды, мы потратим много сил и энергии, если пойдём вчетвером, нежели вдвоём… Мы с мисс Эйвери пока что более тщательно всё осмотрим здесь, может быть, найдём что-нибудь полезное.

— Здесь я согласен с мистером Хоупом, — мистер Алекс взял в руку одну канистру. — Пойдёмте, быстрее дойдём до машины, быстрее вернёмся обратно, до вечера должны успеть.

— Мистер Хоуп… Раз уж мы разделяемся, может быть, вы дадите нам оружие…– мистер Найт потупил взгляд и посмотрел на револьвер в моей руке.

— Там всё проверено, мы пришли оттуда… Но на всякий случай, держите, — я достал из своего рюкзака нож и протянул ему.

— И на этом спасибо, — он иронично ухмыльнулся, и они с мистером Алексом ушли.

Минут пять мы с мисс Эйвери сидели молча, первой молчание решила нарушить она.

— Что это за трасса, мистер Хоуп? Что это за чертовщина была в этом супермаркете?

— У меня нет ответов, мисс Эйвери, но теперь вы верите всему, что я вам рассказывал?

— Да… Но это… Это…

— Невозможно? — мы с мисс Эйвери от неожиданности подскочили со скамейки, что я аж уронил на землю револьвер, женский голос раздался из-за угла супермаркета.

Спустя мгновение оттуда вышла девушка, с виду она была ровесницей мисс Эйвери, только внешне полная противоположность. Элегантное светлое каре, яркие голубые глаза и тёмный загар создавали в ней необычайное и притягательное сочетание красоты. На её хрупких плечах висел точно такой же, как и у нас, чёрный рюкзак.

— Кто вы? — я поднял оружие с земли, но не стал наводить на неё.

— Меня зовут Лиза Кэйтлин. И я, как и вы, судя по вашему диалогу, пленница этой трассы, — она подошла к нам, на ней были надеты короткие джинсовые шорты, светлая футболка какого-то клуба, с номером восемьдесят восемь на спине, и бейсболка.

— Меня зовут мистер Хоуп, это, мисс Эйвери. Как давно вы здесь, мисс Кэйтлин?

— Уже четвёртый день… А вы?

— Мы тоже.

— Я слышала, что речь шла о машине, то есть ваши друзья пошли за машиной и приедут сюда, да? — она села на скамейку рядом с нами.

— Да, они заправят её и вернутся обратно.

— А если они решат поехать в другую сторону? Что, если они решат двигаться в обратном направлении? — мисс Кэйтлин обеспокоенно взглянула на меня.

— Не думаю, что они так сделают, я уверен, что мы двигаемся в правильном направлении. Вы были в супермаркете? Что это за чертовщина? И как вы протянули здесь без еды и воды?

— Пойдёмте, я покажу.

Мы обошли супермаркет с другой стороны и увидели там колонку с водой. Нажав дважды на рычаг, оттуда плотным потоком полилась чистая ледяная вода.

— А здесь небольшое количество припасов консервов, — мисс Кэйтлин открыла дверь в складское помещение, и мы увидели несколько десятков банок с тушенкой, говядиной, кукурузой и различными бобами. — Поэтому я никуда не торопилась, я решила, что кто-нибудь обязательно появится здесь или проедет мимо. Но ни единой души. Кроме тех, кто внутри супермаркета…

— Кто они? — мы вернулись к скамейке, и я с тревогой бросил взгляд на входную дверь.

— Если бы я знала, мистер Хоуп. Я заходила внутрь дважды и оба раза видела одну и ту же картину, одни и те же действия и слышала одни и те же слова. Это всё, что я знаю.

— Откуда вы, мисс Кэйтлин? И что вы помните последнее перед тем, как попали сюда?

— Я из Нового Орлеана, работаю моделью в бренде парфюма «Ойле»…

— Вот так совпадение! Один из тех, кто пошёл к машине, мистер Алекс, он является лицом этого бренда! — мисс Эйвери сделала ремарку, прервав рассказ мисс Кэйтлин.

— Мистер Алекс? Но этого не может быть! — она удивлённо подняла брови.

— Ну, это друзья его так называют, на самом деле его зовут Максимиллиан Джозеф Александер.

— Нет, вы не поняли, мисс Эйвери, «Ойле» — это женский парфюм, у нас нет моделей-мужчин…

Мы рассказали мисс Кэйтлин всё, что произошло с нами за эти дни. Она сказала, что последнее, что она помнит, как была в гримёрке и готовилась к поздней фотосессии. Потом неожиданно в помещении выключился свет, она вышла в коридор, и очнулась уже на трассе.

— Мисс Кэйтлин, у всех нас были записки и по одному предмету в рюкзаке, помимо еды и воды… Разрешите взглянуть на ваши? — она сняла с плеч рюкзак и достала два предмета.

Первый — толстая длинная верёвка. Второй — записка: «Не верь Найту».

— Мистер Хоуп, мисс Эйвери, вы точно уверенны, что мы можем доверять вашим ушедшим знакомым?

Ложь на лжи

Мы с мисс Эйвери и мисс Кэйтлин собрали всю провизию, которая была в складском помещении, и упаковали её в найденные пустые коробки.

Также мы нашли несколько пустых пятилитровых бутылок и наполнили их водой из колонки. После чего расселись около скамейки у входа в супермаркет и стали ждать появления машины на горизонте.

— Интересно, для чего вам оставили эту верёвку, мисс Кэйтлин? — У каждого из оставленных нам предметов была польза, но в чём польза от полутораметровой верёвки, я не понимал.

— Может, чтобы вздёрнуться, когда сойду с ума? — Она улыбнулась мне и передала бутылку скотча, одну из последних из наших запасов, взятых в придорожном баре.

По характеру мисс Кэйтлин не была похожа на мисс Эйвери. Более дерзкая, более весёлая, более развязная. Она не задавала лишних вопросов и полностью поверила во всё, что мы ей рассказали.

— Так-с, если среди нас убийца, то я ставлю скорее на мистера Найта, по-любому жёнушка ушла от него, потому что боялась, что он раздавит её во сне своим весом, а такие люди очень мстительны. Он же признался вам, что не был перед похищением в ресторане со своей благоверной? Да грохнул он её сто процентов, когда застал с молодым садовником-мексиканцем, — Мисс Кэйтлин рассмеялась. Она сидела на земле, облокотившись на дверь супермаркета.

— Ну вы как-то совсем уж перегибаете, мисс Кэйтлин, — я сделал большой глоток из бутылки и еле сдерживал смех. — Как по мне, больше всего несостыковок у мистера Алекса.

— Да не, такие, как он, скорее вруны и тщеславные лицемеры, но не убийцы. И соврал он, потому что работает, наверное, каким-нибудь грузчиком или водилой, а не моделью. А вы, мисс Эйвери, на кого ставите?

Мисс Эйвери сидела несколько отстранённо и явно была в своих раздумьях.

— Что-что?

— Я говорю, как думаете, кого из нас пятерых вы считаете подходящим кандидатом на роль убийцы?

— Если это действительно так, а не очередная попытка тех, кто всё это устроил, внести раздор между нами… Тогда я думаю, что это может быть любой из нас, — мисс Эйвери бросила взгляд на мисс Кэйтлин.

— Ох, я бы с таким удовольствием прострелила бы лицу Филлу, это мой бывший директор. Я работала у него почти три года до «Ойле», в бренде женского белья. Этот козёл набрал новых моделей и сказал, что я уже слишком старая для того, чтобы быть лицом их бренда, видите ли, морщинку какую-то увидел у меня, и поправилась я на триста грамм! А мне всего-то двадцать четыре!

Допив бутылку скотча, мы перекусили, время уже перевалило за пять часов вечера.

— Может, что-то случилось? — мисс Эйвери стояла посередине трассы и всматривалась в даль.

— Они вышли отсюда в девять утра, к трём-четырём часам дня должны были добраться до машины, если всё прошло гладко и удалось её завести, то вот-вот должны уже вернуться, — я подошёл к мисс Эйвери, в то время как мисс Кэйтлин дремала, лёжа на скамейке.

— Вы ей верите, мистер Хоуп? — мисс Эйвери бросила взгляд на спящую мисс Кэйтлин.

— Её история звучит правдоподобно…– я тоже посмотрел на неё и её грудь, которая поднималась и опускалась в такт дыханию.

— Или она вам просто приглянулась, улыбнулась, пококетничала, и вы не можете рассуждать объективно? — от мисс Эйвери не скрылся мой взгляд. — Почему мистер Алекс оставался три дня в машине я понять могу, а вот почему мисс Кэйтлин просидела здесь четыре дня? Ладно один день, ладно два, но, когда она поняла, что здесь никто не проезжает, и ничего нет… Она же должна была что-то предпринять? Куда-то пойти? Попытаться выбраться?

— Может быть она была настолько напугана… Что побоялась идти в одиночку? Всё-таки у неё здесь большие запасы воды и еды, здесь безопасно…– я постарался найти разумное объяснение.

— А как она удобно дождалась момента, чтобы показаться, м? Она вышла к нам только тогда, когда мистер Найт и мистер Алекс ушли, и сразу же вывалила на них кучу всего, странно, не правда ли? Она просидела здесь четыре дня, ожидая помощи, ожидая хоть одну живую душу, и тут, к супермаркету приходят аж четыре человека, и она… Прячется… Выжидает удобного момента для появления.

Из уст мисс Эйвери доводы звучали весьма обоснованно, почему мисс Кэйтлин не вышла к нам сразу, меня озадачило только сейчас.

— Я думаю, чуть больше ясности нам поможет внести мистер Алекс, и их очная ставка с мисс Кэйтлин.

Мы простояли ещё полчаса, но на горизонте так никого и не было, потом ещё полчаса, и ещё, начало темнеть.

— Может быть, на них напал наш похититель? На четверых с револьвером, он нападать не решался, а вот когда мы разделились, — мисс Эйвери обеспокоенно всматривалась в темноту, в надежде увидеть фары приближающейся машины.

— Или, один из них убийца, вы же дали нож мистеру Найту, ведь так? — мисс Кэйтлин отдирала для костра доски от старой ветхой пристройки, которая выполняла когда-то функции уличного туалета.

— Сколько вы ещё планировали ждать помощи, мисс Кэйтлин? Четыре дня в одиночестве…– я складываю доски и разжигаю огонь.

— Столько, сколько нужно, мистер Хоуп, у меня есть вода и еда, есть крыша над головой, зачем мне рисковать и куда-то идти? А если тут бродят дикие животные? Это же трасса, я логично думала, что рано или поздно кто-то да проедет. — Она уселась рядом с костром и протянула руки, чтобы согреться.

— Странно, что вы, мистер Хоуп, после того как очнулись, сразу же ринулись на поиск кого-то или чего-то, с ваших слов, вы даже пары часов не выждали…– она уколола меня в ответ. — Давайте лучше обсудим, каковы наши планы, если к утру мистер Найт и мистер Алекс не вернутся?

— А какие могут быть варианты? Мы пойдём к ним навстречу, — мисс Эйвери открыла банку тушёнки и поставила её на угольки костра.

— А если информация мистера Хоупа неверная? Если нас не пятеро здесь? Эти запасы еды — единственное, что у нас есть, неизвестно, что будет впереди и будет ли вообще что-нибудь, опрометчиво вот так оставлять всё тут, — мисс Кэйтлин язвительно посмотрела на меня.

— Давайте дождёмся утра и тогда уже подумаем, я дежурю первой, — мисс Эйвери взяла у меня револьвер и устроилась на скамейке с банкой еды.

— Как скажете, надзиратель, как скажете, — мисс Кэйтлин поклонилась и легла на землю рядом с костром.

День выдался насыщенным, и меня быстро сморило.

— Джейкоооб, — я просыпаюсь, услышав своё имя и подумав, что это мисс Эйвери будит меня, чтобы я сменил её. Но мисс Эйвери сладко спит, сидя на скамейке.

— Джейкоооб, — знакомый мне голос доносился из супермаркета. — Помоги мне. Прошу.

Я подскочил с земли, и медленно подошёл к двери супермаркета, в глубине души надеясь, что мне померещилось. По дороге я взял револьвер, который лежал рядом с мисс Эйвери. Толкнув входную дверь, я зашёл внутрь.

Полки были пусты, ни покупателей, никого, но возле кассы, спиной ко мне, стояли два человека.

— Джейкоб, зачем ты так поступил с нами? — они повернулись ко мне.

— Мелисса? Грейс? О, господи…– я зажал рот рукой, а из моих глаз предательски потекли слёзы.

— Как же ты мог, Джейкоб, я думала, ты любил меня, я думала, что ты любил нашу дочь, — она обняла стоящую рядом с ней маленькую пятилетнюю девочку.

— Папочка, пошли с нами, ты обещал мне, что всегда будешь рядом, — её зелёные прекрасные глазки намокли.

— Я…Я…Простите меня…– я падаю на колени и начинаю плакать. — Я пытался всё исправить…

— Но не исправил, Джейкоб, и смотри, куда тебя это привело? Что с тобой стало? — Мелисса подходит ко мне и тоже становится на колени передо мной, она кладёт свои нежные тёплые руки на мои щёки. — Мой любимый Джейкоб, ещё не поздно всё исправить, мы всё ещё можем быть вместе, ты же знаешь это, ты знаешь, как это сделать.

— Здесь очень хорошо, папуля, вкусная еда, много друзей и мы с мамой, ты же не хочешь бросить нас снова? — маленькая Грейс подходит к нам и берёт мою свободную руку в свои маленькие ладошки.

Я крепко их обнимаю и прижимаю к себе, пытаясь напоследок насладиться этой сладкой иллюзией, но через пару мгновений отпускаю и поднимаюсь с пола.

— Мои Грейс и Мелисса погибли, вы не они, — я направляю револьвер в их сторону.

— Что ты делаешь, Джейкоб? Ты снова хочешь нас убить? — Мелисса обнимает Грейс и делает два шага назад.

— Замолчи! Замолчи! Вы не они! Я вас не убивал, я вас не убивал! — я нажимаю на спусковой крючок, но ничего не происходит.

Я смотрю на свою руку, но в ней нет револьвера, после чего я поднимаю взгляд и прямо перед собой, в упор, вижу лицо без глаз и носа, и только рот, из которого вытекает чёрная жидкость, произносит:

— Убийца, убийца, убийца!

— Мистер Хоуп! — голос мисс Эйвери заставляет меня проснуться, я лежу там же, где и уснул, возле костра. — Ваш черёд, мистер Хоуп, всё хорошо?

— Да, да, всё отлично, — я беру револьвер и сменяю её на посту на скамейке, а моё сердце бешено колотится.

«Я не убийца, я не убийца, я не убийца».

Остаток ночи прошёл спокойно, ни подозрительных звуков, ничего.

В шесть утра, когда начало светать, я разбудил мисс Эйвери и мисс Кэйтлин. После этого я впервые за эти дни обмылся с помощью ледяной воды из колонки, наспех перекусил и закинул несколько банок еды в рюкзак.

— Я всё обдумал для себя, и я иду к ним на встречу, если кто-то хочет остаться здесь, это его решение, — я накинул рюкзак и посмотрел на мисс Эйвери и мисс Кэйтлин.

Они стояли с удивлёнными лицами и смотрели, но не на меня, а куда-то позади. Я обернулся и увидел мистера Найта, он вышел из-за поворота и с трудом переставлял ноги. Сделав ещё несколько шагов, он рухнул на асфальт.

— Мистер Найт! — мы втроём побежали к нему, он тяжело дышал, рубашка в районе правого плеча была насквозь пропитана кровью.

Мы с трудом подняли его втроём и дотащили до скамейки.

Мисс Эйвери принесла ледяной воды, смочила ему лоб и дала попить.

Я осторожно разорвал его рубашку, обнажив плечо, на котором виднелся глубокий порез от ножа.

— Что случилось, мистер Найт? Где мистер Алекс? — я подложил свой рюкзак ему под голову.

— Ранение вроде неглубокое, кровь не идёт, — мисс Эйвери начала промывать рану.

Спустя несколько минут он немного перевёл дыхание и собрался с силами, чтобы ответить на наши вопросы.

— Мы спокойно дошли до машины, и я начал отключать дистанционную систему запуска двигателя. Я провозился не больше тридцати минут. Потом… Мы вставили ключ в зажигание, и она завелась, мистер Хоуп! Я справился! — мистер Найт вновь остановился, чтобы попить воды. — Мы заправили полный бак бензина, и мистер Алекс сел за руль. Но когда я начал садиться на пассажирское сидение, он неожиданно выхватил нож, который вы дали мне, который я выложил на капот, когда возился с машиной… Он ударил меня ножом в плечо и хотел нанести ещё один удар, но я успел отскочить в сторону и упал на обочину, а мистер Алекс уехал в другую сторону…

— Я же говорила вам! Этот мистер Алекс мало того, что лжец, так ещё и убийца! — мисс Кэйтлин в сердцах пнула по канистре с бензином, которая осталась у нас.

— Простите, мэм, а вы кто? — мистер Найт только сейчас понял, что в нашей компании прибавление.

— Это мисс Кэйтлин, наша пятая спутница, о которой было сказано в записке мистера Алекса, — я представил их друг другу. — А в её записке, мистер Найт, было ваше имя.

— Ну, думаю, что меня то точно можно исключить из подозреваемых…– он с охами и ахами принял из лежачего сидячее положение. — Этот гад, теперь он выберется отсюда!

— Я не думаю, что мистер Алекс убийца…– неожиданно в диалог вступила мисс Эйвери.

— Что?! Вы видели моё плечо? — мистер Найт жалобно посмотрел на нас.

— Он мог добить вас после ранения, но не сделал этого, он трус и идиот, который решил спасти свою задницу, но не убийца…– мисс Эйвери посмотрела на меня.

— Пожалуй, я согласен с мисс Эйвери… Как-то это нелогично было бы с его стороны, — я кивнул мисс Эйвери. — Мистер Найт, от машины до сюда шесть часов пути, сейчас семь часов утра… Вы шли ночью?

— Да, звёзды светили ярко, и я боялся, что, ничего не найдя в той стороне, он вернётся обратно! — мистер Найт бросил мне взгляд, полный негодования. — Что ещё мне оставалось делать?!

— Нет, нет, вы совершенно правы, мистер Найт, вы приняли правильное решение, поешьте и лягте отдохнуть пару часов, нам предстоит дальнейший путь…

Мисс Кэйтлин дала мистеру Найту банку с бобами, и они мило о чём-то беседовали, а мы с мисс Эйвери отошли на трассу, делая вид, что вглядываемся в горизонт в поисках машины.

— Что думаете, мистер Хоуп? — она обеспокоенно посмотрела на меня.

— Я думаю, что мистер Найт врёт…

— Что вас смущает?

— У вас, мисс Эйвери, вяжется в одно две картинки? Первая — человек с ранением плеча, который способен ночью без остановки пройти шесть часов, и вторая — мистер Найт, — я вопросительно посмотрел на неё. — И его плечо…

— Рана настоящая, пусть и неглубокая…

— Она на правом плече, но если бы мистер Найт садился на пассажирское сиденье, то удар пришёлся бы в левое плечо… Но никак не в правое, такое ранение можно получить только если…

— Если бы мистер Найт сам находился за рулём…– мисс Эйвери закончила за меня предложение.

— И я ни за что в жизни не поверю, что этот трусливый боров безмятежно положил бы нож на капот, нет, тут явно что-то не то, — я посмотрел на дорогу, откуда пришёл мистер Найт.

— Что вы задумали, мистер Хоуп? — мисс Эйвери с удивлением взяла в руки револьвер, который я ей протянул.

— Будьте начеку, не верьте им обоим, я пойду туда, где стояла машина, может, у меня получится обнаружить доказательства его слов, или же, наоборот, опровергнуть их. Сейчас семь часов, туда и обратно около шестидесяти километров, лёгким бегом я обернусь не позднее двух часов дня. Если до трёх часов дня я не вернусь, то уходите, не ждите меня, — я снял свои часы и передал мисс Эйвери.

Она крепко обняла меня:

— Будьте осторожны, мистер Хоуп, и обязательно возвращайтесь.

Я заметил, как мисс Кэйтлин внимательно смотрит на нас.

— И вы тоже, мисс Эйвери.

Я взял с собой пару бутылок воды, солнце ещё не жарило, поэтому бежать было комфортно. Временами я менял темп с бега на шаг, восстанавливая дыхание и давая себе передышку. По пути ничего примечательного мне не встретилось, тот же пейзаж, та же унылая монотонная разметка трассы.

Я выдумал историю про неудачный двухмесячный брак, чтобы избежать лишних вопросов.

Со своей женой Мелиссой я провёл в браке семь лет своей жизни. В браке у нас родился наш маленький ангелочек — Грейс.

По началу у нас всё было хорошо, но со временем, знаете, как бывает, страсть уходит, оставляя вместо себя любовь, уважение и, наверное, привычку.

Потом наступил тот злополучный день, это случилось чуть больше года назад, седьмого апреля две тысячи двадцать пятого года.

У нас был старенький «Фордик», машина не ахти, но нам хватало, мы жили небогато. И «Фордик» покрывал наши потребности, чтобы возить нас на работу, а Грейс в садик.

В очередной раз наш «Фордик» забарахлил и потребовал оперативного ремонта, но так как денег было впритык, а без машины никак не обойтись, то я решил отдать его не в хороший дорогой автосервис, а местным автомеханикам, которые работали на себя.

Спустя пару часов уже всё было готово, мне отзвонились, что можно забирать машину.

В тот день был выходной, и Мелисса хотела, чтобы мы поехали к её родителям в пригород… А я, сославшись, что плохо себя чувствую, остался дома, сказав, чтобы Мелисса сама забрала машину и не отменяла из-за меня поездку.

На самом деле, уже почти полгода у меня была интрижка с молоденькой стажёркой на моей работе, и я, воспользовавшись ситуацией, решил провести день, то есть ночь, с ней.

Мелисса с Грейс на такси уехали в автомастерскую за машиной, чтобы оттуда сразу отправиться к родителям, а я ждал дома красотку Сьюзи…

Ближе к вечеру в дверь моего дома постучала полиция.

— Мистер Хоуп?

— Да, что случилось?

— С сожалением вам сообщаем, что ваша жена и дочка попали в автокатастрофу, они погибли на месте, нам очень жаль.

Внутри меня тогда что-то умерло, моя жизнь разделилась на до и после этого дня. В последствие мне сказали, что у «Фордика» во время движения заклинило руль, и когда какой-то козёл во встречной машине уснул за рулём и вырулил на них, они не смогли избежать столкновения, хотя время для манёвра было…

Я винил только себя. Винил в том, что тратил бонусные премии на любовницу, хотя мог вложить их в качественный ремонт машины.

Винил себя, что не поехал вместе с ними, ведь если бы я был за рулём, то смог бы избежать столкновения с помощью ручника, но Мелисса была неопытным водителем и, конечно же, растерялась в этой ситуации.

Это я убил их. Своим безразличием, своим лицемерием и ложью. Я убийца.

Не знаю, сколько прошло времени, но по моим ощущениям, вряд ли я преодолел и треть пути, как показался знакомый красный кабриолет. Я перешёл на шаг и аккуратно приблизился к машине, но в ней никого не было. Я посмотрел на приборную панель, стрелка показывала, что бензин в машине есть, а в замке зажигания был вставлен ключ. Сев за руль, я повернул ключ, но ничего не произошло, машина не заводилась.

— Мистер Хоуп!!! Мистер Хоуп! — я бросил взгляд в зеркало заднего вида и обомлел, в сторону машины со всех ног бежал мистер Алекс.

— Не подходите! — я выпрыгнул из машины и выставил перед собой кулаки.

Мистер Алекс, остановившись в пяти метрах от меня, согнулся, тяжело дыша. Он явно долго и без остановки бежал.

— Мистер Хоуп! Это он, это мистер Найт угнал машину! — он сел на землю и облокотился на машину.

— Мистер Найт вернулся к супермаркету с дыркой в плече, и сказал, что это сделали вы! — несмотря на то, что мистер Алекс сидел на земле, я всё равно держался от него на дистанции. — Говорите, что произошло! И говорите правду!

–Мы спокойно дошли до машины, но у мистера Найта никак не получалось отключить дистанционную систему запуска. Он возился и возился, постоянно ругаясь, но ничего не выходило, и когда уже начало смеркаться, мы решили заночевать в машине и продолжить утром, — мистер Алекс уже отдышался, я протянул ему бутылку воды, которую он жадно выпил буквально за несколько секунд. — Едва начало светать, он продолжил работу и уже через десять минут сказал, что всё готово. Мы залили бензин, я вставил ключ в зажигание, и, о чудо, машина завелась!

— Мистер Найт сказал, что вы завели машину ещё вчера вечером, и что когда вы сели в неё, то ударили его ножом в плечо, после чего уехали.

— Я ударил его ножом? Что за бред! Тогда как машина оказалась здесь, а я совсем в другой стороне? И где нож? Когда машина завелась, я вышел, чтобы убрать пустую канистру на заднее сиденье, в это время мистер Найт пересел за руль и нажал на газ, я подбежал к двери, попытался помешать ему, но он резко махнул ножом в мою сторону, я еле увернулся! И он уехал!

Рассказ мистера Алекса звучал убедительней, чем рассказ мистера Найта.

— Зачем он это сделал? Кто тогда нанёс ему ранение? Почему машина заглохла?

— Он трус и паникёр, кто знает, что ударило в его больную голову? Может быть, он подумал, что убийца — это я? Кто знает…– мистер Алекс поднялся с земли и посмотрел на приборную панель в машине. — Я думаю, что в машине, помимо дистанционного запуска, стоит ещё что-то, с помощью чего можно её отключить, не знаю… Но он проехал достаточно далеко, я бежал, наверное, часа два-два с половиной.

— Мистер Алекс… Там, в супермаркете, мы встретили мисс Кэйтлин, — в записке, оставленной мистеру Алексу, говорилось: «Не верь Кэйтлин». — Она сказала, что работает моделью в парфюме «Ойле», как и вы, мистер Алекс, и она сказала, что «Ойле» — это женский парфюм, и у них нет моделей-мужчин…

Мистер Алекс улыбнулся и открыл бардачок машины:

— Честно говоря, я изначально не придавал этому значения и не понимал, для чего мне это оставили, но теперь понимаю, что вы говорили, на этой трассе каждая деталь на своём месте, и всё имеет значение.

Он достал какую-то открытку из бардачка и протянул её мне. Бросив на неё взгляд, я ответил ему:

— Я бежал до сюда чуть больше часа, надеюсь, у вас остались ещё силы на обратный марш-бросок до супермаркета, мистер Алекс.

На открытке, которую дал мне мистер Алекс, была его фотография: он в элегантном чёрном костюме, стоит на вершине горы Эверест и уверенно и властно смотрит вниз, на путь, который он прошёл. Над изображением красовался слоган: «Мужской парфюм „Ойле“ — с ним покорятся любые вершины.

Отель

Обратный путь мы пробежали на одном дыхании, и выдохнули только когда добежали до поворота, за которым был супермаркет.

Я всматриваюсь в поисках очертаний мисс Эйвери, но ничего.

Мы подбежали к скамейке, там пусто. Я оббежал супермаркет и открыл подсобное помещение, несколько перевёрнутых банок лежали на полу, как будто кто-то в спешке упаковывал еду.

— Мистер Хоуп! — Я бегу на голос мистера Алекса, который стоит возле полуразобранного нами же бывшего уличного туалета. — Что скажете?

— Даже если они ушли сразу после того, как ушёл я, то их гандикап не больше двух-трёх часов, а учитывая мистера Найта и того меньше.

— Нет, я про это, — мистер Алекс кивает перед собой.

­– Мы разобрали его для костра, мистер Алекс, — я раздражённо посмотрел на него и туалет.

— Да нет же, посмотрите на землю, — он указал рукой.

«Не верь мисс Эйвери».

— Что за ерунда? Это написал либо мистер Найт, чтобы нас запутать, либо тот, кто нас похитил…– Я всматриваюсь в буквы.

— Или…

— Что или?

— Револьвер-то был у мисс Эйвери…

— Да нет, это нелогично, зачем ей это?

— Ну, если предположить, что убийц на самом деле двое… Две милые очаровательные девушки, которые никогда не вызовут подозрений, весьма удобно, не так ли?

Мы на скорую руку закинули банки с едой в рюкзаки и наполнили водой несколько бутылок, после чего отправились дальше по трассе. Сил на бег уже не было, поэтому мы просто шли быстрым шагом.

Спустя около трёх часов молчаливой ходьбы мы вновь уткнулись в поворот.

— Опять направо? — мистер Алекс удивлённо посмотрел на меня. — Почему опять направо? Два подряд поворота направо, мистер Хоуп? Для чего? Что мы объезжали бы таким образом?

— Я…Я не знаю, мистер Алекс, это действительно странно, — я посмотрел на небо, на котором впервые за пять дней появились тёмные тучи. — Скоро может пойти дождь, до следующей «точки», если она есть, около двух часов, нужно поторопиться.

И действительно, прошло ещё около часа, как зарядил мощнейший ливень, который за секунду сделал нас мокрыми насквозь, да ещё и видимость стала ограниченной. Из-за нескончаемой стены дождя мы не видели дальше вытянутой руки. Понимая, что следующая «точка» где-то неподалёку мы решили перейти на бег и спустя двадцать минут остановились как вкопанные. Перед нами ярко горела вывеска «Отель» и стояло двухэтажное здание.

Мы с мистером Алексом забежали в фойе и впали в ступор, не веря своим глазам. За стойкой регистрации сидела женщина лет пятидесяти и разгадывала кроссворд, в углу за столиком сидел пожилой мужчина, он пил кофе и смотрел старенький телевизор, который висел на стене.

— Эй, эй, мокроту мне здесь разведёте! — женщина убрала в сторону газету и бросила на нас сердитый взгляд.

— Простите нас, мы путешествовали… И заблудились на трассе, мы шли к вам почти пять дней, не встретив ни единой живой души…– я всё ещё не верил своим глазам, по телевизору шёл какой-то бейсбольный матч, и старик в углу недовольно комментировал каждое действие игроков.

— У нас, конечно, знатное захолустье, но, чтобы пять дней никого не встретить? Мне кажется, вы преувеличиваете, молодой человек.

— У вас есть телефон? Можно позвонить? — я бегло осмотрел стойку, но ничего не увидел.

— В такую-то погоду? Связи уже три часа как нет, наверное, провода оборвало…

— Скажите, к вам случайно не заходили другие люди, буквально пару часов назад? Тучный мужчина лет сорока-сорока пяти и две молодые девушки.

— Были, были, помнишь, Эрни? — она обратилась к старику, но он лишь отмахнулся и продолжил смотреть матч. — Мы с отцом держим этот отель уже больше пятнадцати лет. Не бог весть что, конечно, но на жизнь хватает…

— Мэм, где эти люди? — я нетактично прервал её монолог.

— Как где? Уехали. Два раза в сутки здесь проезжает межгородской автобус, они как раз успели на дневной рейс, к полуночи уже будут в Лас-Вегасе.

— Они не выглядели обеспокоенными? Или, может быть, напуганными?

— Да нет, только как у вас удивлённые лица… Ах да, девушка, брюнетка, оставила это, и просила передать некоему мистеру Хоупу, — женщина достала из тумбочки и положила на стойку мои часы.

— Это я, спасибо… Подскажите, когда следующий рейс автобуса?

— Вечером, в десять часов будет ночной рейс, может быть, желаете номер? — она учтиво сняла с крючка брелок с номером «пять», на котором висел ключ.

— Мы бы с радостью, но… У нас совсем нет денег, только эти часы и шесть банок говядины…– мистер Алекс щенячьими глазками посмотрел на неё.

— Ладно, давайте часы, у отца как раз скоро день рождения, будет подарок ему, — она положила на стойку ключ и забрала обратно часы. — Выходите, направо, второй этаж по лестнице, номер «пять».

Мы зашли в скромный номер, где из мебели были только две тумбочки, торшер и две старых, разваливающихся одноместных кровати, а посередине на древнем комоде стоял такой же древний телевизор доисторических времён. Оставив все силы на трассе, мы с мистером Алексом приняли горизонтальное положение.

— О боже, как же я люблю матрасы, даже такие убогие, проспав четыре ночи хрен пойми, как и где, начинаешь ценить такие мелочи, да, мистер Хоуп? Что-то не так? — спросил мистер Алекс, увидев, как я в задумчивости смотрю в потолок.

— Да как-то всё странно это? Как мы так легко выбрались с этой трассы?

— Ну, у любой дороги есть конец и начало, или, может быть, дело в дожде? Что, если эта трасса некий бермудский треугольник? А мы смогли найти лазейку, чтобы выйти? Вы же слышали эту женщину? Хоть это и захолустье, но, чтобы пять дней никого не встретить…

— А мисс Эйвери? Мы столько всего прошли и пережили, и она вот так спокойно просто уезжает, не дождавшись? Не сказав и не написав ни слова на прощанье? — у меня всё равно до конца не складывался паззл в голове.

— Женщины… Когда опасность была осязаема, она держалась рядом с вами, а как только впереди замаячил свет выхода, то сразу же ускакала, через пару дней она и имени вашего не вспомнит, уж поверьте, знаю таких, — мистер Алекс встал и принялся шарить по комоду и тумбочкам. — Всё отдал бы сейчас за бутылку виски, пусть даже самого дешёвого!

Я тоже встал и подошёл к телевизору, такую древность я видел, пожалуй, только в старых фильмах. После того как я нажал на кнопку включения, на экране появился тот же бейсбольный матч, который смотрел старик снизу.

— Кто играет? Надеюсь, Янкис станут чемпионами в этом году! — мистер Алекс присел на край кровати и уставился в телевизор.

— Не знаю, я не фанат бейсбола, даже названия команд не знаю, ну, разве что, Янкис, — я, потеряв интерес, подошёл к окну и отдёрнул в сторону штору. Там по-прежнему шёл ливень, и ничего не было видно.

— Ооо, а я с четырёх лет с отцом ездил на матчи и стараюсь не пропускать ни одной игры, знаю все команды и всех бейсболистов, которых стоит знать.

В моей руке брелок с цифрой номера…

«Пять, почему она дала нам именно номер пять? И телефон… Она сказала, что оборвало провода, но причём тут провода и мобильник?»

— Нет!!! — мистер Алекс подскакивает с кровати и отходит к стене. — Нет, нет, нет.

— Что случилось, мистер Алекс?! — я оборачиваюсь и пытаюсь найти, что его напугало, но ничего и никого в номере нет.

— Этого не может быть, нет, нет, чёрт, чёрт, чёрт. — он схватился за голову.

— Да что с вами! Объясните, мистер Алекс! — мне стало тревожно, что парень тронулся головой на ровном месте.

— Это матч между Хьюстон Брэйвс и Кливленд Индианс! — он протянул руку в сторону телевизора.

— Эм… И что?

— Команды Хьюстон Брэйвс уже не существует! Они поменяли своё название на Атланта Брэйвс…

— Я всё ещё не понимаю, мистер Алекс, скажите человеческим языком!

— Это прямой эфир матча между Хьюстон Брэйвс и Кливленд Индианс, но этот матч проходил в 1964 году, мистер Хоуп…

Я подхожу к телевизору и нажимаю на кнопку другого канала, теперь перед нами кадры из фильма «Птицы» Альфреда Хичкока, который был снят в 1963 году. Я нажимаю следующую кнопку, тут кадры мыльной оперы «Другой мир», следующий канал — «Воскресенье в Нью-Йорке» с бесподобной и молодой Джейн Фонда.

— Что, вашу мать, происходит, мистер Хоуп?! — мистера Алекса накрыла паника. — Какого хрена по этой древней коробке идут древние фильмы и телешоу?

— Тссс…– я прикладываю указательный палец к своим губам и киваю головой на дверь.

Мы осторожно подходим к ней и открываем, на улице льёт дождь, никого нет, свет в фойе отеля по-прежнему горит. Я подхожу к комнате номер «шесть» и стучу в дверь, в ответ тишина. В остальных комнатах на втором этаже то же самое.

Мы спускаемся вниз и обходим комнаты номер «один», «два» и «три», никого. Собрав всю храбрость, что во мне есть, я двинулся в сторону фойе.

— Мистер Хоуп! ­– мистер Алекс хватает меня за руку. — Может это какие-то маньяки? Я видел в фильмах про эти сумасшедшие семейки, которые убивают на отшибах…

— Мистер Алекс, пожалуй, я бы, наверное, даже был бы счастлив, если бы это была правда… Но боюсь, что всё хуже…

— Хуже?

— Да, боюсь, что мы всё ещё на этой проклятой трассе и никуда не выбрались, — мистер Алекс отпустил мою руку, и я пошёл в фойе.

Зайдя внутрь, никаких изменений я не заметил, старик всё так же пил кофе и смотрел бейсбол, а женщина разгадывала кроссворд.

— Эй, эй, мокроту мне здесь разведёте! — женщина убрала в сторону газету и бросила на нас сердитый взгляд.

— Что за хрень? — мистер Алекс, стоял позади меня.

— Простите нас, мы путешествовали…

— У нас, конечно, знатное захолустье, но, чтобы пять дней никого не встретить? Мне кажется, вы преувеличиваете, молодой человек.

— Он ничего не говорил про пять дней…– мистер Алекс удивлённо взглянул на меня.

— В такую-то погоду? Связи уже три часа как нет, наверное, провода оборвало…– я вновь прикладываю указательный палец к губам, и мистер Алекс замолкает. Я тоже молчу, и женщина просто молча смотрит на нас.

Я обхожу стойку, открываю ящик и достаю свои часы, на мои действия ни женщина, ни старик никак не реагируют, а спустя пару секунд она вновь уставилась в кроссворд. Я подхожу к старику и провожу рукой прямо перед его лицом, но никакой реакции не последовало.

— У нас нет денег на автобусный билет до Лас-Вегаса, — я вновь обращаюсь к ней.

— Ладно, давайте часы, у отца как раз скоро день рождения, будет подарок ему, — она положила на стойку два билета на автобус и забрала обратно часы.

— Мистер Хоуп… Что происходит? — мистер Алекс в оцепенении стоял рядом с дверью.

— Это скрипт, мистер Алекс… Мы всё ещё на этой чёртовой трассе… Но, видимо из-за дождя, мы попали в 1964 год…

— Да вы совсем сбрендили уже, мистер Хоуп? Господи, вы себя слышите? Это просто трасса, обычная сраная трасса, дорога в две долбанных стороны, и всё, никакой мистики, никаких тайн, какой-то сумасшедший похитил нас и теперь играет с нами, а это обычные актёры, господи…– мистер Алекс выскочил на улицу и с силой хлопнул дверью.

Я взял два билета на автобус со стойки и вышел следом, но не хотел оставлять здесь свои часы, поэтому, переждав несколько секунд, зашёл обратно.

— Эй, эй, мокроту мне здесь разведёте! — на её реплику я ничего не ответил, а просто молча обошёл стойку и забрал часы. Женщина вновь уставилась в кроссворд. Я бросил быстрый взгляд на него и застыл.

Кроссворд был всего на четыре слова, два по вертикали и два по горизонтали.

Я посмотрел на вопрос номер 1 — «Кто убийца?», семь букв по горизонтали, куда женщина уже вписала «Кэйтлин».

Вопрос номер 2 — «Кто убийца?», четыре буквы по вертикали, начинается на Н, и там уже вписано «Найт».

Вопрос номер 3 — «Кто убийца?», шесть букв по вертикали, «Эйвери», и четвёртый вопрос точно такой же, пять букв по горизонтали, «Алекс».

Я перевожу взгляд с кроссворда на женщину, но вместо неё на стуле сидит мисс Эйвери и смотрит на меня. Её волосы смешены с грязью и кровью, над правой бровью аккуратная небольшая дырочка от пули, из которой тонкой струйкой вытекает кровь.

— Зачем ты меня оставил с ней?! Почему не взял с собой? Это она, это она, это она, — сзади на моё плечо опускается рука, я оборачиваюсь и вижу перед собой мистера Найта, но я с трудом узнал его, всё его лицо — сплошная кровавая каша из кусков мяса и сломанных костей и зубов, как будто кто-то яростно на протяжении долгого времени избивал его чем-то тяжёлым.

«Не верьте им обоим, они лгут, они лгут, они лгут», — он толкает меня в плечо, и я проваливаюсь в бездну, в пустоту, где нет ничего и никого, только я и моё сознание.

— Мистер Хоуп!!! — в чувство меня приводит крик мистера Алекса. Я лежу в номере на кровати.

— Мистер Алекс? Как я попал в номер? — я озираюсь по сторонам, обстановка та же, а за окном всё так же льёт дождь.

— Что? Мы смотрели бейсбол, и вы уснули, мистер Хоуп, нам пора, ночной рейс, автобус, помните? — он накинул рюкзак и вышел из номера.

«Что за чертовщина…»

Я хватаю свой рюкзак и выбегаю следом за ним на улицу, и моя челюсть отвисает вниз. Около вывески «Отель» стоит маленький старенький автобус, возле двери стоит мистер Алекс и о чём-то разговаривает с водителем, после чего машет мне рукой.

— Водитель вошёл в наше положение, отделаемся нашими припасами за проезд, — мы с мистером Алексом зашли в автобус, внутри никого не было.

— Это обратный рейс в Лас-Вегас, я развозил рабочих по домам, поэтому никого и нет, — водитель, мужчина лет пятидесяти, в клетчатой рубашке и бейсболке, ответил на мой немой вопрос.

Мы с мистером Алексом сели на задние сиденья, и я уставился в окно, но из темноты из-за проливного дождя ничего не было видно. В самом автобусе тоже было темно.

— Перегорели лампочки, всё никак руки не доходят поменять, — водитель посмотрел в зеркало на нас. — Ну и погодка, конечно, сейчас одна остановка и потом уже в Лас-Вегас.

— Неужели этот кошмар кончился, мистер Хоуп? Аж не верится, — мистер Алекс с довольной улыбкой откинулся на спинку сиденья.

— Да уж… И правда, не верится.

— Остановка «Супермаркет ТревелМарт».

— Что? Нет, нет, нет, — едва я встал с сиденья, как передняя дверь открылась и в автобус зашли люди. Это были мистер и миссис Уолтон с младенцем и девушка-кассир из супермаркета со своим помощником Филом.

— Это же тот супермаркет, откуда мы пришли? — мистер Алекс смотрит на меня и на вошедших людей.

— Это не живые люди, они были в том супермаркете, внутри, мистер Алекс, это очередная иллюзия или галлюцинация…– я бросаю взгляд на заднюю дверь автобуса и силой толкаю её плечом, но она не поддаётся.

— Куда вы, мистер Хоуп? Супермаркет уже закрыт, куда вы собрались? — девушка-кассир дошла уже до середины автобуса, остальные тоже медленно приближались.

Я делаю ещё один рывок плечом, но безрезультатно.

Лунный свет пробивался в автобус сквозь тьму, выхватывая из мрака их изуродованные лица — покрытые разлагающейся плотью, кишащей ползающими червями. Из пустых глазниц медленно сочилась густая чёрная жидкость, словно сама тьма вытекала наружу. Мистер Алекс впал в ступор и не мог оторвать взгляд от надвигающегося ужаса.

Я делаю ещё один рывок, и дверь поддаётся, я хватаю мистера Алекса за шиворот и вместе с ним вываливаюсь из автобуса. Но никто за нами не последовал. Мы оборачиваемся, но здесь нет ни заправки, ни супермаркета, мы лежим посередине трассы перед автобусом.

— Господи, да что это! — мистер Алекс поднялся на ноги и смотрел на автобус. На полуразрушенный автобус без крыши, в котором нет окон, это просто каркас старого школьного автобуса, в котором я очнулся в свой первый день на этой трассе. — Это невозможно, мистер Хоуп, это нереально!

Я резко подскакиваю и подбегаю к автобусу, где на двери замечаю крестик, который я нацарапал в месте, где встретил мистера Найта. Крестик я нацарапал, чтобы убедиться, что я не сошёл с ума, и, если мы вновь на него наткнёмся я смог бы это понять.

— Нам не выбраться отсюда, мистер Алекс…

Воспоминания

Ни я, ни мистер Алекс не могли сомкнуть глаз. Всю ночь мы просидели возле разрушенного автобуса, где я в первый день нашёл мистера Найта, пока не наступил рассвет.

— Эта трасса… Получается петля? Мы просто сделали круг и вернулись к началу? — мистер Алекс плохо себя чувствовал в моральном плане, сказалось и увиденное, и ночь без сна, и общее накопившееся напряжение.

— Тут что-то не сходится, от этого места до места, где очнулся я, пять-шесть часов пути, получается, если это круг, то с отеля до сюда должно быть порядка пятидесяти километров, а это минут тридцать езды… А сколько ехали мы в том автобусе, мистер Алекс?

— До якобы супермаркета? Не больше пяти минут…

— Вот именно, мистер Алекс, это не бьётся ни по времени, ни по расстоянию, — я в задумчивости посмотрел вдаль налево, потом направо, ничего.

— На что вы намекаете, мистер Хоуп? — мистер Алекс поднялся и посмотрел на меня.

— Одно из двух, либо мы окончательно свихнулись, либо, это не то место, где я нашёл мистера Найта… В первое я верить отказываюсь.

— Но этот крестик на двери, вы же сами подтвердили, что это вы его нацарапали! — мистер Алекс подошёл к двери автобуса, где ножиком был нацарапан обычный крестик.

— Не сложно повторить, не так ли? Взять такой же автобус и нацарапать на нём такой же крестик… Или… Взять тот каркас и просто перевезти его сюда!

— Даже если это так, как вы объясните, что мы оба и в правду сели в автобус, мы ехали, и мы выпрыгнули из него! А он тут же исчез! Как, мистер Хоуп, как это возможно?

— Я уже видел здесь сон наяву, и не один, и все они были… Они казались настоящими, хоть это и было не так, но в тот момент, я всё чувствовал и не считал это сном! Что, если никакого отеля не было, мистер Алекс? Никакого дождя, ничего. Оглянитесь! Везде сухо, ни капельки, ни намёка на якобы шедший несколько часов подряд ливень! Мы просто остановились на ночлег, когда ушли от супермаркета, и уснули, а проснулись только сейчас, и кто-то подсунул сюда этот автобус, пока мы спали! Или мы нашли его по пути и решили возле него устроить ночлег. Кто знает, что за воду мы пьём все эти дни? Что за еду едим? Может, туда что-то подмешено, я не знаю, может, это всё один глобальный эксперимент по типу «возможно ли здоровых людей довести до сумасшествия в кратчайшие сроки»?

— Вы считаете, что мы всё ещё где-то по пути от супермаркета и позади мисс Эйвери, мисс Кэйтлин и мистера Найта?

— Да, и я думаю, что следующую «точку» мы обнаружим в ближайшие пару часов.

— Вы думаете, что они ещё живы? Или мисс Кэйтлин убила их? — мистер Алекс посмотрел на меня обеспокоенным взглядом, а мне сразу вспомнилось видение, которое я видел в фойе отеля, и лицо мисс Эйвери с пулей во лбу: «Это она, это она, это она».

— Пора в путь, мистер Алекс, мы всё выясним, — я закинул рюкзак, и мы двинулись дальше. — Вы всё-таки думаете, что это мисс Кэйтлин?

— А кто ещё остаётся? И зачем она оговорила меня и соврала, что работает моделью? Она явно что-то скрывает, мистер Хоуп.

* * *

— Вот так, да, и более живое лицо Алекс, давай же, — фотограф крутится вокруг роскошного кабриолета, за рулём которого сидит мистер Алекс. В белом поло и в чёрных очках он позирует, меняет позы и напрягает скулы.

— Перерыв один час! — к машине подходит менеджер мистера Алекса — Джоанна. — Алекс, сегодня ещё две фотоссесии, для парфюма «Ойле» и зубной пасты «Дентемед».

— Господи, когда этот день уже закончится, я с утра на ногах, есть что-нибудь пожрать? — мистер Алекс вылезает из машины и снимает очки.

— Спроси у моей ассистентки, она что-нибудь придумает, — Джоанна показала на девушку в очках, которая стояла возле других реквизитов, и ушла.

— Эй ты, очкарик, иди сюда, — мистер Алекс подозвал её, но она вопросительно посмотрела на него. — Да иди уже, ну, время, блин, не резиновое.

— Чем могу помочь? — она поправила очки и улыбнулась, обнажив свои брекеты.

— Сбегай мне за хот-догом, лучше два, и колу холодную притащи, только живо, — мистер Алекс достал из кошелька двадцать долларов и небрежно кинул в её сторону. — Сдачу себе оставь.

Девушка, подняв с пола деньги, быстрым шагом ушла в ближайшую закусочную, вернувшись оттуда спустя десять минут.

— Ваша еда и кола, мистер Алекс, — она протягивает ему пакетик с едой и банку холодной колы.

— Это что за хрень?! — он раскрыл пакет и достал оттуда хот-дог, сверху обильно усыпанный луком. — Ты что, дебильная, сама их готовила что ли? Ты где видела, чтобы в классический хот-дог добавляли лук? У бомжей за углом их купила, а?

— Про…про…простите, — она, заикаясь, нервно начала теребить свои руки и поправлять очки.

— Про…про…про…– мистер Алекс издевательски начал её коверкать и кинул в неё хот-дог, испачкав белую футболку в кетчупе. — Про…про…просто идиотка, пошла вон отсюда.

Через десять минут вернулась Джоанна с фотографом.

— Ну что, работаем дальше?

— Ты где набираешь своих ассистенток? Необразованная деревенщина притащила мне хот-дог с луком, представляешь? Она бы туда ещё майонез добавила! — мистер Алекс надевал элегантный чёрный костюм.

— Она новенькая, прости, — Джоанна поправила ему бабочку.

Фотограф подошёл к ним:

— Так, становишься вон на ту платформу и уверенным взглядом смотришь вниз, властно, как будто ты на горе и покорил её, взял с лёгкостью, потом мы прифотошопим вместо платформы Эверест, получится вообще огонь, — фотограф подмигнул и ушёл.

— Давай, звезда, иди покажи класс, а я пока лично пойду и принесу тебе лучшие хот-доги, которые есть в Новом Орлеане.

Мистер Алекс отправился к платформе, а Джоанна пошла к выходу из павильона, и по пути встретила свою ассистентку, которая стояла вся в слезах. Увидев свою начальницу, она подбежала к ней.

— Мисс Праер! Этот мистер Алекс! Такой хам, такая невежда! — она всхлипывала, и слёзы обильно текли по её щекам.

Джоанна с пренебрежением отодвинула её рукой:

— Мистер Алекс один из моих лучших клиентов, а ты… Эта работа не для тебя, ты не прошла испытательный срок, выметайся отсюда.

— Что? Нет, мисс Праер, мне очень нужна эта работа, моя мама, она сильно болеет, вы же знаете, мне очень нужны деньги, прошу вас, я исправлюсь, обещаю! — девушка упала на колени и протянула руки к Джоанне.

В ответ, Джоанна окликнула здоровенного чернокожего охранника, который стоял возле входной двери в павильон:

— Рэнди! Мисс Кэйтлин у нас больше не работает, вышвырни её отсюда, и чтобы ноги её тут больше не было.

— Не-е-ет, — мисс Кэйтлин всё ещё захлёбывалась в слезах и истерике, когда её утаскивали к выходу. — Чтоб ты сдох, Алекс! Чтобы ты сдох!!!

* * *

Мы шли около трёх часов, пока наконец на горизонте не замаячило какое-то высокое строение.

— Это… Это же колесо обозрения!!! — мистер Алекс удивлённо вскрикнул. — Посреди пустыни? Почему мы не увидели его издалека? Почему все строения, которые появляются на этом чёртовом шоссе, мы видим только когда к ним приближаемся, мистер Хоуп???

И действительно, когда мы прошли ещё несколько сотен метров, перед нами, предстало небольшое колесо обозрения, не выше трёхэтажного дома, очень старое и ржавое, краска на всех кабинках уже слезла.

Рядом с колесом стояла одинокая и пустая кабинка кассира, стёкла в ней были разбиты, внутри, естественно, никого не было. А позади колеса расположился автодром — аттракцион, на котором посетители могут ездить по специальной площадке на двухместных электрических автомобилях, сталкиваясь с другими автомобилями. Я насчитал десять машин, и все они тоже были в печальном состоянии, как будто простояли бесхозными несколько лет.

— Осмотрим здесь всё, мистер Алекс, ищите любые следы возможного пребывания мисс Эйвери и остальных, любая деталь, что угодно, смотрите внимательно.

Мистер Алекс пошёл на автодром, а я решил проверить нижние кабинки колеса обозрения.

В первой кабинке красного цвета ничего не было, во второй кабинке синего цвета валялись фантики от шоколадных конфет и использованные билеты. Я вскарабкался на неё сверху по балкам, чтобы попасть в следующую, зелёную. Металл издавал скрежет, а сами кабинки опасно покачивались, но я всё-таки залез в зелёную кабинку, которая была на уровне второго этажа. Но и там ничего, только куски отлупившейся краски. Я понял, что выше лезть смысла нет, да и опасно, поэтому решил спускаться обратно.

— Мистер Хоуп! — со стороны автодрома я слышу встревоженный голос мистера Алекса.

Я спустился и забежал на автодром, где возле одной из машин стоял мистер Алекс.

— Что случилось? Вы что-то нашли?

Мистер Алекс показал на пол, где чем-то похожим на кровь было написано: «Не верьте мисс Эйвери».

— Это кровь, мистер Хоуп, второе послание подряд про неё…– мистер Алекс посмотрел на меня, в моей записке тоже было сказано не верить ей, но я напрочь отказываюсь это признавать, из всех них я доверял мисс Эйвери больше всего, но не ошибся ли я?

* * *

— Вызывали, мистер Коул? — мисс Эйвери стоит в дверях в кабинете директора школы Святого Мунго для девочек. За окном уже темно, все учителя и ученицы давно разошлись по домам.

— Да, проходите, мисс Эйвери, много работы скопилось? Я тоже люблю посидеть допоздна, разгрести дела, так сказать.

Директор Коул сидел в своём чёрном кожаном кресле, в кабинете стоял стойкий запах сигарет, что даже открытое настежь окно никак не помогало. Мистеру Коулу на днях стукнуло шестьдесят лет, но выглядел он моложе своего возраста, на нём одета клетчатая рубашка и светлые брюки, гладко выбритое лицо, и аккуратные маленькие очки для зрения, придающие ему фактуры и мудрости.

— Я тут читал вашу докладную записку, мисс Эйвери, вы же к нам только устроились? — мистер Коул достал из выдвижного ящика стола небольшой клочок бумаги.

— Да, мистер Коул, вчера был мой первый день, как меня распределили сюда к вам, — мисс Эйвери присела на маленький диванчик напротив директорского стола, на ней было надето голубое платье ниже колен, которое задёрнулось, когда она села и закинула ногу.

— Вы пишете о том, что в школе есть случаи неподобающего поведения со стороны некоторых учителей к ученицам, в частности, вы называете учителя биологии, мистера Ренгина, учителя литературы, мистера Уотерхеда и учителя истории, мистера Мазурского, это серьёзные обвинения, мисс Эйвери, чем они обоснованы и чем подкреплены? — мистер Коул положил докладную обратно в стол и посмотрел на мисс Эйвери, точнее на её оголившиеся колени.

— Несколько учениц пожаловались мне после уроков, что эти учителя иногда оставляют их после уроков, но вместо дополнительных занятий, гладят их, трогают везде, рассказывают о том, как устроены организмы мужчин и женщин, — мисс Эйвери была непоколебима и уверенна в себе.

— А что-то большее, нежели слова четырнадцатилетних девочек, у вас есть? В этом возрасте они горазды фантазировать, вы же должны это понимать, мисс Эйвери. Такие обвинения… Если дело дойдёт до полиции, то нам нужно будет предоставить железные улики, — мистер Коул закуривает сигарету.

— Одна из девочек сняла на свой телефон через приоткрытую дверь, как мистер Ренгин гладил бёдра Хилли Роузмари, а потом… Он запустил свои руки в её трусики…– мисс Эйвери от омерзения прикрыла глаза.

— О, господи, какой ужас… Это видео… Оно у неё в телефоне до сих пор?

— Нет, я перекинула его себе и удалила с её телефона, родителям не стоит этого пока что видеть… Пока дело не открыла полиция.

— Это разумно, мисс Эйвери, очень разумно… Что ж, я завтра утром заеду к шерифу, мы это так просто не оставим, обещаю вам, мисс Эйвери, — мистер Коул потушил сигарету, подошёл к окну и закрыл его.

— Да, мистер Коул, это омерзительно, надеюсь, этих выродков покарают по всей строгости закона, — мисс Эйвери встала с дивана и уже собиралась отправиться к выходу.

— С другой стороны… Все наши ученицы — это дети из неблагополучных семей, у кого-то, как у Трейси Кимл, нет отца, а мать-наркоманка каждые выходные на всю ночь продаёт дочь местным барыгам за дозу. Кто-то, как Дебра Лоури, после занятий идёт на трассу и зарабатывает деньги обрабатывая дальнобойщиков, потому что она живёт с глухонемой старой бабкой, которая уже одной ногой в могиле, и девочке нужно на что-то жить и что-то есть. Они уже, и так, все испорчены, мистер Ренгин и другие учителя просто снимают напряжение. Сами понимаете, их жёны уже далеко не молоды, а выплеснуть скопившуюся энергию нужно, — мистер Коул достал что-то из ящика и медленно начал подходить к мисс Эйвери.

— Что вы такое говорите! Они же дети! — мисс Эйвери отступала спиной к двери.

— Вы человек новый, мисс Эйвери, а у нас уже давно выстроенная и рабочая система, и мы не позволим вам разрушить её, дайте мне ваш телефон, — мистер Коул протянул ей руку.

— Нет! Нет, нет! — мисс Эйвери резко развернулась и хотела броситься к выходу, но упёрлась в чью-то крепкую грудь, из-за чего упала на пол.

— Тут на вас поступила жалоба, мистер Ренгин, что скажете в своё оправдание? — мистер Коул с ухмылкой посмотрел на вошедшего в кабинет учителя биологии. Следом за ним в кабинет зашли мистер Уотерхед и мистер Мазурский.

— Виновен по всем статьям, — мистер Ренгин, подыгрывая, поднял вверх руки и рассмеялся.

— Вам не сойдёт это с рук так просто, — мисс Эйвери попыталась подняться с пола, но в ответ получила сильный удар ногой в лицо, из-за чего из носа брызнула кровь.

Мистер Ренгин обыскал её сумочку, достал мобильный телефон и передал мистеру Коулу, который положил его на свой стол и нанёс по нему удар молотком, который он до этого достал из ящика.

— Ну вот, мисс Эйвери, теперь уже у вас нет никаких доказательств.

— Я изучил её досье, она воспитанница детского дома, ни родителей, ни родственников, отучилась четыре года на учителя математики, и была отправлена в наш славный городок, её здесь никто не знает, и никто не будет искать, — мистер Ренгин наносит ещё один сильный удар ногой, на этот раз по животу.

— Пожалуйста, отпустите меня, я уеду, я никому ничего не скажу…– мисс Эйвери в слезах сплёвывает кровь на пол.

— Кто-нибудь хочет порезвиться напоследок? — мистер Коул подходит к ней и приседает рядом на корточки.

— Не, для меня старовата уже, кончай её, — мистер Ренгин присел на диван.

— Прощайте, мисс Эйвери, мы будем скучать, — один сильный удар молотком в голову останавливает плачь и крики мисс Эйвери. Большое кровавое пятно образовывается вокруг тела. — Джон, Сивил, отвезите её в Бороуский лес и скиньте подальше, дикие животные заметут следы, а мы с Адреасом пока приберёмся здесь.

* * *

— До вечера мы должны успеть дойти до следующей «точки», мистер Алекс, — мы уже шли несколько часов, и в моей голове по-прежнему не укладывалось, что именно мисс Эйвери может быть той самой убийцей. Кого эта хрупкая девушка могла убить? И за что?

— Надеюсь, там будет что-то поинтереснее разрушенного парка аттракционов, у нас осталось не так много воды и еды, — мистер Алекс тоже разделял мои подозрения, он, как и раньше считал виновной мисс Кэйтлин, хотя очно её здесь на трассе ещё не видел.

Следующие пару часов мистер Алекс травил всякого рода истории про модельный бизнес, которые мне приходилось слушать, и изредка отвечать что-то вроде «Ага», «Да», «Здорово». Когда уже начало темнеть, и мы принялись обсуждать, что, видимо, придётся заночевать прямо на трассе, как увидели свет фонаря в нескольких сотнях метрах и услышали смех людей.

Свернув на обочину, мы в полуприсяде, скрываясь в быстро наступающей темноте, начали приближаться к источнику света и голосов.

— Тааак, вам на букву А, мистер Найт, — мы сразу же распознали голос мисс Эйвери.

— Хм, ну, пусть будет Ангола, — плеск воды и голос мистера Найта донеслись до нас.

Подойдя совсем близко, мы увидели бассейн, наполненный водой, в котором на надувном матрасе плавал мистер Найт, в его руке бокал, наполненный, скорее всего, чем-то алкогольным. На бортике бассейна, опустив ноги в воду, сидела мисс Эйвери. А рядом на шезлонге лежала мисс Кэйтлин, рядом с которой стояло два высоких холодильника.

— Я её знаю! — я посмотрел на мистера Алекса, который пристально всматривался в лицо мисс Кэйтлин.

— Что?

— Эта девушка работала ассистенткой у моего менеджера Джоанны, она накосячила с едой, и её уволили из-за меня. У неё тяжело болела мама… И вроде как она умерла то ли через неделю после того, как её уволили, то ли через две, Джоанна говорила, но я не помню.

Она потом почти три месяца повсюду преследовала меня, караулила у дома, у студий, она была повсюду. Я даже обращался в полицию, мистер Хоуп! — после этого на мистера Алекса как будто нашло озарение. — Я вспомнил, мистер Хоуп! Помните, я говорил, что последнее, что я помню перед похищением, это клуб куда я пошёл с другом Малкомом, что мы выпили несколько шотов, потом пару коктейлей, познакомились с какими-то девушками, мне стало плохо, и я пошёл в туалет.

— Да, конечно, помню.

— Эта сумасшедшая была в том клубе! Я вспомнил её лицо, я встретил её у барной стойки, когда забирал бокалы с коктейлями! Она что-то подмешала мне туда, — я взглянул на испуганное лицо мистера Алекса, и понял, что он не врёт.

— Пошлите, время расставить все точки, и заодно выяснить, откуда у нашего горячо любимого мистера Найта рана на плече, — мы договорились, что я сначала я выйду один, а мистер Алекс пока останется здесь.

— Вы живы?! — первым меня заметил мистер Найт, который плюхнулся с матраса в воду.

— Мистер Хоуп! — мисс Эйвери подскочила, выронив из рук бокал, подбежала ко мне и крепко обняла. — Я так рада, так рада, мы думали, что вы погибли, что мистер Алекс убил вас!

— Всё хорошо, теперь всё хорошо, мисс Эйвери, револьвер при вас? — она сняла с плеч рюкзак, достала револьвер и передала мне.

— Так вы не нашли мистера Алекса? — мистер Найт обошёл бассейн и подошёл к нам, на его лице читалась явная обеспокоенность.

— Я вернулся обратно к супермаркету раньше времени, которое мы с вами обговорили, но вас там уже не было, мисс Эйвери, — я отстранился от неё.

— Что? Нет, вы сказали, что если до трёх часов дня не вернётесь, то нам нужно уходить. Когда часы показали три, мы неспеша собрали провизию и пошли дальше, чтобы до темна успеть до следующей точки.

— Но этого не может быть, мисс Эйвери, мы вернулись намного раньше трёх часов дня…

— Мы? — мисс Кэйтлин удивлённо подняла бровь.

— Да, мы, сумасшедшая, помнишь меня? — из темноты показался мистер Алекс.

Мистер Найт с каменным лицом смотрел на нас, не в силах произнести ни слова, мисс Кэйтлин, округлив глаза сделала несколько шагов назад, а я взвёл на револьвере курок.

— А теперь давайте поговорим.

Бутылка виски

Они втроём стояли возле бассейна, мы с мистером Алексом встали напротив.

— Начнём с вас, мистер Найт, — я дал слово мистеру Алексу, который рассказал свою историю побега мистера Найта на машине остальным. — Зачем вы это сделали, и откуда у вас ранение в плечо?

С мистера Найта пот тёк ручьём, он бегал глазами по присутствующим и пытался подобрать слова.

— Я запаниковал… Испугался, что когда у нас получится, когда мы заведём машину, что мистер Алекс что-нибудь сделает со мной… В моей записке было написано, чтобы я не верил ему… И все эти ваши рассказы, что среди нас убийца, у меня просто снесло крышу в моменте, мистер Хоуп…– мистер Найт жалобно посмотрел на меня и мистера Алекса. — Я не хотел нанести вам вреда, мистер Алекс, простите меня, пожалуйста.

— А ваше плечо?

— Когда я немного проехал на машине, она резко заглохла, как будто кто-то отключил её пультом, бензин в баке был, она была исправна, но не заводилась больше. Я понял, что если вернусь к вам вот так, и скажу, что на меня напал мистер Алекс, то вы не поверите и пойдёте проверять, поэтому я решил нанести себе неглубокую рану на плече и выдумать эту историю.

— А если бы вы попали в артерию или перестарались? Вы же могли умереть от кровотечения…– его глупость не знала границ, но я не сердился на него, мне было его даже жалко.

— Я же около двух лет работал медбратом… Знаю немного, что к чему…– мистер Найт уставился вниз, потупив взгляд.

— Какой вы у нас разносторонний, мистер Найт, и автомеханик, и медбрат, о каких ещё ваших талантах мы не знаем? — я ехидно улыбнулся.

— Вроде бы всё…

— Это был сарказм, кретин! — мистер Алекс не выдержал. — Что с тобой не так? Ты оставил меня одного без еды и воды посреди трассы! Безмозглый боров!

— Извините…

— Ладно, здесь всё более-менее понятно, трусость мистера Найта, помноженная на его тупость, вот и вся загадка, — я перевёл взгляд на мисс Кэйтлин. — Что же нам поведает «лицо» бренда «Ойле»? Женский парфюм, говорите?

Я достал из кармана открытку с изображением мистера Алекса и надписью: «Мужской парфюм „Ойле“ — с ним покорятся любые вершины» и показал её всем, после чего мистер Алекс рассказал уже вторую историю за короткий промежуток времени, на этот раз, связанную с мисс Кэйтлин. После окончания его рассказа мисс Эйвери и мистер Найт удивлённо посмотрели на неё.

— Вы работаете на того, кто всё это устроил, мисс Кэйтлин? — я бросил на неё строгий взгляд, но она не стушевалась.

— Этот вычурный козёл испортил мне карьеру, из-за его жалобы меня уволили с работы, которая мне была нужна! — она бросила на мистера Алекса взгляд, полный ненависти и неприязни.

— Ну вы же отдаёте себе отчёт в том, что не мистер Алекс виноват в смерти вашей матери? И в её болезни? Что это бы случилось, даже если бы вас не уволили? — мисс Эйвери осуждающе посмотрела на мисс Кэйтлин.

— Да…– при упоминании матери в глазах мисс Кэйтлин встали слёзы.

— Что вы делали в тот день в том же баре, где был мистер Алекс, мисс Кэйтлин? Вы видели что-нибудь подозрительное? Разговаривали с кем-нибудь?

Она присела на шезлонг, взяла бутылку виски и наполнила себе бокал.

— Я понимаю, что вы все осуждаете меня, что я свалила все свои беды на незнакомого мне человека… Но на меня тогда всё в кучу навалилось, маме становилось хуже изо дня в день, долги по квартире, кредиторы…– она выпила полбокала одним глотком. — Тогда я нашла отдушину в ненависти… Мне так было легче, я могла переложить ответственность, спустить всех собак на другого, что это он виноват в моих бедах, а не я сама, или моя мама…

— Мисс Кэйтлин… Я спросил про бар…

— В тот день я вновь следила за ним и отправилась в бар, я хотела унизить его, как он унизил меня, швыряя в меня деньги и хот-дог… Я купила слабительное… Когда он заказал очередной коктейль и отошёл, я подсыпала ему слабительное и отправилась в мужской туалет, чтобы запереть двери изнутри…– Я видел, как непросто даётся мисс Кэйтлин восстанавливать картину того вечера. — Поначалу мне показалось, что там никого не было, я закрыла дверь и зашла в дальнюю кабинку… Но спустя пару секунд услышала, как кто-то шмыгнул в соседней кабинке. Я наклонилась посмотреть, но там не было ничьих ног, пустота… Но шмыганье повторилось. Тогда я вышла из своей кабинки и медленно открыла дверцу соседней, но там никого не было… В этот момент шмыганье повторилось прямо за моей спиной… Замигал свет… Я начала оборачиваться и… Всё, я очнулась здесь, около супермаркета. Это всё, что я помню.

— Так вот из-за чего Малком рванул как угорелый из бара, — мистер Алекс расхохотался. — Слабительное? Креативно, мисс Кэйтлин, забавно.

— Если мисс Кэйтлин похитили в мужском туалете до вас, то, скорее всего, похититель после этого остался поджидать и вас, мистер Алекс, и я уверен, что проделать столько работы в одиночку невозможно, их как минимум двое, — я оглядел всех вокруг, и остановил взгляд на мисс Эйвери. — Что ж, парад логичных объяснений происходящему продолжается, мисс Эйвери?

— Да? — Она выглядела ошарашенной, возможно, сказалось уже количество выпитого.

— Позволите мои часы? — я протянул руку, а мисс Эйвери, сняв часы с запястья, передала их мне. — Что это?

Я взглянул на часы, стрелки замерли, показывая ровно три часа дня.

— Как давно они перестали идти? Как часто вы смотрели на них, когда я ушёл?

— Два раза, во время вашего ухода, и когда мистер Найт начал кряхтеть, что нам пора идти дальше, я бросила взгляд на часы, время показывало три часа, и поэтому мы собрались и пошли дальше, мистер Хоуп… После этого часы больше не работали…

— А послания? Кто оставлял послания?

— Какие послания?

Я рассказал, что возле супермаркета на песке мы нашли написанную фразу «Не верь Эйвери», а после этого такую же на автодроме, но уже написанную кровью.

— Мы ничего такого не делали, мистер Хоуп, — мисс Эйвери озадачено посмотрела на мисс Кэйтлин и мистера Найта. — Возле колеса мы вообще не задерживались, обошли автодром, ничего не нашли и пошли дальше…

— А отель? «Точка» между супермаркетом и колесом обозрения?

— Никакой отель нам не встречался, мистер Хоуп, — мистер Найт удивлённо поднял брови. — Что ещё за отель?

Я рассказал им нашу историю про попадание в отель и автобус, и убрал револьвер в свой рюкзак.

— Во дела…– мисс Кэйтлин присвистнула.

— Как давно вы здесь у бассейна? — я обратился к мисс Эйвери.

— Не больше двух часов. Странно, да? Обычный бассейн на обочине трассы…

Бассейн был около семи метров в длину и пяти в ширину. Рядом с бортиками в ряд стояло пять шезлонгов. Я подошёл к двум высоким холодильникам, стоящим возле шезлонгов, и открыл их.

Внутри было вдоволь бутилированной питьевой воды, несколько бутылок виски, порядка двадцати банок с различными бобами и свининой, а также печенья, крекеры и чипсы.

— Ладно, ладно, всё это очень мило и забавно, у всех всё бьётся, истории логичные, но что мы имеем по факту? Мы так и не приблизились к разгадке, кто убийца? — мистер Алекс взял переданную ему закрытую бутылку виски. — А учитывая масштабность всех декораций… Мне кажется, нас отсюда не выпустят, пока мы этого не сделаем.

— Но мы же не можем идти неделями, месяцами и никуда не выйти? — мистер Найт вопросительно посмотрел на нас.

— Когда человек пытается идти прямо без ориентиров, он может начать ходить по кругу из-за накопления небольших ошибок в сенсомоторной системе, которые сбивают с толку и заставляют двигаться по спирали. В отсутствие внешних ориентиров, внутренние ощущения и восприятие направления движения становятся менее точными, что приводит к отклонениям от прямой линии, — мисс Эйвери наполнила себе очередной бокал и заметила наши удивлённые лица. — Что? Я часто ходила в походы по лесам, это знает каждый.

— Но мы же идём всегда прямо? — мистер Найт всё ещё не понимал.

— Здесь нет животных, нет птиц, звёзды каждую ночь располагаются в одном и том же порядке, по обе стороны трассы один и тот же пейзаж… Я не уверена, что мы всегда идём прямо, мистер Найт.

— Я же говорил! Это точно что-то типа эксперимента, они построили где-то в пустыне большую трассу, которая идёт по кругу, и выпустили нас на неё как тараканов, подбросили всякую хрень по типу записок, что-то подмешивают в воду или еду, чтобы вызывать разные галлюцинации, ставят опыты… Кто нас будет искать? Кому нужен одинокий офисный клерк? Или тучный боров, от которого ушла жена? Или поехавшая ассистентка? Или серая мышка, учитель математики? — мистер Алекс приложился к бутылке прямо с горла.

— А вы, мистер Алекс, вас тоже не будут искать?

— Мои родители живут в Англии, девушки нет, только Джоанна вздохнёт пару раз из-за недополученного гонорара и найдёт себе нового клиента.

— Что вы думаете по этому поводу, мистер Хоуп? — мисс Эйвери присела рядом со мной на шезлонг и протянула мне бокал с виски.

— У меня уже голова пухнет от всевозможных теорий и происходящего здесь, мисс Эйвери, — я сделал глоток виски, и тепло растеклось по всему телу.

— Я рада, что вы живы и что вы снова с нами, — она положила свою ладонь на мою и искренне посмотрела в глаза. — Теперь я спокойна.

— Как предусмотрительно, да? — я бросил взгляд на шезлонги. — Пять шезлонгов.

— Утром мы пойдём дальше? — мистер Найт положил рюкзак под голову и развалился на шезлонге. Рядом уже вовсю спал мистер Алекс, которого разморило после нескольких глотков. Мисс Кэйтлин тоже легла, подложив руки под голову.

— Да, мистер Найт, всё, что мы можем, это идти дальше, — я положил свой рюкзак и устроился на шезлонге рядом с мисс Эйвери.

— Дежурить не будем?

— Надоело уже… Будь что будет, — я закрыл глаза и погрузился в сон.

* * *

Ночь. Я стою за деревом в лесу, но как будто не в своём теле. Я смотрю на руки, это ухоженные женские руки. На опушке леса стоит красивый уютный двухэтажный дом, внутри горит свет, но из-за штор не видно, что происходит внутри.

Под покровом темноты я осторожно подбираюсь к дому, бесшумно перелезаю через забор и подкрадываюсь к окну первого этажа.

Я заглядываю в него, сквозь небольшую щель между шторой и стеной, мне открывается вид на гостиную. Большая выключенная плазма, висящая на стене, роскошный кожаный диван, пианино в углу, на котором мирно спал большой белый кот, и фотографии на стене, очень много фотографий.

С кухни в гостиную проходит мужчина в клетчатой рубашке, я не вижу его лица, он садится на диван, спиной к окну и включает телевизор. В отражении телевизора я вижу только аккуратные маленькие очки для зрения.

Я перемещаюсь к двери чёрного входа и с помощью отмычек открываю замок, высвобождая себе путь внутрь дома.

Стараясь не издавать ни звука, я достаю пистолет, на который надет глушитель, и осторожно прохожу через кухню в гостиную, останавливаясь в четырёх-пяти шагах от дивана, на котором сидит мужчина.

— Добрый вечер, мистер Коул, — я навожу на него пистолет, мужчина в испуге подпрыгивает с дивана и смотрит на меня обезумевшими глазами.

— Ты?! Нет, ты мертва, тебя не может здесь быть, — он сделал шаг в мою сторону.

— Ещё один шаг, и выпущу пулю вам в лоб, — он останавливается, поднимая руки вверх. — Не просто было найти ваш загородный домик.

— Как? Я убил тебя тогда, ты была мертва, тебя выбросили далеко в лесу, ты не могла выжить…

— Как видите, смогла, — я отодвигаю за ухо прядь волос, оголяя область на голове, где он замечает шрам длинной около пяти сантиметров. — Надо было добить меня, мистер Коул.

— Не убивайте, прошу, я ошибся, это всё мистер Ренгин, это его идея, он главный, я просто боялся ему перечить, поверьте, прошу, — он становится на колени, всё ещё держа руки вверху.

— Папа, с кем ты разговариваешь? — со второго этажа в гостиную спускается девочка лет одиннадцати-двенадцати, не старше.

— Даяна, доченька, прошу, иди обратно к себе, закрой дверь и ложись спать.

— Кто эта девушка, папа? — девочка и не собиралась слушаться.

— Энтони? Ты опять громко включил телевизор? Разбудил Даяну? — сверху спускается женщина, жена мистера Коула. Она видит недвусмысленную картину и резко становится перед своей дочкой, как живой щит. — Прошу вас, забирайте деньги и украшения, мы никому ничего не скажем и не позвоним в полицию.

Пистолет в моей руке дрожит, я не ожидала встретить тут его жену и дочь, мой информатор сказал мне, что мистер Коул приехал сюда один. Я хотела всё сделать быстро, без лишнего шума и без свидетелей…

— Отправьте девочку спать и встаньте рядом с мужем, миссис Коул, — я постаралась придать голосу твёрдый тон.

— Даяна, иди к себе, немедленно! — миссис Коул прикрикнула на дочь, видя, что та собирается препираться, и девочка ушла, а сама миссис Коул встала рядом с мужем на колени.

— Для себя растите? Или отдадите свою дочь коллегам, мистер Коул? — перед мной встают образы других девочек, обманутых и искалеченных этими извергами.

— О чём она говорит, Энтони? — миссис Коул удивлённо посмотрела на мужа.

— Ваш муж — любитель маленьких девочек, у них в школе целый клуб по интересам, — я уняла дрожь в руке и держала пистолет твёрдо.

— Что? Нет, это какая-то ошибка. Энтони не такой, он любит детей, любит Даяну, он бы никогда… Да, милый? — она с надеждой посмотрела на мистера Коула, который опустил взгляд на пол.

— Не трогайте Даяну…– он смирился со своей участью и посмотрел мне в глаза.

Указательный палец мягко нажимает на спусковой крючок, и пуля, вылетевшая из дула глушителя, так же мягко, не нарушая тишины вокруг, влетает в голову мистера Коула. Миссис Коул нарушает эту тишину душераздирающим криком, а я лишь сдвигаю свою руку на несколько сантиметров правее и вновь произвожу выстрел. На этот раз тишина установилась окончательно. Сердце бешено колотится, адреналин бьёт прямо в мозг, он монстр и получил по заслугам.

Я подхожу к лестнице, ведущей на второй этаж, и смотрю в висящее там зеркало. В отражении я вижу лицо мисс Эйвери, взгляд, полный решимости, с отпечатанными в глазах нотками пережитой боли.

Я хотела всё сделать быстро, без лишнего шума и без свидетелей… Я кладу руку на перила лестницы и делаю шаг на ступеньку вверх.

* * *

— Мистер Хоуп, просыпайтесь! — Я открываю глаза, солнце едва встало из-за горизонта, но этого достаточно, чтобы вокруг было уже светло. Мисс Эйвери протягивает мне бутылку с водой. — Опять кошмары?

— Уже и не разберёшь…– Я смотрю на мистера Найта, который сладко потягивается, и на мисс Кэйтлин, которая собирает в рюкзак еду с водой. — Давно все встали?

— Минут тридцать назад, только вы и мистер Алекс спали. Вы пережили больше нашего в эти дни, так что это нормально, — она нежно посмотрела на меня.

Я провёл рукой по её волосам и посмотрел в глаза.

— Я могу доверять здесь только вам, мисс Эйвери, — когда я делал этот жест, я обнажил область за её ухом и заметил шрам, точно такой же, как в моём сне…

— Я тоже, мистер Хоуп.

Мы подошли к мисс Кэйтлин и стали собирать провизию в свои рюкзаки.

— Эй, мистер Алекс, пора просыпаться! — мистер Найт подошёл к шезлонгу, на котором спал мистер Алекс. — Мистер Алекс, подъём!

Но никакой реакции не последовало. Мистер Найт удивлённо посмотрел на нас, и мы тоже подошли.

— Он вроде не так много и выпил вчера, — мисс Кэйтлин хотела потрясти мистера Алекса за плечо, но, едва дотронувшись до него, резко убрала руку и сделала несколько шагов назад. — Он холодный…

Я положил руки на его торс, и понял, что мистер Алекс уже не проснётся. После чего я проверил его пульс.

— Он мёртв…

У мисс Эйвери вырвался крик испуга, а мисс Кэйтлин всё так же в ужасе стояла и смотрела на бездыханное тело мистера Алекса.

— Что? Как? — мистер Найт приставил ухо к груди мистера Алекса, и открыл его глаза, но зрачки никак не реагировали на свет.

— Как?! Как он умер? Вокруг ни капли крови! — я принялся осматривать тело мистера Алекса, но ни спереди, ни сзади, когда мы перевернули его тело на живот, нигде не было ни одной царапины, ни одной даже крохотной раны.

— Может, что-то с сердцем? — мисс Эйвери предположила свою версию.

— Или тромб оторвался, всякое бывает, я читала, что в последние годы это частое явление даже у людей его возраста…– мисс Кэйтлин, прикрыв рот рукой, решила поделиться своей.

— Или его кто-то убил ночью…– я резюмировал все версии.

— Бесследно? Даже следов удушения нет, мистер Хоуп! — мистер Найт непонимающе посмотрел на меня.

— Кто-нибудь ещё пил этот виски из его бутылки? — я бросил взгляд на стоящую возле шезлонга начатую бутылку.

— Нет, мы пили другой, и пили из бокалов…

— Кто передал ему бутылку? А? Когда он подошёл, кто-то дал ему закрытую бутылку! Кто это сделал? — я смотрю на лица мистера Найта, мисс Кэйтлин и мисс Эйвери, и замечаю в них отразившийся ужас.

— Это были вы, мистер Хоуп, вы достали бутылку из холодильника и дали её мистеру Алексу…

Звенья одной цепи

— Это абсурд! Мы пришли сюда после вас, откуда я, по-вашему, мог знать, что именно эта бутылка отравлена?! — я стою возле трупа мистера Алекса и смотрю на остальных.

— Вы могли это знать при условии, что вы заодно с похитителями…– Мистер Найт осторожно подбирает слова.

— Да что за бред? Я мог убить мистера Алекса в любой из предыдущих дней, зачем мне рисковать сейчас? А если бы он ещё кому-то предложил выпить из своей бутылки? — Я старался без криков донести до них абсурдность ситуации.

— Если бы вы вернулись один, то вызвали бы подозрения…

— Я? Если бы я вернулся один с историями, которые мне рассказал мистер Алекс, и с фотографией, которую мы нашли, то подозрения вызвали бы вы, мистер Найт, и мисс Кэйтлин, ну уж точно не я.

— Да, это глупо, мистер Найт, мистер Хоуп прав, ему незачем было так рисковать и в конце концов, большую часть времени, что мы провели здесь, у него был револьвер, и он мог много раз воспользоваться им, но не делал этого, мне кажется, это просто трагичное совпадение, — мисс Эйвери подошла к шезлонгу, на котором лежал мистер Алекс. — Я не думаю, что среди нас есть убийца, мне кажется, тот, кто нас похитил, поместил одну отравленную бутылку наобум, для разогрева интереса.

— Разогрева интереса? — Мистер Найт удивлённо посмотрел на неё.

— Да, мистер Найт, столько дней прошло, но между нами не было каких-либо глобальных ссор и раздора, не было, так сказать, экшена, мы просто продолжали свой путь, а вот если убить одного из нас, а до этого сказать, что среди нас есть убийца, то это явно должно расшевелить нас, расшевелить мистера Хоупа, — в очередной раз я убеждаюсь, что не ошибся в мисс Эйвери.

— И что же нам делать дальше?

— Идти дальше, это всё, что мы можем, и быть начеку, не пить из открытых источников, не есть еду из вскрытых банок или сомнительных источников, доверять друг другу…– Мисс Эйвери посмотрела на мисс Кэйтлин.

— Я согласна с ней, и я согласна, что мистер Хоуп не знал, что виски отравлено.

— Ладно, ладно, я и сам в это не верю… Что будем делать с мистером Алексом? — Мистер Найт бросил взгляд на труп. — Не оставлять же его так?

— Давайте уберём тело в холодильник… Нам даже нечем выкопать могилу…– Я посмотрел на холодильник, который по высоте как раз был под стать мистеру Алексу.

— Ох, повезло нам, что мы взяли другую бутылку…– Мистер Найт подошёл к шезлонгу и взял мистера Алекса за руки.

* * *

— Зачем ты приехал, а? Я же сказала тебе, что не хочу тебя видеть, Гленн! — мисс Найт стояла на веранде дома своей мамы, перед ней с опущенными вниз глазами стоял мистер Найт.

— Это не только твои дети, Рози, я их отец, я имею право их видеть.

— Да что ты? Что-то ты не думал о них, когда развлекался с той потаскухой в отеле! — мисс Найт повысила голос.

— Я уже тысячу раз извинился, это была ошибка, Рози, секундное помутнение…

— Мне плевать, что там у тебя было, уезжай, я не позволю тебе общаться с детьми.

— Ты думаешь, что если ты окружной прокурор, то тебе всё можно, Рози? Вот так, без всяких оснований лишить меня общения с моими же детьми? — мистер Найт повысил голос и сделал два шага в её сторону.

— Да от тебя разит алкоголем, ты что, с утра пораньше и за руль? — мисс Найт с отвращением прикрыла нос. — Может быть, мне вынести представление о лишении тебя должности шерифа города?

— Рози… Я прошу тебя, разреши мне забирать их хотя бы раз в месяц на выходные…

— Какой же ты жалкий, Гленн, — мисс Найт развернулась и ушла в дом, а мистер Найт побрёл обратно к своей машине.

— Гленн, — из дома вышла мама мисс Найт. — Дай ей время, такие раны не заживают ни за месяц, ни за год, со временем она примет это и немного смягчится, не нужно упорствовать, просто подожди…

Мистер Найт признательно покачал ей головой и сел за руль своего внедорожника.

Он достал початую бутылку виски и приложился к ней.

«Твою мать!» — выругавшись в сердцах, он завёл машину и выехал на трассу.

«Надо же было так обосраться! Одна ошибка, и вся жизнь под откос!»

Спустя час езды виски закончился, и мистер Найт остановился у придорожного запущенного магазинчика, где приобрёл ещё одну поллитровую бутылку.

Выйдя на пустую парковку, возле машины он заметил молодую девушку, которая странно озиралась по сторонам и как будто бы пряталась за его внедорожником.

— Мэм, я могу вам помочь?

— Я…Я сбежала от парня, мне нужно доехать домой в Клатренс… Но у меня нет ни денег, ни телефона…– она бросила на мистера Найта жалостливый взгляд, и он, подкреплённый алкоголем, растаял.

— Клатренс? Так мне как раз по пути, прыгайте, закину вас, — он по-джентельменски открыл ей дверь.

— Не боитесь попасться полиции? — она бросила короткий взгляд на пустую бутылку виски, валявшуюся на заднем сидении, и на полную бутылку в руке мистера Найта.

— Полиции? Да нет, не боюсь, — мистер Найт улыбнулся, открыл бутылку и передал своей спутнице, заметив на её руке несколько крапинок красного цвета, похожих на кровь.

— Ваш парень, он бил вас? Извините, если лезу не в своё дело…

— Ничего, ничего, увы, не все такие галантные и добрые, как вы, вокруг полно негодяев, которых с первого взгляда тяжело отличить от плохих, — она сняла кофту, оставшись в одном коротком топике, который выгодно подчёркивал её формы. — Распогодилось что-то, утром было холоднее.

— Это точно, сейчас стало жарче, — мистер Найт бросил хищный взгляд на её грудь и вновь приложился к бутылке.

— Ой, я даже не спросила, как зовут моего спасителя, — она посмотрела на него кокетливым взглядом.

— Гленн, Гленн Найт, — он протянул ей руку.

— А я Энн, Энн Эйвери, — мисс Эйвери мягко и нежно вложила в его руку свою, из-за чего мистер Найт посмотрел на неё с трепетом и воздыханием. — Осторожно!!!

Отвлёкшись от дороги, мистер Найт не заметил, как его внедорожник медленно съехал на встречную полосу и как он нёсся прямо на старенький «Фордик», в последнюю секунду, он успел выкрутить руль, но ему не удалось избежать столкновения, на полной скорости «Фордик» врезался в боковую заднюю часть внедорожника, после чего сделал два кувырка и вылетел в кювет.

Мистер Найт сильно ударяется головой об руль, рассекая себе лоб, и жмёт по тормозам.

— Что вы делаете? — мисс Эйвери вопросительно смотрит на мистера Найта, который собирался выйти из машины.

— Там же люди, им нужна помощь…– он вытирает рукавом кровь с лица.

— Вы с ума сошли? — мисс Эйвери смотрит в окна по сторонам, ни души, ни одной машины. — У вас в крови огромная доза алкоголя, вы выехали на встречку, вас посадят!

— Я так не могу, — мистер Найт открывает дверь и собирается выйти, как слышит сзади себя щелчок затвора.

— Сядьте обратно в машину, — он поворачивает голову и видит дуло глушителя пистолета, направленного на своё лицо, и с сожалением вспоминает, что оставил свой служебный пистолет дома. — Заводите машину и трогайтесь, или я пущу пулю вам в лоб и поеду дальше сама, выбирайте.

На лице мистера Найта полное непонимание происходящего, как эта милая хрупкая девушка в одночасье превратилась в холодного и расчётливого хищника. Но выбора она ему не оставляла, он закрыл дверь, завёл машину и поехал дальше, бросив последний взгляд на старенький «Фордик», лежащий в кювете.

* * *

Забрав из холодильников только запечатанную питьевую воду и консервы, мы отправились дальше. К очередной «точке».

По дороге мы разделились на пары, мистер Найт с мисс Кэйтлин шли впереди, а мы с мисс Эйвери чуть позади них.

— Мистер Хоуп, вы верите, что среди нас есть убийца? — мы ушли уже несколько часов, солнце припекало, а следующую «точку» не было видно.

— Я верю, что мы все попали сюда не случайно, что мы были выбраны по какой-то причине, что есть что-то, что всех нас объединяет. Мы уже установили связь между мистером Алексом и мисс Кэйтлин, возможно, есть и другие, кто знает друг друга, но скрывает это, — я бросил многозначительный взгляд на пару спереди.

— Они? — мисс Эйвери рассмеялась. — Что, по-вашему, может объединять мистера Найта и мисс Кэйтлин?

— Мистер Найт не так прост, как кажется, или как хочет казаться… То он женат, то уже больше года не видел детей, то он специалист по машинам, то медбрат, который легко способен нанести себе ножевое ранение таким образом, чтобы никак не пострадать…– я снизил голос.

— Ну а мы с вами, мистер Хоуп? Что может объединять нас?

— Любая на первый взгляд незначительная деталь, скажем, общий знакомый, или какое-то событие, которого мы с вами косвенно коснулись, но не пересекаясь друг с другом…– я напряг память, пытаясь припомнить хоть что-нибудь, но моя жизнь была настолько серой и обыденной, что ярких и знаменательных событий в ней было крайне мало, не считая, конечно же, день аварии.

— Ну не знаю, я обычный учитель математики, работа, дом, домашние задания, для меня вино в пятницу вечером это уже событие… Не думаю, что мы могли с вами пересекаться как-то, — мисс Эйвери пожала плечами.

— Что это? — мы услышали испуганный возглас мисс Кэйтлин.

— Мы едва прошли половину от шести часов, до следующей «точки» ещё далеко, — я в растерянности посмотрел на мисс Эйвери, и мы бегом нагнали остановившихся мисс Кэйтлин и мистера Найта.

Метров в ста от нас, на обочине лежала перевёрнутая машина. Моё сердце забилось в пять раз быстрее, это был наш старый «Фордик».

Он лежал точно так же и выглядел так же, каким я застал его, когда приехал на место аварии, где погибли мои Мелисса и Грейс.

Я подбегаю к машине и заглядываю внутрь, на приборной панели засохшие следы крови, на руле, на разбитом стекле, они повсюду.

Следователь тогда сказал мне, что удар пришёлся в водительскую дверь, Мелисса погибла мгновенно, у неё не было шансов. А вот моя маленькая Грейс была жива ещё почти что два часа. Если бы виновник аварии помог ей, если бы он вызвал скорую, то, возможно, её удалось бы спасти. Но на той дороге почти нет трафика, и проезжающая машина заметила перевёрнутый «Фордик» только через полтора часа, и приехавшие медики только констатировали смерть.

Были обнаружены следы торможения со встречной полосы и осколки от другой машины, достаточно было провести экспертизу по определению марки машин и опросить по ходу движения водителей, магазинчик и иные места, где могли бы видеть того, кто убил мою жену и дочь.

Сначала мне сказали, что у «Фордика» во время движения заклинило руль, и когда какой-то козёл во встречной машине уснул за рулём и вырулил на них, они не смогли избежать столкновения, хотя время для манёвра было.

А потом начался калейдоскоп странностей…

Сначала мне показали трасологическую экспертизу, в которой эксперт сделал однозначный вывод о том, что следы от шин, найденные на месте, не относились ко времени аварии. Мне сказали, что никакой встречной машины не было… Что Мелисса просто не справилась с управлением, может, из леса выбежало какое-то дикое животное, может быть, она потеряла бдительность или уснула буквально на пару секунд, и, резко выкрутив руль и ударив по тормозам, она перевернула машину и улетела в кювет.

Позже, нашлись двое свидетелей, которые чудесным образом в этот момент ехали позади нашего «Фордика» и однозначно утверждали, что никакой аварии не было, что «Фордик» перевернулся из-за действий водителя. Что якобы когда эти свидетели подошли к машине, то моя жена и дочь уже были мертвы…

Следователь, который вёл это дело и который, глядя мне в глаза, говорил, что моя маленькая Грейс была жива ещё почти что два часа, неожиданно схватил приступ амнезии, и настаивал, что ни о чём таком мы с ним не разговаривали.

Конечно же, я не дурак, я понял, что во встречной машине ехал тот, чья жизнь почему-то важнее, чем жизни моих родных, тот, кто способен раскрутить маховик коррумпированной власти.

Дело было закрыто с банальным, не соответствующим правде и логике выводом: водитель, пытаясь избежать столкновения с выбежавшим на дорогу диким животным, не справился с управлением, допустил переворачивание машины с последующим опрокидыванием в кювет.

— Мистер Хоуп? Эта машина вам знакома? — в голосе мистера Найта я улавливаю нотки тревоги.

— Нет, странно, мы ещё не дошли до новой «точки», к чему здесь разваленная машина? — сидя на корточках спиной ко всем, я пытаюсь унять нахлынувшие эмоции.

— Может, внутри что-то есть? — мисс Кэйтлин оббегает машину и осторожно залезает внутрь со стороны пассажирского сиденья. Спустя пару минут она вылезает оттуда, держа что-то в руке.

— Что вы нашли? — мисс Эйвери с интересом смотрит на вещи, которые вытащила мисс Кэйтлин.

Она протягивает нам значок шерифа и листок бумаги, на котором засохшей кровью было написано слово «Ложь».

— Что это может значить? — мисс Кэйтлин задаёт вопрос вслух.

— Среди нас есть коп? Или, может быть, это коп устроил весь этот цирк? — мистер Найт делает удивлённое лицо.

— Давайте идти дальше…– мисс Эйвери бросила взгляд на машину, после чего посмотрела на мистера Найта.

— Да, добавим эту странность в нашу, и так, уже переполненную, копилку странностей, которые происходили за все эти дни, — мистер Найт, почесал лоб, на котором красовался небольшой шрам, и пошагал дальше.

— Всё в порядке, мистер Хоуп? Вы выглядите подавленным, — мисс Эйвери протянула мне руку, помогая подняться.

— Всё в порядке, просто устал… Идёмте, — я поднялся, и мы продолжили свой путь.

* * *

— Как всё прошло? — Джон Витакер, высокий худощавый блондин, стоял в дверях скромной квартирки на верхнем этаже пятиэтажного дома.

— Врачи прогнозируют худшее, — мисс Кэйтлин удручающе посмотрела в окно, за которым шёл дождь.

— Ты как? Держишься?

— А как ты думаешь, Джон? Мама умирает на моих глазах, и я ничего не могу с этим сделать, на мне висит огромный долг за эту жалкую квартиру и долги по кредиткам, и я даже не могу найти хоть какую-нибудь работу. Да, Джон, я держусь, держусь как могу, чтобы не взять кусок верёвки и не вздёрнутся прямо в своей же квартире, — по щекам мисс Кэйтлин потекли слёзы.

— Мне жаль, что у тебя такой период сейчас, Лиза, я же прекрасно помню, какой ты была жизнерадостной, когда мы учились в колледже, и какая ты сейчас, — Джон провёл по её щеке пальцами, убирая слёзы.

— Зачем ты пришёл, Джон? После того как ты устроился работать в полицию, мы практически перестали общаться, и тут ты заявляешься ко мне на ночь глядя…

— Много работы, Лиза, я бы хотел видеть тебя чаще, правда, но времени совсем не остаётся ни на что, кроме сна.

— Так что привело тебя?

— Есть работёнка, Лиза, я подумал… Учитывая твоё положение, деньги бы тебе пригодились сейчас, а платят хорошо, — он посмотрел ей в глаза и поправил чёлку. — Очень хорошо.

— Очень хорошо — это не цифра, Джон.

— Десять тысяч долларов — это цифра подразумевает «очень хорошо»? — он улыбнулся, когда увидел её искреннее удивление.

— Никакого интима и наркотиков, — она прищурила глаза, увидев его улыбку.

— Эй, я же полицейский, ничего такого, нужно лишь поставить несколько подписей в нескольких документах, дать пару объяснений, в общем, пройти свидетелем по одному делу…

— По которому у вас нет свидетелей, — мисс Кэйтлин закончила фразу за него.

— Мы хотим помочь хорошим людям, Лиза, а я хочу помочь тебе, если этого не сделаешь ты, то мы найдём другого, кто согласится.

— Я буду единственным свидетелем?

— Нет, нам нужны двое, все детали я объясню позже, и что говорить, и что писать, если вкратце, вы ехали с ним на машине, и другая машина перед вами не справилась с управлением и улетела в кювет.

— С ним? С кем с ним? Вы уже нашли второго?

— Да, есть у меня тут одна фотомодель, который увлекается наркотиками, и которого я на днях опять поймал, отработает должок, собирайся, в пути всё расскажу.

* * *

Спустя ещё пару часов в дали замаячили очертания какого-то объекта.

— Жаль, что ваши часы не работают, мистер Хоуп, но по моим ощущениям как раз прошло около шести часов, — мисс Эйвери всматривалась в этот объект. — На что похоже?

— Пока не понятно, вроде бы на придорожный бар…

— Опять бар? — мисс Кэйтлин прищурилась, пытаясь рассмотреть получше.

— Сомневаюсь, что это тот бар, где мы с вами встретились, этот выглядит поменьше, — я тоже пытался рассмотреть, что это, но было далековато.

Мы прошли ещё около пятнадцати минут, пока наконец не достигли его.

Это действительно был небольшой одноэтажный придорожный бар, стоящий на обочине, он был больше похож на бар из старых вестернов, с салунными дверьми.

Я достаю из рюкзака револьвер и первым захожу внутрь.

В углу, три уютных столика, старая деревянная барная стойка, несколько висящих бокалов и около десятка разных бутылок с алкоголем, стоящих на полках.

А в другом углу импровизированная сцена, на которой обычно выступали местные певицы.

— А это что?! — сзади меня раздался испуганный голос мисс Кэйтлин.

Она стоит около одного из столиков, на котором я замечаю четыре маски. Это были обычные чёрные маски, без всяких рисунков. Но испуг мисс Кэйтлин был связан не с самими масками, а с написанными красной краской словами на них.

На двух масках было написано слово «Убийца». На третьей маске «Трус», а на четвёртой «Лжец».

— Ну, господа, разбираем маски?

Лжец

— Умоляю вас, отпустите меня, меня заставили, у меня не было выбора, — мистер Алекс сидит на холодном полу, пристёгнутый наручниками к толстой железной трубе, напротив него стоит человек в маске и молча смотрит. — Я заплачу, у меня есть деньги.

Человек в маске крутит в руках маленький серебряный ключик от наручников.

— Да я уже умру здесь, господи! Сдайте меня в полицию, только не оставляйте меня здесь, будьте же великодушными, — слёзы отчаяния скатываются по щекам мистера Алекса, но человек в маске по-прежнему просто молча стоит. — Чего вы хотите? Я всё сделаю, я всё расскажу.

— Имя второго, — человек в маске присаживается рядом с мистером Алексом на корточки, и кладёт ключ рядом с решёткой на полу, которая уходит в канализацию.

— Я же сказал уже, там был мужчина, высокий блондин, он коп, был ещё толстый тучный мужчина, он тоже как-то связан с полицией, и была девушка, она работала ассистенткой у моего менеджера, но я не знаю её имени, — мистер Алекс с надеждой бросил взгляд на ключ.

— Была ещё одна…– человек в маске равнодушно смотрит на мистера Алекса и на лежащий ключ.

— Клянусь вам, я не знаю её, не знаю имени… Прошу вас, прошу…– человек в маске лёгким движением руки отправляет ключ между прутьев решётки глубоко вниз, в канализацию, после чего поднимается и уходит.

— Не-е-е-е-т, не-е-е-е-т, не оставляйте меня здесь, я же сдохну, господи, умоляю, — человек в маске закрывает за собой железную массивную дверь и вешает на неё замок, но крики мистера Алекса всё ещё доносятся до него, но эти крики бесполезны, это старое заброшенное здание на краю города, здесь даже не водятся бродяги и наркоманы, мистера Алекса никто не услышит, мистеру Алексу никто не поможет.

* * *

— Ну, кто есть кто? — я с ухмылкой взял одну из масок, лежащих на столе, и примерил её.

— Не смешно, мистер Хоуп, — мистер Найт подходит к барной стойке, берёт одну из бутылок и наливает себе в бокал.

— Вы серьёзно? — мисс Эйвери смотрит на него с удивлением. — После того, что случилось с мистером Алексом, вы вот так просто готовы выпить из бутылки?

— Мэм, если принять за факт то, что абсолютно любая жидкость или еда может быть отравлена, то что же теперь, не пить и не есть? Умереть от жажды или голода? — мистер Найт делает глоток и с удовольствием закрывает глаза. — Я готов рискнуть.

— Если у вас не начнутся конвульсии в течение десяти минут, то я присоединюсь к вам, — мисс Кэйтлин берёт чистый бокал и ставит на стойку.

— Что думаете насчёт масок, мистер Хоуп? — мистер Найт делает очередной глоток и наливает виски в бокал мисс Кэйтлин.

— Что тут думать? По-моему, всё просто, тот, кто всё это устроил, очевидно, знает о нас больше, чем мы сами, и если верить надписям, то среди нас не один, а двое убийц…

— Или, таким образом он пытается нас стравить друг с другом… Но, если что, маску труса я бронирую за собой, — мистер Найт рассмеялся и протянул бокал мисс Кэйтлин.

На улице поднялся сильный ветер и начал поливать дождь, тёмные тучи полностью закрыли солнце, день превратился в вечер.

— Думаю, что сегодня идти дальше нет смысла, даже если распогодится, мы не успеем дойти до следующей «точки» до того, как стемнеет, — я кладу маску обратно на стол и подхожу к барной стойке. — Вы сегодня на разливе, мистер Найт, если алкоголь здесь отравлен, так хоть умрём все вместе.

— Вот это я понимаю философское отношение к жизни, — мистер Найт берёт ещё два бокала, наполняет их и подвигает один мне и один мисс Эйвери. — Вы же с нами, мисс Эйвери? Или бросите тень сомнения на себя?

— Очень смешно, мистер Найт, очень, — она берёт подвинутый бокал в руку.

— Ну что ж, я бы хотел выпить за знакомство, не знаю, что нас связывает всех в прошлой жизни, и я сильно сомневаюсь, что такая разношёрстная компания могла бы подружиться там, но здесь… Мы все с вами в одной лодке, и я хочу верить, что все мы хорошие люди, — я поднимаю бокал, все остальные поднимают в ответ, и мы выпиваем, не чокаясь.

Погода за окном не утихала уже на протяжении нескольких часов, по моим ощущениям уже давно наступил глубокий вечер.

На барной стойке стояло уже три пустых бутылки из-под виски, мистер Найт вовсю храпел, уснув на своих же подложенных под голову руках прямо за стойкой, мисс Эйвери улеглась прямо на один из столов и тоже давно уже спала, а мы с мисс Кэйтлин стойко добивали четвёртую бутылку.

— Мисс Кэйтлин, коль уж, мы остались с вами наедине, скажите, пока меня и мистера Алекса не было, вы не замечали чего-нибудь странного с мистером Найтом и мисс Эйвери? — Я опьянел, но более-менее контролировал своё состояние, а вот мисс Кэйтлин сильно развезло, и ей с трудом удавалось даже фокусировать взгляд на мне.

— Вы, ик, ревнуете мисс Эйвери, ик, к мистеру Найту? — Она, икая, рассмеялась и пролила половину содержимого бокала. — Не переживайте, ик, тут у вас нет конкурентов.

— Нет, я имел в виду, может быть, кто-то из них куда-то отходил ненадолго, или что-то в этом роде? — Я доливаю остатки из бутылки в наши бокалы.

— Да нет, если не считать, ик, ваших часов, то всё было как обычно.

— Моих часов?

— Ну, когда вы ушли тогда, за мистером Алексом, ик, буквально через пару часов, мисс Эйвери сказала, что уже три часа и нам пора идти, ик, меня это сильно удивило тогда, потому что было очевидно, что не могло пройти столько времени… Ик… Мистер Найт даже не стал возражать, он сходил к деревянному туалету, мы собрали провизию и ушли…

— Мистер Найт ходил к туалету перед вашим уходом? — Первую надпись «Не верь Эйвери» мы нашли как раз на земле возле того разрушенного туалета.

— Ну, ик, видимо, отлить, зачем же ещё, — мисс Кэйтлин пригубила из бокала, но часть содержимого пролилась мимо рта.

— А на аттракционах? Кто-то отходил так же?

— Мы там вообще провели не больше десяти минут, ик, мы с мисс Эйвери осмотрели колесо обозрения, нижние кабинки, ик, а мистер Найт осмотрел автодром, после чего мы пошли дальше, — у мисс Кэйтлин уже практически закрылись глаза, я помог ей встать, довёл до одного из столиков и уложил на него.

— Отдыхайте, мисс Кэйтлин, — я подложил её рюкзак ей под голову.

— Вы, ик, настоящий джентльмен, — она закрыла глаза и мгновенно уснула.

Что ж, если мисс Эйвери намеренно соврала про часы, и мистер Найт это понял, он не мог ей перечить, ведь револьвер был у неё, тогда он оставил одно послание на земле возле туалета, а второе на автодроме, с помощью крови, которой было в избытке из раны на его плече.

Я достаю скомканный листок бумажки, на котором написано «Не верь Эйвери», потом смотрю на маски, лежащие на столе.

Я трус, я никогда никому не перечил по жизни, я пугался семейных трудностей и ответственности, наверное, поэтому я как трус изменял на стороне. Если я трус, то мисс Эйвери может быть лжецом, я не верю в её историю про учительницу математики, я не верю, что часы сломались, она врёт, но она не убийца. И что тогда остаётся? Мистер Найт и мисс Кэйтлин? Знакомы ли они друг с другом? А если да? Какую игру они ведут здесь?

Мои веки стали очень тяжёлыми, и я уже был не в силах бороться со сном, доковыляв до последнего свободного стола, я сбрасываю с него маски и укладываюсь на него.

Ещё эти чёртовы предметы не выходят у меня из головы, я почти уверен, что они оставлены нам не с проста, ключ — мистеру Алексу, нож — мне, револьвер — мисс Эйвери, зажигалка — мистеру Найту и верёвка — мисс Кэйтлин.

В этом месте всё не просто так, всё имеет значение, нужно лишь хорошо подумать, нужно соединить все паззлы, чтобы увидеть целое.

Я убираю револьвер в свой рюкзак и засыпаю в обнимку с ним.

* * *

— Я не знаю его настоящего имени, я клянусь вам, все полицейские называли его просто Алекс, — мисс Кэйтлин стоит на стуле, который грозно покачивается под её весом. На её шее верёвочная петля, которая протянута через балку под потолком помещения, где находилась она и ещё один человек.

— Вас же не было на той трассе, вы не видели никакой аварии, почему вы соврали? — голос человека был спокойным, он стоял сзади мисс Кэйтлин.

— Моя мама… Она тяжело болела, мне нужны были деньги, но когда я узнала в чём заключается моё участие, я хотела отказаться… Клянусь вам… Но они запугали меня, они сказали, что тогда моя мама нежилец, как и я… Я просто испугалась…– По щекам мисс Кэйтлин текут слёзы вперемешку с тушью для ресниц.

— Кто ещё был там? — Слёзы мисс Кэйтлин не произвели никакого впечатления на него.

— Был муж той девушки из машины, отец девочки, по-моему, у него фамилия Хоуп… Был Алекс, был ещё какой-то тучный коп, и женщина, окружной прокурор. Я не знаю их имён и фамилий, я просто расписалась в документах и дала показания, которые выучила с листка.

— Была ещё одна девушка…

— Я больше никого не видела, клянусь вам, поверьте мне, прошу вас, я осознала, что совершила ошибку, не проходит и дня, чтобы я не сожалела…– Она пытается повернуть голову, чтобы увидеть человека, но стул опасливо покачнулся, и мисс Кэйтлин оставила эту затею. — Отпустите меня, я уеду далеко и обо всём забуду, я никогда никому ничего не скажу…

— Да, мисс Кэйтлин, вы уже достаточно сказали…

* * *

Я просыпаюсь от какого-то треска, как будто в камине трещат щепки или кто-то ходит по скрипучим половицам.

Голова раскалывается от количества выпитого, а в окна уже пробиваются первые лучи солнца.

Мистер Найт всё ещё храпит за барной стойкой, а мисс Эйвери посапывает, лёжа на соседнем со мной столе.

Я переворачиваюсь на другой бок и бросаю взгляд на третий стол, но не замечаю там мисс Кэйтлин.

— Мисс Кэйтлин? — я с трудом слезаю со стола, перед глазами ещё всё плывёт.

Подхожу к барной стойке, но и тут её нет, вновь какой-то треск, я интуитивно поворачиваюсь на источник звука.

— Нет, нет, нет, господи, — над входом в бар, на верёвке, затянутой на шее и перекинутой через балку, мягко покачивалась из стороны в сторону мисс Кэйтлин. На её лице была надета одна из масок с надписью «Лжец».

Я подбегаю к ней, сшибая по пути стулья, и хватаю её за ноги, пытаясь приподнять, чтобы верёвка ослабла.

Её ноги уже холодные, и я понимаю, что ей уже ничем не помочь.

Из-за шума, который я устроил просыпаются мистер Найт и мисс Эйвери, они с ужасом смотрят на меня, стоящего возле трупа мисс Кэйтлин и держащего её за ноги.

— Вы что сделали, мистер Хоуп? — мистер Найт медленно выходит из-за барной стойки, а мисс Эйвери смотрит на мой рюкзак, лежащий на столе.

В следующую секунду я в два прыжка достигаю своего стола и вырываю рюкзак прямо из-под носа мисс Эйвери, быстрым движением руки достаю оттуда револьвер и направляю его в лицо подбежавшему мистеру Найту.

— Это вы! Вы двое! — Я отхожу от них в сторону выхода из бара. — Вы действуете сообща с самого начала, да? Осталось три маски, и раз я не убийца, то остаётесь только вы двое.

— Прошу вас, успокойтесь, мистер Хоуп, послушайте себя, сопоставьте факты, как мы можем быть сообща? Зачем бы мы тянули столько времени, если уже давно могли сговориться и убить всех остальных? Что мешало нам с мистером Найтом убить мисс Кэйтлин, когда мы остались с ней наедине? Или дать ей ту отравленную бутылку? — мисс Эйвери с поднятыми руками подходит ко мне.

— Мистер Хоуп, посмотрите на это со стороны… Бутылку с ядом мистер Алекс получил из ваших рук… А теперь, мы просыпаемся и видим вас рядом с трупом мисс Кэйтлин, и после этого вы называете убийцами нас? — мистер Найт говорил твёрдо и уверенно.

— Нет, нет, этот фокус у вас не пройдёт, нет, — револьвер в моей руке трясётся от страха.

— Мы уснули вчера раньше вас с мисс Кэйтлин, и проснулись позже, мистер Хоуп, какой фокус? — мисс Эйвери делает ещё один шаг в мою сторону.

* * *

— Этот придурок всё вынюхивает! — На обочине трассы стоит полицейская машина, в которой сидят мистер Найт и мисс Эйвери. — Он даже нанял частного детектива!

— И что? — мисс Эйвери спокойно затягивается сигаретой. — У него ничего нет, мы всё сделали чисто, двое свидетелей, показания, подписи, окружной прокурор уже вынес постановление. Пусть погорюет да перестанет.

— Они снятся мне… Его жена и дочь, они приходят ко мне во сне, эти кошмары… Я не могу никак их прекратить…– Сигарета в руках мистера Найта предательски трясётся.

— Да что ж ты за трусливый чмошник-то такой? Ну иди расскажи ему всё, а потом иди и сдайся в полицию, и ещё лет двадцать не увидишь своих детей, — мисс Эйвери с отвращением посмотрела на шерифа.

— А что, если он выйдет на нас? М? Что тогда?

— Как он это сделает? Результаты расследования, протоколы, всё хранится в полицейском архиве, куда ему ни за что не попасть.

— А если всё-таки как-то вынюхает? Выйдет на наших липовых свидетелей, а через них на нас? — Мистер Найт закуривает вторую сигарету следом за первой.

— Ты хочешь убить и его? В довесок к жене и дочке? — Мисс Эйвери вопросительно посмотрела на него.

— Нет! Нет, конечно, ты что, с ума сошла? Нужно просто быть начеку, и всё!

— И поэтому, идиот ты безмозглый, останавливаешь мою машину на обочине сранного шоссе? Ну прямо верх осторожности!

— Ладно, ладно, я просто перенервничал, струхнул немного, — мистер Найт посмотрел на мисс Эйвери.

— Езжайте домой, мистер Найт, и забудьте обо всём как о страшном сне, об аварии, о нём и обо мне, — мисс Эйвери выкидывает сигарету в окно, выходит из машины и садится обратно в свою.

— Вот же стерва, — мистер Найт, выругавшись, заводит машину и уезжает с обочины.

* * *

— Какого хрена ты тут делаешь? — Мистер Найт озирается по сторонам, мистер Хоуп идёт, погрузившись в свои мысли, а мистер Алекс рассказывает ему какие-то бредни из своей жизни.

— У меня к тебе тот же вопрос! — Мисс Эйвери переходит на шёпот.

— Ты слышала? Этому придурку приснилось, что среди нас убийца! Якобы голоса ему напели во сне.

— Это значит, что он ничего не знает, пусть и дальше так будет, делаем вид, что не знаем друг друга, — мисс Эйвери украдкой бросила взгляд на мистера Алекса. — Это же тот наркоман, свидетель? Он узнал тебя? Меня-то он никогда не видел.

— Думаю, да… Ещё и вторая тоже где-то здесь, у него в записке написано «Не верь Кэйтлин», я помню её фамилию, это второй свидетель по делу…

— Кто всё это устроил? Это сделал тот, кто в курсе всего дела, мы все связаны с этим делом…– мисс Эйвери вопросительно смотрит на мистера Найта.

— Думаете, это он?

— Нет, так правдиво невозможно играть, он точно не в курсе, кто мы, но тот, кто это сделал, явно хочет, чтобы он узнал об этом.

— Что нам делать дальше, мисс Эйвери?

— Ведём себя естественно, подыгрываем, нужно выжидать удобные моменты, и убирать свидетелей, они слабое звено и могут расколоться… Ещё и револьвер с ножом у него, но этот вопрос оставь мне.

* * *

— Мы уснули вчера раньше вас с мисс Кэйтлин, и проснулись позже, мистер Хоуп, какой фокус? — Слова мисс Эйвери эхом отдаются в моей голове, перед моими глазами на секунду появилась мисс Кэйтлин, стоящая на стуле, а я стоял как будто бы сзади неё, но это видение сразу же исчезло.

— Опустите револьвер, мистер Хоуп, будьте благоразумны, это всё устроил тот, кто нас похитил, он хочет, чтобы мы думали, что среди нас есть убийца, он подстраивает всё так, чтобы мы убили друг друга, нам нельзя давать такого шанса ему, мы должны быть начеку, и мистера Алекса и мисс Кэйтлин убили тогда, когда мы спали, значит, нужно дежурить опять, — мистер Найт опустил руки, поднял с пола стул и осторожно подошёл ко мне. — Давайте снимем её.

Перед моим глазами вновь возникают какие-то образы, отрывки, лицо мистера Алекса, наручники, лицо мисс Кэйтлин. Всё смешалось. Что же со мной происходит.

— Хорошо… Хорошо, снимите её, мне нужно подышать свежим воздухом, — я убираю револьвер за пояс и выхожу на улицу.

— Какого хрена, мисс Эйвери? Он всё узнал? Или что? За что он повесил мисс Кэйтлин? — Мистер Найт забирается на стул.

— А с чего вы взяли, мистер Найт, что это он повесил мисс Кэйтлин?

Церковь

— Держите, — в машине сидели двое, тот, что в тёмном пальто и шляпе, передаёт конверт человеку, сидевшему за рулём. Водитель приоткрыл конверт и удовлетворительно кивнул.

— Это максимум, что мне удалось достать, никто не сможет сделать большего, мистер Хоуп, — он передаёт ему в ответ чёрную папку с двумя файлами внутри.

— Вы сделали больше, чем я рассчитывал, спасибо вам большое, — мистер Хоуп с трепетом смотрит на папку в своих руках.

— Что вы собираетесь делать дальше, мистер Хоуп?

— Я просто хочу взглянуть в их глаза, понять, как они живут с этим…

— Надеюсь, мистер Хоуп, никаких глупостей? — водитель пристально посмотрел на него.

— Нет, конечно, никаких глупостей, — мистер Хоуп ответил после короткой паузы.

Выйдя из машины частного детектива, мистер Хоуп под проливным дождём добежал до ближайшего кафе.

В первом файле лежало первоначальное заключение трасологической экспертизы, которая показала, что следы от шин встречной машины принадлежали предположительно «Ford Expedition» синего цвета.

Во втором файле короткое досье:

«Лиза Кэйтлин, двадцать четыре года, адрес проживания — Новый Орлеан, Мэддисон-стрит, дом восемь, квартира шестнадцать» и её фотография.

* * *

В объективе фотоаппарата полицейская машина шерифа, которая с включенной сиреной останавливает красный «Ниссан».

Из машины выходит обворожительная девушка, передаёт документы шерифу и садится в его машину.

После короткого диалога, девушка садится обратно в свою машину и уезжает. Объектив фотоаппарата двигается вслед за ней.

По истечении получаса красный «Ниссан» съезжает с трассы около вывески «Гринвуд», это небольшой коттеджный посёлок на окраине города. Объектив фотоаппарата довольно потирает руки.

Мистер Хоуп достаёт из бардачка небольшой лист бумаги с фамилиями и фотографиями четырёх человек, две из которых уже зачёркнуты.

* * *

— А кто, если не он? — Мистер Найт с большим трудом снимает тело мисс Кэйтлин с верёвки. — Вы?

— Как бы я, по-вашему, затащила её туда? — Мисс Эйвери закатывает глаза. — Умом и сообразительностью вы точно не отличаетесь, мистер Найт.

— Значит, вы думаете, что кто-то, среди ночи, спокойно зашёл сюда, бесшумно, легко и непринуждённо, повесил мисс Кэйтлин, которая почему-то даже не проснулась, и ушёл восвояси?

— Ну, если добавить к вашему рассказу, что их было, допустим, двое или трое, и что перед тем, как повесить, её, например, задушили, чтобы она не могла оказать сопротивление и поднять шум, а все мы были в сильном алкогольном опьянении… То это весьма и весьма реально.

— Но почему она? Почему не я, или не вы?

— Нас они оставляют на сладкое, возможно, они хотят, чтобы мистер Хоуп сам всё вспомнил или понял, и лично свёл счёты…

— Тогда нам нужно опередить его!

— А дальше что? — мисс Эйвери с иронией посмотрела на мистера Найта. — Мы чудесным образом выберемся отсюда?

— Тогда что вы предлагаете, кроме иронических издёвок? — Мистер Найт бросил на неё злой взгляд.

— Одна ночь — одно убийство. Полагаю, что следующая ночь не станет исключением, к чему нам убивать мистера Хоупа? Мы можем устроить засаду на тех, кто убил мистера Алекса и мисс Кэйтлин, взять его или их в заложники, и тогда, возможно, у нас появится шанс выбраться, — мисс Эйвери подошла к телу мисс Кэйтлин и взяла её за ноги. — Берите её за руки, отнесём её за бар.

Мистер Хоуп всматривался в горизонт.

«Один трус и двое убийц. Что же я упустил».

Мисс Эйвери с мистером Найтом выносят тело мисс Кэйтлин и относят его за бар, после чего возвращаются на трассу к мистеру Хоупу.

— Мистер Хоуп, я понимаю, что в нашей ситуации никто не может доверять друг другу, но мы предлагаем отправиться к следующей «точке» и попробовать устроить там засаду для них.

«Тот значок шерифа, который мисс Кэйтлин нашла в перевёрнутом „Фордике“, он что-то значит, но что…»

— Мистер Хоуп? — Мисс Эйвери смотрит на меня своими красивыми глазами, я всё ещё не могу побороть в себе приятные чувства по отношению к ней.

— Да, да… Давайте попробуем, это хорошая идея…

Трасса была мокрой после ночного дождя, солнце не сильно жарило и идти было комфортно.

Спустя пару часов, впервые за все дни пребывания здесь, произошло знаменательное событие.

Мы остановились на небольшой привал, решив заодно перекусить, как вдруг увидели в небе его.

Белое оперение с черными маховыми перьями на крыльях, лысая голова, желтая кожа на лице, клюв с черным кончиком. Это был стервятник.

Мы как заворожённые наблюдали как он парил в воздухе, не издавая ни звука. Через пять минут стервятник скрылся в облаках, и больше мы его не видели.

— Стервятник… Вот так ирония…– сидя на асфальте, я последний раз бросил взгляд на облака.

— Идёмте дальше, мистер Хоуп, — мисс Эйвери протягивает мне свою руку, на секунду перед моими глазами всплывает красная машина.

* * *

— Вы помните меня, миссис Найт? — мистер Хоуп стоит на веранде, напротив входной двери в дом, где проживала мисс Найт.

— Мисс, я уже давно мисс Найт, — она разглядывала пришедшего человека через приоткрытую на цепочку дверь, стараясь уловить его настроение по выражению лица. Его силуэт казался знакомым, но она не могла вспомнить, откуда. — По-моему, вы проходили потерпевшим по делу с аварией, около двух лет назад, так? Кажется, Джейк?

— Джейкоб… Да, я был мужем и отцом тех, кто погибли тогда в той машине, — мистер Хоуп с грустью поджал губы. — Если помните, вы как окружной прокурор тогда вынесли постановление о закрытии дела в связи с отсутствием состава преступления… Не справилась с управлением…

— Простите, Джейкоб, к чему вы это мне говорите? Что вы хотите? — она озабоченно посмотрела на его руки, на которых были одеты чёрные перчатки. — Нашлись свидетели, дело закрыли…

— Свидетели, да… Лиза Кэйтлин и Максимиллиан Джозеф Александер, чудесным образом оказавшиеся в то же время, в том же месте, вот странно, что после этого они вместе никогда больше никуда не ездили.

— Все обстоятельства дела были рассмотрены и…

— Странно, как резко дело обрело нужных свидетелей и новую экспертизу, наверное, тот факт, что за рулём встречной машины был ваш бывший муж, Гленн Найт, который по совместительству являлся шерифом города… Ну, обычное совпадение, — мистер Хоуп оборвал её на середине предложения.

— Вам лучше уйти, или я вызову полицию, — мисс Найт попыталась закрыть дверь, но мистер Хоуп успел вставить в зазор свою ногу.

— Ваш домик находится в десяти километрах от трассы, ближайшие соседи от вас в пяти километрах, ближайший участок полиции находится в сорока километрах, после вашего звонка они будут здесь не раньше, чем через двадцать-тридцать минут, — в глазах мистера Хоупа не было страха, не было отчаяния, только боль и гнев.

Резким и сильным движением плеча мистер Хоуп срывает цепочку с двери и оказывается внутри дома. Мисс Найт с криками вбегает на лестницу, ведущую на второй этаж, но едва успевая встать на первую ступеньку, получает сильный удар сзади по голове, от чего теряет равновесие.

Лёжа на полу, она поворачивается к мистеру Хоупу.

— Вы, мисс Найт, частичка единого механизма, коррупционного прогнившего механизма, где определённые жизни и судьбы людей стоят дороже других, — мистер Хоуп присаживается рядом с ней, в его правой руке маленький перочинный ножик, а в левой клочок бумаги, с которого он зачитывает. — Разрушение головного мозга, включая массивные черепно-мозговые травмы, разрыв аорты и других крупных сосудов, приводящий к массивному внутреннему кровотечению, кровотечения в брюшной полости, повреждение шейного отдела позвоночника.

— Простите меня…– Мисс Найт бросает взгляд на второй этаж.

— Думаете, что там чудесным образом появится ваш муженёк и поможет вам? — Мистер Хоуп кидает ей в лицо клочок бумаги.

Мисс Найт пытается отползти в сторону, на что мистер Хоуп со всей силы втыкает ей нож чуть выше колена.

Душераздирающий крик заполняет собой весь дом.

— Вас было непросто найти, мисс Найт, но спасибо вашему мужу, он недолго сопротивлялся…– Мистер Хоуп вытаскивает нож и наносит удар в область живота мисс Найт.

— Пожалуйста, мистер, не трогайте маму, — около ступенек на втором этаже мистер Хоуп видит двух детей, мальчика лет десяти и девочку лет четырёх, которая держит его за руку.

— Молю вас, только не детей, умоляю, — мисс Найт, прикрывая рану на животе, пытается дотянуться руками до мистера Хоупа, который поднялся и смотрел на детей.

— Иди сюда, мальчик, как тебя зовут?

— Мартин, — мальчик медленно спускается вниз.

— Красивое имя, Мартин, а это твоя сестрёнка, да? У меня тоже была дочка, она примерно такого же возраста была, её звали Грейс.

— Прошу…– Кровь из раны мисс Найт сильно залила пол, она пытается встать, но рана на ноге не позволяет ей это сделать.

— Почему была? — мальчик подошёл к мистеру Хоупу, а девочка, стоя на втором этаже, начала плакать.

— Она умерла, Мартин, из-за твоего отца, он убил её, — мистер Хоуп приобнимает мальчика за плечо. — А твоя мама, знала это, но ничего не сделала. Как ты считаешь, Мартин, это хороший поступок со стороны твоей мамы?

— Нет…

— Вот и я так считаю, Мартин, а за каждый проступок должна быть ответственность, за плохое поведение ведь нужно наказывать, ты согласен со мной? — Мистер Хоуп с отвращением смотрит на лежащую в луже крови мисс Найт.

— Да…

— Очень умный мальчик, хорошо воспитанный, — мистер Хоуп теребит его по волосам. — А теперь, Мартин, возьми свою сестрёнку и закройся в своей комнате, засеки ровно десять минут и потом можешь спуститься и позвонить в полицию, хорошо?

Мальчик кивнул, взобрался по лестнице на второй этаж и, взяв сестру на руки, ушёл в дальнюю комнату.

— Умоляю, мистер Хоуп…только не детей, — мисс Найт в слезах смотрит на него.

— Мисс Найт, ну я же не монстр какой-то… Дети не должны отвечать за ошибки родителей…– Мистер Хоуп подходит к ней, присаживается рядом и кладёт ладонь на её щёку, убирая слёзы. — Всё будет хорошо, мисс Найт, всё будет хорошо.

* * *

Мы прошли ещё несколько часов после встречи со стервятником, я и мисс Эйвери шли чуть впереди, а мистер Найт немного отставал.

— Мистер Хоуп, неужели вы и в правду верите, что я могу быть убийцей? — Мисс Эйвери поправила свои волосы и бросила короткий взгляд назад. — Или мистер Найт… Посмотрите на него, ну какой из него убийца…

— Вы же наверняка знаете историю Теда Банди, мисс Эйвери? Очаровательный, красивый, образованный, сын богатых родителей, получивший юридическое образование… Он убил по меньшей мере тридцать девушек, насиловал их и убивал… Кто-то говорит, что у него было биполярное расстройство, кто-то, что диссоциальное расстройство личности.

— Конечно, я слышала про Банди, но при чём тут он? — Мисс Эйвери непонимающе посмотрела на меня.

— Я к тому, что зачастую отличить убийцу от обычного человека невозможно, внешне он может быть обаятельным, как вы, или спокойным, как я, или харизматичным, как мистер Алекс, или же несуразным, как мистер Найт… Я не верю… Точнее, я не хочу верить, что убийцей можете быть вы или он…

— А как же обстоятельства?

— Обстоятельства?

— Да, если убийство было сделано в силу каких-то жизненных обстоятельств, например, жертва отомстила своему насильнику, или отец отомстил убийце своих детей.

— Обстоятельства…– перед моими глазами всплывают образы каких-то детей, мальчика и девочки, они забились в углу комнаты и громко плачут.

— Как думаете, долго ещё? — Наш диалог прервал нагнавший нас мистер Найт. — Долго ещё до следующей «точки»? Мы уже весь день в пути как будто бы… Явно прошло часов десять, не меньше.

Едва он это сказал, как вдалеке появились очертания очередного объекта, по ощущениям очень высокого, монументального.

— Что на этот раз? — Мистер Найт всматривается вдаль.

Мы прошли ещё с полчаса пока не дошли. Казалось бы, что нас нечем было удивить, но это место легко с этим справилось, мы все стояли с широко раскрытыми от удивления глазами.

На обочине трассы стояла церковь.

Высокая, метров двадцать-двадцать пять, она возвышалась над окрестностями, словно устремляясь в небо своими стройными шпилями. Её фасад украшали изящные стрельчатые окна с витражами, переливавшимися всеми цветами радуги под солнечными лучами. Каменные стены, выложенные из серого известняка, были украшены резными орнаментами и скульптурами святых, придавая зданию величественный и торжественный вид. Над входом возвышалась массивная арка с тяжелыми деревянными дверями, украшенными железными коваными узорами.

— Господи…– Мистер Найт упал на колени.

— Очень даже к месту, мистер Найт, — я подхожу к дверям и стучу. Стук эхом разносится внутри, но в ответ тишина.

— На что вы надеялись, мистер Хоуп? Что дверь откроет священник? — мистер Найт сам посмеялся над своей шуткой и подошёл к дверям. — Может, сегодня не приёмный день?

— В стендап вас случайно не заносила жизнь, мистер Найт? — Мисс Эйвери укоризненно смотрит на него.

Мы с силой потянули за створки дверей, и они поддались, массивная деревянная дверь открылась, запуская нас внутрь.

Высокие сводчатые потолки устремляются вверх, поддерживаемые стройными колоннами, украшенными изящной резьбой и позолотой.

Главный алтарь возвышается в глубине храма, украшенный резьбой, золотыми деталями и свечами, горящими в подсвечниках. Над алтарём висит распятие — символ страданий и спасения. По бокам располагаются капеллы с иконами святых и свечами, вдоль стен тянутся деревянные скамьи для прихожан, выстроенные рядами, а в центре — проход, ведущий к алтарю.

Всё внутри было ярко освещено не только пробивающимися последними лучами, заходящего солнца, но и светом нескольких десятков горящих по всему периметру церкви свечей.

— Кто зажёг все эти свечи? — Мисс Эйвери подошла к одной из них. — Здесь даже не успел накапать воск, их зажгли минут десять назад от силы.

— Но, когда мы подходили к церкви, всё вокруг неё было на виду, и мы никого не видели…– Я подытожил вывод мисс Эйвери.

— О чём это вы двое? — Мистер Найт подошёл к алтарю.

— Что-либо тот, кто зажёг все эти свечи, невидимка, либо он всё ещё где-то внутри церкви, — мисс Эйвери снизила голос и кивнула мне.

Я, стараясь не издавать лишних звуков, снял свой рюкзак и достал револьвер. В церкви не было второго этажа, из мест, где можно было бы спрятаться, были только три капеллы, сакристия — комната, где священники и помощники готовятся к службе, и хранилище — комната для хранения церковного имущества.

Я обошёл все помещения, но нигде не было ни единого признака присутствия человека, однако, в одной из сакристий я нашёл небольшую папку чёрного цвета.

— Что это? — Мисс Эйвери удивлённо смотрит на папку.

Я открываю папку, в ней два файла, в первом небольшой лист бумаги с фамилиями и фотографиями четырёх человек, две из которых уже зачёркнуты, это были имена мистера Алекса, мистера Найта, мисс Эйвери и мисс Кэйтлин. Фотографии мистера Алекса и мисс Кэйтлин были перечёркнуты.

Во втором файле была фотография девочки двенадцати лет, светлые длинные волосы, собраны в две косички, аккуратный носик, яркие выразительные зелёные глаза, а рядом с фотографией её имя, написанное красной ручкой — Даяна Коул.

Увидев фотографию девочки, мисс Эйвери побледнела и покачнулась.

— Что с вами, мисс Эйвери? — Я беру её под руки и помогаю ей сесть на деревянную скамью. — Вам знакома эта девочка?

— Я…Да… Это одна из моих учениц…– По голосу мисс Эйвери я понял, что она что-то не договаривает.

— Как вы думаете, почему здесь оставили именно её фотографию? — Я передаю фотографию девочки мисс Эйвери в руки, но она отказывается её брать.

— Я не знаю, мистер Хоуп, это просто одна из моих учениц…– Мисс Эйвери опасливо озирается по сторонам, церковная атмосфера давит на неё, дыхание участилось.

— Мисс Эйвери, мы должны доверять друг другу, почему она? — Я держу фотографию девочки так, чтобы она не исчезала с глаз мисс Эйвери.

— Хватит уже, мистер Хоуп, — мистер Найт вырывает у меня фотографию и откидывает в сторону. — Какая разница? Чем это нам сейчас поможет? Мне гораздо интереснее, почему на этом листке есть фотографии всех, кроме вас?

Я смотрю на перечёркнутые фотографии мистера Алекса и мисс Кэйтлин и перед глазами всплывает вывеска «Гринвуд», которая сразу же пропадает.

За окном темнеет, и снова начинается непогода, крупные капли дождя забарабанили по крыше церкви.

— Я больше не буду спать, пока мы не выберемся отсюда, я не верю вам обоим, — мистер Найт посмотрел на нас и на входную дверь. — Давайте завалим вход скамейками, так мы хотя бы будем уверены, что никто не зайдёт сюда извне.

Мы перекрыли вход тремя длинными деревянными скамьями, и поменяли свечи, которые уже затухали, после чего устроились возле просторного алтаря.

— Вы верите в Бога, мистер Хоуп? В карму? — Мисс Эйвери пришла в себя и села рядом со мной.

— Раньше верил…– Я посмотрел на распятье и вновь подумал о Мелиссе и Грейс.

— А в прощение? Вы верите в прощение, мистер Хоуп? Если человек по глупости совершил ужасную ошибку, но искренне сожалеет об этом, как вы думаете, у него есть шанс на прощение?

— Я соврал вам, мисс Эйвери. Соврал, что был женат лишь два месяца. Со своей женой Мелиссой я провёл в браке семь лет своей жизни, у нас родилась дочка Грейс, она была ангелом во плоти…– Я смотрю на мисс Эйвери, которая положила свою ладонь на мои руки. — Они обе погибли в аварии, и я должен был быть там, но меня не было… Это только моя вина.

— Мне так жаль…– Мисс Эйвери проводит рукой по моей щеке.

— Каждый день, каждую минуту, я думал только о мести, о том, как посмотрю в глаза тому, кто был за рулём той машины, как пущу пулю ему в лоб… Но со временем боль утихла, и я понял, что это не выход, это бы не вернуло моих родных, а только добавило бы горя другим людям, — на моих глазах появились слёзы. — Я долго искал тех, кто виновен в той аварии, я потратил всё, что у меня было, чтобы получить хоть какую-то информацию…

— Вы нашли их? — Голос мистера Найта доносится до нас со скамейки.

— Да, мистер Найт, я нашёл их всех…

— И где же они теперь? — Мисс Эйвери смотрит на меня своими красивыми глазами.

— Двое из них уже мертвы, а ещё двое находятся сейчас со мной в этой церкви…

Дорога иллюзий

— Давно вы вспомнили, мистер Хоуп? — Мисс Эйвери смотрит на меня глазами, полными боли и огорчения.

— Это шло отрывками… Какими-то видениями, да и сейчас картина не до конца сошлась, я помню лишь, как нанимал частного детектива для расследования, как по крупицам собирал досье на всех виновных, — я бросаю взгляд на листок бумаги с фотографиями. — Но я никого не трогал… Никого не убивал…

— Видимо, поэтому нас всех здесь и собрали, мистер Хоуп, чтобы вы восстановили справедливость, чтобы совершили акт возмездия…– Мисс Эйвери кивает головой на мистера Найта, который сидел, спрятав лицо руками.

— Простите меня, мистер Хоуп… Я трус… Эта авария произошла из-за меня, я отвлёкся от дороги буквально на несколько секунд… Потом было уже поздно…– Слёзы стекают по лицу мистера Найта.

— Если мисс Кэйтлин и мистер Алекс были подставными свидетелями, а мистер Хоуп был за рулём, то в чём ваше участие, мисс Эйвери? — Я не чувствовал злости, ненависти к ним, время прошло, боль утихла. — Единственное, что я помню, связанное с вами, — это коттеджный посёлок «Гринвуд».

Мисс Эйвери встала и посмотрела на распятие, потом перевела дух и села на скамейку рядом со мной.

— Я убийца, мистер Хоуп… Когда я работала учителем в школе для девочек, мне открылась страшная правда о том, что несколько учителей насиловали и приставали к несовершеннолетним ученицам…– Мисс Эйвери тяжело давались те воспоминания, которые глубоко отпечатались где-то в глубине её души. — Я сообщила об этом директору и хотела сообщить в полицию, но директор школы, мистер Коул, был одним из участников всего этого… Меня сильно избили и выкинули в лесу на окраине, полагая, что я умру, но я выжила, я выбралась и поклялась, что отомщу, не за себя, мистер Хоуп, а за пострадавших невинных девочек… Я хотела всё это прекратить и понимала, что полиция мне не поможет.

— У меня было видение, мисс Эйвери, как я стоял в доме, я был вами, там был мужчина, женщина… И эта девочка, я вспомнил, где я видел её! — Картинка как пазл складывалась в моей голове.

— Я нашла их всех, мистера Ренгина, мистера Уотерхеда, мистера Мазурского, и, напоследок, мистера Коула… Я не смогла быть такой же великодушной, как вы, мистер Хоуп, я не смогла простить и забыть… В тот день, в день аварии, я как раз уходила через леса от дома мистера Коула, от дома моей последней казни, и совершенно случайно наткнулась на парковке на мистера Найта… Ну а что было дальше, вы уже знаете…

Мы все сидели в полной тишине несколько минут, переваривая всё сказанное друг другом.

— То есть вы с мистером Найтом узнали друг друга в первую же вашу встречу на этой трассе? И остальные тоже? Все друг друга знали?

— Не думаю, что мисс Кэйтлин и мистер Алекс узнали вас, и они оба не знали меня… Но в целом да, с самого первого дня и я, и мистер Найт всё знали…– Мисс Эйвери грустным взглядом посмотрела мне в глаза. — Я испугалась тогда… Я не думала и не знала, что ваша дочь ещё была жива… Мне так жаль, мистер Хоуп, так жаль…

— Что ж, если минута откровения прошла… Давайте думать, что нам делать дальше, чтобы выжить, чтобы выбраться отсюда, раз уж все согласны, что никто из присутствующих не убивал ни мистера Алекса, ни мисс Кэйтлин, значит, тот, или те, кто сюда нас привёз, где-то поблизости, они наблюдают и выжидают, — я ещё раз оглянулся по сторонам, должно быть что-то, что ушло от глаз.

— Если опять вспомнить про маски, которые мы нашли в баре… Если я трус, а мисс Эйвери убийца… То третья маска убийцы ваша, мистер Хоуп, — мистер Найт выстроил логическую цепочку.

— Да, мистер Найт, думаю, что они это так видят, что я всё узнаю о вас двоих, и совершу правосудие, стану убийцей, но их планам не суждено будет сбыться, это я вам обещаю.

— Очень хотелось бы в это верить… Учитывая, что единственное оружие у вас, мистер Хоуп.

— Держите, мистер Найт, вы шериф, в случае чего вам сподручнее будет им воспользоваться, — я достаю револьвер и передаю ему.

— Спасибо за доверие, мистер Хоуп… После всего, что я сделал…– мистер Найт убирает револьвер за спину.

* * *

Машина шерифа паркуется возле его скромного одноэтажного дома в Мэйре, в районе Стоунфилд. Этот район примечателен тем, что находится на самой окраине города, здесь почти никто не живёт, и приезжают в основном на выходные, чтобы выбраться от суеты, пожарить барбекю и погулять по лесу.

Дома здесь располагаются на приличном отдалении друг от друга, что позволяет отдыхать на полную катушку, не вызывая дискомфорта у соседей.

Мистер Хоуп припарковался в двадцати километрах от дома мистера Найта и шёл до сюда почти четыре часа пешим ходом через лес.

Он спрятался в тени деревьев и незаметно наблюдал, как шериф открыл дверь машины и с трудом вышел оттуда, в его руке была почти пустая бутылка из-под виски.

Дойдя до дверей, мистер Найт с пятой попытки попал ключом в замок и смог открыть дверь, на улице было уже темно.

Подождав ещё около десяти минут, мистер Хоуп подошёл к незапертой машине шерифа, в его руках были две канистры с бензином. Он облил салон изнутри и саму машину снаружи, после чего осторожно закрыл дверь и подошёл к входной двери дома. Изнутри доносился громкий звук телевизора.

В руках мистера Хоупа заряженный револьвер, он плавным движением повернул ручку двери и бесшумно приоткрыл её.

Перед его взором предстало дуло обреза, мощный удар прикладом сбивает его с ног.

— Думал, я не замечу, что ты следишь за мной уже две недели? — Мистер Найт ударом ноги отбрасывает мистера Хоупа с крыльца вниз по ступенькам, револьвер выпадает из рук и отлетает куда-то в сторону. — Ты кем себя возомнил, кретин? Судьёй? Мстителем?

Мистер Хоуп держится за живот, в голове гудит, а по лицу побежал ручеёк крови из раны на голове от удара прикладом.

Мистер Найт, несмотря на солидное количество алкоголя внутри, твёрдо держит обрез в руках. Он спускается по ступенькам вниз и подходит к лежачему на земле мистеру Хоупу, стонущему от боли.

— Что мне с тобой сделать, а? Сдать тебя в полицию за покушение на жизнь шерифа? Или, может, пришить тебя прямо здесь, отправив к твоим жене и дочке? — Мистер Найт наносит ещё два сильных удара ногой в область головы мистера Хоупа, который почти дополз до машины шерифа, после чего кладёт обрез на капот. — Что это? Бензин? Ты что, придурок, хотел спалить мою машину?

— Ты трус! — В голосе мистера Хоупа звучит ярость и отвращение.

— Я трус? — Мистер Найт поднимает его с земли и хочет нанести ещё один удар кулаком, но в этот момент мистер Хоуп достаёт из кармана куртки маленький перочинный ножик и втыкает его в живот мистера Найта. — Какого…

Мистер Найт падает на одно колено и держится за рану на животе, он бросает взгляд на обрез, лежащий на капоте, но удар в лицо отправляет его в нокаут.

Он приходит в себя спустя несколько минут, сидящий за рулём своей машины и прикованный наручниками к рулю, в воздухе стойкий запах бензина.

Мистер Найт смотрит в лобовое стекло и видит стоящего перед машиной мистера Хоупа, у которого в руках зажигалка.

— Ты что задумал? Тебя найдут! — Мистер Найт в отчаянии дёргает руками, но они намертво прикреплены к рулю наручниками. — Стой, стой, скажи, что тебе нужно, я всё сделаю!

— Где мне найти дом окружного прокурора? Вашей бывшей жены, — мистер Хоуп щёлкает зажигалкой, из которой появляется огонь.

— Она тут ни при чём, это всё я, это я во всём виноват! — Мистер Найт пытается плечом выбить дверь, но ремень безопасности полностью сковывает его движения.

— Где мне найти её дом? — Мистер Хоуп подносит зажигалку к капоту машины.

— Стой! Хорошо, хорошо, она живёт в небольшом городке Лейкли, по Шортс Авеню, съезд после супермаркета «ТревелМарт»…

— Спасибо, мистер Найт, в очередной раз вы доказали свою трусость…– В глазах мистера Хоупа отражаются блики огня, который постепенно охватывает всю машину.

* * *

— Что они сделают, когда узнают или поймут, что вы всё вспомнили, мистер Хоуп? — Мистер Найт лежит на деревянной скамейке и смотрит на свод церкви. — Вполне возможно, что в каждом из мест, где мы были на этой трассе, установлена прослушка, включая эту церковь…

— Не знаю, мистер Найт, не знаю…– Я сижу на полу, облокотившись на алтарь, мои веки тяжелеют, глаза предательски закрываются, хотя я и борюсь со сном изо всех сил.

Отключившись, наверное, на несколько минут я вновь открываю глаза, мистер Найт всё так же лежит на скамейке, но уже сладостно посапывает, мисс Эйвери лежит на другой скамейке, спиной ко мне.

— Мисс Эйвери, вы спите? — Я подхожу к ней и заглядываю в её глаза, они закрыты, она тоже спит.

Двери церкви по-прежнему забаррикадированы сваленными скамейками. Я смотрю на исповедальни, которые представляют собой небольшие кабины, где священник выслушивает исповедь верующих, в одной из них замечаю небольшое свечение.

Я осторожно подхожу к той кабине, откуда идёт свет.

— Заходите, присаживайтесь, мистер Хоуп, настало время исповедоваться, — мягкий женский тембр голоса с теплыми, бархатными, обволакивающими интонациями, создающими ощущение уюта и заботы, приглашает меня внутрь.

— Кто вы? — Я захожу внутрь исповедальни, которая имеет две части: одну для священника, другую для кающегося, разделенные перегородкой, чтобы обеспечить конфиденциальность. Из-за слабого освещения я не вижу лицо человека за перегородкой.

— Гораздо важнее, кто вы, мистер Хоуп? Какова ваша миссия? Ваше предназначение? Для чего вы здесь?

— Где здесь? — Я пытался всмотреться в её лицо, но безуспешно, только общие размытые очертания. — На трассе?

— В церкви, мистер Хоуп, вы же в церкви, — её голос был таким родным, таким убаюкивающим, что хотелось рассказать ей всё.

— Я виноват в смерти Мелиссы и Грейс…

— Уже хорошо, а в чём именно ваша вина?

— Из-за глупой интрижки я отправил их в поездку одних, я должен был быть там, но меня не было…– Образы Мелиссы и Грейс всплывают передо мной, и слёзы наворачиваются на глазах.

— Ха-ха-ха, — человек, сидящий напротив, меня заливается смехом.

— Это, по-вашему, смешно? А? Смешно? — Я в ярости бью рукой по перегородке, и смех стихает.

— Да, мистер Хоуп, это очень смешно, учитывая тот факт, что вы были там, вы поехали все вместе, и вы были за рулём.

— Мистер Хоуп! — Я резко открываю глаза, и обнаруживаю себя всё также сидящим на полу около алтаря, мисс Эйвери смотрит на меня заспанными глазами, а сквозь окна пробиваются первые лучи утреннего солнца.

— Я уснул? — Я бросаю взгляд на мистера Найта, который сидит на скамейке и с удивлением смотрит на исповедальни.

— Вы уснули почти сразу же, на вас столько свалилось, мистер Хоуп, мы не стали вас тревожить, мы дежурили с мистером Найтом по очереди, — мисс Эйвери сочувственно смотрит на меня.

— Мистер Найт… Вы что-то увидели? — Я всё ещё смотрел на него, понимая, что он не с проста так удивлён.

— Я…Не знаю… Мне показалось, что я слышал голоса оттуда…

— Голоса?

— Да…

— Чьи голоса, мистер Найт?

— Один женский, я его не знаю, а второй… Второй ваш, мистер Хоуп…

— Мой?

— Да нет, наверное, я уснул на секунду, послышалось, точно, послышалось, — мистер Найт с ошарашенным видом явно сам не верил в то, что говорит.

— Ладно, давайте пойдём дальше, мы все пережили эту ночь, это главное сейчас, посмотрим, что они предложат нам дальше, — мисс Эйвери поднялась и протянула мне руку.

Мы позавтракали, оттащили скамейки от входа и вышли из церкви. На улице стояла хорошая погода, но настроение у меня было на нуле.

«Вы были там, вы поехали все вместе, и вы были за рулём»

Эти слова не выходили из моей головы, как такое может быть? Я раз за разом пытался изо всех сил напрячь память, но ничего не помогало, всё, что я помню, это как был дома с любовницей, и как приехали полицейские, которые сообщили мне трагическую новость.

Как я мог быть за рулём? Если бы я был там, то наверняка и мистер Найт, и мисс Эйвери знали бы об этом. С другой стороны, они не вышли из машины, они уехали и не могли видеть, кто был в «Фордике».

Запасы, которые у нас были, иссякали, последний раз мы находили воду и еду возле того бассейна, где погиб мистер Алекс, а это было два дня назад.

— Мистер Найт, — мы шли рядом все втроём, и я решил всё-таки поинтересоваться у него про обстоятельства того дня. — Скажите, вы же знаете все нюансы про ту аварию…

— Да, мистер Хоуп…– На его лице я увидел искреннее сожаление.

— Кто послал ко мне полицейских сообщить о произошедшей аварии? Это же должно было быть в протоколах?

— Хм… Я, честно говоря, такого не помню.

— Может быть, что-то говорил следователь, который меня допрашивал на месте?

— Такого я тоже не припоминаю, мистер Хоуп… К чему вы клоните?

— Мистер Найт, вы уверены, что меня не было в той машине? — Я решил задать вопрос в лоб.

— Конечно уве…– Мистер Найт осёкся на полуслове. — Да нет, это бы всплыло в каком-нибудь документе…

— Ну да, ну да, вы правы, мистер Найт, — я похлопал его по плечу.

Не знаю, что было бы хуже: правда, которую я знаю, или другая правда, где оказалось бы, что я действительно был в той машине, или ещё хуже, что авария произошла по моей вине…

«Что ты делаешь, Джейкоб? Ты снова хочешь нас убить?»

Я вспоминаю слова Мелиссы, которые она сказала мне в том супермаркете на трассе, когда я направил на неё револьвер. Всё смешалось в одну кучу, пазл, который я должен был собрать, превратился в одну большую чёрную картину, в которой не видно ничего, кроме пустоты, непонимания и ещё больших вопросов.

Мы шли и шли, не останавливаясь даже на привалы, так прошло три, пять, семь часов, не знаю, часы были сломаны, а когда вокруг тебя одна и та же пустынная степь и монотонная разметка трассы, то время имеет какие-то иные, свои рамки.

Когда солнце уже начало потихоньку опускаться, неожиданно позади нас послышался звук мотора автомобиля. Мы повернулись и увидели машину, которая нагоняла нас.

— Вы тоже видите это? — Мистер Найт с широко открытыми глазами уставился на маленький приближающийся объект.

Спустя пару минут машина обрела очертания, это был полицейский внедорожник «Chevrolet Tahoe».

Он остановился в десяти метрах от нас, из машины вышел мужчина средних лет, в чёрных очках, тёмно-зелёной униформе со значком шериф на груди и в ковбойской шляпе с широкими полями.

— Поднимите руки вверх, медленно, без резких движений! — Он навёл на нас пистолет, мы, ничего не понимая, молча подняли руки. — Встаньте на колени и заведите руки за голову.

Мы подчинились вновь, и на наших запястьях поочерёдно захлопнулись трое наручников, после чего шериф посадил нас на заднее сиденье внедорожника, отгороженного от передних мест крепкой стальной сеткой. Наши рюкзаки он закинул себе на переднее сиденье, но почему-то не стал нас обыскивать, а значит, наш револьвер всё ещё был у мистера Найта.

— Сэр, за что нас арестовали? — Я старался говорить спокойным голосом, несмотря на кажущуюся нереальность происходящего, за время, проведённое на этой трассе, я привык не доверять своим глазам.

— В участке вас со всем ознакомят, — он был немногословен, и мы молча поехали дальше.

Спустя около тридцати минут, когда солнце уже почти ушло за горизонт, мы подъехали к полицейскому участку.

Это было скромное одноэтажное здание с простой архитектурой. Стены были выполнены из кирпича и окрашены в бежевый цвет, а на фасаде красовалась вывеска с надписью «Sheriff’s Office».

Первым шериф вывел мистера Найта и повёл его в здание, оставив нас на несколько минут с мисс Эйвери наедине.

— Что думаете, мистер Хоуп? — Она обеспокоено вертела головой по сторонам.

— Как часто вы видели такие полицейские участки, стоящие в одиночестве, в десяти метрах от трассы, мисс Эйвери? — Я тоже осмотрелся, никаких других строений, ни людей, ни машин, ничего, только это одноэтажное здание недалеко от трассы.

— Вы думаете, что это очередная иллюзия? Очередное видение или что-то в этом роде? Но машина! Машина же настоящая, вот же она, железо, пластик, — мисс Эйвери трогает руками двери и потолок внедорожника.

— Когда мы с мистером Алексом ехали из отеля, думая, что мы едем на свободу, тогда всё тоже казалось настоящим… Это место, мисс Эйвери, имеет какие-то свои законы восприятия… Физики и времени, — я смотрю на солнце, которое уже едва выглядывает из-за горизонта. — Если я проснулся в церкви с первыми лучами солнца, то вышли мы из неё примерно в шесть утра, а сейчас, судя по всему, уже около девяти вечера… Ответьте мне, мисс Эйвери, сколько, по-вашему, мы были в пути, пока не встретили машину?

— Часов пять, не больше…– Она обескуражено смотрит на меня.

— Ну уж явно не пятнадцать часов, если верить солнцу…

Шериф возвращается к машине и на этот раз выводит мисс Эйвери, оставляя меня одного, а через минуту возвращается и за мной. Он грубо вытаскивает меня из машины и, подталкивая в спину, ведёт ко входу в участок.

Войдя внутрь, мы попали в небольшую приемную. Здесь находится стойка для приема посетителей, за которой обычно сидит офицер или администратор. На стенах висят информационные плакаты о безопасности, правилах и местных мероприятиях. Но в приёмной никого, ни души. Шериф отводит меня в комнату для допросов, которая оформлена крайне минималистично: один маленький стол, два стула по сторонам стола, и одно окно, выходящее на улицу.

Он расстёгивает наручники, садится на один из стульев, достаёт блокнот с ручкой и кладёт их на стол перед собой рядом с небольшой стопкой документов. После этого он достаёт пачку сигарет, закуривает и смотрит на меня через непроницаемые чёрные очки.

— Присаживайтесь, — движением руки он указывает на стул.

Мы сидим молча, пока он листает свой блокнот и докуривает первую сигарету, после которой закуривает вторую и протягивает пачку мне, откуда я достаю одну сигарету и подкуриваю от его зажигалки.

— Меня зовут шериф Стивен Коннели, в этом захолустье я работаю уже почти шесть лет, и за все шесть лет моей работы здесь не происходило ничего интересней кражи мармеладок с супермаркета или неоплаты бензина, — он делает паузу и снимает очки, его проницательные карие глаза немного щурятся от дыма от его же сигареты. — И тут, появляетесь вы со своими друзьями и хладнокровно убиваете молодую семейную пару, мисс Кэйтлин и мистера Алекса, мы нашли их тела в нескольких километрах отсюда.

— Мы никого не…– Ударом ладони по столу шериф обрывает мою речь.

— Молчать! — Он достаёт из-за пазухи небольшую флягу и делает из неё пару глотков, в воздухе зависает аромат дешёвого пойла. — Факты на лицо, свидетели уже дали показания, экспертизы назначены, дело, как говорится, на мази. Дальнейшее уже зависит только от вас.

— От меня? — Я стряхиваю пепел на пол себе под ноги.

— Эти двое, мисс Эйвери и мистер Найт, они плохие люди, мистер Хоуп, я читал их досье, я знаю, что они сделали, такие люди уже не исправятся, они убийцы, но вы… Вы же хороший человек, мистер Хоуп, зачем вам выгораживать их? Подпишите объяснения, дайте показания, и пройдёте как свидетель, а не как соучастник, скажем, что они вас запугали, заставляли, принуждали творить весь этот ужас, — он достаёт из стопки документов чистый лист бумаги протягивает мне вместе с ручкой.

— Они не убивали мисс Кэйтлин и мистера Алекса… Мы не убивали, — я отодвигаю листок обратно в его сторону.

— Кто же их убил тогда? Трасса? Невидимые похитители? Инопланетяне? Кто, мистер Хоуп?

— Это сложно объяснить…

— Сложно? По-моему, достаточно легко, давайте я попробую, — он закуривает третью сигарету подряд. — Вас, мистер Хоуп, мисс Эйвери и мистера Найта сначала видели в небольшом придорожном баре, это подтверждают посетители и бармен, в этот бар вы заехали по пути в Лас-Вегас. Там вы трое познакомились с мисс Кэйтлин и мистером Алексом, вместе выпивали, хорошо проводили время, но в какой-то момент сильно поссорились, мистер Найт оскорбил мисс Кэйтлин, за что заслуженно получил по лицу от мистера Алекса. Потом они уехали из бара, но чувство обиды взыграло в мистере Найте, и он подбил вас с мисс Эйвери отомстить обидчикам.

— Что за чушь… Этого не…

— Молчать! — Очередной удар ладонью по столу. — Вы сели в машину и поехали за ними и нагнали их возле супермаркета «ТревелМарт», на парковке которого у вас вновь состоялась драка, в которой мистер Алекс вновь вышел победителем. Это подтверждают супруги Уолтон, девушка-кассир из супермаркета и её помощник Фил. Купив в супермаркете ещё выпивки, вы бросились в погоню за обидчиками, что было дальше нам неизвестно, но в «Отель», который находится в тридцати километрах от супермаркета вы прибыли только через полтора часа…

— Нет, нет, нет, это всё какой-то сон, да? Вы же не серьёзно? — Я нервно задёргался, в голове образовалась такая каша, что она начала раскалываться на части.

— В «Отель» вы прибыли втроём, в состоянии эйфории, хозяйка отеля и её отец Эрни, заметили у мисс Эйвери и мистера Найта следы крови на руках и одежде и сообщили об этом мне по телефону.

— Ха-ха-ха, этого не может быть, — я истерически смеюсь, стены комнаты как будто сужаются со всех сторон.

— К сожалению, я не застал вас троих, когда приехал в «Отель», но в степи мы обнаружили два тела: мисс Кэйтлин, задушенная верёвкой, и мистер Алекс с перерезанным горлом.

— А-ха-ха, это иллюзия, это иллюзия, — я встаю со стула и подхожу к двери, пытаясь её открыть, но безуспешно.

— Не заставляйте меня принимать меры, мистер Хоуп, сядьте на стул, — шериф Коннели достал дубинку и угрожающе повертел ей, это немного привело меня в чувство, я сел обратно и закурил ещё одну сигарету. — Я всегда был на пару шагов позади, но, когда вы скрывались в церкви, я был уже очень близок, преподобный сказал, что вы пережидали непогоду у него, взяв бедного священника в заложники, и ушли на рассвете. И вот, я настиг вас, мотив, свидетели, у нас есть всё, мистер Хоуп, так что подумайте хорошенько, стоит ли выгораживать тех, кто убил вашу семью.

— Что вы сказали?

— У вас несколько часов на раздумья, потом я уже ничем не смогу помочь, — он отводит меня куда-то в подвал, где расположена одна большая камера, где я вижу удручённые лица мистера Найта и мисс Эйвери, они оба пристёгнуты наручниками к прутьям. — Вы следующая, мисс.

Шериф Коннели уводит мисс Эйвери на допрос, а мы с мистером Найтом остаёмся вдвоём.

— Что он говорил вам, мистер Хоуп? — Мистер Найт смотрит на меня, сидящего на полу и обхватившего руками голову. В ней голоса, много голосов, моей дочери, моей жены, людей из супермаркета, мисс Найт и мистера Алекса, мистера Найта и мисс Кэйтлин, детей, учителей, взрослых, всё соединилось. — Мистер Хоуп?

— Этого не может быть, мистер Найт, этого не может быть…

— Боже, да что с вами! Соберитесь, не верьте в чушь, которую вам рассказал этот коп! Я сам шериф, я знаю их методы, слышите меня, мистер Хоуп! — Мистер Найт насколько позволяли наручники подошёл ко мне и одной рукой начал тормошить за плечо.

Спустя двадцать минут в камеру вернулась мисс Эйвери, на её лице смесь страха и ужаса, а шериф Коннели забирает на допрос мистера Найта.

— Вы верите ему, мисс Эйвери? Да разве такое возможно? — Меня немного отпустило, я очистил разум, хотя бы на время.

— Я…Нет, нет, чёрт возьми, это всё обман, это всё часть игры, мистер Хоуп, это всё дорога… Это дорога иллюзий, здесь нет ничего и никого настоящего…

— А мы? Мы тоже не настоящие, мисс Эйвери? — Я посмотрел в её красивые глаза и взял за руку, ощущая теплоту её руки и частоту её дыхания. — Мы тоже лишь плод воображения? Лишь мираж?

Она подводит свои губы к моим, мягко и нежно целуя меня, меня окатывает волна теплоты и спокойствия, как будто всё вокруг вдруг стало неважно, есть только этот момент, и он будет вечным.

— Если это иллюзия, то в этом мире тогда вообще нет ничего настоящего…– Мисс Эйвери проводит свободной рукой по моим волосам и улыбается.

Нашу идиллию нарушает пришедший шериф Коннели и мистер Найт.

— У вас время до утра, думайте над тем, что я сказал каждому из вас, потом будет поздно, — он приковывает наручниками мистера Найта в углу камеры, но не спешит закрывать дверь. — А это, чтобы думалось быстрее.

Он уходит в коридор, и вскоре мы слышим звук тележки, скользящей по полу. Через несколько секунд появляется шериф, подводя тележку к дверям камеры. На ней лежат два больших черных пакета.

Шериф наклоняется, расстегивает первый пакет и извлекает тело мисс Кэйтлин, бросая его к нам в камеру. С неприятным звуком она падает прямо у моих ног. На её горле видна характерная борозда — след от сдавления шеи петлёй. Затем шериф достает из второго пакета тело мистера Алекса и также бросает его к нам. Нашему взору открывается его перерезанное горло, вызывая ужас и шок.

На мисс Эйвери мгновенно накатывает рвота от увиденного, я и сам еле сдержался, но больше от запаха, чем от вида.

Шериф закрыл дверь и ушёл с довольной ухмылкой на лице.

* * *

— Смотри, что я нашла…– мисс Эйвери украдкой показывает мистеру Найту найденную записку. В это время мисс Кэйтлин скучающе сидит на скамейке и смотрит в ту сторону, куда недавно отправился мистер Хоуп на поиски мистера Алекса.

— Где ты это нашла? — Мистер Найт удивлённо читает записку.

— Здесь, в супермаркете… Тихо ты, хочешь, чтобы она заподозрила?!

— Тот, кто это сделал всё знает! — Мистер Найт озирается по сторонам.

— Да плевать, мне главное выбраться отсюда живой, а тебе нет что ли?

— Конечно… Но… Ты готова пойти на это? После всего?

— Какой же ты трус, надо было тебе тогда пустить пулю в лоб, было бы меньше геморроя, — мисс Эйвери сжала револьвер в своей руке.

— Ладно, ладно, я согласен, хорошо…

— Тогда иди уничтожь записку и идём дальше, — мисс Эйвери развернулась и пошла к мисс Кэйтлин, а мистер Найт отошёл к старому разрушенному уличному туалету позади супермаркета, где ещё раз прочитал записку, разорвал её и бросил в выгребную яму, а рядом с туалетом на земле написал: «Не верь Эйвери».

За занавесом

«Мисс Эйвери, мы оба прекрасно знаем, что вы и мистер Найт сделали, и оба прекрасно понимаем, что рано или поздно мистер Хоуп всё вспомнит и поймёт. Я предлагаю вам сыграть в игру. Вы должны убить мисс Кэйтлин и мистера Алекса, но сделать это так, чтобы мистер Хоуп ничего не заподозрил. На следующей „точке“ вы обнаружите холодильник, на самой верхней полке лежит „особая“ бутылка, если вы понимаете, о чём я. Если вы всё сделаете чисто, и мистер Хоуп ничего не поймёт, то я освобожу вас и мистера Найта».

В голове мисс Эйвери прокручиваются слова из записки, раз за разом, вновь и вновь.

Они втроём доходят до бассейна, где она обнаруживает два холодильника, битком заполненные едой, водой и алкоголем. На самой верхней полке мисс Эйвери видит ту самую «особую» бутылку, это с первого взгляда самая обычная бутылка виски.

Прошло пару часов, уже начало темнеть, как из кустов вышел мистер Хоуп, после небольшой беседы появился и мистер Алекс.

Когда все точки над «i» были расставлены, мистер Хоуп подошёл к холодильнику, чтобы достать бутылку виски для мистера Алекса.

Мисс Эйвери опередила его, достала бутылку с верхней полки и вложила её в руку мистеру Хоупу, который передал её мистеру Алексу.

Мистер Найт при этом неодобрительно посмотрел на неё.

Когда наступило утро, и мистер Алекс не проснулся, все начали выдвигать свои версии.

— Кто передал ему бутылку? А? Когда он подошёл, кто-то дал ему закрытую бутылку! Кто это сделал? — мистер Хоуп смотрит на лица мистера Найта, мисс Кэйтлин и мисс Эйвери.

— Это были вы, мистер Хоуп, вы достали бутылку из холодильника и дали её мистеру Алексу…– Мисс Эйвери поставила точку в идеальном убийстве.

* * *

— И что дальше, а? Больше таких бутылочек у нас нет, как вы планируете убить мисс Кэйтлин? — Мистер Найт опасливо озирается, мисс Кэйтлин и мистер Хоуп идут позади, на достаточном расстоянии, чтобы ничего не слышать.

— Понятия не имею! Веди себя тише! — Мисс Эйвери бросает на него злобный взгляд.

— Если мы этого не сделаем, то не выберемся отсюда!

— Какой же ты убогий…– Мисс Эйвери с отвращением посмотрела на мистера Найта и прибавила шаг, чтобы отойти от него.

В её голове вертелось много мыслей, ей нужно всё взвесить и всё обдумать. Она показала мистеру Найту лишь одну из найденных ею в супермаркете записок. Вторую по понятным причинам она показать не могла, но постоянно прокручивала её текст.

«Мисс Эйвери, после того как вы убьёте мисс Кэйтлин и мистера Алекса, я хочу, чтобы вы убили мистера Найта. Вы должны окончательно замести все следы, чтобы не осталось никого, кто бы знал о ваших тайнах… Придёт время, когда вы окажетесь в полицейском участке, там буду я, и там у вас будет шанс воспользоваться обстановкой, окончательно затуманить разум мистера Хоупа и расправится с мистером Найтом…P.S.: в баре, под самой нижней полкой».

Вот они уже дошли до новой «точки», обнаружили бар, обнаружили странные маски, а непогода заставила их остаться в нем.

Все четверо начали пить, стакан за стаканом.

Мисс Эйвери, воспользовавшись моментом, когда мистер Хоуп отлучился на улицу по нужде, а мисс Кэйтлин была занята беседой с мистером Найтом, достала с нижней полки крохотный пузырёк. Кетамин. Несколько капель погрузят всех в глубокий сон.

­– Что-то меня в сон уже клонит, пойду прилягу, — мисс Эйвери забралась на один из столов и сделала вид, что почти что мгновенно уснула.

— Ага, спокойной ночи, блин, — мистер Найт разливает из бутылки виски по стаканам и залпом выпивает свой, через пять минут он уже спит, сидя за барной стойкой.

Мистер Хоуп и мисс Кэйтлин проводят ещё пару минут за непринуждённым разговором, допивают остатки из бутылки, после чего он укладывает мисс Кэйтлин спать, и сам мгновенно вырубается на столе.

Глубокая ночь. Мисс Эйвери стоит рядом со спящей мисс Кэйтлин.

«Как? Как мне это сделать?»

Она вытаскивает из-под её головы рюкзак и достаёт оттуда верёвку, потом оценивающе смотрит по сторонам.

«Что ж, это будет весьма прозаично, умерла от вещи, которую ей же и оставили».

Мисс Эйвери закрывает спящей на столе мисс Кэйтлин рот и нос, перекрывая доступ кислорода. Она явно выпила кетамина больше, чем остальные, потому что даже не пришла в себя.

Когда мисс Эйвери убирает стул из-под ног мисс Кэйтлин и петля затягивается на её шее, то она фактически уже повесила мёртвого человека. Мисс Эйвери нацепила ей на лицо маску «Лжец» и отправилась обратно на стол, работа сделана, можно и поспать.

— Какого хрена, мисс Эйвери? Он всё узнал? Или что? За что он повесил мисс Кэйтлин? — Мистер Найт забирается на стул, чтобы снять тело мисс Кэйтлин.

— А с чего вы взяли, мистер Найт, что это он повесил мисс Кэйтлин?

— А кто, если не он? — Мистер Найт с большим трудом снимает тело мисс Кэйтлин с верёвки. — Вы?

— Как бы я, по-вашему, затащила её туда? — Мисс Эйвери закатывает глаза. — Умом и сообразительностью вы точно не отличаетесь, мистер Найт.

— Вы что-то скрываете от меня… Вы хитрая и лживая, я вижу вас насквозь…

«Да, нужно было грохнуть его ещё тогда на трассе, одни проблемы от него теперь». Мисс Эйвери бросает на него ненавистный взгляд.

— Нас они оставляют на сладкое, возможно, они хотят, чтобы мистер Хоуп сам всё вспомнил или понял, и лично свёл счёты…

— Тогда нам нужно опередить его!

— А дальше что? — мисс Эйвери с иронией посмотрела на мистера Найта. — Мы чудесным образом выберемся отсюда?

— Тогда что вы предлагаете, кроме иронических издёвок? — Мистер Найт бросил на неё злой взгляд.

— Одна ночь — одно убийство. Полагаю, что следующая ночь не станет исключением, к чему нам убивать мистера Хоупа? Мы можем устроить засаду на тех, кто убил мистера Алекса и мисс Кэйтлин, взять его или их в заложники, и тогда, возможно, у нас появится шанс выбраться, — мисс Эйвери подошла к телу мисс Кэйтлин и взяла её за ноги. — Берите её за руки, отнесём её за бар.

* * *

Полная неподвижность.

Глаза мисс Кэйтлин и мистера Алекса закрыты, их груди уже не наполняются воздухом. Они остались в прошлом.

— Мистер Найт, он всё ещё у вас? — Мисс Эйвери шёпотом обращается к нему.

— Кто?

— Револьвер, шериф вас не обыскивал же? Значит, он всё ещё у вас?

— Странно, да? — Я нарушил их диалог достаточно громким голосом.

— Что именно? Сидеть за решёткой с двумя трупами? Да, это, пожалуй, странно, — мистер Найт саркастически улыбнулся.

— Странно, что он никого из нас не обыскал… Это же первое, что он должен был сделать…– Я посмотрел на ступеньки, ведущие наверх. — Его рассказ, что мы их убили, это же невозможно, мы бы помнили хоть что-то… И никто не перерезал горло мистеру Алексу…

— Вы думаете, это всё подстава?

— Я думаю, что мы всё ещё на трассе… Я уверен в этом… Это то же самое, как было со мной и мистером Алексом в отеле и автобусе, одна большая иллюзия.

— Слишком уж она реалистичная, мистер Хоуп, — мисс Эйвери с трудом ведёт борьбу с тошнотой.

Мы просидели ещё около часа, каждый в своих мыслях, а ещё через час меня сморил сон. В этом сне снова перемешались все события и образы, лица, места, всё было в таком сумбуре, что невозможно было понять, где истина.

Я открываю глаза, дверь в камеру открыта, рядом нет ни мистера Найта, ни мисс Эйвери, только трупы мисс Кэйтлин и мистера Алекса.

— Мистер Найт? Мисс Эйвери? — Я достаточно громко зову их, но никто не откликается.

Я осторожно выхожу из камеры и поднимаюсь по ступенькам наверх, все двери открыты, вокруг идеальная тишина.

В одном из кабинетов участка я замечаю какое-то свечение из-под двери, как будто бы от проектора. Осторожно подойдя к ней, я открываю её и попадаю в маленькую комнатку, где стоит проектор, показывающий видео на экране.

На этом видео я.

Я, Мелисса и Грейс.

Мы садимся в наш «Фордик» и выезжаем из дома, у нас счастливые и улыбающиеся лица.

Вот мы выезжаем на трассу, которая ведёт в пригород, к дому родителей Мелиссы, куда мы отправились на выходные на день рождения её мамы.

— Папа, мне давит этот ремень, я хочу поиграть со своим медвежонком, — Грейс смотрит на меня умоляющими маленькими глазками.

— Что я тебе всегда говорил, милая? — Я смотрю в зеркало заднего вида.

— Безопасность на дороге превыше всего! — Она обиженно складывает ручки на груди.

— Да ладно тебе, Джейкоб, погода отличная, трасса эта всегда пустая, пусть поиграет, — Мелисса в знак солидарности с дочкой отстёгивает свой ремень, после чего и Грейс повторяет за ней.

— Ах вы две бунтарки, ну погодите, вот приедем, и я всё расскажу Аманде!

— Бабушка будет на нашей стороне! — Грейс показывает мне язык и улыбается.

— А куда ты положил наш подарок, Джейкоб? — Мелисса рыскает в сумках на заднем сиденье, потом в бардачке.

— Я убирал его в бардачок, я точно убирал.

— Но его здесь нет, Джейкоб! Господи, тебя ни о чём нельзя просить!

— Да убирал я этот сраный подарок в долбанный бардачок, — одной рукой держа руль, второй я рыскаю в бардачке в поисках сертификата на покупку новой газовой колонки, которую давно хотела мама Мелиссы.

— Класс, просто супер, Джейкоб, ничего нового! — Мелисса, отвернувшись, смотрит в окно.

— Вот он, вот он! — я достаю конверт с сертификатом из бардачка.

— Джейкоб! — Мелисса смотрит прямо, и я с задержкой замечаю, как на дорогу выбежал крупный лось, на инстинктах я хватаюсь обеими руками за руль и резко выкручиваю его влево, пытаясь избежать столкновения, но слишком поздно. Лось со всей силы ударяется о пассажирскую дверь, машину заносит, и наш «Фордик», делая пару кульбитов сваливается в кювет на крышу.

Лицо Мелиссы залито кровью, её глаза открыты, она смотрит на меня, но я не вижу в них жизни. Я стараюсь пошевелиться, но ноги и спина не слушаются меня, а только отдаются чудовищной болью.

— Грейс…– Во рту металлический привкус крови. — Доченька, Грейс…

В ответ тишина, превозмогая боль, с истошным криком я поворачиваюсь назад и вижу Грейс. Её маленькие ручки неестественно изогнуты, шея сильно повёрнута под неправильным углом, её маленькое ангельское личико больше не смеётся, не улыбается, её губы больше не скажут «папа», я никогда больше не почувствую тепло её дыхания и биение сердца.

— Не-е-е-е-т, — весь в слезах я стою на коленях напротив экрана, видео закончилось, и проектор выключился.

— Как вы считаете, мистер Хоуп, кому из вас троих должна достаться маска труса, а кому убийцы? — Шериф Коннели стоит около входной двери в комнату, позади меня.

— Мисс Эйвери в церкви призналась, что она уже убивала, но у неё были веские на то причины… Я думал, что мистер Найт трус, потому что он сбежал с места аварии… Но ведь там никого не было, кроме нас, так?

— Да, мистер Хоуп… На той трассе вы были одни.

— Тогда убийца либо я, либо он… Но я ничего не помню… Что было после аварии…

— Всему своё время, мистер Хоуп, всему своё время…– Шериф Коннели разворачивается и уходит в коридор, я выбегаю следом за ним, но его там уже не было, а на полу я нахожу лист бумаги.

Едва подняв его и не успев даже прочитать, что там написано, я слышу выстрел. Его звук эхом раздаётся по коридору.

Я бегу на источник звука и оказываюсь в той самой комнате для допросов.

— Что вы наделали? — Я с ужасом смотрю на открывшуюся перед моими глазами картину.

Возле стола стоит мисс Эйвери, в её руках револьвер, а рядом со стулом лежит тело мистера Найта, с отверстием от пули в голове.

Она испуганно смотрит на меня.

— Я просто хочу выбраться отсюда, мистер Хоуп, я просто хочу выбраться.

* * *

Глубокая ночь. Машина мистера Хоупа съезжает с трассы около вывески «Гринвуд», это небольшой коттеджный посёлок на окраине города.

В его папке с фотографиями осталась лишь одна не зачёркнутая. На этой фотографии обворожительная молодая девушка с длинными тёмными волосами, и большими красивыми зелёными глазами, а рядом имя — Энн Эйвери.

Мистер Хоуп оставляет машину в тени деревьев и оставшиеся два километра до её дома преодолевает пешком.

На его спине чёрный рюкзак, в котором лежит старенький отцовский револьвер, в котором всего лишь одна пуля. Эта пуля для неё.

Он короткими перебежками добирается до высокого забора, мистер Хоуп на протяжении двух недель всё досконально изучал в этой местности, он знает, во сколько приезжают и уезжают соседи, у кого есть дети и собаки, даже во сколько мистер Стулендж выносит мусор по вечерам.

Осторожно, стараясь не издавать не звука, мистер Хоуп перелезает через забор и оказывается на небольшой лужайке перед красивым двухэтажным домом.

Он уже пробил всю информацию давно, этот дом принадлежал директору школы для девочек Энтони Коулу, который, по словам Энн Эйвери, уехал на полгода в путешествие по Европе вместе со всей семьёй, оставив её следить за домом.

Сначала соседи скептически отнеслись к новой соседке, но вскоре все полюбили её, она была тихой и спокойной, никогда не шумела, была обаятельной и милой.

Мистер Хоуп подходит к чёрному входу и с помощью отмычки вскрывает замок на двери.

Он тренировался этому несколько дней подряд, репетируя это раз за разом, чтобы получалось быстро и бесшумно.

Он знает расположение всех комнат в доме, всей мебели, чтобы ничего не зацепить, и никак случайно не нашуметь.

В полной тишине он проходит в дальнюю комнату на первом этаже, где в гостиной на диване под одеялом спала мисс Эйвери.

Он представлял себе это много-много раз, это завершающий этап мести, после этого он станет по-настоящему свободным.

Мистер Хоуп взводит курок и наводит дуло револьвера в сторону её головы, как вдруг зажигается тусклый свет от настольной лампы.

В кресле, напротив дивана сидит мисс Эйвери, на ней чёрная однотонная пижама, а в руке пистолет с глушителем, направленный в его сторону.

— Бросьте револьвер на диван, мистер Хоуп, — её голос был абсолютно спокойным, и он подчинялся её требованиям, прокручивая в голове варианты выхода из ситуации. — Если хотите кого-то убить, нужно действовать гораздо осторожнее, и не светиться где попало средь белого дня.

— Судя по всему, до вашего опыта мне далеко, — он бросил на неё взгляд полный ненависти и презрения.

— Отчего же… Мы с вами, мы оба убийцы, мистер Хоуп, и оба убийцы из мести, мы оба хотели лишь, чтобы восторжествовала справедливость…– Мисс Эйвери смотрит на него с лёгкой грустью в глазах. — Пожалуй, да, именно из-за меня произошла та авария, и косвенно, наверное, вы вправе винить меня, но, к вашему сожалению, я не спешу умирать, мистер Хоуп, во всяком случае не сейчас.

— Что ж, а я готов умереть, я устал, мне незачем жить дальше, без моих Мелиссы и Грейс…– Мистер Хоуп сделал два шага вперёд, поднял вверх руки и встал перед ней на колени. — Жмите. Стреляйте. Ну же.

Мисс Эйвери смотрит ему прямо в глаза, в них нет страха и боли, только скорбь и пустота, которую уже ничем не заполнить.

Её указательный палец на спусковом крючке плавно делает небольшое усилие, но мистер Хоуп не закрывает глаза, не отворачивается, он смотрит на неё. Она ненавидит себя, слишком много людей уже пострадало, но она не виновата, жизнь сделала её такой. Её палец всё сильнее давит на спусковой крючок. Остались мгновения, и эта история наконец-то закончится, драматический и предсказуемый финал.

* * *

— Я просто хочу выбраться отсюда, мистер Хоуп, я просто хочу выбраться, — вокруг головы мистера Найта образовывается большая красная лужа.

— Это вы убили мистера Алекса и мисс Кэйтлин? — Я подхожу к ней и забираю из её рук револьвер.

— Я должна была…

— Должна?! Кому? Им? Тем, кто всё это устроил? — В моей правой руке незаряженный револьвер, а в левой руке лист бумаги.

Мисс Эйвери, не сказав больше ни слова, выходит из помещения и уходит на улицу.

В моей голове не могут сложиться два простых пазла.

Если в той аварии на трассе не участвовал ни мистер Найт, ни мисс Эйвери, то почему они думают наоборот? Почему они утверждают, что были там? Что это они виноваты?

Я смотрю на лист бумаги в моей руке.

Медицинское заключение

Пациент: Джейкоб Майкл Хоуп Дата рождения: 08.04.1990 Дата осмотра: 21.08.2025 История болезни: Пациент попал в дорожно-транспортное происшествие 15.08.2025, в результате которого получил травмы, приведшие к параличу нижней части тела.

Объективное обследование: При клиническом осмотре выявлены следующие изменения:

1. Неврологический статус:

— Полный паралич нижних конечностей (параплегия).

— Отсутствие рефлексов на уровне нижних конечностей.

2. Мышечная сила:

– Мышечная сила в нижних конечностях: 0/5 (отсутствие движения).

— Мышечная сила в верхних конечностях: 5/5.

3. Рентгенологическое исследование:

— Компрессионно-переломовая травма тела L1 (тип A3 по классификации AO).

— Ретропульсия костных фрагментов с выраженным стенозом позвоночного канала (> 60%).

– Полный разрыв спинного мозга на уровне L1 с образованием посттравматической цистомиелии.

– Паравертебральная гематома без активного кровотечения.

Заключение: На основании проведенного обследования у пациента диагностирована параплегия, вызванная травмой спинного мозга в результате дорожно-транспортного происшествия. Рекомендуется комплексная реабилитация, включая физиотерапию, медикаментозное лечение и психологическую поддержку. Прогноз на полное восстановление крайне низкий.

Мне становится плохо, тяжело дышать. Я выбегаю из комнаты, где на полу лежит труп мистера Найта. Мне нужно на улицу, нужен глоток свежего воздуха. Но выбежав из комнаты допроса, я оказываюсь в небольшой больничной палате. На кровати я вижу себя, а рядом с кроватью инвалидную коляску. Я обращаю внимание на свои руки, они плотно зафиксированы к стойкам кровати. Сердце колотится в груди, и паника охватывает меня, я не могу понять, что происходит. Я пытаюсь вырваться из своих оков, но руки крепко связаны. В голове крутятся мысли, и я не могу понять, как я оказался здесь. Все вокруг кажется размытым, как будто я нахожусь в каком-то кошмаре. Я смотрю на инвалидную коляску рядом с кроватью. Почему она здесь? Какое отношение она имеет ко мне? Может быть, это мое будущее? Я не хочу быть прикованным к этому месту, я хочу выбраться отсюда. Я начинаю звать на помощь, но мой голос звучит тихо и слабо. Я кричу снова, но в ответ лишь тишина. Я пытаюсь раскачать кровать, но руки все еще крепко зафиксированы. Я чувствую, как паника нарастает.

В этот момент дверь палаты открывается, и в комнату входят двое врачей в белых халатах. Их лица кажутся знакомыми, но я не могу вспомнить, откуда. Тот, что повыше ростом, смотрит на меня с беспокойством и говорит: «Успокойтесь, вам нужно расслабиться». Но его слова не успокаивают меня, а лишь усиливают страх. Он делает мне какой-то укол, и страх с паникой отступают, мои веки тяжелеют, а комната как будто отдаляется куда-то. Перед тем как я погружаюсь в сон, до меня доносятся обрывки их диалога…

— …уже пятая попытка за два месяца…

— …боюсь, что у нас нет другого выбора…

— …утром я позвоню доктору Нейсмиту и подготовлю бумаги, чтобы…

Моё сознание окончательно потухает, и я растворяюсь в сладком сне, где на небольшом песочном пляже сижу я и Мелисса, а наша маленькая Грейс строит песочный замок. Мелисса улыбается, целует меня и говорит: «Я люблю тебя, Джейкоб». Я хочу остаться здесь навсегда, я не хочу просыпаться, но через мгновение до меня доносится знакомый голос.

— Мистер Хоуп… Мистер Хоуп…– Кто-то тормошит меня за плечо, я открываю глаза и вижу лицо мисс Эйвери. — Мистер Хоуп, очнитесь, мы должны закончить наш путь…

Иллюзия жизни

Мы с мисс Эйвери стоим на трассе возле полицейской машины, на которой нас привёз к участку шериф Коннели.

— Если это всё происходит у нас в голове, или это что-то вроде сна, то как нам проснуться? — Я смотрю в её прекрасные бездонные глаза.

— А вы уверенны на все сто процентов, что это всё не по-настоящему, мистер Хоуп?

Пазлы в моей голове сходились к одному.

Создать такой мир, где столько иллюзий, столько несуществующих элементов, такое невозможно в реальной жизни.

Авария, в которой погибли мои Мелисса и Грейс, в ней виноват только я, так как именно я был за рулём.

Единственный вопрос, который у меня остался, это как связаны со всем этим мистер Найт, мистер Алекс, мисс Кэйтлин, мисс Эйвери, если их там не было. Какое отношение они ко всему этому имеют, почему именно они здесь.

— Да, мисс Эйвери, я в этом уверен, — я открываю дверь полицейской машины и сажусь за руль. Ключи в зажигании, бензина полный бак, как удобно, я непроизвольно ухмыльнулся.

— Но что, если вы вдруг всё-таки ошибаетесь? — мисс Эйвери садится на пассажирское сидение.

— Почему вы считаете, что были на той трассе, мисс Эйвери? С чего вы взяли, что эти ваши воспоминания, про убийства учителей, которые вас избили, про встречу с мистером Найтом, про свидетелей и всё остальное, что это всё правда?

— Ну… Как это? Я это просто помню, и всё…– Она наморщила лоб.

— Напрягите память ещё раз, мисс Эйвери, опишите мне ваш день, сразу после того, как мистер Коул и остальные избили вас и вывезли в лес умирать…

— Я…Кажется… Ну-у-у…– Я видел, как на её лице страх сменялся непониманием.

— Ну же, мисс Эйвери, расскажите мне про следующий день, что вы делали? Где были? Что ели?

— Я была в их домах, во всех их домах, я убила их всех и потом встретилась с мистером Найтом…– Мисс Эйвери схватилась за голову, как будто воспоминания приходилось доставать щипцами прямо из мозга.

— Следующий день, мисс Эйвери… Или тот же вечер, вы в лесу, что было дальше? М? — Я схватил её за плечи и немного потряс. — Ну же, вспоминайте.

— Да не помню я! Не было ничего, провал, я не знаю…– Она оттолкнула меня и с психом ударила по приборной панели рукой. — Такой ответ вас устроит?

— Вы ничего не помните по одной простой причине, мисс Эйвери, — я поворачиваю ключ зажигания, машина заводится.

— По какой же?

— Потому что вы так и остались в том лесу.

* * *

— Вы не думаете, что здесь ему станет только хуже?

В небольшом кабинете за столом сидят пять человек в белых халатах. Окна открыты настежь, ещё только утро, но июньская духота невыносима, а кондиционер в очередной раз сломался.

— Пять попыток за месяц, доктор Нейсмит, пять… Мы не можем брать на себя такую ответственность, — говорит доктор в очках и с седой бородой.

— Поэтому вы хотите, чтобы такую ответственность взял я? — Доктор Нейсмит достаточно молод, ему около сорока лет, но в глазах отражается ум и мудрость прожитых лет. — Так, доктор Ленски? Вы мне скидываете по одному пациенту в месяц, весьма удобно, а мне их куда девать? Штат не выделяет дополнительные деньги из бюджета, крыло «Е» до сих пор закрыто на ремонт… А текучка кадров… Вы знаете, что средний срок работы медсестёр у нас составляет два с половиной месяца?

— Я это прекрасно понимаю, но этот случай не такой сложный, он не буйный, просто затяжная депрессия…

— Затяжная депрессия? Я читал его дело, мистер Ленски, он в одночасье потерял всю семью и стал инвалидом, какое состояние вы ожидали?

— Но пять попыток…– Доктор Ленски не сдавался, и украдкой поглядывал на остальных коллег, которые сидели молча, это была комиссия, которая должна была утвердить перевод пациента из обычной больницы в психиатрическую.

Мистер Нейсмит подошёл к окну и посмотрел на внутренний двор своей больницы. Сейчас были как раз прогулки после завтрака.

Кто-то из пациентов сидел молча на лавочке и смотрел в небо, кто-то качался на качелях, кто-то сидел за столиком и играл в шахматы, кто-то ездил на самокате по импровизированной трассе, небольшой закольцованной трассе в тридцать метров, там даже были нарисованы различные объекты, такие как отель, супермаркет и парк аттракционов.

— Как решит комиссия, так и будет…

Комиссия единогласно проголосовала «За», и мистер Нейсмит отправился к входным воротам встречать нового пациента.

— Добро пожаловать в мою больницу, мистер Хоуп, — через ворота двое санитаров завозят человека в инвалидной коляске, на его запястьях свежие бинты, которые немного пропитались красным цветом, а на шее след, оставленный верёвкой.

— Я не псих…– Мистер Хоуп посмотрел на других пациентов.

— Я разве это утверждал? У нас в больнице не принято ставить клеймо, мистер Хоуп, у нас нет психов, у нас есть пациенты, которые в данный этап своей жизни оказались в сложной жизненной ситуации, мы лишь стараемся им принять её и идти дальше, — доктор Нейсмит взялся за коляску и повёз мистера Хоупа по территории больницы.

— Надолго я здесь?

— Всё зависит от вашего состояния… Насколько мне известно, прямых родственников у вас нет, а родственники со стороны жены…– Доктор взял паузу.

— Они знать меня не хотят, и я их не осуждаю, это только моя вина…– Закончил за него мистер Хоуп.

— Это трагедия, мистер Хоуп, нелепое стечение обстоятельств, такое могло произойти с любым, не стоит винить себя, — они заезжают в крыло «С» и подъезжают к одной из палат.

— Одиночка? — Мистер Хоуп вытягивает шею, чтобы посмотреть в небольшое окошко в двери палаты.

— О, нет, конечно, крыло «С» рассчитано на тех пациентов, которые… Кхм…– Доктор Нейсмит пытается подобрать слова.

— Суицидники? — Мистер Хоуп, в отличие от доктора, слова подбирать не стал.

— Склонны к причинению вреда себе, — Доктор поправил его. — Поэтому мы стараемся делать так, чтобы такие пациенты всегда находились в социуме, были рядом с другими людьми, и оказывали друг другу поддержку.

— Коллективного суицида не боитесь? — Мистер Хоуп ухмыльнулся, и вновь попытался заглянуть в окошко, но не доставал до него.

— Таких случаев, к счастью, у нас не было, и надеюсь, что не будет…

— И сколько у меня будет соседей?

— Вместе с вами? Пятеро, — доктор Нейсмит повернул ручку и открыл дверь.

* * *

— Я что, по-вашему, мертва? Вы хоть слышите, какой бред вы говорите, мистер Хоуп? Господи, — мисс Эйвери, недовольно нахмурившись, смотрела на него, полицейская машина ехала по трассе на скорости сто двадцать километров в час.

— Тогда скажите вы, мисс Эйвери! Где мы? А? Что это за место? Почему у нас разные воспоминания о том, что было до него? Ответьте мне хоть на один чёртов вопрос! — Мистер Хоуп нервно смотрит на неё. — Когда я очнулся здесь, я точно помнил, что накануне приехали домой после работы, что принял душ и разогрел ужин, но этого всего не было, понимаете, мисс Эйвери? Воспоминания, которые я считал настоящими, оказались фальшивыми!

— Хорошо, допустим это так, но с чего вы взяли, что именно мои воспоминания фальшивые, а не ваши? Что, если всё наоборот? И мы действительно все виновны в смерти вашей жены и дочери, а вы огородились от этого в своей голове, построив стену, где вы обвинили самого себя, — мисс Эйвери сменила тон, и говорила без эмоций, максимально логично. — И спасибо, что записали меня в мёртвых, получается, что вы целовались с трупом, если вы так считаете.

— Я…Простите… Просто… Голова просто раскалывается, нет уже никаких сил думать и анализировать, всё настолько противоречиво, настолько запутанно, что я уже не могу отличить настоящее от иллюзии, — мисс Эйвери положила свою руку на мою, и я опять почувствовал тепло и надежду.

— Ничего не изменилось, мистер Хоуп, нам просто нужно ехать по этой трассе, а когда закончится бензин, мы будем идти, и рано или поздно мы доберёмся до правды.

— Вечные путники, — я ухмыльнулся, а мисс Эйвери положила голову мне на плечо.

— Почему нет? Пока у нас есть вода и еда, и пока мы есть друг у друга, я готова идти столько, сколько нужно.

Перед моими глазами всплывают образы больницы, какая-то дверь с окошком, доктора в белых халатах, газетные вырезки, всё расплывчато, я не могу разглядеть ни их лица, ни заголовки газет. Всё пропадает так же молниеносно, как и появилось, и вновь только трасса впереди, бензина осталось на пару часов, а дальше — неизвестность.

* * *

— Как дела, доктор Нейсмит? — Доктор Ленски и доктор Нейсмит прогуливаются по территории больницы.

— Как и всегда, выписок ничтожно мало, а вновь прибывших всё больше…– Доктор Нейсмит с грустью посмотрел на большую трёхэтажную больницу.

— Да уж, грустно это всё, грустно…

— Но вы же приехали не просто узнать о моих делах? Очередной пациент?

— Нет, нет, в этот раз я с пустыми руками, — доктор Ленски почесал нос и продолжил. — Ко мне тут на днях приходила одна женщина… Аманда Райс, это мама погибшей Мелиссы Хоуп.

— И что? — Доктор Нейсмит удивлённо посмотрел на коллегу.

— Она хочет увидеться с мистером Хоупом… Я ей сказал, что это не в моей компетенции, чтобы она обращалась к вам напрямую…

— Она обращалась к нам, ей было отказано во встрече, по крайней мере, пока что.

— А по какой причине?

— Состояние Джейкоба Хоупа за последние пять месяцев ухудшилось, он был сначала переведён в крыло «В», а месяц назад в крыло «А».

— Но там же…– Доктор Ленски крайне удивился услышанной информации.

— Да…– Доктор Нейсмит поджал губы и бросил взгляд на крыло «А», самое малочисленное из всех.

— Так быстро?

— Увы…– Они дошли до ворот и попрощались.

* * *

Мы проехали ещё два часа, так ничего и не встретив по пути, а вскоре закончился бензин. Благо у нас было достаточно воды, которой мы набрали в полицейском участке, и небольшие припасы с оставшейся едой. Дальнейший путь нам вновь предстояло преодолевать пешком.

Дело шло к вечеру, мы с мисс Эйвери всю дорогу смеялись, шутили и рассказывали разные истории из детства, те, что помнили, те, что считали настоящими.

— Ты видишь это, Джейкоб? — Мисс Эйвери впервые за всё время назвала меня по имени.

— Что именно, Энн? — Я смотрю по сторонам, но ничего не замечаю.

— Впереди! Там как будто бы обрыв! — Она побежала вперёд, и я еле поспевал за ней.

Через минуту мы уже стояли на краю обрыва, где асфальтированная трасса, словно безмолвный свидетель наших с ней переживаний, завершала свой путь.

— Река! Где есть река, там всегда можно найти выход к людям, Джейкоб! — Мисс Эйвери встала на корточки и посмотрела вниз.

Внизу, на расстоянии двадцати метров, петляла речушка, не широкая, но стремительная. Солнечные блики на её поверхности были похожи на рассыпанные серебряные монеты. Берега были усеяны валунами, отполированными водой до идеальной, обманчивой гладкости. Их тёмная, почти чёрная поверхность контрастировала с ярко-зелёными пятнами мха. Чаща по берегам была непролазной: старые ели с искривлёнными стволами, будто застывшими в вечной попытке убежать от воды, густой папоротник, кусты ольхи и орешника, сплетённые в единый, колючий ковёр. Выше, на противоположной стороне каньона, стеной стоял хвойный лес, отбрасывающий длинные, набегающие тени.

Я поднял горсть земли с обочины и разжал пальцы. Мелкие камешки и крупинки песка понеслись вниз. Я не услышал их падения. Они просто исчезли в зелёной пучине, будто их и не было. Это был идеальный, бездонный конец пути. Место, где заканчивались все карты и начиналось нечто настоящее, древнее и безразличное к нашим маленьким драмам.

— Это он, Джейкоб? Это выход? Нам нужно вниз! — На неё нашла эйфория, она ходила из стороны в сторону, что-то бормоча под нос.

— Уже темнеет, Энн, давай не торопиться, заночуем здесь, придумаем план, как нам спуститься, а утром уже предпримем что-нибудь, — я старался рассуждать логически и безэмоционально.

— Да, да, ты как всегда прав, как всегда, — она на радостях подскочила ко мне, крепко обняла и нежно поцеловала. — Я почему-то прям уверенна, что это конец, что мы справились, Джейкоб, понимаешь?

Я бросил ещё один взгляд вниз. Там нас ждала неизвестность. Люди? Или новые испытания? Дикие звери? Очередная проверка? Не представлял я себе и как мы будем спускаться, около двадцати метров, без верёвок и страховок…

Мы собрали сухих веток и развели костёр, плотно поужинали и легли рядышком в обнимку, уставившись на звёздное небо. Оно было прекрасным.

— Когда мы выберемся отсюда, обещай мне, что не бросишь меня, что мы будем вместе после всего, через что мы прошли…– Она гладит меня по груди своей рукой и с трепетом смотрит в глаза.

— Если мы выберемся отсюда, Энн, то я подарю тебе целый мир…– Наши губы сплелись воедино, и только звёзды стали свидетелем нашей страсти и похоти.

* * *

— Мистер Хоуп? — Доктор Нейсмит сидит на мягком белом стуле, напротив него, по другую сторону стола, в инвалидной коляске сидит мужчина средних лет, аккуратная причёска, которую сделали местные медсёстры, лицо гладко выбритое, взгляд уверенный и осознанный.

— Да, доктор Нейсмит…

— Как у вас дела сегодня, мистер Хоуп? Где вы? — Доктор открыл тетрадку, достал ручку и приготовился делать записи, а камера в углу комнаты уже писала аудио и видео.

— Всё хорошо, доктор, я в психиатрической больнице, — мистер Хоуп был абсолютно спокоен.

— Какой сегодня день недели? Месяц? Год? — Доктор делал пометки в тетради.

— Четверг… Сентябрь… Две тысячи тридцать пятый год…

— Сколько времени вы находитесь уже здесь?

— Больше десяти лет…

— Вы понимаете, почему находитесь здесь? — Доктор поднял на мистера Хоупа глаза.

— Мы беседуем с вами каждую неделю, доктор Нейсмит, и каждый раз вы задаёте одни и те же вопросы, каждый раз я даю одни и те же ответы, вы говорите, что всё хорошо, но через неделю мы встречаемся с вами вновь… Нет, я не понимаю, почему вы держите меня здесь, у меня давно уже нет никаких суицидальных наклонностей, я чувствую и ощущаю себя отлично, может быть, вы ответите мне тогда? — Спокойствие мистера Хоупа улетучилось, а на лице была саркастическая улыбка.

— Мистер Хоуп, может быть, лучше вместо меня ответите вы сами? — Доктор Нейсмит достаёт из кармана диктофон, кладёт его на стол и включает.

— Запись общения с пациентом, Джейкобом Хоупом, понедельник, седьмое сентября две тысячи тридцать пятого года, — из диктофона доносится голос доктора Нейсмита, и спустя минуту, когда доктор зашёл в палату, он повторяется. — Добрый день, мистер Хоуп.

— Ага, добрый…– мистер Хоуп слышит свой же голос, но несколько отстранённый и раздражённый.

— Как у вас дела сегодня, мистер Хоуп? Где вы?

— Где я? Как будто я поверю вам, что это не очередная иллюзия… Психушка? Ну да, ну да, после отеля, супермаркета, и полицейского участка, очень умно, очень, — на записи мистер Хоуп слышит свой же истеричный смех.

— Вы снова были на трассе? И как дела? Вы нашли убийцу? — голос доктора был спокойным и монотонным.

— Где Энн? А? Куда вы дели мисс Эйвери? Отвечайте! — мистер Хоуп слышит свой крик.

— Прошу, успокойтесь, скажите, какой сегодня день недели? Месяц? Год?

— Вы хотите сделать из меня идиота? Откуда у меня календарь на этой чёртовой трассе? Не знаю я, июнь, июль.

— Ну хотя бы год вы можете назвать, мистер Хоуп?

— Две тысячи двадцать пятый год, — голос мистера Хоупа ответил уверенно и без запинки.

— А как же вы оказались в инвалидной коляске, если вы утверждаете, что ходили дни напролёт по трассе?

— Я упал с обрыва перед тем, как нашёл эту очередную иллюзию… Вы знали всё это наперёд, там лежала коляска, вы всё просчитываете до мелочей, да? Я видел, как вы увели мисс Эйвери, отвечайте, где она!

Доктор Нейсмит выключил запись и посмотрел на мистера Хоупа, у которого на лице отражены смесь ужаса и непонимания.

— Эта запись была сделана три дня назад, мистер Хоуп…

— Н-е-е-т, нет, нет, этого не может быть, это невозможно, это фейк, да? Это не мой голос, нет, нет, — мистер Хоуп откатывается на коляске назад и, пытаясь встать, падает с неё на пол. В этот момент в палату забегают двое крепких медбратьев и поднимают его, а доктор Нейсмит достаёт из внутреннего кармана шприц и делает ему укол.

— Мне очень жаль, мистер Хоуп, мне очень жаль…

Все дороги ведут в...

Первые лучи солнца пробиваются через закрытые веки и будят меня и Энн.

Это была самая спокойная ночь за все дни на трассе, ни кошмаров, ни видений, ничего, только её тёплое тело и её нежные поцелуи.

— Ну что? Какой план, Джейкоб? — Энн села у края обрыва и посмотрела вниз. — Уступов много, если осторожно и неспеша спускаться, то, думаю, у нас получится.

Честно говоря, других вариантов и не было, нам негде было взять верёвку, а даже если бы она нашлась, то её не за что было бы привязать.

— Хорошо, я первый, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я чувствовал. — Следуй за мной, но повторяй мои движения только когда я скажу. Сначала проверю каждый уступ ногой. Старайся не наступать всем весом, пока лично не убедишься, что камень не шатается и не осыпается. Нам нужно добраться хотя бы до той широкой плиты, видишь, на треть высоты? — я указал на массивный выступ, поросший бурым лишайником. — Там уже падать не так… страшно будет, — я попытался подбодрить её шуткой, заменив в последний момент «больно» на «страшно».

Энн понимающе улыбнулась, уголки её губ дрогнули. Она встала и потянулась ко мне, чтобы коротко, по-боевому, поцеловать в щёку.

— Тогда поехали, первопроходец. Я за тобой.

Я развернулся лицом к скале, повис над бездной, отыскал ногой первую, широкую трещину в породе, и сделал первый шаг вниз, в холодную тень каньона.

Спуск начался лучше, чем я мог надеяться. Камни были шершавыми и цепкими под пальцами, уступы, хоть и узкие, но встречались часто. Я двигался медленно, методом, словно спускающийся с горы альпинист, всё время находя хотя бы три точки опоры, прежде чем перенести вес на ногу, ищущую следующий шаг. Энн следовала за мной с поразительной ловкостью и абсолютным доверием, повторяя каждое моё движение лишь после моей короткой команды: «Иди».

Мы уже миновали ту самую широкую плиту. Воздух стал влажным и прохладным. Я уже начал позволять себе мысль, что мы справимся, что самое страшное позади.

И это была роковая ошибка.

Мой левый ботинок упёрся в казавшийся монолитным выступ. Я уже начал переносить на него вес, когда под моей ногой раздался резкий, сухой хруст. Не треск, а именно хруст — словно ломались кости самой скалы. Камень, размером с мою голову, внезапно отвалился и покатился вниз, с грохотом отскакивая от стен.

Инстинктивно я попытался рвануться назад, к предыдущей опоре, но моё тело уже потеряло равновесие. Правой ногой я нащупал пустоту. На долю секунды я завис в воздухе, беспомощно цепляясь пальцами за непригодную для этого шершавую поверхность скалы.

«Джейкоб!» — крикнула сверху Энн.

Затем гравитация взяла своё. Я не полетел вниз камнем, а рухнул, задевая и скребя спиной и плечами о выступы, пытаясь затормозить падение, которое уже было не остановить. Мир превратился в месиво из боли, мелькания камней и неба.

Удар был оглушительным. Я приземлился на склон осыпи под небольшим углом, и моё тело, по инерции, перекатилось ещё несколько метров, пока не ударилось спиной о большой валун. Грохот в ушах стих, сменившись высоким, пронзительным звоном.

Первым пришло осознание не движения, а его полной невозможности. Я лежал на боку, и снизу, от ног, поднималась волна такой всепоглощающей, горячей боли, что у меня перехватило дыхание. Я попытался пошевелиться, и в бёдрах что-то хрустнуло с тем же ужасающим звуком, что и камень под моей ногой. Острая, режущая агония пронзила меня от коленей до самого позвоночника. Я застонал, и это был низкий, животный звук, который я сам в себе не узнал.

Я рискнул опустить взгляд. Ноги лежали под неестественным, сломанным углом. Даже сквозь ткань джинсов было видно, что правая голень изогнута там, где изгибаться не должна. Боль пульсировала синхронно с бешеным стуком сердца, каждая пульсация — новый удар молота по раскалённому металлу моих костей.

Сверху доносились приглушённые, панические крики Энн. Я слышал, как осыпаются камни под её торопливыми шагами — она карабкалась вниз, уже не осторожно, а с отчаянной скоростью, рискуя повторить мою судьбу.

Я закрыл глаза, пытаясь заглушить рёв боли в ушах. Мы почти спустились. Почти. А теперь я лежал здесь, в тени ущелья, с двумя сломанными ногами, и наш побег превратился в нечто гораздо более страшное.

Звон в ушах начал стихать, уступая место монотонному гулу и нарастающему, пульсирующему огню в ногах. Я лежал, прижавшись спиной к холодному камню, и пытался хоть как-то дышать сквозь боль. Сверху всё ближе доносились звуки торопливого, неаккуратного спуска: сбившееся дыхание Энн, звяканье отскакивающих камешков.

— Джейкоб! Держись! Я уже почти! — Её голос был полон слёз и паники.

Вот она уже рядом. Я услышал, как она соскальзывает с последнего уступа и её шаги тяжело ударяют по грунту осыпи. Она бросилась ко мне, её лицо, бледное и испуганное, появилось надо мной, заслонив кусок неба.

— О, Боже… Джейкоб… — Её пальцы, дрожащие и холодные, коснулись моего лба. Она окинула взглядом неестественное положение моих ног, и её глаза наполнились ужасом. — Что нам делать? Я… Я не знаю, что делать!

Она металась вокруг, судорожно пытаясь сообразить, как помочь, хватаясь то за рюкзак, то за мою руку. Её паника была заразной, и отчаяние начало душить и меня. Мы в ловушке. Совершенно одни.

И в этот момент тишину ущелья нарушил новый звук. Не птицы, не ветер. Чёткий, размеренный шаг по гальке. Не один. Несколько пар ног.

Я повернул голову, превозмогая боль в шее. Из-за поворота тропы, всего в двадцати метрах от нас, вышли трое. Они были одеты в белые, почти лабораторные халаты поверх тёмной одежды. Их лица были невозмутимы, спокойны, словно они вышли не из лесной чащи, а из соседней палаты. Они шли прямо к нам уверенным, деловым шагом.

Энн замерла, увидев их. На её лице сначала мелькнула надежда — помощь! — но тут же сменилась леденящим страхом. Эти люди не выглядели как туристы или спасатели. В их движениях была какая-то безжалостная эффективность.

— Всё в порядке, мисс, — сказал один из них, мужчина с гладкими, зачёсанными назад волосами. Его голос был ровным, без единой ноты эмоций. — Мы здесь, чтобы помочь.

— Кто вы? — выдохнула Энн, отступая назад, ко мне.

— Медицинский персонал. Пожалуйста, не оказывайте сопротивления, — произнёс второй, и это прозвучало не как просьба, а как приказ.

Они подошли к ней. Энн попыталась отбиться, закричать, но один из мужчин ловко и без лишних усилий взял её за руки, а другой ввёл шприц ей в шею. Её крик оборвался, глаза закатились, и её тело обмякло. Всё произошло за несколько секунд — тихо, профессионально и жутко.

— Энн! — Хрипло крикнул я, пытаясь приподняться на локтях, но адская боль в ногах приковала меня на месте. — Отдайте её! Что вы делаете?!

Но они меня уже не слушали. Двое понесли безвольное тело Энн обратно по тропе, вглубь леса. Третий, тот первый, на секунду задержался. Он посмотрел на меня холодными, безразличными глазами.

— Вам помощь уже в пути, — безжизненно сообщил он и, развернувшись, скрылся за поворотом вслед за остальными.

Я остался один. Тишина вернулась, но теперь она была оглушительной и полной ужаса. Энн забрали. Её увели в неизвестном направлении, и я был слишком сломан, чтобы что-либо сделать. Отчаяние и боль слились воедино, и я зажмурился, пытаясь заглушить вой внутри себя.

И тогда мой взгляд, блуждающий по следам их ухода, уловил что-то ещё. В тени огромной ели, метрах в пятнадцати от меня, стоял объект, который выглядел здесь абсолютно инородно.

Инвалидная коляска. Новая, со стальными блестящими колёсами. Она стояла там, аккуратно и ровно, как будто её только что припарковали и вот-вот за ней вернутся.

Ледяная дрожь пробежала по моей спине, заглушая даже физическую боль. Это была не случайность. Это не была помощь, «которая уже в пути». Это было сообщение. Приговор.

Они знали. Они знали, что я упаду. Они знали, чем это закончится. И они уже приготовили для меня то, что станет моей новой клеткой. И пока они уносили Энн в одну неизвестность, для меня они подготовили другую. Меня здесь уже ждали.

Кости выли, каждый сантиметр был огнём, но адреналин и леденящий ужас за Энн были сильнее. Я оттолкнулся локтями, волоча за собой неподвижные, предательские ноги. Песок и острые камешки впивались в ладони. Каждый дюйм пути был пыткой, но мысль о ней, о её испуганных глазах, гнала вперёд.

Наконец, я добрался. Холодная сталь ободьев колёс. Я с рывком подтянул своё тело и ввалился в сиденье, от боли потемнело в глазах. Руки, слава богу, слушались. Я схватился за колёса и оттолкнулся.

Коляска покатилась по неровной тропе, подскакивая на кочках. Я не смотрел по сторонам, уставившись вперед, в точку, где они исчезли. Лес медленно редел, стволы становились реже, и сквозь ветви стал пробиваться странный, ровный серый свет.

И вдруг деревья окончательно расступились.

Передо мной был ухоженный газон, подстриженный до неестественной аккуратности. А за ним — высокий, увенчанный колючей проволокой забор. И массивные кованые ворота. За ними возвышалось здание. Трёхэтажное, из тёмного кирпича, с рядами одинаковых окон, некоторые из которых были забраны решётками. Строгое, подавляющее, безмолвное. На табличке у ворот, аккуратными бездушными буквами, было выведено: «Психиатрическая лечебница „Святого Куонта“».

Моё дыхание перехватило. Это было не просто какое-то место. Это была крепость. Тюрьма.

Ворота были приоткрыты, словно меня ждали. Я замер, озираясь. Ни души. Ни охраны, ни тех людей в белом. Только угнетающая тишина и это здание, нависающее надо мной, словно готовое поглотить.

Я сделал последний, отчаянный толчок и пересёк зловещую границу. Колёса глухо застучали по асфальтовой дорожке, ведущей к главному входу.

Колёса коляски отдавались глухим эхом в абсолютной тишине пустого холла. Я катился по длинному, стерильному коридору с глянцевым линолеумом, отражавшим тусклый свет люминесцентных ламп на потолке. Ни голосов, ни шагов, ни признаков жизни — только моё собственное прерывистое дыхание и монотонный скрип резины.

Я проехал мимо десятков одинаковых дверей, пока не упёрся в последнюю, в самом конце коридора. Она была приоткрыта. Собрав всю волю, я толкнул её, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Комната была небольшой и почти пустой. Совершенно белые стены, белый потолок. В центре стоял небольшой стол из светлого дерева, а по обе стороны от него — два глубоких мягких кресла, обтянутых белой тканью. Всё было новым, чистым, без единой пылинки, словно только что из каталога.

И в верхнем углу, напротив входа, чёрным безжалостным глазом, была вмонтирована камера наблюдения. Её крошечный красный светодиод мерцал, подтверждая, что за мной наблюдают.

Я замер посреди этой стерильной пустоты, и ледяная волна осознания накрыла меня с головой. Это не случайная комната. Это кабинет для бесед. Или для допросов. Они не просто привели меня сюда. Они приготовили для меня именно это место. Всё — от коляски у подножия скалы до этих двух стульев — было частью плана.

Я остался один в этой искусственной тишине, под пристальным взглядом объектива, ожидая того, кто должен был войти в эту дверь.

В следующую минуту в комнату зашёл доктор, он сел на один из стульев и посмотрел на меня.

— Добрый день, мистер Хоуп.

— Ага, добрый…

— Как у вас дела сегодня, мистер Хоуп? Где вы?

— Где я? Как будто я поверю вам, что это не очередная иллюзия… Психушка? Ну да, ну да, после отеля, супермаркета, и полицейского участка, очень умно, очень, — я истерически смеюсь.

— Вы снова были на трассе? И как дела? Вы нашли убийцу? — Голос доктора был спокойным и монотонным.

— Где Энн? А? Куда вы дели мисс Эйвери? Отвечайте! — Я кричу на него, еле сдерживаясь, если бы не чёртова коляска.

— Прошу, успокойтесь, скажите, какой сегодня день недели? Месяц? Год?

— Вы хотите сделать из меня идиота? Откуда у меня календарь на этой чёртовой трассе? Не знаю я, июнь, июль.

— Ну хотя бы год вы можете назвать, мистер Хоуп?

— Две тысячи двадцать пятый год, — я ответил уверенно и без запинки.

— А как же вы оказались в инвалидной коляске, если вы утверждаете, что ходили дни напролёт по трассе?

— Я упал с обрыва перед тем, как нашёл эту очередную иллюзию… Вы знали всё это наперёд, там лежала коляска, вы всё просчитываете до мелочей, да? Я видел, как вы увели мисс Эйвери, отвечайте, где она!

— Так вы не нашли убийцу, мистер Хоуп? — Доктор сидел неподвижно, его лицо было бесстрастной маской.

Я молча сижу, пытаясь проанализировать, что происходит, в голове тысячи мыслей и образов, она вот-вот разорвётся.

— Мистер Хоуп, — голос доктора был ровным, как поверхность стола между нами. — Вы не нашли убийцу, потому что его не существует. Так же, как не существует трассы, отеля и супермаркета. Вы никогда не покидали стен «Святого Куонта». Всё, что вы описываете — это сложная защитная конструкция вашего сознания. Попытка спрятаться от травмы, которую ваш разум отказался принять.

— Нет, нет, я вам не верю, это очередная игра, очередная ложь! — Я пытаюсь выехать из комнаты, но дверь закрыта, тогда я начинаю стучать по ней, пытаюсь надавить плечом, но всё без толку. Доктор лишь сочувственно смотрит на меня.

— Мистер Хоуп, сейчас седьмое сентября две тысячи тридцать пятого года, вы пациент нашей лечебницы уже более десяти лет… Вам знакомы такие понятия, как дереализация? Деперсонализация? Диссоциативное расстройство идентичности? Интенсивное фантазирование? Шизофрения? — Доктор перечисляет названия психических болезней, а я оставляю свои попытки выбраться из комнаты.

— Вы хотите мне сказать, что я нахожусь и всегда находился в психушке? Десять лет? И что я всё выдумал? Трассу? Мистера Найта и мистера Алекса? Мисс Кэйтлин и мисс Эйвери? А? — Я подкатываюсь на коляске к нему, и только сейчас осознаю, что у меня нет никакой боли в ногах.

— У вас очень сложный случай, мистер Хоуп, я такого никогда не встречал ещё, мы много раз созывали консилиум лучших врачей со всей Америки, но так и не смогли приблизиться к истине. В вас собраны сразу несколько отклонений. Устойчивые бредовые системы, убеждённость в заговоре, особом предназначении, вы решили, что в аварии, произошедшей с вами, виноват кто-то другой, что эти люди, используя коррупционные связи, спрятали правду, и ваше особое предназначение — эту правду найти, совершить акт возмездия.

Доктор встал, открыл дверь и, взявшись за ручки моей коляски, выкатил её в коридор, в котором было полно людей, медсёстры, врачи, пациенты, здесь кипела жизнь. Мы вышли с ним на улицу и подошли к небольшой импровизированной трассе, закольцованной, не больше тридцати метров. Там были нарисованы различные объекты, такие как отель, супермаркет, парк аттракционов, школьные автобусы, придорожные кафе.

— Вот ваша трасса, мистер Хоуп…

Всё моё нутро отказывалось верить в происходящее, перед головой вновь замелькали образы, в первую очередь лицо мисс Эйвери.

Я застыл, глядя на эту жалкую пародию на трассу. Нарисованные мелом контуры, картонные макеты… Это было так унизительно. Так безнадежно мало.

— Нет, — выдохнул я, и голос мой звучал хрипло и чуждо. — Вы не понимаете. Она не могла быть нарисована мелом. Она была… Настоящей. Я чувствовал асфальт под ногами. Чувствовал ветер. Я…Я держал её руку, я целовал её губы…

Я посмотрел на свои ладони, лежавшие на колёсах коляски. Они были чистыми. Ни грамма дорожной пыли.

— Доктор… — моя ярость иссякла, сменившись леденящим душу холодом. — Если всё это правда…То я просто ходил по этой нарисованной трассе? И кто же тогда те люди, которые были со мной на трассе?

Я повернулся к нему, ища в его глазах хоть каплю обмана, хоть тень неуверенности.

Тишина после моего вопроса повисла тяжелым свинцом. Шум больничного двора куда-то отступил, упёршись в стены этого невыносимого открытия. Я ждал ответа, зная, что он, вероятно, уничтожит последние остатки того мира, в котором я жил.

— Дереализация — ощущение, что окружающий мир ненастоящий, изменённый, похожий на сон или фильм, а диссоциативное расстройство идентичности характеризуется наличием двух или более личностей, которые могут иметь свои миры, воспоминания, модели поведения, — доктор посмотрел на меня глазами, полными печали и сочувствия. — Шесть дней в неделю вы живёте в другом, вымышленном мире, мистер Хоуп, будь то пустынная трасса, или стадион, или необитаемый остров, вы прожили уже столько жизней в стольких местах… Все ваши эмоции, все ваши диалоги, вы всё проговариваете вслух, и мы все становимся участниками вашего шоу, переживаем с вами ваши успехи и неудачи, каждый ваш мир, каждая созданная иллюзия — это нечто великолепное, проработанное до мелочей.

Я поднимаю глаза в небо и вижу пролетающий над нами самолёт.

— Вы сказали шесть дней в неделю, доктор…

— Да, один день в неделю к нам возвращается мистер Хоуп, у которого нет никаких проблем, никаких иных миров и загадок, он знает правду, но не знает про вас…

— И когда это происходит?

— На следующий день после того, как ваш путь в очередном мире иллюзий завершается… Я рассказываю ему о вас, он отказывается в это верить, и потом всё повторяется опять и опять, вновь и вновь…

— Меня можно вылечить?

— Я…Я хотел бы дать вам надежду, сказать, что всё возможно… Но…– Доктор опускает взгляд вниз.

— Там, на трассе, у каждого из нас пятерых было по одному особому предмету: нож, револьвер, верёвка, зажигалка и ключ. Вы знаете, что это может означать, доктор?

— Поразительно! — У доктора Нейсмита от удивления округлились глаза. — В свои видения и иллюзии вы начинаете вплетать элементы вашего настоящего!

— Что вы имеете в виду?

— После аварии, мистер Хоуп, когда вам сообщили о смерти ваших родных, о том, что вы останетесь парализованным до конца жизни, вы предприняли пять попыток самоубийства… С помощью ножа, с помощью верёвки, вы даже заплатили другому пациенту по вашей палате, чтобы он тайно принёс вам ваш револьвер, спрятанный у вас дома, благо в последний момент в палату вошёл доктор Ленски.

— А ключ и зажигалка?

— Вы украли ключ от крыши больницы, каким-то чудом смогли туда залезть, но ваши планы вновь прервал доктор Ленски… Ну, про зажигалку и найденное средство для уборки, думаю, не нужно говорить… Отделались лёгким ожогом на ладони.

Я смотрю на свою ладонь, на которой отпечатался ожог, который, как я думал, я получил, когда выбирался из горящего бара. Холод проник в меня, как ледяной ветер, когда я осознал, что все эти предметы и действия были не просто случайными элементами моих иллюзий, а отражением моего сверкающего, но болезненного внутреннего мира. Где-то в глубине души я уже знал, что все эти опыты, каждая попытка избавиться от боли, просто воплощались в атрибуты моих фантазий.

— Я пытался уйти. — Мой голос едва слышен, как будто страх снова задушил меня. — Я не мог жить с этой реальностью.

Доктор Нейсмит, казалось, переживал каждое мое слово. Он снова посмотрел мне в глаза, полные сожаления и понимания.

— Мистер Хоуп, ваши механизмы защиты создали этот мир, чтобы вы могли выжить. Каждое ваше приключение, каждый образ, каждый из тех, с кем вы взаимодействовали, — это ваши элементы выживания, ваш способ справиться с тем, что произошло с вами.

— Но это всё иллюзия, не так ли? Я просто беглец от реальности…– Это признание отозвалось в моем сердце, как эхо.

— Да, — ответил доктор, — но это иллюзия, которая имеет для вас значение. Она помогает вам справиться с горем. Она — ваше утешение и безопасность даже в том, что скрыто в тени.

— Но ведь я даже не вспомню этот наш разговор, так? Завтра я буду совсем другим человеком, а послезавтра я вновь погружусь в очередную фантазию и иллюзию, которая по итогу приведёт меня к вам… Сколько раз мы с вами вот так разговаривали, доктор?

— У меня закончилось уже несколько достаточно толстых записных книжек, мистер Хоуп…

— А мистер Найт и мистер Алекс, мисс Кэйтлин и мисс Эйвери, кто эти люди?

— Вы их всех видели когда-то, в прежней жизни, обрывки информации, репортажи или газеты. Персонажи ваших иллюзий меняются по кругу, одна четвёрка меняет вторую, и так по кругу, поэтому мы уже знаем всё о них. Например, Энн Эйвери, в 1985 году работала в школе для девочек Святого Мунго, там она узнала, что местные учителя, во главе с директором, развращали учениц, и, пригрозив директору, что сообщит обо всём в полицию, подписала себе смертный приговор. Её тело нашли в лесу на окраине города, а всех участников тех событий приговорили к пожизненному сроку.

Мы с доктором вернулись в больницу, и пока я ехал к своей палате, он продолжал рассказывать.

— Гленн Найт, в 1966 году был шерифом небольшого провинциального городка, в состоянии алкогольного опьянения он устроил аварию, в которой погибла вся семья, после чего, не справившись с давлением общественности и собственного чувства вины, застрелился. Ну, про мистера Алекса я думаю, что вы слышали из новостных репортажей, это было как раз незадолго до вашей аварии, звезда нескольких брендов умер в гримёрке от передозировки наркотиков. История Лизы Кэйтлин тоже печальна, в 2002 году она работала ассистенткой в одном модном бренде, в течение недели на неё свалилось всё разом, её уволили с работы, мама умерла от тяжёлой и продолжительной болезни, и она осталась один на один с огромными кредитами. Её нашли через три дня после смерти матери, повешенной в своей же квартире.

— О, господи…– Мы дошли до палаты номер пятнадцать, и доктор открыл дверь.

Заходя в палату, я ощущал, как каждый шаг отзывается внутри меня тяжелым грузом. Стены были белыми, почти слепящими, словно напоминали о какой-то болезненной утрате чего-то чистого и несбывшегося.

— И все эти люди, их жизни… Они для меня как метафоры моей боли? — Тихий голос прозвучал почти невесомо, как будто и правда не от меня.

Доктор Нейсмит кивнул, и в его взгляде читалась вся горечь, которую он старался скрыть за профессиональным спокойствием.

— Можно сказать и так. Ваше подсознание использует их как символы, мистер Хоуп. Каждый из них — это часть того, что с вами произошло, подсознательно пережитая заново через чужие трагедии. Невыносимое одиночество Лизы, бегство Гленна от вины, безвыходность Энн, пороки Алекса… Это всё про вас. Вы невольно искали ответы в чужой боли, потому что не могли справиться со своей, — после небольшой паузы он добавил. — И теперь, когда вы начинаете приходить в осознание, эти персонажи становятся всё более реальными, потому что вам всё труднее скрываться в иллюзиях.

Доктор помог мне сесть на край кровати.

Я ощущаю, как дрожь пробегает по всему телу. Закрыв глаза, я почувствовал головокружение — словно моё собственное сознание пыталось защититься, отторгая истину. Мистер Найт, мисс Эйвери, мисс Кэйтлин, мистер Алекс…они не просто призраки, они стали моими спасителями и мучителями одновременно.

Доктор сел напротив, сложив руки.

— Чем дольше вы игнорируете правду, тем глубже увязаете в этом цикле.

— Доктор… А если понять их истории до конца, глубоко — не поможет ли это мне выбраться из этого круга? Если я начну понимать, в самом начале иллюзии, что это всего лишь мои фантазии…

— Если бы у меня был универсальный ответ или лекарство для вашего случая, мистер Хоуп… Вы можете только пробовать, что-то менять, обращать внимание на детали, на несоответствия… Даже здоровый человек, когда ему снится сон, считается, что всё происходит по-настоящему, единицы способны понять во сне, что это сон. Так и тут, всё зависит от вас, мистер Хоуп.

— Собрать пазлы воедино, найти несоответствия…– Я ложусь на кровать и закрываю глаза. — Надеюсь, доктор, при следующей нашей встрече у меня будет заметный прогресс.

Доктор Нейсмит молча кивнул головой и вышел из палаты.

Ему нужно пройтись, развеяться, за пределами больницы его уже ждал доктор Ленски.

Доктор Нейсмит подходит, слегка сутулясь, доктор Ленски молча протягивает ему сигарету.

— Ну что, опять уходите в его мир? Или на этот раз он сам пытается выбраться?

— Впервые за всё время он не отрицает, а ищет, — доктор Нейсмит делает несколько затяжек подряд.

— И ты веришь, что это не очередная ловушка его сознания? — Доктор Ленски укоризненно смотрит на коллегу.

— Он не убегает. Он ложится и закрывает глаза не чтобы спрятаться, а чтобы увидеть. Чтобы собрать пазл…

— А если пазл соберётся в картину, которую он не сможет вынести? Что будет, если два его сознания, два по сути разных человека соединятся в одно?

— Тогда, возможно, это будет конец иллюзии. Или начало чего-то настоящего, — доктор Нейсмит тушит сигарету и смотрит в сторону больницы, в окно палаты мистера Хоупа.

— Вы слишком привязались к нему, я понимаю… Вы хотите помочь… Но невозможно помочь всем, доктор Нейсмит, столько лет… Я не вижу прогресса…– Доктор Ленски кладёт руку на его плечо.

— Может быть вы и правы, но я не могу по-другому… И я искренне верю, что мистеру Хоупу можно помочь.

— Хорошо, если вы уверены в своем решении, я поддержу вас. Но будьте осторожны. Эта дорога может привести к неожиданным последствиям.

Доктор Нейсмит улыбается, хотя в его глазах читается решимость.

— Я знаю. Но иногда именно через темные тоннели мы можем увидеть свет в конце.

С этими словами они оба оборачиваются к окну, где в небе начинает загораться вечерняя звезда, символизируя надежду и возможность нового начала.

Эпилог

В голове всё раскалывается, мысли путаются, как будто кто-то хорошенько приложился бейсбольной битой.

«Где это я?»

Глаза с трудом открываются и пытаются привыкнуть к яркому солнечному свету, в воздухе витает аромат морской воды.

Медленно приходя в себя, я осматриваюсь. Под ногами горячий песок, слышен крик чаек и шум прибоя. Вдали — бескрайняя синева океана. В кармане шорт нащупывается гладкий холодный предмет и какой-то клочок бумаги.

Я достаю содержимое карманов, небольшой перочинный ножик и записка, в которой написано: «Не верь Эйвери».

«Эйвери? Как будто бы знакомое имя… Где я мог его слышать?»

Перед глазами всплывают какие-то образы, обрывки, и сразу же улетучиваются.

— Есть кто-нибудь? — Я осматриваю берег, но ничего и никого.

За спиной — стена диких джунглей: спутанные лианы, пальмы с широкими листьями, тёмные заросли, где свет едва пробивается. Оттуда доносится стрекот невидимых насекомых, щелчки, шелест — будто остров дышит.

Вдали возвышается скалистый холм, увенчанный клоками облаков. У его подножия — пещера, чёрный провал в зелени. На песке следы: кто-то тут был. Может, птицы. Может, не только.

Вокруг ни души. Только ветер, море и тишина, которая давит громче любого крика.

Я решаю идти вдоль берега. Час. Два. Три. Солнце припекает, и меня одолевает жажда. Наконец, спустя ещё какое-то время, на берегу, на песке, я замечаю силуэт.

Подбегая к человеку, я понимаю, что это девушка, совсем юная, с длинными тёмными волосами, и большими красивыми зелёными глазами, которые она только что открыла, придя в сознание.

— Где я? Кто вы? — Я помог ей встать.

— Не знаю, мисс…

— Эйвери, Энн Эйвери.

* * *

— Добрый день, мистер Хоуп, — в комнату заходит доктор и присаживается напротив меня.

— Ага, добрый…

— Как у вас дела сегодня, мистер Хоуп? Где вы?

— Где я? Как будто я поверю вам, что это не очередная иллюзия… Психушка? Ну да, ну да, посередине необитаемого острова, очень правдоподобно, — я истерически смеюсь, но неожиданно меня накрывает чувство дежавю.

— Вы снова были на острове? И как дела? Вы нашли убийцу? — Голос доктора был спокойным и монотонным.

— Где Энн? А? Куда вы дели мисс Эйвери? Отвечайте! — Я кричу на него, еле сдерживаясь, и мои слова эхом отдаются в моей голове.

— Прошу, успокойтесь, скажите, какой сегодня день недели? Месяц? Год?

— Вы хотите сделать из меня идиота? Откуда у меня календарь? Не знаю я, июнь, июль, — меня не покидают ощущения, что я уже говорил эти слова, что я уже где-то видел лицо этого доктора.

— Ну хотя бы год вы можете назвать, мистер Хоуп?

— Две тысячи… — Я запнулся, перед глазами мелькают образы, в голове голоса и несоответствия.

— Какой сейчас год, мистер Хоуп??? — Доктор удивлённо смотрит на меня и слегка наклоняется в мою сторону.

— Я…Я…– Какие-то кадры, лица, я пытаюсь собрать воедино огромный пазл.

— Год, назовите год! — Доктор приподнимается со стула.

— Кажется, сейчас две тысячи…